Когда-нибудь мы станем звёздами (гет)

В этот совершенно особенный день Энтерпрайз всегда немного лихорадило. В любовном экстазе.

Давняя земная традиция отмечать день всех влюблённых по мере того, как Федерация ширилась, присоединяя всё новые и новые планеты, а значит, народы, а значит, культуры, обросла таким количеством уникальных обрядов и ритуалов, что Скотти порой с грустью мечтал, чтобы ему подарили самую обычную валентинку. Большое розовое сердечко с пожеланиями счастья, любви и всех благ. Можно не розовое, а белое и в виде шоколадного торта. Белый шоколад Скотти очень любил.

Однако в этот день кто-то был занят подготовкой сюрприза для своего партнёра, кто-то — ухаживаниями за кем-то приглянувшимся, а кто-то расточал улыбки, обаяние и великолепие на всех присутствующих, как капитан, и никто не дарил Скотти ни валентинки, ни тортики. Даже Кинсер не видел смысла в шоколаде и поздравительных открытках.

Скотти перезапустил диагностику системы охлаждения и с лёгкой полуулыбкой разогнал от себя шутливые мысли. Праздник или нет — кому-то ведь нужно было работать, пока все немного сошли с ума.

Цифры на дисплее сменяли друг друга, процент проверки постепенно увеличивался, система мерно гудела, радуя слух здоровым монотонным звуком. Пока в это царство покоя и размеренности не влетел золотой вихрь.

— Мистер Скотт!

Запыхавшийся, растрёпанный, с горящими щеками, в отсек влетел Паша Чехов. Скотти мысленно вознёс хвалу богам: не придётся в одиночку лазить по трубам. Парнишка весьма недурно разбирался в инженерном деле и постоянно крутился под ногами, можно будет поручить ему непыльную работёнку.

— Ты как раз вовремя, — благодушно начал Скотти, — я собира...

— Мистер Скотт, — выпалил Паша, глядя на него огромными круглыми глазами, — что мне делать?

— А что случилось? — удивился Скотти. — Уронил паяльник в шахту?

Паша отчаянно замотал головой, так что кудряшки подпрыгнули, а потом густо покраснел и вдруг замялся.

— Нет, м-м-м... — промямлил он, тяжело дыша, а потом выпалил скороговоркой: — Чтмнепдрить Лесли?

Скотти с трудом разобрал знакомые слова, произнесённые с акцентом на такой скорости, и задумчиво почесал шею.

— Лесли — это?..

— Энсин Картер из семнадцатой лаборатории, — забавно засмущавшись, пояснил Паша, — работает в бета-смену.

— Биолог?

— Астрофизик.

Скотти отложил в сторону падд и облокотился о переборку. Мысленно он от души посмеивался над парнишкой, который был источником умиления для всей команды, но старательно сохранял серьёзную мину: вопрос-то был нешуточный.

— Что ж. Начнём с основ. Что она любит? — поинтересовался Скотти.

— Звёзды, конечно, — заулыбался Паша.

— Так и подари ей какую-нибудь безымянную звезду. Ты же навигатор, — пожал плечами Скотти. — Банально в наше время, конечно...

— Точно! — воодушевившись, воскликнул Паша. — Спасибо, мистер Скотт!

Пашка радостно подпрыгнул и на миг обнял его чуть ли не до хруста в костях.

— Ох уж эта первая любовь, — вздохнул Скотти, демонстративно потирая рёбра. В трубы, видимо, придётся лезть самому. — Ладно уж, беги.

Паша сделал пару шагов к двери, а потом обернулся и зачем-то спросил мечтательным голосом:

— А вы помните свою первую любовь, мистер Скотт?

Золотое солнышко с золотыми кудрями.

— Конечно, помню, — сказал Скотти, невольно погружаясь в воспоминания.

* * *

В те времена Скотти служил инженером на «Маргарите» — небольшом исследовательском судне, бороздящем просторы галактики в поисках новых цивилизаций. Попал он туда совершенно случайно: кто-то в командовании перепутал назначение. Пока разбирались, пока искали виноватого, пока нужный звездолёт мчался навстречу, чтобы подобрать Скотти... он успел передумать. В коридорах «Маргариты» он встретил её — Мию Крокетт. Получилось ужасно глупо, неловко, а ещё стыдно.

