Невыразимое (джен)

Иногда, при пробуждении нашем, можно запомнить яркие, необычные, в какой-то момент знакомые, картины, от чьей фантасмагории восторгом воспылает сердце даже самого ограниченного в своем видении творчества и консервативного, по меркам выражения своих мечтаний, художника. Или же замрет в ужасе, от безумной странности, хаотичной неописуемости и пугающей необъяснимости того, что он может лишь глазком на ней разглядеть. Каждое существо мира, спящее под одеялом темной, звездной ночи видит свою собственную картину, какую мы уверено называем сном, часто просто забывая ее спустя секунды после конца.

Но что такое сон? Многие умы человечества пытались дать четкий ответ на этот вопрос, поставить на нем большую и толстую точку, вместо изящного и загадочного вопросительного знака. Но имеем мы лишь жирную кляксу. По сей момент о снах известно настолько ничтожно мало, что мы лишь только и можем размышлять об их истинной и таинственной природе, используя для этого философию, психологию и прочие сомнительные для истинного определения науки.

Некий мальчик, живущий в небольшом городке Литтл Уингинге пригороде Лондона, королевства Британии на Тисовой улице дома номер 4, со дня 12-го июля 1991-го и к моменту приближения конца месяца, начал запоминать каждый свой сон. Причем причудливый, даже странный и совершенно одинаковый. Раз за разом повторялась одна и та же сцена:

Первое, что встречало мальчика — холодное и размытое пространство, где слышался яркий воющий шум. Нельзя было ни пошевелиться, ни сказать ничего. Казалось и тела его не существовало вовсе. Но с каждым новым погружением картинка для него становилась яснее, а вскоре увидел он некое напоминание зимнего пейзажа: где-то далеко в заснеженных, каменистых хребтах, отдаленное подобие которых он видел лишь однажды на чёрно-белых картинках школьных учебников, возвышались великие горы неровным полумесяцем, образуя вокруг себя укрытую густым серым туманом долину, откуда выглядывали белые верхушки огромных елей. Полукружный хребет был огромен и простирался далеко за видимый горизонт, напоминая древний амфитеатр, где когда-то давно восседали гиганты, чьи трупы ныне сокрыты под бесчисленными толщами льда и снега. Мальчик понял, что холод и шум — дело вьюги властвующей над теми замерзшими землями.

Второе крупное изменение произошло в ночь 18-го июля на 19-е. Именно тогда мальчик заметил странности всего происходящего с ним. Больше всего его удивило то, что он полностью осознавал свое необычное состояние — знал, что спит. Мальчик наконец смог пошевелиться, а не лицезреть движущуюся картинку, поняв, что стоит на обрыве массивного выступа, открывающего ему вид на долину, а позади немного вдали находится продолжение скалы, справа другая гора укрытая туманом, а слева мягкий спускающийся склон, где бушует вьюга.

Через некоторое время во сне он заметил, что туман, укрывающий долину и часть упомянутой горы, начал рассеиваться. Взгляду мальчика открылась большая часть выступа, где сквозь метель виднелся громоздкий, размытый силуэт. Тогда он без раздумий зашагал к нему. Удивительно, но холод по пути казался вполне терпимым, а ноги не проваливались в сугробы. Его это вполне устраивало, а о причинах задумываться не стал — сон же. И наконец силуэт приобрел видимые очертания, обрел форму и предстала перед мальчиком, казалось сторожевая — нечто похожее описывалось в одном прочитанном им фэнтезийном романе — башня из темного каменного кирпича.

Высокая, размером с пятиэтажное здание, сооружение. Окна без створок и стекла были занесены снегом, острый лед свисал с каменных выступов. Пустые держатели факелов лишь создавали еще большее ощущение вечной мерзлоты и холода, узурпировавших эти земли. И вопреки всему огромная арка с поднятой решеткой казалось звала мальчика пройти внутрь. Древняя прямоугольная башня словно примерзла к скале, она будто бы застыла вовсе, но наперекор судьбе сохраняла свое крохотное величие и военное великолепие. За ее вратами виднелся широкий каменный мост, чья большая часть была укрыта вновь вставшим на пути серым туманом. Его безумно заинтересовало, что же там находится. Но, к сожалению, мальчик проснулся раньше, чем успел войти внутрь. И это заставляло его с нетерпением ждать конца очередного дня.

Начиная с 20-го числа конца июля, в моменты бодрствования, он начал тайком сбегать в городскую библиотеку, там стараясь перешерстить все доступные книги и брошюры по сновидениям, их толкованиям, человеческом разуме и психологии. География тоже не осталась в стороне, в особенности ее горный раздел, а также небольшой кусочек физики — температура. О своих же таинственных делах мальчик благоразумно решил не распространяться. Однако ни наука, ни эзотерика не давали ему четкого понимания происходящего с ним. То ли это была некая форма осознанного сна, вдохновение которого черпалось откуда-то из недр детского разума, то ли морок преследующий мальчика каждую ночь и плетущий свои зловещие планы.

Когда приходило время засыпать, он исследовал доступное ему пространство. Первым делом мальчик принял попытку взойти на мост, частично укрытый туманом. К его глубокому сожалению, сколько бы раз он не проходил сквозь серую завесу, сколько бы не бродил в ее покровах, в конечном итоге он всегда возвращался назад, к той самой башне. И тогда голову посетила альтернативная идея: раз было невозможно пересечь мост, то почему бы не попробовать уйти от него? Вдали, на склоне заледенелого пика снежная буря казалась непроглядной, только силуэты других гор рассмотреть мог человеческий глаз, и невыносимо холодной, словно попади ты туда — моментально замерзнешь насмерть. Однако, вопреки всякой рациональности, мальчик, стиснув зубы от нарастающего холода, все-таки пробрался сквозь глубокие сугробы и шагнул во внутрь бушующих ветров.

Этот, глупый, отвратительный и до дрожи пугающий опыт он никогда больше ни за что не повторит вовсе. Ни во сне, ни, особенно, в жизни!

Стоило только попасть в пучину ревущего бурана, как тут же кожу пронзил болезненный холод, а тело сразу онемело, покрывшись ледяной коркой. Там он простоял лишь несколько секунд, но этого хватило, чтобы прочувствовать крепкую хватку неимоверного ужаса посеявшего свои колючие зерна на многие годы вперед. Сначала мальчик потерял способность к движению — застыл и задрожал — затем на внезапно посиневшей коже появились крупные волдыри, наполненные кровянистой жидкостью, а потом… Отпали сгнившие пальцы, за ними, почти сразу, кисти, предплечья, плечи. Когда очередь дошла до головы он проснулся с резким, тяжелым вздохом. Как позже мальчик вычитал из методички по первой помощи, он сверхъестественно быстро прошел через все стадии гипотермии и обморожения вплоть до летального исхода.

Третье изменение наступило 27-го июля. В тот момент, когда мальчик практически потерял надежду хоть на какое-нибудь продвижение серый туман развеялся!

И он узрел.

За сокрытым ранее мостом, тем, что волновал его ум, пытал бодрствующее сознание дрожащим любопытством, возвышалось то, ради чего он целыми днями просиживал в библиотеке за различной литературой от сказочной до научной — огромная темная величественная каменная крепость, что стояла на массивном, остром скальном выступе, словно вросшем в саму структуру горного хребта. Географически такое положение, наверное, можно назвать горным утёсом или скальным шпилем. По крайней мере так было написано в небольшой статейке о горных местностях. Вокруг крепости — крутые склоны и отвесные стенки пика, создающие впечатление полной изоляции и неприступности. Ущелье, которое проходит под ее мостом является единственным способом попасть внутрь, пока открытые массивные ворота и решетка самой крепости остаются таковыми. Темные угловатые башни, что укрыты белыми снегами, поднялись над туманной бездной, их основания будто закреплены в глубине горных расселин. Крепость выглядела недоступной, застывшей во времени, как если бы века борьбы с природными стихиями превратили ее в неразрушимую цитадель.

Ночи с 27-го по 30-е он провел в попытках добраться до входа в крепость. Однако каждый раз он просыпался раньше, чем успевал добежать до массивных деревянных дверей основного здания. По дороге, внутри толстых суровых стен, ему встречались различные домики, прилавки, подобие магазинчиков, была даже кузня! Но, все равно не достигая цели, он не терял теплящейся маленьким костром надежды, ведь с каждой ночью мальчик мог пробежать все дальше и дальше.

И он всем нутром своим чуял, что внутри его ждет нечто особенное, достойное всех затраченных усилий. Нечто древнее, великое, таинственное…

* * *

Время — странная штука. То оно течет слишком быстро, то чересчур медленно, иногда можно даже и запутаться. В какой-то момент, час ожидания для человека становится мучительной пыткой, в другой же этот самый час подводит своей необычайной скоротечностью. Время словно насмехается над людьми ждущими и людьми спешащими.

Сегодняшним жарким летним деньком, в городе Лондоне — столице Соединенного Королевства Великобритании — в одном довольно неприметном пабе «Дырявый Котел», что тихонько спрятался от лишних глаз меж двумя более крупными магазинами, расположилась уж совсем не неприметная компания. Конечно, честно говоря, странные личности для этого паба давно привычны: может заглянуть и мужчина в темной мантии, аккуратно натягивающий капюшон пониже или же трусливый заика в цветастом тюрбане, который внезапно оказывается высококвалифицированным профессором. Что таить, здесь картины — и те живые! «Чудо» — подумалось бы случайному прохожему, если бы тот заглянул внутрь. Однако случайные люди сюда не заходят, ведь этот совсем неприметный паб не обычен, а очень даже волшебен.

И это не какая-то там абстрактная шутка. Нет же, Дырявый котел, сколь ни был он пыльным и темным пабом с обшарпанными стенами, являлся и одновременно самым проходимым заведением среди ведьм и колдунов. А все потому что буквально за стеной его тесного дворика находился оживленный остров скрытого общества волшебников.

Паб Дырявый Котел разделял собой реальность и сказку.

Так возвращаясь к разговору о времени… За круглым деревянным столиком рядом друг с другом, весело болтая, обедали двое: огромных размеров мужчина да маленький мальчик, наряженный в обноски и очки с круглой оправой. Этот самый мальчик как раз-таки уже томился в мучительном ожидании, ведь недавно, тридцать первого июля, в день его рождения к нему пришел сидящий рядом мужчина по имени Рубеус Хагрид и сказал, что одиннадцатилетний именинник — волшебник! И осенью он поедет учиться в настоящую школу магии!

Нашего новоиспеченного колдуна звали Гарри Поттер. Точнее Гарри Джеймс Поттер, как тот узнал из письма, присланного, только вдумайтесь, совой, из школы-интерната чародейства и волшебства Хогвартс, где на протяжении следующих семи лет будет получать образование. Он был лохматым черноволосым мальчиком с парой зеленых, словно два ярких изумруда, глаз. Очки на носу его разбиты, одежда потрепана, где-то зашита и явно велика парнишке. Брюнет выглядел довольно маленьким для своего роста, а под весящей на теле футболкой можно увидеть неестественную худобу... Складывалось ощущение, что Гарри жил в очень нищей и неблагополучной семье.

Соль на руну сыпало то, что мальчик был сиротой. Потому жил он в доме своей тети Петуньи Дурсль, сестры его матери, вместе с ее мужем и сыном, приходившимся Гарри кузеном. Женщина никогда не брезговала рассказать ребенку о его родителях: «Безработные, бесполезные пьяницы! Вот какими они были! И если не хочешь стать таким же, то будь благодарен за наш кров, еду и доброту!» — похожие слова Гарри часто слышал от нее в свой адрес.

Стоит ли говорить, что маленький мальчик не находил доказательств обратного, а поэтому верил ей? Злился, обижался, но верил.

Однако представление брюнета о родителях изменил уже упомянутый великан. Мужчина, услышав ту же историю от Петуньи и ее мужа Вернона, когда оба пытались оградить его от Поттера, о-о-очень разгневался. Настолько, что своей недюжинной силой связал в узел дуло дядиной винтовки, стоило тому поднять ее.

Зеленоглазый в ту ночь много смеялся.

Позже Хагрид рассказал Гарри, что Дурсли нагло лгали. Что его родители — великие люди, одни из героев, сражавшихся против сильнейшего злого волшебника за последний век. Герои отдавшие за сына жизнь, когда этот самый волшебник, именуемый почему-то «Тот-кого-нельзя-называть», напал на дом Поттеров в Годриковой впадине почти 10 лет назад. В тот день, 31 октября, родители Гарри были убиты. Но и в тот же день сам темный волшебник исчез, оставив от себя лишь рваную мантию и кровавые ошметки. А единственным напоминанием о последней ночи второго месяца осени остался лишь тоненький да чуть красный шрам в виде молнии на лбу мальчика.

В магическом мире сложилось мнение, что победителем самого Волан-де-Морта — таковое истинное имя этого страшного темного волшебника ему тайком шепнул Хагрид на ухо — был маленький ребенок, которому буквально пару месяцев назад перевалило за год. Как он это сделал? Здесь на вопрос ответил некий Альбус Дамблдор — директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, сильнейший светлый волшебник, обладатель каких-то там орденов, председатель чего-то там, глава кого-то международного и просто «великий человек», опять же по словам Хагрида. Так вот, Дамблдор пояснил, что маленький Гарри пережил заклинание, которое обычно вызывает мгновенную смерть. И не просто пережил, а отразил обратно, что до тех пор тоже считалось невозможным, тем самым чистой силой размазав Волан-де-Морта по стенкам рушащегося дома. Местом же куда заклинание попало был лоб брюнета. Именно оно оставило столь необычный шрам, а не автомобильная катастрофа, как выплевывали своими ртами Дурсли.

Именно потому Гарри Поттер носит несколько необычное прозвище «Мальчик-Который-Выжил». Он — почитаемый герой. Символ надежды.

И все равно, даже будучи предупрежденным своим большим другом, брюнет испытал сильное потрясение, когда только пересек порог Дырявого Котла, а его сразу же узнали местные посетители и побежали жать руки выражая надежды на будущее мальчика, соболезнования утрате и благодарности самому Гарри.

Тогда молодой волшебник полностью осознал: Дурсли не просто нехорошие люди, а откровенно злые! Дядя, чьи крики и злобные насмешки хищно следили за каждым его движением, тетя, чьим оружием в моменты «ненормальности» был голод, и кузен, который не стеснялся публичных издевательств. И все остальные вокруг, игнорирующие, казалось, каждую его жалобу или просьбу. Гарри был рад, что ему больше не придется жить с ними и что так свезло встретить Рубеуса Хагрида — волшебника подарившего надежду.

Жуя картофельное пюре да свиную котлету, мальчик глянул на великана. Тот был, очевидно, большим. Не только ввысь, но и вширь. Его лицо обрамляла пышная черная борода, а голову такие же длинные волосы, казалось слившиеся с ней воедино. Обсидиановые очи гиганта выражали полное удовлетворение, вероятно от набитого желудка. Он носил темную тканевую жилетку и мешковатую рубаху, затянутую на талии кожаным ремнем. За ней же, книзу, следовали коричневые штаны с сапогами. Поверх всего висело меховое пальто. Рассматривая чучела белок весящие на шее мужчины, юнец произнес:

— Хагрид, а кем ты работаешь?

За время их небольшого знакомства Гарри успел проникнуться обществом великана, ведь тот, по мнению мальчика, был добродушен, судя по поведению, и терпим, чего стоило то спокойствие, когда зеленоглазый получал ответы на свой бурный поток вопросов. Поэтому даже если Хагрид и мог кое-кого поначалу напугать своим видом, то сейчас этот кое-кто может радостно с ним болтать. Не было особого стеснения ни из-за огромной разницы в возрасте, ни из-за недавнего знакомства. Наоборот, казалось эти двое общаются уже много лет.

— О? Ох? Я не говорил?! — Прогремел мужчина баритоном, — Ну дык, это, лесничий я. В Хогвартсе. Ты кстати не стесняйся ко мне приходить, Гарри. Там, э… Чая заварю, кексов испеку, истории порассказываю, зверушек покажу всяких. Травы сам собираю. Чайные которые, во-о-от. — он быстро отхлебнул от своей огромной кружки, —Эм, ну, только когды, учеба начнется. А то как до нее ты в замок попадешь, да? Ха!

— Кстати, — мальчик не убавив темпа решил задать еще один вопрос, — Ты говорил, что она где-то в Шотландии. Все на поезде едут или есть другие пути?

Оторвав губы от сливочного пива и забавно причмокнув губами лесничий сказал:

— Ученики только на поезде могут. Традиция эдакая. А так можно еще по камину с помощью летучего порошка, если кто-то из профессоров разрешит. — Мужчина погладил свою пышную бороду, кинув на ребенка проницательный взгляд, — Летучий порох — штука такая, которую кидаешь в камин, место называешь и шагаешь в зеленый огонь. Потом бац! И ты в другом камине. Вот только ощущения от перемещения неприятные, — он поморщился, — Еще под ноги смотреть надо при выходе, иначе упадешь и опозоришься у всех на глазах.

Чернобородый потер себя по затылку, словно вспомнив нечто неловкое.

— Но… Если все ученики едут на поезде вместе, то как обычные люди их не замечают? — Хоть такая интересная штука, как летучий порох и взбудоражил разум мальчика, сейчас его интересовало другое.

— Дык платформа не обыкновенная, а девять и три четверти. И поезд тоже. Они спрятаны, Гарри! Коль успеем сегодня все купить, я покажу тебе. Это на вокзал «Кингс Кросс» надо. Поедем на этом вашем ма… мэ… Метро, вот.

Услышав слова великана, Поттер заторопился и начал есть быстрее.

* * *

«Волшебный мир… Чудаковат» — так думалось Гарри, пока Хагрид вел его по каменной дороге главной улицы Косого Переулка, что переполнен постройками викторианского стиля. Здесь люди ходят в длинных мантиях и остроконечных шляпах, продается доселе невиданная еда, мальчишки толпятся у прилавков с метлами, которые, по-видимому, летали! Совсем недавно брюнет движущимся кирпичам удивлялся, после того как по ним зонтиком постучали, а тут такое!

— Для начала, — заговорил лесничий, — Нам нужно в банк зайти. Гринготтс называется. Только не глазей особо на тамошних работников — гоблинов. Это низкорослики с длинными руками да носами. Зубы еще острые. Ты это, будь повежливее, хорошо? Людей они не особо жалуют, но работу свою знают, да. И опасны сами по себе…

Пока они шагали в сторону Гринготтса, Хагрид параллельно рассказывал мальчику всякие мелочи о гоблинах. Упомянул воины, повадки, культуру и стиль. Всего понемногу. Волшебники остановились перед белоснежным зданием банка, что элегантно возвышалось над остальными домиками и магазинчиками. Медные двери казалось были начисто, до блеска даже, отполированы. А у двух подпирающих следующие два этажа колонн стояла пара полуросликов в ало-золотой униформе. Над ними же расположилась золотая надпись, гласившая:

— «Гринготтс» — своим естественным баритоном объявил Хагрид, пока поднимался по каменным ступеням, — Если и есть место, у нас в Англии, безопаснее самого Хогвартса, то это оно. Конечно, если ты хочешь чего тихонечко спрятать.

Двери перед ними распахнулись сами по себе, охрана же просто проводила посетителей скучающим взглядом.

Они оказались в небольшом вестибюле, где были еще несколько серебряных дверей с выгравированным текстом:

«Входи, незнакомец, но не забудь,

Что у жадности грешная суть,

Кто не любит работать, но любит брать,

Дорого платит — и это надо знать.

Если пришел за чужим ты сюда,

Отсюда тебе не уйти никогда».

— Да, только безумцу придет в голову грабить гоблинов. — Сказал Хагрид, в ответ на взволнованный взгляд мальчика.

За ними же для Гарри вновь предстала интересная и одновременно странная картина. В открывшемся ему огромном мраморном зале за высокими прилавками, что тянулись по всей его длине и были высотой по шею среднестатистического взрослого человека, восседали маленькие существа в деловых костюмах да сединой на макушках. Гоблины, как понял мальчик, усердно царапали перьями по пергаментам. Кто-то обслуживал какого-то волшебника, кто-то считал золотые, серебряные и медные монеты, кто-то взвешивал драгоценные камни.

Хагрид целенаправленно потопал к центральному столу. Гарри поспешил за великаном, все-таки вся необычность магического мира была непривычна ребенку и оставаться с ней один на один он пока не хотел.

«Почему гоблины так хотят быть выше своих клиентов? Если их рост высмеивают, то не лучше бы наоборот поставить маленькие столы и не разговаривать с волшебниками, пока они не опустятся на тот же уровень? Так веселее!» — пролетела случайная мысль в его голове.

Тем временем Хагрид остановился перед столом, посмотрев на полурослика. Гоблин-менеджер внимания на него не обратил, продолжая что-то писать. Ситуация получилась комичная: крохотный-клерк хладнокровно игнорирует огромного и сильного детину. Поттер закусил щеку, чтобы не показать улыбки. Так продолжалось секунд тридцать, пока великан не заговорил:

— Э-э-э… Здрасть!

Его голос громким эхом пронесся по залу. Работник банка немного поморщился, но быстро вернул свое безразличное выражение и поправил прямоугольные очки, наконец подняв голову вверх да уставившись на лесничего.

— Здравствуйте. Чего изволите желать? — Гоблин говорил тихо, сдержанно и твердо. Он так ожидающе смотрел на Хагрида, словно тот тратил последние секунды его жизни.

— Изволю туды, — рука Рубеуса махнула в сторону двери за прилавком, — В хранилище по номеру 687.

— Ключ имеется?

— Где-то имелся… — Хагрид тут же торопливо начал шариться по многочисленным карманам своего пальто, выкладывая лишнее прямо на бумаги гоблина.

Что только мужчина не достал оттуда: собачье лакомство, мешок с зерном, охотничий нож, консервированные бобы, длиннющую веревку и даже странную розовую птицу с непропорционально большой для тела головой! Она сразу быстро-быстро захлопала маленькими крылышками, поспешила сбежать, однако великан молниеносно ее схватил и запихал обратно. Так он и продолжал разбирать накопившееся барахло пока не…

— О! Нашел!

Мужчина держал меж двумя толстенными пальцами золотой ключ, который в руке великана казался изысканной зубочисткой. Гоблин бесстрастно перевел на него свой взгляд, внимательно изучая.

— Хм, все в порядке. Тогда…

— А! Еще кое-что! — К тому времени, как Хагрид что-то вспомнил, он уже успел расфасовать все выложенные вещи назад по карманам и сейчас достал удивительно аккуратно сложенное письмо, — Вот это вот от директора Альбуса Дамблдора! — Великан гордо выпятил грудь, — Пишет на счет Вы-Знаете-Чего.

— Замечательно. Сейчас я вызову сопровождающего, ожидайте.

Гоблин спустился, видимо по лестнице спрятанной позади прилавка, и исчез за той дверью, на которую махал мужчина.

— Хагрид, ты вроде говорил, что надо вести себя вежливо… — прошептал юный волшебник.

— Ага, — пытался вторить черноглазый.

— Эм… Ну, мне кажется ты поступил не очень прилично разложив на его рабочем месте свои вещи. — закончив говорить, Гарри смутился. Ему показалось, что ребенку указывать взрослому неправильно и он уже хотел извиниться перед Хагридом, когда бородач пробормотал:

— Ты кажись прав. Эх, зря я тут себя как дома веду, — голос лесничего приобрел оттенки сожаления, — В гостях же!

Гарри удивился. Впервые он увидел как взрослый действительно прислушался к нему. И мальчику это понравилось, ведь получается Хагрид банально считает его мнение хоть сколько-то весомым. Поттер немного улыбнулся.

К тому времени гоблин-с-прилавка вернулся, встав в проходе двери и жестом подзывая к себе. Рядом с ним находился тот самый проводник. Тоже гоблин, тоже в официальном костюме, но без очков да и выглядел более молодым.

Менеджер произнес:

— Это — Крюкохват, ваш проводник. Прошу от него не отставать и не отходить, ибо исчезнуть в наших неприступных туннелях довольно просто, а найтись — нет.

Произнося инструкции, гоблин смотрел на Гарри, похоже больше предупреждая ребенка, чем великана. Брюнет немного нервно кивнул. Сама идея потеряться в темных и бесконечных пещерах была жуткой.

— Пройдемте за мной. — проскрипел проводник Крюкохват, развернувшись обратно к двери. Мальчик шагнул за ним, однако заметил, что Хагрид немного помедлил.

Мужчина остался стоять рядом с менеджером. Они интуитивно встретились взглядами и тогда до юного мага донеслись негромкие слова лесничего Хогвартса:

— Вы это… Прощайте если обидел чем. Не со зла делаю. Я такой вот человек простой и иногда забываюсь. Вы, гоблины, так-то ребята хорошие очень, вот.

Его своеобразное извинение звучало как-то скомкано, но искренне. По крайней мере для Гарри. Он еще больше зауважал этого великана за такую честность, открытость и сочувствие. В мире магглов, то бишь людей без магии, даже чего-либо похожего брюнет не встречал за всю свою жизнь.

— Учту. — сухо произнес полурослик, чье лицо сохраняло каменное выражение.

Хагрид, кивнув тому на прощание, поторопился нагнать Поттера с Крюкохватом.

* * *

Поездку на вагонетке по гигантским гоблинским подземельям Гарри не мог описать никакой иначе, кроме как волшебной. Большая скорость, резкие повороты, высокие спуски… Паренек словно побывал на тех самых американских горках из парков развлечений, о которых часто хвастался Дадли в попытках в очередной раз задеть своего кузена.

В скоростной гонке он увидел прекрасные пещерные водопады, камни покрытые блестящими кристаллами, огромные сталагмиты со сталактитами и, казалось, услышал, сквозь шум самостоятельно скользящих по рельсам колес, рев жутких чудовищ, что грозно охраняют хранилища могущественных колдунов древности.

Какое-то время спустя вагонетка замедлилась, а затем и вовсе остановилась. С растрепанными от ветра волосами Гарри, сразу после Крюкохвата, нехотя выскочил из нее. За ним же вывалился бледнолицый Хагрид. Ему эдакие «покатушки» видно не понравились вовсе. Юному волшебнику стало жаль великана, но тут он отвлекся на гоблина-проводника, который официальным тоном объявил:

— Трастовое хранилище дома Поттеров, номер 687.

Крюкохват зашаркал своими короткими ножками к массивной двери с одним лишь отверстием, вероятно, под ключ, однако мальчика больше не волновали его дальнейшие действия. Гарри взбудоражило само осознание того, что у его семьи, оказывается, есть собственное хранилище! Он ведь и мысли допустить об этом не мог!

Когда Хагрид пришел к Дурслям, дабы забрать у них племянника, Вернон во все горло кричал, что платить за обучение в Хогвартсе не будет, а великан с одним только смешком ответил ему: «На кой нам твои деньги, дуралей! У победителя Темного Лорда с самого рождения все оплачено!»

Тогда брюнет подумал, что, возможно, у его родителей были лишние деньги, сейчас же…

— Ты же не думал, что Джеймс и Лили тебя без кната в кармане оставят? — Весело донеслось от лесничего, стоило тому увидеть лицо Поттера. Он, кажется, немного отошел от головокружительной поездки.

Раздался щелчок. К тому времени проводник отпер дверь, а за ней показалось, такое чудо, из-за которого Гарри на несколько секунд забыл как дышать… Внутри были кучи золотых, колонны серебряных да горы маленьких бронзовых монет!

— Гарри, — в себя его привел Хагрид. Мальчик, почувствовав нехватку кислорода, сбивчиво и глубоко вздохнул, — Иди, набери себе галлеонов. — он вручил парнишке небольшой кожаный мешочек, а затем слегка нахмурил свои темные брови, — Только не слишком много! Мало ли кто уволокет в подворотне!

— Хорошо. — пробормотал юнец, — Э-э-э… Какие из них галлеоны?

— Золотые. — эхом раздалось по хранилищу. Гарри перевел взгляд на ранее молчавшего у входа гоблина,— Добавлю: серебряные называют скилями, бронзовые — кнатами. Один галлеон равен 17-ти скилям, один скиль равен 29-ти кнатам. Если же вы желаете интерпретации в эквиваленте маггловской валюты, тогда один галеон будет примерно равен 5-ти фунтам стерлингов. — закончив, он так же внезапно затих, как и заговорил.

— Эм… Спасибо, сэр. — поблагодарил того Поттер и повернулся назад к денежной горе. Для него это словосочетание даже звучало странно, а тут вон, потрогать можно!

Вскоре, после того как мешочек Гарри был наполнен, трио из гоблина, великана и мальчика вновь оказалось в волшебной тележке, что на высокой скорости с резкими поворотами, захватывающими крюками и внезапными финтами колесила по подземной железной дороге ниже, вглубь темных пещер.

Когда вагонетка затормозила зеленоглазый заметил, что Хагрид совсем уж плохо выглядит: волосы и бороду мужчины растрепало в разные стороны, а лицо его было не просто бледным, а каким-то зеленоватым.

— Хранилище номер 713. Прошу пока не подходить к двери.

«В этот раз он не сказал, кому принадлежит сейф. Потому что я посторонний? Хагрид то точно знает кто владелец. Может быть директор Дамблдор, раз именно по его поручению мы сейчас здесь? Насчет Они-Знают-Чего! И еще… У двери нет замочной скважины? Поэтому надо держаться подальше? Получается каждое хранилище разное? Или это какое-то особенное?»

Тем временем проводник коснулся своим длинным пальцем поверхности той самой двери. Пока та мерцала, Гарри успел себе нафантазировать, как увидит неизвестные простым людям магические предметы или огромные драгоценные камни, а может сокрытое чудо инженерной техники объединенное с волшебством… И тут дверь исчезла, и показалось за ней…

«Ничего?» — Поттер был воистину удивлен.

— Если бы подобное попытался бы проделать кто-нибудь не из сотрудников банка Гринготтс, его бы засосало внутрь и эта любопытная персона оказалась заперта в ловушке. — пояснил гоблин, ехидно подняв уголки тонких губ.

Только потом, когда Хагрид уже был внутри хранилища 713, Гарри заметил небольшой сверток коричневой бумаги на полу в центре комнаты. Великан схватил его в свою огромную руку и произнес:

— Вот и все, теперь наверх. Э… А можно ехать как-нибудь помедленнее?..

— У тележки только одна скорость. — на лице Крюкохвата по неизвестным причинам заблистала неприятная улыбка.

* * *

За следующие пару часов мальчик и великан, казалось, прошлись практически по всем магазинчикам Косого Переулка, постепенно урезая имеющийся в письме из Хогвартса список необходимых покупок. От многообразия различных возможно-полезных инструментов, специальных и непонятных штук да чудаческих побрякушек мальчик пришел в странный восторг. Хотя брюнета еще больше поразил чемодан, в который все эти инструменты-штуки-побрякушки неожиданно поместились! Купили они его первым же делом, как покинули Гринготтс. Хагрид отвел Поттера в одну непримечательную лавку, где та, вопреки фундаментальным физическим законам и своему крохотному виду снаружи, внутри оказалась вполне большим, двухэтажным магазином. И несмотря на это пространство было почти целиком забито различными сундуками, ящиками, коробочками, шкатулками и чемоданами. И каждые из них — зачарованные!

Так, буквально, одной левой юный волшебник держал: оловянный котел для зелий — к сожалению, не золотой, как он хотел купить изначально, Хагрида убедить не удалось — комплект стеклянных склянок, телескоп, медные весы, восьмерку учебных ,с еще парочкой заинтересовавших парнишку, книг, зимний плащ, рабочие перчатки, остроконечную шляпу и три учебных мантии. Магия — не иначе.

И вот, когда брюнету оставалось совершить последнюю покупку, великан, доведя паренька до нужного магазина, неожиданно выдал:

— Э, слушай-ка, Гарри, мне б отойти на дельце одно… А еще горло всполоснуть хочу! Это ведь так не принято, чтобы дети смотрели, как взрослые алкоголь пьют, ага? Чтоб пример плохой не подавался! Так вот это того, чего ввиду-то имею… Не боись, я не надолго! — Да махнув ретировался, пытаясь смешаться с толпой проходящих мимо магов. Получилось у него не очень, размеры не позволяют видите ли.

«Какой смысл тогда прятаться, чтобы попить спиртное, если ты мне уже все разболтал? Ну, он вроде какое-то дело упомянул… Волшебники странные.» — Думал он, незаметлив как добрая улыбка расползлась на лице.

Тихонько звякнул колокольчик, когда Гарри вошел в узкое и обшарпанное здание вымощенное из старого потрескавшегося кирпича с двумя пыльными выпуклыми полукружными витринами из темной древесины, где на одной из которых на грязной, выцветшей фиолетовой подушечке лежала изящная деревянная палочка. Снаружи над только открытой дверцей облупившимися золотыми буквами было написано: «Олливандеры: производители прекрасных волшебных палочек с 382 г. до н.э.»

Здание внутри встретило его… Тихо. Определенно тихо. Никаких иных покупателей, за исключением Поттера, здесь не оказалось. Гарри подметил, что магазинчик снаружи казался несколько меньше. Возможно на него наложены похожие чары, что и те, которые на чемодане? Но, как и ожидалось при входе, тут было грязновато. Почти каждая полка, забитая некими длинными деревянными коробочками, покрыта слоем пыли, где-то почти не видным, а где-то толстым, словно там никто не протирал ее в течении нескольких десятков лет. Да и помимо прилавка с теми самыми полками в углу магазина одиноко стояла крошечная старая лавочка.

— Кхм, здравствуйте?... — неуверенно произнес мальчик, явно не ожидая, что магазин с волшебными палочками, вроде бы самым необходимым атрибутом любого волшебника, окажется настолько пустым и темным.

Вдруг раздался грохот, от чьего резкого звука Гарри вздрогнул. Вскоре после этого послышались шаги, словно кто-то обувью шаркал, да скрип старых половиц. Следом за звуками из-за одной высокой полки выглянул седой старик с бесцветными и одновременно будто светящимися во мраке глазами.

— Добрый день. — Произнес он тихим голосом.

По коже Поттера пробежался табун мурашек, было в мужчине что-то такое… Загадочное, необычное, отличавшее того от остальных встреченных брюнетом волшебников. Может дело в красивом, но потрепанном костюме и взъерошенных волосах? Глазах? Или вообще виноват магазин, словно специально находящийся в таком захламленном состоянии?

«Скорее…» — Подумалось парнишке, — «Наверняка причина в совокупности всего этого.»

— Хм… О, вот как. — Продолжал волшебник, приблизившись. — Верно, как и ожидалось. Гарри Поттер, полагаю? Не отвечайте. Ваши волосы, скулы, нос, рот — все досталось от отца, однако глаза… Точь в точь, как у вашей матери. Хм. Меня зовут Гаррик Олливандер и я владелец этого магазина, приятного наконец познакомиться с вами.

Превозмогая какое-то необъяснимое чувство дискомфорта от всей здешней атмосферы странности, мальчик сглотнул и вежливо произнес:

— Мне тоже, мистер Олливандер… — А затем, опомнившись, полушепотом спросил. — Вы знали моих родителей?

— Продал им их первые палочки. — Старик еще ближе наклонился к Гарри. — Помню ясно, будто вчера. Десять дюймов с четвертью, элегантная, гибкая, сделанная из ивы — такая палочка выбрала тогдашнюю Лили Эванс. Джеймса Поттера предпочла же одиннадцати дюймовая из красного дерева, тоже гибкая, но и чуть более мощная. Обе им служили до самой смерти.

На последних словах юному магу стало жутко. Но пересилив себя, он спросил:

— Палочка выбрала?...

— Конечно, мистер Поттер. — Старый Олливандер теперь отодвинулся от Гарри, зашаркав к прилавку. — Именно палочка выбирает волшебника. Как палочки ваших родителей выбрали их, так и сегодня одна из моих палочек выберет своим партнером вас. Прошу, пройдемте.

«Палочка… Партнер?»

Гарри никак не отставал от старика, однако через несколько секунд замер на месте. Причиной тому послужили измерительные ленты, линейки и еще пара странных приборов самостоятельно кинувшихся к мальчику. Такое внезапное действо не на шутку брюнета напугало, а реакцией владельца магазина было лишь будничное: «Какой рукой пишете, мистер Поттер?» — и прочие похожие вопросы, ответы на которые тот получил, естественно, не сразу. Мастер же тем временем мигом прислонился к одному из многочисленных шкафов, начав перебирать множества деревянных коробочек друг за другом. На некоторые он подолгу смотрел, словно пытаясь разглядеть в них загадочное нечто, по другим лишь пальцем провел, стряхивая наслоившуюся пыль, а к единицам вообще останавливал руку на полпути. Но наступил момент, когда господин Олливандер все-таки выбрал заинтересовавшую его коробочку, что, казалось ожидаемо, после ее открытия оказалась футляром, в коем лежала длинная темная палочка с красивой расписной рукояткой.

— Дуб и волос единорога, девять с половиной дюймов. Хм, должна подойти. — Произнес старик, наконец достав главный инструмент любого волшебника. — Вот, попробуйте взмахнуть ею, мистер Поттер.

Гарри, с интересом наблюдавший за сим странным процессом, аккуратно взял протянутую ему палочку. Он нервно вздохнул и крепче сжал деревянную рукоять. Его приняли в Хогвартс, а это само по себе является весомым доказательством того, что мальчик — неплохой такой волшебник. Но все равно ему было неспокойно на душе. Набравшись решимости, Поттер до небольшой дрожи напряг всю свою правую руку, от плеча до пальцев, уверенно взмахнув. И тогда…

Треск.

…палочка переломилась пополам.

— А?

— Хм.

В магазинчике повисло молчание.

«Что?... Что? Я ее сломал! Меня же не выгонят отсюда, да?! В Косом Переулке есть еще магазины волшебных палочек? В Хогвартс вообще без палочки пускают? А вдруг мне больше нигде палочку не продадут?! Я не хочу снова жить в мире магглов!» — именно такой поток сейчас проносился в его юной голове.

— Очень любопытно… — сказал старик и слова его вывели мальчика из переплетающихся меж собой мыслей.

— М-мистер Олливандер, простите пожалуйста! Я… Я-я куплю ее! Только давайте попробуем еще…

— Я, пожалуй, откажусь. — Как только Гарри это услышал, сердце его рухнуло, казалось, в глубочайшие недра планеты. Все планы, все тихие мечты о новом мире, о новых друзьях, о магии — все было вмиг разрушено им самим же. Как вообще надо было так сжимать древесину, чтобы разломить там, где ее даже рука не касалась?! И пока Гарри продолжал заниматься самобичеванием, Олливандер продолжил: — Давайтепродолжим, но обломки передайте мне. — Здесь старик с укором посмотрел на поломанную палочку. — Эту трусливую поделку следует отремонтировать.

— А? — В глаза Поттера постепенно начал просвечиваться лучик надежды. — Так вы меня не выгоняете?...

— Нет, мистер Поттер, такое поведение с моей стороны было бы глупым и максимально непрофессиональным. Буду честен — такого результата не ожидал. Но, это лишь следствие того, что палочка вам совершенно не подходит. — Он быстро хлопнул в ладоши. — Потому давайте не будем отвлекаться, у меня появилось предчувствие, что мы с вами здесь задержимся.

Гаррик Олливандер вновь принялся метаться меж шкафов и полок, так же перебирая деревянные прямоугольные коробочки. Только в этот раз мальчик смог разглядеть странный блеск в глазах владельца магазина.

«Эм… не знаю хотел ли он меня успокоить или же просто защитить свою репутацию, но получилось у него неплохо…» — с облегчением думалось юнцу.

Чуть погодя старый волшебник вручил Гарри еще одну палочку, но не успел мальчик и ничего сделать, как тот сразу отобрал ее обратно, бурча что-то себе под нос. Следующей Поттер все-таки взмахнул и все, начиная с вещей да заканчивая людьми, в помещении поднялось в воздух где-то на полтора ярда, однако быстро вернулось на землю по хлопку мистера Олливандера. Брюнет был удивлен, почти шокирован произошедшим, седовласый же палочку скоро отобрал, сетуя на посредственный результат. Затем была еще попытка, и еще, и еще… Спустя примерно пятнадцать минут неудач, продавец щелкнул пальцами и табличка на двери переменилась на «Закрыто». Минуло полчаса, потом стукнул час, а за ним полтора, два. Чем дольше длился этот процесс, тем глубже пожилой волшебник забредал в закрома своих шкафов.

Уже порядком подуставший Гарри заметил, что с каждой попыткой, каждой новой палочкой, морщины на лбу мистера Олливандера становились все выразительнее и выразительнее, но улыбка — шире. Он казался ученым математиком, который решал очень сложную и одновременно интересную задачку. Поттер даже нашел в этом некую иронию: столь чуждый и отсталый от науки мир, но такие явные параллели.

Также паренек смекнул, что хоть древесина и в основном с каждым разом отличалось от предшествующей, сердцевины палочки раз за разом повторяли друг друга. Не важно ясень, рябина, ольха, дуб, остролист или ель — начинкой была либо сердечная жила дракона, либо волос единорога и лишь пару раз перо феникса.

Вскоре старик принес на пробу очередной футляр. К тому времени магазин находился в полном беспорядке: рядом с прилавком валялась гора использованных волшебных палочек, по всему помещению были разбросаны разные вещи, а одинокая лавочка в углу была вероломно перевернута.

— Попробуйте эту. — мистер Олливандер вновь достал очередную палочку из такого же очередного футляра — белоснежная, длинная, со слегка закрученной резьбой на рукоятке.

И юный мистер Поттер, приняв ту от продавца, также в очередной раз механически, ввиду грызущей усталости, взмахнул изысканной деревяшкой.

Что только не случалось при прошлых попытках: левитация, безудержные порывы ветра, грохочущие взрывы, сверкающие молнии — вкупе полнейший хаос, видимо всем своим неразумным нутром желающий сровнять магазин, возрастом приближенный к античным руинам, с землей… Этот же раз исключением не стал.

Из палочки, прямо перед лицом ребенка, взрывом вырвалось серебренное нечто, мигом окутав собой помещение. В лавке вдруг стало невероятно холодно, если учесть, что на улице жаркий день последнего дня июля. Зеленые глаза мальчика уставились в морозные узоры, коими непроглядно были исписаны стекла его потрепанных очков. Но даже сняв их, брюнет ничего не смог разглядеть — лишь белая, даже сероватая дымка заполняла все видимое пространство. Вдохнув, мальчик ощутил, как ледяной воздух, устремившись в стремительно остывающее нутро тела, кольнул его легкие. У Поттера сразу же возникли неприятные ассоциации… Однако, перед надвигающейся катастрофой, Гарри точно почувствовал яркое тепло, что ползло от района грудной клетки до самых кончиков пальцев правовой руки. Как же результат мог иметь столь диаметрально противоположное проявление?

— «Вентус!» — Услышал он рядом с собой голос хозяина магазина. Тому не впервой применять различные заклинания, дабы устранить последствия простецкого взмаха палочкой. Гарри старался запомнить каждое, надеясь потом и самому попробовать.

На этот раз Поттера едва ли не повалил с ног мощный порыв холодного ветра, кусающего и без того мерзнувшую кожу. Но, несмотря на столь существенный недостаток, эффект был мгновенным: всю дымку с силой отбросило сначала в стороны, а затем и вовсе к стенам, где сквозь одну саму собой открывшуюся форточку она вовсе исчезла, будто и не произошло ничего. Хотя последнее сравнение, как подумал мальчик, было лишнее. Стоило только вновь обрести способность видеть дальше собственного носа, как легко можно было заметить и снега, по-хозяйски улегшихся на полках, и лед, громоздкими сосульками на потолке чем-то напоминающими люстру, а также морозные узоры, что целиком и полностью изрисовали собой стекла витрин, отчего итак то малое количество света способное сюда пробраться сократилось до пары малых лучей, погрузивших магазинчик в синеватый полумрак.

— Великолепно… — тихо пробормотал Олливандер, державший в руке светлую палочку, по опыту Гарри мог предположить, что из граба, в чей кончик будто бы втягивался маленький торнадо, постепенно растворяясь. — Вы наверняка хорошо знакомы с такими холодами мистер Поттер? — Наконец пожилой человек обратил внимание на своего молодого покупателя, которого довольно заметно потряхивало. И он вновь взмахнул палочкой, а мальчика снова обдало ветром, однако теперь теплым, спокойным. — Раз она выбрала вас… Фините.

Помещение снова вернулось в свое первоначальное состояние. Разве что, если и оставалась где-то пыль, не убранная прошлыми мини-катастрофами, то теперь магазин сверкал, как после серьезной уборки с применением нескольких пожарных машин и целого мылозавода.

— Выбрала? Но разве результат не такой же? Сплошной хаос!

— Верно. Но скажите, не почувствовали вы случаем тепло в руке, при взмахе? — Гарри начинал понимать, это действительно было отличием от всех прошлых попыток. В ответ на вопрос Олливандера он просто кивнул. — Это ваша магия откликнулась на зов палочки.

— Ого… — Только и смог произнести Поттер, в груди устроило свой грандиозный парад ликование. Но быстро сообразил спросить: — Расскажите о?...

— Белая сосна и сердечная жила дракона. — Наконец в голосе старика слышалось одно только удовлетворение. Верно сказать — этот человек искренне любит свою работу. — Суровая, несгибаемая палочка. Ровно тринадцать дюймов.

— Мистер Олливандер. — Повертев палочку в руке в надежде угомонить радостно бушующее сознание, Гарри подал голос, сквозящий недоумением. — Вы совсем недавно говорили, что сосна — податливое и мягкое дерево, а не твердое.

— И вы все правильно услышали. — Старик подтвердил свои слова одобрительным кивком, — С соснами работать очень легко. Здесь, однако, необыкновенное исключение… Моему отцу и сердцевину и древесину подарил один старый друг много-много лет назад, вернувшийся из опасного путешествия в место, где такому дереву не выжить… — вдруг Олливандер будто одернул себя, мгновенно замолчав. А буквально спустя пару секунд таким тоном, какой Гарри не смог бы описать, кроме как таинственный, продолжил: — Знаете, эта палочка хранит свои секреты, мистер Поттер. О! Когда прибудете в Хогвартс, обязательно посетите тамошнюю библиотеку. Возможно вам стоит поискать среди учебных книг, какие-нибудь газетные вырезки об экспедициях, к примеру, в Норвегию…

— Эм, мистер Олливандер…

— Ваша палочка искренне наслаждается тайнами, мистер Поттер. Но еще больше любит их разгадывать. И она очень надеется, что вы переймете эти ее черты… С вас 11 галлеонов.

Отсчитав золотые из изрядно полегчавшего мешочка, Гарри с довольным видом расплатился за покупку, и попрощавшись с хозяином магазинчика, скорым шагом покинул помещение. Возможно ему не стоит так радоваться трате своих денег, которые наверняка только и будут убывать из-за его расходов. Но как можно строить из себя скупердяя, когда наконец получаешь собственную волшебную палочку? Настоящую!

Оказавшись на улице, Гарри ненадолго ослеп — глаза давно привыкли к мраку. Быстрым жестом протерев глаза, он проморгался, привыкая. И вдруг рядом услышал чье-то громогласное:

— Га-а-ари!!!

Дернувшись на знакомый голос, Поттер увидел, как с другого конца улицы к нему, словно дикий слон прямиком с картинок школьных учебников, несется Хагрид, прижав к груди нечто накрытое тканью.

— Слава Мерлину ты в порядке! — Когда великан приблизился, мальчик отчетливо заметил его раскрасневшееся и, если говорить мягче, зареванное лицо.

И тут же он осознал:

«Палочку подбирали слишком долго… А мистер Олливандер закрыл магазин, чтобы никто не помешал.» — Гарри почувствовал себя виноватым.

— Я-я з-за подарочком пошел то! — Великан остановился прямо перед Поттером, казалось разрывающийся между желанием обнять брюнета и нежеланием запачкать его льющимися рекой соплями. — Х-хотел с-сюрприз! А ты бац! И-и нету то тебя то! И стар-рик Олл-л-ливандер закрылся то! — Речь прерывалась бесконечными всхлипами и шмыганиями, итогом которых стало то, что из кармана Хагрид достал огромный — и видно попользованный — платок, куда принялся громко сморкаться. — Д-думал уже злыдни в Лютный утащили!

— Э-э-э… Эм… — Гарри несколько секунд не мог подобрать слов. Никто и никогда за него так не волновался. И с одной стороны ему было очень приятно, с другой же его грызла вина за все те переживания, кои испытал его большой друг. Он хотел исправить ситуацию. — Нет, Хагрид, со мной все хорошо… Мы с мистером Олливандером просто слишком долго выбирали палочку, вот он и закрыл магазин! — В доказательство мальчик выставил перед собой палочку из белоснежной древесины.

— К-к-красивая… — Мужчина пытался успокоиться делая глубокие вдохи.

Так великан и ребенок простояли перед магазином волшебных палочек несколько томительных минут, где второй старательно пытался успокоить первого. Прервали же их громкие звуки из той штуки, которую укрыв тканью, Хагрид прижимал к груди. И повинуясь собственному любопытству, а еще желанием отвлечь друга, Гарри спросил:

— Хагрид, а что там?

— Э-это то? — Бородатый мужчина последний раз вздохнул. — Это вот я подарок тебе на день рожденья то сделать эдакий решил. — Он стянул серую тряпку, оголяя металлические прутья клетки. А за ними… — Знакомься, это Букля.

Зеленые глаза Поттера встретились с ярко-желтыми глазами прекрасной полярной совы. Как только великан убрал ткань, она перестала вдруг ухать и махать крыльями и спокойно, наклонив голову в бок, посмотрела на мальчика. Долго, даже пытливо. А затем, моргнув, довольно ухнула — по крайней мере так показалась Гарри — и принялась поправлять свое белое оперение.

— С-спасибо. — Брюнет заикнулся от чувства переполняющей его благодарности. Хотелось все продолжать благодарить и благодарить своего большого друга. Ему сделали подарок!

— Хе-хе, да ничего ведь… — Хагрид почесал бороду. — Ничего. Я ж знаю, что Дурсли эти ни кната лишнего на тебя не потратят… Так что вот.

— Спасибо! — Еще раз сказал Гарри. Но, наверное, вышло громковато, раз прохожие начали на них оглядываться. А если так подумать, внимание еще и сам Рубеус привлек минут так 10 назад… Да что-то люди начали на его шрам засматриваться… И Поттеру это совсем не нравилось. — Эм, Хагрид, может сходим перекусить… куда-нибудь?

* * *

В нелюбимый дом мальчик, вместе с ним и великан, вернулся когда убывающая луна, иногда скрываясь в густых облаках, освещала собой Тисовую улицу. Дороги мирно пустовали, видно отдыхая от целого дня непрерывного потока машин, тротуары освещали желтоватые лучи фонарей, смело указывая путь каждому заблудшему в столь поздний час бродяге. В домах стояла темнота, люди тихого Литтл Уингинга всегда ложились спать точно по расписанию: в 10 вечера. Лишь ветру оставалось легонько шевелить их ровно выстриженные газоны у однообразных домиков. И только в том, что имел нумерацию под цифрой 4 до сих пор аномалией горел свет.

Дурсли встретили их… с огоньком. В ответ на вежливый стук, Вернон приставил дуло ружья Хагриду в пузо. А затем остался без этого самого ружья, послушно распластавшись на прохладном полу. Гарри испытал яркое чувство Дежавю.

Семейке тети лесничий Хогвартса дал строгий наказ: «Чтоб Гарри не обижали, а коль иначе…» — в подтверждение он превратил гнутые обломки огнестрельного оружия в двух гигантских стрекоз, которые несколько минут гонялись за Дадли и Петуньей на потеху Поттеру, пока каждый из Дурслей не дал своего обещания мальчика и пальцем не тронуть и даже комнату выделить.

Что до самого Гарри, то и с него Хагрид выпросил обещание: «Пиши как там дела у тебя, хотя бы раз в недельку то, лады? А дык ежели весточки от тебя не будет, то я сам приду, проведаю как поживаешь.» — у Дурслей лица мигом побелели.

Сейчас время пробило далеко за полночь, даже было ближе к утру. Но брюнет, тихо устроившись на своей «новой», иногда скрипящей, кровати, никак не мог уснуть. Он вновь за эту волнительную ночь оглядел комнату, где раньше ночевала тетушка Мардж — сестра Вернона — когда приезжала погостить. Теперь ее занял Мальчик-Который-Выжил. Пространства было тут немного, мебель из темного дерева наверняка давно вышла из эксплуатации, стены украшали выцветающие обои, а также одно окно, через которое он отпустил Буклю то ли погулять, то ли поохотиться. Был еще письменный стол, где сейчас стояла клетка упомянутой совы. Уборку здесь никто навести не успел, белье занесли наспех, вещи тоже. Покупки покоились в чемодане под кроватью.

Эта комната — зрелище неприглядное. Но в сравнении с чуланом под лестницей — королевские апартаменты.

Итак, новое место сна было одной из причин его бессонницы. Но не единственной.

Гарри все думал о Хогвартсе. Какая она, эта школа чародейства и волшебства? Хагрид описывал ее, как величественный замок с огромными, живописными территориями Шотландии. Там были высокие горы, тянувшиеся к облакам. Там было глубочайшее озеро, скрывающее множество секретов. Там был магический лес, населенный разными тварями. Недалеко даже была целая деревня, которую населяли целиком и полностью волшебники! Поттер не переставал задаваться вопросами: какие в Хогвартсе учителя? Ученики? Сильно отличаются от магглов? Он искренне на это надеялся. Еще Гарри разрывался в нетерпении. Остался месяц. Томительный месяц ожидания… Но возможно стоит почитать купленные учебники? Колдовать хоть и пока нельзя… Однако в новой школе его не литературе будут учить, а самой настоящей магии! Все нутро брюнета трепетало при осознании одной только этой мысли.

Но также Гарри просто боялся засыпать. Что если все это — больной плод его воображения? Что стоит лишь сомкнуть глаза, как все бесследно пропадет? Ни неожиданного письма, ни волшебного переулка, ни собственной палочки, что он до сих пор сжимал под подушкой, ни доброго Хагрида, ни красивой Букли…

Однако, несмотря на страх, несмотря на упрямство и желание увидеть рассвет, убедиться, что все — правда, вымотанный организм ребенка давал знать о своей усталости. Дыхание его само по себе замедлилось, глаза бессильно слипались, а пальцы безвольно отпустили палочку из белоснежной древесины. Гарри Поттер наконец уснул, присоединившись ко всему остальному Литтл Уингингу.

И только в отличие от простых жителей этого маленького пригорода Лондона, день Гарри Поттера на сне не заканчивался.

Брюнет вновь распахнул веки, обнаружив себя на просторах знакомого ледяного пейзажа. О котором, к слову, юный волшебник за весь судьбоносный день успел позабыть вовсе. И чья природа мгновенно изменилась в глазах мальчика. Ведь теперь было знание: магия действительно существует. Теперь он был уверен — то не просто картина воображения, а нечто большее. Связанное с волшебством!

Да ведь подтверждений куча! Раньше он в своих догадках мог только опираться на те немногие случаи странностей, которые вызывали в Дурслях страх и гнев. Но сейчас картинка собралась воедино по кусочку, словно закрученная мозаика.

Сны начались за полмесяца до его одиннадцатилетия. Чёткие, как ледяные узоры на стекле, они приходили каждую ночь, становясь с каждым разом яснее, осознаннее, реальнее. Всё будто шло по некоему плану, направляемому некоей невидимой дланью. Сначала был лишь холод и шум вьюги. Потом — очертания гор, башня, мост. С каждым днём Гарри видел больше, понимал больше, чувствовал больше. И как только в его снах рассеялся туман, открыв путь к крепости, в реальном мире пришли первые письма из Хогвартса. А в ночь на тридцать первое июля, когда брюнет уже почти коснулся рукой массивных ворот во сне, в реальности появился Хагрид. Великан вырвал его из обычной, но странной рутины, не дав досмотреть последний — а некое наитие шептало, что самый важный — сон. Однако, наверное, и к лучшему. Может, то, что ждало его за той дверью, не стоило видеть неподготовленным.

Затем был Косой переулок. Магия, которая обрушилась на него, словно дикий буран. Палочка из белой сосны, с каким-то загадочным происхождением. И первое его осознанное проявление магии — не вспышка света, не искры, а холод. Снег, лёд, мороз, покрывшие пол и стены магазина. Та же стужа, что жила в его снах и зима, что правила в той далёкой крепости. И потом вновь его удивил Хагрид, подарив яркую, словно те недавние сугробы на полках Олливандера, полярную сову.

Все так или иначе имело некую связь с холодами.

Гарри не знал, существует ли судьба или имеет ли волшебство волю… Но все его нутро откликалось, что теперь ныне полноценный одиннадцатилетний колдун готов отворить главные ворота замка. Что сможет узреть тайну, заключенную внутри…

«Наверное…» — Подумал в тот момент Поттер. — «Такое происходит с каждым волшебником. Может именно так он познает свою магию перед учебой. Хотя Хагрид ничего подобного не упоминал…»

Гарри взъерошил несуществующие волосы, ярко чувствуя их привычную текстуру. Он махнул головой. Нет, нельзя медлить. До утра не так много времени осталось, а Дурсли — они всегда были мстительными людишками — наверняка решат разбудить его с первыми криками петухов.

Потому брюнет бегом рванул со всех ног к замерзшей цитадели.

С ночи его последнего визита здесь ничего не поменялось. Как и раньше, ноги не утопали в сугробах, а при приближении к сторожевой башне становилось все теплее и теплее. Вот, он уже несется по каменному мосту, где-то покрытыми льдом, а где-то кучками снега. Шаги, стучащие по камню, эхом проклевывались сквозь завывания метели. Гарри заученным движением ловко проскользнул под приподнятой стальной решеткой, знаменующую собой вход в неприступную крепость. Внутри, за массивными каменными стенами, покрытыми вековыми льдами, ютился небольшой городок. Площадь, рынок, магазинчики, дома да прочие здания первой необходимости… Но ему не нужно было петлять по тутошним улочкам, чтобы войти в главное здание, напоминающее собой замок внутри крепости. Отнюдь, стоило только бежать вперед никуда не сворачивая и он достигнет цели.

Однако, как бы просто это не звучало, все-таки ему необходимо было ускориться. Маршрут здесь хоть и не менялся, но с каждым разом ведь удавалось заходить все дальше и дальше. И Поттер никогда не чувствовал себя так, будто его замедляет… что-то. А поэтому сделал логичный вывод: время во сне течет как-то странно, отлично от реального мира. Просто с каждым разом ему дается этого самого времени все больше и больше.

Шаг.

Позади громадные врата.

Шаг.

Минули мертвые дома.

Руки с силой уперлись в массивные деревянные двери с металлическими укреплениями. Гарри толкнул их сколь есть мочи. По пустующей крепости, вероломно перебив призрачные завывания вьюги, раздался зловещий скри-и-и-и-и-и-и-и-ип.

Когда Поттер оказался внутри, все звуки снаружи, словно бы по указке невидимого дирижера, внезапно стихли. Мальчик, тут же забыв о спешке, неожиданно для себя замер. Встретил его холл, темный, мрачный, пыльный, грязный… Но огромный и просторный, с нестиранными красными коврами, расписными, но размазанными картинами, обесцвеченными и драными гобеленами, чьи старинные герба уже давно никто не смог бы распознать. Были несколько стоек с ржавыми доспехами, воткнувшими мечи в пол, как древние стражи. Внутри не было роскоши, мраморных полов или позолоченных колонн. Нет, лишь голый камень, из которого была создана вся эта крепость. Суровая, несгибаемая порода, будто замерзшая в здешних льдах в ожидании очередной войны. Она словно уснула, но неустанно ждет своего пробуждения, дабы защитить тех безумцев, осмелившихся поселиться в таких морозных горах. И дать им возможность проливать кровь на холодных снегах.

Единственным проникающим внутрь светом, были те серые лучи, кои впустил вместе с собой Гарри. Его тусклая тень вытянулась вперед длинною тварью, словно стремясь объединиться с обитающей здесь веками тьмой. Мальчику стало холоднее, он нервно поежился. Но брюнет не собирался отступать перед самым финишем. Поттер собрал все свою волю в кулак. Направил бушующее, грозящее вот-вот разорвать его изнутри любопытство в ноги.

В темноте пряталось три прохода. Справа и слева две арки, ведущие в еще большую тьму, а спереди высокая лестница, на чьем конце возвышалась значительно уменьшенная копия тех дверей, которые он только что открыл. Гарри чувствовал куда ему надо.

Шаг.

Нога на последнюю ступень взошла.

Вновь он напряг мышцы рук, приводя скрипящие петли в движение. Однако, несмотря на их размеры, двери оказались в разы тяжелее входных. И если прошлые он смог открыть обе простым толчком, здесь пришлось двигать одну, чтобы просто образовать щель, через которую можно будет пролезть. Хотя даже так собственных сил ребенку было мало — хватило на мелкий зазор. Оттуда вырвался бледный лучик, видно есть внутри окна… К счастью, Гарри сообразил забрать у одного из доспехов меч, соорудив из него и края второй двери своеобразный рычаг. Наконец, он получил достаточно пространства, чтобы, словно воришка в ночи, влезть в запертые прежде владения.

Первой мальчик сунул голову. Атмосфера здесь была совершенно иной, нежели в холле. Под далёким, словно само небо, потолком на толстых цепях висели гигантские люстры с подсвечниками — поменять в них свечи было бы уже подвигом. В стенах были выдолблены высокие окна, и вьюга выла в их дребезжащие стёкла. Помещение оказалось пустым, длинным и величественным. Сверху, со второго этажа, на него глядели балконы — словно пародия на шептавшихся там когда-то придворных. С них свисали те самые порванные гобелены, чьих гербов уже не разобрать.

