Ремонт техники мистера Гатри или Как колдовать паяльником под песни Джарвиса Кокера (гет)

Люциус привычным движением дважды провернул ключ в замочной скважине. Близилось Рождество, и Люциус чувствовал себя как никогда одиноким. Так паршиво ему было разве что два года назад, в декабре девяносто восьмого, когда он в одночасье оказался никому не нужен.

Как выяснилось, всем было плевать на обстоятельства, вынуждавшие Люциуса оставаться с Тёмным Лордом в последний год войны. Их не волновали его страхи, не волновало то, что он в своём доме был как незваный гость. И так разграбленное и пришедшее в упадок поместье опечатали, чтобы потом как-то использовать в своих целях. Даже предложение пожертвовать половину состояния никак не заинтересовало новых членов Визенгамота — уже не коррумпированных, как было раньше. Люциусу грозили пожизненным заключением, но на последнем заседании смягчились и предложили альтернативу: покинуть Магическую Британию навсегда.

— Да вы совсем?.. — устало спросил тогда Люциус. — Куда вы мне предлагаете идти?

— Нас как-то не волнуют ваши проблемы, — ответил ему новый Министр.

Визенгамот постановил: Люциусу Малфою запрещено появляться в магических районах и поселениях, его волшебная палочка — тут Люциус не выдержал и горько усмехнулся — подлежит изъятию и уничтожению, а то, что её уже и так нет год как, мало кого интересовало; также ни один камин или другой магический транспорт не будет доступен ему, а в довершение всего — почти всё состояние Малфоев уходит на нужды страны, и плевать, что жена и сын Люциуса остаются в волшебном сообществе, пусть и на птичьих правах.

— И на что вы предлагаете мне жить? — удивился Люциус. — Мне же нужны средства!

Ему выдали небольшую сумму денег на первое время банковским чеком и вышвырнули в чужой мир. Уж лучше бы заперли в поместье, да только такой вариант не рассматривался, а возвращаться в Азкабан Люциус боялся до дрожи — слишком свежи были воспоминания.

Лондон пугал Люциуса своими звуками, потоками людей, жутким транспортом и огромными зданиями. Он редко раньше бывал среди маглов, особенно днём, когда жизнь в городе кипела.

Сразу жить на министерские деньги у него не получилось — чтобы обналичить чек, нужны были документы, которых Люциус в глаза не видел. Если бы не Нарцисса, Люциус умер бы в какой-нибудь лондонской подворотне. Сама она среди простецов жить не собиралась, даже ради мужа, но как-то ухитрилась передать ему немного наличных, чтобы была возможность хотя бы снять жильё на первое время. Люциус понял: Визенгамот приговорил его к смерти — рано или поздно это, по их подсчётам, должно было случиться. Он совершенно не горел желанием как-то соприкасаться с маглами, но иного выхода не было: или так, или умереть.

Квартира, которая оказалась Люциусу по карману, которая находилась не в самой дыре и с арендой которой не возникло проблем, располагалась в Тоттенхэме. Правда, достойной работы не предвиделось: без документов и хотя бы начального образования его никуда не брали. Люциус за это всё больше ненавидел маглов: почему нельзя просто заниматься чем-то, как в волшебном мире, не имея каких-то идиотских документов? Впрочем, жизнь вынуждала его изворачиваться и упрашивать. Его даже взяли в супермаркет парковать тележки, такой жалкий у него был вид. Ещё ему удалось поработать курьером, но из-за отсутствия машины он долго не продержался.

Ему не везло ровно до тех пор, пока он однажды не встретил в чужом городе знакомое лицо. Антонин Долохов сначала смерил его презрительным взглядом, а потом, заметив, наконец, поношенную одежду и болезненный внешний вид, понял, что они, оказывается, в одной лодке. Долохов тоже выбрал «ссылку, а не расстрел». Обосновался он тоже в Тоттенхэме, в Маленькой России, буквально через улицу от квартиры Люциуса. Долохов постоянно вворачивал в разговор непонятные словечки, болел за Тоттенхэм Хотспур, не пропуская ни одной трансляции матча по телевизору, и много пил. Именно он здорово выручил Люциуса, когда тот совсем отчаялся. Оказывается, Долохов мастерски овладел беспалочковым Конфундусом, что и помогло ему обналичить тот злосчастный чек на сто тысяч фунтов, которыми отбрасывалось от изгнанников Министерство. Вскоре жизнь Люциуса наладилась: обучившись у Тони заклинанию, он смог оформить необходимые документы, устроиться на работу, с которой его, правда, выгнали через пару месяцев после проверки, и пришлось вновь устраиваться на унизительную должность.

