Вторая Авада (джен)

Повод к резкому, или не очень резкому, но относительно быстрому, поумнению и дальнейшим изменениям в его жизни у Гарри Поттера появился когда его... заавадили. А ещё ему тогда повезло, неимоверно. Что он не закричал когда его круциатить начали. Ну, чтобы проверить мёртв ли он, на самом деле. Не прикидывается ли.

Случилось это событие, в последний день Турнира трёх волшебников, в котором Гарри участвовал, в роли четвёртого чемпиона. Против своей воли, разумеется. В тот вечер они проходили третье, заключительное турнирное испытание, для чего нужно было преодолеть лабиринт, не заблудиться в нём, дойти до места, где стоял заколдованный кубок, который был портключом. И перенести он должен был победителя прямо к судейскому столу, а не на какое-то кладбище.

Так вышло, что к кубку они добрались вдвоём, почти одновременно с Седриком Диггори, ещё одним чемпионом от их школы. А там в засаде сидел здоровенный акромантул, которого Гарри увидел, а Седрик нет. В общем, завалили они его. Вдвоём. А дальше Седрик в самой категоричной форме отказался браться за кубок вместе с Гарри. Ну, когда Гарри предложил за кубок вместе взяться, чтобы в Турнире два победителя было. Типа, победила дружба, все дела. И чтобы их вместе к судейскому столу переместило. Но Диггори не захотел. Благородным он оказался. Дескать, он и так Гарри по-жизни должен, так что нет уж, нахрен. Вот и не осталось Гарри ничего другого кроме как Седрику руку пожать, и самому схватиться за кубок. Только переместило его... на какое-то кладбище.

А там он и глазом моргнуть не успел, как оказался привязанным к какому-то памятнику. Сначала правда, рядом с ним, вдруг какой-то мужичок нарисовался, с каким-то свёртком в руках. И у Гарри, почему-то, нестерпимо заболела голова. Особенно в районе его знаменитого шрама. Настолько сильно, что он какое-то время видеть что-либо перестал. А потом его вроде бы что-то стукнуло по затылку и он очнулся уже привязанным к памятнику. « Н-да», — подумалось ему через некоторое время. «Лучше бы у меня и дальше голова болела и я ничего этого не видел».

Потому что, не понравилось ему то, свидетелем чего он стал. А увидел он, как мужичок, который оказался Питером Петтигрю, предателем родителей Гарри, развил активную деятельность. Он откуда-то притащил здоровущий, каменный котёл, в котором запросто мог бы поместиться взрослый, не самого маленького роста мужчина. Наполнил его водой и принялся над ним... химичить. Потом, в какой-то момент он извлёк из свёртка уродливейшего младенца и тоже забросил его в котёл.

Кстати, характерной особенностью или... особой приметой, так вроде говорят полицейские, у этого младенца были ярко-красные глаза. Которые смотрели на окружающее с изрядной злостью. Потом Хвост извлёк с помощью магии прах, в который превратились кости в могиле, на которой Гарри стоял, отрубил себе кисть руки и взял у самого Гарри кровь, порезав ему руку. И всё это тоже забросил в котёл. Он вроде что-то ещё приговаривал при этом, но Гарри не особо вслушивался. А затем, когда кипение жидкости в котле достигло высшей точки и над ним сгустилось облако пара, из него, их этого облака, вышло какое-то человекообразное существо.

Нет, его, наверное, можно было бы назвать «Он», потому что говорить про него «Она» язык не поворачивался. Не выглядело «Оно» как «Она». Но, и человеком оно тоже не было. Кожа его имела змеиную фактуру... или... текстуру. Гарри не знал как правильно назвать. Ну, и лицо его тоже не выглядело по-человечески. Скорее вытянутой в вертикальной плоскости змеиной мордой.

А дальше появились Пожиратели смерти и стали перед существом ползать на коленях и лебезить, а оно периодически их круциатило, используя волшебную палочку, которую вручил ему Хвост, провозглашало пафосные речи, называло себя Лордом Волдемортом и грозилось навести, наконец, порядок сначала в магической Британии, а потом и во всём мире. Ну, и в конце своей речи взяло, да и всадило в Гарри Аваду.