Всюду, раз за разом, на глаза попадались напольные торшеры, некогда освещавшие огромный зал по ночам. Под окнами, из которых валил серый свет, виднелись разрушенные подобия тех самых стоек для доспехов из холла. То недоставало меча, то какой-то части лат… Но каждый из этих рыцарей, казалось, верно склонил колено, покорно опустив голову. Ржавые стражи застыли в воинственных позах, и Гарри заметил, что каждый был чуть развёрнут вглубь зала.

Там, в центре противоположной от входа стены, почти под самым потолком, возвышался над всем круглый, бесцветный витраж. Его причудливый узор чем-то напомнил Поттеру гигантский циферблат. Уличный свет лился и сквозь него, но лучи падали не на пыльный красный ковёр, а на массивный каменный трон, что был венчан не сиденьем, а лезвийным лесом — кинжалами, мечами, копьями и секирами, вздыбившимися на месте власти в немом и ненавистном крике.

И не только трон постигла эта участь. Весь зал был исколот разными орудиями убийства, будто кто-то искренне пытался умертвить сам замок в надежде, что, раз не хватит ран, то он истек бы кровью.

Жуткое зрелище вызвало в Гарри благоговение. Он машинально шагал к центру, крутя головой туда-сюда, из стороны в сторону. Желал запечатлеть глазами каждый кусочек увиденной им картины.

Шаг.

И встретились вне времени два сна.

Поттер застыл. Из-за трона лезвий, медленно, потихоньку сгущаясь, выплыло облако серого тумана. Того самого, который не давал пройти к крепости и укрывал собою всю долину. Что это? Или кто? Может быть… здешний хозяин?

Туман двигался бесшумно, но с каждым «шагом» приобретал всю более и более отчетливую форму. Так до тех пор, пока в метрах двух от Гарри не встала причудливая гуманоидная фигура, отдаленно напоминающая взрослого человека. С восемью огромными щупальцами, которые словно крылья кружились за его спиной. Мальчик не мог сказать из тумана ли, коим были укрыты все части чужака — хотя чужой тут скорее он сам — или настоящие. Но сразу стало понятно, что тот — не человек, а лишь тварь, которая пытается им казаться.

Однако Гарри не испытал страха. Нет, на этот раз никак в холле. Гарри двинулся вперед, он хотел знать. Именно любопытство привело его сюда. И он желал понять… все. Почему здесь кругом снега? Почему крепость заброшена? Почему трон и зал истыкан оружием? Почему ему снятся эти странные сны?

Существо впереди могло дать ему ответы — он чувствовал.

Оно же, в ответ на движение, встало на одно колено. Нет, не как здешние рыцари, а скорее словно взрослый, говорящий с ребенком по душам.

И когда Гарри приблизился настолько, чтобы коснуться существа протянутой им рукой… одно из щупалец стремительно двинулось к Поттеру. Мальчик замер, в ничтожном понимании, что не успеет убежать. Ни отпрыгнуть, ни даже пошевелиться! Брюнет лишь беспомощно зажмурился…

А затем ощутил, как ему что-то вложили в протянутую ладошку.

Распахнув глаза, Гарри увидел, как существо прощально машет ему укрытой туманом рукой. В своей же он увидел кусочек оторванной бумаги, текстурой похожей на пергамент, который они с Хагридом покупали в книжном магазине «Флориш и Блоттс».

Брюнет непонимающе моргнул… и открыв глаза, осознал себя бодрствующим. Он покинул величественную крепость! И так быстро! Не успел?! Почему?!

— Мальчишка! — Ударил по ушам крик тети Петуньи, колотящей дверь. Видимо заходить в комнату полную волшебных предметов она боялась. — А ну вставай живо! — Далее был отчетливо слышен скрип некоторых ступенек лестницы, по которой любил раньше попрыгать, со своим то весом, младший Дурсль. Тетя, получается, ушла на кухню.

Гарри крепко сжал зубы от поднявшихся гнева и досады. Ну надо ей было именно сейчас!

Поттер вздохнул, стараясь сдержать эмоции. Хагрид говорил, что слишком сильные из них приводят к опасным и причудливым проявлениям. Он поднял подушку, намереваясь спрятать палочку к остальным покупкам. Мало ли Дадли залезет!

Но под подушкой Гарри увидел, что рука, держащая палочку, теперь сжимала вместо нее кусок оторванного от чего-то пергамента. Палочка же покоилась рядом.

А по полу комнаты, оказывается, стелился серый туман.

Свой август 1991 года Гарри Поттер провел… необычно.

Никак нельзя было сказать, что месяц пролетел незаметно. Ведь мальчик все ждал, и ждал, и ждал… Не назвать эти дни и веселыми тоже; как бы Хагрид Дурслей не запугивал, но люди не становятся другими по щелчку пальцев. Ну или брюнет просто пока этому не научился… Нет, не то чтобы они не поменялись в своем поведении. Очень даже да. Однако изменения… В общем, Гарри стал для них слово прокаженный крестьянин, волей судьбы попавший на королевский двор: с ним не взаимодействовали, все сошлось на полном игнорировании, но иногда, сами собой, замечались взгляды полные страха и злости кинутые в его сторону.

В итоге, радость от отсутствия унижений и домашних дел сменилась странной тоской.

Это, конечно не значило, что ему было скучно и одиноко. Поттер нашел отдушину там, где искать не думал — в своих школьных учебниках волшебства. Столько всего нового они ему поведали! Столько интересного! Гарри просто не мог перестать читать, он, казалось, вошел в какое-то медитативное состояние, заставляющее мальчика игнорировать что угодно кроме бумажных страниц. Включая иногда перерывы на еду. И даже те предметы, которые непосредственно к колдовству не относились — «История Магии», к примеру — вызывали в нем небывалую жажду знаний, как у потерянного путника в жаркой пустыне перед миражом оазиса. Таковое было Поттеру несвойственно, никогда не был он книжным червем. Но кому от того хуже, верно? Не стал он задумываться о первопричинах своего изменения, продолжая познавать гранит волшбы. Из состояния, когда мальчик почти был готов уже съесть собственные книги, его вывела Букля — удивительно, но ее имя Гарри встречал на страницах «Истории Магии», откуда видимо Хагрид и черпал вдохновение — у которой закончился то ли корм, то ли мыши. С тех пор Поттер, вспомнив, что теория без практики смысла не имеет, также начал и упражняться во взмахах палочкой и произношении слов заклинаний.

Отдельно был благодарен брюнет своей сове, которая любезно скрашивала его грызущее одиночество и, что неудивительно, оказалась прекрасным слушателем. Хотя бы с кем-то Гарри мог поговорить по душам.

Однако, если говорить, что Букля осталась единственным собеседником известного «Мальчика-Который-Выжил» — значит сильно слукавить. Ведь у него также был уже упомянутый Хагрид. Добрый лесничий часто с ним переписывался — здесь стоит еще раз сказать спасибо некой красивой полярной сове за ее замечательные способности к доставке писем — рассказывая о своей жизни, о Хогвартсе или старших Поттерах — родителях Гарри. Переписка питала душу, но для некоторых дел нельзя было безвылазно сидеть дома.

Однажды, собравшись с духом, в секрете ото всех, он вновь посетил Косой Переулок. Дорогу брюнет, к своему везению, запомнил, а проход в скрытый мир попросил открыть тамошнего бармена Тома. Пришлось действовать аккуратно, постоянно пряча шрам в виде молнии под челкой. Цели наметились сами собой: во-первых Гринготтс, во-вторых Флориш и Блоттс. В волшебный банк Гарри заглянул чтобы разменять некоторое количество галлеонов на маггловскую валюту, дабы потом купить себе новой повседневной одежды. «Негоже состоятельному молодому человеку ходить в обносках» — слышал когда-то парнишка из одного сериала, который смотрела тетя Петунья по вечерам. В магазине же волшебных книг, где можно было увидеть как и толстые тома размером с человеческую голову, так и тонкие брошюрки с множеством страниц, Поттер надеялся прикупить некоторые разъясняющие материалы. К примеру о движениях палочкой и тонкостях транскрипций заклинаний, проговариваемых, видно, на мертвой латыни.

Если разъяснять коротко, то брюнет провел самый лучший в своей недолгой жизни август. Но даже в этой волшебной бочке меда нашлась своя ложка дегтя — горькая и досадная.

Событием, омрачившим период ожидания начала его первого учебного года, стала вроде бы логичная, но такая досадная потеря снов о великой крепости и ее ледяных просторах. Тот последний раз, когда он еще мог бродить по собственным дремам, была ночь встречи с неизвестным, и когда уже вспоминаешь с холодным рассудком, пугающим существом окутанным туманом. Больше ни привета, ни весточки — все ушло так же быстро, как серая дымка тихо ползущая по полу на утро.

Даже было как-то несколько непривычно без постоянных ночных приключений, которые как внезапно пришли, так внезапно и пропали.

А единственным напоминаем о загадочных снах, чью природу Поттер не понимал до сих пор, стал рваный клочок пергамента, врученный ему тем неизвестным с щупальцами.

Когда Гарри повинуясь съедающему любопытству впервые развернул бумажку, то по спине табуном прошлись мурашки. Не было там никакой записки вроде: «Найди меня» — или угрозы на подобии: «Тебе осталось недолго…» — отнюдь. В первую очередь кусок рваного пергамента оказался… куском. Словно центральной частью чего-то большего. От верхних оторванных краев до нижних тянулись разные жирные и изогнутые полукругом линии. Имелась в них какая-то, неведомая мальчику, геометрическая последовательность кою без цельной картины не уловить детскому уму.

Однако была ему видна одна, хоть и очевидная, но закономерность. Каждая изворотливая линия имела свою близняшку, идущую параллельно сестре. И в пространстве меж ними были искусной рукой вбиты мелкие знаки английского алфавита, чередом стоящими друг за дружкой, будто бы в каком-то эзотерическом хороводе. Но буквы складывались не в привычные слова на родном языке, а в таинственную череду, напоминающую скорее исковерканную латинскую скороговорку.

Самой очевидной мыслью, что возникла при первом взгляде на символы, оказался прямой перевод. Он выписал буквы с каждой линии — додумавшись разделить на отдельные строки, а не кидать все в кучу — на чистом листке тетрадной бумаги. К собственному счастью, позже Гарри не забыл добавить латинско-английский словарь в список покупок перед вторым походом в Косой переулок.

Очевидно, что очевидная идея принесла очевидный результат — несусветную лингвистическую чушь. Связи не наблюдалось никакой вовсе.

Поттер на том не остановился. В ход снова пошла маггловская библиотека, куда он ранее сбегал в попытках понять природу своих снов. День за днем уходили на поиск информации. На какое-то время даже учебники в кои погружался мальчик с головой были вероломно забыты. Он перепробовал разные шифры: от таких элементарных, как Цезарь или Атбаш, до сложных и замудренных вроде Виженера или Плейфера. Однако все без какого-либо прока! Чепуха за чепухой вырисовывалась уже не на тетрадном листочке, тот давно успел кончиться, а на страницах, купленного на уличном прилавке, блокнота. Ему всегда чего-то не хватало: то неверно встанут буквы, отделяющее шифр от вскрытия, то матрица дает результат отдаленно похожий на осмысленные слова — то бишь закономерность была.

Но подобрать ключ все не получалось. Ему нужен иной источник знаний, маггловская методика тут не помогала… значит нужен способ волшебников. И так уж посчастливилось одному юному колдуну поступить в учебное заведение, которое судя по «Истории Хогвартса» славится своей громадной и обширной библиотекой, как лучшей в мире.

В общем, Гарри бросил сие бесполезное занятие, отложив до сентября и опять сев за учебники. Он не грустил и не вздыхал — любопытство переключилось быстро, даже чересчур для приличия. Именно так и «пролетел» месяц юного волшебника за листаниями страниц разнообразных книжонок в толстых переплетах. Вплоть до одного момента…

Последним днем августа, вечером, Гарри посетила интересная мысль: а как вообще он попадет на «Кингс Кросс»? Единственным адекватным вариантом казалась идея просто поговорить со своим родственниками. Положение безвыходное, надо было что-то решать. Потому, покрепче сжав кулаки, Поттер, пару минут стоявший перед закрытой дверью собственной спальни, решительно ее распахнул. Ноги быстро зашагали к лестнице, а там уже скрипнули деревянные ступени и вот, стоит мальчик в гостиной, словно бы по струнке. Здесь как всегда все сверкало, пыль даже не успевала осесть под пристальным взглядом тети Петуньи. Видимо, справлялась она прекрасно и без его помощи.

Сама женщина, а также ее сын и муж ныне всей семьей Дурслей проводили время у телевизора, увлеченно наблюдая за какой-то викториной. Поттер не чувствовал обиды за то, что его никто не позвал — похожих моментов в его жизни было много, он привык, воспринимая все это как данность. Лишь мелкой иголочкой сердце коснулась зависть: хотелось бы и ему вот так сидеть со своими родителями…

— Кхм… — Гарри, наконец взяв себя в руки, прокашлялся, знаменуя тем свое присутствие. — Эм… Дядя Вернон? — В ответ на осторожный вопрос, мужчина что-то невнятно промычал. Вероятно показывает, что слушает. Под конец августа Дурсли, можно сказать, вели себя спокойнее в его присутствии. Но Гарри все-таки приметил, как Дадли старательно пытается не двигать головой. — Ох… Э-э-э… Мне завтра к 11 часам утра нужно попасть на вокзал Кингс Кросс… на поезд, который едет… в Хогвартс.

Последнее он вообще постарался очень аккуратно произнести, чтобы не спровоцировать никого из присутствующих. Однако Петунья все равно вздрогнула.

— Так? — Более раздраженно продолжил Вернон. — Надо то что?

— Не могли бы вы меня туда отвезти?

— Пф, еще чего. — Дядя быстро потерял к племяннику интерес. В голосе у него появился яд. — У тебя вон, денежки на новую одежку есть, а на метро не хватит? Сам доберешься.

— Но я не знаю как! — Возразил Гарри.

— Сядь на автобус утром. — Пренебрежительно продолжал старший Дурсль. — Или пешком иди, как хочешь. Тебе нужна станция Литтл Уингинга. Дальше пересядь на поезд до Лондона, а там уже на метро доедешь до своего Кингс Кросса. — Он махнул в сторону брюнета своей пухлой рукой. — Это все? Тогда скатертью дорога, не мешай смотреть нормальное шоу для нормальных. — Здесь мужчина словно подчеркнул. — Людей.

«Действительно…» — С гневом прокомментировал он про себя, наконец закрывшись в своей комнате. — «И чего я ожидал? Нормальным людям помощь чужда.»

* * *

Поттер уснул рано, даже слишком, явно перестаравшись с подготовкой. Понял он это, когда проснулся бодрым в 4 часа утра. Потому он судорожно принялся за проверку всех, упакованных в волшебный чемодан, вещей. Каждую дополнительную книгу он взял с собой, за месяц мальчик физически не успел бы прочитать все, включая учебники, полностью и внимательно, а значит будет чем скрасить досуг во время учебы. Одежда — та лежала на самом дне, ей было уделено меньше всего внимания. Магические принадлежности? Гарри проверил каждый винтик телескопа, смахнул все пылинки с весов на пару с котлом по нескольку повторов. Колбочки, свитки, перья и чернильницы были с десяток раз пересчитаны. В чемодан отправился и блокнот, куда он раньше записывал варианты расшифровок кода на пергаменте, а затем и просто начал делать заметки некоторой информации из учебников. Сам же пергамент он вложил в толстый том «Истории Хогвартса», как закладку, где остановился читать, и где никто не вздумает его искать…

Более менее успокоившись, Поттер закрыл чемодан. Взгляд его упал на волшебную палочку. Белое дерево поблескивало лаком в лучах рассветного солнца кои сумели пробраться в маленькую комнату. Ее он будет держать рядом с собой, нельзя такую важную вещь просто кинуть в чемодан.

— Ух-ху! — Раздался предупреждающий — так воспринял его Гарри — звук со стороны окна.

Мальчик бросил взгляд на свою сову. Букля не сводила с него желтых глаз словно чего-то ждала.

— Вернулась? — Буднично спросил брюнет. — Доброго утречка.

— Ух-ух-ху!

— Да тише ты! — Шикнул на нее Поттер. — Не забыл я про тебя, ладно? И никуда бы один не ушел!

— Ух-ху. — После его слов прекрасная птица отвернулась, занявшись чисткой перьев. Вероятно, таковы совиные сборы.

— Иногда мне кажется, будто ты меня правда понимаешь…

Гарри покачал головой, борясь с желанием запустить руку себе в волосы. Палочку он сунул в карман джинсов, спрятав торчащую часть под белую футболку. В другой карман ушли билет на поезд Хогвартса и остатки маггловских купюр, когда как мешочек с деньгами магов лежал в чемодане. С оплатой проблем не должно возникнуть, у него оставалась сумма равная покупке еще нескольких комплектов новенькой одежды, на поездку должно хватить.

Последнюю неделю на улице держалась жаркая температура, даже сейчас выйди он в одном нижнем белье — не замерзнет. Мальчик взглянул на себя в отражении стекла окна. Вечно лохматая шевелюра, чей беспорядок уж очень не любила тетя Петунья, была кое-как уложена в некоторое подобие прически — отдаленное. Одежда вроде бы сидела нормально, за месяц он из нее не вырос, к счастью. Не стоит же появляться на вокзале полном магглов в мантии и шляпе? Только старые круглые, перемотанные на оправе изолентой, очки с битой правой линзой не красили картины. Но их мальчик не менял специально, ведь они так похожи на отцовские, по словам Хагрида. К тому же было у него одно решение на потом…

— Ух!

Гарри вновь кинул предостерегающий взгляд на Буклю. А та теперь сидела на своей немаленькой клетке.

— Ой. — Прошептал парнишка. Об этом он не подумал. Клетка точно не поместится в чемодан, это они с Хагридом выяснили еще в Косом переулке. Лесничий тогда сам тащил сову до самой Тисовой улицы. А вот Поттер такой груз наверняка не унесет…

Мальчик приблизился к сове. Он погладил свою питомицу, думая над решением возникшей проблемы. Сама клетка большая, но не тяжелая. В отличии от ее пассажирки. Впрочем… Парнишка поднес Буклю к двум керамическим чашечкам на столе, где в одной покоились остатки корма, а в другой — воды.

Сова посмотрела на него своими необычайно умными глазами.

— Ху.

— Хорошо, не в Хогвартсе. Найди меня на вокзале Кингс Кросс, оттуда уже мы поедем вместе.

Букля медленно моргнула, а затем уже приступила к еде — так она всегда готовилась к длительным перелетам. И когда от совы виднелся только белый силуэт в небе, брюнет взял подмышку позолоченную клетку, спрятав ее под тканью, той что укрывал ее Хагрид месяц назад.

Перекусив сэндвичем, Гарри покинул дом родственников под их сонные зевания и потягивания.

«Пусть радуются своему нормальному завтраку.» — Все еще с обидой думал он.

Поттер знал — ведь уже самостоятельно ездил в Лондон тем же маршрутом — сколько времени займет поездка от остановки, куда мальчик сейчас направлялся, до вокзала пригорода, а вот как добраться до Кингс Кросса помнил смутно. Так что выйти в «7:00» утра для него было заранее обдуманным решением. Потому что лучше прибыть на час раньше нежели опоздать и не уехать в Хогвартс вовсе.

Остановка пустовала, пропуская мимо себя редкий поток автомобилей. Но Гарри понимал, что это только пока. Сегодня был понедельник первого сентября. Вот-вот люди начнут покидать свои дома, спеша доставить своих чад прямо на пороги их школ. Видите ли, в Литтл Уингинге это считалось чем-то респектабельным, потому так начали делать все. Еще с прошлого года. Мальчик соболезновал тем бедолагам, которым не посчастливилось ехать на школьном автобусе… Хотя сам он даже такой роскоши никогда не знал. Но именно по такой причине его меньше дразнили по поводу транспорта; можно сказать — повода не давал.

Гарри повезло, автобус не заставил себя долго ждать. Вчера вечером он уже бегал сюда, как раз перед сборами, чтобы глянуть на расписание. В принципе, не было ничего удивительного в том, что в будний день транспорт прибывает в начале седьмого. Минута, погрузка, оплата — и вот в окне уже проносятся однообразные домики Литтл Уингинга. Солнце давно уже встало, озаряя стриженные лужайки своим ярким светом. Лучи блестели, преломляясь на крохотных капельках утренней росы. Колеса автобуса мирно жужжали по асфальту, двигатель ревели им в такт. Частные дома постепенно сменялись полноценными заданиями.

Минут так через 15 Поттер уже стоял перед вокзалом. Пассажиры здесь ходили толпами, то в одну сторону, то в противоположную, а иногда вообще в третью. Маневрировать меж спешащими людьми, когда обе руки заняты крупными предметами оказалось задачкой не из легких. Но он справился. Гарри отстоял очередь, и, предварительно сверившись с расписанием, купил себе нужный билет. В ожидании поезда мальчик сидел еще полчаса, едва не заснув. В себя его привел громкоговоритель, объявивший прибытие нужной электрички.

Устроившись на своем месте, мальчик разминал затекшие от усталости руки. На удаляющемся перроне часы показывали ему: «8:05 утра» — словно маша платочком на прощание. В третий раз за свою осознанную жизнь он самостоятельно покидал Литтл Уингинг.

Сначала мимо то и дело проскакивали коттеджи с красной черепицей да целые поселки из них состоящие. Иногда он подмечал старые церквушки. Вскоре дома сменили зеленые луга, пастбища, где частенько фермеры пасли свой скот. Траву весело подгонял за поездом игривый ветер. Вдалеке, почти за горизонтом, выглядывали неровные макушки стоящих в ряд деревьев, рассаженных на многие ярды вперед. Глубокие реки растекались на ручьи. И вновь пейзаж сменился церквушками, коттеджами с красными крышами. Солнце за время дороги поднялось только выше.

Как и в прошлый раз, Гарри сошел на перроне станции Паддингтон. В первый раз отсюда его увозил в Литтл Уингинг Хагрид. Во второй раз Поттер прибыл сюда сам, все боясь оказаться где угодно, но не в Лондоне. В третий раз он воспользовался тем же маршрутом, банально боясь экспериментами опоздать на Хогвартс-Экспресс — название было написано в билете.

Брюнет снова оказался в движущейся, будто бы среди противоборствующих друг другу волн океана, толпе. Взгляд был тут же направлен на перронные часы — и не зря: «9:43» — гласило время. Гарри еще больше заторопился, покрепче перехватив клетку Букли, с которой тихонько сползала тряпка. Опять выписывая дивные пируэты, Поттер, к своему счастью, пробился к выходу. Но даже тут беспокойный людской поток не дал ему вздохнуть полной грудью. Мальчик скорее поспешил покинуть территорию станции.

Двигаясь по улице, Гарри стягивал на себя все внимание прохожих — позолоченная клетка привлекала глаза посторонних. И действительно, не часто можно увидеть школьника с таким багажом. К следующему году он найдет более практичное решение нежели тащить домик Букли на собственных руках. Завидев ближайший спуск в метро, брюнет ловко юркнул туда.

Под землей народу не убавилось, вновь пришлось вертеться, словно уж на сковороде. Разок Гарри даже какой-то взрослый ударил в плечо, другой же с противоположной стороны попытался отобрать клетку, сорвав с нее лишь ткань. Брюнет инстинктивно рванул клетку на себя, ударившись спиной о стену. В глазах мелькнуло испуганное лицо мужчины, и он растворился в толпе. Послышались быстрые убегающие шаги. Мальчик только крепче сжал хватку. Хоть в карманы никто не полез…

Поттер уцепился взглядом за кассу, увидев рядом с ней ряд специальных автоматов, недалеко была в граффити изрисована стена. Пораскинув мозгами, он решил, что времени стоять в очереди у него не осталось. Потому двинулся в сторону аппаратов. Разобраться как внести плату не составило ему труда, а вот в списке станций паренек несколько растерялся. Потыкал на потертые кнопки, потратил лишнюю минуту, такую бесценную казалось тогда, однако скоро уже сунул свой билет в контрольный турникет. Отчасти Гарри повезло — его транспорт прибывает ровно в «10:00». Потому он занял одну из, к счастью, свободных лавочек метрополитена. Когда поезд прибыл, со скрежетом тормозя о видавшие жизнь рельсы, Поттер еле как, со своим то грузом, втиснулся внутрь.

О поездке сказать было нечего: узкий вагон, шум стучащих колес, заранее занятые места — и никто даже не подумал уступить ребенку с тяжестями — да вид каменных стен за стеклом. Короче говоря, Гарри был рад выбраться из людского подземелья.

Оказавшись наконец снаружи, прекрасно зная точное время, а если быть точным, то «10:23» утра, брюнет наконец вздохнул полной грудью, устремив глаза к небу. Солнце совсем недавно спряталось за облаками, можно не бояться его обжигающих ультрафиолетом лучей. Поттер упивался своей маленькой победой — он это сделал, сам, без этих магглов. И вдруг, среди голубой синевы, он заметил, как одно белое облачко стремительно движется в сторону вокзала. Вовремя смекнув, Гарри тихонько отошел в один неприметный уголок, терпеливо дожидаясь свою крылатую подругу.

— Ух-ху! Ух-ху!

И не прогадал, вскоре с неба к нему на руку спустилась Букля, пред этим покружив над его черноволосой головой. «Прическа наверняка опять растрепалась» — тогда случайно подумал мальчик, разглаживая белоснежные перья прекрасной совы. Вскоре Букля отправилась в клетку, им обоим надо было немного потерпеть. Ему прибавку веса, ей — тряску, сидя на жердочке.

Гарри произвел финальную проверку. Палочка на месте, деньги тоже, билет на Хогвартс-Экспресс все еще мирно ютился в кармане. Покрепче перехватив чемодан и клетку, чем вызвал недовольное «ух» от Букли, Поттер направился на перрон станции Кингс Кросс. А оказавшись под стеклянным крытым навесом, нашел, у колонны, где на металлических табличках писался номер платформы, грузовые тележки, быстренько умыкнув одну себе. Туда сразу он загрузил чемодан, а на него поставил клетку. Сова довольно зажмурилась, словно не замечая тех взглядов прохожих кои они на нее направляли. А может и замечала, тайно наслаждаясь их вниманием.

Чуть замедлив свою спешку, Гарри начал методично ходить мимо обозначенных табличками платформ. Ему нужны были две конкретные, а если быть точным, то их пересечение. Он был готов поспорить, что дядя Вернон рассмеялся бы ему в лицо, скажи тому Гарри, что ищет платформу под номером девять и три четверти. Или вон тот полицейский, своим скучающим взглядом бдящим за порядком, покрутил бы пальцем к виска.

«Платформа 7, платформа 8…» — Поттер устремил внимание к двум другим табличкам. — «Платформа 9 и платформа 10, а между ними…»

А меж ними расположилась неприметная кирпичная колонна, рядом с которой находилась билетная касса. И по словам Хагрида — который рассказал о сим барьере, когда они приезжали сюда в прошлый раз — нужно просто сквозь него пройти и ни за что не останавливаться… Он замер, под вниманием прохожих переминаясь с ноги на ногу. Гарри тихо вздохнул. Не время отступать и сомневаться. Или Хогвартс, или Дурсли.

Поттер выбрал Хогвартс.

Чтобы не встать от удивления — такое вполне могло приключиться — мальчик перешел на быстрый шаг. Так бы наверное и побежал, но испугался привлечь взгляды магглов к барьеру. Вдруг защита даст осечку? Руки неприятно заныли. Все-таки с Буклей на перевес, даже под заклятьями уменьшения веса на чемодане с кучей вещей внутри, и вкупе с металлической тележкой везти все на повышенной скорости было нелегко. А барьер все приближался. Парнишка нахмурился, стараясь даже не моргать.

Шаг Гарри стал тверже и он еще немного прибавил в скорости, стараясь не пугать сову. Букля же все продолжала жмуриться, довольно погрузив голову в теплые перья. Птица наслаждалась своим домиком, явно не подозревая какое безумство решил учинить ее юный двуногий друг.

Колонна была почти перед ними, а Поттер зашагал еще быстрее. И еще, и еще, пока не был уверен, что не сможет остановиться. Все происходило настолько плавно, что сова почуяла нечто неладное только перед самым барьером… Когда Букля разлепила веки, она с ужасом для себя обнаружила, что неостановимо несется на самую что есть колонну из цельного кирпича! В момент, желтые очи птицы явно могли напомнить некоему случайному наблюдателю два обеденных блюдца… Но, к большому облегчению совы, никакого столкновения со стеной не произошло!

Гарри уверенно промчал сквозь барьер. Зрение его погрузилось во тьму, хотя мальчик даже не моргал. Он сделал еще два лишних шага, сквозь гул толпы услышав красочные возмущения Букли. И скоро вернулся свет.

Пред глазами выстроилось удивительное — знакомое, после знакомства с Косым переулком, но все же удивительное — зрелище. Исчезла билетная касса, что была на станции Кингс Кросс недалеко от той кирпичной колонны, сквозь которую пробежал Поттер — на ее место встал кованый железный столб с табличкой, собой объявляющей: «Платформа номер девять и три четверти».

Повсюду шныряли под потолком совы. Над головами собравшихся здесь пассажиров и их провожающих сгустился дым, клубами валящий из трубы красного паровоза. «Хогвартс-Экспресс. 11.00» — гордо гласили буквы на табло. Вагоны поезда тянулись вдоль всей платформы, но ближайшие из них уже были забиты учениками: кто-то сражался за места в купе, кто-то высунулся из окна, крича близким слова прощаний. Да и гул стоял знатный — люди вокруг и не думали смолкать, чемоданы не переставали скрипеть, а совы никак не хотели прекращать посмеиваться над бескрылыми волшебниками.

Гарри едва не спотыкнулся: под ногами пробежало семейство разноцветных кошек, где самая крупная из них вела свой выводок словно утят. Брюнет благоразумно решил не лезть к первым вагонам, решив что найти пустое купе будет проще с конца. Он шагнул мимо мальчика, который жаловался бабушке на вновь убежавшую жабу. Потом путь ему преградила толпа, дружно просившая некоего кудрявого «Ли» показать… нечто, от чего потом эта самая толпа в ужасе завопила. До Поттера донеслось недовольное уханье Букли, с чем парнишка был полностью солидарен — за последний месяц они оба слишком привыкли к тишине. От того городская, а теперь здешняя суета несколько нервировала их.

Он заглядывал в окна, выискивая свободное местечко, а когда нашел таковое, принялся залезать в вагон. Но тогда мальчик столкнулся с дилеммой — чтобы подняться нужно было поставить либо чемодан, либо клетку и затащить сначала что-то одно. Вроде бы ничего сложного, однако в глазах до сих пор стоял тот шок, когда в метро у него попытались украсть клетку. Не хотелось ему оставлять вещи или Буклю без присмотра. Потому брюнет застыл перед красным вагоном в нерешительности.

— Помощь нужна? — Раздался позади мальчика голос.

Резко обернувшись — не любят люди обычно, когда к ним со спины подкрадываются — Гарри встретился взглядом с тем кудрявым, который что-то показывал толпе учеников совсем недавно. Темнокожий мальчик в повседневной одежде и красно-золотым шарфом беспечно завязанным на плече. Его лицо обрамляла озорная улыбка, но почему-то Поттер не чувствовал, что незнакомец хочет над ним подшутить. Так ли действует на людей чужая харизма?

— Я вижу одному тебе будет тяжеловато. — Продолжил тот, скосив свои карие глаза на массивный чемодан и клетку.

— Нет, они совсем не тяжелые… — Попытался отказаться Гарри, но мальчик постарше уже подхватил клетку с совой и распахнул дверь вагона. Поттер вздрогнул от собственной беспомощности.

К счастью, никто его грабить не собирался. Новый знакомый поставил клетку на сиденье в одном из свободных купе, когда сам брюнет зашел внутрь с чемоданом.

— Ты же первокурсник, верно? — Спросил кудрявый, заметив как Гарри вошел. Поттер в ответ кивнул. — Не удивительно, что ты так нервничаешь… Я Ли Джордан, кстати. — Он протянул руку, а младший мальчик пожал ее. — А ты?

— Гарри Поттер… — Брюнет осекся. Сказал не подумав. А теперь наблюдает за раскрытым ртом человека, чью невидимую харизму как ветром сдуло.

— Шутишь?! — Понимая, что уже поздно оправдываться, мальчик отрицательно покачал головой. Рот раскрылся только шире. — Да ладно! А правда, что у тебя на лбу огромный шрам в виде молнии?

— И совсем он не огромный… — Ворча себе под нос, Поттер приподнял челку, показывая лоб. И был готов поклясться, что слышал звук удара челюсти о пол.

— Вау… Круто… — Не отрывая взгляда от лба, удивленно бормотал Ли. — Я познакомился с Гарри Поттером…

— Только никому не говори где мой вагон! — Спохватился брюнет, учуяв надвигающуюся катастрофу.

— Да… Нет, я… Я молчком! — Джордан торопливо приблизился к выходу из купе. — Никому не скажу! Только паре друзей похвастаюсь! Увидимся, Гарри!

И он убежал, только пятки сверкали. Но Поттер отчетливо видел как по лицу старшего мальчика расползалась озорная улыбка. Гарри тут же захлопнул дверь купе, занавесив вырезанное в ней окно прилежащей красной шторой.

«Жаль замка нет…» — Думалось тогда признанному герою магического мира. Он искренне надеялся, что Ли Джордан сдержит свое слово и все ограничится банальным хвастовством.

Чемодан был благополучно убран в угол.

Итак, он здесь. Наконец его путешествие кончилось, и скоро начнется совсем новое и необыкновенное. Можно откинуться на спинку сиденья, наслаждаться видами из поезда, никуда не спешить… Гарри вытащил палочку из кармана. Когда пальцы коснулись неестественно белого древа по ним словно бы пробежал легкий морозец, приветствующий своего партнера. Мальчик не мог сказать произошло ли оно на самом деле или осталось лишь плодом его воображения… Но это неважно.

Гарри снял с себя очки и положил их на колени, мир вокруг сразу обратился размытым пятном. Однако Поттер точно смотрел на силуэт черной металлической оправы. Он задержал дыхание — момент истины…

Когда брюнет читал «Историю Хогвартса», в ней он наткнулся на целую главу посвященную Хогвартс-Экспрессу, где черным по белому было написано следующее: «Поезд, еще с момента зарождения и утверждения идеи о его введении в эксплуатацию, являлся не только законной собственностью Хогвартса, но также и неотъемлемой его частью.» — что в прямом смысле обозначало…

— «Репаро!» — За словами почти мгновенно последовал заученный наизусть пас палочкой.

…официальное разрешение на колдовство вне школы.

К его глубокому сожалению, ничего не произошло. Надев очки, мальчик увидел, что они так и были переломаны на переносице, а стекло треснуто.

«Чуть опоздал со взмахом…» — С досадой думал Гарри. Было обидно, что не получилось с первого раза, хотя он так старался до идеала повторить описанную в книгах транскрипцию и движение. Однако беда пришла совсем с иной стороны — натренировав два аспекта одного целого по отдельности, он не ждал проблем при их объединении. — «Ладно, еще разок!»

Гарри искренне верил, что в учебе главное — упорство!

— «Репаро!» — Уверенно повторил мальчик, вернув очки на колени. Но теперь результат был иным. По руке поползло знакомое тепло, которое постепенно перетекло в палочку… И сорвалось с ее кончика бурным потоком!

Поттер услышал четкий треск, словно кто-то состыковал друг с другом два куска стекла. Затем донесся до него тихий скрип — точно выпрямлялся металл.

— Получилось… — Пораженно прошептал Гарри. Он так и сяк вертелся перед своим отражением в окне, даже не задумываясь как это выглядело со стороны. Цельная черная оправа крепко держала две блестящие круглые линзы. Исчезли всякие потертости или царапины, а цвет металла стал насыщеннее — все только и кричало о том, что очки новенькие, будто секунду назад подобранные окулистом. Не выдержав распирающий его восторг, лохматый брюнет воскликнул: — Получилось!

Полярная сова недовольно ухнула на своего бескрылого спутника. И к своему несчастью привлекла внимание взбудораженного мальчика. Но поняла она это, когда тот направил на нее взгляд изумрудных глаз, где сейчас бесновалась маниакальная искорка…

— Букля! — Поттер резко схватил клетку с птицей, заставив последнюю замахать крыльями. — Я — волшебник!

— Ух-ху! — Возмущенно раздавалось ему в ответ. — Ух-ху! Ух-ху! — Но черноволосый монстр не внял ее мольбам. Даже хуже! Он начал с ней крутиться!

Гарри закружился, разразившись счастливым хихиканьем. Все сомнения были развеяны «новыми» очками. Он действительно способен не на одни только случайные «чудачества»! Это было самое настоящее заклинание! Никто не вернет его к Дурслям! Никто не скажет, что все это — одна большая ошибка!

Ему не терпелось поскорее рассказать об этом Хагриду.

Гарри внезапно запутался в ногах, плюхнувшись на сиденье. Клетка с растрепанной птицей приземлилась рядом. Мальчик тяжело дышал, а щеки ярко раскраснелись. Однако с губ никак не слезала широкая улыбка.

«Кажется у кого-то закружилась голова.» — Прокомментировал парнишка, глянув на свою сову. А та как раз старалась не упасть с жердочки, заваливаясь то на одну сторону, то на другую, пока голова крутилась в разные стороны. Поттер решил смиловаться над бедной птицей, аккуратно вытащив ее из клетки и усадив к себе на колени.

И тогда…

— Ауч! — Болезненно воскликнул волшебник. Клюв достиг детского пальца. Негодяй был наказан! Справедливость восторжествовала! Взгляды совы и человека встретились. Грозный желтый вступил в кровавую схватку с безумным зеленым. — Хорошо-хорошо. Прости, я переборщил. — Противник позорно капитулировал. Победительница довольно ухнула, предавшись наслаждению ласкам от людской руки скользящей по ее прекрасным белым перьям.

Гарри снова рассмеялся, только теперь тихонько, стараясь не спугнуть самодовольную сову. Мальчик глянул в окно. Обстановка за стеклом ни капли не изменилась: волшебники кругом болтали, торопились и толпились. Но сейчас было осознание, он сам — часть этого чудного общества. И от того на сердце становилось теплее…

Вдруг, взгляд Гарри зацепился за нечто выбивающееся из общей картины — такой странной и чудной, что казалось выделиться поможет только очень необычный шрам. Из кирпичной колонны, что была проходом и барьером меж двумя мирами, друг за дружкой начали выбегать люди с рыжими волосами. Вот был первый, с важным выражением лица, а за ним следом еще двое — веселые и похожие, как две капли воды. Затем был тот, кого Гарри принял за своего ровесника. Каждый из них катил перед собой грузовую тележку с огромными чемоданами на ней. И уже под конец сей процессии сквозь барьер спокойно прошла пухлая женщина, ведущая за руку маленькую девочку — вероятно мать и младшая, если не единственная дочь в семье. Дабы не понять, что все эти рыжие — родственники, надо бы быть неисправимо слепым. Так что Поттер сделал весьма логичный вывод.

Торопилась семейка больше остальных. Гарри решил кинуть взгляд на перронные часы. «10:50» — говорили они. Причина спешки стала ему понятна сразу. Он вновь вернулся к наблюдению за платформой, рассматривая разные лица, наряды…

«О, а это Ли.» — Поттер увидел знакомого. — «Так, это к кому он такой гордый идет?»

Что-то у него неприятно засосало под ложечкой. Гарри напряженно наблюдал, как кудрявый мальчишка упорно пробивается сквозь толпу — сейчас, почти перед отправкой люди столпились перед вагонами, слезно провожая своих близких. Но Джордан не сдавался. Он продвигался все вперед и вперед прямиком к… рыжему семейству?

Действительно, выбравшись из людской массы парень устремился к тем похожим — наверняка близнецам. Кудрявый сначала замахал им руками. Потом подбежал, начав что-то увлеченно рассказывать, вместе с тем активно жестикулируя. Шум вокруг и стены вагона не дали подслушать их разговор. Пара рыжих же сначала над ним посмеивалась, но когда Джордан указал себе на лоб ухмылки с их лиц быстренько сползли. Затем у обоих открылись рты и выпучились глаза. А под конец они присоединились к жестикулированию Ли. Через мгновение близнецы крикнули что-то в сторону матери, от чего их сестренка по виду чуть в обморок не грохнулась, и побежали вместе с Джорданом к вагонам, бросив свои чемоданы прямо на перроне.

Гарри следил за ними, пока трое мальчиков не влетели в один из вагонов. Он вздохнул, отправляя расслабленную Буклю обратно в клетку. Наверное, скоро к нему придут гости. Возможно стоит принять такое отношение к себе за… Данность? Нечто, что никто уже остановить не в силах.

— Эй, только будьте повежливее с ним! — Донеслось до Поттера сквозь гул. Так звучал голос Ли Джордана. — Он только первокурсник!

— Да это и без тебя понятно, придурок. — Буркнул другой, вероятно один из близнецов. — Раньше я что-то не видел никаких других Гарри Поттеров в Хогвартсе.

Упомянутый мальчик чуть усмехнулся. Почему-то у него возникло стойкое ощущение, что эти двое расценивают возможность встречи с ним, больше как шанс поглазеть за экзотической зверушкой в зоопарке… У волшебников же есть зоопарки? Очень хотелось бы, если вспоминать описания тварей из учебника Ньюта Саламандера…

— Фред, не уходи ответа! — Шикнул на него кудрявый. — Обещайте, что не станете меня позорить!

— Я не Фред!

— Да, это я Фред! — Гарри услышал третий голос, ничем не отличавшийся от второго. — Как ты можешь называть себя нашим закадычным другом, если путаешь нас, Джордан?

— Не хотите знакомиться — и ладно. — Твердо сказал им Ли. — Пойду к буфетчице, накуплю себе сладостей и буду в одиночку заедать горе из-за потери друзей.

— Нет! Помилуй нас о великий… — Начал первый.

— …о грандиозный… — Подхватил второй.

— …о всепрощающий! — Закончили они хором. — Клянемся мы следовать твоей пастве! Усмирим мы своих демонов во благо твое!

— Да успокойтесь вы. — Нервно бросил им Джордан, чей голос приближался к купе Гарри. — Вас наверное уже весь вагон услышал.

Мальчик же с интересом слушал их диалог. Эти близнецы казались… Забавными? Наверняка те еще шутники. Главное чтобы их шутки не были чем-то похожими на юмор Дадли и его компашки. Поттер встал еще до того, как по двери прошелся стук.

— Эм… Гарри. — Это, очевидно, спрашивал Ли. — Ты здесь?

В ответ брюнет открыл дверь. Отодвинул, если быть точным — в поездах обычно петлям предпочитают выдвижной механизм.

— Я тут. — Гарри вежливо кивнул мальчику постарше. — Ты быстро убежал в прошлый раз, я даже поблагодарить тебя не успел. Так что спасибо.

— Э-э-э… Да не за что. — Отмахнулся он. — Можно я тебя познакомлю кое с кем?

— Эм… — Гарри ожидал подобного вопроса, но от некоторой неловкости это не избавило. Но ему очень хотелось узнать больше волшебников. — Да… наверное…

— О, здесь наш выход, дорогой брат! — В проходе вдруг оказался один из тех самых рыжих, отпихнув кудрявого в сторону.

— О, я тоже чую интересного человека, дорогой брат! — Второй появился с другой стороны, вытеснив собой Ли Джордана вовсе.

— Я — Джордж Уизли! — Гордо произнес первый.

— А я — Фред Уизли! — Триумфально произнес его близнец.

— О… Кхм. — Мальчик вертел головой между двумя братьями. Из стороны в сторону, из стороны в сторону… Так и дезориентироваться можно. — Меня зовут Гарри. Гарри Поттер.

— Приветствуем тебя Гарри Поттер! — Вместе произнесли они, не меняя торжественного тона.

— Скажи… — Мальчики снова разделились.

— …а это правда, что у тебя есть шрам похожий на молнию? — Братья, кажется, любили заканчивать друг за другом предложения. Честно, если записать их речь на диктофон, то слушающий и не догадается, что говорят два человека.

Поттер молча поднял челку, оголяя лоб.

— Будь я проклят!... — Удивленно проговорил тот что справа.

— …это он! — Воскликнул его левый брат.

Близнецы синхронно переглянулись. А затем Гарри мигом всучили пергамент и перо, неизвестно откуда взявшиеся. На непонимающий взгляд, мальчики хором попросили, сложив ладони будто для молитвы:

— Дай автограф, Гарри! — Выдали они ошеломляющее заявление. — Нам для младшей сестренки.

— Она душка! — Честно уверил Фред.

— И будет нам очень благодарна! — Подтвердил его слова Джордж.

— Э-э-э, хорошо… — Тихо промямлил Гарри, чувствуя как краснеют его щеки.

Уж чего-чего, а автографов он не давал никогда. И тогда задумался: а что писать то? У него не было никакой заковыристой росписи, как у модных дизайнеров из телевизора. Не было и звучного псевдонима — «Мальчик-Который-Выжил» не в счет. Брюнет решил быть проще, нацарапав на пергаменте свою фамилию. Правда, он старался покрасивее и поровнее выводить буквы.

Хитрая ухмылка расползлась по лицам рыжих, когда Гарри отдал близнецам автограф — это даже звучало странно. И внезапно по вагону пронесся протяжный свист. Наверное, паровоз готовился к отбытию.

— Дорогой брат… — Внезапно тихо сказал первый. Улыбка застыла на его лице.

— Да, дорогой брат? — С тем же тоном и выражением спросил у него близнец.

— А не забыли ли мы, случаем, на платформе свои сумки? — Озвучил он их общую догадку.

— Действительно, забыли… — С шоком подтвердил второй.

— Спасибо, Гарри! — Хором воскликнули они. — Увидим тебя на распределении!

И сорвались с места, перейдя сразу на бег, двинувшись к выходу из вагона. Парни спрыгнули с поезда, которой вот-вот должен тронуться, прямо на платформу. Брюнет видел, как впопыхах они направлялись к сердитой матери, скрестившей руки на груди. К счастью для близнецов, отчитать она их, верно, не успеет…

— Эм. Да, увидимся Гарри! — Произнес забытый всеми Ли Джордан. Мальчик помахал Поттеру рукой, а затем рванул за близнецами.

Знаменитый «Мальчик-Который-Выжил» пораженно захлопнул дверь. Странность в волшебном мире не переставала его преследовать, нагоняя повсюду, даже там, где никогда не ждешь. Поезд издал еще один свист, а затем тронулся. Глянув на перрон, Поттер с облегчением увидел, как близнецы, безудержно пробиваясь сквозь машущих руками родителей, успевают запрыгнуть в один из вагонов вместе со своими сумками.

Гарри выдохнул, откинувшись на спинку сиденья. Колеса начали постукивать, а от локомотива даже здесь, почти в конце поезда, слышалось издаваемое им шипение. По рельсам пополз дым.

Хогвартс-Экспресс покидал вокзал Кингс Кросс.

Взгляд Поттера упал на чемодан. Сколько же им предстоит ехать? Если учесть, что на сейчас он пассажир паровоза, который колесит прямиком в Шотландию… А насколько она далеко? Гарри не знал, но казалось дорога будет долгой. Потому, не долго думая, мальчик достал учебник с говорящим названием «Теория магии» под авторством Адальберта Уоффлинга — интереснейшая книжка, которую юный волшебник не выпускал из рук в последние дни.

Гарри спустил клетку с Буклей на пол, а сам разлегся на сидении, чуть подогнув колени. Голова облокотилась о стенку купе. Сова тихонько посапывала, вторя ритмичному стуку колес о рельсы. Вагон чуть накренило вправо — вот и пропала из виду платформа. Видя, в перерывах меж страницами, за окном мелькающие домики с красными крышами, брюнет испытал знакомое чувство дежавю.

Но скоро его мирная идиллия была прервана.

— Здесь свободно? — На этот раз в купе заглянул мальчик, который по виду был с Гарри одного возраста. Макушку обрамляли рыжие волосы — Поттер уже видел гостя раньше, тот прибыл на платформу вместе с Фредом и Джорджем. — Везде все места заняты.

— Ху… — Тихо выразила свое недовольство Букля. Не хотелось ей ехать с чужаком.

— Я тебя понимаю… — Шепнул той брюнет.

С одной стороны, парнишка хотел почитать в тишине и одиночестве, отдохнуть от суматохи сегодняшнего дня. Но с другой, в нем било ключом желание познакомиться с кем-нибудь еще, узнать о жизни волшебного мира больше… В конце концов, он махнул рукой, обводя ей пустое помещение. Рыжий быстренько прошмыгнул внутрь. Мальчик сел напротив брюнета, как-то зажато, можно даже сказать скованно. В купе повисла тишина, относительная, учитывая обстановку.

Гарри, прикрываясь книгой, украдкой посматривал на своего попутчика. Помимо рыжих волос, лицо еще и обрамляла яркая россыпь веснушек, а на носу — чуть красноватом, будто тот очень усердно терли — красовалось темное пятно, наверняка грязь. Сам мальчик был длинным и тощим. Его конечности казались нескладными, да и веяло от него юношеской неуклюжестью. А еще, он постоянно кидал взгляды на Поттера, причем так явно и часто, что создавалось впечатление будто он прямо пялится на Гарри, с небольшими перерывами для условности.

«Слухи или братья виноваты?» — Думалось брюнету. — «И как мне с ним заговорить?»

Хотя одна тема точно была.

— Так ты… — Гарри разорвал окутавшую их неловкую тишину. Мальчик, теперь открыто, обратил на него внимание. — Ты, случаем, не брат Фреда и Джорджа? Они успели забрать свои вещи?

— Ты их знаешь? — Спросил он без всякого удивления. Затем поправился. — То есть да. Я их младший брат, Рон Уизли. А эти двое как обычно вышли сухими из воды, сейчас сидят с Ли Джорданом в паре вагонов отсюда. — Дальше рыжий продолжил с явной дрожью в голосе. — Он притащил в поезд тарантула…

— Приятно познакомиться, Рон. — Искренне произнес мальчик. А дальше решил поосторожничать: — Меня зовут Гарри.

— Э… А фамилия? — Уточнил Уизли, сдав себя с потрохами.

Видимо, были еще в поезде свободные места. Просто некие близнецы не смогли держать язык за зубами, а затем, видно, великодушно — а что вероятнее, так за какое-то обещание — решили дать младшему братцу местоположение объекта своего хвастовства. Спасибо на том, что только ему. Но в принципе… Должна же быть хоть какая-то польза от этого злополучного шрама?

— Поттер. — С оттенком обреченности пробормотал мальчик.

— Тот самый Гарри Поттер?! — Голубые глаза мальчика смешно выпучились в его сторону. — Прям тот самый?

— Ну… — Брюнет нервно хихикнул, Букля внизу что-то тихонько проворчала. — Меня так всю жизнь зовут…

— А правда… Что твой шрам… Ну в смысле, есть ли у тебя… — Рон как будто в собственных мыслях запутался. Потому Гарри, казалось уже привычным движением, поднял челку. Уизли еще сильнее выпучил глаза, появилось ощущение словно они вот-вот и покатятся по полу. — Получается это сюда… Сам-знаешь-кто…

— Да. — Подтвердил Поттер. — Только я не помню как это произошло.

— Прямо ничего? Совсем ничегошеньки? — Судя по голосу, рыжий искренне надеялся на обратное.

— Только яркую зеленую вспышку. — Пресек надежды Гарри. — И все.

— Вау… — Так и отреагировал Рон, заколдованно уставившись на Поттера. Однако быстро одернул себя, резко отвернувшись к окну.

— Так… — Возможно Уизли не осознавал, но он был интересен Мальчику-Который-Выжил в той же степени, что и Гарри ему. — Ты родился в семье волшебников?

— О, эм, да. Кажется… — Закончил попутчик… Неуверенно? Правда, со следующими словами все стало ясно: — Просто у мамы есть кузен, он из магглов. Работает банантером или кем-то подобным.

— Может бухгалтером?

— Да, точно! — Энергично кивнул ему Рон. И спросил, не сдержав любопытство: — Знаешь, говорят ты вырос среди магглов. Какие они?

— Гады. Все они. — Категорично ответил Гарри. Почти выплюнул, можно сказать. — Волшебники в сто раз лучше. Я бы с радостью променял их на троих братьев и сестренку, как у тебя.

— Пятерых. — Как-то удрученно поправил Уизли. — Я шестой. И знаешь, много родственников это не всегда круто. Каждый из них чем-то отличился в Хогвартсе. Билл был лучшим учеником. Чарли капитаном команды по квиддичу. Близнецы может быть и маются ерундой, но они хорошо учатся и их все любят. И все ждут теперь от меня того же. Хотя даже всех их успехов будет мало, я же младший — надо превзойти, а это сделать у меня не получится. Еще и вещи донашивать приходится! Форма от Билла, палочка от Чарли и даже крыса — он вытащил из кармана то ли спящую, то ли мертвую тушку — от Перси. А ему вот сову купили, он же у нас староста в этом году… Но когда попросил я, то сказали, что нет де… — Рон запнулся, в своей тираде определенно — по его же мнению — сболтнув лишнего. Уши Уизли быстро и сильно покраснели. — …э, сказали, что сову заслужить надо. Вот.

Поттер с сочувствием посмотрел на собеседника. Он как никто иной знал, какого это донашивать вещи и смотреть, как старшему покупают новое. Однако, в отличие от Дурслей, которые не стеснялись дарить Дадли по 50 подарков на день рождения, а ему не желали и футболки чистой купить, семья Уизли банально имела плохое финансовое положение. Разница между магглами и волшебниками все росла. Правда, говорить Гарри ничего об этом не стал, сделав вид, что повелся на отмазку Рона. Нечего ухудшать ситуацию.

Вновь в купе повисла тишина, только от неловкости не осталось и следа. Уизли тихонько засмотрелся на пейзажи за окном — знакомые Поттеру пастбища и скот. Гарри же снова уткнулся в «Теорию магии», иногда разрывая молчание шелестом страниц. Так минул час.

— Зачем ты учишься прямо перед учебой? — Вдруг спросил Рон, видимо прочитав название книги. — Это же последний свободный день! Почему бы не отдохнуть?

— Эм… Мне интересно? — Гарри наткнулся на непонимающий взгляд. — Мы же будем не ерунде какой-то учиться, а самой настоящей магии!

— Магия как магия… Всю жизнь с ней живу и хвататься за книжки от этого не хочется. — После его слов, они вновь затихли.

«Но… Почему?» — Ошеломленно подумал Поттер. — «Как можно к ней привыкнуть? Без магии не починить очки, не спрятаться от магглов! Она чудесна! Однако Рон не чувствует того же, что и я. Неужели все волшебники воспринимают магию как… данность?»

Скоро, в тамбуре послышались шаги. Раздался стук и внутрь заглянула женщина с лучезарной улыбкой и ямочкой на подбородке.

— Мальчики, вы не проголодались?

В ответ у Гарри заурчал живот. Он, можно сказать, ничего не ел со вчерашнего обеда — исключая тот утренний сэндвич. Потому, мальчик быстренько отложил книгу и полез в чемодан за мешочком с монетами. А потом набирал из тележки женщины разнообразные конфеты. К своему удивлению, он не увидел сладостей с маггловских прилавков, которые раньше так мечтал попробовать. Нет, там были всякие разные волшебные вкусняшки — странноватые и чудные. Чего стоили одни «шоколадные лягушки»! Или «сдобные котелки»? Драже «Берти Боттс» со всеми вкусами в мире — пожалуйста! А может, вас интересуют тыквенные печенья или «лучшая взрывающаяся жевательная резинка Друбблс»? Гарри взял всего понемногу.

Когда дверь в купе закрылась, на вопрошающий взгляд Рона, он ответил просто:

— Умираю с голоду.

— А у меня только вот это. — Сказал он, доставая из своего чемодана бумажный сверток. — Мама сделала сэндвичи.

— Готов поменяться на конфеты. — Предложил Гарри, глянув на рыжего.

— Да ладно тебе… Они сухие… И без соуса.

— И все-таки.

В итоге, бутерброды были благополучно выменяны на часть сладостей. И никто из мальчиков не жалел об этой сделке. Пока Рон жевал котелки, Поттер быстро уплетал сэндвичи. Минута — и вот он тоже роется в конфетах. Сначала попутчики веселились с драже; каждый новый вкус: от брюссельской капусты до клубничного шоколада был встречен то с восторгом, то с отвращением. «Лучшая взрывающаяся жевательная резинка Друбблс» — действительно оказалась лучшей. Особенно когда рванула, пока Гарри надувал огромный пузырь. Купе разорвал хохот, заставивший Буклю брезгливо поморщиться. А когда дело дошло до шоколадных лягушек…

— Вкладыши только не выбрасывай! — Предупредил Рон. — Мне для коллекции Агриппы не хватает.

— Какие вкладыши?

— А, ты же не знаешь… — За то время, пока они поедали конфеты, Поттер успел поведать Уизли о своем абсолютном неведении о волшебном мире и его жизни в целом. — Под упаковкой есть карточки из серии известные волшебники. Они коллекционные!

— О-о-о… — Протянул Гарри. Он быстро развернул одну из лягушек, увидев полную копию амфибии вплоть до мельчайших бородавок. Хотя шоколад от этого выглядел только аппетитнее. А еще внутри его действительно ждала карточка… Однако, Поттер не ожидал увидеть на ней знакомое имя: — Альбус Дамблдор! Так вот какой он оказывается!

На мальчика с приятной улыбкой глядел старик в цветастой мантии и колпаке. Он поглаживал рукой свою длиннющую седую бороду, а очки, напоминающие почему-то формой лимонные дольки, поблескивали, пряча его голубые глаза.

— Только не говори, что не знаешь о Дамблдоре! — Возмутился Рон. Кажется, старый волшебник был очень известен в мире колдунов и ведьм. — Это, можно мне у тебя лягушку взять? Может быть Агриппа попадется…

Гарри поставил коробку на сиденье мальчика. Сам он давно уже наелся, другие вкусности в него не полезут. Или навредят зубам. Поэтому, брюнет довольно растянулся на своем месте, заняв ту же позу, что и при чтении, завороженно разглядывая свою новую карточку.

На обратной ее стороне было написано:

«Альбус Дамблдор, в настоящее время директор школы «Хогвартс». Считается величайшим волшебником нашего времени. Профессор знаменит своей победой над темным волшебником Грин-де-Вальдом в 1945 году, открытием двенадцати способов применения крови дракона и своими трудами по алхимии в соавторстве с Николасом Фламелем. Хобби — камерная музыка и игра в кегли.»

Когда мальчик повернул карточку обратно, Дамблдора уже и след простыл. На его удивление, Рон просто ответил: «Ну не стоять же ему там целый день!» — на том и отвлекся. Видимо, несмотря на все его заверения, процесс поедания шоколада стоял над рассматриванием попавшихся карточек.

Короче говоря, дети развлекали себя как могли. Пейзаж за окном же как-то незаметно сменился с пастбищ на глубокие реки, высокие зеленые холмы и массивные горные камни.

Через какое-то время в купе снова постучали. Теперь на входе стоял круглолицый мальчик со светлыми волосами и таким выражением, будто тот готов расплакаться на месте. Гарри уже видел его, тогда на платформе, когда он жаловался бабушке что…

— Извините… Вы не видели жабу?

— Э-э-э… — Голос подал Рон. — Нет? В смысле, нет не видели.

Поттер отрицательно покачал головой.

— Ох, ясно… — Мальчик опустил голову. — Ну, если увидите…

— Эй, погоди! — Вдруг остановил его Гарри. Он собирался спросить нечто очевидное и банальное, но… — Ты ведь пытался использовать ищущий заговор?

— А? Что? — Мальчик обернулся, уставившись на Поттера.

— Какой говор, Гарри? — Повернулся к нему Рон.

Брюнет переводил взгляд с одного на другого. Неужто никто из них не открывал учебники вовсе? Хотя бы просто полистать! Поттер прикрыл глаза, вздохнул, а затем поднялся с места, подойдя к круглолицему мальчику.

— Ищущий заговор — заклинание, способное найти потерявшиеся вещи или близких. — Объяснил обоим Гарри. — Как тебя зовут?

— Невилл… Лонгботтом. — Запнулся он, посмотрев в глаза Поттеру.

— Невилл, я как понимаю эти чары ты не знаешь? — Тот на вопрос брюнета грустно покачал головой. — А у тебя нет фотографии жабы? Или рисунка?

— Нет… — Еще более удрученно пробормотал Лонгботтом.

— Ох… — Гарри вздохнул. В голове непривычно быстро крутились шестеренки. Рука потянулась в карман, а палочка будто сама прыгнула в руку, — Я могу попробовать. Мне говорили, что жабы сейчас не в моде… — Мальчик говорил аккуратно, стараясь не обидеть и так грустного Невилла. — Поэтому у других студентов их быть не должно. Но без изображения… В общем, ничего не обещаю.

— Правда? — Глаза Невилла загорелись искоркой надежды. — Я буду очень благодарен!

— Ну хорошо…

Гарри достал изысканную палочку из таинственного белоснежного дерева, положив ее на раскрытую ладонь.

— Ух-ты… — Донеслось сзади, от Рона.

— Красивая… — Восхищенным тоном вторил ему Невилл.

— Да, я знаю. — Гарри ответил коротко, борясь с подступающим к щекам румянцем. Он прокашлялся, а затем четко произнес: — «Куае́рите Меум!»

