Снейп. Семейная сага (джен)

Алиса Лавли была гордостью Гриффиндора наравне с Гермионой Грейнджер. Она и в квиддич играла отлично и училась также. Однокурсники шутили, что она, наверное, спит с учебниками, потому что иначе объяснить её идеальные эссе по зельеварению у самого Снейпа было невозможно.

Никто — ни однокурсники, ни даже лучшие подруги — не знали, что Алиса Лавли на самом деле Алиса Снейп. Дочь профессора зельеварения, которого она в стенах школы называла «сэр» и виделась с ним только под благовидным предлогом отработок или редких записок, спрятанных в тайнике за портретом.

Она появилась в его жизни внезапно, как удар молнии среди ясного неба. Летним вечером, когда Северус Снейп наслаждался спокойствием в своём мрачном доме в Паучьем тупике, на пороге возникла пожилая женщина с ребёнком.

То, что она рассказала, заставило землю уйти у него из-под ног. Энджи Лавли, девушка, с которой у него был короткий и давно забытый роман, умерла. И перед смертью она призналась, что Северус отец ее дочки.

К счастью Снейпа, женщина согласилась присматривать за шестилетней Алисой, пока тот на работе.

Первые месяцы были для них тяжким испытанием. Снейп не умел обращаться с маленькими детьми. Его мир состоял из котлов, редких ингредиентов и мрачных мыслей. Алиса, потерявшая мать, замыкалась в себе, плакала по ночам, но никогда — при нём. Она боялась его молчаливой тени, бесшумно скользящей по дому.

Его попытки заботы были неуклюжими и пугающими: проверка температуры ледяной ладонью, когда она болела, молчаливое подсовывание коробки с зельями от кашля, строгий приказ не трогать его книги. Он мог просидеть у её кровати всю ночь, меняя компрессы и выпаивая ее зельями, и уйти на рассвете, даже не сказав «доброе утро».

Алиса росла. Чтобы не объяснять знакомым своё внезапное отцовство, Снейп решил оставить ей фамилию матери. Так Алиса Снейп стала Алисой Лавли для всего остального мира. Когда она оставалась с соседкой, то часто озорничала: могла утянуть пирожок с кухни, устроить тайник с конфетами в саду или подшутить. Но та жалела ее и никогда не жаловалась Снейпу. Поэтому он был искренне уверен, что растёт послушная, тихая девочка, которая разделяет его любовь к тишине и книгам.

За год до Хогвартса Снейп начал приоткрывать дверь в свой мир для Алисы. Он показывал ей простейшие зелья, учил различать ингредиенты, рассказывал о свойствах растений. И в ней, к его тайной, глубоко спрятанной гордости, проснулся неподдельный интерес. Она схватывала на лету, её пальцы не дрожали при нарезке кореньев, и она задавала правильные вопросы.

— Когда я пойду в Хогвартс, ты будешь моим учителем, пап? — спросила она однажды вечером.

Он лишь кивнул, скрывая улыбку в тени ворота мантии. В глубине души он уже видел её будущее: блестящая студентка, Мастер Зелий, возможно, даже Колдомедик — та, кто сможет спасать жизни, а не только варить зелья в подземелье. Он мечтал, что её путь будет светлее его собственного.

И вот уже в Хогвартсе близилось время экзаменов за третий курс.

— Да брось, Лавли, — Гарри Поттер подсел к Алисе в библиотеке. — Как можно столько всего выучить?

— Я просто читаю и повторяю, Поттер, — пожала плечами Алиса, не отрываясь от пергамента.

— А мне остается надеяться на удачу: буду импровизировать на экзаменах, — сказал Гарри, захлопывая учебник. — Зато, в отличие от вас с Грейнджер, мне не страшно получить плохие оценки.

— Я тоже не боюсь плохих оценок, — сказала Алиса.

— Потому что ты всё уже вызубрила и продолжишь зубрить.

— Я могу и не готовиться, — неожиданно для себя выпалила Алиса. — Например, возьму с собой шпаргалки.

— Ты шутишь? Ты не решишься на это, ты же никогда не нарушала школьных правил, — Гарри недоверчиво смотрел на однокурсницу.

— Спорим, я сдам все экзамены, списывая со шпаргалок, — заявила Алиса. — И меня не поймают.

— Спорим! — согласился Гарри. — Что ты не отважишься на это.

