Вторая Авада (джен)

Повод к резкому, или не очень резкому, но относительно быстрому, поумнению и дальнейшим изменениям в его жизни у Гарри Поттера появился когда его... заавадили. А ещё ему тогда повезло, неимоверно. Что он не закричал когда его круциатить начали. Ну, чтобы проверить мёртв ли он, на самом деле. Не прикидывается ли.

Случилось это событие, в последний день Турнира трёх волшебников, в котором Гарри участвовал, в роли четвёртого чемпиона. Против своей воли, разумеется. В тот вечер они проходили третье, заключительное турнирное испытание, для чего нужно было преодолеть лабиринт, не заблудиться в нём, дойти до места, где стоял заколдованный кубок, который был портключом. И перенести он должен был победителя прямо к судейскому столу, а не на какое-то кладбище.

Так вышло, что к кубку они добрались вдвоём, почти одновременно с Седриком Диггори, ещё одним чемпионом от их школы. А там в засаде сидел здоровенный акромантул, которого Гарри увидел, а Седрик нет. В общем, завалили они его. Вдвоём. А дальше Седрик в самой категоричной форме отказался браться за кубок вместе с Гарри. Ну, когда Гарри предложил за кубок вместе взяться, чтобы в Турнире два победителя было. Типа, победила дружба, все дела. И чтобы их вместе к судейскому столу переместило. Но Диггори не захотел. Благородным он оказался. Дескать, он и так Гарри по-жизни должен, так что нет уж, нахрен. Вот и не осталось Гарри ничего другого кроме как Седрику руку пожать, и самому схватиться за кубок. Только переместило его... на какое-то кладбище.

А там он и глазом моргнуть не успел, как оказался привязанным к какому-то памятнику. Сначала правда, рядом с ним, вдруг какой-то мужичок нарисовался, с каким-то свёртком в руках. И у Гарри, почему-то, нестерпимо заболела голова. Особенно в районе его знаменитого шрама. Настолько сильно, что он какое-то время видеть что-либо перестал. А потом его вроде бы что-то стукнуло по затылку и он очнулся уже привязанным к памятнику. « Н-да», — подумалось ему через некоторое время. «Лучше бы у меня и дальше голова болела и я ничего этого не видел».

Потому что, не понравилось ему то, свидетелем чего он стал. А увидел он, как мужичок, который оказался Питером Петтигрю, предателем родителей Гарри, развил активную деятельность. Он откуда-то притащил здоровущий, каменный котёл, в котором запросто мог бы поместиться взрослый, не самого маленького роста мужчина. Наполнил его водой и принялся над ним... химичить. Потом, в какой-то момент он извлёк из свёртка уродливейшего младенца и тоже забросил его в котёл.

Кстати, характерной особенностью или... особой приметой, так вроде говорят полицейские, у этого младенца были ярко-красные глаза. Которые смотрели на окружающее с изрядной злостью. Потом Хвост извлёк с помощью магии прах, в который превратились кости в могиле, на которой Гарри стоял, отрубил себе кисть руки и взял у самого Гарри кровь, порезав ему руку. И всё это тоже забросил в котёл. Он вроде что-то ещё приговаривал при этом, но Гарри не особо вслушивался. А затем, когда кипение жидкости в котле достигло высшей точки и над ним сгустилось облако пара, из него, их этого облака, вышло какое-то человекообразное существо.

Нет, его, наверное, можно было бы назвать «Он», потому что говорить про него «Она» язык не поворачивался. Не выглядело «Оно» как «Она». Но, и человеком оно тоже не было. Кожа его имела змеиную фактуру... или... текстуру. Гарри не знал как правильно назвать. Ну, и лицо его тоже не выглядело по-человечески. Скорее вытянутой в вертикальной плоскости змеиной мордой.

А дальше появились Пожиратели смерти и стали перед существом ползать на коленях и лебезить, а оно периодически их круциатило, используя волшебную палочку, которую вручил ему Хвост, провозглашало пафосные речи, называло себя Лордом Волдемортом и грозилось навести, наконец, порядок сначала в магической Британии, а потом и во всём мире. Ну, и в конце своей речи взяло, да и всадило в Гарри Аваду.

А вот дальше Гарри так и не понял, что с ним случилось. Разве что, предположить мог, что в то место, в котором он оказался, попадают души только что умерших. В общем, очнулся он через некоторое время, лёжа на какой-то поверхности или плоскости и ничего не мог разглядеть, потому что окружал его какой-то белый туман. Но, постепенно туман рассеялся и он увидел, что находится в зале ожидания вокзала Кингс-Кросс. А потом и звуки стал слышать. Кто-то, где-то рядом скулил и стонал, а ещё, судя по звукам, бился в конвульсиях.

Позже Гарри нашёл того, кто стонал. Оказалось что это ребёнок, очень похожий на того, которого Хвост в котёл закинул. Во всяком случае, глазищи у него были точно такими же. Ярко-красными и злющими. И ничего кроме омерзения он у Гарри не вызвал. Так что, обернул он ладони полами мантии, взял ребёнка за ноги и вытащил его на перрон. А там швырнул на один из железнодорожных путей. И, как только ребёнок оказался на шпалах, то взял да и истаял, как нечто нематериальное.

А Гарри вернулся в зал ожидания и, устроившись в кресле, принялся размышлять. И самым главным вопросом который он себе задал и, на который попытался найти ответ был таковым.

«Почему, я с каждым годом пребывания в Хогвартсе становлюсь глупее, чем был таковым, даже, до поступления в него? Ведь должно же быть наоборот. Почему со мной такого не происходит-то? Например, почему я так легко поверил словам Крауча, когда тот с уверенным видом заявил, что я обязан участвовать в Турнире? Особенно после того, как тот же Крауч, на Чемпионате мира, тогда, перед школой, пытался сделать из меня ответственного за запуск Чёрной метки. И как-то совсем не волновала его, что я не мог этого сделать. Ну, хотя бы потому, что... я — Поттер. Это ж додуматься нужно, что я, Поттер, злейший враг Волдика, запущу Чёрную метку», — вот такую кучу вопросов задал себе Гарри.

А ещё Гарри задумался о том, почему он так зациклен или повёрнут на рыжей семейке? Почему считает их чуть ли не... идеалом? Вот... взять того же Рона, хотя бы. Вспомнилось, вдруг, Гарри как они перед первым курсом в Хогвартс ехали и, как рыжик тогда бутерброды зажилил. Типа, невкусные они, не будешь ты их. А ведь у него тогда с самого утра маковой росинки во рту не было. Не покормили его тогда родственнички. Или... как прибедняется он, да и не только он, вечно, а у самого пятьсот вкладышей от шоколадных лягушек. Блин! Пятьсот! Не пятьдесят, а пятьсот! А постельное бельё с символикой «Пушек Пэддл» и плакаты на стенах в его спальне? И после всего им увиденного у Уизли денег нет на новую палочку для Рона? Да ну нафиг. То есть, их бедность, это, скорее всего, показуха. А о том как себя Рончик в этом году повёл Гарри и вспоминать не хотелось.

Или как в этом году вела себя миссис Уизли с Гермионой. Начиталась «Пророка» и громковещатель ей прислала. А он, как придурок, ещё и лебезил перед ней как Пожиратели перед их Повелителем. Вот какого спрашивается чёрта он ляпнул тогда: «Миссис Уизли, вы, конечно же, не поверили той ерунде, которую Рита Скитер настрочила для «Пророка»? Вы-то ведь знаете, что не влюблялся я в Гермиону».

Да даже если и влюбился, то ей-то какое дело?

В конце концов Гарри пришёл к выводу, что, скорее всего, виновата та хрень которую он на шпалы выкинул. Ну, с его оглуплением. Как тогда сказал ему Дамблдор, мол, Волди, пытаясь тебя убить передал тебе часть своей силы. А если этот... «ребёнок», которого он уничтожил, являлся, например, зримым воплощением той силы которую он ему передал, то получается что Гарри сам мог её подпитывать. Ну, и если допустить, что этот паразит оттягивал на себя часть его магической силы. А сила самого Гарри увеличивалась бы, с возрастом, ещё и благодаря подпитке от магического источника на котором находится Хогвартс. Значит, чем сильнее магически становился бы Гарри, тем больше его магии мог оттянуть на себя этот «ребёночек». И чем больше он на себя бы оттягивал, тем сильнее он становился бы сам. А чем сильнее он бы становился, тем сильнее он мог влиять на разум Гарри. Заставляя, тем самым, Гарри не умнеть, а глупеть.

« Ну, за неимением других версий, — решил Гарри, — примем эту за единственно верную. Пока не сможем либо подтвердить её, либо опровергнуть и придумать что-то новое. Жаль только что всё это напрасно. Потому что, похоже я здесь застрял. Эх, оказаться бы снова в Хогвартс-Экспрессе везущем нас на первый курс. Скольких бы ошибок можно было избежать. Вот бы снова вернуться».

И, как только он это подумал, у него вновь наступил миг беспамятства, а потом он очнулся, только не в Хогвартс-экспрессе, а лёжа на животе и уткнувшись лицом в землю. Дёргаться, конечно, Гарри сразу не стал. Наоборот, он прислушался и услышал шипящий голос того змееподобного... существа, которое вылезло из котла, и понял что он всё ещё там, на кладбище.

«Я убил Гарри Поттера!», — провозгласило существо с торжеством в голосе. — «Но, я наслышан о его везучести, поэтому... Круцио!»

Бли-и-и-н! Как Гарри удалось не закричать он и сам не понял. Повезло, наверное. Но, такой боли он не испытывал никогда до этого. И очень хорошо, даже, к счастью, не стало существо его слишком долго круциатить, но ему и этого хватило.

«Ну, что ж», — добавило оно. «На сей раз он действительно мёртв. Отправьте его кто-нибудь в Хогвартс».

А затем в Гарри что-то прилетело и его подхватил вихрь перемещения.

«Ну хоть сейчас-то, надеюсь, меня к судейскому столу доставит», — успел он ещё подумать, прежде чем его приложило... весьма чувствительно.

Потому как, он вновь шлёпнулся лицом об землю и почувствовал запах смятой травы. И ещё, при падении его приложило всем телом, да так что из него вышибло весь воздух. Вот только отдышаться и самостоятельно встать ему не дали. Его схватили чьи-то руки и резко перевернули на спину.

«Гарри! Гарри!», — услышал он голос, вроде бы, Дамблдора.

И точно, перевернувшим его оказался Альбус Дамблдор. Вокруг них сжималась окружившая их толпа, которая становилась всё больше и больше, с каждым мгновением. И к ним бежали ещё люди. Так что, Гарри почувствовал, как земля под ним вибрирует от множества приближающихся шагов.

— Что случилось, Гарри? — непрерывно спрашивал его Дамблдор. Вот только Гарри всё никак не мог восстановить дыхание и поэтому молчал.

— Ему нужно в больничное крыло! — громко заявил подбежавший Фадж. — Ему плохо, он ранен... Давайте я отведу Гарри его в больничное...

— Но, я предпочёл бы... — заявил Дамблдор.

— Да не нужно ничего предпочитать, Дамблдор, — разозлился вдруг Фадж. — Неужели непонятно, что чем быстрее мы доставим его к Помфри, тем быстрее она приведёт его в порядок. И, тем быстрее мы сможем расспросить его.

А у самого Гарри, тем временем шумело в голове и всё вокруг было смазано, как будто зрение начало работать с перебоями. «Чёртова змеемордая тварь, здорово он меня Круцио приложил», — ещё успел подумать Гарри, прежде чем потерять сознание.

Очнулся он на следующее утро, в больничном крыле. Что, впрочем, было ожидаемо. И мадам Помфри немедленно приступила к его обследованию.

— Что там с вами случилось, мистер Поттер? — спросила она через некоторое время. — Вас что круциатили?

— Было дело, — согласился с ней Гарри.