Палочка тут же встрепенулась и воспарила над ладонью. Поттер мигом представил типичную карикатурную жабу, от чьих картинок шарахались девочки в маггловской школе, которые изображались на руках у старых ведьм в сказках… И палочка вдруг завертелась, закружилась, словно безумная часовая стрелка на сломанных часах. Она бесновалась пару секунд, пока внезапно не замерла… Указав на Рона.

— Э? — Рыжий едва ли не икнул.

— Что? — Невилл смотрел на палочку одновременно с восторгом, одновременно с растерянностью.

— М? — Поттер явно не ожидал такого результата. Он поводил рукой из стороны в сторону, однако кончик палочки все еще указывал на долговязого мальчика. — Странно, я же четко представил жабу…

— Эй! — В сердцах возмутился Уизли. — Я не жаба!

Над ним ехидно посмеивалась Букля, по крайней мере так казалось Гарри. Он вновь внимательно оглядел фигуру Рона, подметив опять покрасневшие уши, грязные нос, нескладные конечности и шоколадную лягушку, которую все это время держали его длинные пальцы.

— Да ладно… — Пораженно пробормотал Поттер.

Он приблизился к младшему Уизли, преподнеся палочку к его рукам. Поводил вокруг — кончик все равно указывал на сладость. Рон облегченно вздохнул.

— Похоже, заклинание действительно указывает на то, что принадлежит мне… — Разочарованно констатировал Гарри. — Будь я искуснее или знай, как выглядят жабы — получилось бы… Прости, Невилл.

— Э-эй, ничего! — Лонгботтом быстро замахал руками. — Главное, что ты попытался! Никто из других первокурсников даже не додумался попробовать это заклинание!

— Или они банально его не знают. — Добавил Рон. — Вон, мы же с Невиллом тоже не знали! А ты, Гарри, взял и сделал!

— Да я просто помочь хотел, ничего такого… — Засмущался брюнет. Однако все равно остался у него внутри неприятный осадок — жаба не нашлась.

— Я пойду, поспрашиваю еще у кого-нибудь. — Вдруг сказал Лонгботтом, но теперь уже бодрым тоном. — А если не найдется, то попробую сам выучить это заклинание!

— Удачи, Невилл! — Помахал ему рукой рыжий. — Меня зовут Рон Уизли, кстати!

— Приятно познакомиться, Рон. — Крикнул круглолицый мальчик, покидая купе. — Спасибо, Гарри!

— Не за что… — Сказал он уже ушедшему Невиллу.

— Не понимаю, чего он так об этой жабе печется. — Прокомментировал Уизли через пару секунд. — В плане, будь у меня жаба, я бы только и надеялся чтобы она потерялась. Хотя, Короста не сильно от жабы отличается. — Он глянул на спящую крысу. — Может даже хуже. Знаешь, Гарри, я хотел тебе одно заклинание показать, но услышав как ты свое произнес, понимаю, что Джордж захотел выставить меня на посмешище.

— Что за заклинание? — С любопытством спросил лохматый брюнет.

— «Жирная глупая крыса, перекрасься ты в желтый цвет и стань такой же, как масло, как яркий солнечный свет.»

Мальчики уставились друг на друга, синхронно замолчав. Тишина продлилась недолго — сначала захихикал Гарри, к нему присоединился и Рон.

— Было бы очень смело произносить его хоть вообще при ком-то! — Сквозь смех прикрикнул Поттер.

— Ну, оно того стоило бы, попади я с этой смелостью на Гриффиндор! — Успокаиваясь, заявил Уизли. А затем спросил: — Гарри, а ты на какой факультет хочешь поступить?

— Я не знаю… — Задумался мальчик. — На любой, который мне подойдёт?

— Главное чтобы не Слизерин! — С искренним отвращением сказал Рон. — Это не факультет, а рассадник темных магов!

— Это факультет… На котором Волан-де-Морт учился? — Спросил брюнет, но замолчал, когда увидел, как вздрогнул Рон. — Прости. Мне говорили, что это имя обычно произносить не стоит…

— Но ты сказал… Из всех людей… — Рыжего словно передернуло. — Ты наверное ближе всех видел его, но все равно не боишься…

— А смысл бояться мертвеца? — Пожал плечами Гарри. — Лучше опасаться живых темных волшебников.

— И то верно. — Кивнул Рон. — Ты, кстати, слышал? Гринготтс ограбили!

— Как ограбили?! — Вспомнив все те подземелья банка, суровых гоблинов… и свое хранилище, теперь уже вздрогнул Гарри. — Что украли? А с ворами что?

— В этом и самое интересное! — Заговорщицким тоном рассказывал Уизли. — Ничего не украли! И воров не поймали! Поэтому всякие газетенки, такие как «Пророк», уже неделю косточки банку перемывают. Отец говорит, что это точно дело какого-нибудь могущественного темного волшебника.

— Ну и мрак… — Пробормотал Гарри. В копилку волнений теперь добавилось беспокойство о сохранности его наследства. А столько у этих гоблинов бравады было!

— Вот и я о том же! — Кивнул головой Рон. — У меня брат в Гринготтсе работает, он недавно писал, что там такой бардак сейчас происходит! Головы гоблинов буквально летят с плеч!

— Слушай, Рон… — Гарри нужно было отвлечься от дел банка и в нем взыграло любопытство. Очень хотелось знать, куда подаются волшебники после школы. — Кем работают твои братья?

— Ну, Билл, как я говорил, работает в Гринготтсе. Уезжает в разные страны, взламывает проклятия на гробницах всяких. Сейчас он в Африке. — Рон почесал свою рыжую голову. — Есть еще Чарли. Он работает в Румынии — драконов изучает. А я! — Он ударил себя в грудь. — Хочу стать капитаном профессиональной команды по квиддичу! Ты же знаешь, что такое квиддич, верно? Ну конечно знаешь.

— Эм, совсем чуть-чуть… — Когда мальчик гулял с Хагридом по Косому переулку, на вопрос: «Почему у магазина с метлами так много народу?» — поступил лаконичный ответ: — «Дык они по квиддичу фанатеют! Спортсменами хотят быть небось.»

Ответ Поттера ошеломил младшего Уизли. И принялся он объяснять об этом необычном виде спорта… все. Правила, игроки, команды… И даже какая метла подходит для игры лучше всего, какая хуже. А также не упустил Рон возможности похвастаться на каких матчах успел побывать он. Или какую метлу бы купил, будь он игроком этой «самой замечательной игры в мире». Или как будет пробоваться в команду своего факультета на втором курсе.

За окном потихоньку начинало темнеть. Местность становилась все массивнее и массивнее, чаще виднелись горы, а холмы достигали неописуемых высот. Сова уже как пару часов спала, ожидая конца этой шумной поездки.

Дверь купе внезапно открылась. Опять. Но на этот раз не было предупреждающего стука, и никто не просил разрешения войти. Отнюдь, через порог вальяжно переступила нога в блестящей и начищенной до блеска туфле. Внутри оказалось трое: бледнолицый блондин в центре, а по бокам от него стояли два крупных мальчика с неприятными на вид лицами.

На раздраженное «ух-ху» Букли, брюнет прикрыл веки в тихом согласии. Не купе, а проходной двор.

— Весь поезд говорит… — Начал незваный гость со светлыми волосами, четко проговаривая каждую букву. Двое других молчали, будто телохранители какого-то маггловского музыкального исполнителя прямиком из телевизора. — Что в этом вагоне едет Гарри Поттер.

— Я тоже об этом слышал. — Мальчик спокойно кивнул, решив не задавать новоприбывшему вопросы. А просто… сказать полуправду. — Но мы его не искали.

— Пф, понятно. — Высокомерно фыркнул тот. — И правильно сделали. Где вы и где Поттер.

В ответ на слова блондина, все молчавший Рон кашлянул в кулак. Он, видимо, не смог сохранять такую же каменную мину, какая была у Гарри, при развернувшимся театре одного актера. Но гость также это заметил.

— Тебе смешны мои слова? — С ядом спросил мальчик. — Посмотрим, рыжие волосы и лицо заплывшее в веснушках, как в прыщах. Отец мне говорил: увидишь такого — знай, что это Уизли. Семья, крупнее чем они могут себе позволить.

Уши Рона яростно краснели, казалось кровь внутри него скоро вскипит. Гарри нахмурился. Блондин вел себя как Дадли и его прихвостни, но действовал изящнее. Не было последующего после слов гогота, не было и прямых оскорблений. Он бил точно, метко и со знанием дела. Конкретно сейчас, по колкой теме для младшего Уизли — финансы его семьи… Взгляд гостя упал на Поттера.

— А ты… — Он бегло осмотрел фигуру брюнета. — Тебя я не знаю. Наверняка обыкновенная грязнокровка.

— Ах ты гад! — Рон не выдержал, сорвался и вскочил, крепко сжав кулаки. — Да как ты смеешь!...

— Что, Уизли, драться собрался? — На лице блондина расползалась мерзкая ухмылка. Поттера от нее едва заметно передернуло, он понял: тот только и ждал повода.

— Нет. — Гарри решил встрять в перепалку, дабы сбавить градус накала и разойтись мирно. — Никто здесь драться не будет. Рон сейчас сядет и успокоится, а вы уйдете дальше искать Поттера.

Внешне, брюнет выглядел храбрее, нежели чувствовал себя внутри — хотелось поскорее закончить с этим конфликтом и вернуться к своим делам. Однако колени слегка потряхивало.

— О, но мы не собираемся уходить… — Блондин усмехнулся только шире, услышав слова Гарри. — Мы успели сильно проголодаться, верно, Крэбб? Гойл? — Мальчики утвердительно кивнули, наконец показав свои ухмылки. — А у вас как раз есть для нас много сладостей.

Поттер сглотнул. Становилось только хуже и хуже. Вот теперь это явно походило на методы Дадли. Брюнета одолели неприятные, унизительные воспоминания… И в нем вспыхнула злость. Как посмел волшебник уподобляться магглам?! Где его гордость?! Ведомый растущим гневом мозг быстро придумал простое, но эффективное решение: Гарри встал, рывком достав белоснежную палочку из кармана. Ее кончик смотрел точно блондину в лоб.

— Не трогайте наши вещи. — Со всей возможной угрозой выдавил из себя мальчик. — И уходите.

— Ты то пользоваться ей вообще умеешь? — С насмешкой произнес бледнолицый. Но Гарри отчетливо видел, как побелели щеки всех троих. И никто из них не смел шевельнуться.

Пользуясь моментом всеобщего ступора, Поттер заговорил:

— «При сотворении заклинаний, самое важное на что должен обращать свое внимание волшебник — сосредоточенность. Одна осечка в произношении или взмахе палочкой может привести к роковым последствиям. К примеру, в 1645 году, был задокументирован случай смерти волшебника от действия простого отталкивающего сглаза. Двое учеников устроили шуточную дуэль, но один из них видимо слишком заигрался, потеряв концентрацию. Последствиями сей ошибки стали раздробленные кости и перемешенные в труху органы оппонента.» — На него все это время были беззвучно направлены четыре пары глаз, никто не смел и пискнуть, а Рон вовсе затаил дыхание. Только сова из клетки всех оглядывала своим насмешливым взглядом, словно бы говоря: «Этот безумец вполне на такое способен». — Так что молись, чтобы я не ошибся…

— Ты не посмеешь… — Блондин судорожно начал хлопать рукой по карманам, видно пытаясь нащупать там собственную палочку. Остальные двое последовали его примеру, также безуспешно. — Я Малфой! Драко Малфой! Мой отец с тебя за это три шкуры спустит!

Букля, вероятно уже устав от происходящего вокруг цирка, взмахнула крыльями, громыхнув незапертой дверцей клетки. Крэбб, Гойл и Малфой, наверное, никак не ожидали внезапного шума — каждый из мальчиков по очереди вздрогнул.

— Уходим! — Во все горло прокричал Драко. Через мгновение и пятки его сверкали.

Палочка направилась на правого громилу — вроде бы того звали Гойлом — и тот тоже рванул вслед за блондином. Когда же острый кончик белой сосны указал на второго, Крэбб незамедлительно последовал их примеру.

Мгновение, а троицы хулиганов уже и след простыл. Видимо, поиски Гарри Поттера были на какое-то время приостановлены. Виновник же их бегства тихонько вздохнул, рухнул на сиденье и протянул руку к сове, начав ее нежно поглаживать.

— Спасибо, девочка. — Пробормотал он ей слова благодарности.

— Ну ты их, Гарри! — Рон грозно ударил кулаком о ладонь, а затем заливисто рассмеялся. — А как этот Малфой завопил! «Ухо-о-оди-и-им!» — Уизли попытался спародировать блондина, намеренно добавив ужаса в одно обыкновенное слово. — И первый же сбежал! Сколько зато хвастался! «Где вы и где Поттер» — здесь он! Заставил тебя наложить в штаны! — Уизли со злорадный улыбкой, обратился к пустому дверному проему, где все еще отодвинута была дверь. — А это заклинание и та твоя речь! Честно, даже у меня, потомственного гриффиндорца, мурашки пробежали! Ты правда собирался этого белобрысого такой штукой шандарахнуть? Хотя, наверное, ты еще кучу всяких заклинаний знаешь!

— Ну… — На самом деле, Поттер усиленно тренировал только три заклинания: восстанавливающие чары — чтобы чинить поломанное недоброжелателями; ищущий заговор — чтобы найти у него украденное; и отталкивающий сглаз — чтобы защитить свое. Остальные знал лишь в теории. «Но ему лучше об этом не знать» — про себя пробормотал мальчик, вслух лишь сказав: — Это неважно. Флиппендо обычно не ломает никому кости, а просто отбрасывает. И если неправильно произнести слова или взмахнуть палочкой, то вероятнее всего просто ничего не произойдет. А я банально цитировал вступительный абзац из третьей главы…

— … учебника «Теория магии» под авторством Адальберта Уоффлинга.— Внезапно закончил за него новый голос. И вновь в проходе стоял гость. А если точнее — гостья. Девушка с длинными, но растрепанными волосами, умными карими глазами и передними зубами, выступающими из ряда чуть больше чем надо. — Хотя, я на твоем месте так пренебрежительно не относилась бы к предупреждениям книги, написанной ученым с многолетним опытом.

— Ты кто? — Озвучил их общий вопрос Рон. Рыжий мальчик воспринял новоприбывшую девочку в штыки — что не удивительно, вспоминая совсем недавний опыт.

— Меня зовут Гермиона Грейнджер. Я услышала шум и пришла посмотреть, не нужна ли кому-нибудь помощь. Честно, вляпаться в нехорошую историю еще до начала учебы — это надо уметь! — Девочка говорила очень быстро, а тон у нее был почти что начальственный. Она посмотрела на Поттера и в голосе ее засквозили одобрительные нотки. — Но ты очень умно поступил, когда решил запугать этого Малфоя. Уверена он даже не открывал «Теорию магии». А я, между прочим, два раза ее перечитала. И вообще купила еще несколько книг, так для дополнительного чтения и выучила оттуда несколько заклинаний для подобных случаев. В моей семье не было волшебников, поэтому пришлось подбирать самой. А еще я заучила все учебники наизусть, надеюсь этого будет достаточно, чтобы лучше всех учиться…

Уши Рона который раз за день покраснели, он кинул беспомощный взгляд на брюнета — кажется младший Уизли вообще к учебникам не прикасался, только если для сборов.

Сам Гарри не знал как реагировать. Сначала был Ли Джордан — добрый и улыбчивый; потом пришли близнецы Уизли — они казались хитрыми и забавными; за ними появился Рон — неловкий, но веселый; позже заглянул Невилл — он был таким грустным, однако потом переменился в мальчика с надеждой; Недавно заглянул Драко Малфой — сначала изящный, даже аристократичный, а затем грубый и магглоподобный. А теперь она: Гермиона Грейнджер — дочь магглов, однако более достойная звания волшебника, чем предыдущий мальчик.

И еще Гарри почувствовал в ней… Соперника? Ведь именно он хотел быть лучшим учеником школы… Мысль о том, чтобы делить с кем-то это звание, и уж тем более уступить, отозвалась неприятным чувством в груди.

— Слушай. — Рыжий прервал девочку. Он, видимо, начинал раздражаться. — От нас тебе чего надо? С Малфоем мы сами разобрались, пока ты трусливую подслуши…

— Меня зовут Гарри. — Брюнет перебил Уизли, пока тот не успел наговорить лишнего. Да и девочка то представилась первой, вежливость требует ответить.

— Да, я слышала. — Она кивнула головой, отчего ее лохматые волосы забавно колыхнулись. Рон был благополучно проигнорирован. — Ты — Гарри Поттер, которого искал Малфой. Будь уверен, я все про тебя знаю. В списке моих книг для дополнительного чтения были «Современная история магии», и «Развитие и упадок Темных искусств», и «Величайшие события волшебного мира в двадцатом веке», и в каждой из них упоминалось твое имя.

— Серьезно? — Гарри удивленно моргнул. — Аж в трех?

— Это только в тех, которые я успела прочитать. А ты не знал? — Гермиона подняла на него правую бровь. — Странно. Я бы на твоем месте вычитала про себя все что можно найти, не каждому выпадает честь быть упомянутым в книгах…

— Думаю, намеренно что-то про себя читать — это как-то попахивает нарциссизмом. — Не согласился Гарри, скрестив руки на груди. Да и не думал он, что вообще где-то кроме газет упоминался. Или за приделами Британии… А тут сразу несколько книг. — Хотя, возможно и стоило, если бы я хотел понять отношение волшебников к себе… Однако уже поздно, все стало ясно на практике…

— Да и вообще! — Прервал, позабытый обоими, Рон их дискуссию. Он тыкнул пальцем в Гермиону. — Не можешь ты знать Гарри только прочитав пару книжек! Ты с ним даже не знакома!

— Теперь знакома. — Легко парировала Грейнджер. — И в этих «паре книжек» написано довольно много…

— О, да, охотно верю! — С сарказмом процедил рыжий. — Может быть тогда там написано, какой у него любимый цвет?

— Ну, между прочим, было посвящено таким размышлениям несколько страниц…

«Им… Вообще все равно, что я… Здесь?» — Поттер покачал головой, тихо наблюдая, как мальчик и девочка перед ним яро спорят. — «Ладно, неважно.»

— Если вас интересует мое мнение… — Брюнет легко привлек внимание двух других первокурсников в купе. — …то я считаю, что никто не может знать человека лучше, чем он сам. Мне не известно, каким представляют меня книги или волшебники… Но, когда мы закончим учиться, я могу специально для вас двоих написать целый цикл мемуаров, а дальше уже решите, кто прав, а кто нет.

— Хорошая идея. — Гермиона серьезно кивнула, кинув взгляд на Рона. — Мне бы тоже когда-нибудь хотелось написать свою книгу.

— Гарри… Ты же шутишь, да? — Пробормотал Уизли, начиная понимать на что его пытаются подписать. — И кстати! — На Грейнджер снова указал его палец. — Почему ты не в своем купе? В жизни не поверю, что такая как ты мимо проходила!

— И какая же я такая? — Вопрос девочки рыжий проигнорировал. Она закатила глаза и продолжила. — Я ходила к машинисту, спрашивала почему старшекурсники суетятся. — Гермиона поморщилась, всем своим видом показывая, как не одобряет подобное поведение. — Оказывается мы скоро прибудем в Хогвартс. И я искала спокойное место, чтобы переодеться, прежде чем зайти в этот вагон и наткнуться на вас.

— Ну так иди дальше! — Взмахнул руками Рон. — Нечего тебе отвлекаться на нас, невеж.

— Невежу я здесь вижу только одного. — Взгляд ее выразительно скользнул по Уизли. Гермиона шагнула за порог, готовая уйти. Но напоследок посмотрев на Гарри, девочка сказала: — Я бы, кстати, и вам советовала переодеться, иначе отстанете ото всех. — Она снова глянула на Рона. — А ты вообще в курсе, что у тебя нос грязный?

Так Грейнджер и ушла, оставив рыжего мальчика с краснеющими ушами.

— Нет, ну ты видел! — Чтобы придать своим словам веса, младший Уизли развел руками. — Надеюсь мы с ней будем на разных факультетах!

«Я тоже…» — В голове пробормотал Гарри. — «Хоть и по иной причине.» — Не хотелось соревноваться с человеком, с которым учишься на одном факультете. Вслух Поттер сказал:

— Давай все-таки переодеваться.

Мальчики быстро стянули с себя одежду, сменив ее на чудаковатую школьную форму: привычны для брюнета были брюки, галстук да жилетка с белой рубашкой, но длинная мантия — диссонанс. А еще Гарри невзначай заметил слегка коротковатую мантию Рона, из-за которой торчали позади брюки. Он лишь сочувствующе вздохнул, смахнув остатки сладостей в чемодан попутчика. А Букля хищно поглядывала на Коросту, пока волшебник отвлеклись. К ее несчастью, крыса заподозрила неладное, спрятавшись у долговязого парнишки за пазухой.

«Через пять минут мы прибудем на станцию Хогвартс!» — Разнесся по поезду голос машиниста. Поттер не мог сказать, была ли то магия или обыкновенные динамики. — «Пожалуйста, оставьте багаж в поезде. Его доставят в замок отдельно!»

Гарри вздрогнул. Рон, который уже собирался покинуть купе это заметил. И в стороне не остался.

— Что-то случилось? — С искренним беспокойством спросил он.

— Э-э-э… Нет. — Гарри покачал головой. — Ты иди, а я быстренько проверю свои книги для дополнительного чтения.

— Эм… Ладно. — Рыжий зашагал к выходу, тихо бормоча: — … читает, но хотя бы не такой зануда, как эта Грейнджер…

Поттер не обратил на него внимание. Он бросился к чемодану, быстро начав перебирать в нем вещи. Маггловские деньги были разменяны на мешочек с золотом — было не жалко эти бумажки. Билет на Хогвартс-Экспресс, оказалось, пропал. Но все это было второстепенным: что действительно интересовало Гарри, так это книга «История Хогвартса», а еще точнее — кусок пергамента в ней. Он отправился в карман к палочке.

У людей бывают такие секреты, которые они готовы унести в могилу…

Выпустив Буклю на улицу, велев найти его в Хогвартсе, мальчик покинул гостеприимное — чаще не по своей воле — купе.

Постепенно, но поезд замедлялся. Снаружи, за окнами вагонов, давно успело стемнеть. А скорость была все меньше и меньше… Заскрежетал металл о металл: машинист дернул рычаг тормоза. К тому времени в тамбурах уже успели скопиться студенты. Кто-то волновался, кто-то обсуждал новый учебный год, но точно было одно: никто не молчал.

Гарри отыскал Рона. Видок у рыжего был так себе: бледная кожа, бегающие глазки — нервничал, одним словом. Нельзя сказать, что Поттер чувствовал себя лучше, даже наоборот проживал те же волнения, что и Уизли.

И вот поезд окончательно встал. Хогвартс-Экспресс достиг точки назначения.

Ученики повалили наружу, едва не устроив давку. Чуть не вывалившись из вагона, Гарри приметил несколько знакомых голов: смеялись близнецы Уизли вместе с Ли Джорданом, неловко оглядывался Невилл, Крэбб и Гойл расталкивали людей перед Малфоем, а совсем недалеко поправляла мантию Гермиона Грейнджер.

— Первокурсники-и-и! — Эхом прокатился по перрону басистый голос. И его Гарри тоже знал — над макушками студентов возвышался Хагрид, маша фонарем из стороны в сторону. — Первокурсники-и-и!!! Сюда!!! Все сюда!!!

Из ребят постарше мало кто обратил на великана внимание — видимо привыкли. А вот ровесники брюнета повалили к доброму бородачу толпой, Поттер не был исключением. Встретившись с Хагридом взглядами, мальчик махнул ему рукой в приветственном жесте. Мужчина в ответ кивнул головой.

— Ты его знаешь? — Шепнул Рон, завидев этот молчаливый обмен.

— Да, это Хагрид. — Гарри подтвердил. — Он лесничий Хогвартса и сопровождал меня при первом моем походе в Косой переулок. И вообще очень добрый!

— Так! Все здесь, первокурсники? — Мужчина хлопнул в ладоши, шепотом считая детские головы. Достигнув нужного числа, он продолжил: — Отлично! Следуйте за мной, я отведу вас в замок.

Лесничий шагнул вперед, за ним потянулась кучка новичков. Бородач вел их по вытоптанной тропинке. Они шли мимо высоких деревьев и пышных кустов. Под ногами хрустели сухие ветки, проминалась зеленая трава. И только фонарь великана освещал путь — за лиственными лапами спряталась луна. Дети вокруг Гарри тихонько переговаривались, а сам он сохранял молчание, крутя головой в разные стороны: Поттер впервые в жизни оказался в лесу.

Вскоре Хагрид встал, а когда будущие первокурсники выглянули из-за его спины, то по округе прокатилось дружное:

— Ва-а-а-а-а-ау…

И была тому причина: там, впереди, протянувшись песочным брегом, отражая яркий лунный свет словно черное зеркало, волновалось огромное озеро. Звезды сверкали на небе, прячась за редкими облаками. А вдалеке, на крупной и крепкой скале стоял гигантских размеров замок, такой, что даже увиденная им во снах ледяная крепость казалась пред ним лачугой. Башни, бойницы, стены и мосты — каждой своей частью он стремился к небу. Усыпанный балконами и окнами, светом своим он озарял темные окрестности. Шпили остроконечных крыш будто рассекали небосвод.

— Так, рассаживайтесь в лодки по четверо, — Хагрид указал в сторону берега, где действительно качались на волнах несколько небольших лодочек с потухшими фонарями на их носах, без привязи или причала. — Ни больше, иначе потонете!

Ослушаться великана никто не посмел, каждый занял место в лодке, но количество пассажиров никак не превышало четырех. К Гарри и Рону подсели Гермиона и Невилл. Первый махнул им ладошкой, второй неловко усмехнулся. Лонгботтом же, довольный, показал мальчикам жабу сидящую в его руках, на что Грейнджер с отвращением поморщилась. Когда все сели, лодки поплыли сами по себе, а фонарики дружно загорелись, словно кружащие в поле светлячки.

Впереди завиднелся утес с заросшей пещерой в камне.

— Пригнитесь! — Крикнул Хагрид и сам согнулся калачиком, уткнувшись лицом в лодку.

Дети вместе наклонили головы, лодки заплыли в пещеру, полную разжившегося в ней плюща. Когда заросли сорняка кончились, первокурсники обнаружили себя в темном туннеле. А чуть погодя выплыли на подземную пристань, успешно к ней причалив. Видимо, сейчас они находились глубоко под замком… Черные туфельки хором застучали о каменную кладку.

Хагрид повел толпу по длинной лестнице, усыпанную дорогой факелов на стенах. Но свой фонарь тушить не стал, все держа его перед собой. Вышли они вновь на улицу, ступив на мокрую от росы лужайку. За ней последовал еще один длинный и широкий пролет — и вот Хагрид колотит своим огромным кулаком в не менее огромные деревянные двери. Дети в то же время старались отдышаться: не каждый день преодолеваешь больше ста ступенек за раз.

— Все целы? Все здесь? — На всякий случай уточнил великан. Он, в отличие учеников, выглядел бодро, будто и не почувствовал подъем. А возможно так и было…

В ответ раздались усталые, но утвердительные голоса.

И вдруг массивные двери отворились, без скрипа или треска. За ними же стояла — невысокая в сравнении с Хагридом и аркой прохода, но прилично возвышающаяся над детьми — женщина в ярко-зеленых одеждах, чем-то напоминающими смесь платья и мантии, да стереотипной остроконечной ведьмовской шляпе. Ее лицо казалось самим воплощением строгости и дисциплины — Гарри при первом взгляде захотелось держаться от нее подальше.

— Вот, профессор МакГонагалл, первокурсники. — Заявил Хагрид, обведя ручищей молодых учеников. — Все конечности, на этот раз, на месте.

«На этот раз?...» — Гарри кинул нервный взгляд на великана, однако тот не обратил на мальчика никакого внимания.

— Благодарю, Хагрид. — Сухо произнесла пожилая дама. — Я их забираю. — Повернувшись спиной к ребятам, она приказала: — Следуйте за мной.

МакГонагалл двинулась в глубь замка. Дети, оказавшись внутри, вновь удивленно зашептались — они шли по гигантскому помещению, куда, по мнению Поттера, легко поместилось бы сразу несколько однообразных домиков с Тисовой улицы. На стенах горели факелы, с любопытством их рассматривали картины, а потолок виднелся где-то уж совсем под небом. Женщина вела первокурсников к закрытым дверям, ничем не отличающимися от входных — а может даже больше — откуда доносился хор многих смешанных друг с другом голосов. Казалось, там собралась вся школа. Но, к удивлению Гарри, они прошли мимо.

МакГонагалл привела их в совсем крохотный, в сравнении со всем ранее увиденным, зал — такой тесный, что дети буквально дышали друг другу в спины. На женщину направились многие пар глаз, сквозящие непониманием.

— Добро пожаловать в Хогвартс, ученики. — Дама наконец соизволила их поприветствовать. — Меня зовут Минерва МакГонагалл, я заместитель директора, декан факультета Гриффиндор и преподаватель трансфигурации. По случаю начала учебного года, в Большом зале, перед чьими дверьми мы сейчас стоим, проходит праздничный банкет. Там, вы пройдете церемонию распределения и отправитесь на факультет, который станет для вас самой настоящей семьей. Вы будете вместе обедать, спать в общежитиях и заниматься. Поэтому я надеюсь вы все понимаете, а кто не понимает — поймет, что начиная с этого дня единство с другими станет неотъемлемой частью вашей жизни.

Дальше, она поведала детям о четырех факультетах: Гриффиндоре, Когтевране, Пуффендуе и Слизерине. Также рассказала об основных чертах каждого: храбрость и благородство, ум и любознательность, трудолюбие и верность, а на последок — амбиции и хитрость. Потом, были упомянуты очки — некая система баллов, как это интерпретировал для себя Гарри — а тот факультет, который наберет большее количество баллов, в конце года будет удостоен чести держать Кубок Хогвартса. И после этого, Минерва МакГонагалл ушла за двери, наказав ученикам привести себя в порядок — взгляд ее выразительно упал на Рона и его нос.

Маленькое помещение разразилось шумом переговаривающихся ребят: удивление, надежды, страх — слышалось все. Гарри исключением не был. Он волновался, до дрожи в поджилках. Как пройдет распределение? Куда он попадет? А вдруг не попадет вовсе? Тогда ему придется менять школу? Или вернуться к Дурслям? В нем сквозило искреннее непонимание: почему в «Истории Хогвартса» ничего об этом не сказано?

— Фред и Джордж говорили мне, о том что придется пройти испытание. — Шепнул ему на ухо Рон. Слова мальчика лишь подлили масла в огонь. — Но я думаю они меня опять обманули, как тогда с заклинанием.

Однако Поттер этих слов не услышал. Брюнет усердно перебирал в голове все чары, о которых успел прочитать за тот короткий август. Будет ли достаточно одного отталкивающего сглаза? А если потребуются другие? Но он их не практиковал так часто, как троицу основных! А о некоторых вообще знал лишь в теории! Что если у него не получится? И как же остальные ученики? Он на собственном опыте убедился, что мало кто вообще готовился к учебе. Или просто ему только такие и попались? А остальные все похожи на Гермиону?

В тот момент Гарри ощутил себя неполноценным. Ноги стали совсем как ватные, а голова налилась свинцом.

Мальчик прислушался к разговорам других первокурсников. Кто-то кричал, что нужно будет драться с гарпией. Кто-то вслух высказывал свое волнение. Кто-то пытался всех успокоить, безуспешно. Рон все что-то шептал ему на ухо, на чем Поттер не мог никак сосредоточиться. Невилл старался не дать убежать своей жабе. Малфой стоял с самоуверенной усмешкой, но уголки его губ предательски дрожали. Гермиона то ли хвасталась, то ли пыталась себя успокоить, перечисляя какой-то девочке список выученных ею заклинаний — не шибко большой, пять-шесть в сумме.

Вспомнив приказ профессора МакГонагалл, мальчик попытался привести в порядок свои непослушные волосы — безуспешно, к слову.

Внезапно, откуда-то справа, раздался протяжный, истошный крик. Дернув голову на звук, Поттер ничего не увидел. Но это сначала, а потом из стены выплыла пара… силуэтов. И один за другим они будто бы привычно проходили сквозь каменную преграду, видимо совсем не замечая в ней препятствия. Призраки — ударило осознание, вот они в «Истории Хогвартса» были описаны подробно. Гарри с ошеломлением и открытым ртом смотрел на прозрачные, грязно-белые фигуры, парящие в воздухе. Они чуть светились, как тусклые свечи, будто и не замечая своего состояния. Однако, глядя на эти спокойные духи давнишних мертвецов… мальчик чувствовал… нечто такое… знакомое.

Может, тому способствовал клубящая вокруг них серая дымка? Совсем невидная, почти несуществующая…

— А я вам говорю, достаточно с него шансов! За последние сто лет уж слишком он от рук отбился! Он оскорбляет нас и учеников! Позорит школу!

За ними прибыли еще двое. И еще, и еще — так продолжалось, пока Гарри не насчитал около двадцати призраков. От столь чудной, граничащей с безумием, мысли его словно передернуло. Мертвецы в учебном заведении… У волшебников это норма? Стоит ему привыкнуть? Или ждать чего-то еще более странного? Страннее приведений…

— Каждый заслуживает милосердия… — Толстоватый призрак в церковной рясе и глубокой залысиной вдруг умолк. Он глянул вниз, словно заметил что-то, а затем с улыбкой на лице сказал: — О-о-о, смотрите, мой дорогой друг, а не пополнение ли это случаем?

— Охо! — Воскликнул его собеседник в кафтане с пышным воротником и трико, тоже посмотрев вниз. — Первокурсники!

Их слова были встречены изумленным молчанием.

— Ждете распределения? — На вопрос того, который был похож на монаха, несколько смелых голов утвердительно закивали. — Как замечательно! Надеюсь, хоть кто-то из вас да попадет на Пуффендуй! Это мой любимый факультет, я сам на нем учился.

— Вы что здесь делаете? — Строгий голос прервал духа. И, что почти доходило до абсурда, призрак нервно вздрогнул. — Уходите. Сейчас начнется церемония распределения.

Так ознаменовала свое возвращение профессор МакГонагалл — под спешно исчезающих в стенах привидениях, будто бы бегущих от ее взгляда. А после этот самый взгляд, ужаснувший самих мертвецов, был направлен на юных учеников.

— Когда мы войдем в Большой зал и остановимся, выстройтесь в шеренгу. — Она обвела глазами всех присутствующих и кивнула собственным мыслям. — Пойдемте.

Распахнулись двери. И оказались дети в месте, в существование которого даже тем, кто вырос в волшебном мире было тяжело поверить. Странный и одновременно с тем красивый — таков был Большой зал Хогвартса. Ни один маггловский стадион не сравнится размерами с ним. Сотни, если не тысячи, свеч парили над четырьмя длинными черными столами, тянувшихся вдоль огромного помещения, за коими сидели сотни, если почти не под тысячу, старших учеников. Их лица, под остроконечными колдунскими шапками, прятались в таинственном полумраке, однако глаза, казалось все до единого, были направлены на них. Внимательные, оценивающие — такие же, как и у взрослых, сидящих впереди за таким же длинным столом, только стоящим горизонтально ко входу. То, наверное, были профессора, а в центре между ними на золотом троне сидел старик с длинной серебрянной бородой, сверкающими голубыми глазками и очками полумесяцами — Альбус Дамблдор, прямиком с карточки из шоколадной лягушки, держал в руках пустой золотой, как трон, бокал. Каждый шаг давался Гарри тяжело под всеми взглядами. Желая отвлечься, он закинул голову к потолку, а там… его не было. Нет, вместо камня на брюнета уставилось прекрасное звездное небо. Казалось и нет потолка, но Поттер знал…

— Он зачарован еще со времен основателей. — Прошептала ему Гермиона, невесть откуда подкравшись. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса».

— Да, я читал. — Шепнул в ответ ей Гарри. И мальчику тоже захотелось блеснуть знаниями. — Еще там было написано, что Кандида Когтевран несколько дней без перерыва трудилась над чарами.

На их обмен фразами ближайшие ученики также запрокинули головы, выдохнув хором: «Ого». Рон ткнул Гарри в ребра. Глянув на него, Поттер наткнулся на поддерживающую ухмылку, мол говорящую: «Так ее!» — хотя в таком ключе сам брюнет ничего не замышлял.

Когда они остановились прямо перед столом преподавателей, взгляды всех первокурсников упали на хлипкую табуретку, на которой лежала старая шляпа, конечно остроконечная, только не как у ведьмы, а больше как у странствующего волшебника. Где-то на ней были заплатки, где-то потертости. Поняв, что каждый неотрывно смотрит на эту шляпу, Гарри тоже решил повторить за всеми. Так, полминуты примерно, они дружно на нее пялились. Вот тогда… шляпа шевельнулась! Складки на ней пришли в движение, формирую какое-то подобие глаз и рта. Растянулась на шляпе усмешка, а взгляд казался хитрым.

И внезапно она запела. Не сказать, что красиво, как и не сказать, что ужасно. Голос у нее кряхтел, но рифмы складывались, словно на лету. Пела она о факультетах, о качествах и о себе… С уверенностью Поттер мог сказать, что это лучшее исполнение песни шляпой, которое он когда-либо слышал. Да не важно, что единственное…

— Ее достаточно просто надеть и она скажет твой факультет! — Прорычал Рон, пока весь зал дружно аплодировал говорящей шляпе — будь здесь дядя Вернон, то разразился бы он тирадой о «психах» и «ненормальных». Или сжался бы в уголке в ужасе. — Я убью Фреда! Он мне лапшу на уши вешал, что нам придется с троллями драться!

Поттер ему вымученно улыбнулся. Тяжело назвать что-то простым, когда на тебя пялится почти забитый Большой зал… Даже если это «просто» надеть шляпу.

— Дети, сейчас я буду называть ваши фамилии. — Сообщила МакГонагалл, достав из своих одеяний аккуратно свернутый свиток. — Вы будете выходить по одному, садиться на табурет и я надену на вас шляпу. Когда она назовет ваш факультет, вы должны пройти к своему столу. — Женщина снова посмотрела на студентов строгим взглядом. — Будьте спокойны, место достанется каждому. Начнем… Аббот, Ханна!

Вперед вышла девочка с двумя светлыми косичками. Ее лицо то ли побледнело, то ли покраснело непонятно от страха ли или смущения. Шагала она неровной походкой и плюхнулась на табурет, едва не упав при этом. Профессор МакГонагалл надела шляпу ей на голову, однако та оказалась настолько велика, что налезла Ханне аж на глаза. Секунду длилось молчание. А потом шляпа громко выкрикнула:

— ПУФФЕНДУЙ!

Стол названного факультета — крайний справа — разразился громогласными аплодисментами, свистом и завываниями. МакГонагалл сняла с девочки шляпу и та, без раздумий и с улыбкой на лице побежала к своему столу. Ей весело махал призрак монаха, которого они видели в комнатушке перед Большим залом.

Хлопки утихли, когда профессор назвала следующего студента:

— Боунс, Сьюзен.

— ПУФФЕНДУЙ! — Вновь выкрикнула шляпа.

Процесс повторился, Большой зал вновь наполнился шлепаньем ладони о ладонь. Только эта девочка шла уже спокойнее, но улыбка казалась такой же радостной и широкой. Села она рядом с Ханной.

— Бут, Терри.

— КОГТЕВРАН! — В ответ теперь аплодировал второй стол слева. Там ребята были поспокойнее, нежели пуффендуйцы, однако не менее искренние.

За Терри пошла еще одна ученица, и шляпа также выкрикнула тот же факультет. После была еще одна, первая гриффиндорка — Лаванда Браун. Этот стол, крайний слева, оказался самый громкий, самый шумный. Но с каждым последующим человеком Гарри становилось все труднее следить за происходящим. Сердце бешено колотилось, его стук забивал собой слух. Перед глазами все поплыло и не помогали восстановленные чарами очки. Он не знал сколько так простоял — в голове лишь клубился туман, поглощающая бездна. Не было мыслей, остались только эмоции, и нервозность медленно, но верно перетекала в страх. Однако что-то зашевелилось на задворках его сознания, когда профессор МакГонагалл на весь Большой зал объявила:

— Поттер, Гарри.

— То есть это правда? Гарри Поттер здесь? В Хогвартсе?

— Я думала в поезде все шутили!

— Где он? Дайте посмотреть!

— Шрам отсюда видно? Он правда как молния?

Примерно такие шепотки окутали все огромное помещение. Ученики тянули головы, спрашивали, глазели… Не только за столами, но и тут, вокруг брюнета. В себя его привел очередной тычок Рона под ребра. На непонимающий взгляд, рыжий просто кивнул в сторону табурета. На пружинящих ногах, чувствуя себя приговоренным к казни идущим на плаху, Поттер выступил вперед. Осмотрев стол преподавателей, помимо незнакомцев, Гарри заметил и Хагрида, который тут же показал ему большой палец вверх. А когда взгляд случайно зацепился за одно открытое окно… Там, сидя на каменной раме, показалась некая белоснежная сова, уверенно смотрящая прямо на него.

Мальчик моргнул. На ум пришли все воспоминания о тех испытаниях, которые им с Буклей пришлось пройти чтобы попасть сюда. Нельзя было сомневаться. Шаг Гарри стал тверже. Он подошел к табурету, сел на него и самостоятельно натянул на глаза шляпу.

«Как целеустремленно…» — В голове раздался тихий и знакомый по песне голос. Звучал он так, будто кто-то думал у него в голове, но эти мысли принадлежали кому-то чужому. — «В принципе, вы не далеки от истины, мистер Поттер. Фундаментально я так и работаю, транслирую свои мысли вам в голову.» — Он этого не говорил вслух. Шляпа… Может читать мысли? — «Думаю в ответе на этот вопрос вы уже не нуждаетесь. Так, давайте посмотрим на вас… Хм, сложно. Действительно сложно…».

Шляпа что-то нечленораздельно промычала, постоянно хмыкая и охая.

— «Да, да… О, а это интересно… Впервые за всю свою жизнь встречаю подобное…» — Гарри не понимал о чем она. Но вдруг стрельнула догадка. А вдруг она увидит!... — «Да, мистер Поттер, именно то, что вызвало в вас столько волнения я и пытаюсь разглядеть. Однако, впервые вижу столь непробиваемую защиту… Или это не защита вовсе? Серый туман не дает мне разглядеть… За тысячу лет это единственный раз, когда я встречаю подобный феномен…»

Мальчик выдохнул с облегчением, думая: «Никто не узнает ни про сны, ни про крепость…» — Он осекся.

— «Успокойтесь, даже когда вы мыслите об этом, мой слух застилают завывания вьюги… Интересно, но, наверное, не столь важно.»

Гарри был одновременно и в восторге и в ужасе. Какова истинная природа тех снов? Что за существо из тумана? Почему оно снилось именно ему? И зачем отдало пергамент? Вопросы кружились роем, а где искать ответы он не представлял… Может быть разгадка шифра даст подсказку?

— «Первым, что в вас видно сразу, так это любознательность и любопытство… О, есть и трудолюбие, и желание верных друзей найти… Укоренились в вас благородство да отвага…» — Шляпа какое-то мгновение помолчала, а затем с сомнением продолжила. — «Но вы не были в прошлом столь любопытны, не воспитывали в вас трудолюбие… Они не ваши… Точнее ваши, но теперь, а не тогда… Храбрость, благородство и друзья у вас лежат на поверхности… Однако, что будет если копнуть глубже? Что будет, если отыскать первоисточник вашей жажды знаний? Вашего нескончаемого трудолюбия?» — Живой головной убор и сам вдруг начал задаваться вопросами… — «Ага, вот и оно…»

В волшебном мире Гарри Поттер — народный герой, символ надежды. Его благодарят, помнят, обсуждают и знают. Гарри Поттер для волшебников Британии не просто одиннадцатилетний ученик Хогвартса, он — «Мальчик-Который-Выжил». Тот, кто в детстве избавил мир от темного и злобного колдуна, чье имя боятся произнести даже после его смерти.

— «То, почему ты стремишься к знаниям… Почему не спишь ночами за книжками и взмахами палочки… То, почему зубрил определения, запоминал названия магических растений…» — Шляпа все продолжала рыть глубже и глубже, а брюнет ее внимательно слушал. — «Ты желаешь… Признания. Ты не хочешь больше быть жертвой… Ты не хочешь быть зависимым…»

Гарри Поттер — герой. Это данность для волшебного мира.

— «Ты готов хитрить, чтобы вывернуть события себе на пользу… Ты не гнушаешься кривых и одновременно опасных путей… Именно поэтому ты желаешь разгадать тайну, сокрытую от меня туманом и холодом, не смотря на внушаемый ею ужас… И не только ее… Ты мечтаешь стать… Великим. Сильнейшим. И я знаю место, которое удовлетворит твои амбиции…»

Гарри Поттер снял шляпу. Пальцы похолодели, но в груди полыхал ледяной огонь решимости. Большой зал погрузился в оглушительную тишину. Не было хлопков, криков или свиста. Не было сдержанных аплодисментов. Не было ничего. Только взгляды.

Гермиона и Невилл, сидящие за столом Гриффиндора, смотрели на него с нескрываемым изумлением.

Близнецы и Ли Джордан, вместе с остальным залом, тихо раскрыли рты. В их глазах плескалось неверие.

Даже Драко Малфой, который до того гордо восседал за столом факультета змей, в удивлении растопырил очи.

Преподаватели замерли. Хагрид поднял густые брови, а Минерва МакГонагалл забыла снять с брюнета шляпу, именно поэтому ему пришлось это сделать самому.

Добрая улыбка сползла с лица Альбуса Дамблдора. Золотой бокал стоял на столе.

А Рон, стоящий в толпе молчащих первокурсников, смотрел на него… как на предателя.

Сегодня, вечером 1-го сентября 1991-го года, данность, которую любил и лелеял весь волшебный мир…

Была разрушена, когда мгновеньем назад древняя распределяющая шляпа, закрывшая собой лоб со шрамом в виде молнии, громогласно прокричала:

— СЛИЗЕРИН!

Происходящее после того, как Гарри встал с хлипкого табурета и положил говорящую шляпу туда же, он помнил смутно. Мальчик лишь знал, что еле доковылял до стола, теперь, своего факультета. Под глазами, такими нервирующими и пугающими. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, в те моменты, волнение перед распределением казалось настолько глупым, ничтожным. Поттер не заметил, когда края его мантии и галстук успели приобрести зеленые цвета, а на груди, над тем местом, где должно стучать сердце, вырисовался герб с извивающейся змеей. Брюнет уселся с краю, подальше от всех. От их взглядов. Тогда, вдруг, его окутал приятный, несколько даже успокаивающий холодок.

А дальше же… Все как в тумане. Однако, всплывали смутные осколки о том, как Рона отправили на Гриффиндор. Но аплодисменты были вялыми, не такими, что были до него. Были некие обрывки речи директора: что-то о запретном лесу и коридоре на третьем этаже, который сулит забредшему туда ученику страшную и мучительную смерть.

Через какое-то время, когда остальных студентов отправили… он не помнил куда, но вроде это было местом, где можно спать… его попросили остаться. То ли это был Альбус Дамблдор, то ли Минерва МакГонагалл… Из взрослых, по размытым воспоминаниям, остались только пятеро. Был ли среди них Хагрид? Или кто-то иной с тем же огромным ростом занял его место? Кто знает. А мальчик остался сидеть на краю лавочки, за все время ужина ни разу не притронувшись к еде, неизвестно откуда взявшейся на длинном столе. Брюнет слышал шепота преподавателей — слишком уж громкими те были для обратного — однако не мог разобрать сказанное. Да и не хотел. Перед глазами все плавал взгляд, которым одарил его Рон — человек коего он хотел называть своим другом…

«Возможно ли все исправить?» — Этот вопрос остался единственным четким фрагментом в его голове.

Если бы он только знал, как отреагируют другие… Если бы он не был так увлечен речами шляпы… Если попросился бы на иной факультет…

Встретили бы его громким свистом и хлопками? Пожимали бы руки, как люди в Дырявом котле? Задавали бы вопросы? О шраме, о его жизни…

Без молчаливых взглядов сквозивших шоком и неверием.

Размышления его тогда были смазанными, словно кто-то отобрал у него очки. Мальчик только и ежился, стараясь вобрать в себя побольше того холода, дарящего маленькую частичку мертвецкого спокойствия.

— Поттер.

— Мистер Поттер.

Гарри в тот момент словно бы ненадолго очнулся ото сна. Он поднял свои изумрудные глаза на голоса. Перед ним стояли двое: знакомая уже профессор МакГонагалл и еще мужчина, которого брюнет видел за столом преподавателей. Последний был облачен во все черное, имел длинный крючковатый нос, а сальные длинные волосы вторили цветом мантии. И пока преподаватель в черном неотрывно смотрел на Гарри, дама в зеленых одеждах периодически кидала на того почти что убийственные взгляды.

— Мистер Поттер. — Повторила МакГонагалл, заметив что мальчик обратил на них внимание. Она отчего-то поджала губы. — Следуйте за мной и вашим деканом — профессором Северусом Снейпом. Мы отведем вас в общежитие Слизерина.

Гарри кивнул, сам того не ведая. Профессор Снейп ушел первым, не сказав ни слова. А Минерва МакГонагалл дождалась, пока Поттер выйдет из-за стола, лишь потом поспешив за коллегой. Мальчик подсознательно зашагал за ними, раздосадованный потерей холода. И тогда сознание вновь посыпалось осколками.

Он не видел мраморных лестниц, что двигались сами по себе — это точно взволновало бы детский рассудок. Не запомнил брюнет дороги, не замечал рыцарские доспехи, поворачивающие головы в их сторону. Портреты, гобелены, украшенный сверкающей плиткой пол — оно все отложилось где-то далеко на задворках подсознания.

Вскоре они брели по прохладному и темному месту — только потом Гарри понял, что то было обыкновенное состояние подземелий замка. Однако, хотя здесь температура и упала, она не давала того же эффекта, что и в Большом зале. Шаги волшебников эхом отражались от голых стен. Профессор Снейп шел впереди, быстро и легко ориентируясь в длинных коридорах. Лево, право, лево. Право, лево — тупик.

Преподаватели и ученик встали перед стеной, ничем не отличающейся от других таких же. Но декан Слизерина что-то сказал — Гарри не был в состоянии запомнить, впрочем как и весь их путь — и стена с тихим скрежетом разъехалась, открывая проход внутрь какого-то помещения. Оттуда мигом донеслись различные голоса, не шумные, но возбужденные. Однако с их приходом все тут же стихли. Снова показались они — взгляды. И из-за этого Поттер как можно сильнее вжал голову в плечи.

К его облегчению, чужие глаза исчезли, как только они свернули к какой-то странной лестнице, похожей на винтовую, но из черного мрамора. Вдруг МакГонагалл поравнялась со Снейпом и оба преподавателя устремились вверх, Гарри механически поковылял за ними. Оставаться одному было страшно. И так пролет за пролетом, пролет за пролетом, пока лестница не кончилась вовсе. Там, наверху, их встретил короткий темный коридор укрытый по углам многослойной паутиной и с одной единственной дверью. Серебряная табличка на ней давно стерлась, а по дереву ползли трещины.

Тогда вперед выступила профессор МакГонагалл. Она махнула палочкой и дверь отворилась. Гарри все то время рассматривал начищенные носы своих туфель, потому не углядел того, что находилось внутри. Однако коридор наполнился запахом сырости. Мальчик остался наедине со своим деканом, хранившим холодным молчанием. Тогда и Поттер не шибко желал говорить с кем-то, потому его все устраивало. Он не знал сколько времени так простоял. Из-за двери постоянно слышался то шум, то треск, то грохот.

Когда МакГонагалл наконец вернулась, она вновь взмахнула палочкой. Ее изумрудные одеяния, от чего-то покрытые пылью, вдруг встряхнуло, выбив въевшуюся грязь. А дальше волна магии прокатилась по коридору, очищая тот от паутины и прочей дряни. Исчезли трещины на двери, посветлела древесина, а на серебряной табличке вырисовалась какая-то надпись. Вспыхнули огнем покоящиеся в углах подсвечники, разогнав, ютившуюся непонятно сколько лет здесь, тьму.

— Ваша комната готова к заселению, мистер Поттер. — Сухо сказала профессор. Услышав свое имя, Гарри поднял на нее невидящий взгляд. — Доброй вам ночи.

Женщина направилась в сторону лестницы, намереваясь спуститься вниз, но замерла, строго глянув на Снейпа. Тот мрачно уставился на Поттера, а брюнет инстинктивно посмотрел прямо ему в глаза. Мужчина сначала никак не менял выражения своего лица, но вскоре отчего-то нахмурился.

— Северус… — Со стальными нотками произнесла Минерва.

— Желаю вам доброй ночи, Поттер. — Почти что выплюнул он. Но Гарри это не заметил вовсе. — И наслаждайтесь собственной комнатой.

Взмахнув полами черной мантии, Снейп скорым шагом направился к своей коллеге. И профессора удалились, оставив мальчика одного в этом, ныне чистом и освященном, коридоре. Брюнет просто замер перед дверью. Ему было страшно пошевелиться. Вдруг снова вылезут эти глаза? Тысячи, десятки тысяч, если не сотни… Смотрящие на него так пристально, так внимательно… Как на предателя.

Через какое-то время его ноги налились свинцом, а веки потяжелели, словно два чугунных котла. Дыхание мальчика замедлялось, но он продолжал упрямо стоять на месте. Здесь, в коридоре, безопасно. Не было их. Никто его здесь не увидит, никто… Внезапно плеча Гарри коснулось нечто холодное… знакомое… как в Большом зале.

Страх ушел, и он отворил дверь, шагнув в комнату. Мальчик ее не разглядывал, но легко заприметил старомодную кровать со свежим постельным бельем и высоким зеленым балдахином. Гарри вдруг почувствовал накатившую, словно волну во время прилива, описанном в маггловском учебнике географии, усталость. И он рухнул на толстое и мягкое одеяло, даже не укрывшись. Холод пропал также быстро, как и появился. Но этого юный волшебник не заметил, тихонько погрузившись в блаженный сон…

* * *

Проснувшись Гарри не ощутил себя выспавшимся. Тело ломило, а голова была потной: то ли кошмар ночью снился, то ли накрыла лихорадка — он не знал. Однако, что действительно стало понятно сразу — его сознание было ясно. Поттер не торопясь поднялся с постели, попутно пытаясь разгладить свою рубашку. Возможно, ему стоит надеть другой комплект.

Гарри потянулся, стараясь размять ноющие мышцы. Взглядом, он оббежал свою комнату. Пара высоких и широких окон, выполненных в старинном замковом стиле, открывали вид на огромный водоем, откуда внутрь проникал зеленоватый свет. Сначала Поттер принял это… нечто… за некий волшебный аквариум, но приблизившись, увидел солнечные лучи, пробивающиеся сквозь водяную толщу. И тогда выползло из памяти осознание: в «Истории Хогвартса» четко было написано, что подземелья школы в большей своей части построены под Черным озером. В тот момент, Гарри задумался о мощи тех заклинаний, что заставили тонкое стекло не треснуть от давления воды на такой-то глубине — солнце находилось довольно-таки высоковато.

Но окна не являлись единственным источником света в комнате, были еще и лампы, выдающие свою магическую природу голубоватым светом. Они то стояли на пустых полках, то висели на стенах рядом с несколькими письменными столами и буфетами. Картин здесь не наблюдалось, лишь гобелен факультета змей у кровати. Там же, рядом с прикроватной тумбочкой, расположился его чемодан, который, видимо, благополучно добрался сюда из вагона Хогвартс-Экспресса. А где оставалось незаполненное пространство, гордо возвышались утыканные повсюду книжные полки. Под высоким потолком висела обыкновенная железная люстра с неугасающими свечами — они не растаяли за целую ночь. В центре же вальяжно развалился черный кожаный диван, удобно устроившись возле стеклянного столика с единственной толстой ножкой держащей его.

Еще, в одной из стен была дверь, вторившая входной. Но она была настежь открыта и оттуда безмятежно выглядывал свет лампы. За дверью оказалась, однако, тоже комната, только поменьше. Хотя это не помешало ей вместить в себя пять душевых с распахнутыми шторами, пять раковин с зеркалами и пять туалетных кабинок. Мальчик искренне не понимал зачем. Очередная ли странность волшебников?

Несмотря на закрытую обстановку, в комнате не царила темень. Лишь окутывал ее приятный полумрак с примесью зеленого и голубого. И воздух был прохладным, но, что неожиданно, сухим и даже комфортным. Внимание Гарри зацепилось за небольшую решетку в одной из стен — то, наверное, система вентиляции. И тишину нарушало лишь едва слышное бульканье воды где-то за стенами да собственное дыхание...

Поттер чуть улыбнулся. Обстановка… устраивала его: вид из окна завораживал и пугал одновременно. Было в этом что-то правильное. Как будто его новая жизнь действительно началась где-то на дне. Однако, он не спешил отчаиваться. Потихоньку, но к нему возвращались воспоминания о вчерашнем вечере. Мальчик понимал, что отреагировал слишком… остро. Не могла же его жизнь разрушиться из-за распределения на неожиданный для других факультет? И неважно, что была у Слизерина репутация рассадника темных магов.

Гарри был уверен: он себя накрутил. Никакие глаза на него вчера не смотрели. Не считал его никто предателем. А чтобы все уяснить, ему нужно просто поговорить… С Роном, к примеру. Они же ели вместе конфеты, смеялись и дали отпор Малфою! Все еще можно исправить! Но для начала, мальчику все-таки правда необходимо переодеться. Не идти же на занятия в помятом виде?..

«Стоп…» — Гарри вдруг замер. По спине прокатилась дрожь. — «…а который сейчас час?»

Зрачки заметались из стороны в сторону, в поисках часов кои он точно-точно ранее не углядел. Не хватало еще и проспать свой первый урок! К счастью, часы действительно в комнате были: на той тумбочке, что у кровати, стоял заводной будильник.

— Половина восьмого… — Тихий голос эхом отскочил от стен. Мальчик выдохнул ударившее его волнение. — Время есть… Или… Но я же не знаю когда…

Он вновь вздрогнул. Никто не сказал ему где искать расписание. В «Истории Хогвартса» ничего об этом написано не было. И в других учебниках тоже!

Гарри метнулся к чемодану. Книги он выбросил прочь, принадлежности аккуратно поставил рядом. В какой-то момент ему попалась широкая сумка из черной ткани с лямкой через плечо — та улетела на кровать. За жалкую пару секунд мальчик устроил беспорядок, которому позавидовал бы даже самый неопрятный лежебока. Наконец, брюнет докопался до одежды: рубашка, брюки, жилетка — все мигом уже валялось на белой постели, расшитой серебряной нитью. Поттер приметил, что дополнительная пара галстуков тоже окрасилась в зеленый, как и тот что на нем. А на зимнем плаще красовался герб факультета.

Пергамент из кармана снова отправился в толстый том «Истории Хогвартса». Палочка же покоилась в свежей паре брюк, брюнет был рад, что не переломил ее, пока спал. А мешочек с галлеонами оказался под подушкой.

Пять минут — и мальчик бежит по винтовой лестнице вниз. К его удивлению, на других «этажах» было по несколько дверей. Пара из них были такими же обшарпанными, но у каждой на табличке имелась надпись вроде: «Первый курс, комната четыре» — или: «пятый курс, комната два» — и чем ниже, тем выше цифра. Однако как бы ему ни было интересно, Гарри выбросил из головы ненужные размышления. Сейчас главное — не опоздать.

Вот он уже внизу, перед высокой мраморной аркой. Конечно, лестница на том не закончилась, она шла ниже, откуда виднелась очередная дверь с табличкой. Но, ему, вероятно, совсем туда не надо. Поттер быстро прошел через арку, полы его учебной мантии чуть взметнулись.

Оказался Гарри в просторном помещении. Шкафы, буфеты, черные диваны и письменные столы — все, что имелось в его комнате, было и здесь. Только больше. Многочисленные окна тянулись к высочайшим потолкам, за ними любой мог легко разглядеть все красоты дна Черного озера. Висели тут и знакомые волшебные лампы с голубым светом. У одной из стен стоял камин, а рядом с ним несколько кожаных кресел. Украшали комнату всякие живые картины, гербы факультета и фрески с изображением каких-то действ.

Однако, что сразу бросилось мальчику в его изумрудные глаза, так это доска у другой каменной арки, что по какой-то неизвестной ему причине вела в глухую стену. Там кто-то вывесил бумаги разной формы и размера, где точно что-то да должно быть написано. По крайней мере, он в это верил. Гарри сразу устремился к своей новой цели. В ушах звучал только стук собственных туфель об — к слову, украшенный ромбовидной плиткой изумрудного и серебристого цветов, отдаленно вдохновленный шахматной доской — пол.

И действительно, был там один пергамент с интересующей брюнета информацией:

«Первокурсники!

Для тех, кто вчера после церемонии распределения не удосужился внимательно выслушать мои объяснения, здесь весит эта памятка.

Во-первых (и самое главное!): не задирайте своих. Единство — фундамент нашего факультета, особенно когда остальные три так любят своими гордыми бравадами взывать к объединению против нас. Грызите однокурсников взглядами, подставляйте друг друга или плюйтесь словами сколько душе угодно, но никаких издевательств и драк! К другим факультетам это не относится.

Во-вторых: занятия начинаются в девять утра. Подъем, желательно, в восемь. Завтрак проходит в Большом зале, там вам вручат расписание. Если не помните, как пройти в Большой зал — спросите у портретов и приведений.

В-третьих: нынешний пароль для входа в гостиную факультета: «Змей прикончит даже великана». Пароль меняется каждые две недели, следите за доской объявлений.

