Круг Скарабея (джен)

Даже в темнейший предрассветный час облицованные белым камнем коридоры комплекса Махетайаф никогда не погружались во мрак. В них всегда, что бы ни творилось снаружи, оставался призрачный белый свет. Он будто бы лился из стен и совершенно не давал тени.

Даже в самое позднее время под высокими сводами не стихал звук. Они терялись в высоте, в сумраке и серебряной дымке, и под ними далеко разносились даже тишайшие шаги. Ш-ш-ш — струилась ткань; тк, тк — к полу прислонялись ступни; х-х-х — вырывалось дыхание.

— Р-р-рох-х-х! — закрылись где-то далеко впереди тяжёлые ворота в четыре роста Нефи.

Она вздрогнула и замерла посреди коридора. Пустого — только стены и своды, нигде не скрыться. Прижаться к стене, хоть так стать менее заметной? Нефи пугали стены. И своды, уходящие высоко-высоко своды. Белый комбинезон медсестры мог бы помочь, заметили бы не сразу. Нефи почти чувствовала, как она прислоняется к стене и эта стена втягивает её в себя, ловит, не даёт ей уйти, лишает воздуха. Да и с тяжёлым объёмным контейнером со стеной не сольёшься…

Всхлипнув от тяжести и страха, Нефи поудобнее перехватила контейнер и двинулась дальше по коридору. Она считала, когда видела этот коридор: ещё сорок шагов — и будет поворот налево, десять — и направо, по широкой лестнице — вниз. Пройти дальше ей никогда не удавалось.

Сейчас около четырёх часов ночи. В комплексе не должен бодрствовать никто, кроме наблюдателей. И медсестры, но она уже не бодрствует… и никогда не будет, но Нефи этого не хотела.

Ещё десять шагов до поворота налево. С лестницы будет видно ворота. Девять, восемь… Рх-х-хкх — дыхание становилось громче, шаги — тяжелее. Резиновая обувь медсестры противно пришаркивала, поскрипывала вслед за шагами. Контейнер в очередной раз чуть не упал — ослабевшие пальцы с трудом смыкались на его углах. Ничего, ещё немного.

Поворот. Атриум. Высокие колонны четырёхгранного сечения, синеватый сумрак за ними — вот они, тени. Прозрачный купол где-то вверху, чёрный от ночи.

Нефи замерла. Перед ней спускалась к центру атриума широкая и скользкая белая лестница. У её подножья стояли двое. Высокая женщина с чёрными волосами, собранными в тугой пучок на затылке, завёрнутая в чёрную ткань, будто статуя. Молодой мужчина в военной форме: тёмно-зелёный комбинезон, песочный плащ, белый немес, полностью закрывающий голову. Страж.

Нефи замерла. Звуки исчезли, даже её дыхание будто бы прервалось. Страж и женщина смотрели прямо на неё. Нефи знала, что они видят, словно сама смотрела их глазами. Полупрозрачная фигура едва по плечо обоим, с обритой головой. Лабораторный объект.

— Тебе нельзя здесь быть, — сказала женщина отстранённым, почти пустым голосом.

— Забыть, забыть, забыть, — вознеслось под купол.

Страж молча смотрел. У него было доброе лицо и голубые глаза. Нефи откуда-то помнила, что его зовут Сету. Впрочем, это могла быть только ошибка: воины Нимерсанет используют имена из двух частей, соединённых чертой. Стража не могли звать Сету.

— Сорок пятый, заберите контейнер.

— Врите, тени, — призывало под куполом. — Врите, тени.

Точно не Сету. Его зовут Сорок Пятый.

Страж бесшумно преодолел лестницу и легко перехватил контейнер. Нефи безвольно уронила руки. У неё не было сил сопротивляться, а если бы были, их бы всё равно не хватило.

— Тебя спасёт лягушка, — сказала она, глядя в затылок удаляющегося стража. Только бы не открыл…

Нет. Страж, которого не могли звать Сету, не открыл контейнер. Он молча проследовал с ним к огромным дверям, и те с лязгом открылись и — р-р-рох-х-х! — закрылись обратно.

— Пойдём.

Глаза женщины светились голубым, как… как у того, кто ждал Нефи в стенах. В тенях. В сумраке белых коридоров.

Если Нефи вернётся назад, то уже навсегда.

— Тебе нельзя здесь быть.

Быть. Быть. Быть. Слово взлетело под купол и звенело там, пока Нефи могла его слышать. Звенело в ушах, пока она могла слышать хоть что-то. Звенело…

— Найди мне фильм, где исследование гробницы не заканчивается ожившими мумиями.

— Художественные фильмы про исследования гробниц всегда заканчиваются ожившими мумиями.

— Тогда найди документальный.

— Обнаружено 47 фильмов, подходящих под условия запроса.

— Включай самый новый.

Было три часа одиннадцать минут пополудни. Зелёные цифры в верхнем правом углу голограммы отсчитывали секунды, но их едва ли можно было различить. Солнце светило слева, и единственный луч, проникавший на мостик, падал ровно в верхний правый угол голограммы, размывая время.

Пространство за бронированным стеклом казалось таким же размытым: бесконечные волны замерли в медно-золотом песке, как цветы в мгновенной заморозке, и ни ветер, ни волна воздуха из-под днища корабля пустыни, казалось, не могли сдвинуть ни песчинки.

Но вот на горизонте возникло нечто иное. Среди мягких, округлых форм проступил угол, слишком ровный, чтобы быть просто скалой.

— Третье ра 67 года, пятнадцать часов тринадцать минут две секунды, — монотонно проговорил навигатор. — Вижу цель прямо по курсу. Предположительное время прибытия — шестнадцать часов двадцать две минуты.

— Контролируйте обстановку, — приказал Сол-Ма второму рулевому.

— Система не видит никого живого и никаких движений, мой командир, — отозвался тот.

Первый рулевой молча нажал на поворотный диск. Корабль накренился вправо и сполз поглубже в наметившуюся между барханами впадину. Возможно, так путь окажется несколько дольше, но корабль будет менее заметен. Сол-Ма одобрительно кивнул, хотя рулевой по определению не мог видеть затылком. Стандартная человеческая анатомия такого не предусматривала, а умфитов в экипаже Сол-Ма не было изначально.

Низкоходный малый военный корабль «Абенех», принадлежащий государству Нимерсанет, находился в пути уже два месяца и четыре дня. Он был отправлен с исследовательской экспедицией и чётким приказом привезти обнаруженные по координатам объекты. Все, какие будут пригодны к транспортировке. По пути к месту назначения «Абенех» имел право на усмотрение командира незначительно отклоняться от курса, чтобы расчистить обитаемые территории от аномалий.

Впрочем, «Абенех» за два месяца встретил только четыре отряда гигантских скорпионов, которых сжёг лучами Ока Реит, не сходя с курса. Он отклонился от плана полёта только на двое суток, и то исключительно из-за песчаной бури с нулевой видимостью.

И вот наконец впереди показалась цель, синяя метка корабля на голографической карте почти целиком наползла на бледно-зелёную точку назначения. Барханы постепенно заострялись, переходили в полузакопанные скалы, словно умышленно надвинутые друг на друга. Впадина сливалась с ущельем, в котором почти не было видно неба. Впрочем, небольшой манёвренный «Абенех» мог двигаться там спокойно.

