Оккупационная любовь (гет)

Солнце, как раскалённый медный пятак, медленно поднималось над крышами Грейнджвилля, бросая длинные тени на улочки. Но для жителей этого маленького городка рассвет не приносил утешения. Немецкие войска, словно непрошеные гости, давно укоренились здесь, превратив некогда мирные дома в казармы, а поля — в стратегические точки.

Ганс был воплощением всего, что вызывало отвращение. Высокомерный до мозга костей, он смотрел на своих соседей с презрением, словно они были пылью под его сапогами. Глаза, холодные и расчётливые, всегда искали выгоду, а сердце было заполнено лишь жаждой наживы. Он не просто сотрудничал с оккупантами — он был будто верный пёс, готовый выполнить любое поручение, лишь бы получить свою долю.

Его любимым занятием были операции по контрабанде. Не той, что спасает от голода, а той, что грабит. Он с радостью участвовал в рейдах, где немецкие солдаты под чутким руководством выгребали последние запасы из амбаров и погребов. Он видел страх в глазах стариков, отчаяние матерей, но это лишь распаляло его. Знал, что эти продукты, эти вещи, которые он помогал отбирать, принесут ему звонкую монету, а кому-то другому — голодную зиму.

Однажды, когда солнце ещё было высоко в небе, Ганс стоял на краю деревни, наблюдая, как немецкий грузовик, набитый мешками, медленно отъезжает. Рядом с ним стоял молодой солдат, его лицо было бледным, а взгляд — потерянным.

— Хорошая добыча, господин унтер-офицер? — спросил молодой солдат, голос едва слышался, заглушаемый ветром. Он стоял рядом с Гансом, который осматривал мешки с зерном, конфискованные у местных жителей, торопившихся погрузить их в ещё одну машину.

Офицер усмехнулся, глаза блеснули холодным, расчётливым огнём. — Лучше, чем ты можешь себе представить, мой мальчик. Скоро мы будем есть хлеб, а эти деревенские собаки будут грызть кости, и то если они будут.

В этих словах не было ни тени сожаления, лишь откровенное презрение к тем, кого он считал низшими. Он — один из тех, кто пришёл сюда не только с оружием, но и с непоколебимой верой в своё превосходство.

В этот момент из-за угла фермы Морто, что стояла чуть поодаль, вышла Ирма — девушка-медик из гарнизона. Её короткие тёмные волосы были собраны назад, некоторые пряди спадали на лицо, а строгая серая форма подчёркивала хрупкость фигуры. Ганс уже давно сох по ней, его взгляд невольно притягивался к ней всякий раз, когда она появлялась в поле зрения. Он пытался привлечь внимание этой дамы, но Ирма, казалось, не замечала его усилий, оставаясь холодной и отстранённой.

Появление девушки заставило унтер-офицера на мгновение забыть о зерне и о своих планах. Выпрямившись, он поправил форму и попытался придать своему лицу более уверенное выражение.

Но Ирма, даже не взглянув в его сторону, направилась к небольшой группе солдат, которые уже ждали её у полевого госпиталя.

Ганс почувствовал укол досады. Человек, обладающий властью, но перед этой девушкой чувствовал себя беспомощным мальчишкой. — Что ж, — пробормотал офицер, возвращаясь к мешкам с зерном, — всему своё время. Сначала хлеб, потом всё остальное...