И не смейте нарушать правила школы, чей список вы имеете честь прочитать на стене перед входом в Большой зал.

Староста факультета,

Джемма Фарли.

P.S.: Не спрашивайте Кровавого Барона о крови на его одежде, если не хотите неприятностей.»

Гарри судорожно выдохнул. Ему повезло. Теперь точно можно сказать, что время у него еще есть. В голову заползло навязчивое желание принять утренний душ — такой редкий в доме у Дурслей, и такой доступный сейчас…

— … так что, видишь шрам?

— Да нет же! Челка мешает.

— Очки круглые, как и говорили…

— Так мы видели его на распределении, тупица!

Стоило брюнету успокоиться, как внимание к окружающей обстановке мигом вернулось. Оказывается, помимо мебели в гостиной, чье название он теперь знал, находились еще и студенты, по виду, старшекурсники. Тех было не сильно то много, человек так пятнадцать. Но их шепотки неприятно лезли в уши, напоминая о вчерашней церемонии. Оттого сердце мальчика гадко ускорило свой ритм.

— И правду говорят? У него действительно собственная комната? Целая?

— Вчера вроде МакГонагалл вместе с профессором Снейпом приходила.

— Они привели в порядок заброшенное общежитие на самом верху.

— Это получается, замдиректора так показывает к нам свое недоверие?

— Так может Поттер знал, что так получится? Вот и уговорил шляпу его именно к нам отправить.

— Да! А она хотела его на другой факультет!

— Ага, как же! Тогда наоборот, он нам подходит получается! Перехитрить распределяющую шляпу…

— Заткнитесь и хватит нести чушь.

Гарри пустым взглядом уставился на доску. Что значит «собственная комната»? Разве у других не так же? На ум пришла ванная. С пятью душевыми. Рука сама прыгнула в карман, крепко сжав рукоять палочки… Вспыхнуло желание закрыть рты этим грязным сплетникам… И вместе с тем захотелось сжаться под наблюдающими взглядами, словно еж скататься в колючий клубок, который никто не посмеет тронуть… Не в силах больше здесь находиться, Поттер рванул наверх, в комнату. Свою комнату.

Как бы это не звучало, но облегчения такое осознание не принесло.

* * *

Задача добраться до Большого зала… внезапно предстала нелегким делом. Меньшей проблемой были запутанные коридоры подземелья: дорогу, как и написано в памятке, с радостью подсказывали портреты — правда, иногда, начиная спорить друг с другом о правильности и краткости того или иного пути. Но все же Гарри выбрался оттуда. Нет, ужас каждого логиста начался на лестницах, которые, к его молчаливому шоку, постоянно двигались! Бесшумные и огромные — они начинали менять свое направление в самый неожиданный момент.

Дальше — хуже: иногда, казалось, совсем по случайной закономерности, две-три ступеньки исчезали почти что из под ног, отчего дорога никак не могла обойтись без длинных шагов, а то и вовсе прыжков. Разок мальчик едва не упал, чудом удержав равновесие и сумку с учебниками — взял он все, ввиду отсутствия расписания, благо зачарованная ткань позволяла. Поттер ничего подобного не встречал на желтоватых страницах «Истории Хогвартса», потому оказался совсем к сему неподготовлен. И пообещал себе в свободное время проштудировать эту книжонку от корешка до корешка.

И все равно, вопреки гадким лестницам, Гарри уже видел вдалеке от себя распахнутые двери Большого зала. Но шум оттуда прекрасно улавливался его слухом. Он сглотнул, но упрямо ускорил шаг. Мимо проносились горящие факела, там куда свет утреннего солнца не мог протянуть свои вездесущие лучики ввиду отсутствия окон. Брюнет вдруг подметил, что наверху было несколько теплее чем в подземельях. Хотя, наверное, это довольно логичное и, что странно для волшебного мира, обычное явление.

Поттер прямо-таки влетел в Большой зал, уперев взгляд в пол. И с его появлением половина помещения будто бы затихла. Люди вновь перешли на, уже отвратительный ему, шепот. Молчание пронеслось, словно волной. А люди смотрели, обсуждали. Каждый взгляд выражал разные эмоции: некто был любопытен, другой глядел с осуждением и кто-то обменивался бормотаниями… со страхом? Гарри кое-как унял дрожь, сев на пустой край стола своего факультета. Он увидел еду, разную и даже абсолютно новые ее виды. Золотые кастрюли наполнены были всякими кашами, а из кувшинов едва ли не выливались вкуснейшие соки. В мисках, не ведая своей участи, еще спали фрукты да ягоды, и на подносах лежали нарезками все возможные и невозможные виды хлебов.

В любой иной ситуации, сей натюрморт самого воплощения чревоугодия вызвал бы в нем небывалый аппетит. Однако сейчас мальчику и кусок в горло не лез. Гарри тратил остатки своей храбрости и гордости, чтобы банально терпеть взгляды с других столов. Но глаза учеников с собственного факультета давались тяжелее всего, понемногу его истощая. Хотелось поскорее получить расписание и убежать отсюда подальше, к кабинетам.

Сможет ли он когда-нибудь к этому привыкнуть? Брюнет не мог ответить себе на столь сложный вопрос.

И когда мальчик был готовь снова сжаться скованной куклой, он почувствовал успокаивающую прохладу, коснувшуюся его плеча. Совсем как.. Воспоминания о вчерашнем вечере опять вылезли наружу.

«Точно…» — Про себя бубнил Поттер. — «Как вчера, здесь же. И у моей комнаты?»

Однако теперь, Гарри ясно осознавал происходящее. Брюнет повернул свою лохматую голову на источник неожиданного прикосновения. В чистых стеклах его круглых очков блеснуло бледное свечение. Мальчик уставился на полупрозрачную кисть, обхватившую его худенькое плечо как бы… в жесте поддержки.

Длинная фигура держала на нем руку. Ее яркая белая кожа напоминала больше собой первые снега, приходящие с суровыми зимами. На Гарри смотрело пугающее лицо: худое, даже костлявое, с выпученными глазами, из коих выглядывала в мир живых бесконечная, беспросветная пустота. Да, рядом с одиннадцатилетним мальчиком, почти что в упор, парил призрак в одеяниях измазанных серебряным… чем-то, что напоминало самую настоящую кровь.

Это был мужчина. На запястьях его виднелись кандалы, однако одежда была расшитой и изысканной, не соответствовал образ закованному преступнику. И все же волосы, что струились по самые ключицы, оказались растрепанными, даже грязноватыми. А усы, от которых к отдаленному подобию прически стремились пышные бакенбарды, казалось поникли, вдоволь нахлебавшись печали.

Возможно… Нет, даже точно… Кто угодно в такой ситуации завопил бы, потерявшись в запутанном лабиринте пожирающего его ужаса. Либо замер бы на месте, не в силах сделать ни малейшего движения, беспомощно наблюдая за дальнейшими действиями покойника, пока его мышцы медленно и с тихими всхлипами коченели… Но Гарри…

Наверное, при других обстоятельствах он бы так и отреагировал: закричал на весь Большой зал или застыл, потеряв последние крупицы силы воли.

— Так это… Были вы? — Прошептал Поттер, завороженно разглядывая духа. А тот молча кивнул. И брюнет искренне продолжил: — Спасибо… Большое спасибо…

Гарри не боялся призрака. По нему все еще стелилось то морозное спокойствие, возникшее от прикосновения мертвеца. Серая дымка аккуратно опустилась на его плечо вместе со сжимающей то кистью. Она ластилась по шее мальчика, будто устремляясь в волшебный, умиротворяющий пляс… По коже приятно поползли мурашки.

— Тебе… — Приведение вдруг заговорило, не убирая руки. Голос его был холодным, как и субстанция из которой тот состоял, а эмоций в нем не чувствовалось вовсе. — Просили передать…

Из-за спины почти прозрачного мужчины выпорхнул свернутый свитком пергамент. И то не метафора, и не эпитет, а самая что есть настоящая действительность: лист буквально хлопал пернатыми крылышками, чем-то похожими на птичьи. Пергамент упал Гарри в руки. А холод прикосновения в тот же момент пропал. Поттер обернулся, ожидая увидеть позади себя пустоту, однако призрак все оставался на месте, направив свой взгляд на столы Большого зала. Видимо, тот потерял к парнишке интерес.

Мальчик развернул свиток, увидев написанное красивым и заковыристым, но разборчивым почерком расписание, продлившееся на ближайшую неделю, а что вероятнее — год. Брюнет пробежался глазами по содержимому, первым занятием сегодняшнего вторника значились чары. Он поднял голову, желая увидеть, как к другим первокурсникам летят те же пергаменты.

Но смотрел лишь на то, как старшие парень с темными волосами и русая девушка раздают их его одногодкам. На груди обоих, приколотый к форме, красовался серебряный значок с буквой «С». И за столами остальных трех факультетов происходило то же самое. Лишь к нему одному никто не подошел. Лишь с ним одним, казалось, никто не сидел. Только полупрозрачный мертвец парил за спиной.

Он не знал в чем была проблема. Дух сказал, что расписание кто-то просил передать. Но кто? И зачем? Неужели, старосты просто не захотели ничего вручать ему лично? Или хуже? Вдруг у него отдельное расписание?! Прям как комната! Неужели все из-за этого отвратительного шрама?! Из-за этой нежеланной им славы?! Как бы то ни было на самом деле, в голове крутился единственный вопрос, невольно шепотом сорвавшийся с его губ:

— Почему?... — Сказал Гарри с обидой.

Ответ пришел неожиданно.

— Я слышал… — Не меняя тона, произнес призрак в окровавленной одежде. — Они обсуждали тебя, мальчик… И решили забыть. Пока сам себя не проявишь…

— Но почему?... — Вновь спросил Поттер. Из голоса его лилось отчаяние. — Я же ничего им не сделал! А как же единство? Староста сама писала, что это — фундамент факультета!

— Таков Слизерин... — Кратко высказалось приведение, снова положив ладонь на плечо брюнета. Тот опять почувствовал, как эмоции притупляются. — Никто не хочет с тобой взаимодействовать… Потому что опасается. Так они говорили… Не теми же словами, однако смысл един.

— Ясно… — Гарри с тихой грустью опустил взгляд, когда мужчина убрал руку. — Спасибо…

Однако, мальчик вдруг приподнялся в настроении. Пусть хоть весь Слизерин его игнорирует — это неважно. Есть еще целых три факультета! Гарри найдет друзей там. И были люди, с которыми он уже общался. Ли Джордан, близнецы, Рон с Невиллом! И даже Гермиона, которую Поттер, возможно, зря вписал в свои соперники. Шанс все наладить есть. Точно есть. Надежда повисла на нескольких тоненьких ниточках, но какими бы хрупкими они не были — держали же.

Однако, оглядывая Большой зал, он не отыскал знакомых лиц, только чужие взгляды, иногда на него смотрящие. Среди них, Гарри поймал и Малфоя, периодически поглядывающего в его сторону, и других слизеринцев. Однако, желание с ними разговаривать отпало вовсе. Со всеми. Пусть клубятся в своем закрытом змеином гнезде — брюнет построит новое.

К слову, стол преподавателей был пуст. Наверняка они уже давно закончили свои завтраки, теперь приготавливая все необходимое к первым урокам в году.

Никого не найдя, Гарри решил покинуть Большой зал и пораньше найти кабинет чар. Так никто не сможет за ним наблюдать. В моменте, мальчик забыл, что за весь завтрак ничего и не съел. Расписание благополучно было брошено в сумку. И не заметил Поттер, как вслед ему, не спеша, полетело страшное приведение, под пристальными взглядами всего помещения.

А через пару минут в Большой зал шумной толпой влетели совы, неся почту своим хозяевам. Была среди них одна, что ярко выделялась на фоне остальных — белая и без посылки. Она пару раз облетела столы и, видимо не найдя того, кого искала, нагло стащила кусок бекона из тарелки какого-то гриффиндорца, улетев восвояси.

* * *

Учеба в Хогвартсе — дело такое же странное, как и весь волшебный мир. Однако Гарри Поттер никак не мог назвать ее сложной. Конечно, ему в новинку было писать эссе, чьи размеры измерялись футами, заданные на «дом» профессорами. Непривычно проходили и сами занятия: практика сильно преобладала над теорией, в отличие от маггловских школ, где чаще происходило все наоборот.

Нет, как и в первый день, главным препятствием здешнего обучения, оказался сам замок. Сколько мальчик бродил по тутошним коридорам и на что только не натыкался! Иногда встречались двери, которые буквально необходимо было очень вежливо попросить открыться, дабы те пропустили вперед. Почти что за каждой стеной прятался тайный проход, обнаруживать их было легко. А вот узнать куда он ведет и сократит ли маршрут — нет. Также, какой-то из портретов гордо поведал ему, что в замке выстроены общими трудами основателей целые сто сорок две лестницы. Бегать по ним от класса к классу на коротких перерывах — испытание достойное атлета.

Касаясь, собственно, самих занятий. Программа обучения Хогвартса для учеников первого курса состояла из таких предметов как: астрономия и заклинания, трансфигурация, история магии, еще были защита от Темных Искусств да травология и напоследок — зельеварение. И, конечно, каждый из них отозвался в Гарри по-своему.

Астрономия расположилась в расписании на вторнике. Она — единственный чисто теоретический урок, если забыть про историю магии. Занятие проводилось в специально отведенной для оного высокой Астрономической башне. И собирались там слизеринские первокурсники в полночь, просиживая под открытым небом, изучая разные звезды да положения планет. Говорили им о влиянии фаз лун на жизнь, магию, так и даже намекнули, что сотворенное заклинание — именно придуманное и созданное самим волшебником, а не произнесенное — в нужную ночь, может обрести необыкновенные свойства или же великую силу. Оттого у Поттера по спине побежала дрожь — перспектива создания собственных заклинаний откликалась и волнением, и разочарованием: ему наверняка еще очень многому предстояло научиться, чтобы хотя бы прикоснуться к столь интересной науке.

Раз была затронута тема заклинаний… Эту дисциплину, выпадающую на среду и пятницу, вел маленький профессор Филиус Флитвик, которому чтобы стоять за кафедрой пришлось возвести себе своеобразную подставку из толстенных книг, чьи названия давно стерлись, а страницы готовы были рассыпаться в труху. Такое отношение к носителям знаний Гарри никак не одобрял, однако ничего с тем поделать не мог. И, если говорить на чистоту, легко прощались недостатки такому жизнерадостному и веселому человечку, каким оказался профессор. Большую часть урока ученики махали палочками, стараясь выучить необходимое движение до точнейшего совпадения, а по кабинету не умолкая бродил от парты к парте бессвязный хор волшебных слов — часто в корень неверных или сильно искаженных.

Во вторник и четверг проводились занятия по трансфигурации. И этот предмет, в сравнении с предыдущим, имел совсем иную атмосферу. А всему виной стала, хоть немного, но знакомая каждому первокурснику, профессор МакГонагалл. Та вошла в кабинет под звоны колоколов — таковые имелись в часовне замка, бьющие ровно в начале каждого часа — да превратила свободный стол в крылатую свинью, с визгом ринувшуюся к ученикам. Последние же закричали, засмеялись заохали — в общем, пришли в неописуемый восторг, сразу после чего женщина прошлась по детям с холодной речью о порядке и дисциплине на ее занятиях. А нарушили покинут ее кабинет и никогда не вернуться обратно. Никто тогда не понял: не ступит ли студент больше за ее порог или пропадет навсегда? Никто после такого не остался к наказам МакГонагалл равнодушным. Возможно именно такой реакции и добивалась замдиректора.

На самом уроке, после недолгой, но подробнейшей лекции, профессор МакГонагалл дала первокурсникам задачу: превратить спичку в иголку, затем раздав им оные. Однако, ни один не смог справиться с сим заданием полностью. Поттер частенько слышал, хвастовство его однокурсников перед друг другом, как родители колдовали перед ними, либо же учили азам еще до школы — почти все слизеринцы оказались уроженцами волшебных семей. Но, в итоге, к концу урока только Гарри смог добиться от дерева металлического блеска и заострить края спички. Женщина наградила его пятью очками и одарила легкой улыбкой на ее вечно строгом лице. Для многих стало шоком, что суровая профессор вообще на такое оказалась способна.

Единожды за неделю слизеринцы посещали класс защиты от Темных Искусств. Гарри все-таки успевший полистать каждый из учебников, имел свои представления о предмете. Но первый урок с легкостью разрушил все его ожидания. Как любопытный факт можно упомянуть, что здесь дети использовали целых две книги: Фантастические твари: места обитания» Ньюта Саламандера и «Темные силы: пособие по самозащите» Квентина Тимбла. Однако то — цветочки. А вот профессор Квиринус Квиррелл оказался тем еще фруктом. Мужчина в темной мантии и цветастом тюрбане заикался через слово. Кабинет его был увешан разными оберегами да знаками, а воздух пропах чесноком. Некоторые однокурсники Поттера весело хихикали каждый раз, когда покидали класс — преподаватель пугался каждой тени и лишнего звука, из-за чего занятие больше походило на какой-то цирк. Конспектировать речи учителя было трудно, особенно когда дисциплина на его уроке отсутствовала: постоянно кто-то смеялся, громко говорил или даже вставал со своих мест. Однако все равно Гарри справлялся, часто компенсируя своими активными ответами и успехами те редкие потерянные непоседливыми слизеринцами баллы, кои снимал профессор стоило детям перейти черту.

Учебник, где золотые буквы на корке гордо гласили «История магии» легко увлекал собой мальчика на долгие часы чтения. Но не мог он сказать того же про предмет с тем же названием. Скорее даже наоборот, не слукавив, Гарри не мог сказать, что ему тот вообще нравится. Виноват в этом был преподаватель оного — профессор Катберт Бинс, который вдобавок оказался приведением. По общему мнению всех однокурсников Слизерина столь монотонно и скучно рассказывать что-либо, пожалуй, не умел никто. Доходило даже до того, что некоторые ученики засыпали прямо на уроке. Хотя мальчик из всех сил старался успевать — остановок и прочего преподаватель не делал — конспектировать диктуемый материал. Лишь затем он смекнул, что призрак банально наизусть читает главы из учебника только иногда добавляя что-то от себя, потому замедлил темп и начал переписывать недостающий материал оттуда.

Дружным шагом ученики шагали трижды в неделю к теплицам замка. И каждый раз к великому раздражению Поттера, Малфой на всеуслышание заявлял, что, мол, не должен такой волшебник как он копаться в земле, что поливать растения — удел слуг. А тем и занимались юные слизеринцы: поливали, копали, пересаживали и обрезали. Мало кому из детей нравился сей предмет. К примеру, Пэнси Паркинсон — имя девочки с темными волосами и курносым носом Гарри запомнил еще с первой переклички, как и остальных его однокурсников — присоединилась в громких высказываниях к Драко. Те же, кто молчал, недовольно морщили лица на уроках травологии — вот Дафна Гринграсс вместо обычных перчаток из драконьей кожи, носила пару длинных, почти по локоть, или заметны были быстрые движения Теодора Нотта, видно спешившего выпустить из рук грязь.

Брюнет же относился к предмету иначе: с трудом и зубрежкой. Ведь истинный маг должен уметь все. От владения искусством колдовства до знания наименований лесных трав. Хороший волшебник не имеет пробелов в своих знаниях, а лишь приумножает их. Примером для подражания стал директор Дамблдор, известный миру, как величайший волшебник этого времени. Старец совершал открытия в алхимии, победил сильнейшего, до Волан-де-Морта, Темного Лорда и, по словам профессора МакГонагалл, когда-то преподавал трансфигурацию в Хогвартсе. И мальчику хотелось достичь его высот…

В своих мечтах, Гарри медленно, но абстрагировался от собственного факультета. Его комната стала надежным убежищем от окружающих взглядов, тихая и мирная. Также брюнет заметил, что каждый раз, когда он возвращается к себе, замок на двери щелкает при его прикосновении к дверной ручке. Поттер логично принял это за обыкновенную защиту школьных общежитий — ключей то ему никто не выдавал. Причем, он был прекрасно осведомлен о существовании запирающих и отпирающих чар, описанных в шестой и седьмой главах учебника «Курсическая книга заговоров и заклинаний».

За прошедшие две недели никто из однокурсников или софакультетовцев с ним так и не заговорил. Да и Гарри сам не проявил инициативы. А вот желание пообщаться с кем-нибудь с других факультетов...

Мальчик рано начинал свой день — подъем в семь утра остался привычкой жизни с Дурслями, неприятно зудящей по гордости, но неизменной. Хотя, даже она смогла послужить ему на пользу. Шепотки и взгляды за прошедшее никуда не делись, а наоборот лишь приумножились. Поэтому Гарри старался приходить самым первым и на занятия, и в Большой зал — между прочим, так на завтраках он начал чаще наблюдать за преподавательским столом, собственно, преподавателей.

После конца занятий, либо же на длинных перерывах, Поттер бродил по замку, надеясь встретиться со своими знакомыми. Поначалу он частенько терялся, плутал и заходил туда, куда не стоило. Но мальчику помогало приведение, с которым он познакомился в свой первый день. Его звали Кровавый Барон, как позже услышал в чужих шепотках парнишка. Призрак сопровождал его практически везде, когда Гарри оставался один, однако брюнет постоянно боялся спросить почему: вдруг он больше не придет? Потому юный волшебник оставил все как есть.

Причем, в замке имелось огромное множество проходов, которые Барон успел выучить наизусть и теперь показывал их Поттеру, когда была необходимость. А еще, в Хогвартсе, оказывается, помимо приведений обитал полтергейст, противный правда — звали того Пивзом. Злобный гад постоянно задирал студентов, иногда учителей. Выглядел как коротышка с огромным ртом в цветастом смокинге и большой шляпе. Однако, до Гарри полтергейст никак не мог добраться — Кровавый Барон был единственным существом в замке, помимо директора, которого Пивз слушал. И боялся, потому не приближался вообще.

Однажды, вновь гуляя по пустым коридорам, впервые за первую неделю учебы, Гарри заметил одного мальчика из поезда — Невилла, который потерял жабу, а потом, видимо, нашел благодаря его подсказки насчет ищущего заговора. На том красовалась мантия расшитая красным по краям и гербом факультета Гриффиндор на груди. Брюнет активно замахал рукой Лонгботтому и тот его точно заметил, заметно вздрогнув. А когда Гарри осмелился его окликнуть, то знакомый кинул на него испуганный взгляд и убежал. Быстрые шаги эхом отскакивали от каменных стен, обрывая одну из его ниточек надежды…

Затем, на следующий день, был еще случай в Большом зале. Тогда Поттер шел на обед, в перерывах между занятиями. Он только что заработал очков для факультета змей на уроке профессора Флитвика, первым справившись с успешным колдовством смягчающих чар. Веселый учитель даже ему поаплодировал! Потому Гарри был очень даже доволен собой. И тогда, у входа в Большой зал, он увидел Ли Джордана. Ох, как же мальчик обрадовался в тот момент!

«Это мой шанс!» — крикнул брюнет себе же в мыслях.

Пару секунд спустя Гарри был готов поклясться, что услышал звук рвущейся нити, когда его искреннее приветствие, некогда казавшийся харизматичным, старшекурсник встретил неловким: «Ага, привет…» — а после упер взгляд в пол, старательно игнорируя его присутствие. На обеде мальчика успокаивала Букля — пернатая подруга каждый день залетала в Большой зал и на завтрак, и на обед, и на ужин — да холодное прикосновение Барона к плечу, ставшее для обоих привычным.

В четверг, Поттер наткнулся на спешащих куда-то близнецов Уизли. Он заподозрил неладное, когда эти двое отвели от него свои взгляды. Однако хуже стало, когда на его вялый взмах рукой рыжие ответили натянутыми улыбками. Очередная ниточка сорвалась, упав на дно к двум остальным.

В тот же вечер, Гарри в расписании увидел совместное с Гриффиндором занятие по зельеварению завтрашним днем. Он не знал, как раньше того не заметил, однако горячо обрадовался этой новости. Лонгботтом, Ли Джордан, близнецы — с ними мальчик разговаривал совсем чуть-чуть, они буквально встречались только пару раз. Но вот один рыжий мальчик, с которым Поттер весело провел целых несколько часов, за всю неделю ему так и не попался. И брюнет долго не мог уснуть, представляя, что будет говорить.

Следующим днем Гарри как обычно прибыл в класс первым — тот, к слову, расположился в подземелье, недалеко от гостиной его факультета. И если раньше стоило ему войти в кабинет, как он сразу замечал профессоров сидящих за своим столом да бросал тихое приветствие, то на в раз мальчик оказался абсолютно один. Тогда Поттер даже задумался: а точно ли это класс зелий? Однако он быстро отмел такие мысли в сторону — путь ему показал Барон, который обитает здесь неизвестно сколько лет. Да и раньше призрак не ошибался…

Подтверждением еще и послужил запоминающийся антураж помещения: темное, с зелено-красным оттенком от отражающегося света пляшущего огня факелов в разных стеклянных колбах. Не было внутри типичной для подземелий сырости, не летала и пыль — вокруг холодно и стерильно. Полки заполняли разные склянки с консервированными в них то ли растениями, то ли органами. Однако некоторые ингредиенты он узнавал, вспоминая описания из учебника «Магические отвары и зелья» и картинки книги «Тысяча магических растений и грибов». С некоторыми даже удавалось поработать на травологии. На партах привычно отдыхали небольшие песочные часы да горелки, питающиеся скорее магией, нежели газом. Туда Гарри поставил свой котелок, рядышком выложив уже упомянутый учебник по зельям, латунные весы и пергамент с пером. А вот флаконы остались в сумке, на потом.

В ожидании, мальчик принялся листать страницы книги. Потихоньку в класс прибывали и другие ученики, становилось шумно. Сначала были только слизеринцы — они легче ориентировались в знакомом подземелье. Позже прибывали и гриффиндорцы. Брюнет частенько кидал взгляд на вход, надеясь завидеть там Рона, однако рыжий все не приходил и не приходил. Зато вскоре в кабинет легкой походкой вошла знакомая ему девочка с растрепанными волосами — Гермиона Грейнджер. Гарри сразу воодушевился! Ведь при прошлой их встрече, она показалась умной и начитанной. Поттер был уверен, что они очень многое смогут обсудить! Но тут же за ней внутрь проковылял Лонгботтом. Поттеру вспомнился испуганный взгляд мальчика и он быстро уткнулся назад в учебник. А вдруг Гермиона отреагирует также? Лучше уж аккуратно понаблюдать за ее отношением…

В итоге, как обычно, он сидел за первой партой один.

В конце концов, младший Уизли все-таки пришел… Вернее вломился, прямо перед самым началом занятия. За ним вбежал еще какой-то русый мальчишка, тоже из Гриффиндора. И через крохотное мгновение, когда раздался звон часовни, в класс, словно бы запорхнув, наконец прибыл учитель, взмахом палочки захлопнувший за собой дверь. То был Северус Снейп — декан Гарри. Сам мальчик точно не знал, кто в школе является преподавателем зельеварения, но догадки были, а сейчас они подтвердились. Ведь зелья — единственный предмет, что ни разу не проводился за неделю до сего момента. А профессор Снейп — единственный декан факультета, кто еще не вел у первокурсников ни одной дисциплины.

О самом Снейпе брюнет не мог ничего сказать. Только всплывали обрывки их встречи после распределения… Ничего дельного, в общем.

Когда учитель с мрачным и холодным лицом сел за свой стол, он сразу же начал с переклички. Гарри методично старался запомнить имя каждого студента Гриффиндора. Но когда дошел до фамилии Поттер, то неожиданно для мальчика остановился.

Они встретились взглядами.

— Так-так, Поттер. Наша юная знаменитость с задатками интеллекта. — Профессор, казалось, многозначительно посмотрел на гриффиндорскую половину класса — дети из разных факультетов расселись по противоположные стороны друг от друга. — Невероятное исключение… Было бы, не попади вы к нам.

Отчего-то слизеринцы издевательски захихикали над гриффиндорцами. Преподаватель это проигнорировал, а Гарри заметил, как у Рона слегка покраснели уши. Его это видимо задело… Дальше перекличка продолжилась без внезапных высказываний декана.

А позже профессор Снейп произнес такую речь, что у Гарри невольно пробежались мурашки. Да, сначала он вероломно принизил иные дисциплины, обозвав чары и трансфигурацию «глупым маханием палочкой». Но потом…

— Тех же, кто способен хоть на что-то… Я могу научить, как разлить по флаконам известность, как сварить мощь, как закупорить саму смерть… — Учитель говорил тихим, бархатистым голосом, отчего сердце брюнета застучало от волнения. Неужели зельеварение очень-очень сложная наука? Справиться ли он? Достаточно ли той малой подготовки, которую мальчик имел? А мужчина тем временем продолжил. — Однако это лишь произойдет в том случае, если кто-то из вас действительно отличается от стада баранов, в большинстве своем посещающих этот кабинет.

И не только Гарри не остался равнодушным. И слизеринцы, и гриффиндорцы — все были едины в собственном ошеломлении. Кто-то ежился, кто-то сжался, кто-то вздрогнул, а кто-то вытянулся. Атмосфера чем-то напомнила мальчику первое занятие профессора МакГонагалл — никто не посмел и словца вставить…

— Но для начала… Давайте проведем небольшую проверку знаний. Все-таки у всех вас была целая неделя, чтобы хотя бы попытаться открыть учебник. — Под беглым взглядом Снейпа дети старались втянуть головы в шеи, словно стараясь избавиться от оной вовсе. Только Гермиона сохранила прямую осанку, да Гарри, несколько потерявшийся в собственных мыслях. А черные глаза профессора остановились именно на нем. — Хм… Поттер. — Брюнет вздрогнул, услышав свою фамилию. Он быстро вернулся в реальность. — Мои коллеги мне все уши про вас прожужжали, мол, вы превосходно справляетесь со всем, за что ни возьмитесь. Возможно, в отличии от некоторых… — Мужчина вновь мимолетно глянул на гриффиндорцев, после чего мальчик засомневался в правдивости сказанного. — …вы можете быть на что-то способны. Ответите мне на пару вопросов.

Гарри с нехорошим предчувствием поднялся из-за своей парты. Но твердо сказал:

— Хорошо, профессор.

— Замечательно. — Тон Снейпа стал на несколько градусов холоднее. — Скажите, Поттер, будь ваш друг отравлен, чем бы вы его лечили?

Брюнет еще не успел и слова произнести, как в воздух возбужденно взметнулась рука Гермионы.

— Безоаровым камнем, сэр. — Взгляд мужчины стал требовательнее, и как только тот приоткрыл рот, Гарри поспешил дополнить. — Э-э-э, это практически универсальный антидот, которой изредка находится в желудке козы. Но он бесполезен против ядов некоторых опасных магических существ… Или напитка живой смерти, к примеру…

Рука девочки медленно опустилась на парту. Поттер глянул в ее сторону, но теперь каштановые глаза гриффиндорки были направлены прямо на него. Как и всего остального класса. На лбу юного волшебника выступил холодный пот. Профессор тем временем кивнул, а затем спросил еще:

— И что же такое напиток живой смерти?

— Очень сильное снотворное. Эм, о нем не очень много написано в учебнике… Но упоминается, что его ингредиентами являются измельченный корень асфоделя смешанный с настойкой полыни. — Он перебирал воспоминание за воспоминанием, словно копаясь в ящиках огромной картотеки. — Противоядием будет рябиновый отвар — э-это исцеляющее средство, которое…

— Достаточно, Поттер. По три очка Слизерину за каждый ответ. — Гарри показалось, будто в голосе профессора Снейпа сверкнула искорка боли и раздражения. — Сядьте. Остальные, конспектируйте сказанное! Побыстрее!

Выдохнув с облегчением и радостью тем, что он не опозорился перед всеми, Гарри решил вместе с другими учениками записать свои ответы. Ему надо было чем-то себя занять, чтобы не сидеть без дела словно белая ворона.

Через какое-то время, профессор дал первокурсникам задание: сварить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Детей учитель разбил на пары, оставив только Гарри одного. Зато Малфой оказался в тройке с Крэббом и Гойлом. На немой вопрос Гарри, он ответил:

— С вашими знаниями, Поттер, вам будет удобнее одному. А теперь не тормозите и берите нужные ингредиенты.

Из-за чего-то у брюнета сложилось впечатление, что декан по некоей неизвестной причине его недолюбливает. Мужчина не высказывался открыто, но это было видно по мимике, словам, жестам…

Мальчик вдруг заметил на себе завистливый взгляд Гермионы, которой в пару достался Рон. Тогда ему тоже очень захотелось с ней поменяться…

Профессор ходил от парты к парте, отчего полы его черной мантии вздымались над холодным полом. Он критиковал практически всех, ругаясь на лишние граны на весах, тихий огонь или чрезмерное количество ингредиентов на столе. Зато Снейп частенько нахваливал Малфоя, которому, видимо, симпатизировал. А вот к Гарри он не приближался, оставив одинокого ребенка в относительной тишине и покое.

Брюнет был очень сосредоточен. В отличие от уроков чар, трансфигурации или травологии, где Поттер заранее был знаком с деятельностью предмета то по собственным тренировкам, то по цветам перед домом Дурслей, варка зелья казалась чем-то новым и сложным. Изумрудные глаза метались меж котлом, часами и учебником. Руки немного потряхивало, однако он намеренно удерживал себя от спешки.

Но через какие-то жалкие пару минут, Гарри начинал успокаиваться. Процесс зельеварения слишком явно напоминал ему обыкновенную готовку. А в ней мальчик был натаскан и умел — пришлось научиться, семья Дурслей ела только вкусную еду. Отличие было только в соблюдении абсолютной точности. И потому сейчас, брюнет знакомо и привычно мешал бурлящее содержимое котла, одновременно с тем отмеряя на весах гранновку толченых им ранее змеиных зубов. Юный волшебник потерял интерес к происходящему вокруг, внимание его было приковано только к своему рабочее месту…

Вдруг Гарри почувствовал неприятный запах, а в ушах раздалось шипение… Но его зелье потихоньку принимало нужный цвет, от готовности то отделяли пара помешиваний…

«Тогда что?...» — С непониманием подумал он.

И произошел БУМ!

По гриффиндорской половине полз ядовито-зеленый дым. А в парте, что находилась рядом с Гермионой и Роном, зияла крупная дыра. Там, стоял хнычущий Невилл Лонгботтом и мальчик, с которым рыжий забежал в кабинет перед самым началом урока. На руках и ногах первого начинали появляться крупные волдыри, вызвавшие у Гарри неприятные воспоминания.

— Недоумки! — Взревел профессор. — Иглы дикобраза надо добавлять после того, как зелье снято с огня! Не раньше! — Снейп сдавил себе переносицу, взмахами палочки избавляясь от едких остатков испорченного зелья. — Финниган, отведите Лонгботтома в больничное крыло, варить вам все равно больше не в чем. — Он вдруг посмотрел на соседний стол. — А вы, Уизли, почему не предупредили однокурсника? Грейнджер итак за вас делает всю работу! Или вы думали, я не замечу вашей абсолютной бесполезности? Наверное, больше проку было бы оставить вас одного и поставить Грейнджер с Поттером. Минус три очка Гриффиндору.

Гарри с сочувствием глянул на краснеющего Рона, прежде чем вернуться к своему зелью. Брюнет был уверен, что профессор просто преувеличивает и погорячился. Но баллы были отняты, а Поттер ничего поделать с этим не мог. И пока мальчик внимательно мешал содержимое своего котла, он не заметил ответного взгляда выражающего не очень приятные эмоции…

Вскоре, занятие закончилось и студенты поспешили покинуть кабинет зельеварения. Декан собрал с каждого ученика по флакону получившегося зелья, а остальное испарил заклинанием. Склянку Поттера он рассматривал дольше всех, в конце концов словно выдавив из себя: «Приемлемо» — на том мальчик собрал свои вещи и устремился на выход. Ему еще предстоял один разговор.

Пробравшись первым сквозь толпу однокурсников в коридор, он принялся ждать. Недолго, рыжая голова прошла мимо него. Младший Уизли что-то со злобой бубнил, шагая в паре с темнокожим гриффиндорцем — Дин Томас, так того звали. Гарри же поспешил окликнуть:

— Эй, Рон!

Мальчик замер, второй по инерции тоже остановился. Брюнет шустренько зашагал к ним. А рыжий повернулся в его сторону.

— Привет, мы с самого распределения не виделись. — Быстро тараторил он, счастливый от возможности просто поговорить с однокурсником. — Как у тебя…

— Чего тебе надо, Поттер? — Перебил его Уизли. И Гарри замолчал, опешив. С чего такой грубый тон? Он что-то сделал не так?

— Э-э-э… я просто поздороваться хотел…

— Не надо со мной «просто здороваться»! — Ни с того, ни с сего выкрикнул Рон. — Я не хочу даже говорить такими как ты!

— Что? — Сердце мальчика пропустило удар. В ушах послышался треск, такой, как у готовой оборваться нити. — Почему?...

— Почему? Ты еще спрашиваешь?! — Рон в гневе сжал кулаки. — Ты змей! Такой же как и все они! Или ты забыл, как подкинул мне конфеты в поезде?! По-любому ты потом собирался меня в краже обвинить! Но я их выкинул и всем все рассказал!

— Эй, нет, Рон, погоди… Все не так было…

— Не ври мне, Поттер! — Младший Уизли взмахнул руками. — Все вы, слизеринцы, такие! Бесчестные и злобные! Я помню, как ты готов был прикончить Малфоя каким-то темным заклинанием! Еще и Снейп тебя покрывает, а с нас снимает очки!

— Это не правда! И почему я виноват, если это Лонгботтом испортил зелье? — Брюнет попытался вразумить рыжего, чьи уши почти готовы были лопнуть от переполняющей их красноты. — Я находился в другом конце кабинета!

— Хочешь сказать я вру?! Да если бы Снейп на тебя не отвлекался, то предотвратил бы взрыв! И Невилл бы не пострадал! Но не-е-ет, ты и Малфой ему оказались более интересны!

— Он ко мне даже не подходил! Я был один! — В оправдание воскликнул ему Гарри. — И просто ответил на вопросы и сварил зелье!

— О, да, я видел! И Снейп тебе присвоил шесть очков, а у нас отобрал пятнадцать! — Рон обвинительно тыкнул в него пальцем. — А ты по-любому сжульничал! Узнал у других тему урока и заранее подготовился! И вопросы тоже!

— Нет же! Это…

— Заткнись, Поттер! — Рыжий снова его не стал слушать. Он вытащил дряхлую палочку, откуда из рукояти вываливался кусок белой шерсти. — И больше не смей со мной разговаривать! Или прокляну!

Гарри словно бы застыл, так и оставшись стоять в коридоре. Он смотрел, на спину уходящего Рона Уизли вместе с, молчащим весь их разговор, Дином Томасом. Взгляд был пуст, а в груди вопило негодование. Обида, злость и гнев медленно, но верно заполняли мальчика. Что он сделал не так?! Попал на Слизерин?! Этот факультет — приговор?! Зачем тогда он вообще существует?! И что вообще все это значит?! Почему Рон решил, что он хотел подставить его, поймав на воровстве?! Как этот идиот вообще додумался до того, что Флиппендо обязательно убьет Малфоя?! Зачем он все переврал?! Именно поэтому Джордан, близнецы и Лонгботтом не хотят с ним общаться? Из-за… Рона?...

— Уизли совсем с цепи сорвался…

— А чего ты ожидала от нищего вроде него? Уважения?

— Так Поттер хотел его подставить?

— Пф, да и Малфоя прикончить. Бред сивой кобылы, который Уизли сам придумал, чтобы лишний раз Слизерин опозорить.

— Потомок такого древнего рода… А ведет себя как бродячая собака.

Шепот слизеринцев навязчиво лез в уши. Он огляделся. Первокурсники факультета змей якобы тихо переговаривались меж собой, обсуждая произошедшее. А гриффиндорцы бросали на него презрительные взгляды. Почему-то, Гарри глазами наткнулся на Гермиону. И быстро отвернулся. Наверняка, она считает также, как и остальные… Поттер чуть ли не бегом покинул подземелья.

Когда Гарри в одиночестве обедал в Большом зале, буквально заставляя себя что-нибудь съесть, к нему прилетела Букля. Однако на этот раз, к ее ноге что-то было привязано. Чем-то оказалось письмо от Хагрида. Великан приглашал его к себе после занятий. Испугавшись, что бородатый мужчина отреагирует также как Уизли или Лонгботтом, он быстро настрочил отказ, сославшись на кучу домашнего задания. И когда белоснежная сова улетела, неся письмо Хагриду, последние три нити оборвались друг за дружкой, скатавшись с остальными в вязкий клубок…

Всю следующую неделю Гарри находился в какой-то прострации. Надежда умерла и некая его часть знала, что будет именно так. В итоге, он остался один. Конечно, иногда Барон или Букля скрашивали его времяпровождение своей компанией, за что брюнет им был очень благодарен, но в большинстве досуг мальчик коротал в пустой комнате глубоко под давящей на стены и стекла водой. Обстоятельства четко напоминали ему последний август, проведенный у Дурслей… Однако, третья неделя в Хогвартсе началась более бодро. Поттер проснулся с таким настроением, кое выражало полное недовольство его упавшей успеваемостью. И с того момента он старался исправиться, плотнее чем раньше засев за книги.

В какой-то момент между первокурсниками начали ходить слухи, мол, один из предметов в их расписании заменят на другой урок, совершенно новый. Никто не знал, навсегда ли или на один разочек, однако большая половина школы надеялась, что у каждого уберут зельеварение. Уж очень невзлюбили дети профессора Снейпа, впрочем, как и он их. Только слизеринцы отмалчивались — и правильно, ведь к ним декан был вполне себе лоялен. Говорили, что с первого дня работы здесь, Северус Снейп создал репутацию покровителя факультета Слизерина, которую тот ни за что не посмеет разрушить. Да и много было предположений что же это за новый предмет такой. Кто-то шептал про обучение дуэльному мастерству, которое будет вести Филиус Флитвик, кто-то упомянул алхимию, где мастером был сам директор Дамблдор… А кто-то сказал, что старшекурсники ему проболтались насчет урока полетов на метлах.

И действительно, на одном из занятий трансфигурации, МакГонагалл, уже не как преподаватель, а как замдиректора, объявила, что в эту пятницу, у слизеринцев вместо зельеварения будет проводиться занятие по полетам. Совместно с Гриффиндором. После конца урока — во время его мало кто смел переговариваться — первокурсники факультета змей перекидывались и возбуждением, и разочарованием. Первое от перспективы полетать — даже в волшебных семьях родители частенько боялись сажать своих чад на метлу до поступления в Хогвартс — а второе, оттого, что профессор Снейп не сможет оторваться на заносчивых гриффиндорцах.

Иногда, когда одиночество давило на мальчика слишком сильно, он спускался в общую гостиную. Там всегда были люди, частенько переговариваясь или читая. Гарри, как обычно, занял стол в уголке, где никого не было, и писал заданное по чарам эссе «О свете заклинания Люмос и его интерпретации Солем». А в центре, у камина, скопилась горка первокурсников. Там Малфой бахвалился, как раньше рассекал небеса на своей «Комете-260». Однако чуть ли не каждая история заканчивалась побегом от, разъяренного его навыками, дракона или маггловского самолета. Сидевшая там Гринграсс недоверчиво фыркала, а Блейз Забини постоянно уточнял детали, настолько ему было интересно. Крэбб и Гойл, с которыми Драко почти никогда не расставался, дружно аплодировали в конце рассказа. Паркинсон чуть ли не через слово восхваляла талант Малфоя. Нотт же молча слушал, иногда хмурясь. А вот старшекурсники вокруг тихонько над ним посмеивались. Однако, Гарри был рад, что блондин стянул на себя внимание большей части гостиной. Обычно, уходить его заставляли именно взгляды…

Пятница наступила быстро. Первокурсники и Слизерина, и Гриффиндора жужжали за столами Большого зала, обсуждая предстоящее занятие. Поттер кормил свою сову ломтиками жаренного мяса. Барон, который недавно угомонил его типичное волнение перед общим вниманием, только что улетел по собственным делам. Чуть позже детей созвал один из старост, сказав, что покажет им путь к месту проведения занятия.

Вместе со старшекурсником Гриффиндора, который тоже вел за собой кучку учеников, вся эта процессия последовала к… выходу из замка. Когда солнце врезалось в глаза мальчика, ослепляя их, а легкие заполнил прохладный, однако свежий воздух. Его голова будто прояснилась, мир словно стал ярче. Ребенок столько сидел в темном подземелье, что успел забыть, как выглядит обычная трава. А виды… От них у брюнета перехватило дух. Целые горные пласты возвышались вдали, едва не пересекаясь с облаками. Зеленые холмы, чем-то схожие с гигантскими горбами, блестели, отражая солнечные лучи. Недалеко от замка рос темный, дремучий лес, прозванный Запретным, чьего конца, наверное, не увидеть даже поднявшись на самый длинный шпиль замка. И когда они свернули за один из массивных углов Хогвартса, показался огромный стадион, с каким-то кольцами и трибунами, расположившихся на высотах крыш многоэтажных зданий Лондона.

И красоты Шотландии помогали Гарри не смотреть в сторону гриффиндорцев…

Вскоре старосты передали детей преподавателю — мадам Роланде Трюк. Она была женщиной в возрасте, с седыми и торчащими во все стороны волосами да желтыми глазами, как у ястреба. Та взмахом палочки заставила вылететь из прилежащего к стене замка сарайчика целую кучу хлипких, словно готовых вот-вот развалиться, метел, которые упали прямо возле ног каждого ученика. Резким тоном, не терпящим медлительности, она приказала детям вытянуть руку и выкрикнуть: «Вверх!» — повторив, Поттер легко поймал свою.

Но брюнет был не единственным, кто в руках держал метлу — вторым оказался Драко Малфой. Блондин кинул на него взгляд и скривился, видно, раздосадованный тем, что не получил первенство.

Однако у остальных дела были не очень. То метла дергалась и падала, то каталась по земле. У кого-то вообще не двигалась. А Уизли так вообще получил древком по носу, вызвав у слизеринцев смех. Гарри вдруг и за собой заметил тихое хихиканье, но одергивать себя не стал — обида на рыжего все не уходила из его груди. Рон же в ответ злобно зарычал в их сторону.

Когда все наконец похватали свои метлы, мадам Трюк начала учить первокурсников правильно держаться на древке. Предварительно женщина раскритиковала позу Малфоя, вызвав смех уже со стороны Гриффиндора. И когда все только расселись, вдруг метла Лонгботтома неожиданно взлетела. Он громко заорал, в голосе сквозил ужас. Мальчик поднялся настолько быстро и неожиданно, что когда Трюк среагировала, тот уже несся вниз с высоты 20 футов, завопив еще сильнее. А метла улетела в сторону Запретного леса.

В конце концов, никто ничего не успел сделать. Гриффиндорец рухнул на мокрую траву, и все услышали отчетливый треск. Когда мадам Трюк добежала до Лонгботтома, то в первую очередь сделала несколько пасов палочкой. После женщина заявила, что Невилл сломал себе ногу. И увела хромающего ученика в больничное крыло, строго приказав даже не садиться на метлы без нее. Когда Трюк ушла, Гарри на глаза попался какой-то блеск, сверкающий из-под длинной травы. То оказалась не роса, а какой-то стеклянный шарик, внутри которого клубилась черная дымка.

— О, глядите-ка! — Малфой тоже увидел сей необычный предмет, что лежал совсем близко к нему. Блондин подобрал шарик, ловко подкинув его в ладони. — Это же напоминалка этого недотепы Лонгботтома!

— Это не твое, Малфой! — Вмешался Рон. — Отдай мне!

— А ты попробуй отними, Уизли! — С вызовом крикнул ему Драко. И когда рыжий приблизился к нему, то бросил шарик Крэббу.

Когда Рон понесся на другого мальчика, тот перекинул стеклянную штуку Гойлу. Гойл вернул Малфою. Слизеринцы гоняли гневающегося Уизли по кругу. Когда к последнему еще присоединились двое мальчиков — Финниган и Томас — в «игру» затащили и Забини с Ноттом. Первокурсники Слизерина с издевкой смеялись над гриффиндорцами, постоянно их подначивая. Гермиона что-то пыталась кричать, прося всех прекратить, подкрепляя свои слова тем, что они рискуют потерять баллы. Однако девочку никто не слушал. А Гарри молчаливо за этим наблюдал. Он мог забрать напоминалку. Или присоединиться к слизеринцам в их перекидывании. Но… Зачем? Чтобы что? Помочь тупоголовому Уизли? Сохранить вещь неблагодарного слюнтяя Лонгботтома? Угодить задире Малфою? Извольте.

Потеряв терпение, Рон сжал кулаки и грозно зашагал на Драко. И вдруг Гарри заметил отчаянный взгляд Гермионы, направленный куда-то в сторону. А проследив за ним, увидел стремительно возвращающуюся мадам Трюк.

«Это нехорошо...» — Подумал он. И внезапно Уизли замахнулся рукой на Малфоя. В считанные секунды шестеренки в голове Поттера закрутились с невиданной ранее скоростью. Нет, мальчик точно не даст им потерять очки, которые он столько зарабатывал!

Поттер быстро достал из кармана палочку. Надеясь на удачу, брюнет, дождался, пока Уизли не занесет ногу для шага. Тем временем напоминалка летела к Малфою. И…

— «Спонгифай!» — Шепотом выкрикнул заклинание Гарри.

Фиолетово-оранжевый луч ударил в траву под ногами двух первокурсников. Земля чуть вспухла в небольшом радиусе вокруг них, а затем наоборот провалилась, словно трясущееся желе. Мальчики рухнули, не удержав равновесия. Шарик со звоном ударил Драко по голове, отскочив в сторону. Таков был эффект смягчающих чар, изученных им на уроке профессора Флитвика.

Гарри посмотрел на Грейнджер, будто крикнув: «Забирай!» — девочка ему показалась самой ответственной среди всех здесь присутствующих. Гермиона мальчика не подвела, метнувшись к напоминалке и спрятав ее в мантии. А после она сколдовала на землю Фините, вернув ту в нормальное состояние.

— Это что сейчас было?... — Как-то отстраненно пробормотал Драко.

— Поттер! — С красными ушами воскликнул Уизли, увидев как Гарри убирает палочку в карман. — Я знаю, это ты сделал!

— Что здесь происходит? — Громкий голос Трюк мгновенно остудил Рона. А виновные слизеринцы один за другим повздрагивали.

— Ничего, мадам. — Стараясь сохранять спокойный тон, соврал ей Поттер. — Уизли и Малфой хвастались кто из них лучше летает. Они настолько увлеклись, что их ноги перестали держать.

Женщина уставилась на него своим ястребиным взглядом. Затем она оглядела других мальчишек. Потом смотрела на местность. Так ничего подозрительного и не заметив, Трюк нахмурилась, а дальше сказала:

— По одному баллу с каждого факультета за нарушение дисциплины. Теперь садитесь на метлы, мы продолжаем занятие.

В итоге Слизерин и Гриффиндор отделались малой кровью. Дальнейший урок обошелся без происшествий, только на Гарри снова начали смотреть. Завистливо, гневно или с интересом и проблеском чего-то нового… Но брюнет всех старательно игнорировал. И успешно можно сказать, а помогало ему в том чувство неописуемого восторга, пришедшее вместе с самым настоящим полетом. В воздухе он чувствовал себя таким… свободным. Мальчика разочаровывал факт того, что первокурсникам нельзя иметь собственной метлы. Иначе бы, возможно, он и не слезал с нее вовсе. А в конце занятия Гермиона передала мадам трюк напоминалку Лонгботтома. Женщина же пообещала вернуть ее владельцу.

После этого урока, по школе поползли слухи о том, как Поттер прикрыл своей славой хулиганов слизеринцев и наслал темное проклятье на метлу Невилла. Гарри точно знал, какой придурок послужил первоисточником. Но больше его бесило, что люди в эти бредни верили. И оттого мальчик все больше абстрагировался от окружающих. Клубок внутри него рос, наполняясь обидой, которую не на что было выместить.

Спокойствие ему приносили лишь посиделки с Буклей и прикосновения Барона к его плечу да их редкие беседы. Через какое-то время Гарри перестал посещать гостиную, кроме как мимо пройти. Его маршруты ограничились путем спальня-Большой зал-кабинеты. Дабы не утопать в одиночестве, он все свободное время уделял чтению и упражнениям. Мальчик подслушивал на обедах разговоры однокурсников с других факультетов и если в них упоминалась предстоящая для изучения слизеринцам тема, то он заранее к ней готовился. Слышал о не заданном им еще эссе? Гарри делал наперед, чтобы освободить время для дополнительного чтения.

Как-то Поттер узнал, что совой можно заказывать себе книги из Флориш и Блоттс. Букля быстренько слетала ему за каталогом, а затем за интересующей литературой. Так, потихоньку, пустые полки в его прохладной комнате начинали заполняться — благо позволяли галлеоны, еще летом набранные в Гринготтсе. И Гарри не задумывался, как их будет потом увозить. Да и забыл брюнет про существование школьной библиотеки.

Еще он забыл про те красивые виды снаружи замка. И вообще о внешнем мире. Кожа ребенка с каждым днем бледнела от мрака подземелий.

А откуда у мальчика столько времени? И на занятия, и на дополнительное чтение, и на упражнения… Все легко и просто: Гарри стал меньше спать.

Вскоре и взгляды перестали его нервировать. Нет, они никуда не исчезли. И нет, Поттер не стал меньше от них волноваться. Он банально научился их игнорировать. Хотя, возможно, если бы не холод мертвеца, прививший ему успокоение… юный волшебник не удостоился бы и такой роскоши.

Каждую неделю Хагрид слал ему письма с приглашениями к себе. И каждый раз Гарри не мог набраться решимости согласиться. Потому он врал, что слишком занят даже на выходных и никак не может найти свободную минутку.

Усердное обучение дало свои плоды. Поттер начал получать очки почти за каждое занятие. Имелась бы в гостиной факультета таблица лидеров, он стоял бы там на первом месте. Преподаватели часто хвалили его, ставили другим в пример. А Филиус Флитвик иногда жаловался на то, почему такие дарования, как Поттер и Грейнджер не попали к нему на факультет…

Насчет девочки с волосами цвета каштана Гарри имел свое мнение. Она действительно пыталась составить ему конкуренцию на их совместных занятиях по зельеварению. Когда-то успешно, когда-то нет. И Гермиона пару раз подходила к нему обсудить ту или иную тему. Но каждый раз заставала мальчика в… не том состоянии. Потому брюнет отвечал коротко и сухо, если вовсе не игнорировал гриффиндорку. А потом, оказываясь во мраке собственной спальни, горько об этом жалел.

На самих зельях Гарри всегда варил один. Снейп не давал ему партнеров, не корректировал процесс приготовления. Изредка задавал вопросы, на которые беспеременно получал верный ответ, и затем принижал гриффиндорцев на его фоне, вызывая их злобные взгляды.

Мальчик и вовсе стал меньше говорить. Иногда перекидывался парой слов с Бароном да вел тихие монологи перед Буклей. Чаще всего его голос можно было услышать на занятиях будь то отвечающим, или произносящим формулы заклинаний. В остальных случаях, все его слова — мысли.

Однажды, когда Гарри возвращался к себе в комнату, его внезапно остановил старшекурсник, чьего имени и лица брюнет не запомнил.

— Знаешь, Поттер, — Спокойно начал тот, — Ты приносишь факультету очень много очков. У Гриффиндора на первом курсе есть Грейнджер, но ты легко ее нивелируешь и даже превосходишь. — Он одобрительно кивнул. — Мы видим твою целеустремленность. Так что если вдруг захочешь разобрать материалы более… старшего и интересного формата, можешь смело к нам обращаться.

Гарри кивнул старшему мальчику, что-то пробормотав в ответ. А когда проснулся следующим утром, принял тот разговор за сон.

И в таком неспешном темпе, Поттер и не заметил как наступила середина октября. Даже не так, октябрь для него — просто месяц, число — обычная цифра. Ведь он не видел желтеющей листвы, не слышал шума дождя. А к холоду мальчик привык, что изменится, став того чуть больше?

Этим днем он шел с занятий в сторону подземелий. Рядом с ним тихо парил Барон. В голове вертелись мысли. Сегодня, пару часов назад, на уроке Флитвика, первокурсники Слизерина изучали режущее заклинание. Заданием было разрезать пополам тонкий лист пергамента. Ничего сложного, Гарри, как обычно, справился быстрее всех. Тогда, пока декан Когтеврана нахваливал брюнета и начислял баллы, Милисента Булстроуд — толстоватая девочка с темными волосами, училась с Поттером на Слизерине — умудрилась порезать себе палец. Прямо из него засочилась настоящая кровь. И тогда к брюнету пришло четкое осознание — магия способна быть оружием. Нет, он и раньше не считал волшебство чем-то безопасным или сугубо добрым. Взмах палочки мог навредить, так писали в книгах. Но одно дело просто почитать… Другое — лицезреть.

Самое что есть оружие. Которым когда-то убили его родителей. И пытались прикончить его самого... В таких мрачных размышлениях шагал Гарри по движущимся лестницам, словно на автомате. Удивительно, как мальчик себе шею не свернул, если вспомнить совершенно случайно исчезающие ступени. Однако, в какой-то момент, пока волшебник спускался по очередному пролету, лестница начала поворачивать вместе с ним. Маршрут менялся и мальчика нарушение привычного алгоритма вывело в реальный мир.

Он вздохнул, сойдя на этаж. Придется искать обход. Хотя впереди маячила только одна дверь да проход куда-то вправо…

— Нет, мальчик, стой… — Вдруг заговорил Барон. Гарри, в ответ, вопрошающе поднял бровь. — Здесь Коридор третьего этажа, куда запретил директор посещение.

— Так… И как мне попасть в подземелья? — Негромко спросил Поттер.

— Проход справа… Ведет к коридору чар. — Тон призрака как всегда был холоден, не сквозило в нем эмоций. — Оттуда, по лестнице можно спуститься к кабинету трансфигурации… Дальше дорога тебе известна.

— Ясно… — Гарри задумчиво кивнул, в голове прокладывая путь. — Спасибо.

И собирался Поттер уже идти, как вдруг из темноты Запретного коридора послышался грохот. Вспыхнули факела, ранее погасшие, осветив паутину, вырисованную узорами под потолком. Пламя весело плясало, заставляя и тени прыгать в такт ему. А там, в самом конце, дверь медленно да со скрипом отворилась. Помещение наполнилось скулежом и лаем. Гарри отчего-то замер, не смея пошевелиться. Он просто стоял, смотрел…

— Тише, Пушок, тише! — Эхо баса, который пытался казаться шепотом, ударялось о каменные стены. — Ты знаешь же, что со мной нельзя…

Мальчик четко увидел, как в свете факелов из-за приоткрытой двери вылезла массивная фигура великана. Хагрид, которого Гарри избегал на протяжении целого месяца, тащил большущее, даже по его меркам, и пустое ведро.

— Все-все, я потом приду! — Продолжал тот говорить с… кем-то, запирая дверь на маленький ключик. А потом он обернулся. Ребенок и великан встретились взглядами. Поттер не смел двинуться. Он искренне надеялся, что Хагрид примет его за еще одни доспехи, утыканные по замку. Мужчина тоже застыл. Сначала его черные глаза расширились, словно бы испугано. Потом сузились, как от удивления. И после брови нахмурились. — Э-э-э… Кхм, Гарри! Ты что здесь делаешь то? Нельзя сюда вам! Так… — А затем он присмотрелся внимательнее. И тихо произнес: — Мерлин всемогущий…

Кровавый Барон остался незамеченным и уплыл из коридора, провалившись в пол. Между двумя знакомыми повисло молчание. Великан все продолжал его осматривать, а у Гарри с каждой секундой сильнее билось сердце. Казалось вот-вот и мальчик задрожит.

— Ты когда на улице в последний раз был?

Поттер молчал. Да и не знал что ответить, постоянно думающий разум внезапно затих.

— Гарри, ты не болеешь чем-нить? — Все продолжал спрашивать Хагрид. — Кошмары не снятся?

Мальчик словно язык проглотил. Он стыдливо отвел взгляд, опустив голову. Хотелось бы ему увидеть хоть какой-нибудь сон…

— Так, все с тобою ясно. Ага, точно. — Гарри заметно съежился, впервые услышав строгий и недовольный тон Хагрида. Мужчина покрепче перехватило ведро. — Иди-ка ты за мной. Хоть воздухом уличным подышишь…

— П-погоди… — Голос молодого волшебника предательски хрипел. Он попытался солгать… как привычно это делал: — У меня заданий м-много и…

— А я, считай, это тебе не как Хагрид говорю, а как лесничий. — Перебил мальчика великан. — Ученикам надо слушаться работников тутошних, вот. Так что пойдем, пойдем.

Делать было нечего — Поттер поплелся за знакомым. Заколдованные лестницы уже сменили свое положение, ныне никак не мешая спускаться. Шаги давались брюнету тяжело, каждый раз казалось что он вот возьмёт — и упадет. Гарри было искренне страшно — нет, мальчик знал, что Хагрид не навредит ему, но боялся заглянуть тому в глаза… Увидеть в них осуждение, презрение…

Оба шли молча. Удивительно, однако по пути им не встретился ни студент, ни преподаватель, ни приведение — только пустые коридоры.

Когда они оказались у выхода из замка, мужчина, грузно навалившись, распахнул огромные двери, впуская в холл порывы холодного ветра. Брюнет вздрогнул, а голова чуть закружилась от влажного запаха. Вот тогда Гарри наконец увидел!

