Тёмное Полесье (джен)

Глава 1

Комнату штаб-офицера, майора Молотова Виктора Степановича, освещала тусклая луна. В комнате можно было разглядеть висящие на стене крест-накрест две сабли в ножнах, чуть ниже — фуражку, аккуратно повешенную на гвоздь, а правее — герб Российской империи во всём его величии. На стенах также висело несколько картин. Майор любил искусство — его дворянские корни требовали роскоши и прекрасного, однако подбор произведений был хаотичным, и они не создавали той гармонии красок, что присуща выставкам. Впрочем, это мало волновало чуть седого майора.

Молотову было уже тридцать семь лет. Его ровесники давно носили погоны полковников, а он, застряв на год в боях под Шипкой в составе Орловского пехотного полка, был назначен временным комендантом и отходил от пулевого ранения в Петербурге на летних квартирах. Не сумев поступить в Николаевскую академию Генерального штаба, он остался при пехоте. Несмотря на то, что служба его ныне не была ратной, тихой её назвать было нельзя. На часах Виктора Степановича было четыре утра, когда его покой потревожил громкий стук в дверь.

— Ну-с, какого пса в такой час?! — пробормотал майор, поспешно натягивая офицерские штаны. Взяв керосиновую лампу, он направился встречать поздних гостей.

Стук не прекращался до самого момента, пока массивная дубовая дверь не отворилась.

— Ваше благородие! Простите за столь поздний визит, но у нас чрезвычайная ситуация, — затараторил прапорщик небольшого роста.

Позади него стояли ещё двое: мужчина с опущенной головой, закованный в кандалы, одетый в рубашку и офицерские шаровары, и конвоир, что был на стороже, крепко держа на плече винтовку.

— Ну, заходите, голубчики, — майор проводил гостей в комнату и зажёг керосиновую лампу. Яркое пламя осветило лица присутствующих. Майор закурил сигарету от пламени керосиновой лампы, затем уселся в кресло за столом и внимательно осмотрел арестованного.

— Ну, прапорщик, докладывайте.

— Ваше благородие, в пьяной разборке поручик Тихонов Алексей Викторович убил прикомандированного есаула Любимова Богдана Остаповича. По результатам допроса установлено, что причиной разборки стала сестра поручика — Екатерина Викторовна Тихонова. Девушка была помолвлена с есаулом, но тот ей изменил с куртизанкой из кабака «Новая Прага». Поручик, прознав об этом, потребовал извинений перед сестрой и разрыва помолвки. Пьяный есаул в ответ стал угрожать расправой. Завязалась драка, в ходе которой поручик ударил есаула трофейным турецким ножом в сердце.

Закончив доклад, прапорщик отступил в сторону, оставив пленника наедине с майором.

«С кем только не дрались, а в итоге русские режут русских турецким ножом», — с горечью подумал Молотов.

Выдвинув из стола секцию с документами, он быстро нашёл выписной лист на поручика Тихонова.

— Сражался под Шипкой… Как же я тебя сразу не вспомнил. Четвёртый полк?

— Он самый, ваше благородие, — тихо ответил Алексей.

— Так-с. Прапорщик, выйдите и оставьте нас вдвоём. Я проведу допрос и приму решение. Гарнизон пусть ложится спать, нечего ему бодрствовать — нам ещё турков бить.

Прапорщик с конвоиром покинули комнату, оставив Молотова с арестованным.

— Ну что, Алексей, за такой проступок вас следовало бы отправить в темницу, а затем, возможно, и на каторгу. Но дела у державы и так плохи — после сражений с турками много кого увезли с полей в гробах. А вы тут убийствами промышляете… Родственники о твоей выходке знают?

Поручик, до этого не смевший поднять голову, наконец взглянул на майора. Его глаза были тусклы, как два уголька. Русые, чуть вьющиеся волосы и загорелая кожа выдавали южные корни. Нос был небольшим и заострённым — видимо, черта от отца. В целом он не был красавцем, но слыл в округе интеллигентным и тонким кавалером. Ему было двадцать шесть лет.

— Нет у меня, кроме сестры, родственников, да и она не знает.