— То-то я и смотрю, что симптомы знакомые. Ну, ничего, сейчас мы вас лечить начнём, — сообщила она ему, — а потом я уже и допустить вас до разговора с Дамблдором смогу, а то и он, и Фадж ждут не дождутся, когда вы в себя придёте.

— А где мои очки, мадам Помфри? — спросил Гарри.

— Держите, — она достала их из кармана и передала ему.

— Э-э-э... Мадам Помфри, а с ними можно что-то сделать? — спросил Гарри после того как надел их на себя, а потом снял.

— А в чём дело, мистер Поттер?

— Да я в них сейчас вижу хуже, чем без них.

Мадам Помри чего-то там поколдовала над ними, но предупредила, что это временная мера. И, настойчиво порекомендовала на каникулах посетить окулиста.

А потом состоялся разговор с Дамблдором и Фаджем. Гарри рассказал им, что кубок оказался портключом, который перенёс его на какое-то кладбище. И как потом он вынужден был стать участником ритуала, в результате проведения которого... появилось? родилось?... существо, которое назвало себя Лордом Волдемортом. А вот потом случилось нечто странное. Фадж начал всячески настаивать, что это бред и что никой Волдеморт возродиться не мог. А Гарри вдруг вспомнилось, что сказал Фадж в прошлом году в баре «Три метлы». Когда все делали вид, что Сириуса ловят.

« Думаю, что это его... э-э... конечная цель», — уклончиво ответил тогда Фадж мадам Розмерте, отвечая на её вопрос про Сириуса. «Но, мы надеемся поймать Блэка раньше. Вы-Знаете-Кто сейчас один, но... дайте ему преданного и способного слугу… Подумать страшно, что будет...».

И Гарри решил не настаивать. А то как-то непонятно Фадж себя ведёт. В прошлом году он был уверен что Волдеморт жив и где-то там прячется, а сейчас он криком кричит, что тот мёртв и что всё прочее бред полнейший. А Дамблдор настаивал, что тот возродился. Но, аргументы, при этом, приводит какие-то... неубедительные, что ли. Так что, Гарри решил посмотреть чем закончится этот разговор

«Вы ослеплены, любовью к своему посту, Корнелиус!», — сказал в конце их разговора, повысив голос, Дамблдор. «Вы придаёте — и всегда придавали — слишком большое значение так называемой чистоте крови! Вы не понимаете, что важно не то, кем ты родился, а то, каким ты стал! При этом, ваш дементор вчера уничтожил последнего отпрыска одной из самых чистокровных волшебных семей. Не сделаете того что я вам предлагаю и останетесь в истории как человек, который позволил Волдеморту попытаться во второй раз уничтожить мир, который мы старались восстановить!».

В общем, не поверил им Фадж. И никакие доводы на него не подействовали. Он вручил Гарри приз за победу в Турнире и ушёл. Впрочем, остальных медведьма тоже выпроводила.

— Мадам Помфри, — спросил после этого Гарри, — а о каком ещё отпрыске чистокровного семейства шла сейчас речь?

— О Крауче, — ответила мадам Помфри.

И рассказала, что под личиной Аластора Муди, целый год скрывался Барти Крауч-младший. И, что именно он наложил на кубок чары портключа, чтобы Гарри доставило сначала на кладбище. Вот только допросить его как следует не удалось. На него Фадж дементора успел напустить и тот его поцеловал.

«Вот как?» — Гарри ненадолго задумался, а потом поискал свою волшебную палочку. Она, к счастью, оказалась на прикроватной тумбочке. Гарри схватил её и... колданул: «Акцио «Карта мародёров».

После чего в изнеможении откинулся на кровать.

— Что это вы делаете, мистер Поттер?! — накинулась на него разозлённая медведьма.

— Всего лишь пытаюсь вернуть семейный артефакт, — ответил Гарри.

Дальше мадам Помфри, ругаясь, влила в него ещё порцию Восстанавливающего, а потом ненадолго впустила посетителей. Рыжих и Гермиону. И самое интересное, при этом было, что когда мадам Помфри открыла перед ними входную дверь, так в первую очередь до Гарри долетела «Карта».

Оставшееся до каникул время Гарри не провёл в ничегонеделанье. Помимо ежедневных визитов к мадам Помфри и приёма зелий, он тихонечко выспрашивал. Например, как осуществляется надзор за колдовством несовершеннолетних. Потому что, непонятно было как тогда после первого курса получилось. Колдовал-то тогда Добби, а привет ему прилетел. Потому как, очень уж не хотелось ему как в прошлые годы оставаться совершенно беззащитным на каникулах.

И потом, решил Гарри вот ещё что. Что разговор о том, что у родственничков Гарри найти не могут и защита какая-то непонятная работает, был по его мнению, полным бредом. Ведь нашли же его, как-то, близнецы вместе с Рончиком, после первого курса, когда прилетели к нему на летающем папином автомобильчике. Или, когда камин, в доме его родственничков, к общей сети после третьего курса подключали.

Толком, правда, ничего узнать не удалось. Выяснил он только что в доме находящемся под прикрытием Фиделиуса несовершеннолетнему можно колдовать хоть до... посинения.

Так что, подумал Гарри, подумал, да и решил, что... пошли они все. Ему его жизнь дорога как... память. И защищать он её будет, в случае чего, любыми доступными ему способами. Любыми! А ещё у него появились проблемы с контролем за его силой. И это... как сказать-то?... усилило его уверенность в том, что теория, которая появилась у него на призрачном Кингс-Кросс, правильная. Потому что теперь он обычным Супефаем выносил напрочь манекен прикрытый двойным или даже тройным Протего. Вместе с этим самым Протего. Вот этим-то, восстановлением контроля, он и занимался до начала каникул.

Кстати, помимо улучшившегося зрения Гарри перестали мучить головные боли, всяческие видения и его шрам больше его не беспокоил. Как, впрочем, и Дамблдор. Выяснилось потом, что тому не до Гарри было. Потому что его и в МКМ вызывали, и в Визенгамот подтягивали. Так что, к концу учебного года, остался Дамби только директором Хогрварса.

А ещё Рончик сказал, что его мама настаивала чтобы Гарри сразу к ним отправили, но, Дамблдор не согласился. Мотивируя всё той же непонятной защитой. Но, Гарри подумал, подумал и решил, что с рыжими он всегда пересечься успеет. Так что, лучше он пока к родственничкам.

А по дороге в Лондон, Гермиона рассказала им о том, как Рите Скитер, удаётся раздобывать свои сенсации. О её анимагической форме жука. И, что ей удалось её поймать. И разумеется не обошлось без визита Малфоя. Он, очевидно, подслушивал, что говорила Гермиона и как только она спрятала банку с жуком дверь их купе скользнула в сторону.

— Очень умно, Грэйнджер, — заявил Малфой. — Итак, ты поймала какую-то жалкую корреспонденточку, а Поттер — снова любимчик Дамблдора. Большое дело.

Ухмылка на его лице стала шире. Крэбб и Гойл оскалились.

— Ты что, завидуешь или чем-то недоволен, Дракусик? — спросил его Гарри удивлённо изогнув бровь. — Впрочем, можешь не отвечать я и сам тебе скажу. Не зависть это, а мандраж. Предчувствует твоя задница Круцио от вашего змеемордого, ох предчувствует. Вот ты и бесишься.

— П-фф... — фыркнул Малфой. — Вот ещё. Я чистокровный...

— Что-то твоему скользкому папаше чистокровность нифига не помогла. Точно так же как Эйвери, Яксли, Макнейру и прочим. Так что, пусть тебе дядя Севи Антикриатусного побольше наварит.

— Да как ты смеешь?! — лицо Малфоя пошло красными пятнами. — Как ты смеешь так называть моего отца?!

— Так это не я, Малфой. Это так ваш змеемордый Повелитель его называет: «Люциус, мой скользкий друг», — при этом Гарри очень похоже воспроизвёл шипящий голос, которым Волди выражал присутствовавшим на кладбище своё неудовольствие. — Сам слышал. А теперь, джентльмены, рекомендую покинуть наше купе. Думаю вам есть о чём подумать. Особенно тебе, Дракусик, — сказал Гарри поигрывая волшебной палочкой, непонятно как вдруг появившейся в его руке.

Так что, дальнейший путь проходил спокойно, а по приезду в Лондон, Гарри загрузился в машину к дяде Вернону и поехал в Литтл Уингинг. С твёрдым намерением держаться от них всех подальше. Особенно от рыжих.

А по приезду, его тётушка Петуния, продемонстрировала его же дядюшке, Вернону, кто в доме хозяин. И, что с ней, оказывается, можно поговорить. Иногда. И даже без её обычного: «Не задавай вопросов». Началось всё с того, что Вернон потребовал от Гарри его школьные вещи в чулан занести, чтобы закрыть их потом. А Гарри сказал, что нет. Хрен, мол, тебе дядя. Тогда Вернон взбеленился и начал орать, что Гарри вообще, в таком случае может убираться и не возвращаться.

— Да я бы с радостью, — ответил он. — Только меня найдут и вернут к вам же. А с вами побеседуют. Вдумчиво. А оно вам надо?

— Ну, тогда делай то, что я тебе говорю, — брызгая слюной потребовал Вернон.

— Хорошо, — согласился Гарри. — Буду. Но только до определённого момента.

— Да я тебе... — попытался было угрожать дядя.

— Что ты мне?! — разозлился в ответ Гарри. — Что?! Да я неделю назад, вот так же, как против тебя перед Волдемортом возродившемся стоял! И живой, как видишь! Так что, ничего ты мне не сделаешь!

Не стал он, конечно, рассказывать что там в тот момент происходило. Ни к чему были его родственничкам эти знания.

— А он, что вернулся? — спросила вдруг тётя Петуния.

— К сожалению, — ответил Гарри.

— Он останется, Вернон, — решила тётя.

— Но... — попробовал было возражать дядя.

— Я! Сказала! Он! Останется! И будет заниматься своими делами! — «припечатала» тётя. — Да и вообще, Вернон. Я что, не по-английски выразилась?

— Э-э-э... Ну... Как скажешь моя дорогая. Как скажешь.

Тогда-то Гарри и понял, что с тётей вполне нормально можно общаться. Иногда. Потому что он тогда спросил, по наитию, что ли.

— Скажите тётя, а вы «Дырявый котёл» видите?

— Да.

— И на платформе 9и3/4 вы бывали?

Тётушка снова согласилась. А Гарри подумал и сказал, что это очень плохо.

— Что плохо? — не поняла Петуния.

— А то, что если бы вы мне тогда подсказали как туда попасть, то я бы может и с рыжими так плотно не сошёлся, вот что. И у вашего Дадлика, тогда проблем бы с языком не возникло. Ну, когда они, прошлым летом, меня от вас забирали. Может я и вообще бы у них в гостях не оказался бы ни разу. А теперь они присосались как пиявки. И... Как бы радикальные методы применять не пришлось.

А ещё через неделю он узнал что, оказывается, его тут охраняют. К тому времени его очки, над которыми слегка подшаманила мадам Помфри, стали сбоить и Гарри решил, что ему, таки, нужно посетить Мунго. Так вот отпускать его туда оказывается было запрещено. Дамблдором. И он не должен был покидать пределы Литтл Уингинга вообще, а ещё лучше не выходить из дома его родственничков. Сидеть в нём безвылазно. Вот только не учли они, что Гарри: во-первых, в известность об этом никто не посвящал и, значит, он мог класть на это распоряжение. И, во-вторых, он был с таким запретом решительно не согласен. И поэтому не собирался ему подчиняться.

Молодую женщину, которая попыталась ему воспрепятствовать звали Тонкс. И никак не иначе. Гарри её выслушал, а потом сказал ей: «Послушай, Тонкс, или как там тебя, на самом деле. Я сейчас еду в Мунго, за новыми очками, а ты если хочешь, можешь ехать со мной, чтобы охранять меня, по дороге. Но, если ты попытаешься меня задержать, тем или иным образом, то я узнаю как тебя зовут на самом деле и только так с тех пор буду к тебе обращаться».