Увидел, как разноцветные листья плывут по темным водам черного озера. А те самые листья все падали и падали с высоких деревьев, начисто оголяя их древнюю кору толстых ветвей. Трава утратила свою зелень — она сохла, желтела. Однако, вопреки тому по земле расплескались длинные лужи, обращая ее в грязь. И небо затянули густые тучи, видно предвещая Хогвартсу очередной дождь.

Гарри увидел и понял, что время не стояло на месте. Наоборот, оно шло, никого не ожидая.

Так же без остановок шли и мальчик с великаном. Поттер старался перепрыгивать грязь и лужи, когда как Хагрид наступал прямо в них, не жалея свои сапоги. Потому брюнету вдобавок приходилось уклоняться и от мутных брызг. Мужчина вел их по вытоптанной тропинке, пока парнишка засматривался на покрытые мхом камни.

Вскоре недалеко завиднелось здание, которое нельзя описать никак по-другому, кроме как большущий домик. Там, почти впритык к Запретному лесу, стояла каменная хижина с двумя крышами, напоминающие чуток вогнутые конуса, да раскрытыми ставнями окон. А посреди них втесалась крупная труба из коей валил густой дым. Рядышком же расположился огород с карикатурным пугалом, огражденный то забором деревянным, то из булыжника, где в необычных для осени зеленых листья разрослись… гигантские тыквы. И оттуда же выглядывал совсем маленький, в сравнении с остальным, курятник. Сами куры да петухи лениво гуляли по округе.

— Эм, Гарри постой тут минутку. — Сказал мальчику Хагрид, схватившись за ручку двери. А когда он ее открыл изнутри раздался лай. — Эй, фу, Клык! Фу! Иди вон, познакомься с Гарри!

Из хижины медленно выбрался огромный черный пес со свисающими щеками и черными глазками, спрятавшимися под грузными веками. И побрел он к брюнету. Поттер вздрогнул. Опыт общения с собаками у него… В общем, был у тети Мардж бульдог по кличке Злыдень, однажды Гарри наступил ему на лапу, а потом отсиживался на дереве целый день под аккомпанемент громких гавканий.

Однако Клык, приблизившись под пристальным взглядом мальчика, не стал нападать. Лишь сел, наклонив голову в бок. Поттер выдохнул, разжав волшебную палочку, которую неосознанно сдавил в кармане. Немного осмелев, он протянул руку к псу. И тот лизнул ее, вызвав у брюнета тихое хихиканье.

Когда Хагрид вернулся, Гарри активно гладил короткую шерсть Клыка, довольно влияющего хвостом.

— Рад что вы подружились. — Великан улыбнулся мальчику. А последний вновь вздрогнул, все отказываясь смотреть в глаза мужчине. — Так это, Гарри, не поможешь мне слегка? С огородом. У меня сорняки разрослись, мерзкие штуки.

Поттер заметил, что теперь вместо ведра Хагрид держал две тяпки явно неподходящие по размеру обычному человеку, тем более одиннадцатилетнему ребенку. Но брюнет кивнул. Он не хотел отказывать в помощи доброму великану.

— Вот и отлично. — Хагрид пихнул мальчику в руки тяпку. — Но ты это, не думай что я тебя без награды оставлю! Я покажу пару заклинаний, которым вас в школе не обучат. — Мужчина хитро ухмыльнулся. — Простеньких правда, для уборки пылищи там, вещи по местам расставить... Так что не бойся, пачкайся на здоровье!

— Правда научишь? — Подал голос Гарри, наконец встретившись с Хагридом взглядами.

И обомлел. Ведь не увидел он там ни осуждения, ни неловкости, ни страха и предательства. Лишь свойственное его черным зрачкам дружелюбие. Но почему-то сам Поттер почувствовал грызущую вину…

— Конечно!

Лесничий и ученик возились с сорняками около полутора часов. Сорняк исчезал за сорняком. Клык все время бегал вокруг, иногда гоняя кур. Гарри радовался прохладной погоде, что не позволяла ему насквозь пропотеть. Брюки, туфли, мантия — форма брюнета изгваздалась в земле. А Хагрид, легко орудуя тяпкой, рассказывал мальчику о всяком разном зверье, обитающем в Запретном лесу. Он говорил и о жутких оборотнях, и о загадочных кентаврах, и о больших великанах. И тогда Гарри узнал, что Хагрид оказывается к великанам отношение имеет лишь косвенное — со своим то ростом. Он — полувеликан. Отец его был волшебником, а вот уже мать самой настоящей великаншей.

— Так, смотри внимательно. Первое заклинание очень простое. Оно чистит всякую сухую дрянь и жидкости тоже, там слюни всякие… — Когда они закончили, Хагрид взялся быстренько тараторить объяснения. А Гарри уселся на сухой траве, его мышцы неприятно ныли, да дыхание сбилось. — Говорить надо Тер-ге-о, надо чуточек проткнуть вторую «е». Указываешь палочкой на цель и все! Дальше у нас идет Эскуро. Здесь четкое ударение на «у» надо. И вот такое движение. — Полувеликан провел пальцем по воздуху рисуя букву «S», но вытянутую на концах. — Эти чары нужны уже для хорошей уборки, с мылом и водой как положено. И если кто обязывается, можешь промыть ему рот, тоже полезно. А последнее — Локомотор, не забудь выделить предпоследнюю «о». Махать нужно чтобы получилась четверка, только с острыми углами и вогнутой немного верхней линией... Ага, верно делаешь. Очень полезное заклинание, оно тебе вещи по местам разложит, стол накроет. Только контролировать процесс самому надобно, вот. И если после еще добавишь Виббли или Мортис, то получатся проклятия ватных и склеенных ног. Ударения на первых слогах, да.

Гарри усердно запоминал сказанное. И первым он решил попробовать чистящие чары. Мальчик несколько раз произнес формулу, набивая язык — хватило пары попыток, дело привычки. Благо не требовалось заучивать движение…

— «Тергео!» — Уверенно произнес Поттер, указав на свою одежду. И в мгновение вся пыль, вся грязь словно выбились из нее. Рубашка вернула себе белый цвет, края мантии стали чистыми, а туфли блестящими.

— Ну вот! — Хагрид даже похлопал в ладоши. — Сразу же получилось! Не зря профессора хвалят тебя!

— Эм… Хвалят, да? — Как-то смущенно переспросил мальчик. И потом до него дошло. — А ты… э-э-э, спрашивал обо мне получается?

— За завтраком, ага. — Полувеликан кивнул. — Мне ж интересно как ты там. Справляешься иль нет. Да и надо было больше трясти с этих болванов! Ты давно в зеркало смотрел, а? Вон какие мешки под глазюками за очками то!

На Гарри вина накатила сильнее чем прежде.

— Но почему? Я же… — тут брюнет почти на шепот перешел. — …слизеринец.

— Трудно не заметить! — Хохотнул мужчина. — Да только что с того?

Поттер моргнул. Он не понимал. Его это злило. И печалило одновременно. А руки почему-то задрожали.

— Как что? Разве тебе не все равно? — Спросил мальчик. Хагрид в ответ только поднял свою густую бровь. И дальше слова сами по себе полились из брюнета. Словно плотину прорвало! — Я же на Слизерине! Факультете для Темных волшебников и лжецов! Обо мне постоянно из-за этого всякие гадости говорят! И не подходят, только смотрят и смотрят! Те, с кем я подружился в поезде, больше знать меня не хотят! Даже на собственном факультете меня игнорируют!... А я не знаю причины! — Гарри упер взгляд в землю, обняв свои колени. Ему не хотелось рассказывать ничего из этого. Однако остановиться не получалось. У него на глаза навернулись слезы. Голос мальчика стал тише на несколько тонов. — Правду, наверное, говорят, что я жулик и обманщик… Я же заранее к урокам готовлюсь, чтобы казаться лучшим! Заучиваю учебники наперед! И… и тебя я… обманывал… Я ведь в любой момент мог к тебе прийти! Я просто прикрывался учебой! Я думал, что ты тоже меня оставишь, как только узнаешь какой я на самом деле… Поэтому все время врал… И…

Из парнишки само собой вырвалось надрывистое всхлипывание.

— М-да… — Хагрид прервал его строгим тоном. Мальчик сжался еще сильнее. Вот и все, конец. Ну вот почему он не способен держать собственный рот на замке? Контролировать свои эмоции? Гарри же привык обманывать… В чем проблема была делать так дальше? А мужчина продолжил. — Вот вроде головастый ты парень, а глупости говоришь такие…

— Что?... — Брюнет чуть поднял глаза. Он вновь не понимал. Но сил злиться уже не было.

Полувеликан плюхнулся на землю рядом. Возле него уселся и Клык, упершийся носом мальчику в колено.

— Гарри, слушай, ты известен, да. Наверное, эти взгляды и слухи тебя всю жизнь преследовать будут. Да что вот только с этим поделаешь? Дрянь все это! Главное же ведь — известен ты тем, что выжил! Ты дышишь, ходишь, учишься! За вот это вот твои и отдали твои родители жизни! А остальное разве важно? Плюнь на то, что говорят чужие и живи!

— Но… Как бы отреагировали они… Узнай, что я попал на Слизерин? Что постоянно всех обманываю, что…

— Тьфу ты… Давай, Гарри, на меня посмотри! — Хагрид снова перебил Поттера. Да молчал, пока тот не послушался. — Рады бы они за тебя были! И ничего другого! Знаешь, в мое время Слизерин был таким же обычным факультетом, как и другие! В их время тоже! Это только последние десять лет такое вот отношение формируется. Не слушай дураков и все!

— Волан-де-Морт был слизеринцем… — Как-то неуклюже пробормотал Гарри. И только когда увидел, как Хагрид чуток подпрыгнул, понял что сделал. — Э… Прости! Я хотел сказать Сам-Знаешь-Кто! Извини…

Ненадолго опустилась тишина. Слышен был только ветер, легонько шевелящий траву да шумное дыхание клыка. Солнце, спрятанное за тучами, наверняка уже опустилось за горы — темнело.

— Ну учился и учился. — Полувеликан проигнорировал его извинения. — Вот знаешь кто еще на Слизерине был, а? Сам Мерлин! — Поттер в шоке поднял голову. Он уставился на Хагрида широкими глазами цвета изумруда. — Ага, удивился? Вижу постеснялись эти шептуны такое упомянуть! Да, Гарри, Мерлин, такой же великий, как и директор Дамблдор, был самым настоящим слизеринцем! Но его ж все-все волшебники почитают!

— Тогда почему же…

— Говорю же тебе! — Мужчина развел руками. — Дураки они! Круглые! Вот то, что ты меня обманул это правда нехорошо. Сказал бы сразу, что стесняешься! Но то, что ты насчет учебы говоришь — чушь собачья! — Никто не обратил на будто бы фыркнувшего Клыка внимание. — Ты ж трудишься, готовишься. И вот не верю я, что с тобой вообще никто дружить не хочет. Ты умный парень и добрый, к таким люди сами тянутся. Вон, на директора посмотри! Замечательный человек, много кому помог, мне в том числе. И ты тоже так можешь!

— Разве? — Голос Гарри был пропитан сомнением. — Я чего не сделаю, все думают, что подлость готовлю какую-то…

— А ты не слушай. И ежели гадость кто про тебя скажет, ты ему рот то промой! Заклинание знаешь теперь. — Хагрид ему весело улыбнулся и улыбка оказалась заразительной. Гарри даже не заметил, как поднялись уголки его губ. — Ну вот, выше нос. Так, давай-ка я тяпки домой отнесу, а ты с Клыком поиграй. Потом мы все вместе до замка пойдем — темнеет уже.

Что же, Хагрид вернулся быстро. Но проблемы пришла оттуда, где ее точно не ждали — Клык удобненько устроился на коленях Гарри и отказывался слезать даже под угрозой остаться без мяса на неделю. В конце концов, полувеликан схватил на руки ленивого пса и понес его на себе. Но вскоре тот ловко вывернулся, спрыгнув лапами на землю и трусцой брел рядом — неизвестно то ли стыд взыграл в животном, то ли хватка хозяина оказалась просто неудобной.

А Гарри, вдруг осмелев, начал засыпать Хагрида вопросами, в основном на тему Запретного леса. И мужчина с готовностью отвечал, словно радуясь поболтать на свою любимую тему. Совсем как в первый день их знакомства…

— Хагрид, а что ты делал в Запретном коридоре? — Почему-то вспомнил Поттер. — Разве директор не запретил всем туда ходить? Еще и ведро тащил.

Полувеликан на этом замялся, замычал, завертел головой. Однако в конце концов все-таки сказал:

— Эх, ладно… Ты ж меня видел и сунуться теперь туда можешь… Короче, Гарри, там сидит большая трехголовая собака. Его Пушок зовут. Я ему кормежку таскаю, ведь никто другой не может — он только меня признает.

— Вот почему нельзя ходить на третий этаж… — Пробубнил себе под нос мальчик, стараясь игнорировать смехотворность имени чудища. — Злой он наверное, раз про страшную смерть что-то говорил Дамблдор…

— Не, Гарри, тут ты не прав! — Хагрид все же услышал мальчика. — Пушок — добряк, совсем как Клык, только не трусливый. Но ты туда все равно не ходи! Пушок когда сторожит, то больно нервный становится. Укусить может даже!

— Сторожит? — Что-то в сознании брюнета на это звонко отозвалось. И тут он вспомнил. — А не тот ли сверток, который ты из банка забрал для директора?

— Ш-ш-ш! — Внезапно зашипел на него мужчина, принявшись судорожно вертеть головой. — Язык мой — враг мой… Никому об этом не говори, Гарри! Это секрет Хогвартса, который знают только пара профессоров да я с Дамблдором! Не надо сюда лезть!

— И в мыслях не было. — Заверил того Поттер.

После, перед входом в замок, из неоткуда вдруг прилетела Букля. Вот Гарри удивился, когда та принялась клевать его в макушку. Но быстро сообразил, причину обиды белоснежной совы. И пообещал, что на следующую прогулку возьмет ее с собой. А Хагрид, слегка посмеиваясь, любезно подсказал, где найти совятню — это была башня, выстроенная недалеко от Хогвартса, там ночные птицы жили на протяжении учебного года. На том мальчик, полувеликан, сова да пес и распрощались.

Оказавшись в собственной комнате, отчего-то теперь казавшейся не такой темной, Гарри захотелось разузнать побольше о коридоре третьего этажа. Что там находится? Всегда ли был закрыт? Спросить мальчик, наверное, ни у кого не смог бы — слишком странно выглядел бы его интерес даже в глазах Хагрида, о других преподавателях упоминать не стоит. Потому он решил обратиться к надежнейшему источнику, который почти никогда не подводил его если дело касалось замка.

Поттер взял с полки знакомый фолиант, где буквы складывались в название: «История Хогвартса». Мальчик который раз удивился размерам и весу книги. Но стоило брюнету открыть ее страницы, как оттуда что-то вывалилось.

То был порванный кусок пергамента с линиями и символами. Он падал, в полете своем качаясь из стороны в сторону, словно приветствуя старого друга после долгой разлуки.

Гарри подхватил его прежде, чем пергамент успел приземлиться на пол.

— Действительно… — Почему-то шепотом произнес брюнет разглядывая плотно вписанные буквы. — И зачем нужны чужие секреты, если у меня есть свой?

Визит к Хагриду не решил все его проблемы мгновенно. Но именно он стал ниточкой, которая потянула за собой весь остальной клубок. И возможно, именно это тот и развяжет.

* * *

Как время не стояло на месте раньше, так оно и дальше быстро мчалось для учеников Хогвартса. С каждым днем приближения ноября в стенах замка становилось все холоднее и холоднее. Подземелья и улица страдали от этого больше всего. Как оказалось некоторые слизеринцы не брали с собой в школу ни свитеров, ни теплых перчаток. Только зеленые шарфы немного спасали их шеи. Здесь, на одном из уроков, на помощь пришел профессор Флитвик, который по собственной инициативе обучал первокурсников согревающим чарам. Авторитет невысокого преподавателя рос среди них стремительно и без остановок.

Занятия для Поттера шли размеренно, он до сих пор никому не уступил первенство. Чему тот несказанно удивлялся, ведь Гарри стал меньше заниматься в свободное время.

В лишние часы на неделе мальчик навещал Хагрида и Клыка. Да не забывал он брать с собой Буклю. И между прочим, чего уж точно не ожидали оба человека, пес и сова довольно-таки неплохо поладили. Первый — закоренелый лентяй, вторая любила покой и тишину. В итоге белая птица и черный волкодав частенько устраивались в одном уголке. Клык служил Букле удобной подушкой, а та иногда почесывала ему те места, куда пес сам добраться не мог.

Гарри и Хагрид, в основном, проводили время в хижине полувеликана, греясь перед теплым костром камина. Мужчина, к случаю визита мальчика, каждый раз выпекал кексы. А брюнет постоянно жаловался, что ему сил не хватает разгрызть их. Ведь Хагрид любил делать: «Чтоб хрустело!» — явно не рассчитывая, что гостю хруст собственных зубов может прийти не по вкусу. Потому они проводили время у печи, пытаясь скорректировать рецепт теста так, чтобы нравилось обоим.

Когда мальчик и полувеликан не были заняты спорами о готовке, то последний водил первого по окраинам Запретного леса — все же ученикам в самую чащу ходить нельзя — показывая всяких «милых» зверушек. Одной из таких оказалась вороная крылатая лошадь, которую обтягивала ее гладкая и шелковистая кожа так, что существо больше походило на скелет. Звали таких фестралами.

— Не должны дети их видеть... — С печалью тогда прокомментировал Хагрид. — Ведь показываются они только тем, кто смерть наблюдал чужую.

Помимо леса и его зверья, Гарри вновь посетил Запретный коридор на третьем этаже Хогвартса. Вот только в тот раз не случайно, а намеренно. И сопровождал его Хагрид. Пару недель мальчик уговаривал полувеликана и просьбами, и лестью познакомить его с Пушком — очень зацепила Поттера возможность увидеть трехголового пса. От прежней нервозности перед собаками, после взаимодействий с Клыком, не осталось и следа. Сам мужчина долго ломался и отнекивался, прикрываясь секретом Альбуса Дамблдора. Но Гарри давил на его любовь к животным, на то, что Пушку, наверняка, одиноко сидеть там, в дали от внешнего мира. Поэтому, в конце концов, они тихонько пробрались на третий этаж при помощи тайных проходов в стенах — именно из-за них Хагрида, который ни один раз таскал необычному псу еду, раньше не замечали студенты — выведших их прямо к запертой двери.

Пушок оказался существом… которому, скажем, не сильно подходило его имя. Тот был и правда собакой. И голов у него целая тройка. Но этот пес — наверное Хагрид просто забыл упомянуть — размерами своими превосходил троих фестралов! Три дергающихся носа, три слюнявых пасти с желтыми зубами и тремя парами свирепых глаз. Однако лап было четыре да хвост один, все как положено. Но главное — Пушок больше походил, что мордами, что телосложением, на бульдога. Короткошерстного бульдога.

Пес встретил Хагрида радостным лаем, даже облизав — Поттеру пришлось применить на нем Тергео после такого. А вот на Гарри злобно зарычал. Правда слегка успокоился, когда мужчина закричал, что мальчик — свой. Но они оба потом несколько минут нервно поглядывали друг на друга. И напряжение было развеяно, когда брюнет скормил одной из голов, с подачи Хагрида, целую оленью ногу. Монстр одним укусом ее проглотил. А затем, потеряв всякую враждебность и, если таковое вообще имелось, стеснение, начал выпрашивать еще. Уделять внимание сразу трем головам оказалось не просто.

В какой-то момент, Гарри вдруг осознал, что ему катастрофически не хватает времени. Нередко он засиживался за своим письменным столом допоздна, карябая пером очередное эссе. Потому он начал составлять расписание: и занятия, и прогулки — он старался распределить все, пытаясь при том вернуть себе здоровый график сна.

Но также Гарри нужно было время и для походов в библиотеку.

Впервые он ее посетил после того вечера, как вспомнил про загадочный пергамент из сна. Библиотека оказалась огромным — ничего подобного у магглов Поттер никогда не встречал — помещением с двумя этажами, где второй был простыми балконами для доступа к верхам полок, длинными стеллажами и подпрыгивающими на месте томами. К счастью, тамошняя библиотекарша, мадам Пинс, помогла мальчику сориентироваться в этом раю книжного червя, выдав целый список материалов на простенький вопрос:

— «Что мне стоит знать о магических шифрах? Хотелось бы попробовать закодировать что-нибудь, из интереса…»

Неизвестно, то ли она так помогает каждому искателю знаний, то ли до нее тоже дошли хвалебные речи профессора Флитвика.

В библиотеке Гарри мог пропадать часами, вооружившись шариковой ручкой да блокнотом, купленном еще в августе. И в своих почти непрерывных исследованиях Поттер легко мог сказать — волшебники наголову чокнутые! Как иначе объяснить существование шифра запечатанного на шкуре африканского тупорылого крокодила, ключом к которому являются аттрактантоподобные вещества, выделяемые самкой болотной жабы в месяцы брачного периода?

И такого бреда Гарри встречал навалом. Однако находились среди него и более-менее адекватные варианты. Перестановка символов под счет числа третьей или седьмой фаз луны определенного месяца звучала даже как-то убедительно. Да и вообще много декодировок упирались в числа три, семь и тринадцать. Как позже он узнал, эта троица в нумерологии — магическом аналоге математики — считалась сильнейшей… по энергетике?

В общем, Поттер знатно успел изрисовать добрую половину блокнота без учета ранее написанного. Он строил из букв разные геометрические фигуры, высчитывал уравнения по странным и сложным формулам…

И, к слову, Гарри оказался не единственным завсегдатаем библиотеки школы. Он часто видел там за одним из столов Гермиону Грейнджер, которая, как и он сам, была окружена горами фолиантов. Поначалу Гарри лишь изредка поглядывал в её сторону, но однажды, проходя мимо с парящей за ним грудой томов, он отчётливо услышал, как девочка отрабатывает произношение заклинания Локомотор, ставя ударение неверно. Гарри поспешил поправить её, чтобы ошибка не вошла в привычку, и добавил, что взмах палочкой должен быть не обычной «4», а острой и вогнутой. Затем он объяснил, что именно это заклинание позволяет ему легко управлять целой стопкой тяжелых книг, направляя её движением волшебной палочки. Поттер сделал это импульсивно, из простого желания помочь, из-за чего потом быстро смутился да сбежал, сев на пару столов подальше. Теперь Гарри и Гермиона отвлекались на короткое приветствие при каждой их встрече в библиотеке, вновь потом возвращаясь к своим делам. На зельеварении же поговорить не удавалось: мальчик всегда старался приходить и уходить первым, а болтовня на занятии Снейпом каралась строго. Для гриффиндорцев.

Возвращаясь к пергаменту. На самом деле в волшебном мире существовало два вида шифрования: код и загадка. С кодами Гарри работал в библиотеке, черкая буквы в блокноте. А вот загадками он занимался в комнате. В одном из углов мальчик обустроил самую настоящую лабораторию. Поттер пробовал разные способы дешифровки на самом клочке пергамента. Он использовал рекурсивные отражения с помощью зеркал — их одолжил Хагрид — для поиска отличий, воспроизводил разные тональности звуков, старался имитировать разное положение солнечных и лунных лучей на буквах с помощью разновидностей заклинания Люмос, изученного на уроках чар. А вот трансфигурацию или какие-нибудь зелья он использовать пока не решился, боясь испортить пергамент.

Одной из его идей было воспользоваться проявляющими чарами Апарекиум, упомянутых в какой-то книге, чьего названия мальчик не запомнил. В теории, заклинание должно показать скрытый или невидимый текст, если таковой имелся. Гарри надеялся, что так сможет получить подсказку. Итак, через денек подготовки, чары, чьи тонкости мальчик выведал у профессора Флитвика, были изучены. Поттер четко и уверенно произнес отработанную формулу, три раза стукнув палочкой по пергаменту.

— «Апарекиум!»

И что-то действительно произошло! К его удивлению, буквы на мгновение дернулись, словно пытаясь выпрыгнуть в реальный мир, а после из пергамента вырвался клуб холодного серого тумана, маленький, почти прозрачный. Он заслонил собой буквы. А когда рассеялся…

А когда рассеялся, ничего не поменялось.

Гарри недоумевал. Он вертел пергамент в разные стороны, подкидывал, дул на него — никакого прока. Затем мальчик попробовал заклинание снова, но на этот раз он смахнул туман сразу, как тот появился. Ничего. Потом брюнет думал собрать туман в склянку, как-нибудь повзаимодействовать с ним, однако на практике тот исчезал даже будучи закупоренным.

В конце концов Гарри оказался в тупике. Сколько ни пытался бы он использовать проявляющие чары, результат был неизменен. Тогда мальчик предположил, что ему еще чего-то пока не хватает. Поттер глубже погрузился в книги, зачастив с нарушением собственного расписания.

И это принесло свои плоды. Как-то раз за пару дней до Хэллоуина, листая желтые страницы очередного фолианта, он вдруг наткнулся на еще один вид загадки. Нет, такое случалось не единожды, но тогда у Гарри в голове что-то щелкнуло. Ведь описание гласило:

«В 1356 году, летней ночью на лесной поляне волшебник Уоррен Хитрый передал пустой лист своим ученикам. Он назвал это испытанием, которое сам прошел когда-то. И наказал им, что ровно через год и один день ученики должны разгадать загадку листа. Те, кто справится будут удостоены чести стать его подмастерьями, остальные — уйдут. За отведенный срок никто из учеников не справился. Тогда Уоррен долго над ними злорадствовал, а затем всех прогнал. Но перед этим рассказал им о ключе, чтобы те поняли свою никчемность. А ученики, в отместку бывшему наставнику, разгласили секрет всему миру. Для решения шифра Хитреца — а его прозвали именно так с тех пор и по наши дни — необходимо было повторить обстоятельства получения листка. Точность не важна, важен заданный ключ. Именно поэтому сроком был год и один день, ведь условием расшифровки листка была определенная летняя ночь и лесная поляна.»

И он подумал: а что если серый туман появляется как раз для этого? Чтобы повторить обстоятельства! С такой догадкой, Гарри взялся за планирование.

Для начала он притащил в комнату плоский камень, предположительно, горный, найденный у подножья ближайшей оной — встреча произошла в замке, в горах.

Далее Поттер выучил чары, создающие кубики льда, к его счастью описанные в учебнике «Курсическая книга заговоров и заклинаний». После мальчик измельчал кубики в ступке, пока не получил труху напоминающую снег.

Затем стоял вопрос с хранением этого снега. Здесь пришли на помощь флаконы для зелий, благо зачарованные на долгую консервацию содержимого. Снег был расфасован по ним.

И, наконец, последнее — время. Передача пергамента состоялась во сне, ранним утром, как раз перед приходом тети Петуньи. Будильник стоял на пять утра, Гарри взял с излишком, чтобы точно успеть.

Когда мальчик укладывался спать, он долго ерзал в постели. Поттер искренне надеялся, что способ сработает. Но сомнения не уходили из головы. Что если он перепутал условия? Вдруг нужен необходимый день? Или вообще движется в неверном направлении?

Как итог, юный волшебник отключился ближе к двум часам ночи.

Однако, проснулся Гарри точно по звону будильника. Тело его мерзло, конечности двигались тяжело и нехотя, но мальчик заставил себя подняться. В пижаме, босиком шагая по ковру и холодному замковому полу, брюнет встал перед столом, где заранее было приготовлено все необходимое.

Гарри дождался, пока стрелки часов не укажут на без десяти шестого. И дальше он высыпал из каждой пробирки снег прямо на камень, распределив тот горками по краям, а в центре осталась чистая, но влажная зона. Уже тает. Следующим был пергамент. Поттер пару секунд поглазел на него, засомневавшись, однако потом положил его меж снегом. Пергамент не промок. И прямо сейчас он находился в замке. Осталось одно…

Гарри направил палочку на пергамент. Казалось, она слегка дрожит, а воздух вокруг руки холодеет. Вспомнились слова мистера Олливандера, о том, что эта палочка любит тайны. Может так она себя проявляет? Предвкушает? Или мальчик это придумал, приняв трясущуюся руку и чувствительную кожу за знак?

Стук.

Вдруг пальцам стало еще холоднее, они немели.

Стук.

Зеленовато-голубой свет будто бы побледнел.

Стук.

Вокруг стало неестественно тихо, даже звуки дыхания и бульканье черного озера пропали.

— «Апарекиум!» — Разорвал тишину его голос, откликнувшийся эхом, словно от далеких стен.

Из пергамента выплыл серый туман. Он не вырвался, как в прошлый раз, а медленно стелился вокруг. Все больше и больше, пока не коснулся пола. Туман расступился, освободив взору пергамент. И улегся на снег, который перестал таять. А на порванном листе водили по линиям буквы хоровод. Они прыгали, кружились, двигаясь к самым краям пергамента.

Гарри смотрел на это с удивлением, с трепетом и со страхом. Что-то внутри него дрожало и радовалось одновременно…

Вдруг, буквы, достигнув краев, выпрыгнули с них наружу! Они поползли по снегу и туману, будто скелет давно мертвой змеи, а затем устремились в воздух. Буквы зависли прямо над пергаментом, разделились.

И принялись вертеться. Вверх, вниз, вправо, влево… В их действиях явно прослеживался хаос… но они точно превращались в самую настоящую картинку.

Прошел момент и буквы замерли. Перед Гарри Поттером вырисовались два рисунка.

Первый изображал палочку, лежащую на равном пергаменте. Под ним парили слова, где крупные буквы складывались из более мелких.

«Куаерите Оккульту́м!» — Гарри как будто бы слышал призрачный шепот, безостановочно провозглашающий ему написанное.

Второй же рисунок… Второй вычертил знакомые контуры Хогвартса.

В одинокой комнате на самом верхнем этаже слизеринского общежития стоял обыденный для нее полумрак. Помещение окутало голубовато-зеленое свечение. За окнами — толщи воды, темные из-за наступившего вечера. Там, за запертой дверью, на черном кожаном диване, перед которым расположился стеклянный столик, сидел мальчик с темными растрепанными волосами. А на коленях у него лежал небольшой блокнот да шариковая ручка.

— «Куаерите Меум.» — Монотонно произнес Гарри. Палочка из белой сосны, как по приказу, завертелась над ладонью мальчика, несколько раз описав ровную окружность. Но в конце концов она замерла и упала обратно в руку брюнета.

— Тоже ничего. — Без удивления констатировал Гарри. Потому что специально не представил в голове то, что хотел бы найти. — Как же это тогда работает?

Ищущий заговор — чары, помогающие найти вещи или близких волшебника в некотором радиусе. Требуют четкой ментальной визуализации объекта, иначе результат будет провальным. Однако заклинание не способно найти абсолютно все — лишь то, что колдующему принадлежало, то с чем он непосредственно контактировал. К примеру, можно вспомнить случай произошедший почти два месяца назад в поезде: Гарри безуспешно пытался применить ищущий заговор чтобы найти жабу Лонгботтома, но заклинание указало на шоколадную лягушку. Здесь мальчик совершил сразу обе ошибки: Поттер не знал как выглядит именно эта жаба и он не являлся ее хозяином.

Как итог можно подвести точный и неоспоримый факт: чары не способны найти чужое, не могут отыскать того, чего заклинатель не видел.

Совсем недавно Гарри лицезрел обратное.

— «Куаерите Оккультум!»

Когда мальчик впервые выкрикнул формулу сего заклинания, держа на ладони порванный кусок пергамента и палочку на нем, то последняя не подпрыгнула, не закрутилась, словно лопасти вертолета, а просто плавно взлетела, повернувшись в сторону выхода. Куда Гарри бы не двинулся, кончик из белого дерева всегда показывал на запертую дверь. И стоило ему оказаться в коридоре, то курс плавно смещался на винтовую лестницу. Но главное — он ничего конкретно не представлял.

Словно бы заклинание указывало не на желаемую цель, а сам путь до нее.

Однако откуда оно знает дорогу? Как определяет местность? Обстановку? Гарри это и пытался выяснить.

Самым странным оказалось, что ни библиотекарша мадам Пинс, ни профессор МакГонагалл, к которой мальчик обратился после сегодняшнего занятия, ничего не знали о видоизмененных формах ищущего заговора. Даже больше, первая ответила на аккуратный вопрос, что оных не существует вовсе.

— Вот что теперь мне известно. — Гарри зачем-то вслух бубнил себе под нос, зачитывая собственные записи из блокнота. — Если дверь оставить открытой, палочка укажет прямо на лестницу, игнорируя стены. Если отсутствует пергамент, то заклинание не срабатывает. Если заменить пергамент на что-то другое, палочка выберет своей целью предмет на ладони. Если забаррикадировать выход, тогда результат повторит предыдущий. — Вдруг он решил черкнуть еще пару строк. По пустой комнате разнесся щелчок шариковой ручки. — В переводе с латыни Куаерите означает искать. Оккультус же, являющийся ближайшей формой слова заклинания, — это спрятанное. Поиск спрятанного? Или ищи спрятанное? Второе чем-то напоминает приказ, что чаше встречается и более характерно формулам заклинаний.

И сейчас, когда он который раз за вечер пробормотал заклинание… ничего не произошло. А все потому, что пергамент не лежал на ладони. Примерно такими способами Поттер узнавал, как функционируют чары.

«Значит ли это, что чары все-таки ищут, а не показывают?» — Уже в голове продолжил брюнет. — «И причем здесь пергамент? Почему его нахождение в руке — обязательное условие колдовства заклинания? Изначальный ищущий заговор этого не требует…»

— Но он и не ищет того, что не принадлежит волшебнику! — Вдруг воскликнул Гарри и вскочил с дивана, заходив кругами. — А если ладонь — это ориентир для заклинания? Именно по ней определяется принадлежность? Тогда если класть палочку на предмет, то другая форма чар ищет нечто имеющее отношение к нему? А когда не находит, то показывает на него самого? Но что может принадлежать бессознательной и неодушевленной вещи? И причем здесь «спрятанное»? — Поттер замер. Глаза цвета изумруда уставились на блокнот.

Дважды прозвучал треск рвущейся бумаги.

Гарри положил одну половину блокнотного листа перед собой на стеклянный стол. Другая его часть оказалась на ладони, прижатая к ней палочкой. Идея эксперимента заключалась в том, чтобы проверить как заклинание отреагирует на существование двух частей одного объекта. Укажет ли оно на тот, который на ладони, как раньше? Или кончик теперь будет направлен на вторую половину листа? Будет ли результат аналогичен случаю с пергаментом? Либо произойдет нечто новое?

— «Куаерите Оккультум.» — Приказал он.

А палочка, слушаясь, воспарила. Секунду она просто весела в воздухе, но потом кончик ее повернулся в сторону столика.

— Получилось! — Голос Поттера дрогнул, его заполнила радость успеха. Он схватился за ручку, принявшись спешно строчить на бумаге. — Эксперимент с двумя кусками одного листа показал, что эта разновидность ищущих чар указывает на вторую половину предмета, если первая находится на ладони волшебника. Что же касается… — Треск, мгновение — и на столе уже лежит три куска многострадального листа. С его уст вновь сорвалась формула заклинания. — …нескольких частей, то результат неоднозначен. При неравномерном расстоянии до руки, палочка выбирает ближайший к себе кусок. В обратном случае… она начинает крутиться от одной части к другой.

Брюнет принялся задумчиво крутить палочку между пальцами.

«Но что произойдет, если порванный лист заменить на… допустим, раздробленный щебень? Или… Часть живого существа? Как поведут себя чары?» — Гарри, слега успокоившись, улегся на диван, оперившись головой в подлокотник и поджав ноги. Ручка с блокнотом теперь покоились на столике рядом с кусками листа. — «Оккультум, оккультум… Сокрытое, утаенное, спрятанное — так это трактует словарь. И все-таки, почему именно оно?» — Мальчик разочаровано выдохнул. Он несколько корил себя, за то, что не потрудился узнать, как создается формула для заклинания. — «Если слова выбирает сам волшебник, тогда может… Это подсказка? Для владельца пергамента? Возможно, мне необходимо найти все части, которые спрятаны в Хогвартсе? А дальше что? Соединить? Прочитать? Снова разгадать загадку или шифр?»

— Ладно… Кто говорил, что будет просто? — Несколько обреченно пробормотал он.

Сегодняшний день для Гарри выдался довольно волнительным. Утреннее происшествие повлияло на него сильнее, чем мальчик предполагал. Он вновь убил только восстановившийся режим сна, все занятия ходил с тяжелой головой, а мысли крутились вокруг нового заклинания. В итоге Поттер был намного рассеяннее обычного. И из-за этого пару раз не услышал вопроса на уроке профессора МакГонагалл, чем вызвал ее недовольство. Еще потерял концентрацию в библиотеке на чарах Локомотор: летящие по воздуху книги попадали на пол с сильным грохотом. Но, к счастью, мадам Пинс простила его на первый раз. А когда привычными движениями пролистывал страницы старых фолиантов, то по несколько раз ловил себя на чтении одного и того же абзаца.

Гарри кинул взгляд на фактического виновника своей неловкости. Пергамент безмятежно валялся на стеклянном столе, словно отдыхая от кучи проведенных над ним опытов. После проведенного утром «ритуала» природа его по прежнему оставалась неясна. И даже хуже — теперь он казался еще более загадочным чем раньше. Ныне буквы, когда-то выпрыгнувшие в реальный мир, исчезли, а на их месте появились новые непонятные символы. У волшебников подобные было принято называть рунами. Мальчик встречал нечто похожее, когда перечитывал книгу за книгой в поисках способов расшифровок различных кодов. К его сожалению, лезть разбираться с ними — гиблое дело. Предмет с названием «Древние руны» начинают преподавать студентам Хогвартса только на третьем курсе. А без преподавателя Гарри никак разобраться не мог — он пытался, справедливости ради.

Что руны означают? Неизвестно. Сколько частей пергамента предстоит отыскать? Неизвестно. Зачем они спрятаны именно в Хогвартсе? Неизвестно. Почему именно он, по счастливому стечению обстоятельств являющийся учеником этой школы, получил в свои руки такой странный пергамент? Тоже неизвестно! Но Поттер искренне желал когда-нибудь найти заветные ответы на свои вопросы.

А для оных требуется хотя бы собрать пергамент целиком. И начать можно сразу с завтрашнего дня. Ходят по школе слухи — на самом деле якобы тайные шепотки первокурсников — что в вечер тридцать первого октября состоится праздничный банкет в честь Хэллоуина. Значит вся школа соберется в Большом зале. Даже призраки, включая Кровавого Барона, чье общество в поисках Гарри нежеланно.

Коридоры Хогвартса останутся пустовать — идеальные условия для Поттера, который хотел сохранить тайну пергамента таковой.

Или не тайной?... Секретом?... Заговором? Шепотком?

Глаза Гарри начали слипаться, а мысли — путаться, превращаясь в вязкую, сонную кашу. Он потянулся, и кости отозвались тихим хрустом. Пора закругляться. Собрав со стола обрывки бумаги, блокнот, ручку и драгоценный пергамент, он уже направился к кровати, как его взгляд упал на аккуратно брошенной у тумбочки сумку с учебниками.

И тут его будто ударило обухом по голове.

«Зельеварение. Завтра пятница! Профессору же необходимо эссе о свойствах зелья Гербицида и его ингредиентов! На пергаменте, не менее пятнадцати дюймов!»

С глухим скрипом он плюхнулся на стул, тот, что рядом с другим, уже письменным, столом, и лихорадочно принялся рыться в сумке. Через мгновение на деревянной поверхности стола, легли «Магические растения и грибы» и «Тысяча магических зелий и отваров». Перо и чистый свиток уже ждали своего часа.

«Так, Гербицид… Для начала толкутся четыре хребта рыбы-льва… И только в конце добавляют слизь флоббер-червя… Исключительно остро зелье реагирует на организм при принятии его живым существом…»

Мысли о спрятанных частях пергамента и таинственных рунах неохотно отступили, уступая место сухим ботаническим описаниям и ядовитым свойствам сока мурлокомля. Гарри вздохнул, потер виски и окунул перо в чернильницу. Приключения подождут. А вот гнев профессора Снейпа — нет.

Поттер хотел выспаться сегодня. Однако когда хоть кому-нибудь были интересны его желания? Вот и он не мог ответить на этот вопрос пока усердно вырисовывал букву за буквой.

* * *

Пятницей каждой недели беспеременно встречал первокурсников Слизерина и Пуффендуя веселый профессор Флитвик и его кабинет чар. Утро как всегда казалось детям вялым и тянущимся. Завтрак в Большом зале, с его сказочным разнообразием кулинарных шедевров, тоже мало кому поднимал настроение. Красок не прибавлял и мороз, который мучил студентов даже под согревающими заклинаниями. Многие ученики подолгу ходили по коридорам школы с паром валящим из ушей — то действовало бодроперцовое зелье, лечащее обыкновенную простуду. Всем оставалось только радоваться, что никто их не выгоняет на улицу, где по сухой траве струился иней и гулял холодный ветер.

На сегодняшнем занятии Гарри предстояло выучить новые чары — левитационные. Послушав объяснения профессора, пока тот раздавал ученикам перья, на которых им и предстояло практиковаться, в мальчике проснулась четкая уверенность. «Проще простого» — думал брюнет, делая взмах и произнося формулу. Ведь он уже поднимал предметы в воздух другим заклинанием! И очень уж удивился, когда произошло абсолютное ничего.

Поттер нахмурился. Он пару раз произнес слова формулы, набивая язык. Повторил движение палочкой, рассекая воздух острым кончиком белоснежной древесины. И совершил еще одну попытку:

— «Вингардиум Левиоса!»

Успех. Перо воспарило, поднимаясь все выше и выше к потолку. А Гарри хмурился все больше. Что-то ему казалось здесь другим, не таким, как при колдовстве иных заклинаний. Он отпустил концентрацию. Перо плавно опускалось к нему на парту. Чувство несоответствия пропало.

— «Вингардиум Левиоса!» — Еще раз приказал он.

Перо вновь устремилось в полет, окажись оно куриным это было бы весьма иронично. Гарри дернул палочкой вправо, затем влево. Перо послушно повиновалось каждому его движению.

— «Вингардиум Левиоса!» — В непонимании, мальчик забыл про перо, оставив то падать самостоятельно. Теперь в воздух отправился учебник по чарам.

— Я не пойму, он что хвастается? — Послышалось откуда-то со стороны.

— Если ты не заметила, Ханна, то Поттер на каждом занятии это делает. — Ответила ей другая девочка.

— Пф! Вы просто завидуете, что Поттер зарабатывает нам баллы, а вы возитесь в самом низу.

— Заткнись, Малфой, пока я не испытал эти чары на твоих волосах!

— Палочку держать научись сначала. Хотя что взять с пуффендуйцев — слюнтяев и недоумков.

Наверное Гарри стоило бы смутиться, он привлек к себе еще больше внимания чем обычно. Но единственное что его сейчас заботило — результат: ни перо, ни книга не показывали разницы в возникновении этого необычного ощущения, которое даже при всем желании он не смог бы описать. Хотя прямо сейчас была странность не только в чувстве… Ведь каждый раз, когда кто-то из учеников первым осваивает новое заклинание, то…

— Экспериментируете, мистер Поттер? — Раздалось прямо у него под ухом.

Гарри слегка вздрогнул, уж больно неожиданно невысокий профессор к нему подкрался. Концентрация на заклинании пропало и учебник плюхнулся назад на парту. На краю сознания мелькнула мысль, что ни будь Флитвик отвлечен на него, оба факультета лишились бы баллов за дисциплинарное нарушение.

— Эм… Да, сэр. — Поттер выбросил из головы ненужные размышления. — Есть кое-что… Понимаете…

— Необычное, что тяжело описать? — Со знанием дела спросил профессор. Гарри в ответ только кивнул. — Вижу вы активно пользуетесь чарами, которым вас обучил Рубеус… Да, он упоминал об этом как-то раз за завтраком, мистер Поттер. Так вот, это чувство вы ощущаете, потому что привыкли к самоподдерживающимся чарам похожего типа. Понимаете?

— Но в чем отличие? Это заклинание оказалось труднее освоить, чем Локомотор, хотя эффект одинаковый…

— Вот тут вы не правы. — Возразил ему Флитвик. Гарри непонимающе посмотрел на него. А профессор взмахнул палочкой, безмолвно подняв перо в воздух. — Заклинание Локомотор имеет фиксированный результат. Оно фокусируется на острие вашей палочки, меняя направление поднятых предметов в зависимости от ее положения. Однако левитационные чары… — Преподаватель умолк, выразительно кинув взгляд на перо. И когда Поттер обратил на то внимание… Без единого движения со стороны профессора, оно описывало в воздухе разнообразные кульбиты и петли. — Вы имеете полный контроль над объектом. А если постараетесь… — Перо безвольно замерло в воздухе. Однако вдруг два его конца зашевелились, завязав друг друга в узел. — …сможете управлять разными частями предмета. Вингардиум Левиоса — заклинание без фиксированного результата. В обмен на контроль, вы непрерывно расходуете на него свой магический запас. Именно этот расход и вызывает в вас это чувство, которое вы бы не заметили, не практикуй вы Локомотор на постоянной основе. Чары такого типа называются затратными. И как вы наверное поняли, другой тип — самоподдерживающиеся.

— Теперь я понимаю. — Чуть помолчав, ответил Гарри. Он завороженно уставился на многострадальное перо которое, теперь завязанное в узел, снова оказалось на парте. — Спасибо за разъяснения, сэр.

— Не за что, мистер Поттер, не за что… О! — Вдруг профессор встрепенулся, хлопнув в ладоши. — Совсем я позабыл, видимо увлекся… Семь баллов Слизерину!

— Семь — потому что сильное магическое число? — Слегка недоумевающе спросил мальчик. Обычно количество присуждаемых очков было либо четным, либо делилось на пять. Иные же отнимались в качестве наказания.

— Нет-нет, хотя я рад, что вам и об этом тоже известно. — Махнул ему рукой Флитвик, чуть улыбнувшись. — Семь — потому что мистер Малфой не знает когда следует держать свои мысли при себе.

— Ох…

За вздохом брюнета со стороны пуффендуйцев последовали злорадные смешки. А Драко сердито насупился, явно недовольный, что именно его выставили виноватым. Но вот только профессор тут же пресек любые насмешки.

— И я снимаю три балла с Пуффендуя. Вам, мисс Аббот, вместо высказывания собственной зависти следует усерднее тренироваться, если желаете все делать первой. — Флитвик вновь повернулся к Гарри. — А вы, мистер Поттер, если хотите добить количество очков до десяти или же… — Здесь он по-доброму хихикнул. — …до другого сильного магического числа, то попробуйте развязать перо до конца занятия… К другим это тоже относится! Кто первым завяжет узел — получит дополнительные баллы!

Конец занятия чар вместе со звоном колоколов ознаменовал стук еще шести — тринадцать действительно сильное число, как выразился профессор Флитвик — драгоценных камней в песочных часах Слизерина — аналогичные имелись у каждого факультета и именно по ним студенты отслеживали количество заработанных баллов. Стояли же они недалеко от Большого зала, мимо которого сейчас пробежал Гарри. Следующим занятием в расписании стояла сдвоенная — то бишь два урока одного предмета подряд — травология. А самой быстрой дорогой в теплицы, вход куда прилегал прямо к замку, был тайный лаз в стене за высокой картиной с двумя рыцарями на которых восседали их кони, расположившийся совсем недалеко отсюда. Этот проход мальчику однажды показал Кровавый Барон, что ныне позволяло ему сократить сразу несколько поворотов.

До начала занятия оставалось минут так пятнадцать. То есть причин для спешки не было. Однако, так можно сказать про любого другого студента, который не являлся Гарри Поттером. Мальчику же не повезло. На него постоянно смотрели, одни и те же люди по нескольку раз проходили мимо, а некоторые осмеливались даже сталкиваться, после пялясь на его лоб. Прошло уже как два месяца, но поведение людей так и не изменилось. Поэтому тактика «приходи первый — уходи первый» до сих пор казалась действенной и удобной.

Правда, иногда и она давала слабину. Так на повороте одного из коридоров, Гарри плечом об что-то ударился. Рука неприятно заныла, но мальчик не остановился, промчавшись дальше. Он только обернулся, увидев позади знакомую копну растрепанных каштановых волос — Гермиона Грейнджер подбирала с холодного пола разбросанные учебники. Поттер вдруг почувствовал себя ужасно виноватым. Брюнет едва замедлился, подумал, что стоит извиниться и помочь… Однако он тут же мотнул головой. Девочка наверное сейчас сильно на него злится. Тогда лучше к ней не подходить… Не хотелось ему увидеть обиду в глазах единственной однокурсницы, которая хоть иногда с ним перекидывается парой слов.

И он побежал дальше, потеряв девочку из виду за очередным углом.

Травологию преподавала Помона Спраут — кругловатая и низкорослая женщина с жизнерадостным и доброжелательным характером. По совместительству декан факультета Пуффендуй. Мантия ее, как ни увидишь, всегда испачкана в земле, а на голове красовалась потрепанная шляпа. В общем, образ профессора очень даже соответствовал ее дисциплине.

Если занятие было сдвоенным, то ученики, как правило, изучали и отрабатывали две темы вместо одной. На травологии это означало, что слизеринцам придется три часа копаться в грязи, при том стараясь не дать себя укусить, уколоть или поцарапать. Конечно, не все растения в теплицах оказались агрессивны. Однако полуразумным являлось практически каждое. То грибы, прячущиеся в землю при приближении кого-либо, то поющие цветы с носами-дуделками. Тихо рос разве что мох. Хотя кто знает… Может он просто спит!

Отлично от других уроков, этот предмет проводился, как было уже упомянуто, в теплицах — это высокое, стеклянное помещение с куполообразной крышей и окутанное салатовым светом. И оно уже разделялось на более мелкие комнатки, наполненные разнообразнейшими волшебными растениями, длинными столами для учеников и всякими инструментами.

Пока Гарри пересаживал куст ядовитой тентакулы из одного горшка в другой, в его голове все крутился тот момент в коридоре. Стыд в нем рос с каждой новой минутой занятия. Он сильно жалел, что испугался помочь девочке собрать учебники. Вдруг бы Гермиона его простила? Возможно ли, что они бы могли нормально поговорить? Или… Если только сильно-сильно повезет… Получилось бы у них подружиться?

Хотелось бы ему спросить у кого-нибудь верного совета — в учебниках ничего подобного не пишут.

Однако не только вина наполняла мысли мальчика. Перебивало ее поднимающееся волнение. И причина ясна! Время давно перевалило за двенадцать, а значит и вечер все приближался ближе и ближе. Гарри все не переставал обдумывать откуда ему стоит начать свои поиски. Народ, очевидно, соберется в Большом зале, так что он отпадает. Может лучше ему подняться на самый верхний этаж и потихоньку оттуда спускаться? Нет, Гарри еще нужно зайти в гостиную и забрать из комнаты пергамент — таскать тот с собой брюнет не осмелился — а таким путем он возиться будет до самого отбоя.

«Проще тогда стартовать с подземелий. Но как тогда не показаться подозрительным? Уйти первым и сразу бежать в гостиную? Нет, лучше спрятаться и… А как тогда я пойму, что все ушли? Подождать час?» — Поттер вдруг отвлекся на лозы тентакулы крепко опутавшие его левую кисть в перчатке из драконьей кожи. Мальчик поднял свободной рукой палочку и хладнокровно произнес: «Диффиндо!» — бедное растение в ужасе съежилось, когда почувствовало отрезанные от себя лозы.

— Мистер Поттер! — С укором воскликнула профессор Спраут. — Вам следует нежнее обходиться с вашим подопечным! Кисть можно же было просто распутать!

— Прошу прощения, профессор. — Пытаясь придать голосу искренности, извинился брюнет. С этой гиперзаботой о растениях она чем-то напоминала Хагрида с его, цитата: «Милейшими зверушками!» — разница лишь в том, что мальчик не осмелится относиться к этим зверушкам, как к будущим ингредиентам.

«Все-таки нет. Где мне прятаться? А если найдет кто, как оправдаться?» — Продолжил Гарри свои размышления, лопаткой утрамбовывая почву горшка. — «Наверное… Эффективнее будет уйти с зелий последним, а потом уже к себе в комнату, пока остальные пойдут в Большой зал. Тоже подозрительно, конечно… Но здесь можно и надумать причину. Давно у меня крутиться один вопрос, который надобно задать нашему декану…»

Под конец травологии Гарри наконец порешил. Следующее занятие — зельеварения с профессором Снейпом. Там он и перед Гермионой извинится, и задержится в кабинете на подольше.

Оттого нетерпение в нем скакануло еще сильнее чем раньше.

Потому не было ничего удивительного в том, что он, со слегка потным лбом, вновь сидит за своей одинокой партой за целых десять минут до звона колоколов. Учебники, принадлежности и котел — как обычно он заранее приготовил все необходимое. Гарри постоянно кидал взгляды на вход, с волнением ожидая наконец увидеть там лохматую девочку. Поттер вспомнил, что точно также искал встречи с Уизли в самом начале года. Но теперь ситуация иная — ему просто надо попросить прощения, верно? И Грейнджер не из тех, кто станет устраивать истерику на всеобщее посмешище… наверное. Однако время шло, ученики все прибывали и прибывали, а она так и не появилась. Большинство слизеринцев уже сидели на своих местах. Вот внутрь ввалился Рон в компании двух мальчиков-гриффиндорцев, рыжий над чем-то весело смеялся.

Когда в кабинет вошел профессор Снейп, Гарри нахмурился. Брюнет предполагал, что Гермиона — ответственная ученица, просто так занятие пропускать не стала бы. Не зря же ее так часто сравнивает с ним декан Когтеврана? Вдруг он подумал, что сам мог стать причиной отсутствия девочки. Если при их столкновении у нее что-то повредилось? И теперь она в больничном крыле?... Поттер выбросил из головы подобные мысли. Грейнджер даже не вскрикнула тогда. Нет, здесь причина явно в другом…

Вечно мрачный преподаватель заговорил и Гарри окончательно решил оставить этот вопрос в сторонке. Снейп, сперва традиционно пройдясь по умственным способностям некоторых присутствующих, объявил, что сегодня первокурсники займутся приготовлением Рябинового отвара — исцеляющего средства, способного притуплять боль, заживлять глубокие ссадины и раны. И могло вывести из непробудного сна жертву Напитка Живой Смерти. А дальше слышался шелест страниц, скрип мела по доске, где профессор записывал рецепт.

Вода в котел была залита, а горелка сверкнула медленным огнем. Гарри набрал с полок нужные ингредиенты. А когда взгляд его упал на учебник, то мальчик едва не поперхнулся. Оттуда на него смотрели целых два листа подробнейшего описания процесса варки. На доске также красовались те же девятнадцать пунктов, только гранновки там отличались от книжных — профессор часто записывал туда более оптимизированный вариант рецепта. Правда не каждый на нее обращал внимание. Но чья это потеря?

Гарри чуть было вслух не рассмеялся нервным гоготом, когда увидел классификацию сложности зелья как «элементарное».

Процесс готовки чем-то напоминал получение разных цветов краски на уроке рисования в маггловской школе. Каждое новое помешивание и добавление ингредиента меняло окрас зелья один за другим. Оранжевый, желтый, зеленый, бирюзовый, индиго, розовый красный, желтый, фиолетовый, оранжевый, бирюзовый… И так по кругу. Так еще и создатель зелья, казалось, яро ненавидел популяцию саламандр да флоббер-червей, ведь именно их кровь и слизь фигурировали в рецепте чаще всего, лишь иногда перебивая друг друга шипами крылатки, медовой водой или соком бум-ягод. Но главная проблема оказалась во времени: максимальный перерыв между каждым помешиванием, либо нагреванием — пять минут. Опоздание означало провал, что всему классу доказал Лонгботтом из чьего котла посыпались огненные искры.

А в финале, при получении необходимого цвета, нужно было еще и дать зелью настоятся полчаса.

— Приемлемо. — Как всегда констатировал с кислой миной Снейп, набрав в пробирку получившееся варево. — Пять баллов Слизерину.

Остальное он привычным взмахом палочки испарил, отправившись отчитывать гриффиндорскую половину кабинета. Гарри же немного улыбнулся в спину уходящему профессору. Если «приемлемо», то ему не придется смывать в раковину содержимое еще четырех склянок такого полезного зелья. Мальчик довольно похлопал по карману своей мантии.

После сдачи домашнего задания и получения нового, занятие завершилось. Слышались раздосадованные вздохи гриффиндорцев. За каких-то полтора часа их факультет лишился двадцати очков, а Невиллу Лонгботтому Снейп назначил отработку на вечер субботы. За сетующими львами вышли из кабинета первокурсники Слизерина с высокомерными ухмылками. Их факультет заработал те же двадцать очков, за каждое зелье, удостоенное хоть чего-то, кроме слова «дрянь». И не важно, что такой оценки удостоились только четверо: Поттер, Малфой, Нотт и Забини.

По итогу Гарри дождался, пока в классе он не останется наедине с профессором, который что-то черкал у себя за столом. Конечно, ожидаемо, были взгляды уходящих однокурсников. Их, как обычно, пришлось игнорировать. Из-за этого, и в сумму можно добавить саму неуютную обстановку кабинета, мальчик почувствовал себя нервно и неуверенно. Однако, сглотнув, твердым шагом направился к декану.

— Сэр? — Обозначил Поттер свое присутствие. Мужчина никак не отреагировал. — Могу я кое-что спросить?

— Вы только что спросили, Поттер. — Угрюмо ответил профессор, не отрываясь от пергамента. — Можете быть свободны.

Гарри замер, не понимая шутит тот или нет. На класс опустилась привычная для оного тишина. Преподаватель прервал ее протяжным вздохом.

— Говорите, хватит тратить мое время.

— Эм… Да, хорошо, сэр… — Мальчик попытался избавиться от сковавшей его неловкости. — Можете рассказать, почему мне выделили отдельную комнату?

— Поттер, мне показалось… — Снейп впервые поднял на него пару черных глаз. И в них даже непонимающий эмоций увалень мог бы считать самое настоящее презрение. — …или я услышал в ваших словах недовольство? Целой комнаты вам мало? Герою нужна личная гостиная?

— Нет-нет! — Прервал его Гарри, чьи руки едва задрожали от столь явной демонстрации неприязни в его сторону — всплывали неприятные воспоминания из самого детства. — Не в том ключе! Я просто хотел узнать, почему живу один!

Мужчина с черными длинными волосами вздохнул, прикрыв веки. А когда снова посмотрел на мальчика, то во взгляде осталась только обычная холодность, которой профессор постоянно обдавал всех на кого посмотрит.

— С этим вопросом лучше обратитесь к заместителю директора, Поттер. — Коротко ответил он. И умолк.

— Кхм… Да, так и сделаю. — Пробормотал брюнет. Он слегка помялся, но потом вежливо закончил. — Эм, спасибо, что уделили время. До свидания, сэр.

— Идите уже.

Покинув класс, Гарри глубоко вздохнул. Да, декан его точно недолюбливает. Вот только за что? Терпеть не может знаменитостей? Мальчик не мог сказать. Разочаровывало еще и то, что их диалог не занял и пары минут, на которые он рассчитывал. Наверняка слизеринцы сейчас либо в гостиной, либо только шагают оттуда в Большой зал.

«Ладно, не так страшно…» — Утешил себя Поттер, протерев линзы очков. — «Алиби задержки есть, а теперь можно и до туалета прогуляться.»

* * *

Бродя по пустым коридорам замка, Гарри понял, что кое в чем таки просчитался — не только люди и призраки собрались вместе чтобы отметить банкетом праздник, но и живые портреты тоже покинули свои рамы. Даже доспехов не оказалось на привычных местах. Лишь от стен иногда отражалось эхо радостных криков прямиком из Большого зала. Он остался в полном одиночестве, без лишних глаз, способных его в чем-то уличить.

И повод был.

Мальчик, лет одиннадцати, шел по опустевшей школе, темным вечером пред самым началом ноября, когда должен сидеть на ужине с другими учениками. На ладони его лежал пергамент над которым парила белоснежная волшебная палочка. С каждым поворотом и она меняла направление своего острия, будто указывая путь юному волшебнику. Хотя, честности ради, мало кто удивился бы такой картине, развернувшейся в стенах Хогвартса. Однако люди знающие… сочли бы сие зрелище, как минимум, любопытным.

Но Гарри вполне наслаждался собственным одиночеством. Даже если брюнет аккуратно высовывал лохматую голову из-за углов, проверяя наличие таких же скрытных бродяг как он, даже если шаг его был мягким, а походка крадущейся — Поттер не трясся и не паниковал. Волнение от скорого приближения к разгадке тайны снов перекрыло собой страх оказаться пойманным, заставив последний сжаться комочком на задворках сознания. И хоть мальчика переполняла искательская решимость, ее одной было явно недостаточно. Терпение — вот что ему сейчас катастрофически необходимо. Да много, можно с излишком на потом.

Проблемы для Гарри создавал сам замок. А если точнее, то проклятые — зачарованными их язык никак не поворачивался назвать — движущиеся лестницы. Как только мальчик выбрался из подземелий, ведомый заклинанием он вышел к ним. И именно в тот момент пролеты начали менять собственные положения. Тогда к его удивлению, а после пришедшему раздражению, палочка сменила курс, видимо указывая обходной путь. Но искренне Поттер разгневался, когда он поднимался на следующий этаж, и кончик развернулся в обратную сторону — наверняка лестницы выстроились более короткой дорогой, нежели та, которой шел он. Брюнет мысленно чертыхался на все: мешающий ему замок, преподавателей, которые не удосужились за десять веков приструнить эти гадкие лестницы, создателя заклинания, не предусмотревшего подобного исхода, да пергамент, что не мог попасть к нему целиком.