В глубине души Люциус скучал по беззаботной жизни: по большому поместью, по некогда любимой жене, по сыну, да даже по павлинам, которых уже наверняка пустили в расход…

Некогда любимая жена накануне Рождества обрадовала Люциуса уведомлением об одностороннем расторжении брака, поскольку сам он явиться в Министерство не имеет возможности. Именно поэтому Люциус на Рождество девяносто восьмого чувствовал себя одиноким и брошенным. Тони не особо интересовался его делами, заявив, что дал ему удочку, а улов его уже не касается. Правда, вскоре, в конце года, они вновь пересеклись: Тони праздновал победу Тоттенхэма над Эвертоном и в ходе попойки завалился к Люциусу, притащил ему украденный где-то радиоприёмник: «Буишь музыку слушть, как наманый магл», и тут же заблевал пол перед дверью. Люциус не мог оставить его в беде, всё-таки Тони выручил его, а Люциус не любил быть в долгу. С тех пор они стали иногда видеться, правда, Тони был невыносимым пьяницей и бабником, а тот радиоприёмник не прожил долго, несмотря на то, что Люциус успел к нему прикипеть: негромкая музыка и голоса ведущих новостей помогали пережить одиночество. Покупать новый, правда, он не собирался: такой статьи расходов в его скромном бюджете не было.

В ремонтной мастерской недалеко от его дома заломили кошмарную цену. Старый мастер долго щурился, пытаясь разглядеть, что там ему подсунули, а потом вынес вердикт, от которого Люциус даже закашлялся — дешевле было вообще ничего не покупать. Да только тишина в квартире пугала его сильнее риска немного поголодать. Он так напрягся в тот момент, что все невысказанные слова вырвались небольшим потоком магии, устремившимся вверх и поразившим лампочку под потолком.

— Вот же!.. — вскрикнул старик. — Только вчера поменял!

Поняв, что натворил, Люциус попытался спутать маглу мысли, но заклинание дало осечку: тот оставался в здравом уме.

— А ты парень высокий, поможешь? — заявил вдруг старик. — А то мне уж совсем тяжело руки подымать.

Люциусу ничего не оставалось, кроме как встать на колченогий табурет, выцепить лампочку из протянутой коробки и вкрутить на замену перегоревшей. К счастью, это ему делать уже приходилось.

— Что ещё я могу сделать для вас? — процедил Люциус, спустившись на пол.

— Да ничего, сынок, — добродушно ответил старик. — Хотя… Отнесёшь по адресу и подключишь телевизор, и я дам тебе двадцатку.

Мистер Гатри, как старик представился сразу после того, как Люциус отнёс по адресу и кое-как установил на место телевизор, всё-таки дал ему обещанную двадцатку и предложил обменяться номерами телефонов, чтобы Люциус мог иногда подзаработать.

Спустя некоторое время, мистер Гатри стал доверять Люциусу больше: иногда просил его закрутить особо мелкие болты, а потом и вовсе научил его разбираться в схемах и пользоваться паяльником. Правда, в процессе обучения Люциус спалил прядь волос, и мистер Гатри посоветовал ему хотя бы завязывать их в хвост, прежде чем работать. Но Люциус вскоре осознал, что проще остричь их вовсе: противная головная боль от натяжения волос мешала думать.

— Мастерскую мне некому оставить, — сетовал мистер Гатри. — Детям не интересны все эти «штуки», как они говорят, а сам я уже и вижу хуже, и руки не слушаются. А люди-то идут!

Спустя год он полностью передал Люциусу дело. Рождество 99-го Люциус встречал с мистером Гатри и его женой. Тони тогда обрабатывал очередную подружку и поэтому не мог присоединиться.

Всё круто изменилось в августе двухтысячного. Люциус тогда услышал по радио песню, которая его разозлила. Пелось в ней о том, как стать простым человеком.

Тони работал в музыкальном магазине: торговал пластинками, компакт-дисками, кассетами и, как оказалось, радиоприёмниками тоже. Он страшно обиделся, когда узнал, что Люциус посчитал тот приёмник украденным. «На свои кровные купил, на Рождество тебе, а ты!» — высказал он ему. Устроиться в музыкальный магазин Тони помогло обаяние и любовь к тяжёлой музыке. Обошлось даже без Конфундуса — владельцу магазина было плевать на то, кем является продавец, который умеет впарить что угодно и кому угодно.

