Стон арфы (гет)

Алисе, дочери сэра Гаррета, недавно исполнилось шестнадцать. Она не была красавицей — слишком худая и при том слишком круглолицая, со слишком рыжими волосами, что вились беспорядочно и никак не желали поддаваться рукам служанок. Красивыми на её веснушчатом круглом лице были лишь одни глаза — голубые, глубокие и ясные.

Она, как и полагалось девице её лет, жила в замке своего отца. Сэра Гаррета полагали человеком суровым, но справедливым. Когда-то его жизнь была полна битв и лишений, и это сказалось на и без того не самом приятном нраве. Теперь же, когда он стал вдвоцом, характер его испортился совсем.

В мире его единственной выжившей дочери Алисы не было битв и почти не было лишений. Музыка, рукоделие да молитвы — вот, кажется, и всё. Что ещё нужно было для воспитания юной леди?

Музыку Алиса любила всем своим сердцем. Её пальцы, тонкие и ловкие, порхали по струнам арфы с такой лёгкостью, что казалось, будто мелодия рождается из самой её души.

Алиса любила сидеть у окна и играть на арфе. И думать. Или мечтать. Мысли и мечты Алисы были простыми — ей хотелось любить, хотелось быть любимой и порой хотелось стать красавицей. Такой, чтобы на неё оглядывались, чтобы ей восхищались. Чтобы её любили.

И однажды Алисе довелось влюбиться. В юношу по имени Элиас. О, Элиас был красив! Темноволосый, статный, сероглазый... А как он улыбался! Как держался в седле! Как хорош был в новеньком сюрко!

Элиас поселился неподалёку недавно — прибыл домой после продолжительного обучения. И, проезжая к дому своего отца, случайно остановился около замка сэра Гаррета. Спросить дорогу. И юное сердце Алисы замерло, а потом заколотилось вновь.

В тот день она даже не сумела прикоснуться к любимой арфе.

Их встречи были случайными, но от этого ещё более волнующими. Иногда они пересекались на ярмарке в ближайшем городке, иногда Элиас заезжал в замок по делам своего отца, чтобы переговорить с сэром Гарретом. Алису всякий раз тянуло к этому юноше. И каждый раз, когда их глаза встречались, сердце Алисы начинало биться быстрее, а щеки заливались лёгким румянцем. Она чувствовала, как её душа тянется к нему.

Однажды Алиса осмелилась с ним заговорить. С тех пор Элиас иногда рассказывал ей о своих мечтах и путешествиях, а Алиса робко говорила о арфе. О единственном, что до того наполняло её дни.

И мелодии вновь полились.

Они стали обмениваться робкими взглядами, улыбками, а иногда и короткими, наполненными неловкостью, разговорами. И в эти мгновенья, полученные украдкой, в тайне от отца, Алиса думала, что вот оно — полное и безраздельное счастье и та самая любовь, о которой пели в балладах.

И Алиса мечтала. Она представляла, как они будут гулять по лугам, держась за руки, как он будет слушать её игру на арфе под звёздным небом, как придёт к её отцу и попросит руки, и тогда Алиса станет его женой. Её сердце было полно надежд.

Жизнь, впрочем, оказалась не столь благосклонна к их союзу.

И в один из дней Алису позвал к себе отец.

Отец сидел за столом, похлопывал себя по колену и казался довольным. Он сообщил, что Алиса скоро выйдет замуж, что он уже обо всём договорился. Сказал горделиво, что Алиса скоро составит удачную партию — выйдет замуж за целого графа, будет ходить в шёлке и мехах.

— Три тысячи серебром в год! — сообщил отец, раздуваясь от гордости. — Будешь как сыр в масле кататься!

— Но отец! — попробовала возразить Алиса, сердце которой заныло из-за того, что все её мечты рухнули в одночасье.

Но отец, привыкший к послушанию, лишь покачал головой.

— Граф Арнольд — достойный человек, и он обеспечит тебе достойную жизнь, — сказал отец. — Если ты любишь и чтишь меня, как подобает дочери, ты покоришься своему долгу и выйдешь за него замуж.