Внезапно по коридорам разнесся хор криков, воплей полных искреннего ужаса.

«Значит учеников еще и пугают на Хэллоуин…» — С каким-то легким сожалением подумалось волшебнику. — «Наверное в следующем году стоит посетить праздник?»

И эти смешанные чувства, что азарт поисков, что злость на неожиданные трудности, что одинокая печаль, переплетались с непривычной для здешних коридоров тишиной, его шумными шагами да завороженным взглядом мальчика, наблюдающим за летающей палочкой… Однако, вновь ступив черной туфлей о каменный пол, до Гарри донесся звук… вторящий? А затем еще один, и еще. Мальчик вдруг вздрогнул, осознав: это не эхо. К нему кто-то идет, нет, бежит! Откуда-то спереди!

Лихорадочно схватив из воздуха палочку, он начал пихать в карман кусок шероховатого пергамента. Шуршание мантии перекликалось со стуком чужих шагов, несущихся прямо сюда. Спрятать обрывок удалось только с третьей попытки. Гарри уж подумал было спрятаться, но даже двинуться с места не успел. Из-за угла, там откуда доносились чужие шаги, выбежала фигура в школьной мантии с красной расцветкой… и рыжими волосами.

Новоприбывший и Гарри уставились друг на друга.

— Поттер! — С удивлением воскликнул никто иной, как Рональд Уизли, стремительно затормозив. — Ты что тут… — А потом он рявкнул. — Так это ты сделал?!

Брюнет на пару секунд опешил, рефлекторно открывая и закрывая рот. Он нахмурился. Не наглость ли? Пришел, напугал, помешал, а теперь обвиняет? Вдруг сверкнула мысль, что возможно те крики оказались последствием какой-нибудь шутки одного из старших студентов… И теперь весь замок ищет виновника.

— Ничего я не делал! — Спеша оправдаться крикнул мальчик. — Меня на ужине не было!

— Вот именно! — Уизли зачем-то потянулся за палочкой, а Гарри только крепче сжал свою. — Значит это ты тролля впустил!

После слов Рона повисла тишина. Поттер моргнул. Затем еще раз. Молчание настолько затянулось, что Уизли уже не казался таким уверенным в своих словах. Брюнет же сначала принял это за шутку, потом за бред… А после понял, почему студенты так сильно кричали, что звук донесся из Большого зала до второго этажа.

— Где тролль?... — Негромко спросил рыжего Поттер. Тот не ответил, он тоже заморгал. — Где тролль, Уизли?

— Ты думаешь я тебе поверю? — Гриффиндорец хоть и говорил с вызовом, но не казалось, что он теперь собирается нападать. После еще момента непродолжительного молчания, мальчик сдался. — В вашем змеином подземелье ходит! А нам профессора сказали идти по гостиным!

— Вот и скажи, надо ли мне приводить в школу, где я учусь, огромного монстра? Еще и на территорию своего факультета? — Гарри раздраженно прикрыл глаза и запустил руку в волосы. Куда ему теперь идти? Путь к себе в комнату заказан… И вдруг до него наконец дошло. — Стой. Уизли, тогда ты что здесь делаешь?

— Э? Ну Гермиону ищу, ее на ужине не было. О тролле то она не знает. — Брюнет сглотнул, а рыжий неловко почесал затылок, казалось что-то он не договаривает. Однако прежде чем Поттер успел задуматься, Рон спросил. — Ты кстати не видел здесь где-то женский туалет с рыдани-... Эм, ну в смысле это туалет такой, специальный…

Пока Уизли продолжал лепетать оправдания, Гарри почувствовал как в все в нем внезапно похолодело. Ее не было из-за него?... Плачет в туалете?... Который этот гриффиндорский придурок пропустил! И просто стоит да болтает!

Игнорируя Рона, под бешеный стук в висках Поттер рванул вперед, откуда прибежал сам рыжий.

— Эй! Вернись! — Раздалось ему в спину.

Гарри не обернулся даже услышав преследующие шаги Рона. Мальчик прекрасно понимал, что нет никакой необходимости так спешить, монстр застрял в подземелье. И вероятно его уже поймали преподаватели… Но это же его вина! Если бы только он, как последний трус, не убежал тогда, то девочка не плакала бы в одиночестве! Не надо было бы никого предупреждать!

Но вдруг раздался грохот.

Когда Поттер, чуть не упав на пол, резко свернул за угол, ему в уши врезался звонкий и истошный крик. Девичий крик. Сердце его упало. А по шее пробежалась ледяная дрожь. И после уже громом по слуху прокатился низкий, нечеловеческий рев. Он только быстрее зашевелил ногами, наплевав на неровное дыхание. Впереди его взгляд зацепился за расколотую на щепки туалетную дверь. Вдруг у волшебника закружилась голова и навернулись слезы: в коридоре невыносимо воняло смесью пота, рвоты и мочи.

— Ты совсем из ума выжил?! — Вопил позади Уизли. — Там тролль!!!

— Ничего другого ты не слышал, недоумок?! — Вторил ему Гарри. Будь выбор, разве несся бы он сломя голову прямиком в лапы твари?! — Там Гермиона!!!

После этих слов рыжий быстро поравнялся со слизеринцем.

Стоило мальчикам прорваться сквозь практически невыносимый запах, как замерли они перед разгромленным входом. Их глазам предстало нечто. Оно было огромным, фунтов двенадцать в высоту, с непропорционально длинными руками и ногами. Тролля покрывала толстая серая кожа, сминаясь на животе жировыми складками. Голова его в несколько раз уступала по размерам телу. На двупалых ногах торчали черные наросты, напоминающие засохший гной. И в когтистой руке монстр держал дубину больше похожую на обломок старого дерева.

Кабинки туалетов были разрушены. На полу валялись керамические обломки раковин. Из сорванных кранов и поврежденных труб лилась ледяная вода. А в углу, сжавшись в комочек, дрожала промокшая первокурсница Гриффиндора, словно стараясь из всех срастись с каменной стеной.

Тролль сделал шаг к Гермионе.

— Вот черт… — Со страхом прошептал Уизли.

— «Диффиндо!» — Отчаянно выкрикнул Поттер, подняв палочку на монстра. С кончика сорвалось полупрозрачное лезвие, ударив тролля по спине и… ничего. Ничего! Гарри пришел в ужас! Он из тех тварей, на кого магия действует плохо! Заклинания первокурсника — тем более!

Тролль остановился и медленно начал поворачиваться назад, ко входу.

«Что делать? Что делать? Что делать?!» — Скороговоркой проносилось в нем. — «Тролль неповоротливый… Ах, черт с ним!»

— Отвлеки его! — Бросил брюнет рыжему. А тот молча выпучил на него глаза.

Однако Гарри уже бросился в сторону из поля зрения монстра. Мальчик держался у него за спиной. Руки брюнета дрожали, взгляд метался по окружению. Послышался грохот — это Уизли, вперемешку с оскорблениями и Поттера, и тролля, кинул в огромное чудовище деревянный обломок бывшей кабинки.

Волшебник, пытаясь сильно не шуметь, прокрался прямо к девочке. Она никак не отреагировала на их приход, просто сидела обхватив колени и невидяще пялилась на тварь.

— Эй! Гермиона! — Гарри схватил гриффиндорку за плечи слегка ее встряхнув. Грейнджер вздрогнула, чуть зашипев. Но, кажется, пришла в себя. Девочка уставилась на него раскрыв рот. — Давай, поднимайся!

Шатенка начала вставать, колени ее судорожно трясло. Она не осмелилась ничего спрашивать, как бы боясь привлечь внимание чудовища. Рон продолжал ругаться и кидать разные обломки в монстра, пока тот просто прикрыл лапищей уродливую физиономию, отдаленно напоминающую лицо. Поттер схватил девочку за запястье и потянул за собой. Но та внезапно дернулась и снова зашипела.

— Нога… — Со слезами на глазах шептала она.

— Черт! — Гарри уже готовился подвесить ее в воздухе вверх тормашками да бегом тащить прочь отсюда, однако что-то в кармане его мантии звякнуло. Рябиновый отвар! В озарении, он быстрым движением вытащил оттуда закупоренную склянку и, выкинув пробирку, силой прижал ее к губам девочки. — Пей! Уберет боль!

Вдруг тролль злобно зарычал, едва не оглушив детей. Гермиона чуть не подавилась зельем, спешно глотая последние капли. А монстр шагнул теперь в сторону рыжего. Видимо долговязый мальчик успел тому изрядно надоесть.

Когда тролль поднял дубину на Рона, Гарри оттолкнул охнувшую девочку к стене, а сам бросился в другую сторону. Он шустро схватил острый осколок раковины и из всех кинул монстру в голову. И, что удивительно, попал! Чудище болезненно взвыло, обхватив свободной рукой затылок. Тролль тут же потерял к Уизли интерес, повернув свою громоздкую тушу в сторону Поттера. Ноздри твари гневно растопырились, глаза метали молнии. А Гермиона удачно оказалась у него за спиной.

— Беги! — Кричал ей Гарри. Но Грейнджер стояла на месте, дрожа, трясясь. Брюнет набрал в грудь воздуха. — РАДИ МЕРЛИНА, БЕГИ!!! УИЗЛИ, НЕ СТОЙ СТОЛБОМ!!!

Громкость его вопля, кажется, потрясла даже тролля. Он замер и уставился на мальчика с тупым выражением лица. Рон, наконец перестав подражать в глупости чудовищу, побежал к Гермионе, схватив ту за руку. Рыжий потащил девочку к выходу, однако она банально не могла за ним поспеть все хромая и спотыкаясь. Гарри оказался зажат в углу, там где раньше была крайняя туалетная кабинка. А монстр пару томительных секунд спустя опомнился. И заорал на брюнета пуще прежнего. У последнего от оного зазвенело в ушах, поплыло зрение. И вонь ударила в нос с новой силой.

Вдруг в самой глубине его существа, там, где должна быть только пустота от усталости, что-то дёрнулось — холодной, чужой струной. Нутро мальчика буквально завопило о надвигающейся опасности.

— Осторожно! — Услышал Гарри сквозь звон крик Рона.

Повинуясь внезапному инстинкту, Поттер упал на пол, приземлившись на него грудью. Мгновение — над тем местом, где только что была его голова, раздался свист. Затем грохот! И мальчика воздухом отбросило в сторону. Да так, что Гарри улетел на другую половину туалета, к раковинам. Мантия промокла в холодной проточной воде. Брюнет ударился плечом о стену и зажмурился. Его левая рука болезненно заныла.

— Поттер! Уходи!!!

— Гарри, сверху!!!

Мальчик раскрыл глаза. Над ним висела крупная тень. Он поднял взгляд. И там был тролль, замахнувшийся на него своей гигантской дубиной. Брюнет не посмел закрыть век. Широкие уши монстра с предвкушением шевельнулись и тот хрюкнул. Гарри попытался как можно скорее отползти назад, но его больная рука напоролась на что-то острое — осколок раковины впился ему в ладонь. Он замер, замычав.

Дальше был свист…

До мальчика четко донесся вздох Гермионы.

И после… Ничего. Совсем ничего!

За последнее мгновенье до удара, который точно-точно расплющил бы первокурсника Слизерина в лепешку, тролль застыл. Он дрожал, словно вышел на улицу в холодную метель, и серая кожа явно побледнела. А из его тела быстро выплыла полупрозрачная фигура в одеждах запятнанных серебряной кровью.

— Барон! — Воскликнул Поттер, быстро поднявшись на ноги и кинувшись к выходу. — Преподавателей! Ведите преподавателей!

Гарри понимал, что подобный трюк больше не сработает. Тогда у призрака был элемент неожиданности, он, наверное, пришел еще раньше прежде чем показал себя. Сейчас, как писали в учебнике по Защите в разделе о приведениях, ничего не выйдет — тело живого очень быстро адаптируется к холоду мертвецов, значит тролль больше не «застынет». Поэтому мальчик был рад, когда Барон молчаливо кивнул и исчез в стене.

— Не тормози, Поттер! — Звал его Рон, уже стоявший снаружи, в коридоре.

Он же, пользуясь неожиданным преимуществом, все отходил к разрушенному проходу. Но монстр уже зашевелился. И вдруг Гарри наступил на дверь. Сорванную с петель дверь. Целую, как полотно… Сверкнула идея.

— «Диффиндо!», «Диффиндо!» — Приказал мальчик, разрубая древесину на одну длинную полосу, словно мастер оригами. — «Спонгифай!», «Вингардиум Левиоса!»

По взмаху палочки, которая не сломалась и не потерялась никак иначе как чудом, импровизированная деревянная лента, смягченная заклинанием Спонгифай, отправилась прямиком к монстру, а точнее — его голове. По мановению мысли мальчика она крепко опуталась вокруг глаз, пока ничего непонимающего, тролля. И, видно ошеломленный внезапной пропажей света, тот начал хлопать себя по лицу, встав на месте.

Гарри наконец выскользнул из туалета. Дети отошли подальше от входа. Брюнет осмотрел Рона, который, казалось, вышел сухим из воды, и Гермиону — девочка старалась не наступать на правую ногу. Он нахмурился и вытащил из мантии пробирку, протянув ее гриффиндорке. Грейнджер ее с благодарностью приняла.

— Ну круто мы его! — Радостно выдохнул Уизли. — Тако-…

Мальчика прервал очередной рык тролля, заставивший всех троих в испуге вздрогнуть. Каждому из них пришло понимание, что для празднований еще рано.

— Иди туда и веди ее в больничное крыло. — Приказал Гарри, который первый пришел в себя. Зеленоглазый махнул налево, за угол откуда мальчики прибежали, здоровой рукой — другая очень болела и отказывалась двигаться. Но он старался не показывать ни страха, ни страдания перед товарищами по несчастью. Хотя голос предательски подрагивал, брюнет ясно видел сложившуюся ситуацию. И не мог найти иного выхода. — Я пойду направо по коридору, отвлеку тролля.

— Гарри… — Заговорила Грейнджер. — Просто пойдем с нами! У тебя из ладони кровь течет!

— Вот именно! Да с чего бы слизеринцу геройствовать? Сам веди Гермиону, а я отвлеку.

Из туалета слышался грохот. В своей слепоте монстр принялся крушить помещение. И Гарри хмурился все больше. Как скоро он поймет? Время стремительно убегало пока они тут торчат.

— В том-то и дело, что я не дотащу хромого человека до больничного крыла! — Давил волшебник. Девочка виновато отвела взгляд. И его тоже уколола вина. Именно из-за него они здесь. Значит последствия он будет пожинать сам. Пока гриффиндорцы не успели возразить Гарри уже пошел вглубь коридора. — Идите!

— Но…

— Не смей приказывать…

— ПРОЧЬ! — Снова рявкнул он, а голос почти сорвался на хрип. Боль все росла, а вместе с ней и злоба. — Втроем нам не выжить!

С каким-то чувством страха и обреченности смешанными с решимостью Гарри наблюдал, как мальчик и девочка наконец скрылись за углом. Брюнет достал третью склянку, в запасе осталась еще одна. Это было самым настоящим везением, что он забыл их выложить, когда забирал пергамент. Последний, к слову, так и лежал в кармане, словно мирно спал, пока вокруг творился хаос.

— Горькая дрянь… — Сам себе бросил он, выкинув склянку в сторону. Боль в плече медленно уходила, рана на ладони зарастала. Однако двигать левой рукой все никак не получалось. С холодным ужасом брюнет осознал, что сломал кость. Если придется бежать, а обезболивающий эффект кончится — быть беде.

Раздался звон, стекло пробирки разбилось. По осколкам профессора поймут в какую сторону он пошел. По крайней мере мальчик на это надеялся. Ему нужно лишь недолго продержаться…

Гарри не успел уйти далеко. Рев тролля, эхом отразившийся от голых стен, сотрясал стекла замковых окон. Монстр вывалился из туалета волоча за собой дубину. В его свободной руке висела порванная деревянная лента. Громадное чудище начало озираться по сторонам, принюхиваться и как-то подозрительно присматриваться в сторону, куда ушли Рон и Гермиона.

— «Диффиндо!» — Белоснежная палочка вновь оказалась направленной на тролля. Снова заклинание не дало никакого эффекта, врезавшись в шкуру твари. — Сюда, тупица! Сюда!

К счастью… Или же несчастью… Но монстр повелся на провокацию. Стоило ему только увидеть Гарри, как лицо тролля исказилось в чистой злобе и кровожадности. И чудище буквально на него побежало, сотрясая своим топотом вековые потолки замка. Словно мальчик красная тряпка для быка! Однако, несмотря на свои размеры, двигался тролль довольно шустро. Поттеру тоже пришлось удирать, борясь с колотящимся не в ритм сердцем.

Коридор был длинным, следующий поворот казался очень далеким. Да и что делать, как скроется с глаз? Прятаться? Даже дураку стало бы понятно, что у монстра очень чуткое обоняние, парадоксально с его невыносимой вонью, — значит найдет. И поэтому оставалось только бежать, стараясь дождаться преподавателей. Однако, выносливость Гарри не была бесконечна — он никак не был спортсменом. Потому мальчик всеми способами старался замедлить нагоняющего его тролля.

Существо плевало на разновидности заклинания Локомотор: две ноги толщиной с дерево не склеивались и не становились ватными. Шаги ребенка чередовались грохотом. Троллю не вредили многочисленные Диффиндо. Не давал он забрать дубину Вингардиум Левиосой. Дыхание брюнета давно сбилось, еще на первом повороте. Разновидности Люмоса не ослепляли тварь. Когда Гарри пытался заставить монстра задохнуться пеной моющих чар, то тот просто ее сплюнул, только ускорившись. Сердце волшебника грозило пробить грудную клетку. И боль потихоньку возвращалась. Последней мерой мальчика стала смесь чар и трансфигурации: он колдовал ледяные кубики, заострял их до состояния игл и отправлял в глаза чудовищу. Тщетно, лишь пара дротиков застряла в коже.

В конце концов развилки кончились, Гарри оказался в тупике очередного длинного коридора. Перед поворотом волшебник, как ориентир, наколдовал очередной кубик льда. Рука ныла так, что хотелось кричать, а легкие разрывало. Он не знал, как еще способен стоять — ноги тряслись и слабели. Мальчик уперся в стену полумрачного помещения. Вокруг не было портретов, а те что висели, оказались пусты. Доспехи рыцарей покинули посты. Даже призрак мимо не пролетел. На помощь к нему тоже никто так и не подоспел. Ни преподаватели, ни кто-либо еще. Поттер остался с троллем наедине. А тот замедлился, вальяжно приближаясь к волшебнику, гремя дубиной по камню. Как зверь загнавший добычу.

И Гарри думал, как самая что есть загнанная добыча. Лихорадочно. Жестоко. Лишь бы выжить. В нем родилась идея. Магия сама по себе не действовала на монстра. На него действовали последствия. Обломки, лента, ледяные дротики… Тролль жирный, мускулистый, крепкий, но не неуязвимый. Мальчик смотрел на волочащуюся дубину. Но не как на оружие, которым его собирались убить, а на ее суть. Природу. Это ведь дерево. Ни больше, ни меньше!

Его преимущество в неожиданности, тупости тролля и расстоянии.

— «Акусфорс!» — Выкрикнул он. Простейшее заклинание, изученное первокурсниками на первом занятии трансфигурации. Превращает спичку в иголку. Очевидно, что результата заклинание не достигло. Не под силу первокурснику, особенно такому вымотанному, обратить целый ствол в иглу. Но и не этого добивался Гарри.

Тролль встал, его руку дернуло. Он повернулся. И увидел, что когда-то деревянная дубина превратилась в металлическую. Он почесал лысую голову, замычал, попытался поднять — безуспешно. Не хватало сил монстру поднять ее одной рукой. А пока тот отвлекся…

— «Спонгифай!», «Вингардиум Левиоса!» — В пустом коридоре прозвучала ранее уже отработанная связка.

Ныне мягкая и тягучая металлическая дубина выскользнула из ослабевшей хватки тролля. Чудище непонимающе уставилось на парящий объект. Он пару раз попытался схватить ее — не получилось. Гарри же продолжал растягивать дубину в ленту, пользуясь моментом. А когда посчитал что достаточно, то направил ее к голове тролля. Монстр почувствовал знакомую ситуацию. И, хрюкнув, закрыл лапами глаза. Но… впервые за столь страшный, болезненный, буквально изматывающий вечер, Поттер скорчил кривую истеричную гримасу, которая напомнила не выражение ужаса… а улыбку. Это было не движение лица, а оскал чего-то другого, ненадолго выглянувшего из-под кожи.

Не глаза.

Шея.

Перехватив управления над двумя концами ленты, Гарри превратил ее в металлическую удавку. Обвитая петля крепко затянулась. Тролль отреагировал не сразу. Сначала он болезненно захрюкал. Потом раскрыл глаза. Ударил себя в грудь. Затем нащупал удавку. Монстр попытался ее стянуть, порвать, однако металл не древесина, не поддавался. И только тогда монстр посмотрел на него. Он раскрыл рот в могучем рыке, выдавив из него только жалкий хрип. Мальчик потянул петлю назад, подальше от себя. Но тролль упрямо стоял. Волшебник увеличил силу, снова потянул…

Тварь сделала шаг вперед. Тяжелый, грузный, однако шаг. Гарри видел, как тяжело это дается монстру и сильнее потянул металл назад. Тролль сделал еще шаг. И затем еще. Существо оказалось слишком тяжелым даже для магии… Но коридор был длинным, а воздух у противника не бесконечен, неважно насколько огромны его легкие.

И все же тролль упрямо шел вперед. Он задыхался, открывал и раскрывал вонючую пасть. Глаза чудовища налились кровью, а кожа вокруг удавки синела. Но он приближался. В параллель этому запас магии у мальчика стремительно опустошался. Боль и усталость чувствовались все сильнее. Насквозь промокший в воде и поту, брюнет, поначалу, просто облокотился о стену, затем сполз по ней на пол. Рука, что держала палочку, деревенела, но Гарри не смел ее опускать. Нельзя было нарушать концентрацию.

Тролль все пытался сделать протяжный вдох, когда выходили только икания и хрипы. В отчаянии монстр начала царапать свое горло когтями, похоже надеясь так ослабить хватку удавки. Он легко повредил собственную кожу, оголив мясо, но вместо крови оттуда засочился гной стремительно залечивающий его раны. Возможно, способ имел место быть, но чудовище попало в ловушку собственной регенерации: тролль вредил медленнее чем заживало. И металл благодаря этому только глубже впивался в плоть, врастая в саму шею.

Но удавка трещала. Трансфигурации оказалась не полной, частичной. И петля грозила вот-вот порваться.

С вспотевшего лица Гарри вдруг сползли очки, со стуком упав на пол, мир обратился размытыми пятнами. Его рука тряслась, словно лист в урагане. И внезапно, самовольно, она начала опускаться. Поттер все чаще моргал, мокрые волосы лезли в глаза.

Когда тролль подобрался к волшебнику на расстояние футов шести, он вытянул свою лапу в сторону брюнета. Выражение ранее полное ярости, теперь выглядело жалко, отчаянно. Оно посинело. Рот открыт как можно шире, мелкие глазенки грозили вывалиться из-за век. Из шеи беспрерывно лился светлый гной, выдавливаемый удавкой. Он тянулся не из жестокости. Монстр чувствовал приближение конца. И почти достав… завалился вперед, грохнувшись пред самими ногами Гарри. Бабах упавшей тонны наверняка слышал весь замок. А потом…

Тишина вокруг. Опустошение внутри. И все то же одиночество.

Мальчик продолжал держать палочку до тех пор, пока его дрожащая рука не упала на колени, совсем как у марионетки, которой обрезали веревки. Но древко все равно не выпустил, из последних сил сжимая его в кулаке. Он глубоко и часто дышал, сбивчиво, неравномерно. Стук сердца острой болью отдавался в висках, глуша собой его хрипящие вздохи. Школьная форма промокла насквозь, и даже порвалась в нескольких местах. На холод волшебник не обращал внимания, будто и не чувствуя оного. К окружению Гарри оказался слеп. Брюнет не знал выжил ли тролль. Понятия не имел, когда тот очнется.

Однако боль никуда не ушла. Только прибывала и прибывала... И сквозь эту боль пробивалось другое чувство — не облегчение, не гордость, а глубокая, костная усталость серого вещества, которое слишком долго притворялось живым и теперь требовало остановки.

Когда мальчик осмелился освободить уцелевшую руку, палочка ушла в карман, который он нащупал не сразу. И оттуда волшебник вытащил, едва не выронив из слабых пальцев, пробирку с зельем, последнюю, попавшую туда по случайности. Гарри откупорил пробку зубами — а больше было нечем — пару раз пред этим мазнув ей то в нос, то в щеку. Когда горечь отвара обожгла ему горло, только тогда брюнет осознал, что внутри у него все пересохло. Не осталось даже слюны. Зато глаза обильно слезились — вонь никуда не исчезла, лишь стала острее, ведь и тролль с его гноящимися ранами оказался ближе.

Стоило боли начать уходить, Поттер мигом попытался отыскать упавшие очки. Однако, ладонь хлопала только по холодному полу. Плюнув на них, Гарри решил подняться. Но ноги его не слушались. Он старался раз, два, три — без толку. Даже голову оказалось сложно повернуть в сторону, что говорить об остальном? Если бы не стена, подпирающая спину, мальчик давно бы распластался как тролль. Который, так к слову, неизвестно жив или мертв. И если первое, то когда монстр очнется — вопрос времени.

— «Вингардиум Левиоса…» — Гарри вновь схватился за палочку, выпустив из ладони склянку.

Сил вновь поднять руку не осталось, но он очень старался направить острие на большое серое пятно. За словами последовало заученное движение, в голове появился образ металлической удавки. Нужно хотя бы оттащить тролля от себя, если добить не получится… Однако заклинание не дало никакого эффекта. Ни тепла в руке, ни треска петли. Пятно как было рядом, так и осталось там. Только дрожь забила сильнее. Он оказался беспомощен. Гарри думал завалиться вперед и попробовать ползти. Но мальчик почти не мог шевелиться. Да туша тролля перекрыла собой проход. И слепым ему не выбраться. Как понять где Больничное крыло? Еще обезболивающее действие вот-вот закончится… Поттер старался, думал, вновь пытался колдовать — ничего. На что он способен без магии? Еще в таком то состоянии? Голова кружилась, веки слипались…

Но скоро по молчащему коридору разнесся звук шагов. И не одной пары ног, а нескольких. Топ-топ, топ-топ: они стремительно приближались. Мальчик почувствовал короткий заряд бодрости и вспыхнувшую огоньком надежду. Барон нашел учителей, а они заметили его ориентиры.

— Ик!... — Первым раздался знакомый ему писк профессора Квиррелла.

— Мистер Поттер! — За ним последовало, почти визжащее, восклицание Минервы МакГонагалл.

— Мерлин всемогущий… — Услышал Гарри причитание тонкого голоска преподавателя чар.

— Ох, бедный мальчик! — Вздохнула женщина, чье размытое пятно сильно напоминало округлую форму декана Пуффендуя.

Однако, несмотря на количество новоприбывших, приблизился к нему только один силуэт. Цветастый и невысокий… Он опустился перед брюнетом, пошарился по полу. И вдруг очки снова оказались у него на носу. Зрение вернулось, образы стали четкими! А в нескольких сантиметрах перед ним по-доброму улыбалось лицо самого настоящего Альбуса Дамблдора.

— Как ты себя чувствуешь, Гарри? — Голос старого волшебника был мягок. Голубые глаза сверкали искорками, полными искреннего беспокойства.

— Не очень хорошо, директор… — Через силу ответил ему слизеринец. Все-таки даже говорить давалось с неподъемной тяжестью.

— Ну, мальчик мой, не очень хорошо — тоже хорошо. — С ноткой веселья хлопнул в ладоши Дамблдор. — В такой-то ситуации. Северус, будь добр…

Из тени, раньше незаметный для Гарри, выполз декан Слизерина. Лицо его было в несколько раз мрачнее обычного. И шел он к мальчику не обыкновенной плавной походкой, а жесткой, почти шатающейся… Хромающей? Остальные профессора приблизились к троллю, что-то между собой тихо бормоча.

— Пейте, Поттер. — Снейп грубо приставил к губам брюнета пузырек. — Избавит от боли на пару часов. Не то что ваши… поделки.

Мальчик проигнорировал замечание профессора, жадно глотая зелье. Плевать как декан узнал. Вкус был такой же как у его Рябинового отвара — горький и гадкий. Похоже даже мастера не способны сделать зелье сладким или хотя бы не отвратительным...

А мужчина заглянул юному волшебнику в глаза. Неведомо для второго, он там искал… возможно, детскую панику, растерянность, шок… или нечто иное.

— Спасибо, сэр. — Поблагодарил его брюнет. И на глаза Снейпа пала еще более темная тень.

Между тем по больной руке Гарри разлился приятный холодок, избавивший конечность от закономерного онемения зелья. Мальчик глянул в сторону, рядом ним завис Кровавый Барон. Он сам неотрывно смотрел на ребенка жуткими, пустыми глазами. И кивнув, отпустил его плечо, растворившись в полу.

— У вас ледяная кожа, Поттер. — Констатировал декан Слизерина, коснувшись пальцев ученика после его короткого взаимодействия с призраком. — Но вы делаете вид, будто не замечаете…

— Северус, мальчик явно перенапрягся и напуган. — Успокоил мужчину старик с длинной седой бородой. Снейп отвернулся, снова отступив в тень. — Гарри, может пройдешь в больничное крыло? Мы встретили мисс Грейнджер и мистера Уизли, они упомянули, что у тебя ранена рука. Ты проявил высшую степень героизма и отлично постарался! Тебе заслужен отдых. С троллем дальше разберемся мы.

— Эм, я бы рад, сэр… — Мальчик смущенно опустил взгляд. Стыдно было признаваться в собственной беспомощности. — Только у меня сил нет чтобы встать… Извините.

Впервые Гарри увидел, как добродушный директор нахмурился. Слегка, почти незаметно свел брови вместе. Дамблдор вытащил из рукава волшебную палочку, длинную и бугристую, выполнив над ним пару сложных пасов.

— А вот это, мой мальчик, плохо. Действительно плохо. — Старик спрятал палочку, заговорив уже серьезно. — Магическое истощение — опасное состояние, Гарри. И ты себя, к сожалению, до него довел. Потерпи немного, я приведу мадам Помфри.

Директор поспешно отошел в сторону, шагов так на пятнадцать, а после… Завихрился! Сжался! И исчез! С громким, даже характерным, хлопком. Брюнет задумался, как бы сложилась ситуация, умей он также? Отвлек бы монстра, забрал Гермиону и исчез? Куда-нибудь в безопасное место. А потом бы извинился да пошел дальше на поиски частей пергамента… Гарри вздохнул, виновато. Знал бы он, что его невнимательность во время бега выльется во все… это, то внимательнее смотрел бы по сторонам и не заставлял лохматых гриффиндорских девочек плакать в туалетах вместо занятий.

Стараясь выбросить из головы собственные мысли, мальчик осмотрел окружение. Однако взглянув на тролля, вокруг которого зачем-то крутились преподаватели, он почувствовал, как отвратительный запах гноя сильнее въедается в его ноздри. Брюнета затошнило, рвота подступила к горлу. Сжав челюсти, волшебник отвернулся, уставившись в окно. За стеклом давно стояла темень, свет излучало только игривое пламя факелов. На портреты наконец начали возвращаться нарисованные люди. Они ходили от рамы к раме, все шептались и поглядывали на него. И это лишь ухудшало отвратительное состояние одиннадцатилетнего ребенка.

— Мистер Поттер. — Его внимание привлек низкорослый Флитвик. Профессор все ходил вокруг шеи тролля, едва не подпрыгивая. Гарри всеми силами старался не смотреть на отвратительное чудище. — Скажите, а не левитационными и смягчающими чарами ли вы управляли этим чудным металлом? — Поинтересовался профессор. В глазах его будто плясали огоньки… Или так отражались в них факела? В ответ на вопрос мальчик просто кивнул, разговаривать не хотелось вовсе. — Замечательно! Очень хорошо! Такое виртуозное и, главное, креативное исполнение!...

— Филиус, я бы не советовала хвалить ученика за такой способ применения вашего предмета. Или вообще учить первокурсников подобному. — С укором перебила его МакГонагалл.

— Хм! «Фините!», «Репарифардж!», — После взмаха палочки декана Когтеврана гибкая металлическая лента вернулась в состояние твердого ствола, упав возле головы монстра. Поврежденная в процессе превращения кожа зарастала гноем — значит тролль выжил. — Мне помнится, Минерва, мистер Уизли что-то говорил о дубине. Здесь мы с вами — подельники!

МакГонагалл растопырила веки, поджав губы.

— Филиус, Минерва, давайте вы это обсудите не при мистере Поттере! — Вмешалась профессор Спраут. — Я уверена мальчик не очень хочет вспоминать о произошедшем!

— Мне кажется Поттеру абсолютно плевать на всю эту историю, Помона. — Встрял Снейп, выглядывая на брюнета из мрака. — Спокоен как мертвец. — Гарри внутренне возмутился. Спокоен?! Он-то спокоен?! А ведь правда…

— Эт-то н-н-назыв-вается дис-ссоциацией, С-северус-с. — Высказал мужчине свое мнение, до сего момента молчавший, Квиррелл, вытирая пот стекающий из под фиолетового тюрбана. — В-вы ж-же в-все п-п-прекрсан-но поним-маете…

— И все же мне интересно… — Декан Слизерина проигнорировал профессора по Защите от Темных Искусств. — Что вы здесь делали, Поттер? Почему вы не удосужились прийти на ужин?

На этот раз никто Снейпу не возразил. А на мальчика, неподвижно лежащего у стены, уставились пять пар глаз. Они ждали ответа — Гарри это прекрасно осознавал. Но говорить было сложно. Однако необходимо. В голове вертелось оправдание, но никто мог ему сказать, поверят ли в него профессора.

— Я… — Прохрипел волшебник.

Его прервал громкий хлопок.

— С дороги! С дороги! — Приказывал новый голос. — Что за смрад! Здесь пострадавший ребенок, а вы даже не избавились от этого… Ужаса! Где ваша компетенция, профессора?!

Через преподавателей, все смотрящих на Гарри, спешно пробивались женщина, перепрыгнув валяющуюся на проходе руку тролля, в красно-белых одеждах со слегка обвисшим лицом и седыми волосами. За ней неслись летающие носилки, чуть не заехавшие Квирреллу по затылку, а позади мирно плелся директор. Услышав новоприбывшую, МакГонагалл и Флитвик принялись махать палочками, вонь монстра начала рассеиваться.

— Очень хорошо, Альбус, что вы не решили трансгрессировать мальчика ко мне! — Все продолжала женщина, обращаясь к директору.

— Ну что же вы, Поппи, я уже стар, опыт имеется. — С короткой улыбкой отвечал ей Дамблдор. — Вот, знакомьтесь — Гарри Поттер. Гарри, это мадам Помфри, она…

— Потом успеем познакомиться! — Перебила его Поппи Помфри. — У нас тут тяжелый случай! Северус, Квиринус, будьте добры, положите мальчика на носилки!... Нет, без магии! Руками! Аккуратно! О, Мерлин, что творится! Двое пострадавших в один день! От тролля! Первокурсники! Еще и магическое истощение!

Гарри несколько… не успевал следить за происходящим. Как-то быстро ситуация изменилась в его пользу. Секунду назад он нервничал под подозрительными взглядами профессоров, теперь нервничает от Снейпа, подхватившего его под мокрую голову, и дрожащего Квиррелла, который взял брюнета под ноги. И все же, оказавшись на носилках, Поттер облегченно выдохнул, надеясь, что с расспросами к нему придут… позже. Сильно позже.

А туша тролля от него все удалялась и удалялась.

* * *

Больничное крыло оказалось длинным и стерильным помещением с высокими потолками. Вдоль стен стояли койки с открытыми шторами ширм. К каждой кровати прилегал комод, иногда стул, а еще длинные, хоть и не широкие как у Поттера в комнате, окна. Оттуда днем наверняка лился теплый солнечный свет. У входа был выстроен фонтан со статуей гарцующей лошади с закрученным рогом на лбу — единорогом, легенды о котором ходили даже по миру магглов. От журчания льющейся воды становилось безмятежно и спокойно.

Поппи Помфри, как узнал Гарри от директора Дамблдора, который так-то лично сопровождал их в лазарет, была школьным «колдомедиком» — эдаким специалистом способным и к чарам, и зелья прекрасно понимает. В общем, волшебный врач. И характер ее уж слишком соответствовал профессии. Мадам Помфри, пока процессия из нее, длиннобородого старика и мальчика в очках шла до Больничного крыла, безустанно махала над брюнетом палочкой. Творила всякие разнообразные заклинания, сетуя, что может применить только «поверхностную диагностику» — это, видимо, как-то было связано с его нынешним состоянием. Постоянно по дороге ругаясь на безответственных профессоров, приведений и портреты, она поставила мальчику сразу пару диагнозов, впрочем из горького опыта уже заранее известных пациенту: перелом левой ключицы и магическое истощение.

Профессор Дамблдор любезно пояснил мальчику чем является последнее. Магическое истощение — это не просто опустошение запаса. Обычно, когда магия волшебника кончается, то он просто больше не может сфокусироваться на колдовстве. В крайнем случае ощутить головокружение или легкую боль в районе висков. Для восстановления ему просто стоит передохнуть. В случае Гарри все иначе. Первое, что стоило знать: опустошенный запас не означал конец. Магия питает не только заклинания волшебника, но и его тело. Пронизывает все естество, скопившись в «специальный» и отдельный резерв. Как бывает с некоторыми органами. Но в моменты опасности, когда адреналин бьет ключом, человек может добраться и до этого кусочка магии.

Так вот, головная боль — первый симптом, на который стоит обращать внимание. Игнорировать его значило шагнуть за предел, в глубь. Стремительная физическая слабость — это следующий тревожный звоночек. В финале волшебник вовсе теряет возможность хоть как-то двигаться. Третьим этапом была полная неспособность колдовать, магии на заклинания просто не хватало.

И четвертая стадия — кома. Те кто истощил слишком много просто теряют сознание на неопределенный срок. Одни просыпаются через неделю, другим требуется месяц. Некоторые очнулись только через годы. А кто-то и не пришел в себя вовсе… Еще и воздействие чужой магии негативно влияло на способность восстановления собственного запаса и резерва, так что волшебного, в обоих смыслах, лекарства просто не существовало. Поэтому директор и колдомедик так этим обеспокоились.

Что странно, мадам Помфри с уверенностью заявила, что Гарри в своем состоянии по результатам ее диагностики должен был достигнуть четвертой стадии истощения и отключиться. Однако он оказался в сознании, мыслил, слушал и даже немного вернулись силы для разговора. Когда мальчика наконец занесли в больничное крыло, то его быстренько уложили на койку, обставив ширмами. Профессор Дамблдор и мадам Помфри вновь над ним что-то колдовали. И в конце концов они заявили, что у Гарри помимо так называемого необходимого резерва имелся еще дополнительный — такая нечастая, но встречающаяся мутация. Он спрятался очень глубоко, был крохотным и почти незаметным. Но именно благодаря этому Поттер сейчас не спал непробудным сном. Директор с улыбкой заявил, что Гарри очень повезло.

Мальчик про себя лишь усмехнулся. Ему слишком много раз благоволила удача за один вечер. Повезло вытащить Гермиону, повезло не умереть в туалете, повезло обезвредить тролля, повезло остаться в сознании, повезло что его нашли…

После колдомедик напоила его зельем — горечь наверняка черта каждой такой дряни, учитывая из каких ингредиентов они варятся — которое должно было срастить его кость. Теперь что-то под кожей в районе ключицы неприятно чесалось. За ним сразу же последовал отвар для укрепления тела — после него даже получалось шевелится, хоть и было это, по словам женщины, крайне нежелательно. И вдобавок Гарри напоили бодроперцовым зельем, ужаснувшись холодом его кожи. Из ушей несколько минут валил горячий дым.

И пока он лежал на стерильной белой постели, Гарри жалел, что не имеет возможности ни искупаться, чтобы смыть с себя липкий пот и вонь, ни выкинуть одежды — хоть те высушили по дороге — пропахнувшие троллем. Мадам Помфри будто бы прочитала его мысли. Женщина легким движением палочки подозвала к себе вешалку на которой висела пижама. Его, неизвестно откуда взявшаяся, пижама! В ответ на расширившиеся глаза Поттера колдомедик и директор слегка улыбнулись. Профессор Дамблдор молча седлал взмах, указав острием палочки на мальчика, и он вдруг почувствовал себя чистым. Даже чудился легкий цветочный аромат. Женщина же волшебством заставила грязную школьную форму поменяться с пижамой местами — теперь брюнет был чист и переодет.

Однако, вместо удовлетворения он почувствовал панику. Неповрежденная рука рефлекторно бросилась к карману… И к его глубокому удивлению пергамент был там, внутри! Чары на него не подействовали! А директор, видно, неверно интерпретировал его действия. Старик вытащил из мантии белоснежную волшебную палочку, услужливо положив ее на комод. Тем временем мадам Помфри ушла, унеся с собой пропитанные туалетной водой и запахом тролля вещи. Хлопнула дверь, но не входная, а та, которая была вдали лазарета — там, вероятно, расположился кабинет колдомедика.

— Что ж, Гарри. — Все не прекращая улыбаться, сказал ему директор. — Время уже позднее и мне тоже пора идти… Ох, только момент! — Дамблдор крутанул своей палочкой и ширмы вокруг койки брюнета разъехались по углам помещения. Но почему-то в глазах старца сверкнул лукавый огонек. — Так намного свободнее, не думаешь? Теперь точно все. Доброй ночи, Гарри… И вам приятных снов, мисс Грейнджер.

Мальчик отчего-то вздрогнул. Он заозирался по сторонам. Вдруг зеленые глаза наткнулись на робкий взгляд карих. Прямо на соседней койке тихо лежала Гермиона Грейнджер, как и он переодетая в пижаму. Брюнет только глубже зарылся под одеяло. Когда директор, что-то насвистывая себе под нос, покинул Больничное крыло, факела погасли. Лазарет погрузился в темноту. Причем такую, в которой человек все равно прекрасно видит свое окружение. У Гарри же в голове творилось черт пойми что. Это как вообще понимать? Разве вылечить ее рану — не дело пяти секунд? И вообще волшебника настиг диссонанс. Он так долго был один, настолько привык к отчуждению… Что нахождения соседа — точнее соседки — в одном помещении вне занятий вызывало больше ужаса, чем побег от тролля!

Ему надо заговорить? Или тоже молчать? Тогда почему она смотрит? Почему он смотрит?!

Гарри застыл снаружи, как олень в свете фар, а внутри сыпался, словно рыхлый снег под лучами солнца. Возможно, мальчик бы и отреагировал более… безразлично, окажись на ее месте кто-либо другой, желательно незнакомый. Однако, здесь была Гермиона. Перед которой Гарри жутко провинился. И именно это будоражило его нервы, будто внутри какой-то безумный гитарист принял их за струны. Конечно, Поттер более чем искупился перед девочкой, вытащив ее из туалета с монстром с минимальными повреждениями, но… Нет. Волшебник засомневался. Если все так, как он думает… То почему Грейнджер здесь? По пути сюда произошло что еще более серьезное чем тролль? Тогда где Уизли? Умер? Или просто рана на ноге оказалась серьезнее чем казалось? Ее ампутировали?!

— Т-ты как? — Набравшись смелости тихо спросил мальчик, воплями внутри проклиная дрогнувший голос. Как можно спрашивать другого о его состоянии, когда сам о парочку букв запинаешься?!

— Х-хорошо… А ты? — Девочка казалось вторила ему. Намеренно или случайно? Может она тоже нервничает? Гарри не знал, про себя задаваясь вопросами.

Однако какое-то время спустя понял, что его, оказывается, спросили.

— Я… Эм, да. Вроде да. — Прошептал в ответ Поттер, поглядывая на ноги девочки укрытые одеялом. Вроде на месте.

— Но мадам Помфри сказала, что у тебя магическое истощение! И ключица сломана! — Чуть смелее воскликнула гриффиндорка. И потом снова смутилась. — Э, я не подслушивала… Просто случайно получилось… Рядом же…

— Ключица уже заживает… С истощением еще не понятно… Ты же слышала…

Мальчик, который вновь принял на себя бремя разговора, и девочка одновременно сильнее укрылись одеялами. Казалось тем для обсуждения больше не осталось. Но, как бы не было парадоксально, тишина давила сильнее. Однако у Гермионы, в теории, оставался один вопрос, на который Гарри очень бы не хотел отвечать. Но, очевидно, гриффиндорка не могла знать его желаний.

— Так что… с т-троллем? — Прошептала она вжавшись головой в подушку.

«Вот и как все объяснить? Рассказать эпичную сагу о том, как меня чуть не убили? Бред.» — Поттер немного задумался. — «Или объяснить идею с дубиной? Но…не испугается ли она? Даже профессора не остались равнодушными…»

— С ним сейчас преподаватели. — В конце концов сказал брюнет. Не вся правда, однако и не ложь. Если же девочка потом узнает… Это будет потом.

— Ох… Надеюсь с ними все будет в порядке… — С грустью пробормотала Гермиона.

Дети замолчали, опустив взгляды. У каждого крутились в голове вихри своих мыслей. Слышалось, как копошилась мадам Помфри у себя в кабинете. На улице из-за облаков выглянула луна. Один из ее лучей аккуратно упал на комод возле койки Поттера, коснувшись волшебной палочки из белой сосны. Это привлекло внимание мальчика. В лунном свете изделие Олливандера будто бы и само светилось. Тускло, слабо, напоминая холодную противоположность искр тлеющего угля… Однако если горящий уголь это воплощение огня, пылающего счастья… Здесь почему-то ощущалась трогательная, цепляющая саму душу, печаль.

— Прости. — В момент эмпатичной слабости сказал Гарри. И его шепчущему голосу, яро сочившемся виной, словно откликнулось эхо. Такое же искреннее, робкое и сомневающееся. Правда, девичье.

Брюнет моргнул. А затем с удивлением посмотрел на Гермиону. И гриффиндорка в тот момент перевела взгляд с палочки на мальчика. Ее лицо выражало недоумение.

— За что? — Хором спросили они у друг друга.

Первокурсники вновь неловко замолкли.

— Извини… Я… — Первой начала Грейнджер, отведя глаза к простыне. — Мне жаль, что из-за меня ты чуть не… — Она не договорила, однако этого и не требовалось. Слово «умер» грузно упало в разумы обоих.

— Эй!... Нет! Это же я тебя обидел! — Возразил Гарри, перебив девочку. — Я тебя толкнул… А ты в туалете…

— Нет, ты не… — Гермиона замотала головой, растрепав и без того лохматые волосы по подушке. — Ты тут не причем! Это из-за другого! И ты же спас мне… жизнь… Сам пострадал… Прости.

— Я все равно сделал тебе больно, тогда в коридоре!... И испугался подойти… — Хмурясь настаивал Поттер. Ее слова, ее просьба казались неправильными. — Я решил, что не помогать будет лучше и… Извини меня.

Постепенно, но их шепотки затихли. Что Гарри, что Гермиона остались при своих мыслях. Однако неловкость от присутствия друг друга медленно растворилась в ночной темноте. Неизвестно о чем думала гриффиндорка, но Поттер прокручивал в голове сегодняшний день. Как же так все получилось? Если не из-за него, то кто заставил ее плакать и пропускать занятия? Или она просто слукавила? А может виноват, но не как искра, а часть фитиля? Мальчик не знал.

Возможно, ему стоило бы расстроиться. Сегодня он так и не продвинулся в разгадке секрета пергамента. Однако над этим Гарри еще успеет поработать. А вот помочь девочке в другой раз было бы невозможно. Так стоит ли тогда сожалеть о своем выборе? Наверное нет. Есть вещи хрупкие, непоправимые, одна из них — жизнь. Вечер Хэллоуина силой и страхом заставил брюнета это осознать.

Виски снова начали стучать. Видно, это предел его бодрствования. Гарри снял очки в круглой оправе, отложив их на комод, к палочке. Прикрыв веки, волшебник впервые за всю свою недолгую жизнь, сказал такие простые, но нужные каждому слова:

— Спокойной ночи. — Со вторящим эхом прошептали два голоса.

И на следующее утро, когда первые лучи ноябрьского солнца коснулись подоконника больничного крыла, по школе пополз слух, который к полудню перерастет в шокирующую новость: Гарри Поттер убил тролля.

В мире, за все лета его долгого существования, постоянно происходили конфликты. Даже при отсутствии разума, при отсутствии самой жизни властвовал хаотичный порядок: свет сменяла темнота, а тепло — холод. Просто с появлением существ конфликты обрели чувства, значимость хоть для кого-то. И так уж вышло, что главными участниками всевозможных конфликтов становятся те, кто осознает их, придает смысл. А люди были как раз таковыми. Да частенько предметом самых изощренных конфликтов этой, к слову довольно весомой для планеты, расы становились уже другие, однако не менее фундаментальные, противоположности: жизнь и смерть.

Противники неизменно балансировали на грани. Переживший опасность считается победителем. А умерший — проигравшим. Это древний, если не первобытный, порядок, который сложно как-либо оспорить. Ведь что можно противопоставить случившейся действительности?

Мало кто задумывается, что чувствует сторона проигравшего. Страх? Боль? Отчаяние? Не слишком приятные для размышлений вопросы. Потому даже те философы, посвятившие всего себя ради попытки объяснить устройство нашего мира, только изредка стараются поднять эту тему, а после скорее спешат забыть. И на смену тем мрачным мыслям, приходят иные: великие, возвышенные, достойные славных легенд — чувства и подвиг победителя начинают волновать их разумы.

Юный Гарри Поттер, которому только три месяца назад исполнилось одиннадцать лет, сильным «везением» удалось оказаться в роли победителя дважды. Один раз — в младенчестве, о чём твердили все вокруг. Второй — вечером Хэллоуина, в одиночку задушив горного тролля в тёмном коридоре. И чувствовал он себя… паршиво.

Обычно, когда открываешь глаза после долгого, здорового сна, то осознаешь себя бодрым, но слегка вялым, заряженным, однако несколько ленивым. Типичное начало дня. Мальчик такового не встретил. Брюнет проснулся не сразу, а выдергивался из дремы рывками. То разбудит случайный шум, скоро потерянный на краю спящего рассудка, то мигом забывшийся разговор. И наконец придя в сознание, Гарри ощутил себя… Разбитым, бессильным и будто полумертвым. В нос вдруг ударил непривычный запах: отдавало горечью, как от какого-нибудь зелья, да маггловскими бинтами. Голова раскалывалась и пульсировала, а тело болезненно выло. Он еле-еле на себя очки нацепил, чуть не смахнув палочку за комод, а при попытке встать задрожали, ставшие корпусу опорой, локти и рухнул молодой волшебник обратно в постель. Тогда в его лохматой башке — иначе не назвать эту штуку, вероломно тормозящую в своей работе — показала себя догадка о кончившимся действии укрепляющего зелья, которое в него залили вчера вечером.

На негромкий, но жалобный скрип койки, в конце лазарета распахнулась дверь, едва не разлетевшись на щепки от удара о стену. Оттуда вылетела мадам Помфри, все в той же красно-белой мантии. За несколько шагов женщина преодолела расстояние между дверью и брюнетом, который растопырил веки, ошеломленный внезапностью происходящего. Не прозвучало ни доброго утра, ни привета, а только звон пузырьков, что тряслись в руке колдомедика. Другой она уже спешно водила в воздухе узоры, дирижируя волшебной палочкой.

— Не вставайте! — Строго хмурясь приказала женщина. Гарри инстинктивно лег, до подбородка укрывшись одеялом. Потому продолжила она уже более мягко. — Как вы себя чувствуете, мистер Поттер?

— Кхм!… Кхм! — Мальчик удивился сухости своего горла. Отчаянно стараясь смочить полость рта слюной, ему удалось тихо прохрипеть: — Отвратительно… — Как-то позабыл Гарри в тот момент и о скромности, и о приличиях.

— Так, ясно. Выпейте это. — Поджав губы а-ля профессор МакГонагалл, колдомедик пихнула брюнету откупоренный пузырек, откуда неприятно, но знакомо пахло. Другие были поставлены на комод. — Укрепляющее зелье будем принимать три раза в день за полчаса до приема пищи. Сегодня можно сделать исключение. Как поедите примете остальное. Я сейчас принесу воды, чуть позже вам подадут… — Она выдержала паузу, непонятно о чем задумавшись. — Завтрак?

На такой странной ноте мадам Помфри вновь убежала в кабинет. Однако и вернулась также быстро, держа стеклянный стакан с водой. В меру прохладной, как прочувствовал Гарри, залпом осушив емкость. А после снова ушла! Конечно, пред тем убедившись, что ее помощь пока не требуется. Мальчик остался один, оглядываясь вокруг.

«Не здесь». — Как-то с грустью подумалось ему, когда Гарри посмотрел на заправленную постель соседней койки. Вроде и логично, ведь, к счастью, девочка не получила серьезных травм. Но и была в нем некая надежда, похожая на несбыточное мечтание, что может у них получилось бы подружиться. Совсем как счастливое чувство после сна, где к нему приходят живые родители и забирают от Дурслей… А после разрушенное осознанием, что это — всего-навсего фантазия. — «Насколько давно?»

Он несколько потерялся в мыслях, все вспоминая способы определения времени без часов. И только остановившись на звездах понял глупость происходящего. Сетуя на себя, Гарри кое-как извернул голову к окну, что находилось почти над комодом. Оттуда по глазам резанул яркий солнечный свет. Не лучом, отнюдь. Солнце находилось довольно высоко, его и видно не было. Просто не привык Гарри просыпаться в таком… ярком помещении. Сначала тесная каморка под лестницей у Дурслей, теперь просторная комната в подземельях. А небольшая спальня второго этажа дома номер тринадцать на Тисовой улице уже успела позабыться.

«Итак, сейчас — не утро». — Констатировал он очевидный вывод. — «Везет, что сегодня суббота, было бы нехорошо пропускать занятия…»

Гарри продолжил гулять взглядом по помещению, ввиду отсутствия возможности задействовать ноги. Да и не очень то ему хотелось вставать… Даже укрепляющее зелье не сильно улучшило самочувствие мальчика. В помещении стояла тишина, разбавляемая негромким и спокойным журчанием фонтана с единорогом. Поттер обнаружил себя единственным пациентом, чья койка расположилась чуть ли не в углу лазарета. И опустив глаза, увидел на полу рядом свисающей простыней свою школьную сумку, неведомо как здесь оказавшуюся. Интуитивно он потянулся в карман, сжав в нем шершавый кусок пергамента. Только потом волшебник расслабился на подушке и прикрыл веки…

— Мистер Поттер?

…Тут же их раскрыв. Вновь он увидел колдомедика. Только вместо порции зелий женщина несла металлический поднос с ножками, откуда очень даже вкусно пахло. А виднелись на нем бокал с двумя тарелками из которых валил горячий пар. Колдомедик поставила поднос ему на колени. Перед мальчиком предстала порция мятого картофеля с отварным мясом да куриный бульон. И в нем только от аромата взыграл небывалый аппетит! Совсем как после недели голодовки в шкафу под лестницей.

— Не забудьте про тыквенный сок. — Сказала женщина с седыми волосами, посмотрев на реакцию Гарри. — Он полезен и помогает быстрее восстановиться.

— А, да. Хорошо. — Поттер мотнул головой, кое-как оторвав внимание от еды. Потом решил поинтересоваться. — Мадам Помфри, сколько сейчас времени?

— Третий час дня. У ваших однокурсников скоро закончатся занятия. — На ее слова Гарри непонимающе выпучил глаза. В его лохматой голове закрутились шестеренки. Однако колдомедик ответила быстрее. — Вы проспали четыре дня, мистер Поттер. Сегодня вторник. Нет, вас я не отпущу, особенно в таком состоянии. Вы на больничном с неопределенным сроком.

— Так… Я все же впал в кому? — Новость, конечно, была шокирующей. Однако она объясняла его волчий голод: Гарри не ел с утра пятницы! Или сухость в горле. Или боль в теле… Или вообще всю паршивость.

— Нет. — Неожиданно опровергла мадам Помфри. — Я изначально тоже пришла к подобному выводу. Но понаблюдав за вами стало понятно, что вы просто спите. А всякие визитеры периодически вас будили. — Последние слова она пробормотала с явным недовольством.

— Кто-то приходил? — Только сильнее удивился брюнет.

— Ваш декан со своими расспросами, директор заходил спросить о вашем самочувствии. Еще призрака пришлось выгонять и… Так, мистер Поттер, не заговаривайте меня. Ешьте. Потом примете зелья, по глотку каждое в последовательности от большего пузырька к меньшему. Давайте-давайте!

В конце концов, жуя мягкую свинину, Гарри задавался вопросами. Заподозрил ли в нем что-то Снейп? Почему директор уделяет ему внимание?... Когда теперь он сможет отправиться на поиски обрывков пергамента? И как остаться незамеченным? К великому сожалению, ответы на такие вопросы простой догадкой ему не получить. Так еще непонятно теперь было, что делать с учебой. Как, собственно, понимать «больничный с неопределенным сроком»? Срок должен быть! Иначе он точно от всех отстанет! Может ему стоит попросить мадам Помфри узнать у преподавателей задания? Только чуть позже… Колдомедик всем своим видом давала понять, что ничего другого кроме отдыха в ближайшее время не потерпит.

Выпив под пристальным взглядом женщины ровно по глотку из четырех пузырьков, Гарри был предоставлен сам себе. И хоть ему строго порекомендовали поспать еще пару часиков, Поттер был уверен, что уже надремался на несколько суток вперед. В итоге, от нечего делать, мальчик вытащил из сумки первую на ощупь попавшуюся книгу.

«Теория Магии». — Прочитал он. — «Давненько я к ней не прикасался…»

Действительно, еще с сентября Гарри погрузился в основном за учебники, относящиеся лишь к преподаваемым дисциплинам. Потом же его голову забивали различные библиотечные фолианты, предлагающие кучу методов расшифровки всяких кодов и загадок. И эта книга оказалась вероломно позабыта до сего момента. А ведь она не менее полезная! Автор посвятил много труда в свое детище, стремясь рассказать юным волшебникам, как работает сама магия. Но почему-то ни на одном предмете такой полезный учебник не использовался...

«Интересно…» — Вдруг посетила волшебника любопытная мысль. — «Есть ли здесь что-нибудь о магическом истощении? Может так я узнаю, сколько мне восстанавливаться?

Мальчик внезапно заинтересовался собственным состоянием. Брюнет принялся вразнобой листать страницы учебника, только потом смекнув про содержание. Однако даже оно не дало намеков. И Гарри совсем забыл про время, иногда утопая в содержимом книги, совершенно на случайной главе, иногда просто натыкаясь на нечто цепляющее. Но не встречая ничего по теме. Опять поймав себя на отвлечении, Поттер который раз вернулся обратно к содержанию, параллельно потирая слегка уставшие под стеклами очков глаза. И совершенно случайно промахнулся страницей. Взгляд слизеринца упал на строку, объявляющую заголовок самой первой главы: «О магии». А под ней оказался интереснейший, и честно сказать совсем забытый им, текст:

«Магия есть изначальная стихия мира, вездесущая и якобы неистощимая, но в природном своём виде — сырая, неструктурированная и пассивная. Сама собою она не творит ни явлений, ни заклятий, оставаясь лишь слепой основой. Сила её пробуждается и обретает форму лишь в душе волшебника, который, словно живое горнило, приемлет сей сырой поток, претворяет его внутренним огнём в силу управляемую и изливает в мир через инструмент разума, дабы пассивная сущность стала действием».

Однако на том все. Дальше шли описания знакомых дисциплин и ветвей волшебства, опасности колдовства без нужной подготовки да подобных предупреждениях. На то первая глава и первая, чтобы ввести в курс дела. Хотя, в принципе, фундамент стал ему понятен. Магия окружала все вокруг, как воздух, а волшебник ее «вдыхает» в себя и преобразует в нечто контролируемое. Правда наличие резерва и запаса казались странными. Но потом он пришел к выводу, что, вероятно, они — промежуток между «вдохом» и «выдохом», и именно там хранится преобразованная магия. В своеобразных «легких» не требующих процесса немедленного «дыхания».

Только нужного ответа мальчик все равно не получил. Даже после еще какого-то времени поисков, книга нигде не говорила о магическом истощении и его возможности. Наверное, потому что это таки издание для первокурсников. А как обычному одиннадцатилетке заработать истощение, если в оное состояние волшебник приходит в моменты сильного стресса и опасности? Именно что никак — он же не Гарри Поттер.

— В такие моменты жутко не хватает библиотеки… — Раздосадовано прошептал брюнет, словно его негромкую мольбу мог бы кто-то услышать.

Но нечто откликнулось, прозвучав в больничном безмолвье: раздался мягкий стук полотна двери о косяк. Волшебник глянул в сторону кабинета колдомедика — никого. И глаза метнулись ко входу. А оттуда внутрь скользнула девичья фигурка: Гарри ошарашено уставился на Гермиону, стоящую с сумкой на перевес. Девочка тоже посмотрела на него, замерев на месте. Неявное напряжение меж ними можно было бы пощупать.

— Привет?... — Смущенный собственной реакцией, пробормотал он. Все-таки мало чего могло случиться, раз Грейнджер сюда пришла. Вдруг очередной тролль? — Мадам Помфри у себя в кабинете…

— Я…

— Хм? Мисс Грейнджер? — Высунула голову на шум упомянутая женщина. Она слегка нахмурилась, однако пару раз переведя взгляд с одного на другого, продолжила: — Сегодня не задерживайтесь надолго — мистеру Поттеру необходим покой.