Спустя четырнадцать минут ущелье расширилось, и сверху, подобно водопаду в верховьях Хепур, рухнули солнечные лучи.

— Аширваа! — прошипел первый рулевой, зажмурившись и резко отклонившись назад. Руки его, впрочем, не сдвинулись с поворотных кругов, не дёрнулись.

Впереди, залитая солнечным светом, высилась пирамида. Она, очевидно, уступала высотой современным пирамидам Нимерсанет: сканер на приборной панели навигатора показывал высоту тридцать один и одну десятую четме⁽¹⁾ и длину основания сорок. Выстроили пирамиду очень давно: Сол-Ма не обладал точными сведениями, но когда-то гладкие каменные блоки были сильно изрезаны песком и ветром. Идеальные прежде поверхности теперь больше напоминали крутые лестницы, ведущие, впрочем, в бессмысленность. Кому и зачем нужно стоять на вершине древней пирамиды?

«Абенех» подлетел поближе и, замерев, плавно опустился на песок под прикрытием скал. Двигатель громыхнул, успокаиваясь. Позади с тихим шипением разъехался входной затвор.

— Шестнадцать часов двадцать две минуты сорок секунд, — произнёс навигатор. — Мы на месте.

— Благодарю, Ашеон, — сказал Сол-Ма.

Навигатор Ашеон Раннай, худой седовласый мужчина в длинном одеянии учёного, сложил руки и слегка склонил голову.

Сол-Ма оглянулся. Возле затвора, старательно сливаясь с обшивкой, замерла Леос Кайрай, недоразумение с длинной волной льняных волос и огромными серыми глазами, подчёркнутыми серебристым платьем. Платье, видимо, было по-столичному новым месяца три назад.

— Вы пришли сюда до посадки.

— Прошу прощения, командир Сол-Ма, — отозвалась Леос. — Я старалась не мешать.

— На этот раз у неё получилось, — едва слышно заметил первый рулевой, на что второй то ли зашипел, то ли захихикал.

Леос отчаянно зажмурилась, но, открыв глаза, заговорила сдержанно и спокойно:

— Я опасалась, что вы сочтёте нецелесообразным брать меня с собой в пирамиду, поэтому посчитала необходимым прийти.

На самом деле Сол-Ма предпочёл бы не брать госпожу Кайрай даже на борт «Абенеха», но в экспедицию требовался археолог, и никого более подготовленного к путешествию в Академии Вселениума, очевидно, не нашли. Несколько облегчало положение то, что к госпоже Кайрай прилагался приличный геолог.

— Леос, я обязан взять вас с собой. Переоденьтесь. У вас пятнадцать минут.

Казалось, девушка пыталась сохранить достоинство, но улыбка расползлась по её лицу прежде, чем она отвернулась. Справедливости ради, бежать Леос бросилась даже не сразу после того, как за нею закрылся затвор. За то время, через которое за ним раздался перестук каблуков, можно было дойти почти до середины центрального коридора.

Отдав последние распоряжения рулевым, Сол-Ма покинул мостик.

— Возможно, вы излишне строги с юной госпожой, — мягко заметил Ашеон, бесшумно скользя рядом.

Сол-Ма не ответил. Ему нужно было организовать высадку, а значит, прежде всего, найти капитанов отрядов. Оба, впрочем, уже ждали его возле арсенала. Ответив на воинское приветствие, Сол-Ма обратился к Лем-Но:

— У вас десять минут. Идёт весь отряд и археолог. Назначьте кого-нибудь присматривать за ней.

— Будет сделано.

— Сех-Ди, вы остаётесь на корабле.

Лучше было бы распределить их наоборот — в первом отряде воины были, на взгляд Сол-Ма, более подготовленными, но двое из них как раз с утра были рулевыми. Высылать отряд неполным ни к чему.

— Мой командир, — заговорил Сех-Ди, когда Лем-Но скрылся за затвором арсенала, — последний оазис находится в сутках пути «Абенеха». Господин Минкай говорит, что здесь тоже воду искать бессмысленно… Насколько необходим большой отряд?

По мнению геолога, здесь нет воды, поэтому Сех-Ди, вероятно, заключил, что и живых противников здесь тоже нет, а против разного рода аномалий люди сами по себе обычно бесполезны.

— Не забывайте, что нам ещё перемещать на корабль содержимое пирамиды.

— Как в старинных историях про лихих героев? — скептически усмехнулся Сех-Ди.

— Не увлекайтесь запрещённой литературой, — ответил Сол-Ма.

Лихость, герои, приключения… Презренные слова из нерационального прошлого. Современными миром правит целеполагание, а не жажда адреналина.

Через десять минут, как и было приказано, второй отряд выстроился перед внешним затвором. Десять человек в лёгкой броне и при оружии. Лем-Но, его заместитель Нур-Тет, как всегда хмурый Ум-Шем, Эрс-Иш, магнит бурь и бедствий, Ан-Су, близнецы, Ал-Хеф, единственная в отряде девушка, ещё и всего год на военной службе. Леос не опоздала и даже оделась подобающе — в гражданский комбинезон и немес, полностью скрывший волосы.

— Госпожа археолог поручается Нур-Тету, — постановил Лем-Но. Его заместитель сдвинулся на шаг ближе к Леос. До пирамиды он шёл сбоку-сзади.

— По размеру углов и степени разбитости можно заключить, что наблюдаемая пирамида возведена в Третий Нерациональный период, то есть от двух тысяч до двух тысяч семисот лет назад, — вещала госпожа археолог. Она говорила негромко, эха среди щербатых скал не наблюдалось, так что лекция не могла привлечь потенциальную угрозу. — На картах пирамида значится как П-342, но мы, археологи, называем её гробницей Кер-Мерсет. Считается, что в ней похоронен принц Мериса, последней империи нерационального прошлого. Как правило, к подобным пирамидам ведут мощёные дорожки, но здесь!.. — Леос запуталась в песке и не упала только благодаря Нур-Тету. — Здесь такой нет. Наверно, занесло песком.

Они подошли ко входу, высокому, полузасыпанному песком квадрату, за которым плавно уходил вверх тёмный коридор. Пирамида была сложена из крупных золотистых блоков, вход же обрамляли небольшие красные плиты с высеченными и ярко окрашенными узорами. На ровных и чётких линиях в несколько уровней были изображены люди, извивающиеся в странных позах: в одиночку, по двое, по много… В начале каждого уровня изображался сидящий человек с косым треугольником в руках или с палкой у губ.

— К пирамидам обычно прилагаются ловушки, — заметила Леос гораздо тише, чем до этого. — Ну, знаете… нерациональная система безопасности, чтобы свои прошли, а чужих, не знаю, художественно… расчленило?

— Вы пойдёте последними, — сообщил Сол-Ма ей и Нур-Тету. Тот кивнул.

