Чистокровные (гет)

— Пожалуйста, идем!

— Если нас поймают…

— Мы должны это увидеть!

Двое подростков крались по темному узкому коридору. Путь им освещали небольшие огоньки на концах волшебных палочек. В их свете заброшенный грязный тоннель казался пугающим, но вместе с тем таинственным. Темноволосый парень шел впереди почти бесшумно, уверенной походкой частого нарушителя правил. Девушка с длинными и такими же темными волосами шла следом, постоянно оглядываясь.

— Как ты вообще нашел этот проход? — Девушка очень старалась уследить, чтобы ее дорогая мантия не касалась стен в этих тесных закоулках.

— Природная любознательность, дорогуша! — Парень, в свою очередь, как будто и не замечал запущенности помещения. — Ты даже не представляешь сколько интересного можно найти в этих старых поместьях.

— Я думаю, у нас разные представления об «интересном», — его спутница брезгливо приподняла полы мантии, перешагивая лужу загадочного происхождения.

— А я-то хотел тебя порадовать. Думал это место напомнит тебе родные пенаты, — он издал шипящий звук и тихо рассмеялся.

— Оу, то есть теперь тебе весело?

Ее спутник моментально побледнел. Какое-то время они продолжали путь молча.

— Ты вообще уверен в том, что все правильно понял? Зачем им какая-то магла?

— А вот сейчас мы это и узнаем. Нокс!

Огонь на конце палочки погас. Коридор теперь освещался светом, проходящим через решетку, расположенную дальше по коридору. Подростки взглянули друг на друга.

— Еще не поздно повернуть назад…

— Нет, — парень мотнул головой, — ты же не зря пачкала свои чудесные туфельки.

Нервный смешок как будто сбросил невидимый груз с их плеч, и они увереннее двинулись к решетке. До них начали доноситься звуки голосов и смеха.

Зал подземелья содержался в идеальной чистоте и был хорошо освещен. Четверо волшебников в длинных черных мантиях возвышались над телом худенькой девочки-подростка в магловской одежде. Милое личико, залитое слезами, не подавало признаков жизни.

— Ну что, кто приведет это, — один из волшебников указал носком начищенного ботинка в сторону их жертвы, — в чувство?

Темная фигура выплыла вперед. Из-под мантии показалась изящная женская рука, сжимавшая серебряный нож с резной рукоятью. Фигура склонилась над девочкой, уверенно поигрывая ножом.

А в темном коридоре двое бледных подростков оцепенели за грязной решеткой. Побледневший молодой волшебник сжимал в руках палочку, но мысли путались, а горло как будто сдавило.

— Сириус, не смей, — воскликнула девушка и схватила своего спутника за руку.

Эхо разнесло звуки ее голоса. Волшебники в зале замолчали и повернули головы в сторону решетки.

— Уходим! Быстро! — она потянула брата за руку, но он как будто прирос к земле.

— Мы должны ей помочь! Мы не можем ее просто бросить! Нарцисса, пожалуйста! — Сириуса трясло, но он не сдавался.

Нарцисса подошла к Сириуса, взяла его лицо в свои руки и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты ничем ей не поможешь. Там четыре взрослых и опытных волшебника. А если мы попадемся, то есть вероятность, что ты уже никому и никогда не поможешь. Идем!

Она пыталась вложить в слова всю властность и уверенность, которой ее учила мать. Приемы матери работали всегда.

* * *

Воспитание — это сила. Сила, которая позволяла ей твердо идти по грязным коридорам вперед. Не пристало наследнице благородного рода биться в истериках или падать в обморок. Только сила, гордость и осознание собственной власти. Она оглянулась только один раз в начале и увидела отблеск зеленой вспышки заклинания. Больше оборачиваться ей не хотелось.

— Как мы могли уйти… Это трусость…Как я мог тебя послушать… Этот нож…

Причитания Сириуса только били по нервам.

— Да, использовать нож, когда у тебя есть палочка… это действительно… отвратительно…, — девушка старалась говорить ровным и твердым голосом.

— Я уверен, что ты, также как и я, уже видела этот нож раньше. Можно догадаться, кто были остальные. А я… черт… я ничего не смог сделать. Я думал, что готов сражаться. Но когда видишь такое впервые… — он сглотнул. — Что нам теперь делать?

Его спутница упорно смотрела только на пол под ногами.

— Я думаю нам надо вернуться в свои комнаты, привести себя в порядок, вечером спуститься к ужину, а утром отправиться в Хогвартс.

Сириус резко развернул девушку к себе.