Колдомедик тут же скрылась, предоставив детей самих себе. Какой-то момент они опять молча смотрели друг на друга. А потом, когда смелость обоих кончилась, вместе развели взгляды кто куда — то в пол, то в стены.

— Сегодня? Значит ты… уже приходила? — Не в силах терпеть их неловкой паузы, спросил Гарри.

— Да… да. Я подумала… — Услышав его голос, девочка замялась, пальцем теребя край мантии. — Ты же здесь из-за меня оказался… И занятия пропускаешь… А я походила по профессорам, так что…

Она вдруг закопошилась в сумке как-то торопясь, отчего изнутри даже у его койки слышался шорох бумажных страниц. Через мгновение Гермиона вытащила свернутый ленточкой пергамент, который вернее было бы назвать свитком. И гриффиндорка почти негнущимися ногами зашагала к слизеринцу.

— Ты принесла мне задания? — Удивился Поттер, когда Грейнджер аккуратно положила свиток рядом с его палочкой. — Эм… тебе не стоило… но спасибо. Правда спасибо.

— У меня еще с собой есть пара книг, знаешь, для дополнительного чтения. — Услышав его благодарность, девочка будто бы и вернула себе кусочек отваги, присущей ее факультету — тон гриффиндорки на самую малость приобрел знакомый тембр, коим она говорила перед учебой, в поезде, и на уроках. Однако, моргнув, Гермиона всю спесь растеряла. Что в тот момент она чувствовала и думала — ему было неведомо. — Конечно если ты захочешь отвлечься… Или если скучно будет! Нельзя же здесь в плюй-камни играть! Вот я и подумала, что книги хороший вариант… А тебе ведь отдыхать надо…

В параллель оправдательному лепету, она вытащила из сумки знакомый ему том в кожаном переплете. Этой самой книгой для дополнительного чтения оказался… экземпляр «Теории Магии», позабытую копию которого Поттер держал в руках на протяжении всего их подобия осмысленного диалога. Девочка вдруг замолчала. Взгляды детей метались меж одинаковыми учебниками.

— Мне принесли книги сюда. — Несколько отстранено пояснил Гарри. — Но еще раз спасибо.

— Не за что… получается — Вторила ему Грейнджер.

С ее бормотанием они снова затихли, внимательно рассматривая собственные экземпляры книг, словно сейчас это самые интересные объекты во всем мире и волшебном, и маггловском. Поттер практически насильно старался найти в своей памяти хоть какие-нибудь слова, которые разорвали бы сковавшие их цепи молчания. Ведь это его шанс! Вот сейчас он может попробовать если не подружиться, то хоть попробовать! Но почему тогда в голове — пусто?! Нервы мешают? Или его состояние?

— Как твоя нога? — Выпалил брюнет первое осмысленное, что удалось откопать в замершем сознании.

— Как твоя рука? — Почти одновременно спросила Гермиона.

Мальчика накрыло дежавю. И вместо того чтобы замолкнуть, как это сделала девочка, он вдруг едва звучно захихикал. Было в этой ситуации нечто комичное, что перебило в нем всякую неловкость.

— Мы же… и вчера так… — Хрипло выдохнул он, все еще посмеиваясь. — Ну то есть не вчера… а тогда?

— Глупо получилось. — К его счастью закончила девочка, губами чуть улыбнувшись.

— Ужасно глупо. — Подтвердил он, откинувшись на пуховую подушку. Он секунду помолчал, прежде чем продолжил: — Значит, «Теория Магии»? Не жалко отдавать?

— Я ее два раза уже перечитала. И у тебя ведь она есть — значит отдавать не надо.

— А если я скажу, что книг мало не бывает?...

В таком русле и побежал их прерывистый диалог. Нащупав удобную им тему, дети просто обсуждали прочитанные книги. Хотя мальчику стало очевидно, что знаний у гриффиндорки больше нежели у него самого. Из-за этого Гарри удалось вызнать у нее, что Грейнджер, оказывается, увлекается чтением еще с детства. Он же не стал омрачать едва завязавшийся разговор неприятными деталями своего прошлого. Так тема потихоньку вновь сместилась на знакомую обоим «Теорию Магии». Брюнет рассказал как искал что-то об истощении, а наткнулся на отрывок первой главы. А шатенка пообещала ему поискать что-нибудь об этом в библиотеке, чему Поттер был искренне благодарен.

Вскоре, Гермиона ушла. Точнее ее прогнала мадам Помфри, когда Гарри упомянул, что ему стоило бы заняться домашними заданиями. Что, кстати, делать ему категорически запретили, в течении первых трех дней точно. Но нельзя сказать, что Поттер был слишком недоволен. Ведь таков быт победителя. Философы, рассказчики, поэты — они задумываются над героическим триумфом, невозможном превозмогании или великих балладах. Когда как счастье и удача победителя, сохранившего баланс на грани, остается в выживании… и продолжении жизни, даже если путь к ней прегражден больничной койкой да строгим надзором.

* * *

На бледную ладонь, чья кожа таковой стала благодаря жизни в сыром подземелье да вечно пасмурной погоде осени, упал ярко-желтый лист с розоватым контуром на краях. Раскрытая пятерня приняла его: пятиконечного, шершавого, ломкого, засохшего, а в общем — мертвого.

Гарри с легкостью идентифицировал его: «Явор» — мысленно констатировал он. Если перевести на слегка более понятный язык — клен белый. Совсем недавно первый курс Слизерина под руководством мадам Спраут изучал названия, виды да прочие аспекты окружающих их школу деревьев. Удивительно как столь много экземпляров удалось профессору разместить только в одной теплице.

Ладонь сжалась в кулак, кроша лист в колкую труху. Уши брюнета наслаждались приятным хрустом. А после он развеял остатки по ветру, который в последнее время терроризировал волшебников своим холодом и порывистостью. С наступлением ноября температура территорий школы чародейства и волшебства Хогвартс резко упала. Легкие мантии быстренько оказались в чемоданах, а теплые свитеры или даже зимние комплекты вошли в частый обиход учеников и преподавателей. Кажется только наряд профессора Снейпа не менялся: вечно темнее черного и воздушней грозовой тучи.

Пока зеленые глаза за круглыми очками тихо наблюдали за парящей крошкой, шустро скрывшуюся в потемневшей траве, рука поправляла закрученный на шее шарф, вторящий цветом его радужке. Сырой осенний воздух кусал щеки, пальцы обратились холодными палками, а разум сетовал сам на себя же, вспоминая позабытые в комнате перчатки. Однако Гарри все равно слегка улыбался. Сегодня он впервые с той злополучной ночи Хэллоуина выбрался на улицу. Можно даже сказать, что это первый свободный день слизеринца за последние пару недель.

Восстановление мальчика проходило нелегко. Но не в физическом плане, нет, здесь его молодой организм справлялся аномально скоро. Гарри хватило четырнадцати дней с хвостиком чтобы вернуться на занятия. И вот они уже стали проблемой. Как бы ни старался он выполнять свои задания на так называемом «бессрочном» больничном», лежа на койке наверстать упущенное — тяжелое испытание. А дело ведь даже не в нем: Поттер без устали зубрил весь попадающий к нему материал. Жутким противником победителя темных волшебников и троллей стала невозможность практики. На период выздоровления стоял строжайший запрет на любое, еще раз любое, колдовство!

Здесь Гарри пришлось импровизировать, благо опыт имелся. Заклинания он отрабатывал по схожей схеме, как летом перед учебой, только вместо настоящей палочки уговорил мадам Помфри наколдовать муляж, благодаря чему мог спокойно произносить формулу в момент тренировки движения. Брюнет не знал, почему, еще живя у Дурслей, не догадался найти на улице случайную палку и учиться подобным образом. С привычными эссе также вылезли неудобства. Обычно, профессора на уроках диктуют краткие лекции с основной базой информации, а большую часть занятия посвящают практике. А для углубленного изучения дают списки необходимой литературы. И вот проблема в том, что книги из списка заранее предполагают, что читателю база известна и часто грешат отсутствием объяснений терминов, определений и прочих не менее важных деталей. Потому Поттеру пришлось за ограниченный промежуток времени, который ему выделяла колдомедик, переписывать себе конспекты с уроков, делать записи из книг и строчить эссе на скорость. Так с каждым предметом. Конечно, если тайком от мадам Помфри удавалось делать задания вне промежутка, то нагрузка значительно падала.

Слизеринец едва усмехнулся. Как только у него получалось жить в таком же темпе почти месяц назад?

— Гарри, ну чего ты встал? — Раздался впереди него голос. — Пошли.

— Ага… — Буркнул он в ответ.

Другой проблемой стала социализация. Поттер и раньше был нелюдим, закрыт и тих, однако эти его качества, казалось, скакнули по экспоненте при выписке. А люди вокруг будто и вовсе с ума посходили. С шепота перешли на разговоры, а некоторые имели наглость тыкать пальцами. И ладно бы таковыми были только первокурсники, так нет! Даже старшие не стеснялись схожего поведения. В итоге некоторое время Гарри ходил по коридорам со втянутой шеей.

Его спасением из этого социального ужаса стала девочка, что бодро шагала впереди него.

Поттер оторвал взгляд от земли, обратив внимание на объект, что сейчас всплыл в его раздумьях. Гермиона шла неторопливо, аккуратно перепрыгивая редкую россыпь гальки на протоптанной тропинке. Ее вязанный шарф, выкрашенный в ало-золотую полоску чуть развевался на ветру вместе с теплой мантией. Густые волосы гриффиндорки подпрыгивали и покачивались в такт шагам.

Еще в больничном крыле она посещала его раз так восемь. И поначалу Гарри чувствовал себя жутко неловко, частенько забывая свой родной английский. Но, к счастью, тогда девочка к нему приходила с конкретной темой, которую любезно выносила им обоим на обсуждение. Первой таковой было его истощение. Никакой новой информации за пределами объяснений директора Дамблдора мальчик не услышал, лишь дополнения в терминах да конкретизированные симптомы. Однако фантазию на различные теории эти крупицы у детей подогревали знатно. Еще одним крючком стали нелюбимые его однокурсниками, а на больничном отчасти и им самим, домашние задания. Списки с задачами ему начала передавать мадам Помфри, но даже так Грейнджер, как выбивались у нее свободные минутки, навещала брюнета, предлагая что-нибудь объяснить. И хоть в этом он не особо-то нуждался — Гарри не отказал ей ни разу.

Через тройку их встреч Поттер ясно осознал, что оставаться на пассивных ролях ему претит. Нутро подстегивало мальчика: если он будет просто плыть по течению — упустит шанс, оплаченный встречей со смертью. А потому брюнет начал делать то, что умел лучше всего: думать. Вечерами перед сном, в мгновенья тихих пауз за учебой или поеданием завтрака… Гарри прокручивал в голове их самые живые разговоры, выделял реакции девочки, заранее планировал что скажет в следующий раз, мысленно симулировал встречу, свое поведение… Оттого еще обиднее становилось в моменты очередного неловкого молчания, уже вызванного им самим. Стыд и гнев на себя же перекрывали лишь надежды на дальнейшее улучшение.

А пока глаза внимательно следили за качающимися волосами спутницы, словно за маятником в руках ловкого гипнотизёра, ноги сами несли его по давно заученной дороге. И вдруг — предательский булыжник, некультурно разлегшийся на тропинке! Мысли, думы, размышления — всё мигом улетело в тёмную бездну, когда Гарри, споткнувшись, запрыгал на одной ноге, нелепо взбалтывая воздух руками.

— Чёрт! — выдохнул он, по инерции обогнав Гермиону.

Через пару секунд брюнет всё-таки восстановил равновесие, замерев на той самой ноге, с которой и начался этот дурацкий прыжковый марафон, и для верности раскинув руки в стороны. Девочка же встала на месте, уставившись на него с растопыренными веками, молча осматривая Поттера какое-то время, пока он зачем-то сохранял причудливую позу.

— Не ругайся. — В конце концов нахмурилась Грейнджер.

Гарри помолчал момент. Затем вдруг усмехнулся. В голове вскрутилась спонтанная идея. Позавчера, вечером в библиотеке, Гермиона показала ему небольшую книжку с лаконичным названием «Fables et Œuvres Diverses» — что переводя на английский означало «Сборник Басен и Сочинений» Собранные там произведения вышли из под пера известного французского поэта Жана де Лафонтена. И больше всех других их обоих забавляла басня о капризной и высокомерной цапле, вертевшей клювом от еды да в конце концов оставшейся голодной.

— Вишь, невидаль какая!. — Привередливо отчеканил он, махая руками вверх-вниз, вверх-вниз. И после крутанулся на пятке, демонстративно показав девочке гордо выпрямленную спину… Куда раздалось ему негромкое хихиканье.

Позволив себе довольную ухмылку, мальчик посчитал, что успешно продвигается в освоении базовых навыков общения, хоть иногда и ловит приступы стыда от собственного поведения.

Хотя не легко дался ему даже такой уровень. После выписки он целую неделю бегал от людей и их ненормального поведения по тайным проходам и пустым коридорам. Потом, наконец придя в себя, немного успокоился. И логично, как казалось на тот момент, стал избегать только знакомых, ссылаясь на учебную загруженность. Снова. Зачем — Гарри ответить не мог сам. Осознав собственную глупость он решительно затопал в библиотеку, а там привычно поздоровался с Гермионой. Но вместо того чтобы уйти за соседний стол, брюнет сел рядом с ней. Этим достижением юный волшебник гордился всем сердцем.

— О. Пришли. — Негромко промолвил Гарри, чей нос почти что уперся в дерево бревенчатого забора. И потом с некой тоской дополнил. — Без тыкв здесь как-то… пустовато.

«Или это потому, что я здесь по выходным в земле копался?» — Уже в голове проскочила мысль. — «Все на Хэллоуин ушло. М-да…»

По пустым грядкам только куры с петухами бродили, лениво кудахча на пару ворон, что уселись на мшистой черепичной крыше большой хижины. У вымощенной булыжником стены стоял брошенный инвентарь, ныне бесполезный. Из толстой каменной трубы валил густой дым, улетая высоко в пасмурное небо. Он почти кричал: хозяин дома.

— Так даже лучше. — Ответила мальчику Гермиона. — Стой они тут дольше без дела — замерзли бы. И сгнили.

Поттер лишь пожал плечами, пропуская девочку вперед. Она же поднялась по скрипящим ступенькам небольшого помоста перед входом. Секунда — крохотный в сравнении кулачок вежливо стучит по массивной двери. А Гарри неспешно шагал следом, миновав высокую кучу недавно нарубленных дров. Мало что в округе поменялось за время его отсутствия. Пропали тыквы да вдали появился свежий пень.

Еще на подходе детей к порогу изнутри раздался громкий лай. За стуком слышалось басистое ворчание и топот. А из распахнувшейся двери выглянула густая черная борода, в чьей глубине наверняка понаделали гнезд птицы. Но точно что из ее недр было видно — это яркая улыбка.

— О! Гермиона! И, Гарри, ты тоже тут! — Воскликнул лесничий Хогвартса.

— Здравствуй, Хагрид. — Поприветствовала его девочка. А Поттер молча выглянул из-за ее спины, помахав мужчине пятерней. — Проходите, проходите… Клык, иди на место! На место!

«И внутри все также… Хотя, на кресле новый плед лежит, потолще прошлого будет. Да в принципе здесь теплее». — Беззвучно подмечал мальчик, взглядом остановившись на, пустившимся в безумную пляску, огне камина. — «Ясно для чего столько дров».

— Садитесь давайте что ли. А я, это, чайник поставлю. — С обыкновенным своим продолжал Хагрид. — Я, если че, не пек ничего — мука кончилась. И новой найти в Косом не могу никак. Поставок нет, говорят, мол, холода! Видать нашенские продавцы каждый год им дивятся!

— Эм… Ты искал в маггловских магазинах? — Решила поинтересоваться у него Грейнджер.

— Та куда мне к магглам то! — Покачал головой бородач. — С моими размерами? Не-е, выгонят еще за разбитую полку. Или две.

Со стороны могло показаться, что мужчина ищет оправдания — так оно и было, мог поклясться Гарри. Вероятнее что лесничий об этом просто не подумал, вот теперь сидит без любимой им же выпечки.

— Я могу попросить купить родителей, они совой пришлют… Это не будет проблемой. — Предложила гриффиндорка.

— Нет-нет, чавой ты? Сам найду. Так мне и обычная не пойдет, нужна наша, волшебная. — Просто отмахнулся полувеликан. И Поттер знал что тот лукавит: при готовке кексов они использовали самую обычную муку. А Хагрид, казалось, понимал, о чем думает слизеринец, потому с просьбой в глазах покосился на оного, сказав: — Гарри, садись! Чего стоять то!

Мальчик отвлекся от наблюдения за алыми языками огня, увидев, что Гермиона уже успела взгромоздиться на высокий табурет, сложив руки на столе. И не в ученической позе, как она обычно делала… практически везде. Нет, сейчас: с расслабленной спиной, несимметричным положением плеч. Кисть подпирала голову. Подметив это Поттер немного улыбнулся. Гриффиндорка заметно нервничала, когда они выходили из замка. Потому волшебник рад был видеть, как Грейнджер непринужденно рассматривает интерьер.

В конце концов Гарри решил промолчать. И под свист вскипевшего чайника привычным прыжком уселся за стол.

Пока кипяток, с характерным для него звуком, лился в керамические чашки, окрашиваясь в цвет темных чайных листьев на ее дне, мальчик позволил себе удивиться тому, как Хагрид легко располагает к себе людей. Что с ним самим в день его рождения, что с Гермионой при совершенно случайной встрече в больничном крыле.

Великан в тот день решил навестить юного победителя троллей, когда оный в тогдашний момент уточнял у шатенки некоторые детали из лекции по трансфигурации ворона в башмак. И реакция Грейнджер слишком уж походила на его собственную! Ее легкий испуг быстренько перетек в приветливое дружелюбие. Гарри даже как-то завидовал полувеликану… Ему-то потребовалась почти неделя чтобы выйти с ней почти на комфортный контакт! А Хагриду хватило десяти с лишним секунд. Виноват ли здесь опыт лесничего? Или это врожденное — быть приятным человеком?

«Наверное это не важно» — все же решил он. Ведь тот час… в самой настоящей компании друзей!... То время глубоко отпечаталось в его памяти очень приятным воспоминанием. Однако и без стыда тогда не обошлось. Иначе все было бы чересчур сказочно. И причиной оной был полувеликан, завалившийся в больничное крыло с громогласной похвалой, что стала для самого Гарри новостью:

«— Ну ты даешь! Тролля угробить прям на первом курсе!»

Ох, как же он был благодарен Гермионе, которая любезно решила не вспоминать о той его маленькой лжи, удобно скормленной ей вечером Хэллоуина... А может девочка просто решила сжалиться над слизеринцем, увидев его неподдельный шок. Или же ей эти воспоминания еще больше неприятны чем ему... Вот и решила не поднимать их. Как потом брюнет выяснил у мадам Помфри — нет, никаких троллей он не убивал. По ее словам, директор даже выступил с речью в Большом зале, где упомянул, что монстра транспортировали в горы Албании.

— Так чего? Какие дела-то у вас, а?

Хагрид первый отхлебнул чай из своей чашки, которую верно было бы назвать миской. С ручкой. Гарри глянул на пар, медленно вздымающийся к потолку и решил чуток подождать. Взгляд зеленых глаз поймал Клыка. А тот лениво почесывал себе бочину. Равномерно так, с тактом…

— А… Я недавно на занятии по трансфигурации заработала целых 20 баллов!

Студентов Хогвартса, очевидно, заявление Дамблдора не остановило от всяких странных теорий да откровенных выдумок. И когда Поттер вернулся на учебу, то тема все еще оставалась горячей на обсуждение. А ведь только он начинал привыкать к повышенному вниманию! Так нет, нужно было какому-то троллю подлить масла в огонь. Еще и сами ученики… Кто-то же просто сомневался, а кто-то бросался из крайности в крайность. То клеймили слизеринца искусным лжецом, то вообще темным волшебником.

— А у тебя Гарри? Утихли слухи же?

— Не знаю. — Он поднял чашку, смотря на волнующуюся жидкость. Тепло окутало промерзшие пальцы. — Замолкли немного.

— Ну вот, говорил же! — С довольным смешком — если с таким басистым голосом так можно обозвать оный — Хагрид похлопал себя по животу. — Сколько лет здесь работаю, ничего не меняется. Щас вот еще недельку и вообще забудут все!

— Надеюсь. — Искренне ответил Поттер.

Что же… В каком-то смысле отношение волшебников в школе к Гарри действительно поменялось в лучшую сторону. Шум, три месяца подряд не умолкавший вокруг его имени и факультета, затмила новая тема — впрочем ее актуальность таяла на глазах. Если оно так и продолжится, остальной учебный год Поттера выйдет… Спокойным? Даже в мыслях это звучало непривычно. Но если довериться суждено опытного Хагрида и собственным наблюдениям брюнета, то при схожей тенденции… Такой исход выглядит высоковероятным. Реальным.

Однако, лично для брюнета, именно его факультет сильнее всех отличился в преображении их отношения. Потому что игнорирование, изолирующее и холодное, — кончилось. А это удивительно сильно дезориентировало волшебника. Случилось сие необычное… нечто утром как третьего дня начала второй недели после выписки. Он обыкновенно спустился в гостиную, желая скорее добраться до Большого зала, позавтракать и скрыться в коридорах. Вдруг как, когда Гарри просто проходил мимо какой-то темноволосой старшекурсницы со своим тривиальным молчанием, та сказала: «Доброе утро». Смотря прямо на него. Поттер тогда настолько опешил, что ответ пробормотал только секунд пять спустя.

И понеслось. Они бросались короткими приветственными фразами каждый раз, как увидят его. Конечно, слизеринцы старались соблюдать меру, и в очередь на сказать «здравствуй» не выстраивались. Но Поттер просек закономерность, приметив что проявление внимания двигалось по явной цепочке: от старших курсов к младшим. Казалось, словно факультет перенимает поведение по строгой иерархии с очевидной верхушкой. Теперь и в Большом зале Гарри не сидел один — студенты просто садились рядом. Молча, на приличном расстоянии, обратив внимание на еду. Однако не оставляли отделяющего зазора как раньше. Дошло даже до того, что его же однокурсники садились с брюнетом за одну парту.

Волшебнику теперь постоянно вспоминались слова Кровавого Барона — призрак, к слову, из-за снижения уровня изоляции мальчика куда-то запропастился — о том, что факультет ждет, пока Гарри «проявит себя». И он понятия не имел как теперь к этому относится. Но точно не с щенячьим дружелюбием.

— Будет все так, будет. — Уверенно заверил Хагрид. — Вон, они даж о Пушке узнай, тож посудачили бы чуть-чуть да успокоились. Тебе, кстати, наведаться к нему со мной. А то глядишь — и забыл запах!

— Пушок? — Вдруг спросила Гермиона, выпрямив спину. Ее слова заставили мальчика и мужчину осторожно переглянуться.

— Э. Питомец Хагрида. Он живет недалеко отсюда. — Аккуратно ответил Поттер. — Вот мы и навещаем его иногда.

В принципе, Гарри не соврал ни словечка. Ведь правда питомец, правда живет в Хогвартсе… Но вот что Поттер хорошо успел узнать о Гермионе — ее страх перед правилами. Обычно говорят «любовь», только назвать это любовью у него язык не поворачивался — она боится нарушать, строго соблюдает и хочет чтобы так делал каждый. Потому утаить момент, что Пушок — это большая и жуткая трехголовая псина, охраняющая запретный коридор на третьем этаже замка, и что Гарри, в обход правил директора, туда часто заглядывает… Кажется очень рациональным решением. «Нечего ее нервировать» — вот какой мыслью руководствовался слизеринец.

— Ага, да. — Закивал лесничий. — Большой он правда, и Запретный лес любит… Увидеться с ним сложно… А директор в нем тоже души не чает! Хороший он человек, добрый!

— Ясно… — Пробормотала девочка, оглянув сначала Поттера, потом Хагрида. Первый же мысленно ударил себя по лицу. После слов полувеликана остается лишь надеяться, что она не придаст Пушку большого значения…

— Так это… — Попытался перевести тему мужчина, басом слегка прочистив горло — Вы же на матч то завтрашний идете? Да?

Гарри позволил себе выдохнуть, вернув взгляд к мутному чаю. Хотя мысли его сейчас бесновались пуще прежнего. Он почему-то знал, на каком-то интуитивном уровне, что Хагрид задаст такой вопрос. Первый матч по квиддичу, который должен открыть спортивный сезон в этом году. Оный был темой, чья обсуждаемость потихоньку перекрывала собой события Хэллоуина. Коридоры школы, гостиная Слизеринца — и наверняка остальные тоже — почти не умолкая гудели от разговоров студентов всех возрастов. Они, казалось, изнывали предвкушением.

— Я бы хотела посмотреть что это вообще такое — квиддич. — С явным интересом сказала Гермиона. Ее чашка уже была пуста. Поттер не понимал, когда она успела все выпить. Лично для него еще слишком горячо… — Надо хотя бы узнать почему остальные так от него взволнованы.

— И ты, Гарри?

Великан направил взгляд своих черных глаз, выглядывающих из под дремучих лесов двух густых бровей, прямо на юного волшебника. Девочка с вьющимися каштановыми волосами тоже на него выжидающе посмотрела. А он мысленно сжал кулаки, глядя то на одного, то на вторую. Да, ему было любопытно. Ведь как же расхваливают этот квиддич! Как его ждут! Даже, откинув злость и обиду, можно вспомнить воодушевленные рассказы Рона, первого сентября в Хогвартс-Экспрессе… Искренний фанатизм!

— Я… Не думаю что получится.

Однако нечто иное волновало его душу. То, что грозилось прожечь дыру, в кармане темных брюк и шершаво ощущалось кожей через ткань. Полупустая школа — шанс найти оставшиеся фрагменты загадочного пергамента. Такая возможность манила, притягивала. И ее нельзя было упускать! Но даже так Гарри долго не мог решиться. Искал побега в воспоминаниях, отвлекался на случайные вещи… Сейчас выбор сделан. Раз этот матч открывающий — будет еще минимум один. Тайна пергамента — вопрос непредсказуемый. Так что, следуя логичному расчету, приоритеты расставились сами собой, как бы не хотелось ему провести время с ними.

— Ох… Ты уверен? — Поттер увидел, как Хагрид легонько, но нахмурился.

— У тебя что-то случилось? — Сложив руки вместе, словно бы на занятии профессора Снейпа, добавила Грейнджер.

— Вы же знаете. — Волшебник поставил чашку на блюдце. В итоге к чаю он и не притронулся. — Я еще не до конца разобрал завал по учебе. Я бы, наверное, успел доделать сегодня… Но мы же здесь.

Это была чистая ложь. Гарри наверстал программу ровно четыре дня назад. Но специально… упоминал, что находится в процессе. Как раз для похожего момента. И если он не хочет раскрыть хоть кому-то тайну странных снов и пергамента оттуда… Это неприятная, однако вынужденная мера.

— Но… Если мы прямо сейчас пойдем в библиотеку, я тебе помогу! — С огнем в глазах предложила Гермиона.

— Не успеем сделать все. И если завтра пойду на матч, тогда я не смогу ничего сдать в срок. — Поспешил осадить девочку брюнет. — Я не хочу просесть в успеваемости.

— Неужели ну вот ты никак не можешь отложить это? — Спросил Хагрид, скрестив руки на груди. — Профессора же поймут, если ты чутка отдохнешь! Не звери же они, я то знаю!

— Профессор Снейп мне точно такого не спустит. — На его слова полувеликан вновь приоткрыл рот, явно собираясь возразить. Поттер этого сделать не дал. — Он мой декан, Хагрид. Результаты факультета его волнуют больше чужих желаний.

После этих слов на хижину опустилась тишина, глаза троих разбежались кто куда. Ни Хагрид, ни Гермиона ничего не могли ему предложить. Гарри вдохнул разгоряченный камином воздух, легко учуяв запах чайных трав, вяленой оленины и сухих дров. Эта ложь выстояла на грани, лишь подготовкой и везением не свалившись в пропасть. И ему лучше поскорее закрыть эту тему, прежде чем у них возникнет еще какая-нибудь идея.

— Да ладно вам! — Натянул он улыбку на лицо, пытаясь приободрить своих друзей. — Матчи же еще будут! А вот троллей, которые выбьют меня из учебы — нет. Сходим в следующий раз. — И когда они подняли на него взгляды, Гарри искренне добавил: — Обещаю.

* * *

— «Куаерите Оккультум». — Одними губами промолвил некий слизеринский первокурсник, прячась за голой каменной стеной Хогвартса.

Иногда, вспоминая все месяцы, что он тут провел, юный волшебник часто проводит параллели между собой… и героями комедийных фильмов про шпионов, с которых Вернон Дурсль в голос хохотал на весь дом. Потому услышь тот про своего одиннадцатилетнего племянника, когда оный, крадучись, бегает в нынешний момент по коридорам старинного замка с летающей палкой над ладонью, стараясь не попасться на глаза другим ученикам или портретам — наверняка рассмеялся бы так, что задрожали бы здешние горы.

Или заорал бы с той же силой… Что-нибудь о «ненормальных», «сумасшедших» и обязательно «уродах».

К счастью для Поттера, недостойный Вернон Дурсль никогда не сможет попасть в такое удивительное место как Хогвартс. И не увидит странностей, что творит его племянник, сотрясая грозным топотом какой-нибудь Большой зал. Причем когда сотрясений Хогвартсу и без того хватало с лихвой. К примеру периодичные вопли сотен голосов, заставляющих стекла окон жалобно дребезжать с расстояния где-то за ярдов 300 отсюда.

За последние полчаса Гарри четко осознал: волшебники очень любят квиддич. Каждые минут семь-восемь они вновь и вновь это ему доказывали, грозясь разорвать собственные глотки. Однако эта любовь шла слизеринцу только на руку: замок очень напоминал ему своей пустотой вечер Хэллоуина. Только если сейчас вылезет какой-нибудь тролль уже его криков никто не услышит…

«Да и зелий на этот раз у меня нет… Уж слишком Снейп стал внимателен ко мне». — Угрюмо подметил мальчик.

Действительно, вечно хмурый декан Слизерина — тема сложная. Еще в больничном крыле мадам Помфри упоминала, что тот, до пробуждения его, буквально ломился в лазарет, не взирая ни на какие просьбы, аргументы и угрозы. Однако он как-то быстро угомонился, ограничившись острым да пристальным взглядом при их встречах… И, как предполагал Гарри, на это, возможно, повлиял лично директор Дамблдор, который, по словам колдомедика, тоже заходил его проведать.

— ВУА-А-А-А-А-А-А-А-АХ!!! — Эхом вновь громогласно отразился хор ликующих студентов от стен из камня, вернув Поттера в реальность.

Итак, квиддич, замок и пергамент. Принципиально план от того, что был составлен еще на Хэллоуин, ничем не отличался. Однако ввиду изменения ситуации, Гарри предусмотрел некоторые модификации.

Во-первых, время. Из рассказов Рона и «Истории Квиддича», которую рекомендовала Гермиона, Гарри знал: матч может длиться часами, а то и месяцами — пока ловец не поймает снитч. Но обычно играют два-три часа. Этого достаточно.

Во-вторых, наблюдатели. Даже во время матча замок не пустеет полностью: кто-то не интересуется спортом, а картины, призраки и доспехи никуда не деваются. Поэтому Гарри изменил тактику: при посторонних — никакой магии, пергамент в карман. Остался один, то шепчет заклинание, сверяет направление и идёт дальше.

В-третьих, чертовы движущиеся лестницы. Здесь мальчик не нашел конкретного и эффективного решения. Путь он начинает с подземелий, как в прошлый раз, и поднимается этаж за этажом. Если направление внезапно изменилось — значит, проклятые лестницы снова все перекроили. Остается только подняться выше и надеяться, что они успокоятся.

И именно из-за третьего пункта, Гарри, словно тот самый шпион из телевизионной комедии, сейчас прислонился к стене, шептал заклинание и параллельно выглядывал за угол коридора — лестницы сменили направление, так что он без промедления поднялся с третьего на четвертый этаж. Палочка указывала вперед, куда мальчик смотрел зелеными глазами за стеклами круглых очков. Портреты на стенах здесь дремали, рыцари стояли по стойке смирно и ни единой души на горизонте. Но взгляд все равно нашел за что зацепиться. Это раздражало, злило и одновременно смешило: если волшебник все правильно понял, то белый кончик палочки глядел прямиком туда, где слизеринец проводил большую часть времени последний месяц — на темные двери знаменитой библиотеки Хогвартса.

Удивленно заморгав, Поттер привычно поводил рукой из стороны в сторону, дабы в точности убедиться. Но нет, ошибки быть не могло… Цель его поисков похоже действительно находилась где-то в библиотеке. Брюнет рассеял заклинание, сунув палочку с пергаментом в карман мантии. На звук стучащих по мраморным плиткам шагов доспехи повернули свои шлема, а портреты сонно захлопали глазами — обычное дело в Хогвартсе. Однако именно сегодня Гарри почему-то казалось, что куда бы он ни пошел, волшебные обитатели замка словно ждали его появления… Стараясь выкинуть из головы параноидальные мысли, мальчик, словно змея ползущая в высокой траве, проскользнул в дверь, едва скрипнув створками.

Первое на что подметило его внимание — отсутствие мадам Пинс. Женщины не было на ее привычном месте, только книга с торчащей красной закладкой лежала на столе библиотекарши. В воздухе витал запах старой бумаги с легким оттенком чернил, а высокие шкафы отбрасывали длинные тени на пол. Сквозь стекла окон внутрь проникал солнечный свет, перебивая собой тусклые свечи, и в его лучах безмятежно плавали миллионы крохотных пылинок. Гарри вдруг почувствовал себя вором, проникшим в безмолвный храм. Нарушать здесь святую тишину было бы богохульством…

— «Куаерите Оккультум...» — Все же прошептал Поттер, спрятавшись между книжными шкафами.

Взгляд его не отрывался от острия тринадцати дюймовой палочки. И тот указывал за соседний стеллаж. Решив на этот раз не прятаться, Гарри двинулся в указываемом направлении. Кончик повернулся вправо, мальчик следовал за ним. Потом вперед и снова направо. Шаг брюнета ускорился. Налево. Теперь назад — слишком далеко ушел. Снова прямо. И вдруг тупик.

Поттер поднял глаза… Путь ему преграждала металлическая решетчатая дверь. Он нахмурился и дернул ее на себя. Дверь хлипко тряхнулась, почти готовая рухнуть с петель. Но тут же раздался стук висящего на ней замка — очевидно та не открылась. И только тогда слизеринец смекнул:

«Запретная секция!»

Его вдруг словно пришибло чем-то тяжелым.

Запретная секция! Место, которое стережет мадам Пинс будто легендарный Цербер врата в царство Аида! Он на все сто процентов уверен, что эта женщина жизнь отдать готова, лишь бы не пустить туда какого-нибудь любопытного ученика! А если словит на проникновении — добьется исключения нарушителя! И доведет за ручку прямиком до станции, а оттуда до самого Лондона!

Однако…

«Ее здесь нет!» — Возрадовался Поттер.

А значит на его пути стоит только… Замок, запирающий дверь. И в теории ему известно одно подходящее заклинание. Но на практике им пользоваться не доводилось. Хотя, попробовать…

Внезапно Гарри вздрогнул. Его слух уловил знакомый звук: негромкий, аккуратный… Створки скрипнули! Кто-то зашел в библиотеку!

Мальчик замер, вслушиваясь в тишину. Новоприбывший тоже какое-то время не спешил шуметь. Но вот момент — и по библиотеке эхом разносятся чужие шаги. Это привело волшебника в чувства. Он завертел головой то влево, то вправо. Никого. Брюнет ступил вперед: плавно, с пятки на носок. Благо здесь пол не деревянный, как у Дурслей, — таковые частенько выдавали его, пока Гарри не заучил наизусть каждую предательскую половицу.

Слизеринец скрылся за одним из шкафов, сквозь щели меж книгами пытаясь разглядеть внезапного гостя. Однако шаги доносились уже с другой стороны. Неизвестный будто бы непринужденно бродил меж полок. Так может не стоит прятаться? И спокойно уйти из библиотеки?

Но вдруг звук приблизился! Гарри вздрогнул, а взгляд его заметался. Если бежать к следующему стеллажу — точно нашумит! Останется — будет пойман!

«Что делать?» — Мысленным криком спросил он себя. И в мгновение его глаза уставились на низкие столы, расположившиеся в притык к ряду полок напротив.

Поттер молча благодарил самого себя, что сегодняшним субботним утром он грамотно проигнорировал дурную мысль надеть школьную мантию и нарядился в обычный серый свитер и джинсы. Иначе ее шорох прогромыхал бы на всю библиотеку!

Стоило Гарри комочком сжаться под письменным столом, плотнее прильнув к книжному шкафу спиной, как показались чужие ноги. Волшебник уставился на туфли, явно мужские. Походка чудилась мальчику уверенной и неторопливой — этот человек не пытался скрываться. Но главное — темные брюки прятались под темными полами мантии. Кто из учеников надевает учебную форму на выходные? Раз-два и обчелся.

«Это преподаватель?» — Предположил брюнет, стараясь даже не дышать. — «А они разве не должны быть на матче и сохранять порядок?»

Не отрывая взгляда, Гарри следил за ногами неизвестного. Однако тот неожиданно замер прямо у его головы. Между мальчиком и человеком оставалось расстояния не более чем на предплечье. И вдруг от незнакомца повеяло холодом… Как от приведения, но другим. Неприятным. Голодным.

Или это просто сквозняк, гуляющий по замку?

Внезапно Поттеру стало не до того. По ушам резанул уже знакомый звук! В библиотеку вошел кто-то еще! И уже этот новоприбывший не церемонился со здешней тишиной — его быстрый шаг очень хорошо напоминал топот фестралов, нежели человеческий.

Неизвестный же вздрогнул. Он постоял секунду, а потом на пятке развернулся назад и рванул туда, откуда пришел. Когда тот скрылся из виду, Гарри тихо вылез из-под стола, двинувшись в противоположном направлении.

Эти двое точно шли навстречу друг другу. Походка первого сменилась с уверенной на нервную, даже неуклюжую. Второй лишь затопал быстрее, услышав постороннего. А Гарри крался, словно мышь мимо мышеловки, от стеллажа к стеллажу, в сторону второго человека — тот идет от выхода.

Поттер выглянул из-за за шкафа: темная дверь маячила на горизонте, еще немного. Но именно в тот момент оба неизвестных затихли. И он тоже не смел шевелиться.

— Квиррелл. — К неимоверному удивлению для Поттера, раздался холодный голос его декана.

— С-северус… — Боязливо ответил ему профессор Защиты от Темных Искусств. — Ч-ч-что т-ты дел-лаешь з-д-здесь?

— Выполняю поручение директора. Это все что следует знать. — Гарри, даже не видя Снейпа, мог легко понять, что он хмурится. — У меня к тебе аналогичный вопрос.

Слизеринец удивился громкости голосов преподавателей. В голове сверкнула опасная догадка. Брюнет аккуратно коснулся книг, медленно раздвинув их в стороны. В ровном ряду появилась крохотная щель. И оттуда выглянул изумрудно-зеленый глаз.

— Я… Я за к-книгой… — Заикался мужчина в черной мантии и фиолетовом тюрбане. — Н-не з-з-знаешь?… Г-где «История Хог-г-г…»

— Понятия не имею. — Раздраженно перебил его профессор зельеварения.

Мужчин и мальчика отделял только один единственный ряд толстых библиотечных фолиантов, загромоздивших шкафы в алфавитном порядке. И Гарри «повезло» оказаться между взрослыми. Он прекрасно видел, как Квиррелл напряженно ссутулился на слова Снейпа, когда тот держал спину ровно, глядя на коллегу своим тяжелым, ледяным взглядом.

Поттер не понимал, как так могли сложиться обстоятельства, что помимо него, в почти пустой школе, в не самом популярном ее месте среди студентов, помимо него окажутся два совершенно противоположных по характерам профессора. Он прокручивал в голове слова декана о некоем «поручении директора». И задавался вопросом зачем преподавателю защиты экземпляр «Истории Хогвартса». Однако что слизеринец уяснил сразу, как увидел этих двоих: надо срочно убираться отсюда!

Юный волшебник сделал шаг назад, не меняя походки.

— Т-тогд-да я п-поищу еще… — Начал мужчина в тюрбане.

Закончить ему не дали вновь.

— Нет. — Категорично оборвал Снейп. — Зайди позже.

Пока взрослые были заняты разговором, Гарри так быстро как ему позволяла ситуация, спрятался за следующим шкафом. Этот, к сожалению, оказался маленьким — в высоту ему по плечи — потому мальчик присел на корточки. Сейчас его движения напоминали брюнету причудливое упражнение по физкультуре из маггловской школы. После него очень болели ноги…

— Н-но м-мне не долго, С-северус! — Услышал Поттер возражение профессора. — В-всего к-книгу вз-зять!

Вместо ответа, Снейп негромко спросил нечто такое, отчего слизеринец вдруг замер на месте:

— Ты видел здесь кого-нибудь еще?

Волнение заставляло сердце в нем описывать кульбиты. И как бы их никто не услышал! Понимая, что времени на размышления у него нет, Гарри посмотрел прямо на двери. Вот они, прямо перед ним! Один короткий рывок — свобода! Но если брюнет сейчас побежит, его точно заметят. Значит стоит выждать? Да, он просто подождет пока уйдет Квиррелл. А Снейп пусть занимается своими делами.

Есть правда одна проблема… Легкий скрип у этих тяжелых двустворчатых дверей. Крадись сколько хочешь, но его услышат. Мысли Поттера хаотично заметались, громогласным хором перебивая друг друга, однако не способные придумать действенного и быстрого решения.

— Н-нет… — Пробормотал Квиррелла. По голосу казалось, что он ссутулился сильнее прежнего. — Н-не в-видел…

Гарри же внезапно решил прилипнуть головой к холодному полу. Каждый шкаф, стол, полка — у них был короткий зазор между небольшими ножками и мраморной плиткой. Брюнет глазами быстро отыскал туфли преподавателей. Оба стояли боком к выходу, однако с их ряда на оный открывается хороший обзор.

— Тогда уходи. — Почти выплюнул декан Слизерина. — Не тормози.

Квиррелл чуток постоял на месте, переминаясь с ноги на ногу. Эхом по библиотеке разнесся прерывистый вздох. Однако нервный профессор больше ничего не сказал. Гарри не моргая следил за их начищенными туфлями. Преподаватель защиты повернулся к выходу, сделал пару шагов. Декан же направился в другую сторону… Точно к Запретной секции!

— И еще, Квиррелл. — Вдруг решил сказать Снейп, почти скрывшись за одним из шкафов. Тон профессора стал еще тише, будто следующие слова никто не должен был услышать кроме них двоих: — Не забывай на чьей ты стороне.

Квиринус замер, развернувшись к декану Слизерина.

Не успел Поттер обработать смысла сей фразы, как по замку вновь ударило далекое и протяжное:

— ВУА-А-А-А-А-А-А-А-АХ!!!

И иные мысли разом замолкли в его голове. Лишь одна приказом закричала: «Беги! Это твой шанс!».

Сердце забарабанило пуще прежнего! Разум констатировал: все или ничего!

Гарри Поттер, под звуки ликующего, неумолкающего ора… Решил пойти ва-банк! Мальчик рванул вперед с низкого старта! Быстрее! К двери!

Шаг! Второй! Третий! Мальчику казалось, что он скачет, как кролик от своры борзых, а не бежит. Пальцы коснулись ручки, потянув ее на себя. Ноги скользили по мраморной плитке. Адреналин ритмично гремел по вискам. Голова сама собой повернулась к преподавателям. Снейпа не было видно. А Квиррелл и вовсе не смотрел в его сторону.

Жалобный скрип оказался заглушен звуком чистой радости сотен молодых волшебников.

Едва не хлопнув дверью, Гарри не спешил тормозить. Брюнет бежал дальше, сбив дыхание и не жалея ноги. Рыцари, портреты, гобелены — они проносились где-то там, на периферии. И благо его марш-бросок оказался беззвучен! Студенты все кричали и кричали, голоса нарастали волнами. Наверняка на игре сейчас произошло нечто грандиозное.

Слизеринец остановился только секунд через семь. Он согнулся, оперившись руками о колени. Пот ручьями тек с красного лба, дышать было тяжело. В, когда-то уютном, свитере теперь стало неимоверно жарко — мальчик еле удержал себя от того, чтобы скинуть его с себя. Еще пара мгновений потребовалась, чтобы ему окончательно успокоиться.

Вновь оказавшись на грани он едва сохранил баланс.

Рукавом Гарри протер лоб. Мальчик огляделся, осознав, что вернулся в ту часть коридора, откуда заклинание вывело его на библиотеку.

«Ну и приключение…» — Вдруг с каким-то смехом подумалось волшебнику. — «Вот бы рассказать об этом Хагриду и Гермионе… М-да…»

Сделав напоследок глубокий вдох, брюнет уже собирался ретироваться куда подальше отсюда. Но перед этим случайный импульс заставил его остановиться, обыкновенная прихоть посмотреть не вышел ли Квиррелл. И он аккуратно выглянул из-за угла.

Нет, профессора-заики все-таки там не появилось. Пустой коридор, ни одной живой души. Однако… все рыцари, гобелены и портреты направили свои взгляды прямо на него, отчего Поттер нервно сглотнул, а сердце в моменте позабыло как это — биться.

* * *

С ярким закатом багрового солнечного диска, который с боем пробивался сквозь непроглядное полотно дождевых туч, на всю долину, где и возведен был, почти тысячелетие назад, замок именуемый Хогвартсом, опускалась темная, беззвездная ночь. В конце концов, она знаменовала себя редкими просветами серебристой луны. И с каждой неминуемой ночью, с каждым прощальным закатом вместе с темнотой в школу чародейства и волшебства приходили все более лютые и лютые морозы. Горные ветра распутно гуляли по увядшим лугам, лесные звери попрятались по норам, а птицы больше не щебетали своих песен. Остались только одни вороны, голодно каркающие над пустым огородом Хагрида.

Ученики, профессора да прочий персонал окончательно подоставали из чемоданов зимние плащи и мантии. Теплые шарфы, шапки с рукавицами стали постоянными аксессуарами для тех, кто таки имел неразумное желание выходить на улицу — все же многие довольствовались не более чем недолгими посиделками у окон замка. Однако, и в оном за пределами гостиных, которые топились пламенем в каминах, да всяких рабочих помещений, вроде классов или библиотеки, не стоило ходить без верхней одежды.

Недавно стукнул декабрь. Наступила зима.

А последний месяц в году всегда приносил с собой совершенно уникальные настроения. Гарри помнил из своей жизни у Дурслей, как друг за дружкой люди начинали вести всякие отсчеты, часто поглядывая на календари. Прохожие засматривались на елки росшие в чужих садах или витрины магазинов. По телевизору крутились какие-то тематические программы, фильмы. Реклама ловко подменяла свой обыкновенный слоган на более красивый и праздничный.

Причиной же, очевидно, становилось надвигающееся Рождество — торжество настолько древнее, что оно глубоко въелось под корку не только маггловского мира, но и магического. Гарри прочувствовал это еще в первые числа декабря. Тогда только-только начиналось его ленивое воскресное утро. Поттер обыкновенно завтракал в Большом зале. Большинство студентов предпочитали поспать в выходные до обеда, единицы вставали как он: в то же время, что и по будням. Однако в тот день, мальчик, пока запивал отварную говядину тыквенным соком, замечал, как на завтрак все прибывают и прибывают другие волшебники. Шум рос, люди начинали переговариваться, а длинные столы заполняться. Ученики казались даже более возбужденными чем обычно. И профессора! Флитвик активно жестикулировал, Спраут в голос смеялась, Дамблдор всем желал побольше теплых носков… МакГонагалл изволила показать легкую улыбку! Хагрид так вообще ухмылялся от уха до уха. Только Снейп сидел хмурым. Ну и Квиррелл никак не изменял себе, трясясь и заикаясь.

Но главное… Никто не вспомнил Гарри в своих разговорах, никто не додумался кинуть на него взгляда, никто не желал тыкать в его сторону пальцами. Всем было плевать! Оттого внутри брюнета что-то откликнулось мимолетным счастьем. И потребовалось то всего-навсего три полных месяца терпения, тролль, едва его не убивший, и предстоящий праздник, который Поттер не ценил.

Он смотрел на оживлённые лица в Большом зале и пытался вспомнить, когда в последний раз ждал Рождества. Наверное, когда ещё не понимал, что праздник — это не для него. Что подарки дарят лишь тем, кто имеет на них право, а он имел право только на возможность подольше посидеть в чулане, пока Дурсли жуют приготовленную им индейку. А рождественское чудо — за уборкой после ужина стащить побольше объедков, чтобы не голодать всю ночь. Теперь, глядя на смеющихся слизеринцев, Гарри вдруг поймал себя на том, что не знает, чего ждать от этого Рождества. Может быть, ничего. Может быть, так и надо.

И приметив тусклую улыбку Гермионы в то утро, мальчик подумал, что возможно не его одного посетили подобные мысли.

Впрочем, праздничные раздумья не терзали подолгу его лохматую голову.

Одним днем, когда огромная стрелка на циферблате башни часовни давненько перевалила за полдень, по замку пронесся звон колоколов ознаменовавших конец занятий. Зеленоглазый волшебник собирал принадлежности в сумку: перо аккуратно вложил в учебник, надежно закупорил баночку с чернилами, поплотнее скрутил свитки… Мальчик не торопился. И Гарри сам не мог сказать, когда он перестал бегать от кабинета к кабинету. Просто это… не казалось уже таким необходимым — появились и другие проблемы. Кинув напоследок взгляд на дергающегося профессора Квиррелла, брюнет увидел у того в руках толстую книгу со знакомым названием «История Хогвартса», а после покинул класс.

Какое-то время он думал об отношениях сложившихся между его деканом и профессором в тюрбане. То, что брюнет услышал тогда, в библиотеке, явно не предназначалось для посторонних ушей. И Снейп, по неизвестной просьбе директора направившийся в Запретную секцию, и Квиррелл с его странным, непонятным поведением до появления первого… Здесь явно крылась какая-то темная история. Однако, как бы слизеринец подолгу не размышлял об этом, собственная тайна вытесняла все внятные предположения.

Море шагов и голосов разносилось по коридорам, забивая его слух. Замок жил своей жизнью.

Матч по квиддичу прошел почти две с половиной недели назад. Победителем вышла команда Слизерина с разгромным счетом: 210 против 40. «Очевидный исход» — говорили его однокурсники: «Ведь наш факультет держит кубок уже много лет подряд». Как бы то ни было, мальчика не шибко интересовали чьи-либо спортивные достижения. Со дня матча, его терзали другие думы. И услышь их кто, пойми, что замышляет юный волшебник — ехал бы оный в Лондон с упакованными чемоданами.

Потому что, фактически, Гарри Поттер планировал ограбить саму Запретную секцию.

— Привет. — Уловило его ухо мягкий шепот.

— Привет. — Кроткая, но искренняя улыбка сама собой расползалась на лице брюнета. Мальчик и не заметил, как ноги словно, на каком-нибудь автопилоте, описанном в маггловском фантастическом журнале, привели его сюда.

Гермиона улыбнулась ему в ответ, оторвавшись от своей книжки. А Гарри осознал себя за привычным столом, меж привычных шкафов, в очень привычной обстановке. Чаще всего они вдвоем встречались именно здесь, в месте, не уходившим из головы слизеринца уже как пол месяца — библиотеке.

И тут же его взгляд сместился с девочки в строну дрянной металлической решетки. Запретная секция казалась одновременно такой близкой, но также совершенно неприступной. Здешняя библиотекарша почти никогда не сводила с нее глаз, будто так и ждала какого-нибудь смельчака. Эхом тут отражался даже шепот, что на нет сводило все попытки туда подобраться. Однако самым грозным препятствием стал тяжелый замок, висевший на двери. За прошедшие полмесяца мальчик освоил отпирающие чары — толку то?

Днем за секцией идет постоянное наблюдение. Ночью бдят патрули старост, ища нарушителей комендантского часа. А итог один: услышат, увидят, исключат.

— Гарри? — Позвала брюнета гриффиндорка. Он вновь глянул на нее. Брови Грейнджер легонько опустились вниз. — Знаешь, ты как-то слишком часто туда смотришь.

— Да?... — Просто пробормотал Поттер. Наверное не стоило удивляться: Гермиона — человек внимательный. — Ну, мне интересно что там. Вот и думаю.

Это не был обман, ведь фактически кусок пергамента должен находиться там, внутри. Однако мальчик настолько зачастил с полуправдой, что теперь оная казалась ему самой настоящей ложью. Словно поймай шатенка его на ней — и доверие между ними рухнет, как карточный домик от дуновения ветра. Будто с каждым их разговором он расшатывал грань лезвия, на которую же самовольно взобрался.

Оттого парнишке даже было несколько забавно. В теории, Гарри мог остановиться в любой момент. Сказать правду. И все же мальчик продолжал.

— А… — Гермиона тихо вздохнула, помолчав какое-то время. — Мне тоже.

— Тоже? — Со звучным удивлением переспросил Поттер.

Девочка подперла ладонью щеку, ее непослушные волосы опустились на страницы книги, лежавшей на столе. Глядя на выцветшие буквы, она заговорила:

— Ага. Я хотела бы почитать что-нибудь оттуда. Я хочу понять, почему эти знания заперты. Почему только некоторые избранные имеют право знать? — Гермиона посмотрела ему в глаза. — Разве знание опасно, Гарри?

— Опасно… — Бубнил задумчиво брюнет. В голове всплыла крепость из его снов, трон, чье седалище усеяно мечами, жуткое туманное существо с щупальцами за спиной, пергамент, который оно ему вручило… И здесь, то ли ради своего душевного спокойствия, то ли ради другого, неясного ему, чувства, он ответил: — Без понятия.

— Вот и я… тоже. — Грейнджер отвела взгляд на книжные шкафы.

А Поттер заметил, как она ритмично постукивает пальцем по краю стола. Дети затихли. Никакой неловкости, никакого глупого смущения меж ними не было. Скорее, для обоих это давно стало некой странноватой, но комфортной привычкой — просто помолчать.

Слизеринец отчего-то никогда не задумывался: почему Запретная секция — запретная? Что там такого спрятано? Ужасы волшебства? Пособие по становлению Темным Лордом? Книги по темной магии? Но что есть темная магия? Чем отличается она… от, к примеру, режущих чар? Почему магия вообще разделена? Ведь не палочка ли — оружие? Не волшебник ей распоряжается?

У Вернона Дурсля на стене весело охотничье ружье. И все же именно он решил направить его на Хагрида.

— А ты, Гарри? — Вдруг спросила у него Гермиона. Поттер моргнул.

— Хм? — Вынырнул он из пучины своих мыслей.

— Почему тебе интересно что там? — Уточнила девочка. Вновь они встретились взглядами.

— Я?

Действительно, почему? Потому что его так тянет к тайнам? Или потому что это позволяет чувствовать себя особенным… для чего-то? Чего-то, что не станет тыкать в него пальцами… А возможно, потому что хочется иметь нечто свое, даже если это секрет. И ведь какое это странное чувство! Раньше, за все свои одиннадцать лет жизни, никогда подобного с ним не случалось. Мальчик медленно выдохнул задержавшийся воздух. Как бы то ни было, Гарри ощущал необходимость хоть в крупице честности в их дружбе. Он сам выбирает, лгать ей или нет. И не важно, что Гермиона его не поймет.

— Я надеюсь найти в знаниях кое-что важное… Очень важное. Для себя.

— Ясно. — Ответила она. Палец девочки замер в воздухе. Гермиона выпрямилась. — Ну, нам все равно туда не попасть. Даже если очень захотеть. Я как-то раз спрашивала у мадам Пинс. В Запретную секцию можно пройти только с письменным разрешением профессора. А решетка, например, защищена от некоторых чар или трансфигурации. То есть, в теории, какой-нибудь Спонгифай не сработает. Или не расплавить с помощью огня.

— Думаю, она так предупреждает самых любопытных. — С едва уловимой иронией улыбнулся ей Поттер. И внутренне записал это себе на заметку.

Вечером того же дня, мальчик молча думал в общежитии Слизерина, в своей комнате. Тусклые огоньки свечей отбрасывали на стены колеблющиеся тени, а волшебные фонари их двоили, размывали и обезображивали. Казалось, что по стенам, вокруг брюнета ползает стайка черных змей, вьющих в подземельях себе гнездо. Только стук пары потрепанных кед — едва скажешь, что Поттер купил их еще летом — перебивал бульканье и гул Черного озера. А за длинными окнами толща воды обратилась в темную непроглядную бездну.

Будильник, стоявший на прикроватной тумбочке, беззвучным тиканьем перевел стрелку ровно на двенадцать часов. Но Гарри не спал. Он не мог уснуть. В голове его крутились идеи, за которые мальчик никак не мог ухватиться. Волшебнику стало настолько беспокойно, что движение казалось необходимостью: тот бродил кругами от стола к столу.

Поттер не понимал, чего его так взбудоражило. Разговор с Гермионой? Защита Запретной секции? Или он что-то забыл? Нет. Точно нет. В слизеринце бушевало не бытовое волнение. Это было нечто иное. Вот будто бы ляг спать — и уйдет. Однако нельзя чтобы уходило! Иначе потеряется какая-то важная деталь!

— Но что?! — В сердцах воскликнул Гарри.

В ответ ему булькнул пузырь за стеклом. Он раздраженно вздохнул, а через пару шагов обреченно рухнул на кожаный диван. Тот грустно скрипнул. Благо в собственной комнате можно шуметь сколько душе угодно — снаружи все равно не слышно. Это, к слову, не какой-то там мальчишеский домысел. Интереса ради, Поттер проводил небольшой опыт при помощи вазы, ныне восстановленной Репаро, левитационных чар и захлопнутой двери. Потому сейчас он мог говорить вслух без зазрений совести, просто чтобы заполнить приевшуюся тишину.

— Может ну его? — Уговаривал себя слизеринец. — Не хочет вылезать, так пусть и сгинет в темноте… Почитать чего-нибудь что ли? — Брюнет, вопреки настроению, ухмыльнулся. — Конспекты Бинса, к примеру. Снотворное действие они оказывают похлеще напитка Живой Смерти. Или г-глянуть н-на з-записи п-по З-защите… — Гарри внезапно умолк. И схватился за переносицу, приподняв очки. — Мерлин, что я несу…

Волшебник вновь вздохнул. Стараясь ни о чем не думать, он поднялся с дивана да побрел к окну. Брюнет уставился своими зелеными глазами во мрак. Вода казалась бесконечным ничем. Некуда смотреть. Мальчик ментально сетовал на правило комендантского часа. Не будь его — он точно бы не стоял тут. Можно было бы выйти на улицу, посмотреть на ночные виды… Вдруг ему на ум пришла интересная мысль: а останься он снаружи, кто бы его хватился? Ведь старосты не ходят к ним в комнаты, не проверяют все ли на месте… Шестеренки в голове Поттера встали. Он моргнул раз, два, три. И в его внутреннем механизме словно пружину отпустили!

Что мешает ему не идти в гостиную перед комендантским часом, а спрятаться где-нибудь возле библиотеки?!

— И где? — Спросил тьму юный волшебник.

Ответ пришел сам собой. Еще даже не успела сформироваться полноценная мысль, как ноги, подвластные рождающейся идее, рванули к полупустым книжным полкам. Пальцы перебирали знакомые корешки, сметая с них легкую пыль. Если ему нужно место, то нужна карта. Нужен план школы! Причем такой, который описан за разные временные периоды! Потому что кабинет, когда-то бывший классом, теперь может быть давно заброшенным помещением.

На помощь здесь придет самая толстая книжка из всех в его коллекции. Схватив в руки тяжелый фолиант, Гарри считал его, почти что родное, название: «История Хогвартса». На его бледном лице змеей расползалась хитрая, заговорщицкая ухмылка. Именно этой бессонной ночью планы по проникновению в Запретную секцию сдвинулись с мертвой точки.

А та навязчивая деталь… Она позабылась.

Время вдруг понеслось со скоростью алого локомотива Хогвартс-Экспресса. Вот были сутки, за ними рванули вторые, а после их нагнали третьи. Словно кто-то намеренно постучал по стареньким песочным часам. По утрам он вежливо здоровался с другими слизеринцами. Сидя на занятиях, брюнет буднично отвечал на вопросы преподавателей. И позже кормил Пушка с рук вместе с Хагридом, потом долго оттирая ладони от липкой слюны громадного пса. Пару раз Поттер вытаскивал с собой на улицу теплолюбивую Гермиону, разговаривая с ней о всяком, пока над их головами кружила Букля. А еще безуспешно пытался слить немного зелья в свои флаконы на занятии профессора Снейпа, больше из принципа, нежели из необходимости. Типичная рутина.

Настоящие же дела начинались, когда он оставался один. Идея, в общем-то, была до смешного простой: не идти вечером в гостиную, а затаиться где-нибудь до самого утра. Но если эта мысль пришла в голову ему, значит, могла посетить и кого-то другого. И неважно, чем кончились те попытки! Важно, что школа наверняка научилась с ними бороться. Ночные патрули старост, Филч и его кошка — одна из таких мер противодействия всяким смельчакам. Но, к счастью Поттера, люди не могут быть везде и сразу. Если сидеть тихо, не дышать, не издавать ни звука, то его не найдут. А уж тихо сидеть Гарри умел замечательно. Нет, очевидной проблемой казались неживые обитатели замка. Доспехи или портреты — они словно искусная охранная система не обделенная человеческим интеллектом. Им не нужен отдых и бесполезен сон. И их много, утыкано почти на каждом углу. Потому слизеринец долго нависал над будто нарочито желтыми страницами с тяжело читаемыми изображениями планов Хогвартса.