Первым в тень коридора вошёл Лем-Но. Он сделал два шага вперёд и замер, всматриваясь во что-то в темноте. Отряд выученно рассредоточился по обеим сторонам от входа и приготовился к бою. Наконец Лем-Но заговорил:

— Вижу щели в полу и потолке, четыре снизу, три сверху. В конце коридора с потолка свисает что-то вроде рычагов, их тоже семь. Разрешите разведать?

— Разрешаю.

Лем-Но медленно двинулся вперёд. Секунда, две, три… Внутри пирамиды раздался скрежет тяжёлого механизма. Из ближайшей щели начал подниматься толстый металлический щит. Он полз медленно, будто бы раскачиваясь в пазах, и гулко, ритмично стучал, словно отсчитывал время. Постепенно к грому первого щита добавлялись ещё и ещё. Ритмичность терялась, теперь они стучали по очереди, волной. Коридор закрывался.

Кончилось всё резко. Примерно на середине движения щит замер и перестал громыхать.

— О-он же там жив? — спросила Леос. Ал-Хеф рядом молча закусила губу.

— Да, — заявил Эрс-Иш с необоснованной уверенностью в голосе.

И он оказался прав: вскоре в перекрытом коридоре послышался шорох шагов и над щитом возникла голова Лем-Но.

— Тут семь щитов, — сообщил он, щурясь против света. — Я добежал до рычагов и отключил их, но они заклинены, как сейчас, и не убираются. Придётся перелезать.

Коридор поднимался не слишком круто, не сворачивал, не разделялся и заканчивался приблизительно в центре пирамиды. Сразу за рычагами, расположенными на тёмной металлической панели, обнаружилась вертикальная шахта. Налобные фонари не доставали до её конца.

— Вентиляция? — негромко спросил один из близнецов за спиной Сол-Ма.

— Зачем в гробнице вентиляция? — не согласился другой.

— Если следовать концепции ловушек, — заметил Лем-Но, — это следующая. Мне кажется, я даже вижу очередные рычаги…

— Кажется или видите?

— Мой командир, я вижу длинные тёмные полосы на грани освещённого пространства. Они похожи на рычаги рядом с нами.

— Только их лучше не трогать… — едва слышно пробормотал Эрс-Иш.

На этот раз на роль первопроходца назначили Ал-Хеф, как самую лёгкую в отряде. Шершавые блоки вполне позволяли взобраться наверх хотя бы одному человеку: разведать обстановку и, если возможно, закрепить верёвку, по которой полезут остальные.

Пока Ал-Хеф шипела и скрипела камнями в шахте, Сол-Ма задумался, как можно выполнить приказ. Если Леос права и Кер-Мерсет действительно гробница, то в категорию «все обнаруженные объекты» войдёт саркофаг, может, даже не один. На «Абенехе», конечно, есть подъёмник, но затащить его сюда и достать саркофаг, не повредив… Бортовой инженер Ир-Гиан будет возмущаться долго, обстоятельно и раздражающе и по итогу получит благодарность за успешно выполненное задание и выговор в личное дело за поведение.

Шипение в шахте и звонкий стук срывающихся сверху камешков наконец прекратились. Спустя две минуты из темноты со свистом упал конец верёвки. Начался подъём. Никакие новые ловушки не активировались: видимо, проектировщики пирамиды сочли шахту достаточно надёжной защитой без дополнительных ухищрений. Кто-то вроде Леос точно не полез бы выше. Впрочем, к её чести, госпожа археолог с подъёмом справилась.

— Тут спуск! — сообщила Ал-Хеф сверху. — Дайте ещё верёвку.

За вертикальной шахтой следовала наклонная. Пробравшись мимо рычагов, неудобно торчавших из стыка двух шахт, отряд двинулся вниз. В свете фонарей на потолке темнели металлические люки. Сол-Ма на всякий случай приказал надеть защитные маски, но пока предосторожность была излишней. Люки не открывались.

За наклонной шахтой следовала ещё одна вертикальная, причём на этот раз стык не сопровождался никакими рычагами. Зато дальняя стена почему-то вызвала приступ интереса у Эрс-Иша. Он не полез вниз, остановившись в конце наклонной шахты, и пропустил всех, кто шёл за ним.

— Эрс-Иш!

— Минуту, мой командир, тут что-то есть…

Ещё один кандидат на выговор, в отличие от Ир-Гиан даже не гипотетический. Все уже добрались до очередного стыка, а он по-прежнему торчал наверху.

— Мы всё это время двигались вперёд, хоть и зигзагом, — сказал Лем-Но. — Предположу, что почти достигли стены пирамиды, противоположной той, где заходили. Может, он там щель наружу нашёл?

Следующий этап пути опять проходил по наклонной шахте. Рычагов снова не было, но в самом начале наклона располагалась металлическая пластина. Никто в отряде на неё не наступил, но Леос решила, что это идеальная площадка для приземления.

Пластина резко провалилась на полчетме вниз. Леос подскочила вверх и вперёд, чуть не снеся Лем-Но. А потом стена шахты с металлическим лязгом поехала в сторону и перекрыла выход. На вставшую на место пластину упал налобный фонарь Нур-Тета.

Сол-Ма оглядел отряд. Лем-Но, Ал-Хеф… Леос, разумеется. Недоставало половины: кроме Эрс-Иша и Нур-Тета, наверху остались Ан-Су и близнецы. Следовало надеяться, что все они находятся над каменным блоком, а не между ним и второй стеной.

— Криков вроде бы не слышно… — осторожно заметил Лем-Но. — Что делаем?

— Идём дальше, вероятно, — сказал Сол-Ма. — Леос?

— Простите, командир Сол-Ма, я…

— Доложите обстановку, Леос.

— Простите… да. — Госпожа археолог замотала головой, то ли отмахиваясь от предыдущего разговора, то ли осматриваясь. — Мы в камере поминовения. Надо думать, вон та арка ведёт в камеру погребальную.

Они оказались в довольно просторном кубическом помещении, предположительно, ниже уровня подножия пирамиды. Стены здесь были облицованы панелями из гладкого чёрного материала, сплошь покрытого оранжевыми надписями на неизвестном языке. После того, как на знаки попадал свет фонарей, они начинали светиться сами по себе, отчего возникала иллюзия горения. В противоположном от закрывшейся шахты конце помещения поблёскивал металлической аркой новый проход.

— Это же пластик? — поинтересовалась Ал-Хеф и легко постучала по стене. Эхо разнесло по камере звонкий звук ударов.

— Мерис был достаточно развитым государством, — ответила Леос. — Вполне возможно…

Вслед за пластиковым эхом пришёл тяжёлый металлический лязг. Кусок стены снова зашевелился.

— Все вперёд, — приказал Сол-Ма. — Ничего не трогать!

К следующей экспедиции экипажу придётся освоить искусство полёта без подручных средств. Хотя, пожалуй, Сол-Ма предпочёл бы обойтись вовсе без экспедиций — «Абенех» всё-таки был кораблём боевым, а не научно-приключенческим.

В погребальную камеру все переместились успешно. Но уже внутри неё к лязгу извне прибавился шорох чужого движения, а затем — хриплое, с присвистом дыхание.