-

Экзамены начались. И Алиса сдержала слово — она списывала. Её шпаргалки были произведением искусства: зачарованные ленты, вплетённые в волосы и шепчущие формулы, микроскопические руны, выведенные на ногтях, пергаменты, которые исчезали при малейшем шорохе.

Но на первом же экзамене Биннс разоблачил её хитрость, шпаргалка была изъята. К сожалению, на следующих экзаменах преподаватели выявляли попытки Алисы использовать шпаргалки всё быстрее. На зельеварении Снейп долго хмурился, наблюдая за Алисой, после чего манящими чарами призвал к себе из рукава мантии шпаргалку и с негодованием объявил, что для неё экзамен завершен. На последнем экзамене, по Травологии, зачарованная лента в косе Алисы ярко вспыхнула сама, выдавая её с головой.

Итак, она была поймана с поличным на всех экзаменах. Алиса не могла поверить, что всё это произошло с ней наяву.

-

Педагогический совет собрался экстренно. Алиса стояла перед длинным столом, за которым сидели преподаватели, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. МакГонагалл смотрела с горьким разочарованием, Флитвик — с недоумением, Спраут — с сочувствием. И только профессор Снейп, сидевший в самом углу, казался высеченным из камня.

— Мисс Лавли, — голос Дамблдора звучал устало и печально. — Ситуация крайне серьёзная. Систематическое использование шпаргалок на экзаменах — это не просто нарушение. Это подрыв основ академической честности Хогвартса. К сожалению, я вынужден принять решение о Вашем исключении. Как бы мне ни было горько это говорить.

У Алисы внутри всё оборвалось. Исключение. Позор. Конец. Отец... Что он теперь о ней подумает? Все его надежды на неё, на её светлое будущее, о которых она догадывалась по его редким, но таким важным урокам — всё рухнуло в одно мгновение из-за дурацкого спора.

— Позвольте, — тихий голос Снейпа разрезал тишину. Все обернулись к нему. — Устав школы, параграф 154, пункт «О чрезвычайных мерах взыскания», предусматривает альтернативу исключению для подобных случаев.

Дамблдор нахмурился.

— Северус, ты говоришь о применении телесного наказания? Это крайне суровая мера.

— Сто ударов розгой, — ровно продолжил Снейп, не глядя на Алису. — Наказание, которое по суровости сопоставимо с исключением, но оставляет студенту шанс на исправление.

Повисла тишина. Сто ударов. Алиса побелела как мел. Она смотрела на отца, надеясь, что ослышалась. Он, всегда такой холодный, но справедливый, предлагает для неё это?

— Но кто... кто возьмётся это исполнить? — растерянно спросила Спраут.

— Я, — голос Снейпа прозвучал как удар хлыста. — Поскольку я являюсь отцом этой студентки.

Воздух в комнате словно загустел. МакГонагалл ахнула, Флитвик выронил перо. Алиса смотрела на отца, и в её глазах был ужас пополам с предательством. Он раскрыл их тайну. При всех. И собирается сделать... это?

Не помня себя, она развернулась и побежала к выходу из зала.

— Алиса! — прогремел голос Снейпа. — Вернись сейчас же!

Но Алиса даже не обернулась.

-

Гроза разразилась внезапно, как будто сама природа откликнулась на хаос, творящийся в душе девочки. Алиса бежала из замка, не разбирая дороги, пока ветки деревьев не сомкнулись над головой. Запретный лес. Она забрела глубже, чем следовало.

Дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами. Молнии разрывали небо, на секунду выхватывая из темноты чёрные стволы деревьев, похожие на скелеты. Гром грохотал так, что закладывало уши.

Она заблудилась. Окончательно и бесповоротно. Холод пробирал до костей, силы таяли. Алиса прижалась к стволу старого дуба, понимая, что, возможно, это конец. Глупый, позорный конец из-за дурацкого спора. Она вспомнила дом, как впервые сварила сложное зелье, а отец, не сказав ни слова, просто забрал флакон и поставил на самую почётную полку в своей лаборатории. Вспомнила его холодную руку на своём горячем лбу. И зарыдала от обиды и бессилия.

И вдруг сквозь шум дождя и раскаты грома она увидела свет. Мягкий, серебристый, тёплый. Из-за деревьев выплыла лань. Она была соткана из лунного сияния, и от неё исходило спокойствие. Лань посмотрела на Алису большими добрыми глазами и медленно двинулась прочь, но не вглубь леса, а в сторону, откуда пришла Алиса.

Патронус. Кто-то послал Патронуса.

