Невыразимое (джен)

Иногда, при пробуждении нашем, можно запомнить яркие, необычные, в какой-то момент знакомые, картины, от чьей фантасмагории восторгом воспылает сердце даже самого ограниченного в своем видении творчества и консервативного, по меркам выражения своих мечтаний, художника. Или же замрет в ужасе, от безумной странности, хаотичной неописуемости и пугающей необъяснимости того, что он может лишь глазком на ней разглядеть. Каждое существо мира, спящее под одеялом темной, звездной ночи видит свою собственную картину, какую мы уверено называем сном, часто просто забывая ее спустя секунды после конца.

Но что такое сон? Многие умы человечества пытались дать четкий ответ на этот вопрос, поставить на нем большую и толстую точку, вместо изящного и загадочного вопросительного знака. Но имеем мы лишь жирную кляксу. По сей момент о снах известно настолько ничтожно мало, что мы лишь только и можем размышлять об их истинной и таинственной природе, используя для этого философию, психологию и прочие сомнительные для истинного определения науки.

Некий мальчик, живущий в небольшом городке Литтл Уингинге пригороде Лондона, королевства Британии на Тисовой улице дома номер 4, со дня 12-го июля 1991-го и к моменту приближения конца месяца, начал запоминать каждый свой сон. Причем причудливый, даже странный и совершенно одинаковый. Раз за разом повторялась одна и та же сцена:

Первое, что встречало мальчика — холодное и размытое пространство, где слышался яркий воющий шум. Нельзя было ни пошевелиться, ни сказать ничего. Казалось и тела его не существовало вовсе. Но с каждым новым погружением картинка для него становилась яснее, а вскоре увидел он некое напоминание зимнего пейзажа: где-то далеко в заснеженных, каменистых хребтах, отдаленное подобие которых он видел лишь однажды на чёрно-белых картинках школьных учебников, возвышались великие горы неровным полумесяцем, образуя вокруг себя укрытую густым серым туманом долину, откуда выглядывали белые верхушки огромных елей. Полукружный хребет был огромен и простирался далеко за видимый горизонт, напоминая древний амфитеатр, где когда-то давно восседали гиганты, чьи трупы ныне сокрыты под бесчисленными толщами льда и снега. Мальчик понял, что холод и шум — дело вьюги властвующей над теми замерзшими землями.

Второе крупное изменение произошло в ночь 18-го июля на 19-е. Именно тогда мальчик заметил странности всего происходящего с ним. Больше всего его удивило то, что он полностью осознавал свое необычное состояние — знал, что спит. Мальчик наконец смог пошевелиться, а не лицезреть движущуюся картинку, поняв, что стоит на обрыве массивного выступа, открывающего ему вид на долину, а позади немного вдали находится продолжение скалы, справа другая гора укрытая туманом, а слева мягкий спускающийся склон, где бушует вьюга.

Через некоторое время во сне он заметил, что туман, укрывающий долину и часть упомянутой горы, начал рассеиваться. Взгляду мальчика открылась большая часть выступа, где сквозь метель виднелся громоздкий, размытый силуэт. Тогда он без раздумий зашагал к нему. Удивительно, но холод по пути казался вполне терпимым, а ноги не проваливались в сугробы. Его это вполне устраивало, а о причинах задумываться не стал — сон же. И наконец силуэт приобрел видимые очертания, обрел форму и предстала перед мальчиком, казалось сторожевая — нечто похожее описывалось в одном прочитанном им фэнтезийном романе — башня из темного каменного кирпича.

Высокая, размером с пятиэтажное здание, сооружение. Окна без створок и стекла были занесены снегом, острый лед свисал с каменных выступов. Пустые держатели факелов лишь создавали еще большее ощущение вечной мерзлоты и холода, узурпировавших эти земли. И вопреки всему огромная арка с поднятой решеткой казалось звала мальчика пройти внутрь. Древняя прямоугольная башня словно примерзла к скале, она будто бы застыла вовсе, но наперекор судьбе сохраняла свое крохотное величие и военное великолепие. За ее вратами виднелся широкий каменный мост, чья большая часть была укрыта вновь вставшим на пути серым туманом. Его безумно заинтересовало, что же там находится. Но, к сожалению, мальчик проснулся раньше, чем успел войти внутрь. И это заставляло его с нетерпением ждать конца очередного дня.

Начиная с 20-го числа конца июля, в моменты бодрствования, он начал тайком сбегать в городскую библиотеку, там стараясь перешерстить все доступные книги и брошюры по сновидениям, их толкованиям, человеческом разуме и психологии. География тоже не осталась в стороне, в особенности ее горный раздел, а также небольшой кусочек физики — температура. О своих же таинственных делах мальчик благоразумно решил не распространяться. Однако ни наука, ни эзотерика не давали ему четкого понимания происходящего с ним. То ли это была некая форма осознанного сна, вдохновение которого черпалось откуда-то из недр детского разума, то ли морок преследующий мальчика каждую ночь и плетущий свои зловещие планы.

Когда приходило время засыпать, он исследовал доступное ему пространство. Первым делом мальчик принял попытку взойти на мост, частично укрытый туманом. К его глубокому сожалению, сколько бы раз он не проходил сквозь серую завесу, сколько бы не бродил в ее покровах, в конечном итоге он всегда возвращался назад, к той самой башне. И тогда голову посетила альтернативная идея: раз было невозможно пересечь мост, то почему бы не попробовать уйти от него? Вдали, на склоне заледенелого пика снежная буря казалась непроглядной, только силуэты других гор рассмотреть мог человеческий глаз, и невыносимо холодной, словно попади ты туда — моментально замерзнешь насмерть. Однако, вопреки всякой рациональности, мальчик, стиснув зубы от нарастающего холода, все-таки пробрался сквозь глубокие сугробы и шагнул во внутрь бушующих ветров.

Этот, глупый, отвратительный и до дрожи пугающий опыт он никогда больше ни за что не повторит вовсе. Ни во сне, ни, особенно, в жизни!

Стоило только попасть в пучину ревущего бурана, как тут же кожу пронзил болезненный холод, а тело сразу онемело, покрывшись ледяной коркой. Там он простоял лишь несколько секунд, но этого хватило, чтобы прочувствовать крепкую хватку неимоверного ужаса посеявшего свои колючие зерна на многие годы вперед. Сначала мальчик потерял способность к движению — застыл и задрожал — затем на внезапно посиневшей коже появились крупные волдыри, наполненные кровянистой жидкостью, а потом… Отпали сгнившие пальцы, за ними, почти сразу, кисти, предплечья, плечи. Когда очередь дошла до головы он проснулся с резким, тяжелым вздохом. Как позже мальчик вычитал из методички по первой помощи, он сверхъестественно быстро прошел через все стадии гипотермии и обморожения вплоть до летального исхода.

Третье изменение наступило 27-го июля. В тот момент, когда мальчик практически потерял надежду хоть на какое-нибудь продвижение серый туман развеялся!

И он узрел.

За сокрытым ранее мостом, тем, что волновал его ум, пытал бодрствующее сознание дрожащим любопытством, возвышалось то, ради чего он целыми днями просиживал в библиотеке за различной литературой от сказочной до научной — огромная темная величественная каменная крепость, что стояла на массивном, остром скальном выступе, словно вросшем в саму структуру горного хребта. Географически такое положение, наверное, можно назвать горным утёсом или скальным шпилем. По крайней мере так было написано в небольшой статейке о горных местностях. Вокруг крепости — крутые склоны и отвесные стенки пика, создающие впечатление полной изоляции и неприступности. Ущелье, которое проходит под ее мостом является единственным способом попасть внутрь, пока открытые массивные ворота и решетка самой крепости остаются таковыми. Темные угловатые башни, что укрыты белыми снегами, поднялись над туманной бездной, их основания будто закреплены в глубине горных расселин. Крепость выглядела недоступной, застывшей во времени, как если бы века борьбы с природными стихиями превратили ее в неразрушимую цитадель.

Ночи с 27-го по 30-е он провел в попытках добраться до входа в крепость. Однако каждый раз он просыпался раньше, чем успевал добежать до массивных деревянных дверей основного здания. По дороге, внутри толстых суровых стен, ему встречались различные домики, прилавки, подобие магазинчиков, была даже кузня! Но, все равно не достигая цели, он не терял теплящейся маленьким костром надежды, ведь с каждой ночью мальчик мог пробежать все дальше и дальше.