* * *

— По размеру углов и степени разбитости можно заключить, что наблюдаемая пирамида…

Пирамида пульсировала. Она не дрожала, не гремела, но всё же от неё исходил ритм, похожий на лёгкие, почти невесомые удары по неизмеримо огромному барабану. Он пронизывал всё тело мерным и медленным «бу-у-ум», а затем тянущей болью отдавался в висках. Чем ближе отряд подходил к пирамиде, тем меньше становились паузы между ударами. Тем сильнее удары ввинчивались в виски.

Хотелось лечь на горячий песок и орать от боли. Нельзя. Эрс-Иш и так постоянно находился на грани последнего выговора, после которого Сол-Ма выкинет его с «Абенеха» в первом же городе. Тогда всё придётся начинать с нуля, а шансов на удачный исход становится даже чисто математически меньше и меньше. Оставалось стиснуть зубы и идти вперёд.

Внутри пирамиды пульсация обрела чёткость. Удары больше не размывались в пространстве, теперь они мерно били в виски, будто металлические молотки по металлическим пластинам. Звень. Звень. Звень.

Эрс-Иш старался держать лицо, но как минимум Ан-Су точно что-то заметил. Он всегда и ко всем был внимателен.

В попытках отвлечься Эрс-Иш начал разглядывать пирамиду. Каменные блоки, старые каменные блоки, все в щербинах, но изнутри чуть ровнее, чем снаружи. Изредка — вкрапления металла. Не заклиненные Лем-Но щиты, нет. Что-то, что лежит глубже, дальше. Тросы, шестерни, лебёдки… От рычагов в конце первой шахты они тянулись вверх по обеим сторонам, внутри стен, а там их ждало тёмно-зелёное облако, запертое в герметичной камере. Облако клубилось, и Эрс-Иш почти видел в нём ухмыляющееся лицо. Примерно так смотрел тот ублюдок со шрамом поперёк носа…

Эрс-Иш сказал, что не стоит трогать рычаги, и сам же чуть не споткнулся об один из них. Площадка между шахтами была небольшая — переступи и ползи себе дальше. Но Эрс-Иш, сосредоточенный на разглядывании всего, кроме пути, уже видел не её, а свет впереди. Оранжевый квадрат на противоположной стене третьей, опять вертикальной, шахты.

Звень. Звень. Звень. Звук становился всё выше, звонче и чаще. Звень-звень-звень. Пульсация ускорялась. Вскоре Эрс-Ишу стало казаться, что это не стук где-то в недрах пирамиды, а его собственное сердце заполошно колотится в горле, ударяясь о нервы.

— Эрс-Иш!

— Минуту, мой командир, тут что-то есть… — Он судорожно облизнул губы высохшим языком. Не помогло.

Оранжевый квадрат был совсем близко — только руку протяни. Металлический звон вдруг перерос в низкое ровное гудение, перед глазами поплыли розовые круги.

— Может, он там щель наружу нашёл? — донеслось словно бы издали. Или действительно издали? Оранжевый квадрат на фоне крошащегося камня занял собой всё пространство, всё сознание. Даже грохот падающей плиты прошёл будто бы мимо.

Грохот?!

Эрс-Иш с силой втянул воздух и заставил себя посмотреть вниз. Шахта была перекрыта. Огромный каменный куб съехал в сторону, похоронив всех внизу. Налобный фонарь выхватил из темноты бледное лицо Нур-Тета, привалившегося к стене совсем рядом с плитой. Кроме него, в третьей шахте остались Ан-Су и близнецы, не успевшие спуститься.

— Ради Вселениума, Эрс-Иш, — прошипел Нур-Тет, — я очень надеюсь, что это не ты…

— Он не двигался, — медленно произнёс Ан-Су, осторожно пробираясь мимо. — Ты там как?

— Нормально. Пыли наглотался. По-хорошему, спасать всех надо. Там командир, красотка и остальные…

Пирамида всё ещё гудела. С интервалом в пять-шесть секунд в гудении проскакивал тонкий писк, словно вонзавшийся хирургической иглой куда-то под верхнее веко. В глазах встали слёзы, отчего оранжевый квадрат стал расплываться. Он плыл, становился всё прозрачнее, и вот наконец позади проступили какие-то механизмы. Панель управления из чёрного металла. Что, если?..

— Эрс-Иш, что ты делаешь? — спросил Ан-Су прямо над ухом. Он говорил спокойно, преувеличенно спокойно. С нормальными людьми так не говорят.

Шаг. Упереться ногой в противоположную стену шахты, в самом низу квадрата. Мысок сапога ушёл в камень. Это иллюзия?

Гул стал громче, писк участился. Эрс-Иш до скрежета стиснул зубы и с криком — голову словно осколком пробило — перескочил следом за ногой. Он ожидал удара о стену, но вместо этого провалился вперёд. Писк стянулся в один нескончаемый поток.

Удар. Лицо и ладони обожгло шершавостью камня. Эрс-Ишу показалось, что между началом и концом падения прошло не меньше вечности. И уж точно чуть больше вечности прошло прежде, чем он смог поднять голову, а затем и встать во весь рост.

Перед ним чернела ничуть не проржавевшая обшивка панели управления. На ней, под ровным рядом рычагов-переключателей, неярко светились оранжевым незнакомые символы. То есть… то есть Эрс-Иш не знал, что они значат, но совершенно точно понимал, за какую ловушку какой рычаг отвечает. Знание ощущалось странно, как случайно подхваченная на улице цитата из разговора: ты знаешь, что прохожий вычитал её в книге, но ни за что не вспомнишь, в какой, даже если уверен, что сам читал её совсем недавно. Вот только с пунктом управления древней гробницей, в отличие от всяких подозрительных книг, Эрс-Иш совершенно точно никогда прежде не сталкивался.

Он оглянулся. Оранжевый квадрат никуда не исчез, так и светился в стене. Но следом за Эрс-Ишем оттуда никто не вываливался — видимо, не рисковали. Пульсации тоже не наблюдалось: пирамида успокоилась и больше не пыталась превратить голову Эрс-Иша в тревожный колокол. Наоборот, вокруг установилась почти неестественная тишина. Её нарушали только его собственное дыхание и шорох нарочито шаркающих шагов.

Эрс-Иш приблизился к панели управления и уверенно передвинул крайний справа рычаг. За стеной что-то грохнуло и загудело. Эрс-Иш почти видел, как огромный каменный блок возвращается на место, освобождая спуск.

Убедившись, что рычаг не вернётся в исходное положение сам по себе, Эрс-Иш направился обратно. На этот раз он двигался медленно и успел отследить, как оранжевый цвет заполняет собой всё пространство, но шаг, второй — и вот свечение резко опадает, открывая шахту и три удивлённых физиономии под кругами налобных фонарей. Эрс-Иш посмотрел вниз. Ход действительно был открыт. Нур-Тет стоял на дне шахты и грозил оттуда кулаком.

— Ты же осознаёшь, что торчишь из стены? — каркнул один из близнецов. Их звали Рау-Фай и Раи-Фай, но никто не знал, как их различать.

— Наверное… — По собственному мнению, Эрс-Иш стоял всё-таки в стенной нише. Если бы её хоть кто-то, кроме него, видел…

— Спускайтесь уже! — позвал Нур-Тет. — Надо командиру сообщить, что выход открыли.