Наверное, Тонкс действительно очень не нравилось её имя так что, съездили они в Мунго. Там Гарри заменил очки, на новые, с наложенными на них чарами. Ну, чтобы они не разбивались и не ломались, а ещё чтобы линзы сами подстраивались под изменяющееся зрение и купил себе газет. И ему не понравилось то, что там было написано. Потом, ещё через неделю, он попросил Тонкс снова доставить ему газет. И ему ещё больше не понравилось, что там пишут. Точнее даже не пишут, а активно поливают грязью Дамблдора, да и его заодно. Изображая Гарри эдаким сумасшедшим, жадным до славы юнцом. К концу месяца, Гарри ещё раз попросил доставить ему газет. И, задумался. «Народец-то у нас легковерный», — мыслилось ему в этот момент. «Вот и поверят, что я сумасшедший. И как мне в школу тогда возвращаться? Если конечно придётся. Так что съезжу-ка я, пожалуй, в Мунго. Ещё раз. И опять в сопровождении Тонкс. Ну, чтобы её не подставлять».

А в Мунго он первым делом отправился к Янусу Тики, заведующему отделением для страдающих неизлечимыми психическими заболеваниями. За справкой. А после этого, ещё и к Главному целителю, Гиппократу Сметвику, за ещё одной подписью на справке и печатью госпиталя на ней. Гарри, при этом, как рассудил. Если ему в глаза кто ткнёт, что он, типа, сумасшедший, то он в ответ — справочку. Вот пусть после этого народец и думает, кому верить. «Пророку» или солидному медицинскому учреждению.

Ну, и, разумеется, он не сидел всё это время на попе ровно. Он попросил Тонкс принести ему учебник, где излагался юридический минимум для авроров. Нет, ну а чего? Где гарантия, что министерство не подстроит какую-нибудь провокацию? А после этого по судам его затаскает. А то несовершеннолетний-то, он несовершеннолетний, но, как в Турнире его заставить участвовать, так о его несовершеннолетии и не вспомнили. Вообще. Ни разу. Так что и тут, если что случится, то сразу начнут предъявлять.

А ещё Гарри тренировал в это время парочку заклинаний. Используя на конечном этапе палочку всё той же Тонкс. В том смысле, что все движения, до автоматизма он отрабатывал обыкновенной веточкой, а вот на заключительном этапе, по настоящему, с применением магии, он использовал палочку Тонкс.

Конечно, как следует она его не слушалась, но Гарри и не нужно было полноценного колдовства. Он, при случае, своей колданёт, так что кое-кому мало не покажется. Эти заклинания ему, кстати, Сметвик показал. Когда Гарри про самооборону заикнулся. Дескать, сумасшедшим же его выставляют? Выставляют. Вот и проявит, вдруг, какой-нибудь умник ненужную инициативу. И сказал ему Гиппократ, при этом: «Запомни на всю жизнь, Гарри. Магглы говорят, что капля яда — лекарство, а если стакан, то уже — отрава. Так и с заклинаниями нашими медицинскими. Чуть больше силы вложишь и «выноси готовенького». Нет, кстати, против них защиты. Считается, правда, что её и против Авады нет. Но, это уже ерунда. Любой физический щит отразит её. А вот от наших защиты... хрен. Простите меня за выражение. Никакой защиты. Так ещё с рыцарских времён повелось, когда ещё «Статута о секретности» и в помине не было. Ведь рыцаря-то, пока из его облачения извлечёшь, то он семь раз помереть успеет. Вот и приходилось изощряться чтобы его прямо в латах лечить начинать».

Поэтому он показал Гарри парочку медицинских заклинаний. А почему он ему помог? Так ведь мама его Лили, была очень перспективным, хоть и начинающим колдомедиком. И больших бы могла достичь высот на этом поприще. Поэтому и помог он ему. Ведь может же быть и так, что и у Гарри её способности проклюнутся, когда он одному только квиддичу перестанет время посвящать.

А ещё Тонкс рассказала ему про аппарацию и Гарри вспомнилось как он однажды, сам не понимая как, оказался на крыше школы. В общем, рассказал ей об этом, а потом она потренировала его. И он научился этому способу магических перемещений. Оказалось, что сложного ничего нет. Нужно просто память хорошую иметь, чтобы чётко представить себе место куда ты собираешься аппарировать. И твёрдую уверенность в том, что его не доставит туда частями.

Разумеется, отработку всего вышеперечисленного он проводил, когда дежурила Тонкс и они с ней выбирались за пределы Литтл Уингинга. Кстати, самой Тонкс тоже не нравилось то, что творится. И что Гарри держат у магглов, без всяких новостей, и что её дядю заперли в четырёх стенах. А дядей её оказался не кто иной, как крёстный Гарри. Сириус Орион Блэк третий. Вот такие вот были дела.

Ещё Гарри, после размышлений, понял одну простую вещь. Что кроме как на себя, ему рассчитывать ни кого не приходится. Все эти взрослые и мудрые может что-то и делали, но считали, при этом самого Гарри, недалёким, глуповатым парнишкой. Особенно рыжие. Поэтому и отношение к нему такое было. И, кстати, видимо, что из-за той хреновины, которая у него в голове сидела, он таким и был. До недавних пор. Но ведь и сами-то они вообще ничего не делали. Министерство вон хоть помоями его и Дамби поливает, а они чего? Охрану ему организовали. Так ведь хрень это всё.

Например, Уизелы подключали в прошлом году к общей сети их камин. И что, спрашивается, Пожиранцам помешает то же самое сделать? Подключить камин к общей сети, запустить в дом его родственничков человек пять, три Авады в Дарсли, а самого Поттера — в плен. Потом — обратно в камин и после этого тут же его отключить. И всё. А охранничек так и будет сопли жевать и ничего не заметит.

Единственную, кого Гарри не понимал, этим летом, так это его подругу Гермиону. От друзей, кстати, было всего лишь пара писулек. Точно также, как и от Сириуса. Дескать, ты там держись, а мы тебе сказать ничего не можем, но занимаемся чем-то очень важным. Вот что они писали. Причём, каждая такая писулька была одной на двоих. Потому что подписывали её Гермиона и Рон. Вместе. Вот этого-то Гарри и не понимал.

«Блин, чего это с ней творится-то?», — думал он временами этим летом. «Она-то чего вместе с рыжими? Особенно, если учесть, что один из них Рончик. Мало он ей мозгов выклевал за время нашей совместной учёбы? Да и Молли весь прошлый год относилась к ней... не самым лучшим образом. Может из-за подруги Джинни? Так ведь не вариант. Им, по сути, и поговорить не о чем. У рыжей фанатки только один квиддич на уме. А, ну да, чуть не забыл. Ещё и обо мне самом мысли у неё, о моей собственной персоне. Так что, думается мне, не пахнет там дружбой вообще, от слова «Совсем». Впрочем, ладно. Может и встретимся до конца лета и я поинтересуюсь».

Потом наступил его день рождения, с которым Гарри даже и не поздравили. Не говоря уже про подарки какие-нибудь. Впрочем, Гарри и обиделся-то не слишком. Ну, уж если его тут, типа, охраняют и ограждают от информации, то до подарков ли? Да и вообще, мол, переживёт мальчик. Ну, это сам Гарри так подумал. Но, запомнил он этот момент. Запомнил. И отправил друзьям свою сову Хедвиг с посланием. Дескать, что за хрень-то такая творится? Он что уже и не друг им больше? Типа, у них так много друзей, что одним больше, одним меньше, роли не играет? Ну, смотрите, смотрите. Это ваше решение. Ладно подарков он не увидел. Бог с ними. Но ведь поздравить-то, хотя бы, можно было. Через тех же охранников передать, например, какую-нибудь открытку.

Вот только не вернулась его сова. Ни первого августа, ни второго. Зато второго, вечером, что-то около девяти, появились в Литтл Уингинге другие летуны, дементоры которые. Гарри как раз с очередной тренировки возвращался и, на улице Магнолий, неожиданно пересёкся со своим кузеном Дадли. Тот был немного под шофе, ну и пристал к Гарри. Дескать, ты тут чего из себя крутого корчишь со своей палкой. Типа, а давай без неё твою крутизну проверим. «А зачем?», — спросил его Гарри. «Зачем мне отказываться от того чем меня природа наделила?».

Вот тут-то как раз и дементоры прилетели. Сначала стало темно, как тогда в Хогвартс-Экспрессе. Потом холодно. А потом и они появились.

— Э-э-это к-к-кто? — заикаясь спросил моментально протрезвевший Дадли.

— А это дементоры, Дадлик, дементоры. И сейчас мы их прогоним, — ответил ему Гарри берясь за палочку. — Экспекто Патронум.

Патронус, кстати, у него поменялся. Если раньше это был олень, то теперь это был дракончик. Не очень большой, но, судя по всему, очень злобный, как и положено дракону. И лап у него было четыре, как на маггловских гравюрах. Помимо крыльев и хвоста, конечно. Нет, ну а чего? Если у Дамблдора Патронус — феникс, то почему у него драконом оказаться не может? Или он не великий волшебник? По словам того же Добби, например. В общем прогнал он их. И не просто прогнал, а судя по всему ещё и искусал и даже погрыз, так что те еле удрали. «Понял теперь, Дадлик?», — спросил его после этого Гарри. «Что каким бы ты крутым не был, а с палочкой всё равно круче».

И, кстати, в этот раз на самого Гарри дементоры так сильно, как обычно, не подействовали. А вот Далику, уже возле их дома что-то поплохело. Так что пришлось Гарри чуть ли на себе его в дом втаскивать. А там на него сначала дядюшка Вернон попытался напуститься. Потом совы с посланиями прилетать начали. Первая была из министерства, с сообщением о том, что его из школы отчислили и сейчас придут его палочку ломать. Потом, почти сразу прилетело послание от мистера Уизли, что, мол, Дамблдор уже в курсе и что он отправился в министерство дела улаживать. «А он-то откуда так быстро прознал об этом? — не понял Гарри. — Впрочем, мне-то какая разница».

А потом за дело взялась тётя, она сперва успокоила Вернона и спросила у Гарри о произошедшем. Почему, мол, её сын в таком состоянии.

— Так ведь, дементоры, тётушка. Дементоры, — пояснил он ей. — Вы, кстати, шоколадом его накормите. Здорово помогает.

— А они-то откуда здесь взялись?! — уточнила, поохав, Петуния. — Они же, вроде, у вас этот... как его... Азкабан охраняют.

— Ну, да. Охраняют. Но, вот взяли, да и появились. Скорее всего, по мою душу, — пояснил ей Гарри и спросил, — А вы сами-то откуда про них знаете?

— От хмыря одного. Снэйп его фамилия, — ответила тётя.

— А он-то тут каким боком? — удивился Гарри.

— А ты что, тоже знаешь его что ли? — в свою очередь удивилась Петуния.

В общем, выяснилось, что Снэйп был их соседом, когда они Коукворте ещё жили. И с мамой его дружил. А вот у самой тётушки воспоминания о нём остались самые... нелицеприятные. И в этом с ней Гарри солидарен оказался и рассказал о своих впечатлениях об этом человеке. И откуда он его знает. Ну, и, заодно, рассказал, что в письмах было. Что, мол, пальчиком ему погрозили и обещали попку надрать. Потому что, последнее послание гласило, что исключать из школы его пока не будут, а только заслушают на комиссии. «Ну, пусть заслушивают», — сказал он напоследок прежде чем спать отправиться.

Но, прямо перед тем, как он поднялся к себе наверх, прилетела ещё одна сова и доставили громковещатель, со словами:

— Не забывайте мой наказ, Петуния!

— Пф-ф, — Гарри даже фыркнул. — Вот о чём я вам и говорил дядя. Сами видите, что один старый, бородатый пи... э-э-э... писатель занимательных рассказов, слишком любит совать свой сломанный нос в чужую жо... э-э-э... ну, в общем, куда его не просят.

Нет, голос громковещателя был изменён, конечно. Но, не догадаться о том, кто отправил это послание, было попросту невозможно.