Они в тот день сидели у Люциуса — пили и слушали радио. Тони одобрительно кивал, пока играла песня, так не понравившаяся Люциусу.

— Постригись и найди работу, — проворчал Люциус. — Я бы его постриг.

— Так за чем дело стало? — Тони подтянулся на диване, так как съехал почти на пол и полез в карман куртки, которую не снимал даже в помещении. — Вот, билет на Рединг. Дарю. Сам не могу, там нарисовалась одна, она рок не любит. А я её походу это… Ну, всё, короче, влип по самое некуда.

Люциус недоверчиво уставился на него.

— Да бери! — Тони сунул ему билет. — У меня там и гостиница забронирована. Только пообещай, что на этих ребят в масках сходишь, которые в третий день выступают!

Люциус с неохотой принял билеты и подумал, что неплохо было бы всё-таки запустить в этого шибко умного певуна пивной бутылкой. Может, повезёт, и его не поймают. Он почесал щёку, огладил уже слишком отросшую бороду — со всеми этими телевизорами и магнитофонами он перестал думать о такой мелочи, как бритьё — и решил не бриться вовсе, разве что чуть-чуть подровнять усы.

Первый день фестиваля он пропустил: неинтересны ему были современные группы. На второй явился чуть раньше: ещё не вышли эти клоуны, которые пели о жизни «простых людей».

И вот он, наконец, услышал знакомую музыку. Он уже занёс руку, чтобы швырнуть в очкастого певуна бутылку, но сумасшедшие фанаты оттеснили его назад. К концу второй песни он потерял всякую надежду выразить недовольство, как вдруг наткнулся на невысокую девушку. Люциус хотел крикнуть ей, чтобы посторонилась, но она сама извинилась и отступила в сторону, выглядя при этом так невинно, что Люциус поперхнулся пивом. Солист группы с дурацким названием⁽¹⁾ тем временем взял гитару и что-то бубнил в микрофон. Первый аккорд буквально ударил Люциуса под дых.

— Потанцуем? — прокричал он, наклонившись к девушке.

Она тряхнула кудрями и немного неловко пожала плечами, что-то ответив, а потом склонила голову. Люциус протянул руку. Немного подумав, она всё же приняла приглашение. Пивную бутылку, так и не использованную, как было задумано, пришлось поставить на землю.

Они танцевали под, надо признать, неплохую музыку и Люциус откровенно наслаждался тем, как небольшая ладонь сжимает его плечо, пока другую он держал в своей.

— Как тебя зовут? — спросил Люциус, едва коснувшись её уха губами.

— Дебора, — со смешком ответила девушка и добавила чуть погодя: — Так ты не настоящий фанат!

— Как ты угадала?

— Ты не узнал песню.

— А причём тут песня и твоё имя? — удивился Люциус, а девушка рассмеялась, прижавшись к его плечу лбом.

После выступления она заявила, что уходит. Люциусу там тоже было нечего делать, и он вызвался проводить её.

— Не стоит, — отозвалась она. — Я далеко живу.

— Но ты же будешь на чём-то добираться? — уточнил Люциус.

— Не стоит, — повторила она так твёрдо, что спорить расхотелось.

— Встретимся на следующей неделе? — предложил он.

— Может быть, — она прищурила глаза, будто прикидывала, есть ли у неё планы.

— Пообедаем? Я знаю одно место, если тебе удобно…

— Где угодно, — кивнула она.

— У меня мастерская по ремонту техники в Тоттенхэме.

Она улыбнулась и снова кивнула, а Люциус уже не мог остановиться, так хотелось удержать её подольше рядом с собой:

— Вывеска «Ремонт техники мистера Гатри». На Брод-лейн, где почта.

— Хорошо. Я зайду, — ответила она.

Люциус сдержанно улыбнулся и приблизился к ней.

— Кое-кто так и не представился, — пошутила девушка.

— Я и твоё имя не расслышал, — отшутился в ответ Люциус.

— Тогда до встречи, мистер Гатри!

Она приподнялась и поцеловала его в щёку. Люциус ещё долго стоял, приложив ладонь к лицу. Её поцелуй был похож на пощёчину.

Конечно, он ждал. А она всё не появлялась. Тони, услышав эту историю, сразу после нелестных комментариев по поводу третьего дня фестиваля, долго смеялся.

