Король - марионетка / The Puppet King (джен)

25-й год после Второго Катаклизма

Эльф осторожно спускался по крутой узкой тропе. Он не обращал внимания на массивные волны, разбивающиеся о скалы далеко внизу, вместо этого сосредоточившись на постановке каждой ноги, стараясь избегать участков скользкого мха или осыпающегося гравия. Один-единственный неверный шаг мог привести его к неминуемой гибели, но его лицо было спокойным, его не беспокоили мысли об опасности.

В руке он держал длинное тонкое копье, используя древко как трость, чтобы сохранять равновесие, пока шел по опасной тропе. Его одежда была грубой, прочной и практичной, но уже порядком изношенной из-за воздействия непогоды и времени. Он двигался быстро и грациозно, перепрыгивая через скользкие участки из гладкого камня, и уверенно продвигался вперед, пока не остановился на неровном выступе на полпути к обрыву. Он долго стоял неподвижно, словно скала, возвышающаяся над склоном. Пристально вглядываясь в подножие утеса, он принюхивался, высматривая малейшие признаки движения или опасности. Он изучал пустое серое море, волны, неумолимо накатывали с запада, чтобы обрушиться на этот неприветливый берег. Копье, которое он держал вертикально, было в три раза выше его самого, а увенчивала его зазубренная, смертоносная на вид серебристая головка.

Только после того, как десятки волн разбились о скалы, он снова пошевелился, поднял руку и резко указал на заросли, которые покрывали край обрыва над его головой. Осторожно, нерешительно вперед вышел еще один эльф. При виде крутого спуска его лицо побледнело, и на мгновение он с тоской оглянулся на спасительный лес. Но первый эльф снова нетерпеливо махнул рукой, и новичок заставил себя последовать за ним. Его тонкие руки цеплялись за камни и водоросли, шаги были короткими и неуверенными. Тем не менее он спустился по крутой тропе, не сводя безумного взгляда со своего спутника, с бушующего прибоя и бескрайнего моря, простирающегося на запад.

К тому времени, как он добрался до выступа, к нему вернулось самообладание, и он с презрением отверг руку помощи, протянутую спутником. Второй эльф был одет в более дорогую одежду и высоко держал голову, с удивлением вглядываясь в морской пейзаж. Он старался не запачкать сапоги в грязи, хотя, как и его спутник, был грязен и неопрятен и выглядел так, будто долгое время жил, спал и ел в лесу.

Убедившись, что у младшего эльфа есть надежная опора — сухое, ровное место, на которое можно твердо встать, — первый эльф прошептал несколько слов, замысловато очертив руками круг вокруг второго. Закончив, он выпустил щепотку пуха, и тот улетел по ветру, танцуя в воздухе и постепенно опускаясь к бурлящим волнам. Только когда перо исчезло в пене прибоя, старший эльф снова сосредоточился на спуске.

Теперь ему нужно было двигаться осторожно: повернуться лицом к скале, свободной рукой нащупать опору, а ногами — место для упора, затем осторожно сместить хват чуть ниже. Он втиснул пальцы левой руки в трещины на скале и балансировал ногами на узких выступах или крошечных площадках на выступающих камнях, крепко сжимая копье другой рукой.

Несмотря на то, что он продвигался медленно, на его лице не было ни намека на напряжение или страх. Если тяжелое копье и было для него обузой, он не позволял ему себя замедлять. На его лице застыло сосредоточенное выражение. Он слегка прищуривался, когда ему приходилось долго искать следующую опору для ноги, но даже в этом случае его продвижение не замедлялось.

Наконец старший эльф взобрался на прибрежный валун и, перегнувшись через скалу, заглянул в большую пещеру, которая темнела всего в нескольких футах над волнами во время прилива. Он держал копье обеими руками и, не решаясь войти в темноту, осторожно продвигаясь вперед, принюхиваясь и пытаясь проникнуть в сумрак своими зоркими миндалевидными глазами. Темная пещера с ее огромным куполообразным сводом подавляла воина, но, казалось, не внушала ему страха. Вместо этого от эльфа исходила аура уверенности, а от наконечника копья — поток мягкого света.

Второй эльф, все еще стоявший на узком скальном уступе, смотрел вниз с нескрываемым страхом. У этого эльфа было совсем юное лицо. Скорее мальчишка, чем мужчина. Он изо всех сил старался выглядеть невозмутимым и храбрым, но, оказавшись в одиночестве на уступе, словно съежился. Он прислонился к склону, хватаясь за все, что попадалось под руку. Когда старик снова появился у подножия скалы и помахал рукой, лицо юноши побледнело, а глаза расширились от страха. Эльф внизу снова помахал рукой, приглашая его спуститься.

Сделав глубокий вдох, молодой эльф шагнул с обрыва в зияющее внизу пустое пространство. Он мягко и непринужденно поплыл вниз, не быстрее, чем пушинка, которую старший эльф незадолго до этого пустил по ветру. Через полминуты он остановился рядом со своим спутником.