Скотти спешил на мостик с донесением. Далеко не каждый капитан был готов слушать предложения о модернизации систем корабля и тем более претворять их в жизнь, но Стен Борроуз был не из таких, за что Скотти его очень ценил. Под ноги он не смотрел, увлечённый графиками на падде, так что столкновение на одном из поворотов было неизбежно.

Скотти отлетел в одну сторону, девушка — в другую, а гитарный гриф — в третью. Скотти, подвывая, схватился за ногу, а падд гокнулся об пол и разломился пополам.

— О Господи! — воскликнула девушка, кидаясь к Скотти. — Прости! Прости! Ты цел?

О гитаре и говорить было нечего.

Он попытался было улыбнуться и заверить, что всё в порядке, но боль в ноге была нестерпимой, и он только охнул.

— Я вызову медика, — воскликнула она, кидаясь к ближайшей панели для связи.

Набежали медбратья и отволокли Скотти в медотсек. Вердикт — закрытый перелом стопы. Дня три-четыре — и будет как новенький.

Пока Скотти, получив дозу обезболивающего, отдыхал на биокровати, девушка суетилась неподалёку: охала, ахала и расспрашивала докторов. Увидев, что Скотти на неё смотрит, подошла.

— Привет, — улыбнулась она, и он невольно залюбовался её приветливым круглым лицом в обрамлении белокурых волос. — Прости. Очень глупо вышло. Я...

— Нет-нет, — перебил её Скотти, махнув рукой, — это я виноват, я не смотрел под ноги.

— Я тоже не смотрела по сторонам, — проговорила она виновато и нахмурилась. — Сильно болит?

— Совсем не болит, — улыбнулся Скотти, и злость и досада растаяли без следа: разве можно было сердиться на такое прелестное создание?

— Я, кстати, Мия, — представилась она, глядя своими глубокими синими глазами, казалось, в самую душу, и протянула ему руку.

— Я Скотти, — выпалил он и, мысленно прикусив себе язык, затараторил: — То есть Скотт. Монтгомери Скотт. Но все зовут меня Скотти.

— Монти, — мило поправила она.

Так и познакомились.

Мия работала биологом в научном отделе, изучала останки древних цивилизаций и вела сразу несколько проектов, но находила время, чтобы навестить Скотти, пока он лежал в медотсеке. А Скотти в ответ нашёл возможность приобрести новую гитару: шотландское коллекционное способно и не на такие чудеса в любом уголке галактики. Старая, конечно, была памятной, фамильной, но Мия вроде бы не сильно злилась из-за этого.

— Я к ней привыкла, — признавалась она, грустно глядя на останки, — но ничего, привыкну к новой. В конце концов, старая тоже когда-то была новой, родоначальницей традиции.

Скотти мог только согласиться с этой мудростью.

Мия учила его бренчать на гитаре, он обещал, что обязательно научит играть на настоящей шотландской волынке. Они вместе ходили обедать, проводили вечера в комнате отдыха, несколько раз спускались на планеты в группе высадки. Скотти сам не заметил, как очарование новой знакомой превратилось в настоящую влюблённость — ту самую, когда перехватывает дыхание и бабочки в животе. И долго не решался признаться. Может быть, вовсе не решился бы. Но однажды, когда он в очередной раз что-то невнятно мямлил, стоя у шикарного, цветущего белым куста в ботаническом саду, Мия вдруг захихикала, — как хихикают все девушки, если парень ведёт себя как дурак, — привстала на цыпочки и поцеловала. Легко, почти невесомо, но, тем не менее, чётко обозначая намерение. Так естественно, словно отношения между ними были чем-то само собой разумеющимся и они делали так по сто раз на дню.

Скотти глупо улыбался весь вечер, пока сосед по комнате не сказал стереть эту дурацкую улыбочку с лица. Скотти не обижался — в это мгновение он был совершенно, абсолютно счастлив.

