Лилии Северуса Снейпа (гет)

Северус сидел в своей оранжерее — личной святыне, созданной с нуля и тщательно оберегаемой. Зелёный туман колыхался вокруг, как зыбкое море, и утягивал в воспоминания. Северус не противился им, хотя знал, что они с собой принесут; он сам вызывал их, раз за разом располагая кресло у стены с лилиями.

У него их было четыре сорта. Каждая уникальна и по-особенному дорога. Каждая неразрывно связана с конкретной женщиной.

Тайни Дабл Ю⁽¹⁾ появилась первой в оранжерее начинающего зельевара. С оранжево-лососёвыми цветками, мягкими на ощупь, как и волосы Лили Эванс. Лилия расцветала самой первой, открывая марафон пыток совести, первой начинала укоризненно качать своими лепестками. Северус не мог не вспоминать свою соседку, а позже любимую однокурсницу, глядя на Тайни Дабл Ю. Она так же притягивала внимание одним видом: яркая, солнечная, она всегда стремилась к свету и теплу. Её тоже хотелось любовно погладить, ощутить бархат загорелой кожи, увидеть блики улыбки, озаряющей в пасмурную погоду. Её жар, страсть чувствовались на расстоянии, она заражала ими, отчего хотелось творить, покорять вершины, добиваться невозможного. Именно Лили Эванс стала музой, причиной и отправной точкой главного труда Северуса Снейпа.

Он изучил огромное множество трудов заклинателей, некромантов, чернокнижников, алхимиков, даже до друидов добрался, прежде чем решиться на "срывание". Спустя десятки лет Северус отчётливо слышал в шелестении лепестков при случайно ворвавшемся дуновении ветра взволнованный вздох Лили, видел в сердцевине Тайни преданный взгляд зелёных глаз, которые смотрели на него в момент близости. В момент, когда он произнёс заклинание, приложив кончик палочки к девичьему сердцу, превратившемуся через мгновение в шарик из ярких оранжевых лепестков. Его трясло, бросало то в жар, то в холод, а пот застилал глаза. Дрожащими руками он поднял с кровати оранжевую лилию и бережно вложил в подготовленный стеклянный ящик. Чтобы два мучительных дня спустя пересадить на самое ясное место в только что созданной оранжерее.

Северус небрежно стряхнул влагу с уголка глаза и сделал глубокий вдох. Зелёная дымка щекотала ноздри, заставляя повернуться к черновласой дьяволице Блэк, сверкающей из угла своими тёмными янтарями. Северус знал, что это игра воображения, но покорно обратил лик на воплощение роскоши в этой оранжерее.

Королева ночи⁽²⁾ привычно раскачивалась неведомо от чего и пыталась дотянуться до "хозяина". Её прочный стебель позволял вытворять такие "трюки" без опасности сломаться. Впрочем, Белла всегда шла напролом, словно была неуязвимой. Этим она и зацепила Северуса. А ещё тем, что она сияла тем же мраком, который разрывал его самого после содеянного с Лили. Королева подтвердила его догадки о её сущности: темно-бордовая, практически чёрная, она растворялась в ночи и врывалась в восход глянцевым отблеском и жгучими янтарными пыльниками, а заострённые листья резали не хуже едких оскорблений. Её невозможно было забыть, невозможно не заметить, невозможно растоптать. Лишь излишняя влага была губительна для лилии, так произошло и с Беллатрисой. Ради неё единственной Северусу пришлось использовать оборотное зелье, но ей всё равно удалось разглядеть под личиной Тома Реддла вероломного обманщика. Однако было поздно: её янтарные глаза вспыхнули сплетёнными воедино яростью и... страхом, прежде чем кожу обволокли гладкие лепестки в тон тёмно-бордовым простыням. На этот раз руки не тряслись, одно уверенное движение — и лилия оказалась в стеклянном ящике, в ту же ночь Снейп определил её в углу оранжереи.

Северус криво усмехнулся и взмахнул рукой, разгоняя вошедшее во вкус марево. Ещё рано...

"Ещё рано", — как заведённый, твердил он себе, всякий раз провожая взглядом грациозно скользящую по коридорам Министерства Нарциссу Малфой. Но её хрупкость так манила, от встречи к встрече всё более печальный лик воспламенял первобытное желание сдаться на её милость, упасть к её ногам, чтобы, когда она величественно склонится его поднять, порывисто подхватить её на руки и накрыть своим телом. Нарцисса была царицей его души, ровно как и Уайт Триумф⁽³⁾ — его оранжереи. Аристократичные белоснежные лепестки, когда-то сводящие с ума нежностью и шелковистостью, золотистые пыльники, в которых когда-то в порыве страсти путались обожжённые кипящими зельями пальцы, зеленоватая сердцевина, когда-то молящая хотя бы на мгновения об ощущении свободы. Северус не переставал поражаться, как та, что могла надломиться от ветра, противостояла совершенно непривычным тридцатиградусным морозам, как та, что плакала от сравнения с белой лилией, с высоко поднятой головой выдерживала давление прогнившего общества.

Нарцисса пришла к нему сама, сама предложила себя, сама разделась... Точно так же, как теперь Уайт Триумф благодарно клонил к нему лепестки, леди Малфой с признательностью в блестящих зелёных глазах приняла новый облик. Северус долго не мог заставить себя положить лилию в ящик: ему казалось, так он возводит новые стены тюрьмы. Он долгие часы лежал рядом с ней, неотрывно любуясь колокольчатой формой, заострённо-закрученными кончиками лепестков — он знал, что Нарцисса подарила ему лучший наряд, и знал, что с ним делать.