Алиса, шатаясь, побрела за ланью, и та вывела её прямо на опушку, откуда уже виднелись огни замка.

-

Она не пошла в гриффиндорскую башню. Не могла. Вместо этого ноги сами принесли её в подземелья, к знакомой двери, за которой была маленькая кладовая, где они с отцом иногда встречались. Здесь было сухо и тихо. Пахло знакомыми ингредиентами, которые он хранил здесь для экспериментов. Алиса сползла по стене на пол, обхватив колени руками, и замерла в ожидании.

Дверь открылась почти сразу. В проёме, мокрый до нитки, с чёрными волосами, прилипшими к лицу, стоял Северус Снейп. Он тяжело дышал, словно бежал.

Они смотрели друг на друга секунду, две. Потом Снейп молча поднял палочку. Алиса невольно зажмурилась. Её кожу обдало приятным теплом. Заклинание сушки.

Когда она открыла глаза, отец стоял уже сухой и всё так же смотрел на неё. В его взгляде не было гнева, который она ожидала увидеть. Была только ледяная усталость и что-то ещё, что она не могла распознать.

— Папа... — голос сорвался.

Алиса вскочила и бросилась к нему, вцепившись в его мантию, уткнувшись лицом в грудь. Рыдания сотрясали её тело.

— Прости меня... прости... я не хотела...

Снейп стоял неподвижно. Алиса чувствовала, как напряжены его плечи. А потом — медленно, неловко, словно делая что-то запретное — его руки обняли её в ответ.

— Тише, — его голос был хриплым. — Тише, Алиса. Дыши.

Она плакала ещё долго, а он ждал, не отпуская.

— Зачем? — наконец спросил он, когда всхлипывания стихли. — Зачем тебе это понадобилось? Ты одна из лучших учениц. Ты могла сдать эти экзамены с закрытыми глазами.

Алиса шмыгнула носом.

— Глупый спор, — прошептала она. — С... с одним человеком. Я хотела доказать, что я круче.

— И кто этот человек?

Она молчала, вцепившись в его мантию. Выдавать Гарри было нельзя. Спор — это одно, а ябедничество — совсем другое.

Снейп вздохнул. Казалось, он и не ждал ответа.

— Тебе не нужно было его называть, — вдруг сказал он. — Он сам пришёл ко мне.

Алиса отстранилась и посмотрела на отца с удивлением.

— Что?

— Поттер. Явился сразу после педсовета. Рассказал всё. Про спор, про свою дурацкую идею, про то, что не остановил тебя вовремя. — Губы Снейпа тронула едва заметная усмешка. — Сейчас он пишет в гостиной строчки. Тысячу раз: «Я не буду нарушать школьные правила и подговаривать к этому других учеников».

Алиса не могла поверить. Гарри Поттер, который ненавидел её отца, пришёл к нему? Признался? За неё?

— Он... он не должен был...

— Должен или нет, но он это сделал. — Снейп помолчал. — В нём есть честь, Алиса. Даже если он идиот.

Они снова замолчали. Тишину нарушал только далёкий раскат грома.

— Ты, правда, сделаешь... это? — тихо спросила Алиса, не поднимая глаз..

Снейп долго смотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль.

— Ты опозорила школу, — сказал он жёстко. — Ты опозорила себя. И да, ты заслуживаешь сурового наказания.

Алиса сглотнула, готовясь услышать продолжение.

— Но не здесь и не сейчас.

— Что?

— Ты получишь наказание дома. Летом. По одному удару в день. И будешь повторять все уроки. Каждый день. И отвечать мне.

— Каждый день? — эхом отозвалась Алиса.

— Каждый день, — подтвердил Снейп. — Ты хотела быть крутой? Будешь учиться по-другому. Сто дней. Чтобы запомнить на всю жизнь цену глупости.

Алиса кивнула, чувствуя странное облегчение. Страх перед болью оставался, но теперь он был не таким острым.

— А теперь иди в спальню, — приказал он. — Выспись. Завтра разберёмся с остальным.

Она уже взялась за ручку двери, когда остановилась.

— Пап... тот Патронус. В лесу. Это ведь был ты?

Снейп не ответил, только отвернулся к стене.

— Я догадалась, — тихо сказала Алиса. — Спасибо.

И выскользнула за дверь.

Оставшись один, Северус Снейп провёл рукой по лицу. Гроза за окном стихала. Он думал об Алисе, о Поттере, который, оказывается, умел брать на себя ответственность, и о том, каким долгим и трудным будет это лето и для дочери и для него.