И он всем нутром своим чуял, что внутри его ждет нечто особенное, достойное всех затраченных усилий. Нечто древнее, великое, таинственное…

* * *

Время — странная штука. То оно течет слишком быстро, то чересчур медленно, иногда можно даже и запутаться. В какой-то момент, час ожидания для человека становится мучительной пыткой, в другой же этот самый час подводит своей необычайной скоротечностью. Время словно насмехается над людьми ждущими и людьми спешащими.

Сегодняшним жарким летним деньком, в городе Лондоне — столице Соединенного Королевства Великобритании — в одном довольно неприметном пабе «Дырявый Котел», что тихонько спрятался от лишних глаз меж двумя более крупными магазинами, расположилась уж совсем не неприметная компания. Конечно, честно говоря, странные личности для этого паба давно привычны: может заглянуть и мужчина в темной мантии, аккуратно натягивающий капюшон пониже или же трусливый заика в цветастом тюрбане, который внезапно оказывается высококвалифицированным профессором. Что таить, здесь картины — и те живые! «Чудо» — подумалось бы случайному прохожему, если бы тот заглянул внутрь. Однако случайные люди сюда не заходят, ведь этот совсем неприметный паб не обычен, а очень даже волшебен.

И это не какая-то там абстрактная шутка. Нет же, Дырявый котел, сколь ни был он пыльным и темным пабом с обшарпанными стенами, являлся и одновременно самым проходимым заведением среди ведьм и колдунов. А все потому что буквально за стеной его тесного дворика находился оживленный остров скрытого общества волшебников.

Паб Дырявый Котел разделял собой реальность и сказку.

Так возвращаясь к разговору о времени… За круглым деревянным столиком рядом друг с другом, весело болтая, обедали двое: огромных размеров мужчина да маленький мальчик, наряженный в обноски и очки с круглой оправой. Этот самый мальчик как раз-таки уже томился в мучительном ожидании, ведь недавно, тридцать первого июля, в день его рождения к нему пришел сидящий рядом мужчина по имени Рубеус Хагрид и сказал, что одиннадцатилетний именинник — волшебник! И осенью он поедет учиться в настоящую школу магии!

Нашего новоиспеченного колдуна звали Гарри Поттер. Точнее Гарри Джеймс Поттер, как тот узнал из письма, присланного, только вдумайтесь, совой, из школы-интерната чародейства и волшебства Хогвартс, где на протяжении следующих семи лет будет получать образование. Он был лохматым черноволосым мальчиком с парой зеленых, словно два ярких изумруда, глаз. Очки на носу его разбиты, одежда потрепана, где-то зашита и явно велика парнишке. Брюнет выглядел довольно маленьким для своего роста, а под весящей на теле футболкой можно увидеть неестественную худобу... Складывалось ощущение, что Гарри жил в очень нищей и неблагополучной семье.

Соль на руну сыпало то, что мальчик был сиротой. Потому жил он в доме своей тети Петуньи Дурсль, сестры его матери, вместе с ее мужем и сыном, приходившимся Гарри кузеном. Женщина никогда не брезговала рассказать ребенку о его родителях: «Безработные, бесполезные пьяницы! Вот какими они были! И если не хочешь стать таким же, то будь благодарен за наш кров, еду и доброту!» — похожие слова Гарри часто слышал от нее в свой адрес.

Стоит ли говорить, что маленький мальчик не находил доказательств обратного, а поэтому верил ей? Злился, обижался, но верил.

Однако представление брюнета о родителях изменил уже упомянутый великан. Мужчина, услышав ту же историю от Петуньи и ее мужа Вернона, когда оба пытались оградить его от Поттера, о-о-очень разгневался. Настолько, что своей недюжинной силой связал в узел дуло дядиной винтовки, стоило тому поднять ее.

Зеленоглазый в ту ночь много смеялся.

Позже Хагрид рассказал Гарри, что Дурсли нагло лгали. Что его родители — великие люди, одни из героев, сражавшихся против сильнейшего злого волшебника за последний век. Герои отдавшие за сына жизнь, когда этот самый волшебник, именуемый почему-то «Тот-кого-нельзя-называть», напал на дом Поттеров в Годриковой впадине почти 10 лет назад. В тот день, 31 октября, родители Гарри были убиты. Но и в тот же день сам темный волшебник исчез, оставив от себя лишь рваную мантию и кровавые ошметки. А единственным напоминанием о последней ночи второго месяца осени остался лишь тоненький да чуть красный шрам в виде молнии на лбу мальчика.

В магическом мире сложилось мнение, что победителем самого Волан-де-Морта — таковое истинное имя этого страшного темного волшебника ему тайком шепнул Хагрид на ухо — был маленький ребенок, которому буквально пару месяцев назад перевалило за год. Как он это сделал? Здесь на вопрос ответил некий Альбус Дамблдор — директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, сильнейший светлый волшебник, обладатель каких-то там орденов, председатель чего-то там, глава кого-то международного и просто «великий человек», опять же по словам Хагрида. Так вот, Дамблдор пояснил, что маленький Гарри пережил заклинание, которое обычно вызывает мгновенную смерть. И не просто пережил, а отразил обратно, что до тех пор тоже считалось невозможным, тем самым чистой силой размазав Волан-де-Морта по стенкам рушащегося дома. Местом же куда заклинание попало был лоб брюнета. Именно оно оставило столь необычный шрам, а не автомобильная катастрофа, как выплевывали своими ртами Дурсли.

Именно потому Гарри Поттер носит несколько необычное прозвище «Мальчик-Который-Выжил». Он — почитаемый герой. Символ надежды.

И все равно, даже будучи предупрежденным своим большим другом, брюнет испытал сильное потрясение, когда только пересек порог Дырявого Котла, а его сразу же узнали местные посетители и побежали жать руки выражая надежды на будущее мальчика, соболезнования утрате и благодарности самому Гарри.

Тогда молодой волшебник полностью осознал: Дурсли не просто нехорошие люди, а откровенно злые! Дядя, чьи крики и злобные насмешки хищно следили за каждым его движением, тетя, чьим оружием в моменты «ненормальности» был голод, и кузен, который не стеснялся публичных издевательств. И все остальные вокруг, игнорирующие, казалось, каждую его жалобу или просьбу. Гарри был рад, что ему больше не придется жить с ними и что так свезло встретить Рубеуса Хагрида — волшебника подарившего надежду.

Жуя картофельное пюре да свиную котлету, мальчик глянул на великана. Тот был, очевидно, большим. Не только ввысь, но и вширь. Его лицо обрамляла пышная черная борода, а голову такие же длинные волосы, казалось слившиеся с ней воедино. Обсидиановые очи гиганта выражали полное удовлетворение, вероятно от набитого желудка. Он носил темную тканевую жилетку и мешковатую рубаху, затянутую на талии кожаным ремнем. За ней же, книзу, следовали коричневые штаны с сапогами. Поверх всего висело меховое пальто. Рассматривая чучела белок весящие на шее мужчины, юнец произнес:

— Хагрид, а кем ты работаешь?

За время их небольшого знакомства Гарри успел проникнуться обществом великана, ведь тот, по мнению мальчика, был добродушен, судя по поведению, и терпим, чего стоило то спокойствие, когда зеленоглазый получал ответы на свой бурный поток вопросов. Поэтому даже если Хагрид и мог кое-кого поначалу напугать своим видом, то сейчас этот кое-кто может радостно с ним болтать. Не было особого стеснения ни из-за огромной разницы в возрасте, ни из-за недавнего знакомства. Наоборот, казалось эти двое общаются уже много лет.

— О? Ох? Я не говорил?! — Прогремел мужчина баритоном, — Ну дык, это, лесничий я. В Хогвартсе. Ты кстати не стесняйся ко мне приходить, Гарри. Там, э… Чая заварю, кексов испеку, истории порассказываю, зверушек покажу всяких. Травы сам собираю. Чайные которые, во-о-от. — он быстро отхлебнул от своей огромной кружки, —Эм, ну, только когды, учеба начнется. А то как до нее ты в замок попадешь, да? Ха!

— Кстати, — мальчик не убавив темпа решил задать еще один вопрос, — Ты говорил, что она где-то в Шотландии. Все на поезде едут или есть другие пути?