— Да она тебя обвела вокруг этого… — он пощёлкал пальцами. — Члена? Не члена… — он посмотрел на руку. — А-а-а! Пальца, точно! — он дико заржал, на что Люциус только закрыл лицо рукой. — Да ладно тебе, Люц! Юмора не понимаешь… Так, и что эта девка? Зацепила тебя?

— Да я её и не запомнил! — ответил Люциус. — Там темно было. Но она мне показалась знакомой, да и голос я как будто уже слышал…

— Не придёт — забудь и другую найди, — посоветовал Тони. — Вокруг их вон сколько.

— И со всеми ты уже спал, — заметил Люциус, а тот опять заржал.

Девушка всё-таки явилась в четверг. Потопталась на пороге, наблюдая, как Люциус перепаивает дорожки на плате, увлечённый работой.

— Мистер Гатри? — позвала она, и Люциус поднял взгляд.

На пороге его мастерской стояла Гермиона Грейнджер. За два с половиной года она мало изменилась.

— А вы? — поинтересовался он, надеясь, что голос не сильно дрожит.

— Дебора. С Рединга, помните?

— Я решительно не понимаю, — Люциус поднялся из-за стола и протёр руки полотенцем. — Мы вроде бы на «ты»?

Он прикидывал в голове варианты: вот он говорит, что его зовут Люциус Малфой и Грейнджер уходит. Вот он не говорит…

— А я просто думала… На Рединге вы выглядели моложе. Мистер Гатри? — позвала она.

— Я обещал вам обед, Дебора, — произнёс он, надеясь, что этим всё и закончится.

Пугать Грейнджер ему не хотелось. Раз уж она не узнаёт его, пусть так и будет. В былые времена он, разумеется, потешил бы самолюбие тем, какой эффект оказывает его имя, но не теперь. Теперь это грозило большими проблемами, а Люциусу хотелось спокойно жить.

Он был уверен, что их с Грейнджер общение закончится после этого обеда. На самом деле поход в ресторан немного выходил за рамки его бюджета, но Люциус решил сделать исключение: он не Тони, чтобы вести девушку в какую-нибудь забегаловку.

Они сидели в ожидании заказа, к слову, Грейнджер не заказала ничего сверхдорогого, на что Люциус даже удивился, а потом подумал, что это вполне логично. Разговор не клеился. Люциус сначала мысленно повторял недавно прочитанный параграф из учебника физики, а потом пытался прикинуть, проще ли предложить хозяину телевизора, которым он занимался до прихода Грейнджер, купить новый, или всё-таки помучить ещё раз старый.

— Так вы, значит, ремонтируете технику? — неожиданно подала голос Грейнджер.

Люциус кивнул.

— И вас так и зовут — мистер Гатри? — уточнила она.

— Так меня и зовут, — холодно произнёс Люциус, почти не обманув Грейнджер: многие клиенты называли его так, считая сыном мистера Гатри. — Эта мастерская досталась мне по наследству, — всё-таки соврал он.

— Мистер Гатри? — позвала Грейнджер спустя ещё какое-то время. — Если вам неинтересна моя компания, я уйду.

— Извините, задумался, — ответил Люциус и взглянул на неё.

Выглядела Грейнджер хорошо, даже непослушные кудри не делали её внешний вид хуже. Люциус на секунду представил, как вплетает в них пальцы, чтобы потянуть…

— Нет, ну это уже никуда не годится! — Грейнджер хлопнула ладонями по столу. — Сами меня пригласили, а теперь делаете вид, что вам скучно.

Люциус вздохнул, когда она поднялась с места и сжал в руках меню, которое тупо сверлил глазами всё это время.

— Постойте, Дебора. Дело в том, что вы мне напоминаете кое-кого.

— А вот вы мне — нет, — отрезала она. — Неужели это повод игнорировать меня?

Люциус поправил салфетку на столе, откашлялся.

— Совсем не напоминаю?

— А должны?

Он сжал губы, сдерживая порыв поведать ей, наконец, кто он такой. Грейнджер села на место как раз вовремя, потому что им как раз принесли заказ: луковый суп для Люциуса и рыбу с овощами для Гермионы.

— Я вас целовать не буду, говорю сразу, — заявила она.

— Я вас тоже. Терпеть не могу рыбу, — парировал он.

Некоторое время они молча наслаждались едой.

— А суп неплох, — поделился Люциус.

— Рыба тоже великолепна, — отозвалась Гермиона.

— Не думаю, что то, что плавает в своих продуктах жизнедеятельности, может быть вкусным.

Гермиона уронила вилку.

