Университет Хокинса (гет)

Да уж, во всем виноват спортивный отдел.

Университет Хокинса — это не просто академический центр, но еще и настоящая спортивная школа, и спортивный отдел только об этом и трубит. Выпускники, спонсоры и даже те, кто просто живет неподалеку, от выпуска к выпуску следят за спортивной колонкой «Дэйли Хокинс». Вот кто основные читатели, а вовсе не студенты и не преподаватели.

Поэтому спортивные события идут один за другим. С началом каждого учебного года приходят свежие составы команд, первые матчи, прогнозы на сезон, а с ними целая куча репортажей.

За пару лет работы в газете Кэндис стала для Нэнси кем-то вроде подруги. А начиналось все просто: две молодые журналистки боролись за место в редакции, где всем заправляли мужчины. Постепенно они сработались, и теперь всегда стоят друг за друга горой на обсуждениях, вместе правят тексты и охотно делятся источниками, когда выпадает шанс.

Теперь, когда Кэндис возглавляет спортивный отдел, а Нэнси — редакцию, угодить этим ребятам до сих пор та еще задачка. Поэтому их союз держится.

Нэнси предупреждает Кэндис о рисках выгорания в начале осеннего семестра. Год за годом в первые две недели спортивные редакторы словно теряют голову — пытаются охватить все и сразу, загружая репортеров рутинной работой: очередной матч неудачников против чемпионов, кто кого? В итоге получаются скучные, как под копирку, статьи, и добрая половина из них отправляется в мусорную корзину, так и не увидев свет…

К слову о личном: Нэнси, если честно, вообще плевать, кто там играет: хоть Нотр-Дам против Орегона, хоть Небраска с Калифорнией. Да хоть черт знает кто против кого угодно! Став главным редактором, она твердо заявляет: хватит с них этой ерунды! Никаких больше перегрузок для спортивных репортеров просто ради галочки! Они будут освещать только самое важное, как и в любой другой сезон. Не перегнут палку.

Но… как всегда, перегибают.

В тот вечер Кэндис без предупреждения врывается к ней домой. По щекам ручьями текут слезы, тушь размазалась черными дорожками. Без спроса она проскальзывает мимо Нэнси. Плюхается на диван, сдергивает туфли и, свернувшись калачиком, рыдает. Нэнси приседает на краешек столика, наискосок к Кэндис — на таком расстоянии, чтобы можно было поддержать, но не пришлось обнимать. Они хоть и подруги, но не настолько близкие.

Сквозь рыдания она с трудом разбирает слова. Постепенно до нее доходит: новенькая в спортивном отделе, Грейс — единственная девушка, кроме Кэндис, — придумала блестящую идею. Она предложила сделать материал о студенте-спортсмене, чтобы показать спорт по-человечески, оживить эти сухие отчеты. Грейс хотела раскрыть его настоящую личность: взять глубокое интервью и показать, кем он является за пределами поля.

Концепция просто безупречная! Те, кто уже читает раздел, точно оценят такой подход, они же фанаты до мозга костей. А если правильно подобрать спортсмена для материала, статья может заинтересовать даже читателей из других разделов газеты. На прошлой неделе Кэндис с гордостью заявила: «Это будет спортивная статья с фишкой „Жизни и искусства“!» И правда, идеальное решение.

Но судьба сыграла злую шутку: Грейс слегла с жуткой лихорадкой. Она звонит Кэндис — голос еле слышный, вот-вот прервется — и в сотый раз извиняется. Кэндис бодро отвечает: «Найдем другого журналиста, без проблем!»

Но вот проблема. Как всегда, не все так просто. Никто не хочет браться за этот материал! Весь мужской состав спортивного отдела только фыркает, мол, очередная «пустышка» от Кэндис для их колонки.

— Да это просто смех один! — бросает Питер после собрания.

Репортеры один за другим несут всякую чушь: кому-то срочно надо на баскетбол, у кого-то мама приболела, надо ухаживать, а кто-то торопится на свидание.

Нэнси задумывается: а может, к материалу отнеслись бы иначе, будь Кэндис мужчиной? Или Грейс? Или она сама? Но тут же останавливает себя, с такими мыслями ничего не добьешься.

— Хотела бы сама, — всхлипывает Кэндис, — но я должна быть на тренировке футбольной команды! Надо выбить хоть пару фраз про старт сезона у помощника менеджера. И все из-за того, что Джейк не записал интервью! Как будто профессионализм теперь никого не волнует! Сейчас я только и делаю, что разгребаю этот кавардак! Можно, конечно, перенести интервью, но меня сразу обвинят в непрофессионализме. А я и так получаю достаточно упреков от коллег…

— Я возьмусь! — тут же перебивает ее Нэнси.