Если бы была хоть какая-то, хоть малейшая возможность ему не сообщать, если бы можно было сказать, что выход сам освободился… Уже внизу Эрс-Иш заметил, что у Ан-Су разбит нос, как будто тот тоже прыгнул в стену. Теперь точно расскажут. И останется Эрс-Иш один: либо в Нимерсанет, либо вовсе в ближайшем оазисе, в месяцах пути от дома.

* * *

Двух умфитов Лем-Но и Ал-Хеф уложили первыми же выстрелами. Вероятно, эта ловушка — для разнообразия вполне рациональная — была рассчитана на одиночку или неподготовленный отряд. Второй отряд «Абенеха» справился без потерь и ранений.

Умфиты гробницы Кер-Мерсет оказались антропоморфными фигурами ростом чуть больше двух четме, полностью покрытыми липкой белёсой чешуёй. У них не было глаз, но они явно имели хорошие обоняние и слух. Мощные руки с когтями, неприспособленные для удержания оружия — таких умфитов давно уже не создавали.

— Кажется, это ложная камера… — констатировала Леос, обозревая очередное кубическое помещение, пустое, если не считать умфитов. — Настоящая должна быть где-то за стеной.

«Где-то» оказалось отмечено светоотражающей рамкой — тонкой, в анчетме⁽²⁾ толщиной, но достаточно яркой в свете фонарей.

— Ломать или лазером прорезать? — задумчиво вопросил Лем-Но, припав к стене ухом.

Прежде чем Сол-Ма успел ему ответить, сзади снова раздался грохот. Отряд замер, ожидая новых неприятностей от пирамиды, но всё было тихо.

— Ум-Шем, проверьте.

Названный вышел из ложной погребальной камеры в предыдущее помещение, но сразу же вернулся.

— Мой командир, путь наверх открыт. Нур-Тет и остальные спускаются.

Вскоре за его спиной появились сначала четыре фонаря, а затем и силуэты. Сол-Ма присмотрелся: Нур-Тет и близнецы выглядели нормально, Ан-Су зажимал перчаткой разбитый нос, у Эрс-Иша глаза светились оранжевым и отчётливо дёргалось веко. Приблизившись, Нур-Тет сразу же занял место за плечом Леос.

— Само открылось? — поинтересовался Лем-Но.

— Эрс-Иш открыл, — неуверенно возразил Нур-Тет и добавил: — Предположительно.

Эрс-Иш уставился своими светящимися глазами в лицо Сол-Ма, но ничего не сказал. Впрочем, заняться им можно будет по возвращении на корабль, сейчас важнее погребальная камера.

Стену решили прорезать лазером. Неизвестно, какой она толщины и получится ли её проломить. Лазер справился быстро и, если не считать вонь от горелой пластиковой панели, которая проникла даже под защитные маски, достаточно безболезненно.

Настоящая погребальная камера оказалась меньше ложной и едва могла вместить своё содержимое. Два саркофага, чёрные овальные капсулы с небольшими выемками с боков, видимо, для удобства транспортировки. В дальней от вошедших части крышки саркофагов оказались полупрозрачными. Сквозь зачернённое стекло смутно просматривались бледные лица кого-то вроде людей, но нормального человека в полный рост они бы не вместили.

— По-видимому, антропоморфы, — заговорила Леос, втиснувшись в камеру следом за Рау-Фаем, который по-прежнему держал в руке лазер. — Ростом и массой несколько уступают нам, но это характерная черта людей Мериса, так называемых мегизов.

Мегизы, нерациональные люди, были признаны вымершим видом. О них предпочитали не говорить, поскольку им не было места в Нимерсанет. Итак, Мерис — их государство?

— В данном случае, вероятно, мы наблюдаем двоих взрослых… Пол и возраст сквозь стекло определить трудно.

Сол-Ма посмотрел на саркофаг справа от входа. Про существо внутри можно было сказать лишь две вещи: у него довольно острый подбородок и, вероятно, тёмные волосы. Впрочем, какая разница? В обязанности «Абенеха» не входит вскрытие саркофагов. Нужно придумать, как извлечь их из гробницы, а исследованиями пусть занимаются в Академии Вселениума.

Итак, вернуться на корабль, решить проблему транспортировки и доставить саркофаги в Нимерсанет. Сол-Ма уже отворачивался, намереваясь отдать приказ возвращаться, когда существо в саркофаге открыло глаза.

Нечеловечески большие чёрные глаза со светящимися фиолетовыми точками.

1) 1 четме = 1 метр

Вернуться к тексту

2) 1 анчетме = 1 миллиметр

Вернуться к тексту

Леос заорала. Неровный камень заглушил вопль, не дал эху распространиться, но командира Сол-Ма, стоявшего совсем рядом, наверняка оглушило.

Мёртвый антропоморф открыл глаза! Нет-нет-нет, не может быть. Это… это совершенно немыслимо! Однако Леос смотрела на него сквозь затемнённую крышку и видела чёрные глаза с красными точками — можно было бы сказать зрачками, не будь это заведомо анатомически некорректно. Эти чёрные глаза смотрели на Леос в ответ, и она даже могла разглядеть движение век.

После крика почти на минуту стало тихо, но вдруг тишину прорезали три коротких удара, будто кто-то учтиво постучал в дверь. Леос обернулась. Другой антропоморф тоже, по всей видимости, был жив. Он поднял левую руку к лицу и постучал в стекло изнутри саркофага. Заметив, что на него смотрят, он ещё и помахал в знак приветствия. Едва заметно, ведь в тесном саркофаге не развернёшься, но он совершенно определённо пошевелился.

— Итак, — заговорил командир Сол-Ма, — у нас есть два предположительно живых предположительно мегиза в саркофагах, которые надо доставить на корабль.

— Мой командир, может, их оттуда выпустить? — вклинился Ан-Су. — Задохнутся же!

— За две тысячи лет не задохнулись, а сейчас задохнутся? — усомнился Ум-Шем.

— А мы вообще сможем достать отсюда саркофаги? — Лем-Но задумчиво почесал подбородок и уставился в тёмный проход. — Большая часть пути проходит по вертикали.

— Если правильно провести тросы, то сможем, — постановил командир. — Леос, насколько опасны могут быть эти двое?

Откуда бы Леос это знать? Она впервые в жизни видит кого-то живого в таком виде, и в научной литературе подобные случаи не описаны. Можно даже сказать, Леос прямо сейчас совершает научное открытие! Значит, надо действовать корректно. Она украдкой вздохнула и заговорила максимально серьёзным тоном:

— Я бы сказала, что у них должны быть атрофированы мышцы, но, очевидно, это не так. Возможно, стоит позвать доктора Лонрея для оценки их состояния?

Командир Сол-Ма едва слышно хмыкнул.

— Чтобы его оценить, он всё равно скажет открыть саркофаги. Ладно. Леос, Ан-Су, Нур-Тет и Эрс-Иш, отойдите подальше. Если положение выйдет из-под контроля, поднимайтесь наверх.