Его выбор пал на более-менее знакомое место — он прятался там, шепча заклинание поиска куска пергамента. На пути в библиотеку имелся один длинный коридор с тремя «слепыми зонами» — ответвлениями уходившими то налево, то направо. Оные, если судить по карте, казались приемлемо продолжительными. На каждой голой стене тесно умещались по одной-две двери. Самое дальнее такое ответвление как раз выходило поворотом ко входу библиотеки. И хоть за углом вновь появлялся оживленный интерьер, в теории заметить его никто не должен — в «Истории Хогвартса» черным по белому написано, что по ночам огни факелов гасли. Здесь, опять-таки, необходимо никак не шуметь.

Как-то раз, после занятий, Гарри, сделав беззаботный вид, свернул в намеченный коридор. И мальчик исчез! Наверное так подумалось бы увидевшим его портретам, имей они за следующим поворотом вторую раму. Слизеринец очень, хоть и молча, гордился тем, что сам выявил подобный изъян в этой «волшебной сигнализации». Дверь в нужное помещение спокойно открылась давно выученной им Алохоморой. Внутри же — мрак. И в буквальном смысле, и в переносном. Только войдя, Гарри закашлялся от скопившейся там пыли — запах, мягко говоря, так себе. Темноту разогнал, ворвавшийся вслед за скрипящими, петлями свет факелов снаружи. У безоконных стен мирно дремали какие-то деревянные ящики, укутанные в толстые оделяла, как показалось ему, вековой паутины. Он не пытался разузнать, что хранилось внутри — уж больно громко было бы пытаться их вскрывать.

Сразу вспомнилось: пару лет назад Петунье грузовик доставил комплект декоративных садовых гномов в похожем ящике, а Вернон возился со вскрытием подолгу и шумно, в процессе побив пару бедолаг в красных шапках… Что же до помещения — Поттер не знал, для каких нужд оно использовалось когда-то, на картах оное не указали.

И скоро он решился. Ведомый бурлящим нетерпением, сразу после недолгих посиделок в библиотеке с Гермионой, мальчик двинулся к нужной, особенной лишь для него, двери. В пустом коридоре волшебник змеем проскользнул внутрь.

— «Люмос». — Прошептал Гарри. Тьма отступила перед тусклым голубовато-белым свечением. Брюнет двинулся в самый дальний угол. Оттуда свет не доставал до щели под дверью. — «Тергео». — Не снимая первого заклинания, Поттер произнес формулу второго, указав на пол за одним из ящиков — на последний он поставил будильник.

Что чары света, что чистящие чары — оба относятся к самоподдерживающимся. Вторые единожды за использование разгоняли грязь в определенной области, зависящей от вкладываемой магии. К слову, именно потому он, будучи новичком, смог освоить заклинания показанные ему Хагридом, хоть оные и не входили в программу первого курса — вся троица работала по аналогичному принципу. Первые же продолжали поддерживать источник света на кончике волшебной палочки либо на протяжении неопределенного временного периода, либо пока волшебник не произнесет контрзаклинание — Нокс.

Именно из-за такого разделения типа на два подтипа Гарри мог положить палочку на ящик и достать из сумки какую-нибудь книжку, что собственно и сделал… Надо ведь как-то развлекать себя: комендантский час начинается ровно с десяти вечера. А сейчас всего-то полшестого. Выходить же слизеринец планировал к двум-трем ночи. В общем, ждать придется долго.

К счастью или несчастью, но и эссе для профессора МакГонагалл тоже займет немало времени.

Под тихий скрип пера о пергамент, стрелки на циферблате будильника неспешно двигались к восьмерке. Иногда, за дверью слышалось эхо чужих шагов. То ли по соседнему коридору кто-то пройдет, то ли мимо этого заброшенного помещения, не подозревая что внутри прячется слизеринский первокурсник. Сидеть на каменном полу мальчику было не слишком удобно. И холодно. Пару раз Гарри пытался устроиться на ящике, однако оный никак не подходил для письма. Потому волшебник просто время от времени менял один промерзший бок на другой.

Стоило часам показать девятку, он наконец убрал учебники, пергаменты да принадлежности в сумку: Поттер с домашним заданием закончил, наконец взобравшись отогреваться на ящик. Однако старое дерево тоже нельзя назвать шибко комфортным седалищем… В общем, вооружившись «Историей Магии», как единственной доступной пародией на развлечение, он увлекся чтением.

В десять часов замок словно умер. Впервые за долгое время Гарри оказался в гробовой тишине. Ни подводного бульканья, ни фонового гула Черного озера мальчик не слышал. Далекие голоса, разносящиеся по коридорам, умолкли. И если снаружи все же раздавалось хоть что-нибудь, слизеринец одними губами шептал: «Нокс!» — нервно глядя на дверь.

Когда стукнула полночь, звуки появились вновь. Но ни шаги, ни разговоры, а хор разношёрстных сопений да храпа: портреты стали притворяться спящими. Из под щели перестал внутрь попадать мягкий свет огня. Гарри почувствовал, что в замке только сильнее похолодало. Нервы постоянно отвлекали его внимание от книги, сфокусироваться на буквах, словах становилось сложно. И голод, вызванный пропущенным ужином, давал о себе знать.

Через полчаса глаза брюнета начали слипаться. Он чаще моргал, зевал — на него навалилась сонливость. Волшебник уже второй раз заметил себя клюющим носом в страницы. Думать становилось тяжко и воздух в помещении давно сперло. Сознание медленно уходило в небытие, и только пробивающий мороз зимней ночи не давал первокурснику окончательно потерять сознание. Но и одновременно холод заставлял мальчика подрагивать да потирать друг о друга ладони. Борясь с усталостью, Гарри принялся наворачивать круги по комнате, не отрывая взгляда от будильника.

Возможно, ему не стоило принимать решение о вылазке так поспешно. Завтра еще на занятия идти! Поттер должен был подготовиться: одеться теплее, дождаться выходных, когда он гарантировано сможет выспаться, захватить что-нибудь на поесть. Волшебник разочарованно прикрыл глаза… Вдруг он похлопал себя по немеющим щекам. Через силу подняв веки, слизеринец глянул на небольшой циферблат. Почти час ночи. Такими темпами…

«К черту!» — Решился Гарри.

Зашвырнув будильник с книгой в сумку, он перекинул ее через плечо и, тихо ступая, двинулся к двери. На острие палочки погас свет, а пальцы крепко стиснули древко. Через пару секунд во тьму коридора, из приоткрывшейся щели, выглянул изумрудно-зеленый глаз, прятавшийся за невидным стеклом очков. Лицо Поттера обдало еще более холодным, но свежим воздухом. С кислородом, разгоняющим кровь, взбудоражились и мысли. «Что он творит?!» — вопили они. И вопреки всему, дверь за проскользнувшим мальчиком аккуратно закрылась.

Снаружи, без света, тяжело было разглядеть нечто большее чем очертания стен, росших к высокому потолку. Гарри, поразмыслив, решил, что сейчас будет довольно глупо использовать магию, прикоснулся к шершавому камню, морозом уколовшим его ладонь. Слизеринец покрался вперед, туда, где в его памяти находилась библиотека.

Темнота, едва не ослепляющая, чужое сопение, звучащее почти над ухом, зимний холод, беспрепятственно бродящий по коже, и стук сердца, беспощадно колотящий слух, — только под нынешними ощущениями Поттер осознал всю опасность этой вылазки. В любой момент из-за угла — того самого угла, куда он держал путь — может выйти староста с зажженным светом. Или Филч с лампой. И тогда уедет Гарри обратно к Дурслям. Наверняка комнату у него заберут да переселят обратно в чулан. Вновь он будет один… А белоснежную палочку с обрывком пергамента отберут — и как бы странно то ни звучало, но последнее пугало волшебника сильнее остального.

Однако нет. Брюнету не выскочил никто на встречу, не уличил его за нарушением школьных правил. Его пальцы сами нащупали угол, и вскоре он сам шагнул к повороту.

Гарри вышел в некое подобие зала. Вход в библиотеку служил данной части замка своеобразным перекрестком: в само помещение, в коридоры, где стоял мальчик и напротив, а еще на большую лестницу, ведущую на второй этаж. В промежутке меж последней и стенами, тысячу лет назад архитекторы вырезали окна — на их широких подоконниках осенью часто сидели студенты — потому на перекрестке было чуточку светлее. И конечно, спящие портреты: сверху, снизу или вообще под потолком. Рыцарские доспехи опустили шлема вниз, будто стражи на посту, решившие ненадолго прикрыть глаза. Персонажи на мраморных барельефах да расписных фресках словно вымерзли в замковый камень, застыв до самого восхода солнца. Казалось никто даже и не догадывался о присутствии юнца в круглых очках, дрожащего от холода, но с нервным жаром в груди.

Гарри, насмотревшись, осторожно попытался ступить глубже в тень. Заученным мягким шагом, он побрел к темным дверям библиотеки. Волнение в нем нетерпеливо бесновалось. Страшные мысли то уходили, опустошая его голову, то будоражащей волной омывали разум. А внешне мальчик только задержал дыхание, медленно двигаясь к цели…

Наконец рука, дрожа, коснулась гладкого дерева. Однако в тот момент брюнет замер.

Арочные тяжелые двери отделяли от зала школьную библиотеку. Но оные, на памяти Гарри, ни разу не открывались. За место них для повседневного пользования прямо в массивных полотнах вырезали дверцы поменьше. И они как раз крепились на поскрипывающие створки. За многие свои походы сюда Поттер никак не мог придумать, как избежать этого злосчастного звука: использовать ли заклинание какое-нибудь или трансфигурировать во что-то? Решение пряталось до тех пор, пока он не вспомнил, как по ночам, если Петунья забывала запереть щеколду, тихо открывал дверь своего шкафа под лестницей, чтобы стащить чего-нибудь из холодильника. Метод выверенный на практике и там, и здесь.

Волшебник схватился за ручку свободной рукой. Ногой он уперся в дно большей двери, чтобы не шаталась, а меньшую приподнял насколько возможно вертикально вверх. Затем Гарри слегка подвигал последней из стороны в сторону, ладонью чувствуя вибрацию трения створок и крепежа друг о друга. В ответ на это, мальчик чуть опустил дверь, пробуя снова. Потом еще… В конце концов, нащупав безопасное положение, брюнет равномерно медленно потянул дверь на себя, следя за вибрациями. И вскоре образовался зазор, куда он мог спокойно пролезть. Что Гарри аккуратно и сделал, не закрывая за собой прохода.

Шаг, второй, третий, четвертый — вот тогда мальчик смог глубоко и свободно вдохнуть кислорода.

Внутри библиотеки, насколько ему было известно, некому за ним наблюдать: почти все пространство тесно заполняли шкафы и письменные столы. Потому задача проникновения сюда ночью вообще имела хотя бы теоретическое решение. А сейчас ему удалось доказать, что такое возможно и на практике! Двигаясь к решетке Запретной секции, Гарри улыбнулся, давя в горле ликующий смешок. Сейчас все нервы, все беспокойство ушли — их сместило предвкушение. Ведь вот он — долгожданный момент! Со дня получения нового заклинания поиска, Поттер проводил бессонные ночи во всяких экспериментах, размышлениях и мечтаниях, напрочь забыв про расписание, составленное когда-то осенью. Ему казалось, что он уперся в непробиваемый тупик сразу после феноменального прорыва!

С полубезумным блеском в глазах, Гарри посмотрел на хилый металлический замок, запирающий от студентов знания, что волшебники сочли запретными. Острие волшебной палочки с сердечной жилой неназванного дракона властно указало на решетку двери.

— «Алохомора.» — С чувством прошептал слизеринец, кончиком рисуя в воздухе узор…

Тепло поползло из его нутра к кончикам пальцев правой руки: заклинание он сколдовал, как выразился бы профессор Флитвик, великолепно. Гарри вновь задержал дыхание. Поток предвкушающих мыслей замер. Да и могло показаться, что мальчик застыл, не выдержав холода зимней ночи Шотландии. Но, вопреки тому, зрачки его беспокойно бегали от решетки и за нее. Поттер потерял способность к какому-либо анализу.

А после, десятки секунд спустя, его разум взорвался оглушительным потоком шокированного непонимания, ужасного осознания и небывалого возмущения!

«ПОЧЕМУ?!» — Хотелось завопить ему вслух. — «Как такое вообще возможно?! Я же сто раз перепроверял!»

— «Фините!», «Алохомора!» — Настойчиво повторил он. Однако в ответ получил лишь порцию раздражения.

И всему виной выступил тот хилый металлический замок… отказавшийся поддаваться заклинанию.

* * *

— Так кто все-таки носил медузу как парик? Эмерик или Урик?

Задав вопрос, слизеринец раздраженно нахмурился. Рукой, одетой в теплую варежку, он в очередной раз протер круглые стекла своих очков от липнущих на них снежинок. И вновь, будто бы голосисто смеясь над ним, ветер подул в его лицо еще порцию падающего снега.

Шло начало одиннадцатого часа девятнадцатого декабря. До Рождества оставалось всего шесть дней. Тогда, будто преддверие празднику, ровно неделю назад на долину школы чародейства и волшебства обрушились почти беспрерывные снегопады. Да так все неожиданно случилось, что проснувшись однажды поутру, студенты Хогвартса обнаружили Черное озеро замерзшим, а дворы — занесенными.

А потом, словно вслед, и в самом замке вдруг начали появляться удивительные украшения! На стенах оказывались развешанными всякие ленточки и гирлянды из листвы падуба, которые излучали мягкое свечение. Тут и там парили разноцветные парящие свечи. Доспехи начинали бродить по коридорам, распевая рождественские гимны и раздавая всем подряд имбирное печенье! Но чудеснее всех показал себя Большой зал. Там столы накрылись расписными скатертями, где буквы прыгали и выстраивались в разнообразные поздравления; с зачарованного потолка падал снег, такой, который таял быстрее, чем мог коснуться чего-либо; а каждое утро по распоряжению директора Хагрид таскал в зал по одной новой пихте, меж чьих лап летали настоящие феи! К сегодняшнему дню деревьев уже насчитывалось семь, и поговаривали, что к самому Рождеству их станет двенадцать.

— Урик Странный, Гарри! — Возмутилась его невнимательности Гермиона, чья девичья шея была обмотана толстым ало-золотым шарфом. — Я же совсем недавно сказала!

— Я не виноват, что у них имена похожи! — Защищался Поттер скорее в шутку, нежели серьезно. — Еще и их биографии подряд идут! Любой запутался бы!

— Я не запуталась, как видишь. — Горделиво парировала она. — И вообще, профессор Бинс все очень подробно разложил. Так, что все сразу было понятно!

— Ты же знаешь, я уснул. — Бесстыдно произнес волшебник. — Поэтому и прошу рассказать.

— Отчего я в шоке. — Шатенка, к слову не в первый раз, с укором посмотрела на брюнета. — Как так вообще вышло?

Мальчик ответил Грейнджер тишиной. «Как так вообще вышло?» — замечательный вопрос, будь он преподавателем, завалил бы подругу призовыми баллами. Каждую ночь, стоило веки прикрыть, как перед его глазами крутилась одна и та же картинка: темнота, разрываемая чужим сопением, высокие шкафы библиотеки, холодный метал решетки и замок. Злосчастный замок!

Отпирающие чары, запечатывающие чары — оба являются контрзаклятьями друг друга. Что одним, что вторым посвящены целые главы в «Курсической книге заклинаний», подробно описывающие их действия и свойства, нюансы и ограничения. Но все же этой информации Гарри оказалось недостаточно, чтобы прорваться в Запретную секцию. И, фактически, мальчика никто даже не обманул, ведь в учебнике ни единого словца не написано о том, что от элементарной «Алохоморы» невозможно защититься.

Казалось бы очевидно! Какой здравомыслящий человек даст ребенку безотказную отмычку? Да и девочка, ныне рядом шагающая по сугробам, упоминала, что решетка не поддается всяким заклинаниям. Так с какой стати замку быть исключением?

Однако информации о том, как именно защищен вход в Запретную секцию Гарри не отыскал до сих пор, спустя целых десять дней с момента первой вылазки. И каждый раз, только он собирался ложиться спать, в голову лезли мысли. Идеи, что после многих часов раздумий, где-нибудь утром, становились очевидно глупыми и нереализуемыми.

— У тебя мешки под глазами. — Будто бы дополнила девочка свои прошлые слова

— Думаешь это хроническое? — Попытался отшутиться Гарри. — Не помню себя без них.

— Осенью, в первые дни учебы у тебя их вовсе не было. — Невозмутимо ответила гриффиндорка.

— Даже я не знаю были ли они или нет… — Все продолжал отмахиваться Поттер. Он озорно улыбнулся, вспомнив те «первые дни». А точнее момент их знакомства. — Хотя, девочке, которой прочитала обо мне целых три книжки такое несложно подметить.

— Не правда, это были книги по современной истории! — То ли Грейнджер поняла, что он не шибко желает разговаривать на тему своего недосыпа, то ли действительно смутилась его безобидной колкости, но в итоге теперь шатенка сама ушла в оборону. — Там просто… тебе посвятили большой раздел!

— Ага, вплоть до размышлений какой мой любимый цвет. Такое интересует только преданных фанатов. — Гермиона с легко читаемым намерением закатила глаза на его слова. — Сильно, к слову, я книжный отличаюсь от настоящего?

— Абсолютное разочарование. — Фыркнула она не колеблясь. А волшебник в притворном удивлении вскинул брови. — Тот Гарри Поттер не засыпал на занятиях!

— Вот как значит распадаются фан-клубы знаменитостей... С пропуска лекции Бинса.

— Ты только рад будешь.

— В яблочко! — Гарри остановился, снова протерев очки. На его губах играла легкая усмешка. — Постараюсь спать на его уроках чаще.

Возможно гриффиндорка хотела сказать чего-нибудь еще, но, отведя от него взгляд, видно осознала, что они пришли и умолкла. Перед детьми стайкой стояли старые экипажи, запряженные крылатыми лошадьми-скелетами с черной, обтягивающей кости, кожицей.

Как Гарри совсем недавно вспоминал: шло начало одиннадцатого часа девятнадцатого декабря. Утро первого дня рождественских каникул. В связи с тем, буквально позавчера, старосты вывесили на доске объявлений гостиной Слизерина список учеников остающихся на праздники здесь, в школе. Мальчик первым вписал себя. И, среди первокурсников факультета, остался единственным. Впрочем, это никак его не взволновало — юный волшебник большую часть свободного времени привык проводить в своей комнате, если не с Хагридом или Гермионой. Что с того, если где-то там в гостиной поубавится шума?

А вот ее отъезд… брюнет ощутил иначе. Нет, он не мог сердиться на неё за то, что она выбрала покинуть Хогвартс. Грейнджер ехала к родным. К родителям. К комнате, где всё было устроено по её вкусу. В моменте Гарри пытался представить, каково это — вернуться в место, где тебя ждут. И не мог. Не потому, что плохо воображал, а потому, что такого места в его жизни просто не было. Но внутри слизеринца не проснулась зависть, отнюдь. Просто подняла свою унылую голову какая-то необъяснимая тоска, спрятавшаяся за шутливой ухмылкой и промерзшими стеклами очков.

— Кареты. — Чуть отстраненно констатировал Гарри.

— Без лошадей. — Тоном ему вторя, произнесла шатенка. Потом, глянув в сторону, девочка удивленно воскликнула. — Смотри, Гарри, они сами едут!

— Не совсем. — Не согласился Поттер. — Как вернешься, поищи в библиотеке что-нибудь о фестралах.

— А ты, значит, рассказать не хочешь? — Спросила гриффиндорка, выразительно подняв правую бровь.

— Не буду портить настроение.

Первокурсники ненадолго затихли, идя по прочищенной от снега тропинке к ближайшему экипажу. Наконец, Гермиона схватилась за ручку двери, потянув ее на себя. И изнутри детям в нос ударил запах соломы… и плесени. Гарри вдруг показалось, что на лице подруги даже появилось сомнение, мол, стоит ли вообще туда лезть. Он же мог только молча ей посочувствовать.

— Ладно… — Услышал мальчик шепот шатенки. Кажется, решившись, она полезла внутрь. Секунда — и гриффиндорка уже сидит на кожаном сиденье салона. — Здесь ужасно темно!

Он заметил. Свет проникал лишь сквозь крохотные окошки, едва прикрытые черными шторами. Создавалось впечатление, что его подруга забралась не в школьный экипаж, а в какую-то архаичную гробовозку. Свои мысли волшебник озвучивать не стал.

— Ну… Пока? — С некой неуверенностью произнес Поттер.

— Увидимся, Гарри. — Ответила Гермиона, закрывая дверь. И вдруг слизеринец увидел, как фестралы встрепенулись. Карета тронулась вслед за ними. — Счастливого Рождества! — Поспешила добавить девочка.

— Счастливого Рождества. — Впервые искренне сказал он эти слова, смотря вслед удаляющемуся экипажу.

Позже, когда солнце, закрытое от волшебников Хогвартса густыми облаками и падающим снегом, белым пятном возвысилось над самым центром серого небесного купола, Поттер изволил выбраться из слизеринских подземелий на обед. В празднично наряженном Большом зале оказалось на удивление мало людей. А за своим столом Гарри так и вовсе оказался не только единственным первокурсником, а вообще последним представителем младших курсов. На глаза ему попадались лишь студенты с пятых и седьмых, изредка встречались шестикурсники. Зато у других факультетов количество учеников сильно превосходило змей. Правда, опять же, одногодок Гарри можно было по пальцам пересчитать: трое у Когтеврана, Пуффендуй возглавил счет своими пятерыми, и за последним столом сидел единственный, среди первокурсников, гриффиндорец в окружении рыжих голов — Рон Уизли, собственной персоной. Даже ряды преподавателей поредели! В Хогвартсе на каникулы остались директор, деканы факультетов да какая-то женщина в огромных очках. И, что удивительно ввиду его характера, профессор Квиррелл. А еще взгляд сам цеплялся за неизменные константы в школьном персонале: Пинс, Помфри, Филча с его кошкой да Хагрида.

Свой вечер, после ужина, Гарри провел в библиотеке. Он рылся во всяких книжках, менее толстых, просто толстых и более толстых. За окнами грозно завывала вьюга, а тени, отгоняемые от письменно стола огоньками свечей, сжимались прямо за его спиной. Под быстрый шелест страниц, волшебник отчего-то осознал, что ему такая атмосфера… нравится. В голове всплывали воспоминания о крепости из снов, и они отзывались приятными, теплыми чувствами. Рука брюнета сама тянулась в карман, аккуратно сжимая обрывок пергамента.

Следующим днем он снова сидел среди книг. Но теперь с идеей. Во сне Гарри посетило озарение! Раз он не может дотянуться до другой части пергамента руками, почему бы не попытаться сделать это магией? Ухватившись за сию мысль, мальчик, даже не умывшись, рванул в библиотеку. При помощи заклинания Локомотор разложив на «своем» столе разные фолианты, брюнет принялся шустро копаться среди крючковатых букв и замудренных предложений. И отыскал решение довольно скоро!

В книге, с кричащим названием «Летучая летопись летательных ловкостей», подробно описывалось с два десятка чар, каким-либо образом поднимающих что-нибудь в воздух. Там, в сноске после весьма занимательной главы о предке стандартных левитационных чар — Левиосо, автор упомянул о существовании так называемых «манящих чар». И дотошно констатировал, что даже если оные частично подходят под критерии включения в этот список, цель их не заставить объект летать, а сдвинуть с места.

«А ежели дорогой читатель возжелает узнать о них больше, пусть изволит приобрести, из того же цикла, книгу: «Дивный дневник движущих движений» по весьма разумной цене в один галлеон и два скиля!» — Гласило дерзкое агитационное предложение.

К счастью, Поттеру докупать ничего не пришлось — мадам Пинс услужливо подсказала парнишке номер полки с искомой книжицей. На этот раз Гарри проигнорировал всю бесполезную ему информацию, сразу с содержания открыв нужную страницу. Манящие чары, Акцио — ударение на первый слог. Заклинание, позволяющее волшебнику притянуть к себе объект с расстояния. Он внимательно впился взглядом в иллюстрацию движения палочки, стараясь точно перерисовать ее в свой блокнот. И разложив все остальные талмуды по местам, вернулся в свою комнату.

Под зеленовато голубым мерцанием волшебных фонарей, на стеклянном столе, что был сдвинут к стене, лежал громоздкий камень — тот самый, который Гарри притащил сюда незадолго до Хэллоуина. А мальчик, сдавив древко палочки, стоял напротив, у дивана. Его преисполняла решимость, мотивация выучить заклинание как можно скорее. Он еще для пущего эффекта принял боевую стойку — по крайней мере такой та казалась брюнету, на деле никакие дуэльные позы ему не были известны.

— «Акцио, камень!» — С чувством воскликнул Поттер.

И, как оно обычно бывает, первые дьявольские силки всегда хватают начинающего герболога. Ничего не произошло. Гарри даже не ощутил тепла магии в руке. Однако сдаваться после первой неудачи — глупость. Для него давно вошло в привычку неустанно пытаться добиваться желаемого результата… Чтобы потом на занятиях создать видимость, будто у него получается все с первого раза.

— «Акцио, камень!»

— «Акцио, камень.»

— «Акцио, камень…»

Но время шло, а прогресса все не было. Вот и часовая стрелка заводного будильника указала на десятый час ночи. Ужин мальчик опрометчиво пропустил. Впервые Гарри столкнулся с тем, что не мог освоить заклинание даже спустя продолжительные тренировки. Он пытался и траекторию движения палочки довести до идеала, и произношение отточить — все без толку! Эти дрянные манящие чары сильно задевали его гордость лучшего первокурсника Слизерина.

Поттер давно уже уселся на диван, поняв насколько глупо он выглядел, стоя в той дурацкой позе. Да и ноги затекли... В основном же, брюнет чувствовал себя бодро — бодро, в случае ребенка, безъизменно повторяющего одни и те же слова, словно мантру, на протяжении нескольких часов. Взглядом волшебник сверлил треклятый камень. Он не понимал почему ничего не выходит. За весь вечер Гарри не потратил и унции своей магии, только вагон нервов.

Мальчик четко видел объект, который хотел к себе притянуть, а значит оный даже представлять не надо! В нем бурлило раздражение. Тяжело втянув воздух ноздрями, переполненный негативными эмоциями, он попробовал вновь:

— «Акцио, камень!»

Вдруг, вслед за словами, в пальцах мимолетно закололо жгучей вспышкой! По тихой комнате разверзся мерзкий скрип шершавой поверхности о стекло. А затем грохот! Камень упал прямо на пол. И одновременно со звуками, объявившими успех, Гарри почувствовал сильную головную боль. Рука, держащая палочку, затряслась, безвольно рухнув к нему на колени. Все мышцы тела парнишки будто бы отказали и он спиной упал на спинку дивана. Зрение внезапно поплыло, и теперь даже очки оказались бесполезны.

Дрожащими губами, он судорожно выдохнул задержавшийся воздух. Поттеру прекрасно были знакомы нахлынувшие ощущения.

— На грани… — Шепотом констатировал мальчик, на большее сил не хватало.

Слизеринец едва-едва не заработал себе очередное магическое истощение. «Почему?» — спрашивал тот себя, и ответ не приходил. Может быть камень — объект слишком тяжелый для его запаса. Или же он просто слишком слаб чтобы вообще использовать это заклинание, а то что удалось вызвать движение — уже подвиг. В общем, Гарри не знал. Но, к собственному глубокому разочарованию, осознал: идея с манящими чарами изначально оказалась неосуществима…

Из-за возникшего инцидента Поттер как-то потерял чувство времени. Он просто лежал на диване с откинутой назад головой. Непослушные черные волосы, которые за несколько месяцев без стрижки успели наполовину закрыть его уши, свисли вниз, открыв вспотевший лоб со шрамом в виде молнии. Волшебник молча смотрел в потолок, на железную люстру и ее нетающие свечи.

В конце концов, Гарри нашел в себе силы подняться с дивана. Пара неуверенных шагов — и вот, он плюхнулся на постель прямо в одежде. Стянув с себя очки, брюнет подумал, что по-хорошему ему надо бы помыться… однако быстро выбросил эти мысли из головы. Недавнюю бодрость словно поездом снесло. К черту пижаму. К черту душ. В последний раз, буквально титаническим усилием, подняв руку, мальчик постучал трижды палочкой по металлической пластине на стене рядом с изголовьем кровати. В комнате погас весь свет, опуская ее в кромешный мрак. А следом туда провалилось и его сознание.

Утро последующего дня встретило Поттера без улыбки. Да и ему хотелось послать оное куда подальше. Проснулся он с отвратительной слабостью в теле. И еле доковыляв к одной из пяти раковин, долго пялился на свои мешки под глазами, едва не забыв умыться. Позже, добравшись до Большого зала, парнишка принялся утолять сильнейший голод. Вкуса завтрака мальчик не почувствовал. Помнил только как жевал что-то тягучее и соленое. Слизеринцу хотелось зайти в лазарет, попросить у мадам Помфри бодрящее зелье… но в итоге передумал.

И на полпути уселся на подоконнике в каком-то коридоре. Снаружи вновь пошел снег, засыпая белым покрывалом лед Черного озера. Наблюдая как холодные хлопья уносит ветер, поддувающий через стекло окна, Гарри посильнее завернулся в теплую мантию, словно она была толстым одеялом.

Вопреки бездумному виду, внутри брюнета вновь проходил активный мыслительный процесс. Опять он наткнулся на тупик. Снова не имел понятия куда двигаться дальше. Как выяснилось его личные возможности ограничены. Решетка и замок на ней защищены непонятными заклинаниями. Стоит ли ему обратиться за помощью?

«Но к кому?» — Возник логичный вопрос. — «Профессора? Точно не напрямую, здесь нужна хитрость. Какая? Непонятно.»

И это рискованно: таким образом он перестает действовать тайно для взрослых. Тот же Снейп, который видимо его с Хэллоуина в чем-то заподозрил, может усилить за ним наблюдение.

«Кто-нибудь с факультета? Старшекурсники?» — Этот вариант заставил его поморщиться. Ему не хотелось становится им обязанным. А уж если учитывать контингент, в котором ему приходится находиться, так и случится.

«Может Хагрид?» — Обдумав идею, Поттер пришел к выводу, что польза у нее двоякая. С одной сторон, лесничий действительно может подсказать решение. С другой — Хагрид не умеет держать язык за зубами… Последствия вытекут в вариант с преподавателями, если не хуже.

«Остается Гермиона.» — Констатировал мальчик. — «Но она такая же первокурсница, что и я. Тоже из семьи магглов. Может быть мы и найдем какой-нибудь способ… Пожалуй нет.»

Слишком много он ей недоговаривает, чтобы просить о помощи. И ее характер… точно не поддержит нарушение правил школы.

«Без толку». — Выдохнул Гарри. — «Кажется я…»

— Кажется… ты застрял.

Волшебник вздрогнул, с хрустом повернув шею на звук. Голос был ему знаком, хоть и почти забыт. Зеленые глаза ошарашено уставились на полупрозрачную бледную фигуру в старинных одеждах измазанных серебряной кровью.

— С чего вы взяли? — Буднично спросил слизеринец… Будто он только вчера болтал со знакомым призраком, а не перестал с ним видеться два месяца назад.

— Я мертв уже много веков. — Холодным, спокойным тоном отвечал печально известный Кровавый Барон. Выражение лица у приведения Слизерина не менялось, открывался только рот. А глаза пронзительно глядели прямо на первокурсника. — Я не мало видел учеников с якобы нерешаемыми проблемами.

— Ясно…

Повисла неприятная тишина. Мальчик и призрак продолжали какое-то время смотреть друг на друга. Гарри не понимал что ему делать. Раньше с Бароном ему было легче общаться… Пока тот внезапно не исчез из его жизни. И теперь также внезапно вернулся. Ему стоит спросить где он был? Или заговорить о погоде?... О чем думает сам Барон?

— Хочешь ли послушать моего совета? — Негромко прервал молчание мертвец.

Поттер едва заметно вскинул брови. Он был удивлен. Мудрость от древнего приведения в безлюдном коридоре? После целой череды неудач? Чудо, не иначе. И это наталкивало на опасные мысли. Неужели Барон в курсе его действий? Или просто втихую за ним наблюдал, не вникая? Но все же, на многое не надеясь, он кивнул.

— Даже самая высокая башня держится на одном камне. Выбей его — и она рухнет.

Гарри моргнул. А затем отвел взгляд к окну, уставившись на падающие снежники. Холодные слова призрака мигом развеяли все его опасения — тот явно не понимал о чем говорит. Замок — механизм проверенный веками. Нужный ему еще и зачарован. Скважина была единственной уязвимостью. И вскрыть такой по силам лишь умельцу, коим сам Поттер не был.

— Спасибо. — Вежливости ради, пробормотал брюнет, глянув на Барона.

Точнее туда, где оный был. Глаза волшебника наткнулись только на пустой коридор.

* * *

Когда солнце давно ушло за горизонт, а луна сокрылась меж черных туч, на башне-часовне Хогвартса стрелки указали ровно на час ночи. Там, внутри каменных стен, сопение и храп разносились по замку. И в дремучей тьме одного из многих коридоров вдруг распахнулась дверь. Оттуда выползла невысокая тень. Словно темный дух она беззвучно ползла мимо спящих картин, мимо уснувших на посту рыцарей.

В школе чародейства и волшебства частенько случались всякие чудачества. Те из них, которые казались жуткими — реже. И почти никогда дело не обходилось без толики магии. Но тень не была волшебной поделкой. Ее незаметность — опыт жизни со стайкой злобных магглов, а не затейливое колдовство. Гарри Поттер, снова нарушая школьные правила, пробрался в библиотеку.

Ноги сами понесли мальчика к Запретной секции. Слова нежданно нагрянувшего призрака не давали ему покоя. В голове крутились сомнения. Вдруг он что-то упускает? Или банально не видит? Сегодня посмотрит вновь. А если ничего не отыщет — попробует поступить по-другому: получить официальное разрешение. Такой подход имеет совершенно другие риски, зато не грозит исключением. Однако прежде чем решиться, ему необходимо убедиться в невозможности нынешнего решения.

Глаза, уже привыкшие к отсутствию света, уставились на старый замок. Гарри присел на корточки, взяв его в руки. Он повертел тот из стороны в сторону, заглянул в темноту скважины. Подергал металлическую дужку, слушая тихое щелканье язычка внутри.

— Где же твой камень, башня? — Едва слышным шепотком спросил брюнет у замка.

Ожидаемо, что ответа не последовало.

«Бесполезно». — Волшебник встал, отпустив замок. — «Разрешение значит, да?»

Видимо еще с Хэллоуина он ни на дюйм не приблизился к получению второй части пергамента. А других в Хогвартсе не было — палочка вела с любого конца школы только сюда. Их вообще наверное не было. Внутри должен находиться цельный фрагмент, раз буквы в момент ритуала нарисовали только очертания замка. Он посмотрел вглубь секции; туда, где ночная тьма не давала разглядеть хоть что-нибудь внятное.

«До смешного близко. До боли далеко. Я прямо как Тантал какой-то…»

В приступе мимолетного отчаяния, Гарри схватился за прут решетки. И дернул на себя. По руке прошлось смутно знакомое ощущение: дверь хлипко тряхнулась, почти готовая рухнуть с петель. Металл грохнул о металл, громким эхом скача по библиотеке.

Но Поттеру внезапно стало плевать на тишину. Ведь…

Мысль вдруг оборвалась. Послышался еще один знакомый шум: скрипнули створки.

— Кто здесь?! — Злобно гаркнул кто-то.

Желтоватое свечение выглянуло из-за стеной росших книжных шкафов, резанув слизеринцу взгляд. Мигом сердце мальчишки ушло в пятки. Нутро предательски похолодело. И тошнотворное чувство дежавю заставило его рефлекторно двинуться.

Вперед! Мимо стола! Стеллаж!

Чужие шаги шаркали вслед. Гарри, судорожно давя в себе панику, едва-едва смог понять, кто сюда нагрянул… Филч — Аргус Филч, завхоз Хогвартса. По слухам — злобный, чокнутый старик, который помешался на школьных правилах. Брюнет предпочитал не доверять пустословам, коими и были те, кто такие слухи распускает. Однако в чем-то они были правы… Если попадется — ему конец!

— Миссис Норрис, видишь кого-нибудь? — Все кряхтел старик, который, вроде по звуку, направлялся к Запретной секции.

«Конечно же с ним кошка!» — Внутренне кричал слизеринец.

У Филча была питомица: кошка по имени миссис Норрис. Говорили, что она — дьявольское отродье с ало-кровавыми глазищами и облезлой шерстью. И неважно, чего там болтают злые языки! Важно, что кошка — животное! Ее слух, зрение, обоняние — они чувствительнее человеческих! Он лично видел, когда готовил у окна, как свора котов миссис Фиг — старушки, с которой его иногда оставляли Дурсли — голодно поворачивала головы на запах свежего мяса, сидя у соседнего порога.

Если Филча обмануть можно, то что делать с ней?!

Внезапно, почти рядом с собой Гарри услышал звонкое — словно у какой-то стервозной дамы из комедии — мяуканье. Норрис прямо с другой стороны! И Филч, он развернулся! Точно к нему идет! Дыхание мальчика сперло. Лихорадочно Поттер перебирал мысль за мыслью, с пятки на носок ступая вперед, к выходу.

Логика сухо констатировала: «С такой скоростью не уйти. Нагонят».

Анализ в панике завопил: «Отвлечь! Хоть чем-нибудь, но необходимо!»

Воображение истерично выкрикнуло: «Нужен шум! Где-нибудь в другом месте, подальше!»

В беснующемся разуме волшебника, выполняющим какие-то непонятные кульбиты, вдруг родилась опасная идейка. Свет вылез из-под щелей шкафов. Тут же он ускорил шаг, сунув руку в карман. Воздух рассек белоснежный кончик тринадцати дюймовой волшебной палочки.

Ему нужна любая, но подальше. Любая, но позади! Какая-нибудь и потяжелее!

Сейчас он должен ненадолго шагнуть за собственную грань.

— «Акцио…» — Выпуская последний кислород из легких, зашептал первокурсник. — «…книга!»

Мигом его руку будто кипятком обожгло! Хотелось закричать, но зубы бесцеремонно прикусили язык. Во рту отдало гадким металлическим привкусом. Спину пробил леденящий пот. Голова болезненно закружилась, а ноги подкосились. Поттер еле как удержал равновесие, споткнувшись.

Но его топот заглушил громкий хлопок с другого конца библиотеки. Сзади, прямо на звук пронеслась красноглазая тень. Шаркающие шаги вдруг стали быстрее… удаляться от него.

Коллегиальное решение было принято почти мгновенно всеми частями его паникующего рассудка: «Прочь! Сразу в гостиную!» — Брюнет, поправив круглые очки на носу, выскользнул за открытые двери библиотеки. И вопреки бьющему по вискам адреналину, на подрагивающих губах вдруг заиграла торжествующая улыбка.

Кажется, он догадался.

* * *

В августе Гарри купил много вещей. Большинством оказалась одежда — да в таком количестве, что мальчик мог себе позволить надевать каждый день по разному комплекту. И ни разу бы не повторился. За одеждой, второе место заняла обувь — восемь пар. Сапоги, ботинки, кеды, кроссовки, туфли… Брюнет не экономил на себе. Впервые в жизни.

Однако никакая из этих покупок не оказалась полезнее маленького блокнотика, приобретенного им по дешевке в киоске с газетами.

За многие месяцы Гарри почти успел исписать его от страницы до страницы. Там, на клетчатых листах, можно было встретить и буквы в неровных кругах, складывающиеся в непонятную бессмыслицу, и школьные заметки, магглу напомнившие бы ведьмовские записки, и эзотерические формулы, что заставили бы ученых крутить пальцами у виска…

Но все же свободное место оставалось. Пока что.

Сегодня он еще не покидал своей комнаты. Стекла его очков играли тусклыми бликами; слегка зеленые из-за дневного света, проходящего через воды озера. На большом письменном столе лежал тот самый блокнот. Пламя свечи едва не обжигало бумагу, на которой виднелся незаконченный рисунок некой кривой палки, чем-то напоминающей штырь. Однако автор оного отвлекся.

Ночью Гарри совершил грубейшую ошибку. И серьезно поплатился: даже сейчас, спустя много часов, если попытается колдовать — отдачей будет сильная усталость и посредственный результат. Два раза он приблизился к истощению, два раза ощутил последствия. А виной тому — глупость и неаккуратность.

Зачем было шуметь на весь замок? Поттер не мог дать ответа.

Но… именно шум сейчас и занимал его мысли. Предсказуемый грохот. Замечательное эхо. Слышный звон. Три аспекта, к которым можно добавить чужие уши прямо за стеной, встали перед ним очередным препятствием. И все же он видел возможное решение; эксперимент с вазой, давненько им проведенный, показал, что волшебная звукоизоляция возможна. Ему просто нужно узнать насколько — опыт с Акцио неприятно отозвался в груди.

Филч знает, что этой ночью в библиотеке кто-то был. И его собственная магия все еще прибывала в истощенном состоянии. А значит он вынужден сделать перерыв, который потратит на сбор информации. Однако чтобы не обжечься… ограниченностью своего запаса, Гарри решил воспользоваться одним доверенным источником, ранее уже помогавшем ему в освоении заклинаний нестандартных для первого курса.

Потому, вскоре, волшебник перепрыгивал сугробы на улице. Неумолимый снегопад, привычная серость — такова зимняя обыденность Хогвартса. Суровые ветра раздували его зимний плащ, а шарф безвольно хлестал спину. Взгляд мальчика смотрел вдаль: на каменный дымоход извергающий из себя темные облака. Сквозь метель проглядывался неизменный силуэт хижины Хагрида.

Дом полувеликана встретил его как обычно: с радушием, запахом дров и лаем. Да и сам лесничий не скрывал добродушной улыбки. Юного волшебника быстренько отвели за стол, сунув поднос ему под нос, где лежали горячие пряничные человечки — не живые, к счастью. А после завелась болтовня. Хотя она больше напоминала монолог — в основном говорил Хагрид. О том, как не мог выбрать еще две последние пихты; жаловался на домоседа; хвалил маггловские формочки для выпечки. Гарри лишь иногда выдавал короткие комментарии, то поддакивая, то беззлобно иронизируя.

— Хагрид. — Выбрав момент, позвал он лесничего. Мужчина в ответ хмыкнул. — Я заметил, что у меня звуки из комнаты не слышно в коридоре. Знаешь почему?

— Ну, дык, да. — Кивнул тот. — У вас ведь на общежитиях чары специальные наложены. Чтобы никто не мешал никому, вот.

— А ты меня научишь?

— Э, да я бы рад, Гарри, ток сам не умею такие колдовать. — Будто в подтверждение словам, полувеликан помахал руками из стороны в сторону. — Да и не пробуй лучше! Не сможешь. Ты молодой слишком для этих заклинаний… Только перенапряжешься зря и все.

— Ясно…

Он опустил глаза на стол. Значит ему надо придумать, как избавиться от шума другим способом. Или постараться не греметь. Если такое возможно. Как же? Придется поломать голову, потому что сейчас никаких озарений к нему не приходило…

— Это, только не спеши расстраиваться, ага? — Услышав бас мужчины, Поттер вернул на него взгляд. — Есть у нас, волшебников, штуки, которые придумали специально из-за таких вот случаев.

— Штуки?

— Все артефактами их зовут. — Кивнул Хагрид. — Я не знаю, как их делают, но это что-то типа заклинания, но в предмете. Палочкой постучал — и готово! Тебе ежели сильно надо, то ты напиши письмо в лавку «Бешеный сапог», которая в Косом. Только знай — в кнат такая штука точно влетит! И не вечная она, вот.

«Артефакты…» — В себе произнес Гарри, когда, попрощавшись с лесничим, оказался на улице. «То есть мой зачарованный чемодан — тоже артефакт? И распределяющая шляпа? Хотя по ним палочкой никто не стучал…»

В любом случае, но волшебник решил последовать совету Хагрида. Потому довольно скоро слизеринец взбирался по ступенькам совятни — это была высокая, словно вылезшая со страниц сказок, башня, построенная отдельно от Хогвартса. На вершине — там располагалось основное помещение — все стены были утыканы небольшими окнами. Внутри же пахло… птицами, если так можно выразиться. И их было много! На Гарри, стоило тому наконец подняться, с бесчисленных насестов, не моргая, уставились сотни больших круглых глаз — совсем как попади он вновь на распределение.

Негнущимися ногами Поттер, легко отыскав ее, добрался до белоснежной Букли. Она же гордо над всеми возвышаясь, недобрым взглядом сверлила своих соседей — а те нервно поеживались, зарывая головы в перья.

— Отнесешь для меня письмо? — Спросил он сову. Ты на него посмотрела, словно с укором: мол, ты еще спрашиваешь? — Отлично. Сейчас… я пока напишу.

Благо в башне, у стены, где не было окон, стоял письменный столик с нужными принадлежностями. И пару минут спустя он наблюдал, как оперение Букли быстро сливается с хмурым небом и падающим снегом.

Ответ, на деле, не заставил себя ждать. Его сова вернулась как раз под ужин, когда он набирал еды себе в тарелку. Букля в Большом зале — нечастое зрелище. А несущая письмо — очень заметное. Конечно сова привлекла к себе внимание, и, следовательно, к нему… что Гарри стойко пытался не замечать.

В письме, деловым тоном, ему сообщалось: да, артефакт, с описанной им функцей, существует. Даже пользуется спросом — это означало, что под заказ его делать нет необходимости. А значит оный вышлют, как только Гарри подпишет чек, который прилагался к письму.

Действительно, в конверте Поттер отыскал еще одну бумажку. Там, очень официальным и почти непонятным языком, говорилось, что он дает разрешение на получение указанной суммы в тридцать золотых галлеонов. Нужно было только поставить подпись, указать полное имя и номер хранилища. Такого брюнет раньше не встречал. Когда он заказывал книги из «Флориш и Блоттс», то просто выбирал из каталога, где уже были указаны цены, отправляя монеты в мешочке вместе с письмом.

Поев из его тарелки, Букля была готова вновь отправиться в полет. Гарри не стал ей препятствовать, отправив сову в Лондон. Оставалось только ждать.

Тем же вечером, слизеринец видел, как за преподавательским столом Филч шушукался с деканами и директором. Наверняка они говорили о его ночной прогулке. И, к счастью, не могли знать, что именно он столкнулся с завхозом. Но спину мальчика почему-то прошиб холодный пот, когда Снейп, неожиданно, кинул на него взгляд, также быстро отведя.

Не будет же профессор его подозревать из-за непонятной личной неприязни?...

Перед сном Гарри много думал. Теперь Филч, Пинс и преподаватели знают, что кто-то нарушил комендантский час, придя в библиотеку. Точно могут быть уверены, что кто-то пытался проникнуть в Запретную секцию… учитывая грохот решетки. Вероятно, в следующий раз они будут готовы к подобной выходке. Он предпринял бы меры — взрослые тем более.

По-хорошему… Понимающий человек должен выждать хотя бы неделю, прежде чем лезть снова. Глупый же полез бы этой ночью. Варианты очевидны, предсказуемы. На них наверное и рассчитывают. Следовательно ему следует быть хитрее: выбрать время, когда никому бы не захотелось ничего делать.

Ночь с двадцать четвертого числа на двадцать пятое. Рождественская ночь.

Почти никто бы не решился променять сон перед долгожданным праздником на блуждания по темному замку. Почти. А Гарри — как раз такой случай.

Двадцать четвертого декабря Поттер поднялся рано, часов в пять утра. И в нем бурлило нетерпение! Вместе с волнением оно смешалось в опасную смесь, неконтролируемо рвущуюся наружу. Первым делом брюнет схватился за палочку. Слово, росчерк — и подушка воспарила над кроватью. В ответ же его распрямленная рука слегка опустилась… Но результат казался приемлемым, а значит никакое истощение не спутает ему планы. Главное поменьше колдовать до ночи.

Позже — как только ему надоело наворачивать круги по комнате — волшебник отправился на улицу. Там он, ногами разгребая сугробы на границе Запретного леса, внимательно ползал глазами по земле. Гарри искал палку, толстую и длинную. И таковая нашлась: размером чуть меньше его руки.

— «Скрибблифорс». — Шепнул слизеринец. Теперь в кармане его мантии покоилось перо цвета древесной коры рядом со своим близнецом окраса горного камня.

Не обнаружив птицу в ее башне, слизеринец удивился. Похоже сова летела дольше чем ожидалось, в отличии от вчерашнего. Тогда Поттер решил довериться ненадежному предположению подкрепленному интуицией: вторую трапезу волшебник променял на неспешную прогулку. Без лишних глаз. И не прогадал — Букля вернулась к обеду.

Гарри нежно провел ладонью по пушистому оперению совы, прежде чем отвязать от ее лапы небольшой мешочек. Там, внутри, нашлась небольшая бумажка и приложенная к ней толстая латунная брошь. Украшение таковым назвать было нельзя — артефактом оказалась простая округлая металлическая пластинка, без узоров или причудливых форм. А вот бумажка… если опустить часть, где хозяин лавки лебезил перед Гарри Поттером, то она казалась обыкновенной инструкцией.

Устроившись на диване в своей комнате, брюнет рассматривал новенькую брошь. Как объяснял ее создатель, для первого использования необходимо задать активирующий жест — ключ. Как первокурснику, ему рекомендовалось минимум трижды постучать палочкой в определенном ритме. Поттер на рекомендацию наплевал, выбрав единичное прикосновение, как самое быстрое. Далее объяснялось, что область, в которой не будет слышен звук — радиус в 1 ярд. Проверенный фокус с вазой и левитационными чарами это подтвердили. И после проверки работоспособности артефакта, мальчик прицепил оный на внутренней стороне левого рукава собственной кофты.

Строку, где продавец обещал ему лично гарантию в три года вместо одного, волшебник гордо проигнорировал.

С каждой минутой, которая приближала конец дня, чувства в Гарри все нарастали и нарастали. За ужином мальчик заметил, что беспокойно дергает ногой под столом — унять ее было сложно. Он старался изредка, а не часто подглядывать на преподавателей — их вид его успокаивал. Особенно добрая, неподозревающая улыбка директора Дамблдора да отсутствие декана. Вообще, лица присутствующих в Большом зале выглядели расслабленно и ожидающе — в последнем Поттер от остальных не выделялся.

А еще Рон смешил своей неумытой физиономией.

Ближе к комендантскому часу волшебник пробрался в убежище. Дверь была надежно заперта на чары Колопортус и, в довесок, заставлена ящиками. Гарри, усевшись на одном из таких, поудобнее поправил на себе зимний плащ. В своих руках он держал будильник, крутя его заводной механизм; стрелка остановилась на первом часу ночи. Палочка из белой сосны коснулась латунной пластины.

Мальчик выдохнул, попытавшись очистить голову. Веки сомкнулись, а пальцы перебирали два пера в кармане плаща. Лучший способ скоротать время — уснуть. Сегодня Гарри проснулся задолго до восхода солнца, потому ему сейчас просто необходимо немного отдохнуть… И все же предвкушающий трепет держал его рассудок бодрым еще неизвестно сколько времени. А потом — безмолвная тьма.

Там, в неглубокой дреме, где перед глазами мелькали короткие вспышки циферблатов, железных прутьев и рваных пергаментов… внезапно кожи слизеринца коснулось холодное, почти леденящее нечто. Оно ощущалось забытым, оно ощущалось знакомым. Родным и чуждым. Мурашки, бегущие по телу, вопреки теплой одежде, едва не разбудили юного нарушителя правил.

Картинки сменились. Круглые очки, такие же, как у него на носу… но не его глаза — карие. Во мраке вырос силуэт, тень. Черные, спутанные волосы дополняли лихую, озорную ухмылку. Это был человек. Это был…

Сердце мальчика словно замедлилось, а он сам перестал дышать. Бледнея, бледнея…

— Гарри. — Шепнул он. Рвано. Неестественно. Шумно. Точно ли это был шепот? Или крик? — Когда-нибудь — когда я наиграюсь — эта штука будет твоей. Тогда и сам наиграйся вдоволь, хорошо?

Вдруг силуэт крутанулся на пятке. Вокруг него завихрилось что-то серебристое, прозрачное… а после секунда — и тот исчез. По ушам мигом ударил звон. Картинка смялась, как лист бумаги. Перед глазами поплыли спирали. Звук все нарастал да нарастал, пока…

— Пап?... — Как будто не по своей воле выдохнул Гарри.

В ответ на него кричал будильник. А сам он был укрыт холодным серебряным чем-то!

И тут Гарри громко, судорожно вдохнул. Мальчик выпрямился, словно по струнке. В сердце болезненно закололо — оно барабанило бешенный марш. Руки резко, рефлексом, скинули неизвестный объект с тела; оно было легким, почти невесомым.

Надев на себя очки, волшебник увидел, как на пол медленно падает тонкая ткань. Полупрозрачная. С… Заклепками? Капюшоном? Без рукавов.

— Это мантия. — Озвучил он свою догадку. — Но как?...

Глаза метнулись к двери. Ее, будто обученные телохранители, заслоняли собой два ящика, стоя друг на друге. Заставив будильник замолчать, Поттер вскочил, на ходу произнося левитационное заклинание. Преграда оказалась разобрана, а звук погашен артефактом. Мальчик из всех сил дернул дверную ручку.

— Заперто…

Он не понимал. Здесь никого не было. Однако...

Слизеринец вернулся к мантии. Брюнет поднял ее. Правда легкая. Вес казался слишком неподходящим размеру — шили как на взрослого человека, а не одиннадцатилетку. Руки, почему-то ожидаемо, пропали, только ткань их коснулась.

— Я тебя… помню? — В его голосе появилась неуверенность. — Но не воспоминанием, нет. Я чувствую, что помню тебя.

Мантия молчала. А в его голове роились мысли. Навязчивые, непонятные, грустные.

— Тебя носил отец. Я не знаю этого… и знаю одновременно. — Брюнет говорил тихо, игнорируя факт работающего артефакта. — Бред какой-то. Что же за магия такая? Как ты сюда попала? Почему сейчас?

Взгляд направился на часы. Час и пятнадцать минут ночи двадцать пятого декабря. Рождество.

— Нельзя задерживаться. Пора.

Но все же… подумав секунд десять, Гарри накинул мантию поверх своей одежды, ощутив приятный холодок; капюшон лег скорее маской, закрыв шею, а застегнутые заклепки не давали краям вздыматься, заставляя их волочиться по полу. Будильник вернулся в сумку.

— «Алохомора».

Невидимый и неслышимый, слизеринец бежал к библиотеке. Неожиданное преимущество позволяло ему не шибко осторожничать. Луна этой ночью ярко освещало коридоры, имеющие привилегию иметь окна. Спящие портреты можно хорошенько разглядеть, если привыкнуть. Скрип библиотечной двери больше не был тормозящей проблемой. Мальчик как быстро ее распахнул, так быстро и захлопнул.Словно в первый раз, быстрым шагом он настиг входа в Запретную секцию; решетчатая дверь, старый замок — они вновь предстали перед ним.

«Гермиона говорила, что тебя защитили от всяких заклинаний…»

Из кармана Гарри вытащил два пера, бросив их на пол. Разноцветные близнецы коснулись мрамора у его ног. Волшебник схватился за палочку.

— «Репарифардж».

По мановению заклинания перья вдруг затряслись. Они раздулись, зашевелились… Первое, цвета дерева, растянулось в длинную и толстую палку, которую он отыскал на окраине Запретного леса. Второе — росло вширь, становилось угловатее, грубее; перо приняло форму горного камня, подобранного им еще в октябре.

Пока что все шло по плану.

— «Акусфорс». — Произнес мальчик, направив кончик на палку. Та беспрекословно приобрела металлический блеск и заострилась. Получилась большая и тяжелая иголка. — «Вингардиум Левиоса».

Новоиспеченная игла неохотно взлетела. Ногой Гарри подвинул камень поближе к двери. Острый металл, короткой своей частью, со скрипом, но залез под решетку ближе к петлям, а тупой конец лег на камень. Отпустив концентрацию, Поттер всем своим весом наступил на чуть плоское ушко.

Дверь злобным воплем загремела, петли предупреждающе скрежетали, однако их крики оказались неуслышанными — расстояние меж ними и брюнетом не превышало ярда. Волшебника уже было не остановить.

Секунда, две, три — все это тянущееся время дверь поднималась все выше и выше. Вдруг игла жалобно скрипнула, камень чуть не выскользнул из-под решетки — Гарри перенес вес на другую ногу, навалился телом. Мальчик прекрасно видел, как оголяются старые штыри, как снимаются с них несмазанные петли…

И затем БАХ! Дно двери ударилось о мрамор. Слизеринец вовремя ее схватил, не дав свалиться на пол. Не будь у Гарри броши — этот мощный грохот услышал бы весь замок!

— Какая тяжелая! — Кряхтя прошептал он.

Переваливая решетку с края на край, Поттер прислонил ее к металлическому косяку. А чертов замок так и остался висеть безвольной куклой, вынужденный наблюдать, как его оставляют в дураках.

— «Скрибблифорс», «Скрибблифорс». — Перья вернулись в карман.

На лицо сама собой налезла торжествующая ухмылка. Наконец… Наконец Гарри мог позволить себе ликование! Он победил! Обманул эту дрянную магическую систему! Вскрыл их не выявленную уязвимость! Ему хотелось прыгать от счастья, но тут же сдержал порыв. Полдела сделано — осталось найти пергамент.

— «Куаерите Оккультум». — Мальчик, положив обрывок на ладонь, произнес заученную формулу, отпечатавшуюся у него в мозгу.

Палочка неспешно, почти что тягуче воспарила, повернувшись к дверной раме Запретной секции. Ох, как бы он разозлился, развернись та в другую сторону… Брюнет вошел внутрь, натянув капюшон отцовской мантии поглубже.

Гарри частенько, просиживая в библиотеке время с Гермионой, поглядывал за решетку. Он видел занавешенные шторами шкафы и пыльные стекла окон. Но здесь, внутри все ощущалось иначе; шторы казались мальчику живыми, готовыми схватить прохожего в любой момент; шкафы с книгами — высокие, трехъярусные, некоторые имели собственные решетки, но чтобы до них достать обязательно нужно подняться по шатким лестницам; пыль не просто оседала, нет, она забивала нос, мешая дышать.

И все же любопытство взяло над ним верх. Остановившись у одной из полок, мальчик заприметил книгу в переплете, который чем-то напоминал человеческую кожу. Аккуратно, высунув из под мантии только руки, он ее взял, перехватил талмуд поудобнее и открыл.

— А-А-А-А-А-А!!!

Вместо страниц с буквами и предложениями, из бумаги наружу полезло лицо! И оно пронзительно орало! Гарри от неожиданности выронил книгу, та шлепнулась на пол, закрывшись. Скоро крик утих, а мальчик поспешил вернуть книгу на место.

«Значит книги здесь могут быть зачарованы. Или даже прокляты. Лучше ничего лишнего не трогать…» — Мысли текли спокойно вопреки испуганному дыханию. Брюнет двинулся дальше.

Острие волшебной палочки поворачивало от стеллажа к стеллажу. Волшебник медленно брел по тесным проходам между старыми шкафами. Глаза метались по сторонам, а плечи старались не задеть чего-нибудь.

Но палочка вдруг замерла. Она указывала чуть влево, вниз.

И Гарри увидел. По мраморной плитке полз туман!

Его источником была самая нижняя полка одного из кучи других шкафов, в самом дальнем конце секции. Если бы не заклинание, если бы не туман, он бы и не нашел ее никогда. Мальчик присел на корточки. У полки, сбоку на ребре, проглядывалось что-то напоминающее крохотную дверцу. Оттуда, сквозь едва заметные щелки, туман как раз и валил, сочился даже.

Над дверцей стояла толстая книга, чьи потертые серебряные буквы гласили: «Великий Мор — миф, который я считаю реальностью» — трогать ее Гарри благоразумно не стал. Не до нее сейчас.

Желая разглядеть проем получше, без фильтра в виде полупрозрачной ткани, Поттер скинул с головы капюшон. И как удивился, когда вдруг не обнаружил ни тумана, ни щелей!

Слизеринец секунды три пялился в темное дерево. Потом надел капюшон обратно — и все вернулось: туман, щели…

«Я же только что получил эту мантию… А без нее, ничего не нашел бы? И как она связана с пергаментом? Почему вообще мантия попала ко мне как раз перед попаданием сюда? Или это совпадение?... Возможна ли такая случайность?»

Он вздохнул. В любом случае, он уже здесь. Если смотреть на дверцу — у нее нет ни ручки, ни замка. Однако все же стоит попробовать… С шифром на пергаменте же получилось использовать заклинание, доступное даже первокурснику.

— «Алохомора».

Раздался негромкий щелчок. Дверца отворилась, выпуская наружу все больше, и больше, и больше тумана. Он то заволакивал все вокруг, то быстро исчезал. То оставлял иней на полках, то заставлял его таять. Но в конце концов — исчез, будто его никогда не было. Проем тоже неожиданно пропал, осталось только целое ребро полки.

Однако на полу Гарри увидел…

Волшебник одними пальцами схватил находку. У него в руках оказался еще один мелкий обрывок пергамента.