— Что?

— Да брось, не надо отменять! Я сама возьмусь за эту тему. Давно не писала статей, будет даже забавно. И, как я уже говорила, история реально крутая! С удовольствием ее возьму.

— Ты уверена? Ты же терпеть не можешь спорт!

Нэнси искоса смотрит на нее.

— Да при чем тут спорт? Это же история о человеке, о его жизни! Завтра в девять утра, да? Без проблем!

Кэндис заметно приходит в себя. Слезы высыхают, тело расслабляется, и она облегченно вздыхает.

Нэнси достает из сумки ежедневник и наспех записывает встречу на следующее утро.

— А кто он вообще?

— Да так, не какая-то там звезда с обложки, обычный парень из команды по плаванию. И, похоже, очень приятный в общении. Грейс хотела сделать упор на историю про «своего парня»: он ведь вырос в Хокинсе, и все такое…

Карандаш выскальзывает из рук Нэнси и со стуком падает на пол.

— Он из Хокинса?

О нет… Черт, черт, черт!

— О боже, точно! Я вечно забываю, что ты здесь выросла.

Нэнси замирает, ожидая, когда прозвучит имя. Оно эхом отдается у нее в голове. Она уже знает, кто это. Ну конечно, ее жизнь — одна большая насмешка судьбы.

— Ты знаешь Стива Харрингтона?

* * *

Как и большинство ее школьных знакомых, Нэнси знала Стива Харрингтона лишь издалека. У нее было четкое ощущение, что за маской «короля Хокинса» скрывается нечто большее. Но, возможно, она просто обманывала себя, надеясь, что он окажется именно таким, каким она его себе придумала. Нэнси часто задавалась вопросом: знал ли кто-нибудь его настоящего? Может быть, Томми и Кэрол догадывались о том, что прячется за его фасадом? Или хоть кто-то?

Нэнси и раньше влюблялась. В начале старшей школы она даже встречалась с Кристофером Лэндоном, всего месяц, после чего сама разорвала отношения. Но ничто не могло сравниться с тем, как она чувствовала себя рядом со Стивом. Это казалось нелепым: почти каждая старшеклассница была от него без ума. Нэнси была просто одной из толпы его поклонниц. Стив никогда не обращал на нее внимания. Тихая, младше его на год, она сомневалась, что он вообще знает ее имя, хотя они два года сидели на общих утренних занятиях.

Но был один момент. Всего один…

Предпоследний год в старшей школе подходил к концу, и тут — как назло! — Нэнси слегла с гриппом. Обычно ее иммунитет был что надо, никогда не подводил. Так сильно она не болела лет с пяти. И вот на тебе: именно в день школьных фотосессий, она проснулась совершенно разбитой и не могла подняться с постели. В итоге Нэнси оказалась в компании шести других учеников, которым пришлось прийти на пересъемку через неделю.

В тот вторник прямо с урока английского ее вызвали в кабинет. Нэнси как раз заканчивала обычный утренний блиц-опрос Мохона: пять вопросов по роману «Убить пересмешника», настолько простых, что она начала сомневаться, все ли правильно поняла. После минутного замешательства она вышла из класса в коридор.

Она ожидала увидеть небольшую очередь — человек пять опоздавших, как ей думалось, — но реальность оказалась другой. Выяснилось, что вся баскетбольная команда пропустила съемку из-за выездной игры на прошлой неделе. Нэнси тяжело вздохнула и пристроилась в конец этой бесконечной, шумной очереди, из которой уже никуда не деться.

И как она его не заметила? Наверное, просто не могла представить, что он окажется рядом. Но вот он. Повернулся к ней, словно герой из фильма с Молли Ринквист: неожиданно, но так очаровательно… А сам до невозможности идеальный.

— Вот так удача, — сказал он, кивнув на очередь.

— Ох, — вырвалось у Нэнси, и сердце чуть не выскочило из груди. — Да уж, что поделать, — ответила она, пожав плечами как ни в чем не бывало, хотя все внутри сжалось от волнения. Я что, странно стою? Точно, нелепо. Просто ужасно.

Улыбнись, Нэнси, улыбнись, приказала она себе, но улыбка вышла какой-то жалкой. Глаза распахнулись, а губы лишь слегка дрогнули — выглядело так, будто она пришелец, который впервые пытается вести себя по-человечески. Ну просто полный провал! Но Стив, к счастью, не подал виду. Он просто улыбнулся в ответ — так тепло и искренне, без тени фальши, что Нэнси на мгновение забыла о своих переживаниях.