А вот дальше Гарри так и не понял, что с ним случилось. Разве что, предположить мог, что в то место, в котором он оказался, попадают души только что умерших. В общем, очнулся он через некоторое время, лёжа на какой-то поверхности или плоскости и ничего не мог разглядеть, потому что окружал его какой-то белый туман. Но, постепенно туман рассеялся и он увидел, что находится в зале ожидания вокзала Кингс-Кросс. А потом и звуки стал слышать. Кто-то, где-то рядом скулил и стонал, а ещё, судя по звукам, бился в конвульсиях.

Позже Гарри нашёл того, кто стонал. Оказалось что это ребёнок, очень похожий на того, которого Хвост в котёл закинул. Во всяком случае, глазищи у него были точно такими же. Ярко-красными и злющими. И ничего кроме омерзения он у Гарри не вызвал. Так что, обернул он ладони полами мантии, взял ребёнка за ноги и вытащил его на перрон. А там швырнул на один из железнодорожных путей. И, как только ребёнок оказался на шпалах, то взял да и истаял, как нечто нематериальное.

А Гарри вернулся в зал ожидания и, устроившись в кресле, принялся размышлять. И самым главным вопросом который он себе задал и, на который попытался найти ответ был таковым.

«Почему, я с каждым годом пребывания в Хогвартсе становлюсь глупее, чем был таковым, даже, до поступления в него? Ведь должно же быть наоборот. Почему со мной такого не происходит-то? Например, почему я так легко поверил словам Крауча, когда тот с уверенным видом заявил, что я обязан участвовать в Турнире? Особенно после того, как тот же Крауч, на Чемпионате мира, тогда, перед школой, пытался сделать из меня ответственного за запуск Чёрной метки. И как-то совсем не волновала его, что я не мог этого сделать. Ну, хотя бы потому, что... я — Поттер. Это ж додуматься нужно, что я, Поттер, злейший враг Волдика, запущу Чёрную метку», — вот такую кучу вопросов задал себе Гарри.

А ещё Гарри задумался о том, почему он так зациклен или повёрнут на рыжей семейке? Почему считает их чуть ли не... идеалом? Вот... взять того же Рона, хотя бы. Вспомнилось, вдруг, Гарри как они перед первым курсом в Хогвартс ехали и, как рыжик тогда бутерброды зажилил. Типа, невкусные они, не будешь ты их. А ведь у него тогда с самого утра маковой росинки во рту не было. Не покормили его тогда родственнички. Или... как прибедняется он, да и не только он, вечно, а у самого пятьсот вкладышей от шоколадных лягушек. Блин! Пятьсот! Не пятьдесят, а пятьсот! А постельное бельё с символикой «Пушек Пэддл» и плакаты на стенах в его спальне? И после всего им увиденного у Уизли денег нет на новую палочку для Рона? Да ну нафиг. То есть, их бедность, это, скорее всего, показуха. А о том как себя Рончик в этом году повёл Гарри и вспоминать не хотелось.

Или как в этом году вела себя миссис Уизли с Гермионой. Начиталась «Пророка» и громковещатель ей прислала. А он, как придурок, ещё и лебезил перед ней как Пожиратели перед их Повелителем. Вот какого спрашивается чёрта он ляпнул тогда: «Миссис Уизли, вы, конечно же, не поверили той ерунде, которую Рита Скитер настрочила для «Пророка»? Вы-то ведь знаете, что не влюблялся я в Гермиону».

Да даже если и влюбился, то ей-то какое дело?

В конце концов Гарри пришёл к выводу, что, скорее всего, виновата та хрень которую он на шпалы выкинул. Ну, с его оглуплением. Как тогда сказал ему Дамблдор, мол, Волди, пытаясь тебя убить передал тебе часть своей силы. А если этот... «ребёнок», которого он уничтожил, являлся, например, зримым воплощением той силы которую он ему передал, то получается что Гарри сам мог её подпитывать. Ну, и если допустить, что этот паразит оттягивал на себя часть его магической силы. А сила самого Гарри увеличивалась бы, с возрастом, ещё и благодаря подпитке от магического источника на котором находится Хогвартс. Значит, чем сильнее магически становился бы Гарри, тем больше его магии мог оттянуть на себя этот «ребёночек». И чем больше он на себя бы оттягивал, тем сильнее он становился бы сам. А чем сильнее он бы становился, тем сильнее он мог влиять на разум Гарри. Заставляя, тем самым, Гарри не умнеть, а глупеть.