А ещё через четыре дня, под вечер, за ним пришли и переправили в Лондон. Целая куча народа, то ли восемь, то ли девять человек. До Лондона они добирались верхом на мётлах. Что, по мнению самого Гарри было идиотизмом, конечно. Но, раз уж им так хочется изобразить кипучую деятельность и поиграть в секретность, то и ладно. Тем более, что не владели его сопровождающие всей информацией.

Кстати, о том, что его там на кладбище заавадили, он никому не рассказывал. Но, знать об этом могли. Например, тот же Дамблдор. Могли же у него быть источники информации среди Пожиранцев. Ведь наверняка же Волдик разозлился, не на шутку, особенно когда узнал, что Гарри вновь выжил после его второй Авады. Не мог не разозлиться. И если вспомнить, как от него на кладбище досталось Пожирателям, когда оно... то существо... было в относительно хорошем настроении, то... В общем, не завидовал им Гарри. Совсем не завидовал. И если оно на них так каждый день злилось, то не безболезненно это проходило.

И им, скорее всего, нужно было время, чтобы в порядок прийти. Так что, подобная операция, по его эвакуации, была по мнению самого Гарри, была попросту не нужна.

Но, всё же, Гарри склонялся к мысли, что Дамблдор не в курсе. В противном случае он должен был бы с ним поговорить об этом. Про ритуал-то он его расспросил, и вроде бы даже хмыкнул, удовлетворённо. Но, вот дальше, он как будто утратил интерес к разговору. Что было для него весьма нехарактерно.

Ещё, кстати, могло быть и так, что Дамблдор обо всём знает, но затеял какую-то свою очередную игру. Вот ведь что было ещё интересно. Как так получилось-то, что сам Гарри за время учёбы в Хогвартсе стал считать его кем-то вроде дедушки родного? И это при том, что Дамблдор ничем не заслужил такого доверия с его стороны. Н-да.

А по прилёту в Лондон Гарри вручили бумажку с написанной в ней строчкой: «Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Лондон, площадь Гриммо, 12». И попросили прочитать и запомнить.

— Ну, запомнил. Дальше-то чего? — спросил Гарри.

— Повтори мысленно то, что ты сейчас запомнил, — тихо сказал ему Люпин, который оказался одним из его сопровождающих.

Гарри так и поступил, и, как только он добрался до слов «Площадь Гриммо, 12», между домом 11 и домом 13, откуда ни возьмись, появилась видавшая виды дверь, а следом — грязные стены и закопчённые окна. Добавочный дом словно бы вклинился между домами 11 и 13, появившись словно из ниоткуда. При этом, стереосистема в доме 11 работала как ни в чем не бывало. Живущие там магглы явно ничего не почувствовали. «Так вот, что такое дом под Фиделиусом», — понял Гарри.

А потом Гарри немного поругался с главным, ответственным за эвакуацию. Им оказался настоящий Аластор Муди. « Давай же, скорей!», — ворчал он, толкая Гарри в спину.

А вот это Гарри не понравилось. Что его толкают. Он им что, мешок с картошкой, какой-нибудь, что ли? Поэтому, после очередного толчка он резко развернулся ухватив, при этом Муди за отворот его плаща левой рукой, а в правой у него будто бы из ниоткуда появилась его волшебная палочка. Этому приёму его, кстати, Тонкс научила. Так вот, палочку, её остриём, он упёр Муди в щёку и прошипел, со злостью: « Никогда. Никогда больше не вздумай толкать меня или хватать руками. А то никакая «Постоянная бдительность» не поможет. Сука».

Очень уж Гарри не любил когда его руками трогают. Он только Гермионе позволял себя обнимать. Иногда. Так что, реакция его была вполне понятна.

Вот так Гарри оказался в штаб-квартире Ордена Феникса.

Переступив порог, Гарри попал в почти заполненную тьмой прихожую. Единственным источником света в которой была открытая дверь. Попахивало же в прихожей как... в заброшенном здании. Оглянувшись, он увидел, как следом за ним входят другие. Люпин и Тонкс несли его чемодан и совиную клетку. Последним вошёл Муди. Он захлопнул за собой дверь, отрезая их от единственного источника света и тьма в прихожей стала абсолютной.

— Так, ну-ка... Дайте я света немного дам, — прошептал он.

После чего из глубины дома донеслись чьи-то торопливые шаги и в дальнем конце коридора из какой-то двери вышла миссис Уизли, мать Рона. Она поспешила к ним, лучась радушием.

— Ах, Гарри, как я рада тебя видеть, — прошептала она, стиснув его так, что ребра затрещали. Потом отодвинула на расстояние вытянутой руки и принялась критически изучать. — У тебя нездоровый вид. Тебя надо подкормить хорошенько, но ужина придётся немножко подождать. — Возбуждённым шёпотом она обратилась к стоявшим за ним волшебникам: — Он только что явился, собрание началось.

— Ненужно меня подкармливать, миссис Уизли, — ответил ей Гарри. — Этим летом я питался вполне нормально.

Его сопровождающие, услышав о том, что «Он», уже появился стали один за другим протискиваться мимо Гарри к двери, через которую только что прошла миссис Уизли.

— Гарри, собрание, — сообщила ему шёпотом миссис Уизли, — только для членов Ордена. Рон и Гермиона наверху, ты подожди с ними, пока оно кончится, и тогда будем ужинать.

— Рон и Гермиона? А они что здесь делают? И чего вы все шепчете-то? — спросил Гарри довольно громко.

И тут же понял, почему. Потому что, конец его фразы потонул в ужасном, пронзительном, душераздирающем визге. Траченные молью бархатные портьеры, которые закрывали часть стены раздвинулись. На долю секунды Гарри почудилось, будто он смотрит в окно, за которым стоит и кричит, точно её пытают, старуха в чёрном чепце. Но, потом понял, что это всего лишь говорящий портрет.

Люпин и миссис Уизли кинулись к нему и попытались задёрнуть портьеры, но это у них не вышло, а она завизжала ещё громче и подняла руки, точно хотела расцарапать им лица. Ноготки-то у неё для этого были вполне подходящими.

— Мерзавцы! Отребье! Порождение порока и грязи! Полукровки, мутанты, уроды! Вон отсюда! Как вы смеете осквернять дом моих предков...

— А слово мутанты-то она откуда знает? — мелькнул у него в голове вопрос.

Из двери, за которой скрылись некоторые из его сопровождающих, стремительно вышел мужчина с длинными чёрными волосами.

— Закрой рот, старая карга. Закрой рот! — рявкнул он, хватаясь за портьеры, которые отпустила миссис Уизли.

Лицо старухи стало мертвенно-бледным.

— Ты-ы-ы-ы! — взвыла она, вылупив на мужчину глаза. — Осквернитель нашего рода, гад, предатель, позорище моей плоти!

— Я сказал: закрой рот! — рявкнул он опять, и с колоссальным усилием они с Люпином сумели наконец задёрнуть портьеры.

Вопли старухи утихли, и воцарилась гулкая тишина. Отводя со лба длинные тёмные пряди и дыша чуть чаще обычного, к Гарри повернулся его крёстный отец Сириус.

— Ну, здравствуй, Гарри, — хмуро сказал он. — Ты, я вижу, уже познакомился с моей чокнутой мамашей.

— И тебе не хворать, Сириус, — ответил ему Гарри. Не выказав при этом особой радости. — А ответь-ка мне на один вопрос, что портрет твоей, как ты там сказал «чокнутой мамаши», делает в штаб-квартире какого-то непонятного Ордена.

— Так ведь это мой дом, — пояснил Сириус. — Так что, добро пожаловать в дом древнейшего и благороднейшего рода Блэк.

— Что?! — разозлился Гарри. — Это твой дом?! И он всё это время тут стоит и ветшает потихоньку?! А я вынужден был и всё своё детство с родственничками прожить и на каждые каникулы к ним возвращаться!

Гарри решительно шагнул к портьерам закрывающим портрет.

— Миссис Блэк, — позвал он. — Или мадам Блэк, простите не знаю как правильно, позвольте мне выразить вам своё понимание и сочувствие. Я бы на вашем месте тоже злился. Вот только у меня к вам один вопрос. А слово «мутанты» вы откуда знаете?

Портьеры раздвинулись и нарисованная старуха уставилась на Гарри. Молча. Без криков и воплей. Удивлённо на него глядя. А он, меж тем, продолжил:

— Позвольте представиться. Гарри Джеймс Поттер, к вашим услугам. И позвольте выразить вам благодарность за гостеприимство. Пусть даже я и оказался незваным гостем.

— Учтивая речь, — ответила нарисованная женщина, усаживаясь в нарисованное кресло и принимая, при этом, царственный вид. — В свою очередь, я рада вас приветствовать в доме древнейшего и благороднейшего рода Блэк и объявить гостем нашего рода. А если у вас возникнут трудности, то обращайтесь к Кричеру. Я отдам соответствующие распоряжения.

После чего портьеры сами сдвинулись, а Гарри отошёл обратно. А вот откуда она знает слово «мутанты» она так и не сказала. Впрочем, Поттер не стал настаивать.

— Э-э-э... Ничего себе, Гарри, — смотрел на него ошарашенный Сириус. Впрочем, не только он. Люпин и миссис Уизли тоже от него не отставали. — Ты, всего за две секунды сумел завоевать расположение моей мамаши! Как так-то?

— Да очень просто, Сириус, — пояснил Гарри. — Доброе слово оно и портрету приятно. И, кстати, а кто такой Кричер?

— Домовик, — пробурчал Сириус.

— Что-то я не слышу в твоих словах особого тепла, Сириус, — заметил Гарри. — С ним, судя по всему, ты тоже общего языка не нашёл. Впрочем, ладно. Вы идите, посовещайтесь там, что ли. А я, пожалуй... друзей... навещу.

Миссис Уизли проводила его на третий этаж и указал дверь, в которую Гарри надлежало войти. А сама торопливо пошла вниз.

Гарри пересёк грязную лестничную площадку, повернул дверную ручку спальни, сделанную в виде змеиной головы, и открыл дверь. Стоило ему только это сделать, как тут же раздалось громкое птичье верещание, а следом ещё более громкий возглас, и все его поле зрения заполнила пышная масса густейших волос. Гермиона, кинувшись к нему с объятиями, чуть не сбила его с ног, а Сычик, маленькая сова Рона, стал бешено кружить у них над головами.

— Гарри! — воскликнула она и тут же позвала Рона. — Рон, он здесь, Гарри здесь! А мы и не слышали, как ты вошёл в дом! Ну, как ты, как ты? Ничего? Жутко злой на нас, наверно! Наверняка злой, я же понимаю, что от наших писем радости было мало, но мы не могли тебе ничего написать. Дамблдор строго-настрого запретил, а у нас так много всякого, что надо тебе рассказать! Да и ты нам массу всего расскажешь! Про дементоров! Когда мы о них узнали и про слушание в Министерстве — это просто возмутительно, я посмотрела в книгах, они не могут тебя исключить, не имеют права, в Указе о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних есть пункт об использовании волшебства при угрозе для жизни...

— Дай ему хоть вздохнуть, Гермиона, — сказал Рон, улыбаясь и закрывая за Гарри дверь.

Гарри слегка отстранился и окинул друзей взглядом. И не понравилось ему то, что он увидел. Нет, если говорить про Рона, то он особо-то и не изменился. Разве что, ещё немного вытянулся. Но, в остальном он был таким же как и раньше. Чего нельзя было сказать о Гермионе. Особенно то, как она произнесла фамилию Дамблдор. С каким-то... раболепным благоговением в голосе и фанатичным блеском в глазах. Так, наверное. Гарри и сам не знал как это правильно назвать. Гермиона, по-прежнему сияя, отпустила его, но не успел он открыть рот, как в воздухе раздался мягкий шорох и что-то белое, слетев с тёмного шкафа, нежно опустилось ему на плечо.

— Хедвиг! — воскликнул Гарри узнав своего фамилиара. — Белоснежная сова, которую Гарри тут же принялся гладить, пощёлкала клювом и ласково ущипнула его за ухо.