Они с Мией проводили вместе много времени. Интересовались проектами друг друга, гуляли в городах, куда их отпускали в увольнение. Скотти угощал Мию, коренную американку, традиционными шотландскими кексами, которые ему регулярно присылала бабушка, и рассказывал об обычаях семьи. Пока однажды бабушки не стало. Тогда они с Мией весь вечер просидели у обзорного окна, закутавшись в один плед, попивая какао и глядя на звёзды.

— Знаешь, — сказала тогда Мия, непрывычно тихая и грустная, — наука говорит, что ничто не берётся из ниоткуда и не исчезает в никуда.

Скотти грелся о родное плечо рядом, покачивал кружку с остывшим шоколадом и молча слушал.

— Каждый из нас когда-то был частичкой чего-то большего — звезды, например, — проговорила Мия. — И, умирая, мы снова устремляемся к звёздам.

Она переплела с его пальцами свои холодные, и Скотти бездумно поднёс их к губам.

— Эта мысль успокаивает.

Скотти кивал, ещё не зная, что вскоре будет прокручивать эту мысль снова и снова и не находить в ней успокоения.

* * *

В тот день «Маргарита» зависла на орбите неизученной, пока безымянной планеты. Следуя стандартным процедурам, капитан исследовал поверхность и собрал группу высадки, в которую вошла и Мия. Ничего не предвещало беды. Пока не взвыл красный уровень тревоги.

У Скотти сердце сжалось в нехорошем предчувствии и страхе за Мию. Никогда на его памяти высадка на планету не оборачивалась красной угрозой. Но он не мог оставить свой пост, чтобы узнать, в чём дело, и изнывал в неизвестности. Пока...

— Скотти! — воскликнул взмыленный офицер безопасности, врываясь на палубу. — Идём за мной.

Скотти поспешил за ним без лишних слов.

— Что случилось? — всё-таки спросил он, когда они мчались по коридорам, по-видимому, в сторону транспортерной.

— Мы пока не знаем, — откликнулся офицер, — но твоя подружка сошла с ума. Как и ещё один офицер по науке.

Такое объяснение только сильнее взвинтило градус тревоги. Скотти бежал со всех ног, придумывая ужасы один страшнее другого. Мию покусала местная зверюга? Она заразилась вирусом? Попала под облучение? Сотни мыслей крутились в голове бешеным вихрем, не даря успокоения.

Луч транспортера подхватил их и материализовал прямо посреди леса. Лианы вились меж покрытых мхом ветвей, было жарко и душно, а под ногами хлюпала вода. Скотти огляделся и приметил три мужских тела в кустах неподалёку. Он не раз видел мёртвых, служба в Звёздном флоте — занятие смертельно опасное, но перед глазами всё равно поплыло — не то от зрелища, не то от страха.

— Возьми, — произнёс офицер и сунул в руки Скотти фазер, — и смотри в оба.

Скотти умел стрелять. Но не хотел: руки против воли задрожали, и он сунул фазер за пояс.

— Энсин Крокетт убила троих, — мрачно сказал офицер, проводив фазер взглядом, — она не в себе, у неё навязчивые идеи и ещё двое человек в заложниках. Мы подумали, ты сумеешь до неё достучаться.

Скотти почувствовал, словно его разгорячённое бегом тело окутал могильный холод. Его Мия убила людей? Она была, пожалуй, самым добрым и отзывчивым человеком из всех, кого он знал. Светлое, улыбчивое создание, она не таила в сердце зла и всегда без промедления приходила на помощь. Это не могло быть правдой, офицер что-то напутал. Может быть, это Мия в заложниках?

Скотти поспешил дальше, обогнул густые заросли и за вереницей мыслей впервые обратил внимание, что не слышит ни звука — ни пения птиц, ни шороха зверей. Словно вымерла вся округа.

На небольшой поляне, под переплетением крон, на словно выжженной земле стояла Мия. Скотти не узнал её: будто любимые черты, некогда сиявшие теплотой, кто-то перекроил, превратив в жёсткую маску. Скотти не узнавал Мию ни в линии поджатых губ, ни в ледяном взгляде синих глаз, ни в надменно приподнятом подбородке. Вся она словно была бессердечной, бесчувственной карикатурой на саму себя.