Оторвав губы от сливочного пива и забавно причмокнув губами лесничий сказал:

— Ученики только на поезде могут. Традиция эдакая. А так можно еще по камину с помощью летучего порошка, если кто-то из профессоров разрешит. — Мужчина погладил свою пышную бороду, кинув на ребенка проницательный взгляд, — Летучий порох — штука такая, которую кидаешь в камин, место называешь и шагаешь в зеленый огонь. Потом бац! И ты в другом камине. Вот только ощущения от перемещения неприятные, — он поморщился, — Еще под ноги смотреть надо при выходе, иначе упадешь и опозоришься у всех на глазах.

Чернобородый потер себя по затылку, словно вспомнив нечто неловкое.

— Но… Если все ученики едут на поезде вместе, то как обычные люди их не замечают? — Хоть такая интересная штука, как летучий порох и взбудоражил разум мальчика, сейчас его интересовало другое.

— Дык платформа не обыкновенная, а девять и три четверти. И поезд тоже. Они спрятаны, Гарри! Коль успеем сегодня все купить, я покажу тебе. Это на вокзал «Кингс Кросс» надо. Поедем на этом вашем ма… мэ… Метро, вот.

Услышав слова великана, Поттер заторопился и начал есть быстрее.

* * *

«Волшебный мир… Чудаковат» — так думалось Гарри, пока Хагрид вел его по каменной дороге главной улицы Косого Переулка, что переполнен постройками викторианского стиля. Здесь люди ходят в длинных мантиях и остроконечных шляпах, продается доселе невиданная еда, мальчишки толпятся у прилавков с метлами, которые, по-видимому, летали! Совсем недавно брюнет движущимся кирпичам удивлялся, после того как по ним зонтиком постучали, а тут такое!

— Для начала, — заговорил лесничий, — Нам нужно в банк зайти. Гринготтс называется. Только не глазей особо на тамошних работников — гоблинов. Это низкорослики с длинными руками да носами. Зубы еще острые. Ты это, будь повежливее, хорошо? Людей они не особо жалуют, но работу свою знают, да. И опасны сами по себе…

Пока они шагали в сторону Гринготтса, Хагрид параллельно рассказывал мальчику всякие мелочи о гоблинах. Упомянул воины, повадки, культуру и стиль. Всего понемногу. Волшебники остановились перед белоснежным зданием банка, что элегантно возвышалось над остальными домиками и магазинчиками. Медные двери казалось были начисто, до блеска даже, отполированы. А у двух подпирающих следующие два этажа колонн стояла пара полуросликов в ало-золотой униформе. Над ними же расположилась золотая надпись, гласившая:

— «Гринготтс» — своим естественным баритоном объявил Хагрид, пока поднимался по каменным ступеням, — Если и есть место, у нас в Англии, безопаснее самого Хогвартса, то это оно. Конечно, если ты хочешь чего тихонечко спрятать.

Двери перед ними распахнулись сами по себе, охрана же просто проводила посетителей скучающим взглядом.

Они оказались в небольшом вестибюле, где были еще несколько серебряных дверей с выгравированным текстом:

«Входи, незнакомец, но не забудь,

Что у жадности грешная суть,

Кто не любит работать, но любит брать,

Дорого платит — и это надо знать.

Если пришел за чужим ты сюда,

Отсюда тебе не уйти никогда».

— Да, только безумцу придет в голову грабить гоблинов. — Сказал Хагрид, в ответ на взволнованный взгляд мальчика.

За ними же для Гарри вновь предстала интересная и одновременно странная картина. В открывшемся ему огромном мраморном зале за высокими прилавками, что тянулись по всей его длине и были высотой по шею среднестатистического взрослого человека, восседали маленькие существа в деловых костюмах да сединой на макушках. Гоблины, как понял мальчик, усердно царапали перьями по пергаментам. Кто-то обслуживал какого-то волшебника, кто-то считал золотые, серебряные и медные монеты, кто-то взвешивал драгоценные камни.

Хагрид целенаправленно потопал к центральному столу. Гарри поспешил за великаном, все-таки вся необычность магического мира была непривычна ребенку и оставаться с ней один на один он пока не хотел.

«Почему гоблины так хотят быть выше своих клиентов? Если их рост высмеивают, то не лучше бы наоборот поставить маленькие столы и не разговаривать с волшебниками, пока они не опустятся на тот же уровень? Так веселее!» — пролетела случайная мысль в его голове.

Тем временем Хагрид остановился перед столом, посмотрев на полурослика. Гоблин-менеджер внимания на него не обратил, продолжая что-то писать. Ситуация получилась комичная: крохотный-клерк хладнокровно игнорирует огромного и сильного детину. Поттер закусил щеку, чтобы не показать улыбки. Так продолжалось секунд тридцать, пока великан не заговорил:

— Э-э-э… Здрасть!

Его голос громким эхом пронесся по залу. Работник банка немного поморщился, но быстро вернул свое безразличное выражение и поправил прямоугольные очки, наконец подняв голову вверх да уставившись на лесничего.

— Здравствуйте. Чего изволите желать? — Гоблин говорил тихо, сдержанно и твердо. Он так ожидающе смотрел на Хагрида, словно тот тратил последние секунды его жизни.

— Изволю туды, — рука Рубеуса махнула в сторону двери за прилавком, — В хранилище по номеру 687.

— Ключ имеется?

— Где-то имелся… — Хагрид тут же торопливо начал шариться по многочисленным карманам своего пальто, выкладывая лишнее прямо на бумаги гоблина.

Что только мужчина не достал оттуда: собачье лакомство, мешок с зерном, охотничий нож, консервированные бобы, длиннющую веревку и даже странную розовую птицу с непропорционально большой для тела головой! Она сразу быстро-быстро захлопала маленькими крылышками, поспешила сбежать, однако великан молниеносно ее схватил и запихал обратно. Так он и продолжал разбирать накопившееся барахло пока не…

— О! Нашел!

Мужчина держал меж двумя толстенными пальцами золотой ключ, который в руке великана казался изысканной зубочисткой. Гоблин бесстрастно перевел на него свой взгляд, внимательно изучая.

— Хм, все в порядке. Тогда…

— А! Еще кое-что! — К тому времени, как Хагрид что-то вспомнил, он уже успел расфасовать все выложенные вещи назад по карманам и сейчас достал удивительно аккуратно сложенное письмо, — Вот это вот от директора Альбуса Дамблдора! — Великан гордо выпятил грудь, — Пишет на счет Вы-Знаете-Чего.

— Замечательно. Сейчас я вызову сопровождающего, ожидайте.

Гоблин спустился, видимо по лестнице спрятанной позади прилавка, и исчез за той дверью, на которую махал мужчина.

— Хагрид, ты вроде говорил, что надо вести себя вежливо… — прошептал юный волшебник.

— Ага, — пытался вторить черноглазый.

— Эм… Ну, мне кажется ты поступил не очень прилично разложив на его рабочем месте свои вещи. — закончив говорить, Гарри смутился. Ему показалось, что ребенку указывать взрослому неправильно и он уже хотел извиниться перед Хагридом, когда бородач пробормотал:

— Ты кажись прав. Эх, зря я тут себя как дома веду, — голос лесничего приобрел оттенки сожаления, — В гостях же!

Гарри удивился. Впервые он увидел как взрослый действительно прислушался к нему. И мальчику это понравилось, ведь получается Хагрид банально считает его мнение хоть сколько-то весомым. Поттер немного улыбнулся.

К тому времени гоблин-с-прилавка вернулся, встав в проходе двери и жестом подзывая к себе. Рядом с ним находился тот самый проводник. Тоже гоблин, тоже в официальном костюме, но без очков да и выглядел более молодым.

Менеджер произнес:

— Это — Крюкохват, ваш проводник. Прошу от него не отставать и не отходить, ибо исчезнуть в наших неприступных туннелях довольно просто, а найтись — нет.

Произнося инструкции, гоблин смотрел на Гарри, похоже больше предупреждая ребенка, чем великана. Брюнет немного нервно кивнул. Сама идея потеряться в темных и бесконечных пещерах была жуткой.

— Пройдемте за мной. — проскрипел проводник Крюкохват, развернувшись обратно к двери. Мальчик шагнул за ним, однако заметил, что Хагрид немного помедлил.

Мужчина остался стоять рядом с менеджером. Они интуитивно встретились взглядами и тогда до юного мага донеслись негромкие слова лесничего Хогвартса:

— Вы это… Прощайте если обидел чем. Не со зла делаю. Я такой вот человек простой и иногда забываюсь. Вы, гоблины, так-то ребята хорошие очень, вот.

Его своеобразное извинение звучало как-то скомкано, но искренне. По крайней мере для Гарри. Он еще больше зауважал этого великана за такую честность, открытость и сочувствие. В мире магглов, то бишь людей без магии, даже чего-либо похожего брюнет не встречал за всю свою жизнь.