— Что тут с ней было! — сказал Рон. — Чуть до смерти нас не заклевала, когда в последний раз принесла твои письма. Вот, смотри...

Он выставил указательный палец правой руки, где виднелся полузаживший, но явно глубокий порез.

— Понимаю, — ответил ему Гарри. — Но... не сочувствую.

После чего он повернулся к Гермионе и обратился уже ей.

— Ты спрашиваешь, злюсь ли я, Гермиона? Нет, не злюсь. Я, всего лишь, разочарован. И, в первую очередь, в тебе.

— Чего это? — вклинился Рон.

— А ты что Гермиона что ли?

— Э-э-э... Ну-у... нет.

— Тогда почему я тебе должен отвечать на этот вопрос? — ответил ему Гарри и добавил. — А ты подумай, Гермиона, подумай.

Потом появились, с хлопком, Фред и Джордж, которые получили лицензию на аппарацию. И они теперь во всю развлекались этим. Потом появилась Джинни и они перекинулись с Гарри парочкой слов, а потом собрание закончилось и миссис Уизли позвала их на ужин. На кухню.

И, в первый момент, как Гарри туда вошёл, то даже задохнулся. Из-за табачного дыма, стоявшего в воздухе как пороховой дым во время битвы. «А проветрить вам что, религия не позволяет?», — с раздражением подумалось ему.

А ещё, после того как он пригляделся, то рассмотрел посреди множества стульев и кресел, которые принесли для участников собрания, длинный деревянный стол, заваленный пергаментами, заставленный кубками и пустыми винными бутылками. В одном месте которого громоздилась какая-то куча тряпья. У дальнего края стола, наклонив друг к другу головы, о чем-то тихо беседовали мистер Уизли и его старший сын Билл.

А после ужина Гарри первый раз поцапался с миссис Уизли. Причём сам Гарри старался вообще не есть, а только делал вид, что ужинает. Уж слишком тут было грязно. Началом же размолвки послужила её фраза:

— Не пора ли честной компании разойтись по спальням?

— Нет, Молли, погоди немного, — сказал Сириус, отодвигая пустую тарелку и поворачиваясь к Гарри. — Что-то ты меня удивляешь. Я думал, первое, что ты примешься тут делать, — это задавать вопросы про Волдеморта.

— Нет, Сириус, — ответил ему Гарри. — Меня прежде всего интересует где я сегодня буду спать. А про Волдеморта мы поговорить всегда успеем.

— Как это где? — вопросом на вопрос ответила миссис Уизли. — Разумеется, в одной комнате с Роном.

— С чего бы это? — удивился Гарри. — Да и вообще, миссис Уизли я с Сириусом разговариваю. Ну, Сириус, что ты мне скажешь?

— Э-э-э... — замялся Сириус.

— Что, «Э-э-э»?! — начал злиться Гарри. — Ты мне ещё скажи что тут теперь Уизли командуют! Ну, в таком случае немудрено, что твоя мамаша называет вас всех отребьем и даже мутантами. В общем так, либо мне для ночёвки выделяется отдельная комната, либо я отправляюсь обратно в Литтл Уингинг.

После этих его слов на кухни установилась тишина. На него с удивлением уставились все присутствующие. Семеро из девяти Уизли, Гермиона, Тонкс, которую как выяснилось зовут Нимфадора, Люпин, Мундунгус Флетчер, оказавшийся той самой кучкой тряпья и сам Сириус.

— И как же вы доберётесь обратно, молодой человек? — спросила его язвительным тоном миссис Уизли. — Сопровождать-то вас никто не будет.

— А очень и очень просто, — выйду на улицу и аппарирую. Только сначала Хедвиг выпущу. А то у вас ума хватит её и дальше тут без меня держать.

— Но... ты не можешь, Гарри. У тебя же нет лицензии, — уставился на него Люпин.

— Ну, в семь лет у меня её тоже не было, но, тем не менее, я взял, да и аппарировал. Вот и сейчас, я думаю, мне ничего не помешает.

— В семь лет? — удивлённо переспросил его Сириус.

— А что тебя удивляет, Сириус? — спросил у него Гарри. — То как я в годовалом возрасте на детской метле по дому «рассекал», тебя не удивляло, а тут вдруг удивление появилось.

Воспоминания о его детских полётах у него, кстати, появились на третьем курсе, когда школу дементоры охраняли. Конечно, далеко не обо всём он вспомнил, но вот некоторые моменты, припомнились ему совершенно отчётливо. Одним из таких, как раз, и был момент когда он на игрушечной метле летает по дому, и смеющиеся лица его отца и Сируса, при этом.

В общем, дело закончилось тем, что комнату ему выделили. Рон на него, конечно, обиделся, но, Гарри было откровенно наплевать. Всё что он хотел, так это спокойно выспаться и это ему удалось.

Кстати, комнату в которой ему теперь придётся ночевать он сам убрал несколькими чистящими заклинаниями. Ну, раз уж он решил, что рассчитывать ему теперь только на себя придётся, то и их он подучил заодно.

Ещё, перед тем как отправится на завтрак, он выпил Нейтрализатор. Который нейтрализовал воздействие на него всяких, разных зелий влияющих на сознание. Насчёт их он со Сметвиком тоже поговорил. Ну, когда в Мунго в последний раз был. А то вспомнилось ему про, то как зелья могут незаметно воздействовать на разум, мягко пробираясь по организму. Это так Снэйп, ещё на их первом занятии по зельеварению сказал. Вот Гарри и вспомнил, и проконсультировался. А Сметвик ему и посоветовал Нейтрализатор. Его одноразовой дозы на две недели хватало. И нейтрализация проходила без видимых эффектов. Ну, если зелья ему недавно стали бы подливать. Так что на завтрак он шёл без опаски.

А после завтрака случилась ещё одна размолвка с миссис Уизли, которая только чудом не закончилась скандалом. Гарри спросил, что там насчёт Волдеморта слышно. Здесь в магическом мире. А то у магглов-то о нём и не знает никто. Пока, во всяком случае. На что миссис Уизли сказала что он ещё слишком юн, чтобы задавать такие вопросы. К тому же он не член Ордена. Но ответить ей Гарри не успел, его опередил Сириус.

— С каких это пор, чтобы задавать вопросы, надо быть членом Ордена Феникса? — спросил он. — Гарри целый месяц проторчал в магловском доме. Он имеет право знать, что проис...

— Ты не вправе самостоятельно решать, что нужно Гарри, а что нет! — резко оборвала его миссис Уизли. Её обычно доброе лицо вдруг стало чуть ли не угрожающим. — Надеюсь, ты не забыл слова Дамблдора?

— Какие именно? — вежливо спросил Сириус с видом человека, готовящегося к бою.

— О том, что Гарри не должен знать больше, чем ему необходимо знать, — ответила миссис Уизли, сделав особенный упор на последние два слова.

— А я и не буду, Молли, рассказывать ему больше, чем ему необходимо знать, — сказал Сириус. — Но, поскольку именно он стал свидетелем возвращения Волдеморта то он имеет больше права, чем многие другие...

— Он не член Ордена Феникса! — заявила миссис Уизли. — Ему только пятнадцать лет, и...

— И он перенёс столько же испытаний, как и большинство членов, — возразил Сириус. — А кое-кого и позади оставил.

— Я не собираюсь принижать то, что он совершил! — закричала миссис Уизли. Её кулаки на подлокотниках кресла подрагивали. — Но он же еще...

— Тихо! — рявкнул Гарри пресекая разгорающуюся перепалку. — А знаете, миссис Уизли, я с вами, пожалуй, соглашусь. Только в следующий раз, не дай бог, конечно, но ведь всякое может случиться, так вот, если в следующий раз ваша дочь снова окажется в Тайной комнате, то больше спасать я её не полезу. Потому что я слишком юн и, к тому же, не член Ордена.

С этими словами он вышел из кухни и даже дверью не хлопнул. А зачем? Демонстрировать, что он зол? Ну, да, он разозлился. Да и вообще, чем дольше он думал, тем больше убеждался что приезжать сюда смысла не было. Незачем было менять шило на мыло. А ещё его очень удивили та метаморфоза, которая вдруг, как-то разом, случилась с миссис Уизли и она превратилась в его тётушку, миссис Дарсли. Ну, какой она была до самого последнего лета.

— Хотя, — подумал Гарри почёсывая при этом свою макушку и взлохмачивая на ней волосы, — удивительного, пожалуй, что и нет ничего. Особенно, если вспомнить какой обструкции подвергала она Гермиону почти весь прошлый год, то закономерно всё выходит.

Он ещё немного подумал и решил что прямо сейчас он сходит поздороваться с портретом Вальбурги Блэк, матушки Сириуса, глядишь она с предстоящим слушанием чего и посоветует. И заодно Кричера поищет. А ещё нужно как-то Гермионе нейтрализатор подлить. Нет, она конечно, и сама могла принять решение связать свою дальнейшую жизнь с Уизелами и прямо сейчас начать не только во вся стесняться своего происхождения, а ещё и кумира создавать из Дамблдора. Но, проверить-то не помешает, пожалуй. Вот только сделать это нужно будет после слушания. Чтобы у него руки были развязаны. Особенно если его из школы выгонят. И если опаивание подтвердится, то он тогда такой скандал закатит... Даже не скандал, а целый скандалище. И сдерживаться больше не будет.

Портрет мадам Вальбугри посоветовал ему одну хитрую книгу в которой описывались различного рода судебные прецеденты и посетовал что сейчас в Британии, к сожалению, нет ни одного толкового независимого адвоката. Такого, который не боялся бы ни Мерлина, ни Мордреда с Морганой, ни Дамблдора с Волдемортом. Ну и Кричера, заодно, позвала и поручила ему заботиться о Гарри. И это несмотря на то, что Гарри вроде как числился полукровкой. Но, как оказалось была нём кровь Блэков. А Блэки своих не бросали, ну, если только те сами этого не хотели. Как Сириус, например.

В следующий раз Гарри взбунтовался, когда его захотели включить в состав уборочной команды. Как оказалось его друзья тут весь месяц только тем и занимались, что дом убирали. Вручную. Без магии. Разговор об этом зашёл снова после завтрака, на следующий день. Гарри тогда с удивлением уставился на Сириуса и всех остальных.

— Сириус, — спросил он, — а скажи-ка мне, дружище, твой дом сейчас под Фиделиусом?

— Ну... да, — ответил Сириус.

— Тогда мне не понятно, а чего вы вручную-то корячитесь? — спросил он у уборщиков. В состав которых входили его друзья. — Вы чего магию-то не применяете?

— Но, мы же на каникулах, — ответила ему Гермиона, — а на них нам колдовать нельзя.

— А в доме под Фиделиусом это делать очень даже можно. Потому что хрен вас какой Надзор засечёт, — пояснил им Гарри. — Во всяком случае, когда или если я к вам присоединюсь, то я вручную делать ничего не буду. Сейчас-то я всё равно занят. Мне к слушанию надо готовиться.

И он снова сбежал из кухни. На сей раз в библиотеку. Читать ту занимательную книгу, которую ему мадам Блэк посоветовала. Слушание-то никто не отменял и слова о том, что у Дамблдора всё под контролем не слишком его вдохновили.

— Ага, под контролем у него всё, — подумалось ему. — Он уже много чего наконтролировал, так что, мы уж сами как-нибудь, сами.

Через некоторое время, после того как Гарри удрал в библиотеку, его там нашла Гермиона. А вот Рон, который наверняка за ней увязался, в библиотеку войти не смог. Это Кричер, по просьбе Гарри так сделал. Впрочем, как и все остальные, живущие сейчас в доме. Даже разрушитель проклятий Билл Уизли войти не мог. Потому что он был, прежде всего, спец по всяким там человеческим ловушкам. Ну, которые людские маги сооружают. И ещё по гоблинским, немного. Но, вот когда ловушку устанавливал или вход в помещение перекрывал домовик, то тут Билл был бессилен. Потому что и представить себе не мог, что они на что-то подобное способны. Хотя бы потому, что своего домовика у них никогда не было. Ну, и ещё потому что таких домовиков как здесь, в Англии, больше нигде в мире не было. Вот поэтому-то слишком уж специфичным было их колдовство. А Гермионе Гарри попросил Кричера допуск в библиотеку оставить, но только когда он сам там находится.

