Круг Скарабея (джен)

Даже в темнейший предрассветный час облицованные белым камнем коридоры комплекса Махетайаф никогда не погружались во мрак. В них всегда, что бы ни творилось снаружи, оставался призрачный белый свет. Он будто бы лился из стен и совершенно не давал тени.

Даже в самое позднее время под высокими сводами не стихал звук. Они терялись в высоте, в сумраке и серебряной дымке, и под ними далеко разносились даже тишайшие шаги. Ш-ш-ш — струилась ткань; тк, тк — к полу прислонялись ступни; х-х-х — вырывалось дыхание.

— Р-р-рох-х-х! — закрылись где-то далеко впереди тяжёлые ворота в четыре роста Нефи.

Она вздрогнула и замерла посреди коридора. Пустого — только стены и своды, нигде не скрыться. Прижаться к стене, хоть так стать менее заметной? Нефи пугали стены. И своды, уходящие высоко-высоко своды. Белый комбинезон медсестры мог бы помочь, заметили бы не сразу. Нефи почти чувствовала, как она прислоняется к стене и эта стена втягивает её в себя, ловит, не даёт ей уйти, лишает воздуха. Да и с тяжёлым объёмным контейнером со стеной не сольёшься…

Всхлипнув от тяжести и страха, Нефи поудобнее перехватила контейнер и двинулась дальше по коридору. Она считала, когда видела этот коридор: ещё сорок шагов — и будет поворот налево, десять — и направо, по широкой лестнице — вниз. Пройти дальше ей никогда не удавалось.

Сейчас около четырёх часов ночи. В комплексе не должен бодрствовать никто, кроме наблюдателей. И медсестры, но она уже не бодрствует… и никогда не будет, но Нефи этого не хотела.

Ещё десять шагов до поворота налево. С лестницы будет видно ворота. Девять, восемь… Рх-х-хкх — дыхание становилось громче, шаги — тяжелее. Резиновая обувь медсестры противно пришаркивала, поскрипывала вслед за шагами. Контейнер в очередной раз чуть не упал — ослабевшие пальцы с трудом смыкались на его углах. Ничего, ещё немного.

Поворот. Атриум. Высокие колонны четырёхгранного сечения, синеватый сумрак за ними — вот они, тени. Прозрачный купол где-то вверху, чёрный от ночи.

Нефи замерла. Перед ней спускалась к центру атриума широкая и скользкая белая лестница. У её подножья стояли двое. Высокая женщина с чёрными волосами, собранными в тугой пучок на затылке, завёрнутая в чёрную ткань, будто статуя. Молодой мужчина в военной форме: тёмно-зелёный комбинезон, песочный плащ, белый немес, полностью закрывающий голову. Страж.

Нефи замерла. Звуки исчезли, даже её дыхание будто бы прервалось. Страж и женщина смотрели прямо на неё. Нефи знала, что они видят, словно сама смотрела их глазами. Полупрозрачная фигура едва по плечо обоим, с обритой головой. Лабораторный объект.

— Тебе нельзя здесь быть, — сказала женщина отстранённым, почти пустым голосом.

— Забыть, забыть, забыть, — вознеслось под купол.

Страж молча смотрел. У него было доброе лицо и голубые глаза. Нефи откуда-то помнила, что его зовут Сету. Впрочем, это могла быть только ошибка: воины Нимерсанет используют имена из двух частей, соединённых чертой. Стража не могли звать Сету.

— Сорок пятый, заберите контейнер.

— Врите, тени, — призывало под куполом. — Врите, тени.

Точно не Сету. Его зовут Сорок Пятый.

Страж бесшумно преодолел лестницу и легко перехватил контейнер. Нефи безвольно уронила руки. У неё не было сил сопротивляться, а если бы были, их бы всё равно не хватило.

— Тебя спасёт лягушка, — сказала она, глядя в затылок удаляющегося стража. Только бы не открыл…

Нет. Страж, которого не могли звать Сету, не открыл контейнер. Он молча проследовал с ним к огромным дверям, и те с лязгом открылись и — р-р-рох-х-х! — закрылись обратно.

— Пойдём.

Глаза женщины светились голубым, как… как у того, кто ждал Нефи в стенах. В тенях. В сумраке белых коридоров.

Если Нефи вернётся назад, то уже навсегда.

— Тебе нельзя здесь быть.

Быть. Быть. Быть. Слово взлетело под купол и звенело там, пока Нефи могла его слышать. Звенело в ушах, пока она могла слышать хоть что-то. Звенело…