— Учту. — сухо произнес полурослик, чье лицо сохраняло каменное выражение.

Хагрид, кивнув тому на прощание, поторопился нагнать Поттера с Крюкохватом.

* * *

Поездку на вагонетке по гигантским гоблинским подземельям Гарри не мог описать никакой иначе, кроме как волшебной. Большая скорость, резкие повороты, высокие спуски… Паренек словно побывал на тех самых американских горках из парков развлечений, о которых часто хвастался Дадли в попытках в очередной раз задеть своего кузена.

В скоростной гонке он увидел прекрасные пещерные водопады, камни покрытые блестящими кристаллами, огромные сталагмиты со сталактитами и, казалось, услышал, сквозь шум самостоятельно скользящих по рельсам колес, рев жутких чудовищ, что грозно охраняют хранилища могущественных колдунов древности.

Какое-то время спустя вагонетка замедлилась, а затем и вовсе остановилась. С растрепанными от ветра волосами Гарри, сразу после Крюкохвата, нехотя выскочил из нее. За ним же вывалился бледнолицый Хагрид. Ему эдакие «покатушки» видно не понравились вовсе. Юному волшебнику стало жаль великана, но тут он отвлекся на гоблина-проводника, который официальным тоном объявил:

— Трастовое хранилище дома Поттеров, номер 687.

Крюкохват зашаркал своими короткими ножками к массивной двери с одним лишь отверстием, вероятно, под ключ, однако мальчика больше не волновали его дальнейшие действия. Гарри взбудоражило само осознание того, что у его семьи, оказывается, есть собственное хранилище! Он ведь и мысли допустить об этом не мог!

Когда Хагрид пришел к Дурслям, дабы забрать у них племянника, Вернон во все горло кричал, что платить за обучение в Хогвартсе не будет, а великан с одним только смешком ответил ему: «На кой нам твои деньги, дуралей! У победителя Темного Лорда с самого рождения все оплачено!»

Тогда брюнет подумал, что, возможно, у его родителей были лишние деньги, сейчас же…

— Ты же не думал, что Джеймс и Лили тебя без кната в кармане оставят? — Весело донеслось от лесничего, стоило тому увидеть лицо Поттера. Он, кажется, немного отошел от головокружительной поездки.

Раздался щелчок. К тому времени проводник отпер дверь, а за ней показалось, такое чудо, из-за которого Гарри на несколько секунд забыл как дышать… Внутри были кучи золотых, колонны серебряных да горы маленьких бронзовых монет!

— Гарри, — в себя его привел Хагрид. Мальчик, почувствовав нехватку кислорода, сбивчиво и глубоко вздохнул, — Иди, набери себе галлеонов. — он вручил парнишке небольшой кожаный мешочек, а затем слегка нахмурил свои темные брови, — Только не слишком много! Мало ли кто уволокет в подворотне!

— Хорошо. — пробормотал юнец, — Э-э-э… Какие из них галлеоны?

— Золотые. — эхом раздалось по хранилищу. Гарри перевел взгляд на ранее молчавшего у входа гоблина,— Добавлю: серебряные называют скилями, бронзовые — кнатами. Один галлеон равен 17-ти скилям, один скиль равен 29-ти кнатам. Если же вы желаете интерпретации в эквиваленте маггловской валюты, тогда один галеон будет примерно равен 5-ти фунтам стерлингов. — закончив, он так же внезапно затих, как и заговорил.

— Эм… Спасибо, сэр. — поблагодарил того Поттер и повернулся назад к денежной горе. Для него это словосочетание даже звучало странно, а тут вон, потрогать можно!

Вскоре, после того как мешочек Гарри был наполнен, трио из гоблина, великана и мальчика вновь оказалось в волшебной тележке, что на высокой скорости с резкими поворотами, захватывающими крюками и внезапными финтами колесила по подземной железной дороге ниже, вглубь темных пещер.

Когда вагонетка затормозила зеленоглазый заметил, что Хагрид совсем уж плохо выглядит: волосы и бороду мужчины растрепало в разные стороны, а лицо его было не просто бледным, а каким-то зеленоватым.

— Хранилище номер 713. Прошу пока не подходить к двери.

«В этот раз он не сказал, кому принадлежит сейф. Потому что я посторонний? Хагрид то точно знает кто владелец. Может быть директор Дамблдор, раз именно по его поручению мы сейчас здесь? Насчет Они-Знают-Чего! И еще… У двери нет замочной скважины? Поэтому надо держаться подальше? Получается каждое хранилище разное? Или это какое-то особенное?»

Тем временем проводник коснулся своим длинным пальцем поверхности той самой двери. Пока та мерцала, Гарри успел себе нафантазировать, как увидит неизвестные простым людям магические предметы или огромные драгоценные камни, а может сокрытое чудо инженерной техники объединенное с волшебством… И тут дверь исчезла, и показалось за ней…

«Ничего?» — Поттер был воистину удивлен.

— Если бы подобное попытался бы проделать кто-нибудь не из сотрудников банка Гринготтс, его бы засосало внутрь и эта любопытная персона оказалась заперта в ловушке. — пояснил гоблин, ехидно подняв уголки тонких губ.

Только потом, когда Хагрид уже был внутри хранилища 713, Гарри заметил небольшой сверток коричневой бумаги на полу в центре комнаты. Великан схватил его в свою огромную руку и произнес:

— Вот и все, теперь наверх. Э… А можно ехать как-нибудь помедленнее?..

— У тележки только одна скорость. — на лице Крюкохвата по неизвестным причинам заблистала неприятная улыбка.

* * *

За следующие пару часов мальчик и великан, казалось, прошлись практически по всем магазинчикам Косого Переулка, постепенно урезая имеющийся в письме из Хогвартса список необходимых покупок. От многообразия различных возможно-полезных инструментов, специальных и непонятных штук да чудаческих побрякушек мальчик пришел в странный восторг. Хотя брюнета еще больше поразил чемодан, в который все эти инструменты-штуки-побрякушки неожиданно поместились! Купили они его первым же делом, как покинули Гринготтс. Хагрид отвел Поттера в одну непримечательную лавку, где та, вопреки фундаментальным физическим законам и своему крохотному виду снаружи, внутри оказалась вполне большим, двухэтажным магазином. И несмотря на это пространство было почти целиком забито различными сундуками, ящиками, коробочками, шкатулками и чемоданами. И каждые из них — зачарованные!

Так, буквально, одной левой юный волшебник держал: оловянный котел для зелий — к сожалению, не золотой, как он хотел купить изначально, Хагрида убедить не удалось — комплект стеклянных склянок, телескоп, медные весы, восьмерку учебных ,с еще парочкой заинтересовавших парнишку, книг, зимний плащ, рабочие перчатки, остроконечную шляпу и три учебных мантии. Магия — не иначе.

И вот, когда брюнету оставалось совершить последнюю покупку, великан, доведя паренька до нужного магазина, неожиданно выдал:

— Э, слушай-ка, Гарри, мне б отойти на дельце одно… А еще горло всполоснуть хочу! Это ведь так не принято, чтобы дети смотрели, как взрослые алкоголь пьют, ага? Чтоб пример плохой не подавался! Так вот это того, чего ввиду-то имею… Не боись, я не надолго! — Да махнув ретировался, пытаясь смешаться с толпой проходящих мимо магов. Получилось у него не очень, размеры не позволяют видите ли.

«Какой смысл тогда прятаться, чтобы попить спиртное, если ты мне уже все разболтал? Ну, он вроде какое-то дело упомянул… Волшебники странные.» — Думал он, незаметлив как добрая улыбка расползлась на лице.

Тихонько звякнул колокольчик, когда Гарри вошел в узкое и обшарпанное здание вымощенное из старого потрескавшегося кирпича с двумя пыльными выпуклыми полукружными витринами из темной древесины, где на одной из которых на грязной, выцветшей фиолетовой подушечке лежала изящная деревянная палочка. Снаружи над только открытой дверцей облупившимися золотыми буквами было написано: «Олливандеры: производители прекрасных волшебных палочек с 382 г. до н.э.»

