Дневник Гермионы (никогда_не) Малфой (гет)

Капли дождя стекают монотонно и ритмично, отбивая своё осеннее техно.

Я сижу на диване в гостиной, едва прикрыв глаза, потому что их режет бессердечный уличный фонарь, приглушенный лишь разводами воды на окне.

Я проснулась минут пять назад, но попытки уснуть провалились, так и не начавшись. Сон был настолько живой и ощутимый, что адреналин в крови бурлил и кипел, будто бы даже нарастая тем сильнее, чем больше я пыталась восстановить в голове картинку.

Наощупь вышла из спальни, аккуратно прикрыла дверь, и на секунду задумалась — куда теперь? На кухню идти опасно, потому что моя малышка Оливия взяла в привычку посреди ночи просыпаться и ходить за водой. Есть рабочий кабинет, но, кажется, вчера я оставила там такой беспорядок, что существует нехилая вероятность на что-то наступить или (еще хуже) уронить и разбить, тогда на этот ужасный звук сбежится вся моя семья. Я представила их милые испуганные лица и не смогла сдержать смешка, который в идеальной тишине показался раскатом грома. Так, надо что-то решать, сквозняк щекочет мои голые пятки, и я устремляюсь в гостиную.

И вот я сижу тут, укрытая пледом, с веками-шторами, опущенными на мои красные, еще не успевшие оклематься от компьютера, глаза.

Сердце предательски отдает "тук-тук-тук", гораздо более быстрый "тук", чем того требует мой замужний статус и 5 лет (уже второго) брака.

Я больше не могу сопротивляться, и твой образ из сна снова всплывает в голове.

Мы в каком-то двухэтажном доме, суетимся и собираемся на какую-то вечеринку? Мероприятие? Как жаль, что фантазия бросила мне лишь намеки, как голодной собаке одинокую кость.

Твои холодные глаза впиваются в мои через зеркало, и ты подходишь сзади, нежно хватаешь меня руками, сгребаешь в охапку и несешь в спальню, приговаривая что мы уже опаздываем. Я еле успела докрасить глаза, и все, о чем я думаю, это как бы так уложить волосы аккуратно и в то же время небрежно.

Правда? Это все, о чем у меня хватает времени подумать? Мерлин...

На мне какое-то шелковое платье темно-баклажанного цвета, ты же одет в брюки и такого же цвета рубашку, мы выглядим так стильно, как с обложки какой-то модной газетки «Ведьмин глянец».

Я редко когда в жизни выгляжу так красиво, и мой муж совершенно не выносит рубашки... а жаль, я в этом дуэте выгляжу просто сногсшибательно.

Ты берешь меня за руку, крутишь по моей оси, так что мое платье с тобой заигрывает, маня и переливаясь. В твоем взгляде столько обожания, что я на секунду теряюсь и просто замираю. Где-то внутри я знаю, что это сон, и мне совершенно не хочется уходить туда, куда мы по сюжету собираемся. Я бы осталась с тобой в этом двухэтажном доме с кучей дверей и комнат, с чудесной лестницей из темного дерева и твоими серыми глазами.

Но сон несет нас дальше, и вот мы выходим куда-то на улицу, и я, по какой-то причине, выхожу туда совершенно босиком. Ты, как настоящий джентльмен, бежишь обратно за моими туфлями, и твой силуэт тает за массивной дверью нашего дома. Конец.

Я снова прокручиваю в голове фрагмент с нашим мини-танцем, и по телу пробегает непроизвольная дрожь. Я все также сижу с закрытыми глазами, а твое лицо настолько отчетливо в моей голове, будто мы расстались вчера. Твоя улыбка, из-за которой хотелось мягким пледом скользить с кровати, твои небрежно расчесанные платиновые волосы, и голос, который жалит хуже тысячи пчел.

Прошло двадцать лет, двадцать (гр)ебаных лет, а стоит мне неудачно заснуть, как ты появляешься тут как тут, весь такой настоящий, сотканный из тысячи фрагментов воспоминаний, которые по идее должны были быть стерты окончательно, но продолжают жить на задворках памяти. Ладно, черт с этим сном, но тело... почему я до сих пор реагирую, даже на твой образ? Я ведь не видела тебя так давно, я даже не знаю, как ты выглядишь, и, честно говоря, мне не хотелось бы этого знать. Мне хватает сюрпризов подсознания.

Я резко распахиваю глаза, будто это может помочь вытолкнуть тебя обратно, туда, где тебе и положено быть. В прошлое. В категорию «больше не актуально».

Пустынная улица за окном выглядит до смешного спокойной, такой же, как и каждую ночь до этой. Я мельком гляжу на время: 4:50. Ничто не выдает, что внутри меня только что снова что-то сломалось.

Я делаю несколько медленных вдохов, считая про себя, как учила себя когда-то на восьмом курсе, после войны. Раз, два, три. Воздух входит, воздух выходит. Сердце, в конце концов, подстраивается под этот ритм. Тело — нет.

Самое обидное в этом даже не ты в моем сне, а то, с какой лёгкостью мой мозг достаёт тебя с самой дальней полки, будто ты не воспоминание, а закладка в книге, которую я просто давно не открывала.

Я сажусь ровнее, подтягиваю плед к плечам и вдруг ловлю себя на неожиданно ясной мысли: мне хочется перечитать мой школьный дневник.

Старинный чемодан стоит в кладовке, за коробками с сезонной одеждой и детскими игрушками, которые мы «когда-нибудь обязательно разберём». Я нахожу его почти на автомате, будто память сама ведёт меня за руку. Пальцы узнают замок раньше, чем голова успевает передумать. Щелчок звучит слишком громко, но так кажется только мне. Внутри лежат аккуратные стопки, перевязанные лентами. Почерк меняется от тетради к тетради: угловатый, торопливый, слишком старательный. Я хочу вернуться в прошлое и обнять эту девочку, она так хотела, чтобы все было идеально, но идеально получилось лишь облажаться.

Я беру первую попавшуюся тетрадь и долго держу её на коленях, не открывая. Вдруг ловлю себя на странном страхе, но не перед прошлым, а перед тем, что я могла себе тогда позволить написать. То, на что у меня сейчас не хватает ни дерзости, ни наивности.

Я хочу вспомнить всё до мельчайших подробностей, чтобы больше не просыпаться от твоего взгляда посреди ночи, будто я всё ещё что-то тебе должна.