— Гарри, — начала она разговор, — я подумала над твоими словами, про разочарование, и никак не могу понять, что я такого натворила? Почему ты разочарован особенно во мне?

— Почему? — переспросил её Гарри. — Как бы тебе объяснить? А, впрочем, давай я тебе парочку контрольных вопросов задам. Ты же не против?

— Нет.

— Ну и хорошо. Скажи-ка мне, Гермиона, ты мне доверяешь?

— Да.

— А так ли как и раньше? Не...э-э-э... не снизился ли уровень твоего доверия? Не чувствуешь ничего такого?

Гермиона задумалась, а потом удивлённо и испугано одновременно, уставилась на Гарри. Даже рот ладонями прикрыв. Тот, в свою очередь смотрел на неё, отслеживая её реакцию. И, увидев, то, что он увидел, задал ей следующий вопрос: «А скажи-ка мне вот что ещё, Гермиона. Ты кого сейчас считаешь своим самым лучшим другом? Рона, наверное?». После этого вопроса страх у Гермионы только усилился, а вот удивление почти пропало. Но, Гарри задал ещё не все вопросы:

— А может ли так статься, Гермиона, что не так давно ты, вдруг, начала считать Светлую магию богом и Дамблдора единственным пророком его? А семью Уизли, хорошей и светлой? Лучшей в мире. А ещё нуждающейся в полной твоей помощи и поддержке даже в ущерб твоей собственной семье.

На что Гермиона только кивнула, ещё больше пугаясь.

— Ну, тогда давай тебя Нейтрализатором напоим, — предложил Гарри.

— Но зачем? — спросила она. — Я прекрасно себя чувствую. И потом, не могли же они...

— Н-да, — не особо удивился Гарри. — Симптомы налицо. Предупреждал меня Сметвик, что такое возможно. Петрификус Тоталус.

Хорошо что она хоть в кресле сидела, и не пришлось её подхватывать. Не упала она парализованной, как Невилл, тогда в конце их первого курса. После её обездвиживания, он принялся вливать в Гермиону нейтрализатор, приговаривая при этом: «Прости, Гермиона, но у меня не было другого выхода». Как вливать зелье в парализованного его тот же Сметвик научил. После чего Гарри немного подождал, потом колданул превращая в топик её футболку. А юбку в короткие шортики. И только после этого отменил парализацию.

— Гарри Джеймс Поттер, что ты себе... — начала было Гермиона, но не закончила и завизжала. — А-а-а!

Потому что температура тела её в этот момент вдруг резко повысилась, она стала обильно потеть, да ещё пар над ней стал подниматься. Как над закипевшим чайником. Вот только чего Гарри не ожидал, так это того, что пар окажется разноцветным. От ног поднимался зелёный пар, от живота — синий, а от головы и плеч, — красный. И смешиваясь он создавал различные оттенки, и настоящее... буйство красок. На которое Гарри смотрел, раскрывши рот от удивления. Потому что про такое ему Гиппократ не говорил. «Может, сюрприз хотел сделать? — подумалось ему в тот момент. — Нет, ну а чего? Если он Главный целитель, то ему уже и сюрприз преподнести нельзя, что ли?».

В общем, когда Гермиона перестала парить, Гарри по быстренькому трасфигурировал ей пару стаканов и наполнил их водой. Напоить после такого сильного обезвоживания. Затем провёл ей поверхностную очистку и предложил.

— Пойдём ко мне, Гермиона, — сказал он. — Душ примешь, а потом мы уже поговорим.

— А, как... — не успела спросить она его. Подразумевая, как они незаметно к нему в комнату проберутся.

— Нам помогут. Кричер, — позвал Гарри.

Кричер появился и выслушав просьбу Гарри, помог им оказаться в его комнате, притащил ей сменную одежду и... наябедничал. Он сказал, что нигде не видит волшебную палочку мисс. Нет, он, конечно, может её поискать и даже найдёт, но вот прямо сейчас в... доступной видимости она отсутствует. О чём Гарри и спросил Гермиону, когда она из душа вышла.

— Уизлиха конфисковала! — со злостью в голосе пояснила Гермиона. И добавила, не сдержавшись. — Такой отпуск испоганили, суки! Мы ведь с родителями собирались во Францию. Сначала, на недельку на лыжах в горах покататься, а потом ещё недельку, другую на пляже позагорать. А теперь... хренушки. Грёбаный Артур припёрся, Конфундусом нас всех обработал так, что я и глазом моргнуть не успела, как здесь оказалась. А потом... А потом я и сама не понимаю что со мной случилось. И, кстати, а что это был за разноцветный пар такой?

— А это из тебя, Гермиона, зелья выходили, — пояснил ей Гарри. — А чтобы узнать какие именно, мы воспоминания об этом специалистам покажем. Да и тебя, заодно. Н-да, — добавил он ещё подумавши, — понятно теперь почему вы меня с днём рождения в этом году не поздравили.

— Что?! Как это не поздравили?! И почему я этого не помню?! — возмутилась Гермиона. — Ну заразы, ну... Хм-м. Они же на самое дорогое, что у меня есть посягнули. На мои ум и память.

Потом она успокоилась и спросила:

— Что будем делать, Гарри?

— Пока, до слушания, ничего.

— А после, — уточнила она.

— В зависимости от вариантов, — пояснил Гарри. — Исключат меня или нет. Но, в любом случае, твою палочку у миссис Уизли мы сейчас конфискуем. Тихонечко. А потом она пусть побегает, когда тебе её вернуть нужно будет.

— А вы коварный тип, мистер Поттер, — засмеялась Гермиона.

— Так ведь, не мы такие, жизнь такая, — ответил ей Гарри приняв скромный вид и даже шаркнув пару раз ножкой. Но, потом и сам засмеялся. Присоединившись к ней.

Так они жили до дня слушания. Проводили целые дни в библиотеке, прячась там от остальных рыжих. Гермиона, кстати, наотрез отказалась участвовать в дальнейшей уборке дома, сославшись на то что у неё до сих пор домашняя работа не сделана. Да и вообще, если миссис Уизли успеваемость её детей безразлична, то ей совсем наоборот. Ну, и Гарри нужно помочь к слушанию готовиться. А на все возражения, что дескать у Дамблдора всё на мази́, она напомнила как у него всё на мази́ на их втором курсе было. И что у неё после времени проведённом в окаменении от взгляда василиска до сих пор пробелы в знаниях имеются. В общем, миссис Уизли, скрепя сердце вынуждена была уступить.

Нет, она, конечно, попыталась и Рона с Джинни к ним пристроить, но те в библиотеку войти так и не смогли. А на нытьё Рона, что дескать, его бросили и с уроками не помогают, предложили ему хоть раз в жизни сделать что-то самостоятельно.

И наконец он наступил. Этот день. Двенадцатое августа. Тот самый, когда должно было состояться заседание Дисциплинарной комиссии, с лёгкой руки Министра превратившееся в полноценное заседание Визенгамота. Да ещё и с перенесённым временем начала его работы. Из-за чего Гарри, закономерно, опоздал к его началу потому как, оповещать его об этом никто не собирался.

Когда он вошёл в зал заседаний номер десять было уже две минуты девятого. И ему сразу же предъявил претензии чей-то знакомый, но очень строгий голос. Гарри, даже сразу и не понял кто именно к нему обращается.

— Вы заставили нас ждать, — проговорил холодный мужской голос, едва он переступил порог зала заседаний.

Так как голос был знакомый, то Гарри повертев головой поискал того, кто на него напустился. Им оказался не кто иной, как... Персиваль Уизли. Которого, насколько слышал Гарри, сейчас с лёгкой руки покойного Крауча-старшего никто Уизли не называл.

— Ну, это не я опоздал, это вы раньше начали, мистер... Уэзерби, — возразил Гарри пристально на него глядя. — Интересно, проглотит или нет? — задал себе мысленный вопрос Гарри.

Перси проглотил и как ни в чём не бывало продолжил.

— Визенгамот в этом не виноват, — парировал он. — Утром к вам была послана сова. Садитесь.

— Ну, что ж. Если приглашают, то придётся присесть, — согласился Гарри.

После чего перевёл взгляд на стоящее посреди зала кресло с цепями на подлокотниках. Видел он в Омуте памяти, у Дамблдора в кабинете, как эти цепи оживали и опутывали подсудимого. И откровенно говоря, как-то не захотелось Гарри туда, в него, садиться. Впрочем, другого кресла ему предлагать не собирались. Так что, сесть пришлось в него.

Усевшись, Гарри огляделся. Цепи, кстати, оплетать его не стали. Ненастоящим, наверное, он преступником был, вот они и не стали. На месте председательствующего сидел Фадж. На которого, как заметил Гарри, многие смотрели выжидательно и... немного злорадно, что ли. Слева от Фаджа Гарри увидел дородную волшебницу с квадратным подбородком и очень короткими седыми волосами. В глазу у неё поблескивал монокль, и выглядела она довольно-таки устрашающей. Справа сидела другая колдунья, но она так далеко откинулась на спинку скамьи, что лица не было видно.

— Очень хорошо, — сказал Фадж. — Обвиняемый явился — наконец-то. Можно начинать. Вы готовы? — крикнул он кому-то из сидящих.

— Да, сэр, — откликнулся сбоку услужливый голос. Который вновь оказался голосом Перси. Держа наготове перо, он приготовился вести протокол.

Кстати, почти сразу же после Гарри в зал вошёл Дамблдор. Но, он объявил себя всего лишь свидетелем защиты, а потом и вовсе, хоть и усевшись рядом в наколдованное кресло, дистанцировался от Гарри. Как будто бы того и в зале не было.

А дальше Фадж начал предпринимать усилия, чтобы утопить Гарри. Нет, сначала-то он как положено зачитал обвинение и объявил состав дознавателей. Или обвинителей. Как их было называть правильно Гарри не знал. Да и неважно это было. Главное, что формальности были выполнены, чтобы делу вид законности придать.

И только потом он начал свои попытки. Но, Гарри на них не поддавался. Ещё за два дня до начала слушания, он пообщался ночью, когда все уснули, с портретом мадам Вальбурги и она поведала Гарри, какими методами можно сделать виновным абсолютно ни в чём невиноватого человека. И подучила, немного, как этому противостоять. Чем Гарри сейчас и воспользовался. Главное, при этом было, отвечать совсем не то, что от него ожидается услышать и сбивать, тем самым, спрашивающего с мысли.

Так, на вопрос является ли он Гарри Джеймсом Поттером, проживающим по адресу его родственничков, Гарри ответил, что нет. Но, потом пояснил, что Поттер-то он, Поттер, но проживает он, вообще-то, в школе чародейства и волшебства Хогвартс, а по указанному адресу проживают его родственники, у которых он проводит лишь часть своих каникул. А на вопрос колдовал ли он в присутствии маггла, Гари снова ответил отрицательно.

— Вы врёте, — заявил ему Фадж. — Вы колдовали в присутствии своего кузена, который как всем известно, является магглом.

— А вот и нет, министр, — возразил ему Гарри. — Мой кузен не маггл, а очень слабый волшебник. Потому что магглы дементоров не видят, а мой кузен, так очень даже запросто. И мама у него — сквиб. А если вы считаете, что я вру, то отправьте к ним людей из министерства и проверьте.

После чего речь зашла о том, а зачем собственно Гарри вообще колдовал. На что он, прежде всего указал соответствующую статью соответствующего закона и заявил, что имел на колдовство полное право. Потому как, дементоры, министр, дементоры. Целых две штуки. Вот тут-то Фадж оживился и заявил, что уж теперь-то Гарри точно врёт. Ибо неоткуда им было взяться в тихом маггловском городке. А Гарри ему ответил, что отрицание Фаджем данного факта вполне закономерно. Ведь за дементоров-то министерство отвечает.