« Ну, за неимением других версий, — решил Гарри, — примем эту за единственно верную. Пока не сможем либо подтвердить её, либо опровергнуть и придумать что-то новое. Жаль только что всё это напрасно. Потому что, похоже я здесь застрял. Эх, оказаться бы снова в Хогвартс-Экспрессе везущем нас на первый курс. Скольких бы ошибок можно было избежать. Вот бы снова вернуться».

И, как только он это подумал, у него вновь наступил миг беспамятства, а потом он очнулся, только не в Хогвартс-экспрессе, а лёжа на животе и уткнувшись лицом в землю. Дёргаться, конечно, Гарри сразу не стал. Наоборот, он прислушался и услышал шипящий голос того змееподобного... существа, которое вылезло из котла, и понял что он всё ещё там, на кладбище.

«Я убил Гарри Поттера!», — провозгласило существо с торжеством в голосе. — «Но, я наслышан о его везучести, поэтому... Круцио!»

Бли-и-и-н! Как Гарри удалось не закричать он и сам не понял. Повезло, наверное. Но, такой боли он не испытывал никогда до этого. И очень хорошо, даже, к счастью, не стало существо его слишком долго круциатить, но ему и этого хватило.

«Ну, что ж», — добавило оно. «На сей раз он действительно мёртв. Отправьте его кто-нибудь в Хогвартс».

А затем в Гарри что-то прилетело и его подхватил вихрь перемещения.

«Ну хоть сейчас-то, надеюсь, меня к судейскому столу доставит», — успел он ещё подумать, прежде чем его приложило... весьма чувствительно.

Потому как, он вновь шлёпнулся лицом об землю и почувствовал запах смятой травы. И ещё, при падении его приложило всем телом, да так что из него вышибло весь воздух. Вот только отдышаться и самостоятельно встать ему не дали. Его схватили чьи-то руки и резко перевернули на спину.

«Гарри! Гарри!», — услышал он голос, вроде бы, Дамблдора.

И точно, перевернувшим его оказался Альбус Дамблдор. Вокруг них сжималась окружившая их толпа, которая становилась всё больше и больше, с каждым мгновением. И к ним бежали ещё люди. Так что, Гарри почувствовал, как земля под ним вибрирует от множества приближающихся шагов.

— Что случилось, Гарри? — непрерывно спрашивал его Дамблдор. Вот только Гарри всё никак не мог восстановить дыхание и поэтому молчал.

— Ему нужно в больничное крыло! — громко заявил подбежавший Фадж. — Ему плохо, он ранен... Давайте я отведу Гарри его в больничное...

— Но, я предпочёл бы... — заявил Дамблдор.

— Да не нужно ничего предпочитать, Дамблдор, — разозлился вдруг Фадж. — Неужели непонятно, что чем быстрее мы доставим его к Помфри, тем быстрее она приведёт его в порядок. И, тем быстрее мы сможем расспросить его.

А у самого Гарри, тем временем шумело в голове и всё вокруг было смазано, как будто зрение начало работать с перебоями. «Чёртова змеемордая тварь, здорово он меня Круцио приложил», — ещё успел подумать Гарри, прежде чем потерять сознание.

Очнулся он на следующее утро, в больничном крыле. Что, впрочем, было ожидаемо. И мадам Помфри немедленно приступила к его обследованию.

— Что там с вами случилось, мистер Поттер? — спросила она через некоторое время. — Вас что круциатили?

— Было дело, — согласился с ней Гарри.

— То-то я и смотрю, что симптомы знакомые. Ну, ничего, сейчас мы вас лечить начнём, — сообщила она ему, — а потом я уже и допустить вас до разговора с Дамблдором смогу, а то и он, и Фадж ждут не дождутся, когда вы в себя придёте.

— А где мои очки, мадам Помфри? — спросил Гарри.

