Снейп. Семейная сага (джен)

Алиса Лавли была гордостью Гриффиндора наравне с Гермионой Грейнджер. Она и в квиддич играла отлично и училась также. Однокурсники шутили, что она, наверное, спит с учебниками, потому что иначе объяснить её идеальные эссе по зельеварению у самого Снейпа было невозможно.

Никто — ни однокурсники, ни даже лучшие подруги — не знали, что Алиса Лавли на самом деле Алиса Снейп. Дочь профессора зельеварения, которого она в стенах школы называла «сэр» и виделась с ним только под благовидным предлогом отработок или редких записок, спрятанных в тайнике за портретом.

Она появилась в его жизни внезапно, как удар молнии среди ясного неба. Летним вечером, когда Северус Снейп наслаждался спокойствием в своём мрачном доме в Паучьем тупике, на пороге возникла пожилая женщина с ребёнком.

То, что она рассказала, заставило землю уйти у него из-под ног. Энджи Лавли, девушка, с которой у него был короткий и давно забытый роман, умерла. И перед смертью она призналась, что Северус отец ее дочки.

К счастью Снейпа, женщина согласилась присматривать за шестилетней Алисой, пока тот на работе.

Первые месяцы были для них тяжким испытанием. Снейп не умел обращаться с маленькими детьми. Его мир состоял из котлов, редких ингредиентов и мрачных мыслей. Алиса, потерявшая мать, замыкалась в себе, плакала по ночам, но никогда — при нём. Она боялась его молчаливой тени, бесшумно скользящей по дому.

Его попытки заботы были неуклюжими и пугающими: проверка температуры ледяной ладонью, когда она болела, молчаливое подсовывание коробки с зельями от кашля, строгий приказ не трогать его книги. Он мог просидеть у её кровати всю ночь, меняя компрессы и выпаивая ее зельями, и уйти на рассвете, даже не сказав «доброе утро».

Алиса росла. Чтобы не объяснять знакомым своё внезапное отцовство, Снейп решил оставить ей фамилию матери. Так Алиса Снейп стала Алисой Лавли для всего остального мира. Когда она оставалась с соседкой, то часто озорничала: могла утянуть пирожок с кухни, устроить тайник с конфетами в саду или подшутить. Но та жалела ее и никогда не жаловалась Снейпу. Поэтому он был искренне уверен, что растёт послушная, тихая девочка, которая разделяет его любовь к тишине и книгам.

За год до Хогвартса Снейп начал приоткрывать дверь в свой мир для Алисы. Он показывал ей простейшие зелья, учил различать ингредиенты, рассказывал о свойствах растений. И в ней, к его тайной, глубоко спрятанной гордости, проснулся неподдельный интерес. Она схватывала на лету, её пальцы не дрожали при нарезке кореньев, и она задавала правильные вопросы.

— Когда я пойду в Хогвартс, ты будешь моим учителем, пап? — спросила она однажды вечером.

Он лишь кивнул, скрывая улыбку в тени ворота мантии. В глубине души он уже видел её будущее: блестящая студентка, Мастер Зелий, возможно, даже Колдомедик — та, кто сможет спасать жизни, а не только варить зелья в подземелье. Он мечтал, что её путь будет светлее его собственного.

И вот уже в Хогвартсе близилось время экзаменов за третий курс.

— Да брось, Лавли, — Гарри Поттер подсел к Алисе в библиотеке. — Как можно столько всего выучить?

— Я просто читаю и повторяю, Поттер, — пожала плечами Алиса, не отрываясь от пергамента.

— А мне остается надеяться на удачу: буду импровизировать на экзаменах, — сказал Гарри, захлопывая учебник. — Зато, в отличие от вас с Грейнджер, мне не страшно получить плохие оценки.

— Я тоже не боюсь плохих оценок, — сказала Алиса.

— Потому что ты всё уже вызубрила и продолжишь зубрить.

— Я могу и не готовиться, — неожиданно для себя выпалила Алиса. — Например, возьму с собой шпаргалки.

— Ты шутишь? Ты не решишься на это, ты же никогда не нарушала школьных правил, — Гарри недоверчиво смотрел на однокурсницу.

— Спорим, я сдам все экзамены, списывая со шпаргалок, — заявила Алиса. — И меня не поймают.