Здание внутри встретило его… Тихо. Определенно тихо. Никаких иных покупателей, за исключением Поттера, здесь не оказалось. Гарри подметил, что магазинчик снаружи казался несколько меньше. Возможно на него наложены похожие чары, что и те, которые на чемодане? Но, как и ожидалось при входе, тут было грязновато. Почти каждая полка, забитая некими длинными деревянными коробочками, покрыта слоем пыли, где-то почти не видным, а где-то толстым, словно там никто не протирал ее в течении нескольких десятков лет. Да и помимо прилавка с теми самыми полками в углу магазина одиноко стояла крошечная старая лавочка.

— Кхм, здравствуйте?... — неуверенно произнес мальчик, явно не ожидая, что магазин с волшебными палочками, вроде бы самым необходимым атрибутом любого волшебника, окажется настолько пустым и темным.

Вдруг раздался грохот, от чьего резкого звука Гарри вздрогнул. Вскоре после этого послышались шаги, словно кто-то обувью шаркал, да скрип старых половиц. Следом за звуками из-за одной высокой полки выглянул седой старик с бесцветными и одновременно будто светящимися во мраке глазами.

— Добрый день. — Произнес он тихим голосом.

По коже Поттера пробежался табун мурашек, было в мужчине что-то такое… Загадочное, необычное, отличавшее того от остальных встреченных брюнетом волшебников. Может дело в красивом, но потрепанном костюме и взъерошенных волосах? Глазах? Или вообще виноват магазин, словно специально находящийся в таком захламленном состоянии?

«Скорее…» — Подумалось парнишке, — «Наверняка причина в совокупности всего этого.»

— Хм… О, вот как. — Продолжал волшебник, приблизившись. — Верно, как и ожидалось. Гарри Поттер, полагаю? Не отвечайте. Ваши волосы, скулы, нос, рот — все досталось от отца, однако глаза… Точь в точь, как у вашей матери. Хм. Меня зовут Гаррик Олливандер и я владелец этого магазина, приятного наконец познакомиться с вами.

Превозмогая какое-то необъяснимое чувство дискомфорта от всей здешней атмосферы странности, мальчик сглотнул и вежливо произнес:

— Мне тоже, мистер Олливандер… — А затем, опомнившись, полушепотом спросил. — Вы знали моих родителей?

— Продал им их первые палочки. — Старик еще ближе наклонился к Гарри. — Помню ясно, будто вчера. Десять дюймов с четвертью, элегантная, гибкая, сделанная из ивы — такая палочка выбрала тогдашнюю Лили Эванс. Джеймса Поттера предпочла же одиннадцати дюймовая из красного дерева, тоже гибкая, но и чуть более мощная. Обе им служили до самой смерти.

На последних словах юному магу стало жутко. Но пересилив себя, он спросил:

— Палочка выбрала?...

— Конечно, мистер Поттер. — Старый Олливандер теперь отодвинулся от Гарри, зашаркав к прилавку. — Именно палочка выбирает волшебника. Как палочки ваших родителей выбрали их, так и сегодня одна из моих палочек выберет своим партнером вас. Прошу, пройдемте.

«Палочка… Партнер?»

Гарри никак не отставал от старика, однако через несколько секунд замер на месте. Причиной тому послужили измерительные ленты, линейки и еще пара странных приборов самостоятельно кинувшихся к мальчику. Такое внезапное действо не на шутку брюнета напугало, а реакцией владельца магазина было лишь будничное: «Какой рукой пишете, мистер Поттер?» — и прочие похожие вопросы, ответы на которые тот получил, естественно, не сразу. Мастер же тем временем мигом прислонился к одному из многочисленных шкафов, начав перебирать множества деревянных коробочек друг за другом. На некоторые он подолгу смотрел, словно пытаясь разглядеть в них загадочное нечто, по другим лишь пальцем провел, стряхивая наслоившуюся пыль, а к единицам вообще останавливал руку на полпути. Но наступил момент, когда господин Олливандер все-таки выбрал заинтересовавшую его коробочку, что, казалось ожидаемо, после ее открытия оказалась футляром, в коем лежала длинная темная палочка с красивой расписной рукояткой.

— Дуб и волос единорога, девять с половиной дюймов. Хм, должна подойти. — Произнес старик, наконец достав главный инструмент любого волшебника. — Вот, попробуйте взмахнуть ею, мистер Поттер.

Гарри, с интересом наблюдавший за сим странным процессом, аккуратно взял протянутую ему палочку. Он нервно вздохнул и крепче сжал деревянную рукоять. Его приняли в Хогвартс, а это само по себе является весомым доказательством того, что мальчик — неплохой такой волшебник. Но все равно ему было неспокойно на душе. Набравшись решимости, Поттер до небольшой дрожи напряг всю свою правую руку, от плеча до пальцев, уверенно взмахнув. И тогда…

Треск.

…палочка переломилась пополам.

— А?

— Хм.

В магазинчике повисло молчание.

«Что?... Что? Я ее сломал! Меня же не выгонят отсюда, да?! В Косом Переулке есть еще магазины волшебных палочек? В Хогвартс вообще без палочки пускают? А вдруг мне больше нигде палочку не продадут?! Я не хочу снова жить в мире магглов!» — именно такой поток сейчас проносился в его юной голове.

— Очень любопытно… — сказал старик и слова его вывели мальчика из переплетающихся меж собой мыслей.

— М-мистер Олливандер, простите пожалуйста! Я… Я-я куплю ее! Только давайте попробуем еще…

— Я, пожалуй, откажусь. — Как только Гарри это услышал, сердце его рухнуло, казалось, в глубочайшие недра планеты. Все планы, все тихие мечты о новом мире, о новых друзьях, о магии — все было вмиг разрушено им самим же. Как вообще надо было так сжимать древесину, чтобы разломить там, где ее даже рука не касалась?! И пока Гарри продолжал заниматься самобичеванием, Олливандер продолжил: — Давайтепродолжим, но обломки передайте мне. — Здесь старик с укором посмотрел на поломанную палочку. — Эту трусливую поделку следует отремонтировать.

— А? — В глаза Поттера постепенно начал просвечиваться лучик надежды. — Так вы меня не выгоняете?...

— Нет, мистер Поттер, такое поведение с моей стороны было бы глупым и максимально непрофессиональным. Буду честен — такого результата не ожидал. Но, это лишь следствие того, что палочка вам совершенно не подходит. — Он быстро хлопнул в ладоши. — Потому давайте не будем отвлекаться, у меня появилось предчувствие, что мы с вами здесь задержимся.

Гаррик Олливандер вновь принялся метаться меж шкафов и полок, так же перебирая деревянные прямоугольные коробочки. Только в этот раз мальчик смог разглядеть странный блеск в глазах владельца магазина.

«Эм… не знаю хотел ли он меня успокоить или же просто защитить свою репутацию, но получилось у него неплохо…» — с облегчением думалось юнцу.

Чуть погодя старый волшебник вручил Гарри еще одну палочку, но не успел мальчик и ничего сделать, как тот сразу отобрал ее обратно, бурча что-то себе под нос. Следующей Поттер все-таки взмахнул и все, начиная с вещей да заканчивая людьми, в помещении поднялось в воздух где-то на полтора ярда, однако быстро вернулось на землю по хлопку мистера Олливандера. Брюнет был удивлен, почти шокирован произошедшим, седовласый же палочку скоро отобрал, сетуя на посредственный результат. Затем была еще попытка, и еще, и еще… Спустя примерно пятнадцать минут неудач, продавец щелкнул пальцами и табличка на двери переменилась на «Закрыто». Минуло полчаса, потом стукнул час, а за ним полтора, два. Чем дольше длился этот процесс, тем глубже пожилой волшебник забредал в закрома своих шкафов.

Уже порядком подуставший Гарри заметил, что с каждой попыткой, каждой новой палочкой, морщины на лбу мистера Олливандера становились все выразительнее и выразительнее, но улыбка — шире. Он казался ученым математиком, который решал очень сложную и одновременно интересную задачку. Поттер даже нашел в этом некую иронию: столь чуждый и отсталый от науки мир, но такие явные параллели.

Также паренек смекнул, что хоть древесина и в основном с каждым разом отличалось от предшествующей, сердцевины палочки раз за разом повторяли друг друга. Не важно ясень, рябина, ольха, дуб, остролист или ель — начинкой была либо сердечная жила дракона, либо волос единорога и лишь пару раз перо феникса.

Вскоре старик принес на пробу очередной футляр. К тому времени магазин находился в полном беспорядке: рядом с прилавком валялась гора использованных волшебных палочек, по всему помещению были разбросаны разные вещи, а одинокая лавочка в углу была вероломно перевернута.