— Мия...

Она склонила голову, и Скотти заметил поодаль на земле двух человек в синих формёнках. Сложно было сказать, живы ли они.

— Монти?

Голос, в котором всегда сквозила любовь, звучал чужеродно, словно после долгого сна, словно она не узнавала его.

— Что случилось? — делая шаг ближе, как можно ласковее спросил Скотти. — Ты в порядке?

Мия в ответ неожиданно улыбнулась, но в улыбке этой было больше надменного самолюбия, чем приязни.

— Мне никогда не было так хорошо, — призналась она, рассеянно глядя на него. — Мне так хорошо, что я могу всё.

Скотти счёл бы её пьяной, не знай он, что она никогда не пила ничего крепче апельсинового сока.

— Тогда пойдём домой, — предложил он, несмело протягивая руку.

— Домой? — переспросила она, тихонько фыркнув, и заговорила с жаром: — Что ты называешь домом? Свою каюту? Корабль? Место, где ты подчиняешься, где ты на побегушках?

Скотти непонимающе следил, как Мия распаляется в негодовании, как загораются яростью глаза. Её некогда лучащееся теплом и светом лицо окаменело от гнева.

— Я заслуживаю большего, — горделиво заявила она. Глаза её сияли фанатичным блеском.

Скотти не узнавал девушку напротив. Озноб пробирал его каждый раз, когда он взглядывался в её лицо, лишённое знакомого выражения нежности. Что случилось с ней? Кто это сделал?

Выстрел грянул внезапно, заставив Скотти вздрогнуть, дёрнуться к Мие в желании уберечь, спасти, защитить, но она вовремя уклонилась в сторону. В зарослях что-то захрипело, забилось, а потом на поляну выбросило офицера по безопасности. Он судорожно хватался за горло в попытке вздохнуть.

— Смотри, — сказала она, неприятно, едко ухмыльнувшись, — они думают, что сумеют победить меня. Но я сильнее.

Скотти неверяще смотрел на это действо: он никогда в жизни не видел, чтобы люди были способны на что-то подобное. Как она это сделала? Офицер задыхался, и Скотти не знал, к кому бросаться на помощь.

— Подожди, постой! — воскликнул он и встал напротив, заслонив собой офицера. — Пожалуйста, отпусти его.

Мия изогнула бровь и сердито поджала губы.

— Он пытался убить меня. Он заслуживает смерти, — жёстко обронила она, словно приговор.

Скотти смотрел на эти губы, которые так любил целовать, и не хотел верить своим ушам. В груди леденело от ужаса. Это кто-то другой с лицом его Мии, жестокий, надменный, но только не она.

— Послушай, давай уйдём отсюда, — мягко заговорил он, надеясь успокоить её. — Ты права, нам с тобой здесь не место. Идём со мной.

Скотти не имел понятия, что делать, мысли его лихорадочно метались. Он не мог позволить человеку умереть прямо у него на глазах и не знал, как сладить с Мией. Никто не сказал ему ни слова, а он сам как дурак бросился в самую гущу событий спасать Мию неизвестно от чего. Паника медленно подкрадывалась к нему — дикий страх не суметь и потерять.

— Мы создадим лучшее место, которое станет нашим домом, — удовлетворённо заговорила Мия. — Избавимся от всего лишнего.

Она взмахнула рукой, и двое научников приподнялись над землёй, словно марионетки. В глазах их плескалась боль и мольба наконец прекратить эти мучения, но они не издавали ни звука. Скотти судорожно вздохнул, не зная, что предпринять.

— Оставь их, — примирительно начал он, стараясь, чтобы голос не дрожал, — там, куда мы пойдём, они нам не нужны.

— Они должны знать своё место, — убеждённо проговорила Мия и нахмурилась. — Ты хочешь для них милосердия?

Глядя, как гневно раздуваются её ноздри, Скотти отчаянно замахал руками.