Достойная жизнь? Что она значила для неё, если не было в ней места для того, кого она любила? Но в глазах отца, таких же голубых, как и её собственные, Алиса видела лишь твёрдость, непоколебимую уверенность в своей правоте. Он не понимал. Не мог её понять. В его жизни давно не было любви. Да и на матери Алисы он женился, покорившись в своё время долгу и воле собственного отца.

В последующие дни замок наполнился суетой. Готовились к приезду графа, к пышной свадьбе. Алиса чувствовала себя чужой в этом шуме, в этой суматохе. И арфа её замолчала. Струны, которые ещё недавно пели о любви и надежде, теперь казались ей немыми свидетелями её несчастья. Она бродила по залам, словно призрак, её нежно-голубые простенькие платья казались ей теперь слишком яркими, слишком жизнерадостными для того мрака и отчаяния, что теперь царило в её душе.

Однажды, когда она сидела у окна, глядя на дорогу, ведущую к поместью отца Элиаса, она вновь увидела его. Он ехал верхом, его тёмные волосы развевались на ветру. Элиас остановился у ворот замка, словно что-то искал. Сердце Алисы забилось с новой силой. Она хотела броситься к нему, рассказать обо всём, умолять о помощи.

Увидев Алису, он улыбнулся.

— Слышал, вас можно поздравить со скорой свадьбой, — улыбнулся ей Элиас. — Я тоже скоро женюсь. Девушку зовут Урсулой. Вы, кажется, должны её знать.

Конечно, Алиса её знала. Урсула приходилась ей родственницей — дочерью кузины покойной матери Алисы. В отличие от Алисы, Урсула слыла настоящей красавицей.

— Поздравляю, — едва сумела улыбнуться Алиса.

А уже сидя в своей спальне заплакала. Зарыдала так горько, что принёсшая свечу служанка испугалась и послала за лекарем.

А назавтра в замок приехал граф Арнольд. Он был именно таким, каким его описывали: статный, с седой бородой и усами, с острым и проницательным взгляом. Он говорил с отцом Алисы о землях, о приданном, о будущем.

И стоявшая рядом Алиса чувствовала себя предметом торга, вещью, которую передают из рук в руки. Продают. Она улыбалась, как учили её улыбаться. Послушно поворачивалась, если её просили повернуться. Принесла отцу и будущему мужу вина. И ушла, когда ей намекнули, что настала пора мужских разговоров.

В день свадьбы Алисе казалось, что всё это просто сон.

В расшитым золотом светло-розовом платье она покорно подошла шла к алтарю, поддерживаемая за руку отцом. Её непокорные волосы были убраны под покрывало, и теперь их никто не мог видеть. Алиса положила свою тоненькую белую ладонь в морщинистую руку графа Арнольда. Подумала, что кожа его была сухой и прохладной.

Алиса не обращала внимание на лица гостей и не сумела бы сказать, кто находился в тот день в церкви, не слышала слов священника. Перед её глазами стоял образ Элиаса, его улыбка, его серые глаза. И Урсула, женихом которой он оказался.

После свадьбы её увезли в замок графа. Красивый, огромный... Алиса совсем не чувствовала себя его хозяйкой. Скорее уж птичкой в клетке.

Вместе с Алисой привезли и её любимую арфу. Только вот музыка, которая теперь выходила из-под пальцев Алисы, ей больше совсем не нравилась.

Жизнь в замке графа потекла своим чередом — размеренная, спокойная, хоть и ещё менее вольная, чем в отцовском доме. Дома почти не было слуг, здесь же... Здесь слуг было много, и Алиса едва ли могла хоть на час остаться в одиночестве.

Граф Арнольд был вежлив и предупредителен, хоть и несколько холоден. Алиса боялась его раздражать и сердить, и старалась как можно меньше попадаться ему на глаза.

И порой Алиса сидела у окна, глядела на земли, что казались ей неприветливыми и чужими, касалась едва-едва струн любимой арфы... Мелодии теперь не лились как прежде. Арфа скорее уж стонала, чем пела. И мечтать так сладко у Алисы больше не получалось.

Несбывшаяся, более того — придуманная — любовь отныне повисла тенью над её головой.