— Попробуйте эту. — мистер Олливандер вновь достал очередную палочку из такого же очередного футляра — белоснежная, длинная, со слегка закрученной резьбой на рукоятке.

И юный мистер Поттер, приняв ту от продавца, также в очередной раз, механически, ввиду грызущей усталости, взмахнул изысканной деревяшкой.

Что только не случалось при прошлых попытках: левитация, безудержные порывы ветра, грохочущие взрывы, сверкающие молнии — вкупе полнейший хаос, видимо всем своим неразумным нутром желающий сровнять магазин, возрастом приближенный к античным руинам, с землей… Этот же раз исключением не стал.

Из палочки, прямо перед лицом ребенка, взрывом вырвалось серебренное нечто, мигом окутав собой помещение. В лавке вдруг стало невероятно холодно, если учесть, что на улице жаркий день последнего дня июля. Зеленые глаза мальчика уставились в морозные узоры, коими непроглядно были исписаны стекла его потрепанных очков. Но даже сняв их, брюнет ничего не смог разглядеть — лишь белая, даже сероватая дымка заполняла все видимое пространство. Вдохнув, мальчик ощутил, как ледяной воздух, устремившись в стремительно остывающее нутро тела, кольнул его легкие. У Поттера сразу же возникли неприятные ассоциации… Однако, перед надвигающейся катастрофой, Гарри точно почувствовал яркое тепло, что ползло от района грудной клетки до самых кончиков пальцев правовой руки. Как же результат мог иметь столь диаметрально противоположное проявление?

— «Вентус!» — Услышал он рядом с собой голос хозяина магазина. Тому не впервой применять различные заклинания, дабы устранить последствия простецкого взмаха палочкой. Гарри старался запомнить каждое, надеясь потом и самому попробовать.

На этот раз Поттера едва ли не повалил с ног мощный порыв холодного ветра, кусающего и без того мерзнувшую кожу. Но, несмотря на столь существенный недостаток, эффект был мгновенным: всю дымку с силой отбросило сначала в стороны, а затем и вовсе к стенам, где сквозь одну саму собой открывшуюся форточку она вовсе исчезла, будто и не произошло ничего. Хотя последнее сравнение, как подумал мальчик, было лишнее. Стоило только вновь обрести способность видеть дальше собственного носа, как легко можно было заметить и снега, по-хозяйски улегшихся на полках, и лед, громоздкими сосульками на потолке чем-то напоминающими люстру, а также морозные узоры, что целиком и полностью изрисовали собой стекла витрин, отчего итак то малое количество света способное сюда пробраться сократилось до пары малых лучей, погрузивших магазинчик в синеватый полумрак.

— Великолепно… — тихо пробормотал Олливандер, державший в руке светлую палочку, по опыту Гарри мог предположить, что из граба, в чей кончик будто бы втягивался маленький торнадо, постепенно растворяясь. — Вы наверняка хорошо знакомы с такими холодами мистер Поттер? — Наконец пожилой человек обратил внимание на своего молодого покупателя, которого довольно заметно потряхивало. И он вновь взмахнул палочкой, а мальчика снова обдало ветром, однако теперь теплым, спокойным. — Раз она выбрала вас… Фините.

Помещение снова вернулось в свое первоначальное состояние. Разве что, если и оставалась где-то пыль, не убранная прошлыми мини-катастрофами, то теперь магазин сверкал, как после серьезной уборки с применением нескольких пожарных машин и целого мылозавода.

— Выбрала? Но разве результат не такой же? Сплошной хаос!

— Верно. Но скажите, не почувствовали вы случаем тепло в руке, при взмахе? — Гарри начинал понимать, это действительно было отличием от всех прошлых попыток. В ответ на вопрос Олливандера он просто кивнул. — Это ваша магия откликнулась на зов палочки.

— Ого… — Только и смог произнести Поттер, в груди устроило свой грандиозный парад ликование. Но быстро сообразил спросить: — Расскажите о?...

— Белая сосна и сердечная жила дракона. — Наконец в голосе старика слышалось одно только удовлетворение. Верно сказать — этот человек искренне любит свою работу. — Суровая, несгибаемая палочка. Ровно тринадцать дюймов.

— Мистер Олливандер. — Повертев палочку в руке в надежде угомонить радостно бушующее сознание, Гарри подал голос, сквозящий недоумением. — Вы совсем недавно говорили, что сосна — податливое и мягкое дерево, а не твердое.

— И вы все правильно услышали. — Старик подтвердил свои слова одобрительным кивком, — С соснами работать очень легко. Здесь, однако, необыкновенное исключение… Моему отцу и сердцевину и древесину подарил один старый друг много-много лет назад, вернувшийся из опасного путешествия в место, где такому дереву не выжить… — вдруг Олливандер будто одернул себя, мгновенно замолчав. А буквально спустя пару секунд таким тоном, какой Гарри не смог бы описать, кроме как таинственный, продолжил: — Знаете, эта палочка хранит свои секреты, мистер Поттер. О! Когда прибудете в Хогвартс, обязательно посетите тамошнюю библиотеку. Возможно вам стоит поискать среди учебных книг, какие-нибудь газетные вырезки об экспедициях, к примеру, в Норвегию…

— Эм, мистер Олливандер…

— Ваша палочка искренне наслаждается тайнами, мистер Поттер. Но еще больше любит их разгадывать. И она очень надеется, что вы переймете эти ее черты… С вас 11 галлеонов.

Отсчитав золотые из изрядно полегчавшего мешочка, Гарри с довольным видом расплатился за покупку, и попрощавшись с хозяином магазинчика, скорым шагом покинул помещение. Возможно ему не стоит так радоваться трате своих денег, которые наверняка только и будут убывать из-за его расходов. Но как можно строить из себя скупердяя, когда наконец получаешь собственную волшебную палочку? Настоящую!

Оказавшись на улице, Гарри ненадолго ослеп — глаза давно привыкли к мраку. Быстрым жестом протерев глаза, он проморгался, привыкая. И вдруг рядом услышал чье-то громогласное:

— Га-а-ари!!!

Дернувшись на знакомый голос, Поттер увидел, как с другого конца улицы к нему, словно дикий слон прямиком с картинок школьных учебников, несется Хагрид, прижав к груди нечто накрытое тканью.

— Слава Мерлину ты в порядке! — Когда великан приблизился, мальчик отчетливо заметил его раскрасневшееся и, если говорить мягче, зареванное лицо.

И тут же он осознал:

«Палочку подбирали слишком долго… А мистер Олливандер закрыл магазин, чтобы никто не помешал.» — Гарри почувствовал себя виноватым.

— Я-я з-за подарочком пошел то! — Великан остановился прямо перед Поттером, казалось разрывающийся между желанием обнять брюнета и нежеланием запачкать его льющимися рекой соплями. — Х-хотел с-сюрприз! А ты бац! И-и нету то тебя то! И стар-рик Олл-л-ливандер закрылся то! — Речь прерывалась бесконечными всхлипами и шмыганиями, итогом которых стало то, что из кармана Хагрид достал огромный — и видно попользованный — платок, куда принялся громко сморкаться. — Д-думал уже злыдни в Лютный утащили!

— Э-э-э… Эм… — Гарри несколько секунд не мог подобрать слов. Никто и никогда за него так не волновался. И с одной стороны ему было очень приятно, с другой же его грызла вина за все те переживания, кои испытал его большой друг. Он хотел исправить ситуацию. — Нет, Хагрид, со мной все хорошо… Мы с мистером Олливандером просто слишком долго выбирали палочку, вот он и закрыл магазин! — В доказательство мальчик выставил перед собой палочку из белоснежной древесины.

— К-к-красивая… — Мужчина пытался успокоиться делая глубокие вдохи.

Так великан и ребенок простояли перед магазином волшебных палочек несколько томительных минут, где второй старательно пытался успокоить первого. Прервали же их громкие звуки из той штуки, которую укрыв тканью, Хагрид прижимал к груди. И повинуясь собственному любопытству, а еще желанием отвлечь друга, Гарри спросил:

— Хагрид, а что там?

— Э-это то? — Бородатый мужчина последний раз вздохнул. — Это вот я подарок тебе на день рожденья то сделать эдакий решил. — Он стянул серую тряпку, оголяя металлические прутья клетки. А за ними… — Знакомься, это Букля.

Зеленые глаза Поттера встретились с ярко-желтыми глазами прекрасной полярной совы. Как только великан убрал ткань, она перестала вдруг ухать и махать крыльями и спокойно, наклонив голову в бок, посмотрела на мальчика. Долго, даже пытливо. А затем, моргнув, довольно ухнула — по крайней мере так показалась Гарри — и принялась поправлять свое белое оперение.