— Нет-нет, просто брось их — и уйдём отсюда.

Но она словно не слышала его в приступе паранойи, ослеплённая своей силой, а время у бедняг кончалось. Как и самообладание — у самого Скотти.

— Ты тоже должен знать своё место, — почти прорычала Мия, делая к нему шаг, и Скотти почувствовал странное давление в груди.

— Моё место рядом с тобой, — как можно твёрже сказал он. — Помнишь, я обещал, что обязательно покажу свой дом в Шотландии? Там очень красиво. Неподалёку горы и озеро с водой такой чистой, что можно увидеть дно...

— Это несущественно, — сказала Мия, но, тем не менее, замерла, прислушиваясь.

Скотти спрашивал себя, как многое осталось в этой девушке от его Мии, и не находил ответа. Она выглядела такой чужой, словно кто-то влез в её кожу. Кто-то чуждый всему её существу.

— Тебе там понравится, — заверил Скотти, улыбнувшись. — Зелёные луга, свежий воздух, пироги очень вкусные. И ты так хотела попробовать сыграть на настоящей волынке. А ещё — увидеть меня в килте.

У него было так много планов. Тысячи моментов, которые он собирался с ней пережить. Они проносились перед глазами, дразня и разочаровывая, такие ослепительно яркие и вместе с тем призрачные.

Мия скривилась, словно он предложил ей искупаться в грязи.

— Я думала, ты любишь меня, — с ненавистью заговорила Мия.

— Я люблю тебя.

— Но ты глупец, как и все они, — выплюнула она, взмахнув рукой. — Я обойдусь без тебя, мне не нужн...

Скотти никогда бы не смог рассказать, как достал фазер и выстрелил — всё произошло в долю секунды, раньше, чем он сумел осознать, раньше, чем Мия смогла бы причинить ему вред, раньше, чем мысль, что ей ещё можно помочь, заставила бы его засомневаться. Раньше, чем он передумал бы.

Слова замерли на губах, Мия удивлённо округлила глаза, покачнулась и упала, словно подкошенная. Скотти бросился к ней, подхватил её под лопатки и всё смотрел на бледные-бледные губы, которые больше никогда не улыбнутся. Офицеры за спиной захрипели, разорвав оглушающую тишину. Кажется, кто-то закричал.

* * *

Скотти плохо запомнил, что было дальше. Его переправили в медотсек. С ним разговаривали, и он даже что-то отвечал. А перед глазами стояла хрупкая фигурка в синей униформе и миг, когда стало слишком поздно. Когда самое ценное, что было в его жизни, стало прошлым безвозвратно.

Скотти не плакал — он давился виной, снова и снова прокручивая в голове каждый миг произошедшего и спрашивая себя, мог ли он поступить иначе. Что было бы, поступи он иначе. Как там говорят: родная сестра — или пять незнакомцев? Не тот выбор, который хотелось бы прочувствовать на себе. Или можно было назвать правильным.

Скотти похвалили, поблагодарили и даже посочувствовали. Начмед сказал, что двоих научников в группе высадки заразил какой-то ментальный паразит и помочь было нельзя. Скотти слушал в полуха: его рука стреляла вновь и вновь.

* * *

— Мистер Скотт?

— А?

Скотти не сразу очнулся от воспоминаний. Паша смотрел на него растерянно, со всё возрастающим беспокойством. Скотти честно постарался улыбнуться, надеясь, что лицо не исказилось в болезненной судороге.

— Ваша первая любовь, — неуверенно напомнил Паша. — Расскажете?

— О! — излишне жизнерадостно откликнулся Скотти и прикусил губу, сделав вид, что задумался. — Ну, она была учёной. После академии мы вместе служили энсинами на одном корабле.

Паша не выглядел особо впечатлённым, скорее озадаченным.

— И вы расстались? — всё-таки полюбопытствовал он.

Скотти печально улыбнулся, проглотив горький ком, казалось, давно отболевшего. Годы прошли, чувства притупились, но глухое одиночество, вина и пустота там, где когда-то цвело и пело, — остались.

— Она отправилась к звёздам.​