Археолог и те, кто, по мнению Сол-Ма, мог быть ранен. Леос было неловко понимать, что пострадали эти трое из-за неё, из-за того, что она неосторожно наступила на очередную ловушку. Но от объективной реальности не убежишь.

— Рау-Фай, лазер ещё заряжен? — спросил Сол-Ма.

— Да. — Близнец поудобнее перехватил рукоятку.

— Открываю.

Командир Сол-Ма приложил ладонь к плоскому кругу-замку по центру правого саркофага. Круг вспыхнул холодным голубым светом, и от него по чёрной крышке побежали тонкие угловатые полосы. Они сошли на боковые стенки, спустились к полу — и вдруг крышка, изогнувшись, как алюминиевый лист, втянулась в стенки. Леос не ожидала подобных технологий здесь, в гробнице двух-, а то и трёхтысячелетней давности.

«Предположительно мегиз», как его обозначил Сол-Ма, почти не двигался. Он расслабил руку, которой стучал по стеклу, и чуть повернул голову вправо, в сторону второго саркофага. На его лице не отразилось ни капли эмоций, что было, несколько знала Леос, довольно странно для мегизов. Светящиеся точки — у этого антропоморфа они были фиолетовыми — исчезли, и теперь глаза казались чёрными, словно лишёнными зрачков.

— Вроде неагрессивен, — заметил Лем-Но. — Мой командир?

— Продолжайте наблюдение, открываю второй. Ал-Хеф, сообщите Ир-Гиан, что нам нужно поднять два саркофага.

— Будет сделано. — Ал-Хеф убежала наверх.

Второй саркофаг открылся ровно так же, как и первый, вот только его обитатель резко подскочил на месте и чуть не получил в лицо лазером. Рау-Фай не стал стрелять — палец лёг на спусковой крючок, но не дрогнул, не шевельнулся. Воин замер, направив лазер в лоб противника и не спуская с него глаз. Противник, впрочем, не собирался нападать, а увидев собрата, и вовсе обмяк и закрыл глаза, будто собрался умереть обратно.

— Рау-Фай, отойдите. Леос, какова вероятность, что они нас понимают?

— Государственный язык Нимерсанет был зафиксирован в неизменном состоянии в Третий Нерациональный период, но до или после заключения этих двоих в пирамиды, я сказать не могу. Впрочем, вряд ли язык успел измениться слишком сильно за возможный промежуток времени…

Леос взглянула на «предположительно мегизов» по-новому. Сол-Ма было, вероятно, всё равно, но ей стало… неуютно вот так обсуждать условно-разумных существ, которые, скорее всего, её понимают. Да, они могли не знать языка Нимерсанет, но это было маловероятно: Нимерсанет именно в Третий Нерациональный период стала самым технологически развитым государством, что и позволило ей существовать, когда от соседей остались только гробницы. Документально подтверждено, что как минимум восемьдесят процентов населения Мериса свободно говорили на языке более развитого соседа. Да, с вероятностью в те же восемьдесят процентов обитатели гробницы понимали всё, что сейчас слышали, и от этого… Нет, не стоит так думать. Нормального археолога не должны останавливать чувства к объектам исследования. В том числе к мегизам.

— Значит, вы двое понимаете нас хотя бы частично, — констатировал Сол-Ма, повернувшись к первому.

Тот медленно, словно пробуя тело на прочность, сел и так же медленно кивнул. «Предположительно мегиз» свесил ноги с ложа саркофага и осторожно встал. Командир Сол-Ма сместился, загородив Леос обзор, но она успела рассмотреть, что первый примерно одного с ней роста. Сказать о его телосложении что-то ещё было нельзя — и из-за Сол-Ма, и из-за свободного кроя верхней одежды, которая вдобавок была чёрного цвета и размывала фигуру в неясную тень.

Первого, казалось, ничуть не волновало, что он стоит между двумя вооружёнными воинами, один из которых к тому же чуть не убил его соседа. Он шагнул к этому самому соседу и дотронулся до его плеча. Второй открыл глаза и сел, причём двигался быстрее и резче.

— Вы пойдёте с нами, — сказал командир Сол-Ма.

Леос оттеснили ещё дальше, следом за ней из погребальной камеры вышел командир, за ним — первый. Второй «предположительно мегиз» тоже встал и последовал за ним, то и дело оглядываясь на Рау-Фая. Второй оказался ниже Леос на полголовы.

По шахтам оба обитателя пирамиды ползли сами, хоть и с явным трудом. Когда позади остался последний щит и пол осветился золотыми солнечными лучами, второй схватил первого за локоть и отшатнулся. Первый бесшумно вздохнул, положил ладонь поверх его руки и решительно двинулся к выходу следом за командиром Сол-Ма.

Снаружи Ир-Гиан, высокая плечистая женщина с некрасивой короткой стрижкой и обветренным лицом, уже руководила развёртыванием тросов. Леос с первого дня на «Абенехе» забавляло, что оба её помощника уступали своей командирше и в росте, и в ширине плеч. Ин-Эн, кудрявый темноволосый мужчина с зигзагообразным шрамом на правой половине лица, был даже ниже Леос!

Командир Сол-Ма оставил Лем-Но и отряд помогать Ир-Гиан, а Леос, предположительно раненых и предположительно мегизов отправил к доктору Лонрею.

Низкоходный малый военный корабль не имел отдельного лазарета, но у бортового врача, в отличие даже от командира, был собственный рабочий кабинет. Импровизированный отряд явился туда без конвоя, хотя Леос не сомневалась, что Нур-Тет, Ан-Су и Эрс-Иш внимательно следят за «предположительно мегизами», да и первый отряд капитана Сех-Ди должен был скрыто за ними присматривать. В этот отряд как раз входили две сверхнезаметные боевые змеи…

— Добрый день, доктор! — Леос приоткрыла дверь и заглянула в залитый свежим лиственным ароматом зелёный сумрак. — Здесь трое раненых и двое… из гробницы.

Резкая вспышка бестеневых ламп заставила её зажмуриться. Доктор Лонрей встал из-за стола, со вздохом поправил очки и направился к двери.

— Значит, трое раненых и два трупа?

— Нет… все живы. — Леос запнулась. — Они лежали в саркофагах, но живы и… ну, относительно в норме. Предположительно, это мегизы.

— Ух ты! — выдохнули сзади, прежде чем доктор успел хоть как-то выразить свои впечатления.

— Эш, осмотри раненых, — приказал он, глядя за спину Леос. — А мы с госпожой археологом разберёмся здесь.

Помощница доктора, остренькая, подвижная и худая как жердь женщина, быстро увела Нур-Тета, Эрс-Иша и Ан-Су прочь — видимо, в кают-компанию, которой полагалось пустовать, пока экипаж занят саркофагами. Доктор тем временем достал из ящика стола медицинский сканер, блестящую белую штуковину, похожую на старинное оружие — пистолет. Увидев его, второй, до этого всё время жавшийся к первому, вдруг выскочил вперёд и загородил его собой.

— В Третий Нерациональный период сканеры ещё не изобрели, — подсказала Леос.

— Да… Прошу прощения, — примирительно улыбнулся доктор. — Это медицинский сканер. Он изучает организм и проверяет его состояние. Продемонстрирую.