Ну, а дальше Гарри повезло. То ли сработало его пресловутое Поттеровское везение, то ли у сидящих в зале давно был зуб на Фаджа и его заместительницу Долорес Амбридж, которая взяла слово сразу после того, как Гарри заявил, что за дементоров министерство отвечает. В общем, её выступление стало началом заката политической карьеры Корнелиуса. Да и вообще, это заседание стало началом решительных действий, предпринятых британскими магами из старых семей, которые не принесли ничего хорошего некоторым... зарвавшимся выскочкам. Типа Волдеморта и его приспешников.

А ещё позже, обдумывая то, что он тогда увидел, на заседании, и после нескольких бесед с мадам Боунс, которая взяла в свои руки происходящее, Гарри поймёт, что заседание это было хорошо расставленной ловушкой на Фаджа и Амбридж. В которую те и сунулись, ничего не подозревая. Ведь не зря же тогда на Министра народ так посматривал. С эдаким злорадным предвкушением.

Она же объяснит Гарри, почему в этот раз так всё закрутилось. Допрашивала она его потом ещё несколько раз, как свидетеля. Вот во время одного из таких допросов и зашла речь об этом. И, пояснила она, почему в прошлом так не было. А дело было в том, что в прошлый раз, очень уж своевременно по стране прокатилась эпидемия драконьей оспы. Кстати, вот ещё вопрос, а была ли эта эпидемия... эпидемией? А то слишком уж она своевременно прокатилась. Так что, тогда, в конце семидесятых, начале восьмидесятых старые семьи просто оказались неготовы что-либо предпринять. И благодаря мистеру Поттеру с его бронированным лбом, у них появилось время, чтобы подготовиться и начать действовать. Это, конечно, если объяснять просто.

И ещё извинилась перед ним, за то что они, старые семьи, снова использовали Поттера, во-первых, как эдакий... ледокол. А, во-вторых, ещё и втёмную. Позволив им, законными методами удалить от власти Фаджа и его клику.

Но, это будет потом, а сейчас Гарри предстоял раунд переговоров с мадам жабой. Который ачался с его слов:«Вообще-то у нас за дементоров министерство всё ещё отвечает».

И сразу же в ответ на это раздалось покашливание из тени в которой прятала Амбридж своё лицо.

— Кы-хы, кы-хы, — послышалось оно. А затем она наклонилась вперёд, и Гарри наконец-то смог рассмотреть её получше. При этом он внутренне содрогнулся и в его голове пронеслось: «Ну, что ж ты страшная-то такая? Ведь ей-ей, жаба же самая натуральная».

Вот эта самая жаба и «проквакала» высоким девчоночьим голоском:

— Я не совсем уверена, что правильно вас поняла, мистер Поттер. Ах. Так глупо с моей стороны. Но, на одну маленькую секундочку мне почудилось, будто вы предполагаете, что министерство магии приказало кому-то напасть на подростка!

— Не министерство, мадам, — Гарри даже понял руки в примирительном жесте, — а всего лишь кто-то из его служащих. Кстати, мадам, а ведь вы же тоже работаете в министерстве.

— Что?! Да я... Да мне... Да у меня... Да он... — перешла она с кваканья на визг.

Доказывая, что она сильно возмущена подобными инсинуациями в адрес министерства и за это Поттеру... В общем, плохо ему будет. А Гарри, после того как она провизжалась, взял да и заметил, как бы вскользь: «Обычно, слово «Пожар» громче всех кричит поджигатель». Жаба конечно же снова начала визжать, а мадам Боунс, третий дознаватель на сегодняшнем процессе и, по совместительству, Глава ДМП, обернулась и едва заметно кому-то кивнула. И буквально через несколько секунд рядом с Гарри оказался какой-то маг из состава заседателей. Он поднял руку, прося тишины и взял слово.

— Леди и джентльмены... — начал он говорить.

И чем дольше он говорил, тем яснее становилось, что и Корнелиус Фадж, и Долорес Амбридж, совсем не те ребята которые радеют о благе магического сообщества. И, что их действия направленные на дискредитацию и подрыв репутации мистера Поттера выглядят, мягко говоря, неприглядно и ведут... не в ту степь.

— Причём, я не говорю про репутацию мистера Дамблдора, — заметил выступающий. — Она в обществе и так настолько безупречна, что её не мешает, иногда, слегка подпортить. Ничего страшного. Не слишком-то она и пострадает. Нет, я говорю о репутации молодого, только вступающего в большую жизнь мага. И у меня, да и не только у меня появляется вопрос, что же именно случилось во время заключительного этапа Турнира трёх волшебников? Почему, министр Фадж кричит что всё хорошо, а Поттер просто сумасшедший... Кстати, мистер Поттер, вы сумасшедший?

— Нет, — ответил Гарри. — У меня и справка есть.

Он показал выступающему свою справку.

— Вот видите, леди и джентльмены. Оказывается мистер Поттер совсем не сумасшедший. Поэтому Визенгамоту было бы совсем неплохо порекомендовать временно отстранить министра Фаджа от его должности, задержать и допросить как его самого, так и его заместителя министра Амбридж, с целью выяснения её вины. И, наконец, назначить комиссию, по расследованию инцидента, произошедшего на Турнире. А так же расследовать все те слухи, которые циркулируют в обществе касательно Хогвартса. Я имею в виду с момента как там начал учиться мистер Поттер. Да, и последнее, совсем забыл, предлагаю оправдать мистера Поттера по всем пунктам обвинения и отпустить его.

Так для Гарри закончилось это заседание.

Кстати, тогда двенадцатого августа, знакомство с мадам Боунс для Гарри не закончилось. Провела она потом с ним несколько допросов, плавно перетекавших в беседы. Затрагивающих разные интересные моменты. Началось же всё сразу после его оправдания, когда в заседании был объявлен пятнадцатиминутный перерыв. Мадам Боунс тогда пригласила Гарри к себе в кабинет. Якобы где-то там расписаться. И вручила ему Сквозное зеркало и лист пергамента с Протеевыми чарами. Используя который они согласовывали время, а потом уже и беседовали используя зеркала. Так и удобнее было. И чтобы в министерство периодически не мотаться, и чтобы у всяких там Уизли и прочих орденцев глупых вопросов не возникало.

Это, кстати, тоже была одна из причин по которой Гарри и Гермиона в библиотеке скрывались. Они, во время таких бесед, поведали мадам Боунс многие подробности происходившего в школе в годы их учёбы, а она им, в свою очередь, тоже много чего разъяснила. Например, что те самые Тёмные времена о которых когда-то упомянул Хагрид, длились, как оказалось, чуть больше года. Со второй половины восьмидесятого до момента нападения на Лонгботтомов. На которых и напали-то от безысходности, скорее всего. Ведь если разбираться, то они-то откуда могли знать куда пожирательский предводитель подевался?

Иными словами, Волди, когда появился, в начале семидесятых, то сначала свою организацию восстанавливал и сколачивал, отсеивал лишних, вербовал новых членов, своих людей на места в министерстве старался протолкнуть. Да и идеи его поначалу не такие радикальные были. И организация их тогда не «Пожиратели смерти» называлась, а очень даже «Вальпургиевы рыцари». Это в восьмидесятом году у них идеи, что магглы грязь, а их дети — грязнокровки, появились. И что магглорождённые магию у чистокровных воруют. Да и теракты начались. И именно тогда они из политической партии в полноценную банду превратились.

Этого, кстати, и не ожидал никто. Ещё и поэтому растерялись поначалу. Но, потом организовались и ответили. Так что, не только со стороны «Света» жертвы были. Например, была полностью вырезана побочная ветвь тех же Лестренджей. А сам Волди не сильно-то и отсвечивал, при всём при этом. Он, на тот момент, вообще на нелегальное положение перешёл. Потому что, если бы он тогда попался на глаза нужным людям то его быстро бы прищучили. Может и не с первого раза, и даже не со второго, но прищучили бы. Так что, прятался он. А объявился только у Поттеров в гостях. Где взял, да и об Гарри самоубился.

Зато сейчас, благодаря воспоминаниям Гарри, о том что там на кладбище произошло, которые он мадам Амелии переправил с Кричером, они поняли с чем им дело иметь предстоит. Ну, что из себя представляет змеемордое создание. «Они», это те силы, которые мадам Боунс представляла.

Кстати, сами Поттеры, вроде бы, как правило, причисляли себя к этим силам, но, в то же время, были всегда немного себе на уме. Примерно, как один маггловский политик, который взял, на старости лет, да и перешёл в другую партию. А на вопрос почему он так поступил, пояснил: «Одни, чтобы не менять название партии меняют свои убеждения. А я, чтобы убеждения не менять, поменял партию».

Это только папаша его в школе под влияние Даблдора попал и отошёл от принципов, по которым жила его семья. Так что, у поумневшего Гарри были все возможности вновь начать их придерживаться. Поэтому-то мадам Боунс с ним так и разговаривала. Как с почти взрослым.

А ещё, двадцать второго августа, она сообщила Гарри и Гермионе, что угроза воцарения этого самого змеемордого устранена. Но, попросила, пока, держать это в секрете. А на вопрос как, пояснила, что не очень-то и сложно оказалось. Особенно используя наработки силовых структур тех самых грязных магглов.

В общем, сначала подготовили группу захвата, потом дождались когда в министерстве, в очередной раз, Малфой появится. А там его перехватили и убедили его посотрудничать. Разумеется, скользкий блондинчик, согласился и провёл группу в своё поместье. А затем в здание запустили сонный газ, запаха не имеющий. Ну, а дальше было дело техники. И прямо сейчас с арестованными начнут вдумчиво беседовать. Включая мистера Снэйпа. Ну, чтобы определить кому и сколько. Кого в Азкабан, а кого и сразу в Арку. А со змеемордым вплотную невыразимцы работать начнут. Есть у них, как оказалось, соответствующие знания, что бы таких птичек петь заставить. Да и змеюка его не настолько простой оказалась.

И, кстати, попросила она их состав Ордена Феникса уточнить. А то какая-то возня нездоровая вокруг Отдела тайн наметилась и вроде бы со стороны этого самого Ордена. И, уточнила, что неплохо было бы и с ними тоже побеседовать. И тоже... вдумчиво. Об этом самом Ордене она, кстати, ещё с тех времён в курсе была. Очень уж её покойного брата Эдгара тогда эти ребятишечки обхаживали. Та ещё мутная организация.

А ещё она сообщила кто ему от лица мадам Хопкирк предупреждения присылал. Потому как сама Мафалда, когда выяснять стали, ни сном, ни духом об этом не была. Это, как оказалось, у Амбридж на заместительницу Хопкирк компромат был. Вот через неё это дело и было организовано. Ну, что бы на самого Поттера, в случае чего, надавить чем можно было. Точнее, даже на Дамблдора через Поттера.

Она же и порекомендовала что делать, когда ей ситуацию с опаиванием зельями Гермионы обрисовали. Точнее дополнила, то что им мадам Вальбурга посоветовала. Сначала уточнить вопрос эмансипации, а потом уже и помолвку заключить. И хоть помолвка это ещё не свадьба, но, в случае чего, щитом выступить может. Очень сильным щитом. Ну, а с эмансипацией, так вообще просто должно получиться. Мало того, что Гарри в Турнире, наравне со взрослыми поучаствовал, что уже даёт ему право эту самую эмансипацию потребовать, так ещё и парочка старых законов имеется. То есть он, с пятнадцати лет, вполне себе самостоятельной и взрослой личностью считаться может. Потому что последний представитель рода Поттеров на данный момент. И очень ей было непонятно, почему этого Гарри не рассказал никто. А раз он вполне себе взрослый, на данный момент, то и колдовать может в полном объёме. Разумеется, не нарушая «Статут о секретности».

