Последний Тан (джен)

На конце изогнутой лозы набухла дыня. Влажный шар быстро рос, а изумрудный цвет сменился тёмно-фиолетовым. Шар раздулся, вытянулся и наконец лопнул, превратившись в мягкую кучу зловонных внутренностей. На бесцветной почве на мгновение появилось чёрное пятно, но оно быстро исчезло.

Сад был в цвету: разноцветные полосы покрывали призрачно-белую землю. Но это была не та белизна, которая присуща чистому белью и отбеленной бумаге. Вместо этого земля была похожа на бесцветную смерть, на личинок, ползающих в мерзких нечистотах, или на слепые глазные яблоки, выжатые болезнью. Это был оттенок, лишённый красоты, яркости и какой-либо жизненной силы.

Тем не менее для одинокого наблюдателя сад был местом возвышенной красоты и удивительного, хаотичного совершенства. Глаза Зарака Туула были красными, как раскалённые угли, раздуваемые дыханием ветра, и теперь они ярко вспыхнули, когда цикл порочной жизни начался заново, когда отвратительные плоды снова набухли и зашевелились на земле.

Зарак Туул был доволен, ведь его сад редко приносил два щедрых урожая подряд. Ради таких моментов он и терпел своё унылое существование, выжидая, когда его жизнь снова обретёт смысл. Ради этого он был готов терпеть пустоту Бездны и вынужденное безделье, которое длилось уже тысячелетия. Он напоминал себе, что каким бы долгим ни был этот период, его заточение однажды закончится.

А затем в тёмном небе вспыхнул огонь, и воин-демон запрокинул голову, смеясь от чистого восторга. Огненный метеор описал широкую дугу, оставляя за собой искры, тлеющие угли и бурлящий вихрь перегретого воздуха, который изящно спускался по спирали, приближаясь к красноглазому наблюдателю. Когда огненные языки опустились, стали видны широкие крылья, похожие на паутину, отливающую жаром, распростёртые и поднятые вверх, чтобы поймать поток воздуха, вызванный их адским присутствием. Рёв усилился, словно печь открылась, чтобы впустить внезапный поток воздуха от мехов, и теперь Зарак Туул чувствовал жар на своём лице, на идеальной чёрной коже груди, живота и бесполого паха. Он поднял руки в знак приветствия, но только когда пламя остановилось перед ним, он смог как следует разглядеть существо в этом огненном облаке.

На змеевидной шее возвышалась крокодилья голова с черепом и кожей, очерченными живым пламенем. Жидкая кожа переливалась маслянистым огнём. Огромные крылья были сложены на чудовищных боках, а хвост из потрескивающего пламени был закручен внутрь, отбрасывая искры на босые ноги демона. Зарак Туул ощутил жар, словно поцелуй голодного любовника.

— Ах, Примус, мой питомец. Боюсь, ты опоздал, чтобы насладиться великолепным цветением.

Огненный дракон фыркнул, и над тлеющим ландшафтом взметнулись клубы дыма и угли.

— Сады для меня слишком рутинное зрелище. Разве мы не можем взлететь и пронести огонь через Бездну? — Вопрос начинался с презрения, но заканчивался мольбой.

Зарак Туул положил угольно-черную руку на шелковистую шею животного. Язычки пламени пробежали сквозь его пальцы, лаская запястье и предплечье, когда он позволил своим прикосновениям успокоить существо. И все же, пока он обдумывал свой ответ, его мысли были далеки от удовлетворения.

— Ты знаешь, что я должен остаться... Что мне приказано, — прошептал он, и звук его голоса превратился в грубое рычание.

— Ба! У королевы есть другие дела, которые ее беспокоят. Она не знает, останешься ли ты в своей клетке или отправишься наслаждаться просторами наших темных владений. Пойдем, пойдем со мной, сейчас же! Огненный дракон опустил широкую клиновидную голову, уставившись в лицо воина-демона затравленными, лишенными света глазницами.

— Мы с тобой любопытная пара, — возразил демон, и его глаза загорелись ярко-желтым, когда он встретил умоляющий взгляд. — Ты, весь огонь и свет, за исключением этих глаз.

— А ты — тьма без света, — иронично ответил огненный дракон, — если не считать этих глаз.

Их взгляды встретились на мгновение, и в этот миг воин-демон ощутил силу эмоций, которая, как ни странно, была даже приятнее, чем прилив чистой ненависти или трепет, неизбежно возникающий при виде пролитой горячей свежей крови. Спутники на протяжении стольких эпох, сколько помнит Кринн, они общались с помощью огня и тени, и долгое время им не нужны были слова.

— Но королева не забывает, — наконец сказал Зарак Туул, зная, что дракон уже уловил боль в его словах. — Она остаётся хозяйкой Бездны, и пока я здесь, я должен подчиняться её власти.