Он направил сканер на Леос. Устройство мерно зажужжало, его «дуло» засветилось фиолетовым, и спустя минуту на боковой стороне последовательно зажглись девять бледно-зелёных лампочек.

— Состояние госпожи Кайрай оценивается как отличное. Перехожу к следующим пациентам.

Доктор Лонрей говорил спокойно, словно имел дело не с аномалией (они пролежали два с лишним тысячелетия в саркофагах и выжили!), а с рядовыми пациентами. Если бы вместо «предположительно мегизов» перед ним стояли Ан-Су и Эрс-Иш, едва ли что-то бы изменилось.

Леос наблюдала со стороны. «Предположительно мегизы» по-прежнему молчали, пока доктор проводил обследование, но окружение рассматривали внимательно. Первый отрешённо скользил взглядом по помещению, ненадолго останавливаясь на различных приборах. Второй с подозрением смотрел на сканер, как будто тот вопреки заверениям мог стрелять. Когда в кабинет вошла Эш, оба уставились на неё. Первый — вопросительно, второй — почему-то с надеждой.

— Эш, принеси им что-нибудь переодеться… — попросил доктор. — Думаю, можно позаимствовать форму Ин-Эна и Шай-Са.

Ну да, техники ниже среднего роста, как раз подойдут.

Проводив помощницу взглядом, Лонрей вновь обратился к своим пациентам. Исследуемым объектам, если говорить более корректно, ведь именно эта формулировка попадёт в документы.

— Сейчас мне нужно будет провести анализ вашей крови, чтобы убрать приставку «предположительно».

Второй дёрнулся, будто собирался что-то сказать, но в последний момент передумал.

— Это не слишком приятно, но необходимо.

Оба позволили проколоть кожу на пальцах, и через четыре минуты, одновременно с возвращением Эш, экран планшета Лонрея заполонил плотный строй цифр, диаграмм и комментариев к ним. Леос не могла со своего места разобрать текст, но отлично видела, что в диаграммах преобладал синий. Им программа обозначала мегизов.

Сбоку на экране всплыли несколько дополнительных окон, похожих на ссылки на чьи-то медкарты, но доктор смахнул их прочь.

— Итак, — заговорил он, — состояние обоих пациентов оценивается как хорошее. Отличное, если учесть лежание в саркофагах, что бы это ни значило.

Первый едва заметно усмехнулся.

— Оба пациента, несомненно, являются мегизами.

— О, — прокомментировала Эш, что-то расписывавшая на экране своего планшета. Леос давно заметила за ней привычку не печатать, а именно писать при помощи стилуса.

— Для восстановления физической формы рекомендую стандартное питание и физические упражнения… — Лонрей вдруг прервался и неодобрительно покосился на свой планшет. — Леос, какие у вас на их счёт планы?

Планы… Какие у Леос могут быть планы? Она ехала к гробнице Кер-Мерсет, ожидая увидеть древние обломки, черепки и прочие останки двухтитысячелетней давности. Скелет в обрывках одежды или мумию, если повезёт. Леос предстояло описать найденное и весь обратный путь вожделенно смотреть на артефакты в надежде, что в Академии Вселениума ей позволят хотя бы присутствовать при проведении части исследований. Однако находки — исследуемые объекты — оказались живыми.

— Мы всё ещё должны доставить их в Нимерсанет и передать Академии, — подумав, сказала Леос. — Можем и сами аккуратно изучать, без… серьёзного вмешательства.

Второй мегиз снова встал вплотную к первому, как будто собирался заслонить его собой.

— Вот как. — Леос показалось, что доктор Лонрей чем-то недоволен. — Что ж, думаю, мне пора доложить о результатах исследования Сол-Ма.

Доктор ушёл. Эш продолжала что-то расписывать. Мегизы так и стояли посередине кабинета.

— Эм-м… — Леос неловко схватила стопку одежды, которую Эш оставила на краю смотрового кресла. — Думаю, вам всё-таки стоит переодеться… Ваша одежда… должно быть, запылилась… — Она прикусила язык. Как же глупо!

Второй мегиз забрал у неё вещи и передал половину стопки первому. Одежда тут же вернулась обратно на кресло, просто разделённая пополам.

Все трое замерли. Казалось, мегизы чего-то ждут. Первый приподнял бровь и пристально посмотрел Леос в глаза. Запоздало до неё дошло, что приличия требовали отвернуться, когда человек рядом собирается раздеваться. Но… но они всё ещё объекты исследования. И заодно потенциальная угроза — неизвестно, как мыслят, и могут напасть. Маловероятно, но. Но.

Первый мегиз продолжал смотреть. Леос захотелось провалиться в технический отсек.

— Сол-Ма убьёт меня, если я оставлю вас без присмотра, — вздохнула она и всё-таки отвернулась.

* * *

Капсула пахла пластиком. Этот резкий, разъедающий ноздри запах был единственным, что осталось рядом. Даже твёрдое плоское ложе под спиной не причиняло такой боли. Тишина. Темнота. Пластик.

Тихое потрескивание. Слабый свет где-то вдали. Узкие яркие лучи. Один — ближе всех. Его приглушала полупрозрачная крышка, но с непривычки он бил по глазам, с болью забирался под опущенные веки.

— …это характерная черта людей Мериса, так называемых мегизов, — ворвался в сознание звонкий женский голос, приглушённый капсулой.

Что значит «так называемых»? Мегиз — народ Мериса, а не какая-то там условность! Или людям вне капсулы мегиз незнакомы? Кто они? И где сейчас капсула? Где…

Стало нечем дышать. Будто воздух, которого до этого момента было достаточно, вдруг разом исчез, исчерпался. Проглотив подступающую панику, Энриз поднял руку и постучал. Спокойно. Не показывая страха.

«Пожалуйста, откройте. Выпустите меня отсюда».

Снаружи заговорили. Четыре… пять мужских голосов, два женских, один из них — уже знакомый. Отряд воинов и учёный. Насколько Энриз умел определять голоса, шестеро примерно одного возраста, командир отряда — старше. Говорили на языке Нимерсанет, который…

— …был зафиксирован в неизменном состоянии в Третий Нерациональный период.

Что это значит? Как можно зафиксировать язык в неизменном состоянии? Он ведь живой! Неведомый Третий Нерациональный период вопросов не вызывал — Энриз прекрасно помнил нимеру и их помешанность на правилах. Зацепился он за другое: две тысячи лет. Две! Тысячи! Этого не должно было быть.

— Значит, вы двое понимаете нас хотя бы частично. — Командир отряда наконец соизволил обратиться напрямую к Энризу.

Частично… Да, пожалуй, это лучшее определение. Энриз кивнул: он понимал все слова, но от него ускользали некоторые смыслы.

Несмотря на это, он, наверное, чувствовал себя не так уж и плохо. Тело казалось до противного слабым, но две тысячи лет спустя это можно было считать вариантом нормы. Спросить бы у кого-нибудь знакомого… Возможно, даже получится. Во тьме, разрезанной десятком налобных фонарей — отряд оказался больше, чем Энриз предположил из капсулы, — угадывался силуэт ещё одного мегиза. Надеясь, что его не пристрелят за лишние движения, Энриз осторожно встал и подошёл поближе. Фонарь того воина, которого звали Рау-Фай (что за странное дробление на слоги?), освещал знакомое лицо.