— Держите, — она достала их из кармана и передала ему.

— Э-э-э... Мадам Помфри, а с ними можно что-то сделать? — спросил Гарри после того как надел их на себя, а потом снял.

— А в чём дело, мистер Поттер?

— Да я в них сейчас вижу хуже, чем без них.

Мадам Помри чего-то там поколдовала над ними, но предупредила, что это временная мера. И, настойчиво порекомендовала на каникулах посетить окулиста.

А потом состоялся разговор с Дамблдором и Фаджем. Гарри рассказал им, что кубок оказался портключом, который перенёс его на какое-то кладбище. И как потом он вынужден был стать участником ритуала, в результате проведения которого... появилось? родилось?... существо, которое назвало себя Лордом Волдемортом. А вот потом случилось нечто странное. Фадж начал всячески настаивать, что это бред и что никой Волдеморт возродиться не мог. А Гарри вдруг вспомнилось, что сказал Фадж в прошлом году в баре «Три метлы». Когда все делали вид, что Сириуса ловят.

« Думаю, что это его... э-э... конечная цель», — уклончиво ответил тогда Фадж мадам Розмерте, отвечая на её вопрос про Сириуса. «Но, мы надеемся поймать Блэка раньше. Вы-Знаете-Кто сейчас один, но... дайте ему преданного и способного слугу… Подумать страшно, что будет...».

И Гарри решил не настаивать. А то как-то непонятно Фадж себя ведёт. В прошлом году он был уверен что Волдеморт жив и где-то там прячется, а сейчас он криком кричит, что тот мёртв и что всё прочее бред полнейший. А Дамблдор настаивал, что тот возродился. Но, аргументы, при этом, приводит какие-то... неубедительные, что ли. Так что, Гарри решил посмотреть чем закончится этот разговор

«Вы ослеплены, любовью к своему посту, Корнелиус!», — сказал в конце их разговора, повысив голос, Дамблдор. «Вы придаёте — и всегда придавали — слишком большое значение так называемой чистоте крови! Вы не понимаете, что важно не то, кем ты родился, а то, каким ты стал! При этом, ваш дементор вчера уничтожил последнего отпрыска одной из самых чистокровных волшебных семей. Не сделаете того что я вам предлагаю и останетесь в истории как человек, который позволил Волдеморту попытаться во второй раз уничтожить мир, который мы старались восстановить!».

В общем, не поверил им Фадж. И никакие доводы на него не подействовали. Он вручил Гарри приз за победу в Турнире и ушёл. Впрочем, остальных медведьма тоже выпроводила.

— Мадам Помфри, — спросил после этого Гарри, — а о каком ещё отпрыске чистокровного семейства шла сейчас речь?

— О Крауче, — ответила мадам Помфри.

И рассказала, что под личиной Аластора Муди, целый год скрывался Барти Крауч-младший. И, что именно он наложил на кубок чары портключа, чтобы Гарри доставило сначала на кладбище. Вот только допросить его как следует не удалось. На него Фадж дементора успел напустить и тот его поцеловал.

«Вот как?» — Гарри ненадолго задумался, а потом поискал свою волшебную палочку. Она, к счастью, оказалась на прикроватной тумбочке. Гарри схватил её и... колданул: «Акцио «Карта мародёров».

После чего в изнеможении откинулся на кровать.

— Что это вы делаете, мистер Поттер?! — накинулась на него разозлённая медведьма.

— Всего лишь пытаюсь вернуть семейный артефакт, — ответил Гарри.

Дальше мадам Помфри, ругаясь, влила в него ещё порцию Восстанавливающего, а потом ненадолго впустила посетителей. Рыжих и Гермиону. И самое интересное, при этом было, что когда мадам Помфри открыла перед ними входную дверь, так в первую очередь до Гарри долетела «Карта».

Оставшееся до каникул время Гарри не провёл в ничегонеделанье. Помимо ежедневных визитов к мадам Помфри и приёма зелий, он тихонечко выспрашивал. Например, как осуществляется надзор за колдовством несовершеннолетних. Потому что, непонятно было как тогда после первого курса получилось. Колдовал-то тогда Добби, а привет ему прилетел. Потому как, очень уж не хотелось ему как в прошлые годы оставаться совершенно беззащитным на каникулах.