Не обращая внимания на возникшую тяжесть в груди, Северус протянул руку и едва уловимо коснулся белого лепестка. От сладкой материальности воспоминаний прикрыл глаза. Он чувствовал, как туман растекался по его венам. Ещё немного...

Из мыслей о белой лилии Снейпа вырвал приторный аромат, перебивающий напрочь всё. Голова начала кружиться, и Северус не хотел открывать глаза. На Беверли Дрим⁽⁴⁾ ему было смотреть труднее всего.

Она не должна была быть лилией. Она же ручей, что не даст умереть от жажды, она — пламя, согревающее в холода, она — дерево, укрывающее от непогоды, она — воздух, без которого не выжить. Гермиона Грейнджер была самой природой, стихией, вездесущей и всеведающей. Хоть она всегда была не по годам умна, Северус видел в ней ребёнка, потому даже мысли не допускал о её "срывании". Но она так пылко интересовалась его трудом, так стремилась просочиться в самую суть, в тайну, которую он хранил не одно десятилетие, что не оставила шанса пройти мимо. Это рвение дурманило, стоило ей оказаться рядом, Снейп терял связь с реальностью, он пьянел от одного её запаха — стойкого цветочно-фруктового мускуса, ассоциирующегося с началом расцвета молодости, того периода, который он сам давно оставил позади.

Теперь она продолжала дурманить уже в ином обличии. Беверли Дрим источала сильный аромат, окончательно сшивая Северуса с его трудом: ему больше было не вырваться, он стал его частью. Часто он грезил о том, чтобы однажды войти в оранжерею и увидеть винно-красную с белым лилию увядшей, но та, как назло, подобно самой Гермионе, выдерживала любые морозы, побеждала любые болезни, сама себя опыляла — она боролась за жизнь. За свою и его. И, кажется, одерживала верх. Северусу стало думаться, что собственное "срывание" было её планом. Иначе он не мог объяснить победный блеск в карих глазах в момент икс: Грейнджер прекрасно понимала, что он делал и для чего.

Эта мысль не давала покоя, она проникла в подсознание и издевалась над Снейпом, воплощаясь в сны. Его труд вдруг низвергся с вершины, проломив где-то внутри зияющую пустоту. Чёрная дыра стремительно засасывала великого гения-зельевара, а никто и не догадывался об этом. Лишь четыре лилии были свидетелями пришествия Немезиды. Четыре лилии, сок из которых стал основой для зелий, вознёсших Северуса Снейпа за пределы олимпа. Для сыворотки воодушевления, невообразимым образом повышающей работоспособность и позволяющей творить неделями напролёт без нужды в отдыхе. Для напитка раскрепощения, стирающего комплексы и закрывающего мораль и нравственность на семь замков. Для настойки терпения, способной обеспечить выпившему её нерушимое спокойствие и навсегда освободить от абсолютно любых тягостных переживаний. Для зелья изобличения, снимающего маски и заклинания со всех и вся без исключений. Для главного труда Северуса Снейпа, получившего громкое название Тетрада власти.

Тысячи зельеваров по всему миру пытались разгадать рецепт хотя бы одного из четырёх зелий, но ни один не приблизился к секрету. И Снейп не собирался им делиться. К чему наследники, если он уже вошёл в историю? Его достояние никогда не канет в Лету, даже если ему не останется подтверждения. Нет, никто не получит их. Северус не отдаст свои лилии так же, как и они не отпустят его.

Зелёный туман сгустился. Вскоре глаз различал только яркость Тайни Дабл Ю, нос улавливал лишь приторность Беверли Дрим, пальцы ощущали одну гладкость Уайт Триумф, а ухо слышало исключительно скрип клонящейся Королевы ночи. Лилии обвивали, душили, затягивали в омут лжи и сожалений. Они срывали его, как он сорвал каждую из них. Пелена окончательно заволокла разум, начисто стерев границы между реальным и подсознательным. Перед взором беспорядочно мелькали лица, локоны: рыжие, чёрные, блонд, каштан... Шёпот, руки, обещания, лепестки, экстаз, вина, триумф — всё смешалось в зелёном водовороте. Сердце набрало бешеный ритм, оно стучало, колотилось, выпрыгивало, а потом... замерло.

1) Tiny Double You — азиатский гибрид лилии с махровыми цветками оранжево-лососёвого окраса. Имеет ранний срок цветения, обладает двойными цветками, которые создают эффект шарика из ярких оранжевых лепестков.

Вернуться к тексту

2) Queen of Night — азиатский гибрид лилии с цветками тёмно-бордового окраса, почти чёрными в середине. Имеет прочный стебель, который не ломается и не выгибается в значительной мере даже при ветре значительной силы, узкие, заостренные листья. Ярко оранжевые пыльники резко выделяются на фоне тёмных лепестков. Совсем не имеет аромата.

Вернуться к тексту

3) White Triumph — сорт лилий с крупными белоснежными цветами с зеленоватым отливом. Обладает высокой зимостойкостью и крепким иммунитетом, при этом имеет хрупкий стебель, способный надломиться от ветра. Цветёт пышно и нарядно.

Вернуться к тексту

4) Beverly Dreams — восточный гибрид лилии с звездчатыми цветками белого цвета с красно-винной примесью ближе к середине. Ей не страшны холода и грибковые заболевания. Источает весьма сильный аромат.

Вернуться к тексту