— Мы ведь у одного классного руководителя, да? — спросил он, развернувшись к ней. — У миссис Симмонс?

Его голос, как ни странно, вопреки ожиданиям, никак не успокаивал. Говорил он так гладко, будто заранее выучил текст — каждое слово звучало отрепетировано. Да так уверенно никто не говорит, пронеслось в голове у Нэнси, и голос у него такой чистый. За те пять минут, пока очередь еле ползла, он не умолкал: подшучивал над миссис Симмонс, которая болтает без остановки во время утренних объявлений, рассказывал, почему опоздал сам, выспрашивал, была ли она вчера на баскетбольном матче. При этом то и дело оглядывался через плечо и, заметив просвет в очереди, ловко двигался спиной вперед.

— Спорт не особо мое, — сказала Нэнси, небрежно пожав плечами.

— Не твое?! — Стив театрально всплеснул руками, изображая шок. Но Нэнси заметила искорки настоящего удивления в его глазах. Он же сам играл во всё подряд! И, если честно, в Хокинсе никто не понимал, как можно не любить спорт.

— Не знаю, — сказала она с извиняющейся улыбкой. — Просто так и не прониклась всей этой шумихой. Ну честно, что в этом такого смотреть, как парни гоняют мяч? Разве это интереснее, чем, скажем… ну, не знаю… кто-то решает уравнение по алгебре?

Стив усмехнулся. Упер руки в бедра, склонил голову набок.

— Ты что, всерьез сравнила меня с этими матлетами?!

— Нет! — выпалила Нэнси. Помедлив, слегка повела плечом и поморщилась. — Ну… может, и сравнила.

Стив рассмеялся — искренне, по‑настоящему. Это стало величайшим событием в ее жизни на тот момент.

Он подошел к фотографу, сел на табурет и улыбнулся — так, как никто другой. Вот и все, подумала Нэнси. Больше она его не увидит. Но этого хватит. Придется смириться.

Но едва она вышла в коридор после съемки, как Стив с ухмылкой оттолкнулся от стены у двери кабинета

— Завтра вечером еще игра, — сказал он, подстраиваясь под ее шаг. — Может, все-таки дам тебе повод передумать, Уилер.

Он улыбнулся и быстро зашагал к своему классу.

Это что, флирт? Неужели Стив Харрингтон заигрывал с ней? Чушь какая! А если и так, что с того?

Она даже не сразу заметила… До нее дошло позже, когда она уже сидела рядом с Барб на уроке мистера Мохона. Он назвал ее Уилер.

* * *

В итоге она не пошла на игру. Просто не видела смысла. Тем вечером Барб по телефону убедила ее: если она придет на игру, которую терпеть не может, то проведет там несколько скучных часов в одиночестве. И на этом все. Стив вряд ли даже вспомнит, что приглашал ее, и не подойдет после матча. Так что она просто вернется домой, так и не перекинувшись ни с кем и словом за весь этот долгий вечер.

Стив окончил школу, потом год проработал в местном видеопрокате, и вот теперь они вместе поступили в университет. Все это время Стив так или иначе присутствовал рядом, не в центре событий, а где-то на заднем плане. И до сих пор Нэнси время от времени проверяла новости о пловцах в надежде увидеть его имя.

Порой, спустя годы, она внезапно ловила себя на мыслях о той игре и каждый раз задавалась вопросом: а что, если Барб ошиблась? Нэнси до сих пор корила себя за упущенный шанс. Как было бы здорово пойти тогда! Всего-то и нужно было разобраться и перестать мучиться. Ведь очевидно, что Стив никогда не думал о ней так, как она о нем. Даже в тот единственный момент, который словно сцена из фильма с Молли Рингуолд.

* * *

В 8:15, в день интервью, Нэнси все еще лихорадочно роется в шкафу, пытаясь найти что-то подходящее. Совместить образ «профессионального редактора» и «красотки» — задача со звездочкой.

В 8:45 она выскакивает за дверь, бросив соседке «пока», и несется вниз по лестнице, на ходу размазывая помаду.

Нэнси врывается в кафе на пять минут раньше, и, слава богу, успевает немного отдышаться. Его еще нет, по крайней мере, она его не видит, а у нее всегда был неплохой «радар» на него. Кофе, решает она, вот то, что нужно. С чашкой в руках идет к столику в углу, оттуда меньше слышно шум, и потом будет проще разобрать каждое слово на записи. Уже собирается сесть, как вдруг слышит за спиной знакомый голос — мягкий, размеренный, с приятной интонацией. Голос, который она ни с чем не спутает.

— Нэнси Уилер?