И потом, решил Гарри вот ещё что. Что разговор о том, что у родственничков Гарри найти не могут и защита какая-то непонятная работает, был по его мнению, полным бредом. Ведь нашли же его, как-то, близнецы вместе с Рончиком, после первого курса, когда прилетели к нему на летающем папином автомобильчике. Или, когда камин, в доме его родственничков, к общей сети после третьего курса подключали.

Толком, правда, ничего узнать не удалось. Выяснил он только что в доме находящемся под прикрытием Фиделиуса несовершеннолетнему можно колдовать хоть до... посинения.

Так что, подумал Гарри, подумал, да и решил, что... пошли они все. Ему его жизнь дорога как... память. И защищать он её будет, в случае чего, любыми доступными ему способами. Любыми! А ещё у него появились проблемы с контролем за его силой. И это... как сказать-то?... усилило его уверенность в том, что теория, которая появилась у него на призрачном Кингс-Кросс, правильная. Потому что теперь он обычным Супефаем выносил напрочь манекен прикрытый двойным или даже тройным Протего. Вместе с этим самым Протего. Вот этим-то, восстановлением контроля, он и занимался до начала каникул.

Кстати, помимо улучшившегося зрения Гарри перестали мучить головные боли, всяческие видения и его шрам больше его не беспокоил. Как, впрочем, и Дамблдор. Выяснилось потом, что тому не до Гарри было. Потому что его и в МКМ вызывали, и в Визенгамот подтягивали. Так что, к концу учебного года, остался Дамби только директором Хогрварса.

А ещё Рончик сказал, что его мама настаивала чтобы Гарри сразу к ним отправили, но, Дамблдор не согласился. Мотивируя всё той же непонятной защитой. Но, Гарри подумал, подумал и решил, что с рыжими он всегда пересечься успеет. Так что, лучше он пока к родственничкам.

А по дороге в Лондон, Гермиона рассказала им о том, как Рите Скитер, удаётся раздобывать свои сенсации. О её анимагической форме жука. И, что ей удалось её поймать. И разумеется не обошлось без визита Малфоя. Он, очевидно, подслушивал, что говорила Гермиона и как только она спрятала банку с жуком дверь их купе скользнула в сторону.

— Очень умно, Грэйнджер, — заявил Малфой. — Итак, ты поймала какую-то жалкую корреспонденточку, а Поттер — снова любимчик Дамблдора. Большое дело.

Ухмылка на его лице стала шире. Крэбб и Гойл оскалились.

— Ты что, завидуешь или чем-то недоволен, Дракусик? — спросил его Гарри удивлённо изогнув бровь. — Впрочем, можешь не отвечать я и сам тебе скажу. Не зависть это, а мандраж. Предчувствует твоя задница Круцио от вашего змеемордого, ох предчувствует. Вот ты и бесишься.

— П-фф... — фыркнул Малфой. — Вот ещё. Я чистокровный...

— Что-то твоему скользкому папаше чистокровность нифига не помогла. Точно так же как Эйвери, Яксли, Макнейру и прочим. Так что, пусть тебе дядя Севи Антикриатусного побольше наварит.

— Да как ты смеешь?! — лицо Малфоя пошло красными пятнами. — Как ты смеешь так называть моего отца?!

— Так это не я, Малфой. Это так ваш змеемордый Повелитель его называет: «Люциус, мой скользкий друг», — при этом Гарри очень похоже воспроизвёл шипящий голос, которым Волди выражал присутствовавшим на кладбище своё неудовольствие. — Сам слышал. А теперь, джентльмены, рекомендую покинуть наше купе. Думаю вам есть о чём подумать. Особенно тебе, Дракусик, — сказал Гарри поигрывая волшебной палочкой, непонятно как вдруг появившейся в его руке.

Так что, дальнейший путь проходил спокойно, а по приезду в Лондон, Гарри загрузился в машину к дяде Вернону и поехал в Литтл Уингинг. С твёрдым намерением держаться от них всех подальше. Особенно от рыжих.