— Ну, вы специально, мистер Гатри? Зачем вы меня вообще позвали?

— Не переживайте, Дебора, — начал было Люциус, особо выделив имя, но она подняла руку.

— Я заплачу за себя.

— Не позволю.

— А потом будете жалеть об этом до конца дней своих! Я же вижу, что вы ждёте, когда я уже уйду.

Она бросила на стол деньги и пошла на выход. Люциус не спеша доел суп, расплатился и ушёл бы спокойно, если бы не заметил под столом что-то… Что-то до боли знакомое. Он осторожно осмотрелся и, убедившись, что никто не смотрит, наклонился, выудил из-под стола волшебную палочку. Хмыкнув, он спрятал её в карман куртки и отправился в мастерскую, надеясь испытать, получится ли у него хотя бы наколдовать свет.

К сожалению, надежды его не сбылись. Грейнджер перехватила его у входа в мастерскую.

— Мы с вами разминулись, — осторожно начала она. — Вы ничего не находили там, в ресторане?

— Что же я должен был найти? — ехидно поинтересовался Люциус.

Грейнджер замялась, она явно была напугана тем, что какой-то магл мог найти её палочку.

— Один предмет…

Люциус открыл дверь и придержал. Она прошмыгнула внутрь.

— Это? — решив не издеваться над ней, спросил он и вытянул из-за пазухи палочку.

Грейнджер протянула было руку, но Люциус отвёл свою в сторону.

— Что это такое? — спросил он, глядя на неё испытующе.

— Это… Указка! — нашлась она. — Я — учительница.

— А разве, — он сложил руки на груди, — указки позволено носить с собой?

— Это моя личная указка! — выпалила Грейнджер, покраснев.

— И что же вы делаете этой «указкой»? — протянул Люциус, притопывая ногой.

— Указываю, очевидно, — не сдавалась она.

— Странно… Странно. Никогда раньше не видел подобных штук. Да и коротковата она, чтобы указывать.

Грейнджер снова потянулась за палочкой.

— Знаете, я обманула вас, — самоотверженно начала она, и Люциус немного напрягся: вот, сейчас она скажет ему, что зовут её Гермиона Грейнджер, а указка — не что иное, как волшебная палочка, но она снова его удивила: — Вы мне всё-таки кое-кого напоминаете. Был у нас в школе один мальчик, вёл себя как скотина. Поняли, да?

Люциус чуть ли не швырнул ей палочку.

— Возьмите свою указку! — проговорил он, сощурившись. — И больше никогда…

— У вас лук на усах, — невпопад перебила его Грейнджер.

Люциус прошёлся ладонью над верхней губой, мельком взглянув в дверное стекло, слабо отражавшее его лицо. Грейнджер покачала головой.

— Не ждите, что я помогу вам, мистер Гатри. Мы не в романтической комедии.

Люциус неожиданно для самого себя рассмеялся.

— Ладно, — хихикая, выдавила Грейнджер. — Только не пытайтесь меня поцеловать!

Она быстро смахнула с усов Люциуса видимый только ей кусочек лука, скользнув пальцем по губам, и добродушно улыбнулась.

— А если бы поцеловал, то что? — спросил он.

— От вас пахнет луком.

— Зато от вас не разит рыбой, — подметил он.

— А тунец вообще не особо пахнет, мистер Гатри, — со знанием дела ответила она.

Они так и стояли в дверях, как вдруг Люциус заметил, что к мастерской приближается неторопливой походкой мистер Гатри собственной персоной. Он иногда заходил проведать, как идут дела, и что-нибудь подсказать Люциусу, если была необходимость.

— Как жизнь, сынок? — весело поинтересовался он, отворив дверь.

Люциус весь сжался: вот, сейчас мистер Гатри назовёт его по имени — и будет фиаско века. Грейнджер всем там расскажет, где он и чем занимается, а может, и организует какую-нибудь проверку — тогда проблем не оберёшься.

— Ох, ты с дамой! — опешил старик. — Понял, не мешаю.

Он тактично вышел и скрылся из виду.

— Неудачное свидание получилось, — начала Грейнджер, на что Люциус сдержанно кивнул. — Дам вам ещё один шанс. Скажем, в субботу вечером.

— Я буду здесь, — как заворожённый, проговорил Люциус.

— Между прочим, у вас красивые глаза, когда вы не щуритесь, — припечатала она.

Люциус, взглянув в её, цвета крепкого чая, только и смог ответить:

— У вас тоже.

1) Джарвис Кокер

Вернуться к тексту