— Вот. Надень это. — Старший эльф протянул тонкую ткань зеленого цвета и помог своему спутнику завязать это на лице. Маска закрывала нос и рот юного эльфа и была сделана из материала, похожего на гибкую траву.

— А у тебя самого нет? — спросил юноша. Его голос был тихим от природы, и не заглушался защитной повязкой. Старейшина лишь покачал головой и снова поднял тяжелое копье.

Не говоря больше ни слова, он повел своего юного спутника в темную пещеру. Они бесшумно крались вперед, постепенно огибая извилистый проход, пока не оказались в темноте. Там они остановились, давая своим эльфийским глазам привыкнуть к мраку. Через минуту они снова двинулись вперед. В воздухе стоял резкий запах, похожий на запах аммиака. Пол пещеры был чистым, если не считать небольших участков, покрытых мхом, и канала, по которому во время прилива сюда затекала морская вода.

На мгновение юный эльф замешкался, но, когда его спутник продолжил путь, поспешил за ним, очевидно, предпочитая опасности внутри пещеры одиночеству у входа. Они двинулись дальше в темноту, воин держал наготове огромное копье. Он то и дело оглядывался по сторонам, пытаясь разглядеть что-то в тени, готовый среагировать на любое движение, на любой признак опасности. Глаза юноши под сетчатой маской были широко раскрыты и с едва скрываемым страхом смотрели на спину его спутника. По-прежнему соблюдая осторожность, они свернули за еще один угол и снова застыли, словно статуи.

В глубокой нише виднелась массивная фигура, и старший эльф приложил палец к губам — ненужный жест предосторожности, ведь юноша застыл в ужасе и не издавал ни звука, его глаза расширились, а кожа на лице побелела. Чешуйчатые бока огромного существа то поднимались, то опускались. Огромные крылья из зеленой кожи были сложены вдоль спины, а мох и лишайник покрывали огромные лапы, и даже несколько массивных когтей, из-за чего казалось, что лапы сливаются с полом пещеры.

Воин с копьем приблизился к рептилии, направив оружие прямо на змееподобную голову. Мягкое дыхание, исходящее из массивных легких, обдало его едким запахом, от которого на глаза навернулись слезы. Воин поморщился, но его спутник дышал через маску, не выказывая никакого дискомфорта. Тем не менее юноша отпрянул, увидев зеленую чешую, и быстро попятился.

Копьеносец с силой взмахнул оружием, вонзив острие в чувствительную кожу одной из массивных ноздрей. Кожаные веки распахнулись, и в поле зрения появились золотистые глаза размером с дыню, в которых нарастало потрясение и ярость. Из зияющих ноздрей повалил зеленый дым, но старший эльф стоял в стороне от клубящегося пара. Младший эльф, защищенный маской, моргнул и слегка кашлянул, но не отступил.

Воин снова ткнул дракона в морду, и тот с рычанием от боли и гнева дернулся назад, выгнув шею и высоко подняв голову над двумя эльфами. Широко разинув массивные челюсти, змей издал яростный рев.

Старший эльф смело шагнул вперед и прижал наконечник копья к груди дракона в том месте, где гибкая шея переходила в изумрудное тело. Он надавил, и зеленая чешуя треснула. Дракон попытался отпрянуть, но путь ему преградила стена пещеры.

— Замолчи, Эренсианик, и слушай меня, или ты умрешь! — рявкнул воин. Его тон был суровым и бесстрашным.

— Ты меня знаешь? — прорычал змей, его глаза сузились от замешательства и удивления.

— Мы уже встречались, двадцать пять лет назад. Возможно, ты меня не помнишь, — спокойно ответил эльф.

Змей не сводил глаз с оружия, занесенного для смертельного удара. Но он не делал попыток напасть.

— Я мог бы разорвать тебя на части своими когтями! — прорычал дракон по имени Эренсианик.

— Можешь попытаться, — согласился эльф, — но, поверь, я вобью это драконье копье в твое мерзкое сердце раньше, чем ты успеешь пошевелиться. — Казалось, он совершенно не волновался.

— Я прятался здесь дюжину зим, а то и больше, и все это время никому не причинял вреда, — ответил змей с обидой в голосе. — Оставьте меня в покое!

— Не раньше, чем мы получим то, за чем пришли, — ответил копейщик, слегка поворачивая и толкая свое оружие, чем вызвал презрительное фырканье своего массивного противника.

— Что вам от меня нужно? — наконец спросил дракон, его голос звучал низким шипением. — Мои сокровища? Моя жизнь? Забирай и проваливай!

— Это не твое сокровище... и мы не хотим отнимать у тебя жизнь. У этого парня есть к тебе простая просьба, — сказал старший, кивнув на своего спутника.

Второй эльф, не снимая с лица зеленой маски, сделал шаг вперед, не отрывая взгляда от чудовища, возвышающегося над ним.

— Что за просьба? Говори! — прошипел змей.

Собравшись с духом, молодой эльф сделал еще один шаг. Он уставился на дракона, тщетно пытаясь унять дрожь в коленях. Но когда он заговорил, его голос звучал твердо и уверенно.

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне одну историю, — сказал он.