Университет Хокинса (гет)

Вот честно, виноват спортивный отдел.

Университет Хокинса не просто учебное заведение, но еще и спортивная школа, и спортивный отдел постоянно это подчеркивает. Выпускники, спонсоры и даже те, кто просто живет неподалеку, следят за спортивной колонкой «Дэйли Хокинс» из номера в номер. Именно они — основная аудитория газеты, а вовсе не студенты и не преподаватели.

Поэтому освещение спортивных событий не прекращается ни на день. Каждый новый учебный год приносит обновленные составы команд, первые матчи и прогнозы на сезон, а с ними и огромный объем необходимых материалов.

За пару лет работы в газете Кэндис становится для Нэнси кем-то вроде подруги. А начинали они вместе как молодые авторы, пробиваясь в редакции, где всем заправляют мужчины. Нэнси быстро понимает, что может на нее положиться. На питчах они отстаивают идеи друг друга, помогают с первыми правками и обмениваются источниками, когда получается.

Теперь, когда Кэндис возглавляет спортивный отдел, а Нэнси — редакцию, угодить этим ребятам по-прежнему та еще задачка. Поэтому их союз остается в силе.

Нэнси предупреждает Кэндис о рисках перегрузки сотрудников в начале осеннего семестра. Год за годом в первые две недели спортивные редакторы словно поддаются порыву дать как можно более плотное освещение и в результате заваливают репортеров однотипными заданиями: школа-аутсайдер против чемпиона, кто одержит верх? Статьи получаются шаблонными и скучными, и половину из них в итоге отправляют в корзину, так и не доведя до печати.

К слову о личном: да Нэнси, честно говоря, вообще все равно, какие команды играют. Хоть Нотр‑Дам против Орегона, хоть Небраска против Калифорнии, да хоть черт знает кто против кого угодно! Теперь, когда она возглавляет редакцию, она твердо решает не допустить повторения истории. Они не станут перегружать спортивных репортеров ради галочки. Будут освещать только главные события, как и в остальное время года. Не перегнут палку.

Но… все-таки перегибают.

В тот вечер Кэндис без предупреждения появляется на пороге ее дома. По лицу текут слезы, тушь размазана. Кэндис проходит внутрь, проталкивается мимо Нэнси, устраивается на диване, снимает туфли, сворачивается калачиком и наконец дает волю рыданиям. Нэнси присаживается на краешек кофейного столика, наискосок от нее, на почтительном расстоянии. Близко, но не слишком: чтобы и поддержать, и не лезть с объятиями. Они хоть и подруги, но не до такой степени.

Сквозь прерывистые всхлипывания Нэнси едва улавливает суть рассказа. Постепенно до нее доходит: новенькая в спортивном отделе, Грейс, единственная девушка помимо Кэндис, предложила сделать материал о студенте-спортсмене, чтобы очеловечить спорт, оживить сухие цифры и статистику обычных репортажей. Грейс хотела показать его за пределами поля: взять развернутое интервью и дать увидеть настоящего человека.

Концепция безупречна. Те, кто уже читает спортивный раздел, наверняка оценят такое, они же фанаты до мозга костей. А если грамотно выбрать спортсмена, материал может привлечь читателей даже из других рубрик. На прошлой неделе Кэндис с гордостью хвасталась: «Статья о спорте с налетом „Жизни и искусства“». Идеально.

Но судьба сыграла злую шутку: Грейс подхватывает ужасную лихорадку. Она звонит Кэндис, голос такой слабый, будто вот-вот оборвется, и снова, в десятый раз, извиняется. Кэндис заверяет ее: «Подыщем замену для интервью, без проблем».

Но... проблема. Как всегда, ничего так легко не дается. Никто больше не хочет браться за этот материал. Остальной спортивный отдел сплошь мужчины, и все настроены скептически насчет решения Кэндис публиковать «очередную пустышку» для колонки.

— Да это просто прикол, — замечает Питер после общего собрания.

Репортеры один за другим сыплют отговорками: кому-то нужно освещать баскетбольный матч, у кого-то мама слегла, надо ухаживать, а кто-то спешит на свидание.

Нэнси задается вопросом: может, к материалу отнеслись бы иначе, будь Кэндис мужчиной? Или Грейс? Или сама Нэнси? Но она отмахивается от этих мыслей, с таким подходом ничего не добьешься.

— Хотела бы сама, — говорит Кэндис сквозь слезы, — но мне нужно на тренировку футбольной команды. Надо выудить хоть какие-то фразы про старт сезона у помощника менеджера. И все из-за того, что Джейк не записал интервью! Будто компетентность теперь вообще никого не волнует! Так что я сейчас только и делаю, что разгребаю последствия. Можно, конечно, попытаться перенести интервью, но меня тут же обвинят в непрофессионализме. А мне и так хватает упреков от коллег…

— Я возьмусь, — тут же предлагает Нэнси.