Прямые волосы цвета тёмной земли, до плеч, словно не росли все эти годы. Съехавший с головы капюшон, сбитый на правое плечо. Красные отблески в глазах. Не нужно было всматриваться, чтобы узнать. Рейми, ассистент профессора Миарро с кафедры биоинженерии Эримрейского университета. Обычно именно он занимался сопутствующим их общему проекту документооборотом. Понять бы ещё, что Рейми забыл в соседней капсуле… и что вообще произошло.

По пути из пирамиды на корабль удалось выцепить не так уж много информации. В помещении за камерой светились многочисленные надписи, но Энризу не хватило времени дочитать даже первую попавшуюся фразу. «Гробница №001, содержащая информационные блоки ”Память“ и ”Мелодия“, а также…» Доверия не внушало.

Доверия, в общем-то, не внушало ничто из увиденного. Ни странные, неудобные переходы, по которым их вели, ни слишком яркое солнце, ни горячий песок. Одинаковые сине-зелёно-бежевые воины и их песчано-серый корабль даже пугали. Леос и Лонрей, двое нимеру с нормальными для их народа именами, показались Энризу более приятными. Но вот пистолет… Пистолет оказался сканером. Только в Нимерсанет могли придумать сканер такого вида!

Рейми, хотя он намного лучше Энриза разбирался в медицинских технологиях, эта штука тоже напугала: он выскочил вперёд, закрывая Энриза от предполагаемой опасности. Энриз был ему за это весьма признателен, но всё же предпочёл бы не предоставлять их… исследователям лишних данных для анализа. Причём больше его нервировали даже не доктор и археолог, а помощница, засевшая в углу и не пропускавшая ни единого движения. Её глаза светились почти так же, как огоньки на сканере, но не складывались в определение «хорошо». Вместо этого Энриз читал «Я готовлю для вас вопросительные клещи».

Эш — так её звали — сильно отличалась от остальных, как будто была представительницей другого народа. Энриз увидел ещё трёх таких, когда их с Рейми вели сюда. Они чем-то напоминали мегиз… но Энриз мог обманывать себя: встреченные им сегодня нимеру вели себя так, словно мегиз — реликт из давнего прошлого. Против воли почувствуешь себя древним ископаемым, когда тебя вдруг решает исследовать археолог!

— Мы всё ещё должны доставить их в Нимерсанет и передать Академии, — вдруг сообщил этот самый археолог в ответ на вопрос врача. — Можем и сами аккуратно изучать, без… серьёзного вмешательства.

«Вы же уже установили, что мы вас понимаем, верно? Какого ишеммет вы тогда ведёте себя, словно мы — ископаемые скелеты, а не люди?»

Энриз не стал спрашивать вслух, хотя высказывание Леос задело его за живое. Пока они с Рейми, не сговариваясь, предпочли молчать.

Оба сменили одежду на местную. Синие комбинезоны, почему-то более свободного кроя, чем у воинов, хотя тоже форменные; бежевые плащи с металлическими вставками на плечах и золотисто-зелёные пояса. Энриз заметил, что у старших по званию: командира, врача и ещё пары человек неизвестного рода деятельности — на груди имелись неоновые вставки, но назначения их он на глаз не определил. Для полного комплекта недоставало лишь синих шлемов или платков, которые носили те, кто не был в пирамиде.

Когда никто не смотрел, Рейми извлёк из складок старой одежды флейту и быстро спрятал её под плащ. Энриз усмехнулся: у него при себе достойных сохранения вещей не нашлось.

Вопреки собственному желанию изучить мегиз, Леос ничего не говорила и не делала, только разглядывала их, примостившись на стуле у входа. Эш продолжала что-то записывать, Рейми рассматривал большое пальмообразное растение в углу. Энриз изучал обстановку: стерильно-белые стулья, медицинское кресло и одноногий стол, привинченный противоположным боком к стене; бледно-бирюзовую обшивку со слабым волнообразным узором, тёмные почти до черноты растения, множественные бестеневые лампы. В этом же положении всех присутствующих и застал командир корабля, явившийся минут десять спустя в компании двух воинов, которых Энриз ещё не видел.

Женщины, на вид старше Леос, но младше командира; одна высокая и гибкая, с оливковой кожей, другая — ниже, изящнее, бледнее. Усилия пришлось бы приложить, чтобы найти сходства, а не отличия, но прочие детали скрадывала форма.

По приказу командира две воительницы куда-то увели Рейми, Леос и Эш он тоже выгнал. Дождавшись, пока за ними закроется дверь, командир опёрся о неё спиной, словно преграждая путь к выходу, и произнёс:

— Насколько я понимаю, старший в вашей паре именно вы.

Энриз не ответил. Он молча рассматривал своего не то противника, не то собеседника. Высокий, смотрит с равнодушием камня, да и черты камнеобразные — не то чтобы грубые, но резкие, словно выбитые в граните. Серые глаза, в которых мерещится электронная прозелень, почти как на неоновом ромбе на его груди. Оружия, на первый взгляд, нет, но ромб и тяжёлый браслет на левой руке сеют смутные сомнения. Хотя, если верить пустым крючкам слева на поясе, основное своё оружие он всё-таки снял. Кажется, в пирамиде там что-то висело. Не пистолет, но… металлическая палка? Трубка? Энриз предположил, что нечто стреляющее.

— Вы находитесь на этом корабле в качестве особо ценного груза, — сообщил командир совершенно спокойным тоном. — Вам не причинят вреда без объективной причины. Путь до Нимерсанет займёт приблизительно два месяца.

«Не создавайте мне проблем», — сказал бы недоброй памяти господин Налатей. Командир корабля завершил свой монолог без угроз и приказов. Энриз продолжал молчать.

Звукоизоляция на корабле оказалась отменной: пока они молча стояли друг против друга, установилась полная, совершенная тишина. Ни шагов за стеной, ни гула механизмов, ни единого возгласа. Не было слышно даже тишайшей фоновой музыки, которая в Мерисе была бы естественной и неотъемлемой частью любого помещения. Энризу показалось, что он снова задыхается.

Пауза затягивалась, как петля на шее. Заливалась в лёгкие солёной водой. Но нарушить молчание первым казалось Энризу сродни поражению. По неясной причине он не хотел и боялся проиграть.

— Вы не можете говорить? — спросил командир, выпрямившись и подойдя на шаг ближе. Прозвучало угрожающе, хотя тон оставался безукоризненно ровным.

— Могу, — выдохнул Энриз, с трудом поборов порыв отшатнуться.

— В таком случае впредь будьте рациональны и отвечайте на вопросы.

Технически первая фраза в их диалоге была произнесена без вопросительной интонации… Энриз криво усмехнулся и рухнул на ближайший стул. Кисть со звонким и болезненным «ток!» ударилась об угол стола, но Энриз почти ничего не почувствовал. Он будто выплыл из тёмной глубины и смог вдохнуть. Стало бы легче, не кружи рядом предположительно вооружённый рациональный крокодил.