— Нарцисса, ты ведь не такая, как они…

Девушка молча рассматривала паутину на стене.

— Нарцисса!

Властный оклик заставил девушку посмотреть прямо в глаза кузену.

— Но и не такая, как ты, Сириус. Чего ты от меня хочешь? Я не хотела всего этого! Уезжая из Хогвартса, я мечтала все лето блистать на светских приемах и гулять с подругами! А, приехав домой, узнала, что все вечеринки превратились в политические сборища, а меня вообще заперли здесь, как в тюрьме!

— Ты серьезно думаешь о балах?

— Мне четырнадцать! О чем я должна думать?

— Твоя… Наша! Наша сестра — хладнокровная убийца. И общается с такими же ублюдками. А родители это поощряют!

— То есть ты предлагаешь мне пойти против семьи? — в голосе Нарциссы прозвучали ледяные нотки.

— Я тоже твоя семья. И Андромеда…

— Из-за чертовой Андромеды я и торчу все лето в этой ссылке! Мерзкая эгоистка! — взвизгнула девушка.

Сириус отпрянул. Он не ожидал таких ярких эмоций от его всегда сдержанной и холодной кузины. Нарцисса глубоко вздохнула и прикрыла глаза, укрощая свои эмоции.

— Ты знала! — Сириус прищурил глаза.

— Догадывалась. А ты как будто нет? Ты же для этого следил за ними!

— Догадываться и видеть своими глазами — это разные вещи. Ты сможешь спокойно жить с таким?

— Я не собираюсь к этому присоединяться. Но и не пойду против близких. Для меня всегда на первом месте будет семья, Сириус, настоящая и будущая. — она сделала упор на последнее слово.

Сириус презрительно осмотрел кузину, а затем чуть наклонился к ее лицу.

— Если все твои женихи не передохнут, «сражаясь» за великие идеи!

Нарцисса сжала кулаки и сделала еще один глубоких вздох.

— Прошу меня простить, дорогой кузен, но я очень устала. Не пора ли нам вернуться в более благоустроенную часть поместья?

Сириус изобразил вежливый полупоклон.

— Как леди изволит.

Остаток пути они проделали молча, погруженные каждый в свои невеселые мысли.

* * *

Первой из потайного прохода вышла Нарцисса и тут же замерла почти у самого входа так, что Сириус чуть не врезался в ее спину. В библиотеке, прямо напротив потайного хода, сидела ее старшая сестра и ее жених. Оба непринужденно улыбались, их позы выглядели расслаблено, но глаза выдавали хищников, загнавших добычу.

— А вот и наши непослушные детки, — Беллатриса Блэк кокетливо накручивала прядь волос на палец, поглядывая на своего жениха. — Как впечатления? — заговорщицки прошептала она, чуть подавшись вперед.

Сириус гордо вскинул голову и смело встретил взгляд старшей кузины.

— Надо будет заказать себе такую мантию. Интересное сочетание.

— Что? — все присутствующие резко повернули голову в сторону Нарциссы.

Растерянность промелькнула даже на каменном лице Лестрейнджа.

— Серебряный и темно-красный. Не так избито, как золотой и красный. И серебро я больше люблю, — продолжала Нарцисса ровным голосом.

Беллатриса первой пришла в себя и сладко улыбнулась сестре.

— Конечно, Цисси, я запомню твои пожелания, даже не сомневайся.

— Благодарю, Белла. Сириус, проводишь меня в мою комнату? После этого затхлого коридора я чувствую легкую слабость.

Сириус переступил с ноги на ногу.

— Да, ты выбрал странный маршрут для прогулки с юной леди, — прошелестел Родольфус, не отрывая глаз от Сириуса. — Ну же, прояви вежливость и проводи девушку. Мне всегда казалось, что Блэки уделяют большое внимание воспитанию.

Рука Сириуса метнулась к карману с палочкой.

— Сириус, прошу тебя, — вежливо, но с нажимом произнесла Нарцисса.

Сириус подставил локоть кузине и вежливо улыбнулся остальным.

— Прошу нас извинить. Мы вынуждены откланяться.

Когда они миновали двери библиотеки, Сириус почувствовал, что Нарцисса слегка обмякла рядом с ним. Он с тревогой посмотрел на нее, но падать в обморок она вроде не собиралась.

— Завтра мы вернемся в Хогвартс и забудем об этом, — то ли брату, то ли себе пробормотала она.

— Мне кажется, или ты впервые в жизни радуешься возвращению в школу?

Сарказм брата не задел юную волшебницу. Она только усмехнулась, потому что он был прав.