— Ясно, — перебил его майор. — Значит так, Алексей, как боевому товарищу говорю: придётся вам быть под стражей до прибытия ответа из канцелярии судьи, а там видно будет, какова дальнейшая ваша судьба.

Молотов взял в руку перо, макнул в чернильницу и что-то написал на чистом листе, затем взял гербовую печать и с силой ударил ею по документу. Стол слегка подпрыгнул. Лицо майора было грозным, но не от ненависти к Тихонову, а от раздражения — с тех пор как он оставил ратные дела, его поставили руководить внутренними делами пехотного гвардейского полка, где чуть ли не ежедневно кто-то кого-то убивал.

— Прапорщик, уводите!

В следующий миг в комнату вошёл всё тот же невысокий офицер и подошёл к поручику. Выйдя из помещения, они направились к темнице, где Тихонов должен был находиться под стражей.

Прапорщик, вернувшись к Молотову, доложил о заключении поручика и собирался уходить, как майор остановил его: — Возьмите рапорт и передайте в канцелярию судьи, пусть разбираются по данному вопросу.

Подчинённый со всей своей статью принял документ и скоротечно покинул Молотова: — Будет исполнено, ваше благородие.

Спустя ещё несколько минут майор уселся на стул, выкурил сигарету, что-то неразборчиво произнёс под нос, печально глядя на послужной лист поручика, словно вспоминая былые подвиги, погасил лампу и лёг спать.

На утро к коменданту нагрянул таинственный гость, оказавшийся неким чиновником по фамилии Разумов. На его мундире не сверкали отличительные знаки, словно он и не принадлежал ни к одной из частей. Но было явно видно, что он был из бывалых служащих. Он вёл себя крайне осмотрительно и не желал, чтобы его лицезрели лишние лица, отчего потребовал выйти майору самому — прямо к карете, в которой прибыл чиновник.

Настороженный Молотов был в недоумении от происходящего, но депеша, которую он получил, сверкала незнакомой печатью, отчего не выйти к сударю было поводом напороться на неприятности. И, собравшись с силами, майор сел в карету.

— По Высочайшему повелению дело поручика Тихонова передаётся в ведение Третьего отделения по особым поручениям. Ссылка — в деревню Тёмное Полесье, Новгородской губернии. Срок — десять лет. Без права переписки. Без права выхода за пределы усадьбы.

— Но… Третье отделение упразднено по приказу Александра II! — рискнул возразить майор.

— Теперь оно восстановлено. И советую вам забыть, что видели этого человека.

Молотов словно проглотил камень, который тянул его вниз и не дал сказать ни слова.

— Всё ясно, — сказал он. — Скажите вашему Высочайшему, что всё будет исполнено.

Карета уехала, а майор, вытирая пот со своего лба, выдвинулся к заточённому Тихонову. Разговор начался с того, что, на удивление Алексея, приговор был необычным, но суровым.

— Ваше благородие… Разрешите хоть с сестрой попрощаться? Я ведь даже не знаю, куда меня ссылают, она с горя помрёт… — тихо спросил Алексей.

Молотов склонился над картой, что-то бормоча себе под нос. Он делал пометки на отдельном листке, пока, наконец, не нашёл нужное место.

— Тёмное Полесье… Вот ты где. — Взяв чистый лист, майор начал писать приказ. — Значит так, поручик Тихонов: направят вас в деревню Тёмное Полесье, на окраине Новгородской губернии, без права переписки и выхода за пределы деревни сроком на десять лет. О сестре своей раньше думать надо было, прежде чем есаула убивать.

— Ваше благородие, — взмолился Тихонов, — дурак-дураком я, дайте с сестрой переговорить, сколько она меня знать не будет…

Молотов свернул документ в трубочку, перевязал верёвкой, капнул сургуча и поставил печать.

— Прапорщик, забирайте Тихонова и следуйте этому приказу! — в спешке потребовал майор.

Всё тот же прапорщик вошёл в канцелярию Молотова и готовился было уводить поручика, как майор, ещё раз взглянув на выписной лист Тихонова, глубоко выдохнул и добавил: — И загляните к его сестре — пусть попрощаются. А теперь, точно, идите.