— Что?

— Да не надо ничего переносить, я все беру на себя. Давно не писала ни одной статьи, будет даже весело. И, как я уже говорила, история отличная! Так что я с радостью этим займусь.

— Ты уверена? Ты же терпеть не можешь спорт.

Нэнси смотрит на нее искоса.

— Да это вообще не про спорт. Это история о человеке, его жизни. Завтра в девять утра, да? Без проблем.

Кэндис заметно расслабляется. Плечи опускаются, слезы стихают, и она глубоко, с облегчением вздыхает.

Нэнси тянется к сумке, вытаскивает ежедневник и быстро записывает на утро завтрашнюю встречу.

— А кто он вообще?

— Не какая-то суперзвезда, просто из команды по плаванию. И, похоже, очень приятный в общении. Грейс планировала сделать акцент на теме «героя из нашего городка»: он ведь вырос в Хокинсе, и все такое…

Карандаш выскальзывает из рук Нэнси и со стуком падает на пол.

— Он из Хокинса?

О нет… Черт, черт, черт!

— О боже, точно! Я вечно забываю, что ты тут выросла.

Нэнси замирает, ждет, когда прозвучит имя. Оно эхом отдается у нее в голове. Она уже знает, кто это. Ну конечно, ее жизнь — одна большая космическая шутка.

— Ты знаешь Стива Харрингтона?

* * *

Как и большинство ее школьных знакомых, Нэнси знала Стива Харрингтона лишь со стороны. Ей отчетливо казалось, что за образом «короля Хокинса» скрывается куда больше, чем можно было увидеть снаружи. Но, может, она просто цеплялась за соломинки, надеясь, что он окажется тем, кем она его себе придумала? Она часто задавалась вопросом: знал ли его кто-нибудь по-настоящему? Может, Томми и Кэрол догадывались, что скрывается за фасадом… Или вообще хоть кто-то?

Нэнси и раньше влюблялась. В начале старшей школы даже встречалась с Кристофером Лэндоном около месяца, но потом сама с ним рассталась. Однако ничто не могло сравниться с тем, что она чувствовала к Стиву. Это казалось немного глупым: каждая вторая старшеклассница сходила по нему с ума. Она была всего лишь одной из многих. Он никогда не обращал на нее внимания. Тихая, на год младше, она сомневалась, что он вообще знал ее имя, даже после двух лет общего классного часа.

Но был один момент. Всего один.

Шел предпоследний год ее обучения в старшей школе — и вот, как на зло, она слегла с гриппом. Ее иммунитет обычно был крепок как скала, на него всегда можно было положиться. Так сильно она не болела с самого детства, лет с пяти, пожалуй. И как нарочно, именно в день фотосессий для школьного альбома она проснулась настолько разбитой, что не могла подняться с кровати. В итоге Нэнси досталось место среди тех примерно шести учеников, которым назначили пересъемку через неделю.

В тот вторник ее вызвали в кабинет прямо с урока английского. Она как раз заканчивала обычный утренний блиц‑опрос Мохона: пять вопросов по роману «Убить пересмешника», настолько простых, что она даже засомневалась, правильно ли их поняла. Из-за этого она покинула класс лишь через минуту и направилась по коридору.

Она ожидала короткую очередь — ну, человек пять опоздавших максимум, как ей казалось, — но реальность оказалась другой. Выяснилось, что вся баскетбольная команда из-за выездной игры на прошлой неделе пропустила съемку. Нэнси шумно вздохнула и пристроилась в конец этой бесконечной шумной очереди, из которой уже никуда не деться.

И как она его не заметила? Наверное, просто не могла представить, что окажется рядом с ним. Но вот он. Повернулся к ней — прямо герой из фильма с Молли Ринквист: неожиданно, но так очаровательно… А сам до невозможности идеальный.

— Вот так удача, — сказал он, кивнув на очередь.

— Ох, — вырвалось у Нэнси. Сердце билось так часто, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. — Да уж, что поделать, — она пожала плечами, изображая полнейшее равнодушие, которого на деле и в помине не было. Все внутри будто сжалось и застряло где-то в горле. «Я что, странно стою? — мелькнуло в голове. — Точно, нелепо. Просто ужасно».

Улыбнись, Нэнси, улыбнись, мысленно приказала она себе. Но улыбка вышла какая-то кривая, и Нэнси отчетливо это чувствовала: глаза распахнулись слишком широко, а губы лишь слегка дрогнули. Словно она пришелец, впервые пробующий вести себя по-человечески. Совсем неубедительно. Стив, однако, не подал виду. Он просто улыбнулся в ответ, так тепло и искренне, без малейшей фальши, что на миг это отвлекло ее от собственной неловкости.