— С-спасибо. — Брюнет заикнулся от чувства переполняющей его благодарности. Хотелось все продолжать благодарить и благодарить своего большого друга. Ему сделали подарок!

— Хе-хе, да ничего ведь… — Хагрид почесал бороду. — Ничего. Я ж знаю, что Дурсли эти ни кната лишнего на тебя не потратят… Так что вот.

— Спасибо! — Еще раз сказал Гарри. Но, наверное, вышло громковато, раз прохожие начали на них оглядываться. А если так подумать, внимание еще и сам Рубеус привлек минут так 10 назад… Да что-то люди начали на его шрам засматриваться… И Поттеру это совсем не нравилось. — Эм, Хагрид, может сходим перекусить… куда-нибудь?

* * *

В нелюбимый дом мальчик, вместе с ним и великан, вернулся когда убывающая луна, иногда скрываясь в густых облаках, освещала собой Тисовую улицу. Дороги мирно пустовали, видно отдыхая от целого дня непрерывного потока машин, тротуары освещали желтоватые лучи фонарей, смело указывая путь каждому заблудшему в столь поздний час бродяге. В домах стояла темнота, люди тихого Литтл Уингинга всегда ложились спать точно по расписанию: в 10 вечера. Лишь ветру оставалось легонько шевелить их ровно выстриженные газоны у однообразных домиков. И только в том, что имел нумерацию под цифрой 4 до сих пор аномалией горел свет.

Дурсли встретили их… с огоньком. В ответ на вежливый стук, Вернон приставил дуло ружья Хагриду в пузо. А затем остался без этого самого ружья, послушно распластавшись на прохладном полу. Гарри испытал яркое чувство Дежавю.

Семейке тети лесничий Хогвартса дал строгий наказ: «Чтоб Гарри не обижали, а коль иначе…» — в подтверждение он превратил гнутые обломки огнестрельного оружия в двух гигантских стрекоз, которые несколько минут гонялись за Дадли и Петуньей на потеху Поттеру, пока каждый из Дурслей не дал своего обещания мальчика и пальцем не тронуть и даже комнату выделить.

Что до самого Гарри, то и с него Хагрид выпросил обещание: «Пиши как там дела у тебя, хотя бы раз в недельку то, лады? А дык ежели весточки от тебя не будет, то я сам приду, проведаю как поживаешь.» — у Дурслей лица мигом побелели.

Сейчас время пробило далеко за полночь, даже было ближе к утру. Но брюнет, тихо устроившись на своей «новой», иногда скрипящей, кровати, никак не мог уснуть. Он вновь за эту волнительную ночь оглядел комнату, где раньше ночевала тетушка Мардж — сестра Вернона — когда приезжала погостить. Теперь ее занял Мальчик-Который-Выжил. Пространства было тут немного, мебель из темного дерева наверняка давно вышла из эксплуатации, стены украшали выцветающие обои, а также одно окно, через которое он отпустил Буклю то ли погулять, то ли поохотиться. Был еще письменный стол, где сейчас стояла клетка упомянутой совы. Уборку здесь никто навести не успел, белье занесли наспех, вещи тоже. Покупки покоились в чемодане под кроватью.

Эта комната — зрелище неприглядное. Но в сравнении с чуланом под лестницей — королевские апартаменты.

Итак, новое место сна было одной из причин его бессонницы. Но не единственной.

Гарри все думал о Хогвартсе. Какая она, эта школа чародейства и волшебства? Хагрид описывал ее, как величественный замок с огромными, живописными территориями Шотландии. Там были высокие горы, тянувшиеся к облакам. Там было глубочайшее озеро, скрывающее множество секретов. Там был магический лес, населенный разными тварями. Недалеко даже была целая деревня, которую населяли целиком и полностью волшебники! Поттер не переставал задаваться вопросами: какие в Хогвартсе учителя? Ученики? Сильно отличаются от магглов? Он искренне на это надеялся. Еще Гарри разрывался в нетерпении. Остался месяц. Томительный месяц ожидания… Но возможно стоит почитать купленные учебники? Колдовать хоть и пока нельзя… Однако в новой школе его не литературе будут учить, а самой настоящей магии! Все нутро брюнета трепетало при осознании одной только этой мысли.

Но также Гарри просто боялся засыпать. Что если все это — больной плод его воображения? Что стоит лишь сомкнуть глаза, как все бесследно пропадет? Ни неожиданного письма, ни волшебного переулка, ни собственной палочки, что он до сих пор сжимал под подушкой, ни доброго Хагрида, ни красивой Букли…

Однако, несмотря на страх, несмотря на упрямство и желание увидеть рассвет, убедиться, что все — правда, вымотанный организм ребенка давал знать о своей усталости. Дыхание его само по себе замедлилось, глаза бессильно слипались, а пальцы безвольно отпустили палочку из белоснежной древесины. Гарри Поттер наконец уснул, присоединившись ко всему остальному Литтл Уингингу.

И только в отличие от простых жителей этого маленького пригорода Лондона, день Гарри Поттера на сне не заканчивался.

Брюнет вновь распахнул веки, обнаружив себя на просторах знакомого ледяного пейзажа. О котором, к слову, юный волшебник за весь судьбоносный день успел позабыть вовсе. И чья природа мгновенно изменилась в глазах мальчика. Ведь теперь было знание: магия действительно существует. Теперь он был уверен — то не просто картина воображения, а нечто большее. Связанное с волшебством!

Да ведь подтверждений куча! Раньше он в своих догадках мог только опираться на те немногие случаи странностей, которые вызывали в Дурслях страх и гнев. Но сейчас картинка собралась воедино по кусочку, словно закрученная мозаика.

Сны начались за полмесяца до его одиннадцатилетия. Чёткие, как ледяные узоры на стекле, они приходили каждую ночь, становясь с каждым разом яснее, осознаннее, реальнее. Всё будто шло по некоему плану, направляемому некоей невидимой дланью. Сначала был лишь холод и шум вьюги. Потом — очертания гор, башня, мост. С каждым днём Гарри видел больше, понимал больше, чувствовал больше. И как только в его снах рассеялся туман, открыв путь к крепости, в реальном мире пришли первые письма из Хогвартса. А в ночь на тридцать первое июля, когда брюнет уже почти коснулся рукой массивных ворот во сне, в реальности появился Хагрид. Великан вырвал его из обычной, но странной рутины, не дав досмотреть последний — а некое наитие шептало, что самый важный — сон. Однако, наверное, и к лучшему. Может, то, что ждало его за той дверью, не стоило видеть неподготовленным.

Затем был Косой переулок. Магия, которая обрушилась на него, словно дикий буран. Палочка из белой сосны, с каким-то загадочным происхождением. И первое его осознанное проявление магии — не вспышка света, не искры, а холод. Снег, лёд, мороз, покрывшие пол и стены магазина. Та же стужа, что жила в его снах и зима, что правила в той далёкой крепости. И потом вновь его удивил Хагрид, подарив яркую, словно те недавние сугробы на полках Олливандера, полярную сову.

Все так или иначе имело некую связь с холодами.

Гарри не знал, существует ли судьба или имеет ли волшебство волю… Но все его нутро откликалось, что теперь ныне полноценный одиннадцатилетний колдун готов отворить главные ворота замка. Что сможет узреть тайну, заключенную внутри…

«Наверное…» — Подумал в тот момент Поттер. — «Такое происходит с каждым волшебником. Может именно так он познает свою магию перед учебой. Хотя Хагрид ничего подобного не упоминал…»

Гарри взъерошил несуществующие волосы, ярко чувствуя их привычную текстуру. Он махнул головой. Нет, нельзя медлить. До утра не так много времени осталось, а Дурсли — они всегда были мстительными людишками — наверняка решат разбудить его с первыми криками петухов.

Потому брюнет бегом рванул со всех ног к замерзшей цитадели.

С ночи его последнего визита здесь ничего не поменялось. Как и раньше, ноги не утопали в сугробах, а при приближении к сторожевой башне становилось все теплее и теплее. Вот, он уже несется по каменному мосту, где-то покрытыми льдом, а где-то кучками снега. Шаги, стучащие по камню, эхом проклевывались сквозь завывания метели. Гарри заученным движением ловко проскользнул под приподнятой стальной решеткой, знаменующую собой вход в неприступную крепость. Внутри, за массивными каменными стенами, покрытыми вековыми льдами, ютился небольшой городок. Площадь, рынок, магазинчики, дома да прочие здания первой необходимости… Но ему не нужно было петлять по тутошним улочкам, чтобы войти в главное здание, напоминающее собой замок внутри крепости. Отнюдь, стоило только бежать вперед никуда не сворачивая и он достигнет цели.

