Перламутровая кровь (гет)

Серая дымка, окутавшая все вокруг, поглощала Лондон улицу за улицей, превращая огни в размытые пятна, а звуки — в приглушенное эхо.

Майкрофт Холмс стоял у огромного окна, наблюдая, как туман пожирает очертания города. В его руке мерно покачивался бокал со старым виски. Периодически мужчина поднимал его и смотрел сквозь янтарную жидкость в окно, иногда разбалтывал напиток, образуя в стакане маленький водоворот. Виски был старым и дорогим, но сегодня бокал не опустошится. Майкрофту просто нравилось вертеть его в руках.

Он не пил. Он размышлял.

Размышлял о собственных просчетах. Оказалось, даже его стратегии, на первый взгляд — безупречные, могут порождать непредвиденные последствия в человеческой плоти.

Он несколько раз привозил Джима Мориарти в Шерринфорд. Это был сложный жест. Рождественский подарок для сестры, обожавшей сложные головоломки. Он не ожидал, что эта головоломка может обернуться беременностью. Чувство вины было для Майкрофта редким и крайне неудобным гостем, но отрицать его он не мог.

Ребенок стал его ответственностью.

Его первой мыслью была безопасность. Безопасность девочки от ее собственных родителей и от теней, которые они отбрасывали. Первые два года жизни Дейнерис прошли под строгим наблюдением его самых надежных людей в тщательно охраняемом месте. Но этого было недостаточно. Нужно было абсолютное исчезновение. Он подыскал приют в маленьком городке, где ее история могла раствориться среди десятков других сиротских судеб. На четыре года она стала просто еще одной девочкой без прошлого.

Со временем пришло понимание: чтобы спрятать что-то навсегда, лучше вывезти это из страны. Идея найти ей новую семью за океаном созревала постепенно. Майкрофт, чья собственная природа делала его частью мира, скрытого от людских глаз, через свои каналы вышел на уникальную семью из Форкса. Его изучение было дотошным. Каждый член семьи, их история, их принципы, их странная, почти невозможная для их вида привязанность к «человеческому» образу жизни. И Ренесми — живое доказательство того, что они способны принимать в свой круг самое необычное, защищать его и скрывать.

Они были идеальным решением. Вечные, добросовестные и обладающие ресурсами, чтобы справиться с любыми… последствиями, которые мог оставить после себя Мориарти. Майкрофт предпочитал о них не думать, но полностью исключить не мог.

План был приведен в действие с безупречной точностью. Медицинский симпозиум в Лондоне, куда неизменно любознательный и человечный Карлайл Каллен не преминул заглянуть. Визит выдающегося врача в тот самый приют, подстроенная «случайная» встреча. Он наблюдал издалека, как Эсми, с ее вечной тоской по материнству, замерла перед девочкой, а Карлайл, встретившись с серьезным, слишком взрослым взглядом пятилетней Дейнерис, на мгновение потерял дар речи. Их решение созрело быстро и естественно. Майкрофт лишь подтолкнул их к нему и помог бумагам найти нужные столы.

С тех пор он поддерживал с Карлайлом сдержанную, но регулярную переписку как «заинтересованное лицо». В ответ получал лаконичные отчеты о здоровье, успехах в школе, общих чертах характера. Дейнерис росла, казалось, счастливой.

Пока в одиннадцать лет не пришло то самое письмо. Сообщение от Карлайла было пронизано тревогой.

Магия.

Это была переменная, которую Майкрофт, при всей своей проницательности, не мог полностью просчитать. После долгих раздумий он дал совет, больше похожий на приказ: позволить ей поехать.

«Пусть получит образование и навыки, — написал он. — А если эта… сфера, — он никогда не писал слово «магия» прямо, — породит угрозы, с которыми вы не справитесь, я узнаю об этом первым. И тогда вмешаюсь».

Майкрофт еще раз взглянул в на лондонский пейзаж через бокал и отвернулся от окна, растворяясь в полумраке кабинета. Он исправил одну ошибку, создав новую, куда более сложную головоломку. Теперь оставалось лишь следить, как она будет решаться.