И, наконец, сообщила она, что и Сириуса теперь вполне оправдать можно. Как выяснилось, в Азкабан его в своё время незаконно определили, ну, и заодно выяснить, что там с его побегом. А то имеются на этот счёт некоторые неясности, потому как, сбежать самостоятельно у него не могло получиться. Не то Азкабан было заведение из которого бегут самостоятельно. Совсем не то. Так что помогли ему. Определённо.

А ещё Амелия настойчиво порекомендовала отправиться в Годрикову Впадину. Пусть даже по словам Хагрида там одни развалины остались. Но, мало ли что там Хагрид наговорил. Уж он-то наговорить, как раз много чего сможет, особенно такого, что скажет Великий человек Дамблдор. Так что, самому всё проверить нужно. Глядишь не всё так и плохо. И, в любом случае, вход в подвал в доме поискать нужно, а уже в подвале можно на многое ответы найти.

Так что, сразу, после того, как мадам Боунс им это сообщила, Гарри с Гермионой переглянулись и позвали Кричера. И попросили его переместить их туда. В Годрикову Впадину. Кстати, от дома остались не такие уж и развалины, как себе после слов Хагрида вообразить можно было. Всего лишь темнел уродливой дырой пролом в стене и часть крыши обвалилась. А в остальном дом был целым. Вот только глядя на него, невольно возник вопрос, который Гарри и озвучил.

— Откуда, интересно, этот дом вообще взялся? — задал он сам себе вопрос.

— Ты о чём, Гарри? — тем не менее спросила Гермиона.

— Да вот об этом доме, — ответил ей Гарри. — Скажи, Гермиона, у тебя не возникает никаких ощущений, когда ты на него смотришь?

— Ну, — Гермиона задумалась. — Есть что-то такое. Как будто бы этому дому не одна сотня лет.

— Вот именно. Впрочем, если он такой старый, то нам точно тогда подвал поискать нужно, — заметил Гарри. — Значит пошли его искать.

Вход в подвал оказался в гостиной, слева от камина. Там, на стене был вырезан какой-то непонятный... значок... или эмблема. В общем, неважно как это изображение называлось. А представляло оно из себя треугольник, разделённый пополам отрезком и с вписанным в него окружностью. Гарри, при его виде, так и потянуло дотронуться до него пальцем и поддать немного магии. После чего в стене появилась арка, а за ней лестница, ведущая вниз, в подвал. В котором, обнаружились и зельеварня, и небольшой склад с артефактами, и ритуальная комната.

А прямо посреди этой самой комнаты стоял ритуальный камень или... родовой алтарь. Так вроде бы он назывался. Представлявший собой невысокую, не выше девяноста сантиметров колонну, увенчанную капителью. Сверху, в плите, было вырезано углубление под ладонь, а рядом тот же самый треугольный значок. Гарри уместил свою правую ладонь в это углубление, а затем... Он бы и сам, пожалуй, не смог бы точно рассказать, что именно он почувствовал в тот момент. Больше всего это было похоже, что он... пробудил от долгого сна кого-то очень могущественного, но к самому Гарри, относящегося как... к блудному сыну, что ли. Любимому и единственному, совершившему в жизни множество не очень благовидных поступков, который шлялся где-то очень и очень долго, но наконец-то вернулся домой и его возвращению очень обрадовались. Так, наверное, было наиболее похоже. Так вот это нечто, ну, то что он разбудил, сначала пожурило его, по-матерински, а потом погладило по голове и сказало что теперь всё будет хорошо, особенно если он избавится от неправильных друзей.

Ещё, Гарри вдруг наполнило... радостью, эйфорией или счастьем. Которой тут же захотелось с кем-нибудь поделиться. Ну, а поскольку рядом, кроме Гермионы, никого не было то он ухватил её в охапку и закружил с ней по комнате. Выкрикивая, при этом: «Вау! Ух ты! Здорово! Классно! Великолепно! Гермиона, я тебя люблю!». Потом, когда он немного успокоился, она спросила его, а что это такое было-то?

— Не знаю Гермиона, — ответил ей Гарри. — Ну, как это называется. Нет, радость там, эйфория, то-то понятно. Но вот дальше... Надо, наверное, книги умные почитать или со знающими людьми пообщаться, вот только... ощущения у меня такие, что я теперь по настоящему взрослый, и, что не окажут на меня больше влияние всякие там... длиннобородые дедушки и рыжеволосые матушки. А если попробуют, то право у меня появилось, защитить себя, да и тебя тоже, любым доступным мне способом. Нет, обязанности тоже какие-то появились, конечно. А ещё я вот о чём подумал, что с рыжими нужно кончать.

— Э-э-э... Гарри... — выдохнула Гермиона, даже с каким-то ужасом, что ли. — Ты их, что... действительно хочешь...

— Да нет, конечно, — успокоил её Гарри. — Не настолько я уж и кровожаден. Для начала их из дома Сириуса выгнать бы не помешало. Ладно ещё он этому Ордену свой дом под штаб предоставил, но Уизелы-то что там всей семьёй делают? У них что своего дома нет что ли?

Гермиона задумалась.

— А ведь действительно, — высказала она мысль. — Ну возродился Этот-Самый, и что? Всё немедленно вокруг стало смертельно опасным, настолько что даже по улице не пройдёшь? Что, каждый первый житель страны теперь на Пожирателей работает? Да и меня зачем почти сразу же были из дома выдёргивать? И Сириусу безвылазно в доме находиться, тоже нет никакой необходимости. Интересно, Гарри-то ты чего придумал? Вон как ухмыляешься.

Уточнила она, у него. И спросила, а к чему им собственно готовиться-то?

— Со скандала, Гермиона, я начать планирую, с простого домашнего скандала, — пояснил ей Гарри. — Но, для начала мы к твоим наведаемся. Извинимся за испорченный отпуск, за то, за сё, ну, и вопрос с помолвкой «провентилируем». Ну, чтобы рыжих, в случае чего приспустить с небес на землю. А когда они вышли из подвала и дома во двор, то Гарри взял да и наколдовал на пролом в стене и крышу Репаро. И Гермиону попросил помочь. А на её напоминание, что она-то не глава рода, а всего лишь школьница на каникулах, Гарри заметил, что уж что, что, а покровительство рода Поттеров у неё прямо сейчас есть. И за её действия теперь он ответит, в случае чего. А на него, теперь, где сядешь, там и слезешь.

Они быстренько отрепарили стену и крышу, вызвали Кричера и переправились в Кроули. Сдаваться. Потому как, предчувствовали они, что разговор начнётся с выражения им неудовольствия со стороны родителей Гермионы: Дэна и Эммы. Так оно и получилось. Не обманули их предчувствия. Правда, Гарри постарался всю вину на себя взять. Дескать, возродившийся Волдик за ним охотился, отсюда и фигня такая произошла. Чего, мол, Гермиону-то ругать? На что ему родители Гермионы ответили, что она вообще-то их дочь, так что право имеют.

В общем, выслушали они, для начала, всё что что Дэн и Эмма думают о волшебном мире вообще, и о некоторых отдельных рыжих волшебниках в частности. Но, потом, когда они сменили гнев на милость, то оказалось, что они мировые ребята. И, выслушав предложение о помолвке, сначала взвесили все За и Против, дали своё благословение. Гарри, конечно, дело в долгий ящик откладывать не стал. Он тут же произнёс положенные ритуальные фразы и одел Гермионе на палец помолвочное колечко своей мамы. А она, в свою очередь, — колечко, которое носил его папа. Их Гарри из дома Поттеров прихватил. Вот только остаться прямо сейчас у Грэйнджеров они не смогли. Было у них ещё одно мероприятие на сегодня запланировано.

— Что за мероприятие? — поинтересовалась Эмма, мама Гермионы.

— Так ведь это... скандал у нас сегодня по плану, — пояснил ей Гарри. — Как раз с тем рыжим семейством замглавы которого Гермиону в начале каникул умыкнул и отпуск вам испортил.

— Хотелось бы на него посмотреть. Жаль не получится, — выразила Эмма сожаление.

— Ничего мама, — утешила её Гермиона. — Мы потом попросим Кричера Омут памяти притащить и всё, всё вам покажем.

Обратно, на Гриммо, они решили своим ходом добираться. Ну, и подумать заодно. О том, а каково это помолвленными быть. Что там делать-то нужно при этом? А то ведь помолвиться-то помолвились, а дальше-то что? Ну, и решили они, что пока оставят всё как есть, а дальше будут действовать по обстановке. На свидания походят, для начала, а там глядишь и ещё чего-нибудь придумается. Сейчас у них задача поважней нарисовалась. С Уизли поскандалить. И приструнить их, заодно. А то... распоясались они в последнее время. Особенно миссис Уизли.

Скандал получился знатный. Заодно, и истинное лицо миссис Уизли проявилось окончательно. Потому что сдержаться она не смогла. Началось же всё с того, что Гарри и Гермиона появились в гостиной дома на Гриммо, войдя в него с улицы. Через дверь, как обычные, неволшебные люди. Держась за руки и посмеиваясь над какой-то шуткой. В гостиной, кстати, присутствовали почти все Уизли, за исключением близнецов, Сириус, Римус и Дора. А вот Флечера не было. Его вообще последние два дня никто не видел. Ну, после того как Гарри дал команду Кричеру вернуть всё краденное. И особое внимание на Нору обратить.

— И где это вы были молодые люди, позвольте полюбопытствовать? — тут же спросила их Молли.

— Гуляли, — ответил Гарри.

— А кто вам разрешил?

— А кто нам запретит? В гостях-то мы у Сириуса, а он точно против не будет.

В общем, слово за слово и скандал разгорелся. В процессе которого всплыли и подливаемые зелья, и палочка Гермионы, которую миссис Уизли у неё отобрала. И вопрос ей Гарри задал, дескать чего за дела такие творятся? И может миссис Уизли бессмертной себя почувствовала? Или, может она, думает что Азкабан это кошмар, который её никогда не коснётся? Ведь, Кража магической линии дело-то подсудное, ей ли этого не знать?

— Да какая кража? — взбеленилась миссис Уизли. — У кого это мы воровали-то?

— У меня, — пяснил Гарри.

— А ты ещё кто такой?! — ещё больше взбеленилась Молли.

— Глава рода Поттер, — ответил он ей. — А Гермиона моя невеста. Дальше объяснять?

— А когда это ты им стать успел и почему не предоставил взрослым решение этого вопроса? — не унималась миссис Уизли.

— Ну почему же не предоставил? — удивился Гарри.- Очень даже предоставил. Они мне и посоветовали так поступить.

— И кто же эти взрослые?

— Да уж не Дамблдор и не Уизли, а мадам Амелия Боунс. Слышали про такую?

Вот так проходил этот скандал, закончившийся тем, что Гарри с Гермионой выцарапали у Молли четырнадцать галлеонов. Семь за палочку и ещё семь за моральный ущерб. А когда она попробовала было возмутиться, что дескать дорого, то они её предупредили. Мол, ещё одно слово и цена вырастет до двадцати пяти. Либо они немедленно с ДМП связываются. А потом, Гарри как наследник Сириуса, объявил его недееспособным сначала, и погнал всех из дома Блэков.

Забегая вперёд, можно сказать, что с этого самого вечера у семьи Уизли пошло всё наперекосяк. Сначала ночью арестуют Артура, который будет дежурить у входа в Отдел тайн и спросят его, а чего это он тут делает. Затем, подтянувшегося ему на выручку Дамблдора. И никакой феникс сбежать ему не поможет. В общем, закончится всё тем, что они вынуждены будут покинуть Англию и устраиваться в какой-то стране третьего мира.

А Гарри и Гермиона, на следующий день отправят Сириуса к мадам Боунс, а сами переберутся к Гермионе домой. А первого сентября они поедут в школу. Где, для разнообразия, их будет ожидать первый спокойный учебный год.

Ну, а почему бы и нет, если период Волдемортовско-Дамблдоровского противостояния закончился. Как и эпоха и самого Дамблдора, так и засилья в магмире одной большой, дружной, рыжеволосой семьи, тоже. Впрочем, это была уже другая история.