— Мы ведь у одного классного руководителя, да? — спросил он, полностью развернувшись к ней. — У миссис Симмонс?

Но мягкость его голоса, вопреки ожиданиям, совсем не успокаивала. Он говорил так плавно, неторопливо и мелодично, словно заранее отрепетировал каждое слово. «Никто не говорит с такой уверенностью, — подумала Нэнси, — и ни у кого голос не звучит так чисто». За те пять минут, пока очередь продвигалась, он непринужденно болтал с ней: подшучивал над миссис Симмонс, не умолкавшей ни на секунду во время утренних объявлений, объяснял, почему сам опоздал, спрашивал, была ли она вчера на баскетбольном матче. Он то и дело бросал взгляд через плечо, а заметив просвет в очереди, тут же двигался спиной вперед.

— Спорт не совсем мое, — сказала Нэнси, пожимая плечами.

— Не твое?! — Стив всплеснул руками в притворном ужасе, явно переигрывая ради смеха. Но она видела: хоть он и дурачится, удивление у него настоящее. Он сам играл чуть ли не во все, и, честно говоря, в Хокинсе никто не понимал, как можно не любить спорт.

— Не знаю, — сказала она с извиняющейся улыбкой. — Просто так и не прониклась всей этой шумихой. Ну честно, что в этом такого смотреть, как парни гоняют мяч? Разве это интереснее, чем, скажем… ну, не знаю… кто-то решает уравнение по алгебре?

Стив усмехнулся. Упер руки в бедра, голову склонил набок.

— Ты что, всерьез сравнила меня с этими матлетами?!

— Нет! — выпалила Нэнси. Помедлив, слегка повела плечом и поморщилась. — Ну… может, и сравнила.

Стив рассмеялся — искренне, по‑настоящему. Это стало величайшим событием в ее жизни на тот момент.

Он подошел к месту для съемки, сел на табурет и улыбнулся — так, как не улыбался никто другой. «На этом все», — подумала Нэнси. Больше она никогда его не увидит. Но этого хватит. Она заставит себя это принять.

Но когда она закончила фотографироваться и вышла в коридор, Стив с ухмылкой оттолкнулся от стены у двери кабинета.

— Завтра вечером будет еще одна игра, — сказал он, подстраиваясь под ее шаг. — Может, мне все-таки удастся тебя переубедить, Уилер.

Он улыбнулся и тут же направился к своему классу.

Это что, флирт? Неужели Стив Харрингтон с ней заигрывал? Да нет, конечно. А даже если и так, ну и что с того?

Она даже не сразу сообразила. Только когда уже сидела за партой рядом с Барб на уроке мистера Мохона, до нее вдруг дошло: он назвал ее Уилер.

* * *

В итоге она не пошла на игру. Просто не видела в этом особого смысла. Тем вечером Барб по телефону убедила ее: если она придет на игру, которую терпеть не может, то просто просидит там несколько часов, скучая в одиночестве. И ничего больше. Стив вряд ли даже вспомнит, что приглашал ее, и не подойдет после матча. Так что она просто вернется домой, так и не поговорив ни с кем за весь вечер.

Он окончил школу, год проработал в местном видеопрокате, а затем они одновременно поступили в университет. Все это время Стив так или иначе присутствовал рядом, не в центре внимания, а где-то на заднем плане. И даже сейчас Нэнси изредка проверяла новости о пловцах, на случай, вдруг мелькнет его имя.

Порой спустя годы она вдруг ловила себя на мыслях о той игре: права ли была Барб? Честно говоря, Нэнси жалела, что не пошла тогда. Просто чтобы узнать наверняка и наконец отпустить эту историю: Стив никогда не думал о ней так, как она о нем. Даже в тот их единственный миг, похожий на кадр из фильма с Молли Рингуолд.

* * *

В 8:15, в день интервью, она все еще перерывает шкаф в поисках чего-нибудь подходящего. Совместить образ «я — профессиональный редактор» и «красотка» — задача со звездочкой.

В 8:45 она выскакивает за дверь, бросив соседке «пока», и мчится вниз по лестнице, на ходу размазывая помаду.

Нэнси приходит в кафе на пять минут раньше, слава богу, и пытается хоть немного отдышаться. Его еще нет, по крайней мере, она его не видит, а у нее всегда был неплохой «радар» на него. Кофе, решает она, вот хорошее начало. Получив свою кружку, направляется к столику: тот, что в углу, должен заглушить лишний шум, чтобы потом можно было легко разобрать каждое слово на записи. Уже собирается сесть, как вдруг за спиной раздается его голос. Плавный, неспешный, мелодичный и безошибочно узнаваемый.

— Нэнси Уилер?