Однако, как бы просто это не звучало, все-таки ему необходимо было ускориться. Маршрут здесь хоть и не менялся, но с каждым разом ведь удавалось заходить все дальше и дальше. И Поттер никогда не чувствовал себя так, будто его замедляет… что-то. А поэтому сделал логичный вывод: время во сне течет как-то странно, отлично от реального мира. Просто с каждым разом ему дается этого самого времени все больше и больше.

Шаг.

Позади громадные врата.

Шаг.

Минули мертвые дома.

Руки с силой уперлись в массивные деревянные двери с металлическими укреплениями. Гарри толкнул их сколь есть мочи. По пустующей крепости, вероломно перебив призрачные завывания вьюги, раздался зловещий скри-и-и-и-и-и-и-и-ип.

Когда Поттер оказался внутри, все звуки снаружи, словно бы по указке невидимого дирижера, внезапно стихли. Мальчик, тут же забыв о спешке, неожиданно для себя замер. Встретил его холл, темный, мрачный, пыльный, грязный… Но огромный и просторный, с нестиранными красными коврами, расписными, но размазанными картинами, обесцвеченными и драными гобеленами, чьи старинные герба уже давно никто не смог бы распознать. Были несколько стоек с ржавыми доспехами, воткнувшими мечи в пол, как древние стражи. Внутри не было роскоши, мраморных полов или позолоченных колонн. Нет, лишь голый камень, из которого была создана вся эта крепость. Суровая, несгибаемая порода, будто замерзшая в здешних льдах в ожидании очередной войны. Она словно уснула, но неустанно ждет своего пробуждения, дабы защитить тех безумцев, осмелившихся поселиться в таких морозных горах. И дать им возможность проливать кровь на холодных снегах.

Единственным проникающим внутрь светом, были те серые лучи, кои впустил вместе с собой Гарри. Его тусклая тень вытянулась вперед длинною тварью, словно стремясь объединиться с обитающей здесь веками тьмой. Мальчику стало холоднее, он нервно поежился. Но брюнет не собирался отступать перед самым финишем. Поттер собрал все свою волю в кулак. Направил бушующее, грозящее вот-вот разорвать его изнутри любопытство в ноги.

В темноте пряталось три прохода. Справа и слева две арки, ведущие в еще большую тьму, а спереди высокая лестница, на чьем конце возвышалась значительно уменьшенная копия тех дверей, которые он только что открыл. Гарри чувствовал куда ему надо.

Шаг.

Нога на последнюю ступень взошла.

Вновь он напряг мышцы рук, приводя скрипящие петли в движение. Однако, несмотря на их размеры, двери оказались в разы тяжелее входных. И если прошлые он смог открыть обе простым толчком, здесь пришлось двигать одну, чтобы просто образовать щель, через которую можно будет пролезть. Хотя даже так собственных сил ребенку было мало — хватило на мелкий зазор. Оттуда вырвался бледный лучик, видно есть внутри окна… К счастью, Гарри сообразил забрать у одного из доспехов меч, соорудив из него и края второй двери своеобразный рычаг. Наконец, он получил достаточно пространства, чтобы, словно воришка в ночи, влезть в запертые прежде владения.

Первой мальчик сунул голову. Атмосфера здесь была совершенно иной, нежели в холле. Под далёким, словно само небо, потолком на толстых цепях висели гигантские люстры с подсвечниками — поменять в них свечи было бы уже подвигом. В стенах были выдолблены высокие окна, и вьюга выла в их дребезжащие стёкла. Помещение оказалось пустым, длинным и величественным. Сверху, со второго этажа, на него глядели балконы — словно пародия на шептавшихся там когда-то придворных. С них свисали те самые порванные гобелены, чьих гербов уже не разобрать.

Всюду, раз за разом, на глаза попадались напольные торшеры, некогда освещавшие огромный зал по ночам. Под окнами, из которых валил серый свет, виднелись разрушенные подобия тех самых стоек для доспехов из холла. То недоставало меча, то какой-то части лат… Но каждый из этих рыцарей, казалось, верно склонил колено, покорно опустив голову. Ржавые стражи застыли в воинственных позах, и Гарри заметил, что каждый был чуть развёрнут вглубь зала.

Там, в центре противоположной от входа стены, почти под самым потолком, возвышался над всем круглый, бесцветный витраж. Его причудливый узор чем-то напомнил Поттеру гигантский циферблат. Уличный свет лился и сквозь него, но лучи падали не на пыльный красный ковёр, а на массивный каменный трон, что был венчан не сиденьем, а лезвийным лесом — кинжалами, мечами, копьями и секирами, вздыбившимися на месте власти в немом и ненавистном крике.

И не только трон постигла эта участь. Весь зал был исколот разными орудиями убийства, будто кто-то искренне пытался умертвить сам замок в надежде, что, раз не хватит ран, то он истек бы кровью.

Жуткое зрелище вызвало в Гарри благоговение. Он машинально шагал к центру, крутя головой туда-сюда, из стороны в сторону. Желал запечатлеть глазами каждый кусочек увиденной им картины.

Шаг.

И встретились вне времени два сна.

Поттер застыл. Из-за трона лезвий, медленно, потихоньку сгущаясь, выплыло облако серого тумана. Того самого, который не давал пройти к крепости и укрывал собою всю долину. Что это? Или кто? Может быть… здешний хозяин?

Туман двигался бесшумно, но с каждым «шагом» приобретал всю более и более отчетливую форму. Так до тех пор, пока в метрах двух от Гарри не встала причудливая гуманоидная фигура, отдаленно напоминающая взрослого человека. С восемью огромными щупальцами, которые словно крылья кружились за его спиной. Мальчик не мог сказать из тумана ли, коим были укрыты все части чужака — хотя чужой тут скорее он сам — или настоящие. Но сразу стало понятно, что тот — не человек, а лишь тварь, которая пытается им казаться.

Однако Гарри не испытал страха. Нет, на этот раз никак в холле. Гарри двинулся вперед, он хотел знать. Именно любопытство привело его сюда. И он желал понять… все. Почему здесь кругом снега? Почему крепость заброшена? Почему трон и зал истыкан оружием? Почему ему снятся эти странные сны?

Существо впереди могло дать ему ответы — он чувствовал.

Оно же, в ответ на движение, встало на одно колено. Нет, не как здешние рыцари, а скорее словно взрослый, говорящий с ребенком по душам.

И когда Гарри приблизился настолько, чтобы коснуться существа протянутой им рукой… одно из щупалец стремительно двинулось к Поттеру. Мальчик замер, в ничтожном понимании, что не успеет убежать. Ни отпрыгнуть, ни даже пошевелиться! Брюнет лишь беспомощно зажмурился…

А затем ощутил, как ему что-то вложили в протянутую ладошку.

Распахнув глаза, Гарри увидел, как существо прощально машет ему укрытой туманом рукой. В своей же он увидел кусочек оторванной бумаги, текстурой похожей на пергамент, который они с Хагридом покупали в книжном магазине «Флориш и Блоттс».

Брюнет непонимающе моргнул… и открыв глаза, осознал себя бодрствующим. Он покинул величественную крепость! И так быстро! Не успел?! Почему?!

— Мальчишка! — Ударил по ушам крик тети Петуньи, колотящей дверь. Видимо заходить в комнату полную волшебных предметов она боялась. — А ну вставай живо! — Далее был отчетливо слышен скрип некоторых ступенек лестницы, по которой любил раньше попрыгать, со своим то весом, младший Дурсль. Тетя, получается, ушла на кухню.

Гарри крепко сжал зубы от поднявшихся гнева и досады. Ну надо ей было именно сейчас!

Поттер вздохнул, стараясь сдержать эмоции. Хагрид говорил, что слишком сильные из них приводят к опасным и причудливым проявлениям. Он поднял подушку, намереваясь спрятать палочку к остальным покупкам. Мало ли Дадли залезет!

Но под подушкой Гарри увидел, что рука, держащая палочку, теперь сжимала вместо нее кусок оторванного от чего-то пергамента. Палочка же покоилась рядом.

А по полу комнаты, оказывается, стелился серый туман.