Примус снова фыркнул, и его могучие крылья частично развернулись, обдав всё вокруг сухим, обжигающим жаром. Мульча на земле задымилась, а там, где она оказалась под размахом крыльев, начала пузыриться и превратилась в чёрную сажу. Тьма быстро рассеялась, пепел унесло незаметным ветерком, и земля под огромным змеем снова стала мёртвенно-белой, лишь кое-где розовой от отблесков бушующего пламени.

— Говорят, у королевы есть другие дела, силы, которые отвлекают ее внимание от Бездны. Говорят, она совершает еще одну кампанию на Кринне, на этот раз с легионом рыцарей, которые сражаются от ее имени...

— И они говорят, что на этот раз она победит, — с горечью закончил Зарак Туул. — Ее враги отступают перед ней. Даже здесь, в моем изгнании, я знаю, что Палантас пал под натиском ее армий. И они также захватили ту башню, которую, как думали соламнийцы, они смогут удерживать вечно.

Зарак Туул сплюнул, и его едкая слюна с шипением упала на тлеющую гниль. Хотя он не питал симпатии к врагам Такхизис, Королевы Тьмы, он знал, что после окончательного триумфа ей снова станет скучно. А когда ей было скучно, она слишком пристально следила за жизнью своих приспешников — и тех, кто, как воин-демон, не был её приспешником, но имел несчастье существовать в Бездне, месте, где превыше всего властвовала воля королевы.

— Возможно, она не одержит победу в этой войне, — предположил Примус, прищурив свои горящие глаза. — Ходят слухи, что Отец всех богов пробудился и готов принять в ней участие.

Демон напрягся и вонзил пальцы в горячую плоть на шее огненного дракона. С раздражённым ворчанием Примус попытался вывернуться, но Зарак Туул притянул огромную голову к себе и пристально посмотрел в глаза змею.

— Возможно, ты что-то слышал, какие-то новости, которыми тебе стоит поделиться.

Праймус тихо фыркнул, наслаждаясь своим преимуществом. Зарак Туул усилил хватку, и выдох огненного дракона стал резче, с оттенком раздражения.

— Я не собака, которую хозяин может водить за нос. Голос змея превратился в низкое рычание, похожее на треск костра вдалеке.

Не выражая никаких эмоций на своём чёрном лице, воин-демон разжал хватку и сделал шаг назад.

— И я не пешка, с которой можно играть, как с каким-нибудь придворным шутом. Если у тебя есть информация, то поделись ею со мной. Сейчас же!

Примус выдохнул так сильно, что ещё одна часть разлагающегося сада покрылась пузырями. Пар клубился вокруг его широких ноздрей, когда он сделал ещё один вдох, расправив крылья в величественной позе. Только тогда он заговорил.

— Смертные Кринна всегда были глупы, и теперь они пытаются подчинить себе своих богов. Они думают, что Паладайн и королева станут их спасителями, если они натравят одного на другого. Но я говорю вам сейчас: сам Отец Хаос пробудился, и его гнев велик.

— И он выступит против своих детей! — Зарак Туул ясно увидел это обещание и сжал кулак так, что тот стал твёрдым, как камень. — Возможно, тогда, что и все легионы Хаоса откликнутся на его зов!

— Кроме того, младшие боги наверняка потерпят неудачу в борьбе против своего отца, — предположил Примус. — Ибо тот, кто дал им жизнь, может её отнять.

— Ты прав, мой огненный питомец, — заключил демон, снова с нежностью прикоснувшись к огромному змею. — Королева будет занята другими делами.

— И поэтому мы, мой господин, можем свободно летать, куда пожелаем.

Теперь решение далось ему легко.

Зарак Туул грациозно запрыгнул на спину огромного существа. Завитки пламени закружились, образуя углубление, и демон с лёгкостью устроился в нём поудобнее. Ему не нужны были ни седло, ни уздечка, потому что гибкая спина чудовища услужливо изогнулась, чтобы вместить всадника. Чёрная обсидиановая кожа Зарак Туула зловеще отражалась в колышущемся пламени, а его глаза горели, как два огненных пятна, — неподвижные, сосредоточенные и яркие даже на фоне адского пламени, которым был его чудовищный скакун.

Взмахнув крыльями, Примус взмыл в воздух. Зарак Туул громко закричал, выражая дикую радость, которую он испытывал, ликуя от мощи полета огненного дракона, от скорости подъема. Внизу лежали измученные владения Бездны, царство Темной Королевы и, на протяжении бесчисленных эпох, тюрьма воина-демона.

Но теперь эфирные туманы были непрочной преградой. Он подождёт ещё немного, а потом, как он знал, барьер рассеется и все планы бытия предстанут перед ним, манящие и открытые.