Пожалуйста, Сев, не шути! (джен)

Лето в Суррее дышало удушающей жарой, но в воздухе витало нечто более тяжёлое — призрак не случившейся битвы, невысказанной потери. Министерство объявило о победе, Сириус был жив, но заточён в палате Св. Мунго с повреждениями, полученными в Зале Пророчеств. Лорд Волдеморт снова исчез в тени, и эта тишина пугала больше, чем любые крики.

Гарри Поттер, лишённый палочки за «не санкционированное использование магии» (как будто сражение с Пожирателями смерти — это просто хулиганство), чувствовал себя калекой. Его единственной связью с миром волшебников была Гермиона, звонившая каждый вечер с отчётами и словами поддержки.

В тот вечер он вышел из дому, задыхаясь от гнетущей атмосферы дома Дурслей. Он брёл по тёмным улицам, руки в карманах, когда его внимание привлекло жалобное мяуканье. Из-под кустов сирени на него смотрела пара огромных зелёных глаз. Крошечный, грязный комочек шерсти, больше похожий на крысу, чем на кота, дрожал от холода. Гарри вздохнул. У него самого была не лучшая жизнь, но пройти мимо он не смог. Он бережно подобрал котёнка и сунул его за пазуху, под футболку. Тот тут же утих, прижавшись к тёплому телу.

Именно в этот момент с неба упала звезда.

Нет, не звезда. Что-то тёмное и бесформенное, с глухим стуком рухнувшее в ближайший пустырь.

Гарри замер. Инстинкт кричал «беги», но что-то другое, то самое, что всегда толкало его в самое пекло, заставило сделать шаг вперёду. Он подошёл ближе.

На земле, среди примятой травы, лежал человек. Вернее, то, что от него осталось. Одежда на нём была обуглена и местами испепелена до пепла. Кожа, виднеющаяся сквозь дыры в ткани, была покрыта страшными, сочащимися ожогами. Лицо невозможно было разглядеть — сплошная маска из волдырей и сажи. От человека исходил запах гари и жжёной плоти.

Гарри почувствовал, как его тошнит. Он отшатнулся, но тут человек сластохнул, и тихий, прерывистый стон вырвался из его груди.

Он был жив.

«Позвонить Гермионе, — пронеслось в голове Гарри. — Срочно. Скорая не поможет, здесь нужна магия».

Но как объяснить это по телефону-автомату? Как объяснить, что он, без палочки, подобрал на улице умирающего волшебника?

Не думая больше ни о чём, схватившись под мышки едва дышащее тело, Гарри поволок его прочь с пустыря, к дому Дурслей. Котёнок, испуганно мяукнув, спрятался глубже.

«Гарри, ты в своём уме?» — голос Гермионы в телефонной трубке дрожал от ужаса. — «Кто это? Откуда?»

«Не знаю! — шипел Гарри в ответ, прижимая трубку к уху и озираясь. — Он просто упал с неба! Буквально! Он весь обгоревший, Гермиона, он умрёт!»

Он умолял, он почти кричал. И Гермиона, практичная, умная Гермиона, сдалась.

«Хорошо. Слушай меня внимательно. У тёти Петуннии на кухне должна быть аптечка. Тебе нужны антисептик, бинты, чистая ткань и вода. Много воды. Обрабатывай раны, пока я не приеду. Я… я что-нибудь придумаю».

Час, что прошёл до её появления, показался Гарри вечностью. Он, под присмотром вечно ворчавшего котёнка, которого он уже мысленно назвал Пепел, склонился над телом незнакомца. Он смачивал тряпки, промокал страшные ожоги, срезал остатки обугленной ткани. Его руки дрожали, но действовали он с странной, вынужденной точностью. Он спасал жизнь. Чью-то жизнь.

Когда в его окно на втором этаже тихо постучали, он чуть не подпрыгнул от облегчения. Гермиона, взлохмаченная, с огромной сумкой через плечо, вскарабкалась в комнату. Её глаза сразу же упали на тело на полу.

«Боже правый…» — прошептала она.

«Он дышит, — быстро сказал Гарри. — Но еле-еле».

Гермиона кивнула, отбросив шок, и превратилась в командира операции. Она вытащила из сумки несколько склянок с зельями.

«Это обезболивающее и регенерирующее. Без палочки я не могу их активировать для внутреннего применения, но мы можем наносить их прямо на раны. Дай сюда бинты».

Они работали вместе, молча, в свете лампы, прикрытой тряпкой. Гермиона аккуратно, слой за слоем, снимала остатки сгоревшей одежды. И вот, когда она добралась до левого предплечья, её пальцы наткнулись на что-то твёрдое, скрытое под обугленной тканью рубашки.

«Похоже на… портсигар?» — удивлённо пробормотала она.

Она потянула, и маленький, металлический предмет оказался у неё в руках. Он был горячим, но не обжёг ладонь. Гарри присмотрелся. Это была изящная серебряная коробочка с едва заметной гравировкой — стилизованной змеёй.

Сердце Гарри ёкнуло. Он потянулся и открыл крышку.

Внутри не было сигар. Там лежали два предмета. Первый — крошечный, идеально отполированный чёрный камень, холодный на ощупь. А второй…

Гарри вытащил его. Это была старая, пожелтевшая фотография. На ней смеялась девушка с огненно-рыжими волосами и ярко-зелёными глазами. Лили Поттер. А за её спиной, чуть в стороне, стоял худой, бледный юноша с чёрными волосами и большим, не по размеру, носом. Он не смотрел в объектив, его взгляд был прикован к ней.

Гарри отшатнулся, как от укуса гадюки. Он узнал эти глаза. Они были полны не по-юношески глубокой, болезненной одержимости.

Он медленно поднял взгляд на обугленное, изуродованное лицо на полу. Теперь, зная, кого искать, он увидел очертания высоких скул, разрез губ, форму черепа под слоем повреждённой кожи.

«Гермиона…» — его голос был чужим, хриплым шепотом.

Она посмотрела на него, потом на фото, потом снова на лицо мужчины. Её глаза расширились от ужаса и неверия.

«Профессор Снейп?»

В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием умирающего Северуса Снейпа и тихим мурлыканьем котёнка Пепла, свернувшегося клубком в ногах у своего спасителя.