— Спорим! — согласился Гарри. — Что ты не отважишься на это.

-

Экзамены начались. И Алиса сдержала слово — она списывала. Её шпаргалки были произведением искусства: зачарованные ленты, вплетённые в волосы и шепчущие формулы, микроскопические руны, выведенные на ногтях, пергаменты, которые исчезали при малейшем шорохе.

Но на первом же экзамене Биннс разоблачил её хитрость, шпаргалка была изъята. К сожалению, на следующих экзаменах преподаватели выявляли попытки Алисы использовать шпаргалки всё быстрее. На зельеварении Снейп долго хмурился, наблюдая за Алисой, после чего манящими чарами призвал к себе из рукава ее мантии шпаргалку и с негодованием объявил, что для неё экзамен завершен. На последнем экзамене, по Травологии, зачарованная лента в косе Алисы ярко вспыхнула сама, выдавая её с головой.

Итак, она была поймана с поличным на всех экзаменах. Алиса не могла поверить, что всё это произошло с ней наяву.

-

Педагогический совет собрался экстренно. Алиса стояла перед длинным столом, за которым сидели преподаватели, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Макгонагалл смотрела с горьким разочарованием, Флитвик — с недоумением, Стебль — с сочувствием. И только профессор Снейп, сидевший в самом углу, казался высеченным из камня.

— Мисс Лавли, — голос Дамблдора звучал устало и печально. — Ситуация крайне серьёзная. Систематическое использование шпаргалок на экзаменах — это не просто нарушение. Это подрыв основ академической честности Хогвартса. К сожалению, я вынужден принять решение о Вашем исключении. Как бы мне ни было горько это говорить.

У Алисы внутри всё оборвалось. Исключение. Позор. Конец. Отец... Что он теперь о ней подумает? Все его надежды на неё, на её светлое будущее, о которых она догадывалась по его редким, но таким важным урокам — всё рухнуло в одно мгновение из-за дурацкого спора.

— Позвольте, — тихий голос Снейпа разрезал тишину. Все обернулись к нему. — Устав школы, параграф 154, пункт «О чрезвычайных мерах взыскания», предусматривает альтернативу исключению для подобных случаев.

Дамблдор нахмурился.

— Северус, ты говоришь о применении телесного наказания? Это крайне суровая мера.

— Сто ударов розгой, — ровно продолжил Снейп, не глядя на Алису. — Наказание, которое по суровости сопоставимо с исключением, но оставляет студенту шанс на исправление.

Повисла тишина. Сто ударов. Алиса побелела как мел. Она смотрела на отца, надеясь, что ослышалась. Он, всегда такой холодный, но справедливый, предлагает для неё это?

— Но кто... кто возьмётся это исполнить? — растерянно спросила Спраут.

— Я, — голос Снейпа прозвучал как удар хлыста. — Поскольку я являюсь отцом этой студентки.

Воздух в комнате словно загустел. Макгонагалл ахнула, Флитвик выронил перо. Алиса смотрела на отца, и в её глазах был ужас пополам с предательством. Он раскрыл их тайну. При всех. И собирается сделать... это?

Не помня себя, она развернулась и побежала к выходу из зала.

— Алиса! — прогремел голос Снейпа. — Вернись сейчас же!

Но Алиса даже не обернулась.

-

Гроза разразилась внезапно, как будто сама природа откликнулась на хаос, творящийся в душе девочки. Алиса бежала из замка, не разбирая дороги, пока ветки деревьев не сомкнулись над головой. Запретный лес. Она забрела глубже, чем следовало.

Дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами. Молнии разрывали небо, на секунду выхватывая из темноты чёрные стволы деревьев, похожие на скелеты. Гром грохотал так, что закладывало уши.

Она заблудилась. Окончательно и бесповоротно. Холод пробирал до костей, силы таяли. Алиса прижалась к стволу старого дуба, понимая, что, возможно, это конец. Глупый, позорный конец из-за дурацкого спора. Она вспомнила дом, как впервые сварила сложное зелье, а отец, не сказав ни слова, просто забрал флакон и поставил на самую почётную полку в своей лаборатории. Вспомнила его холодную руку на своём горячем лбу. И зарыдала от обиды и бессилия.

И вдруг сквозь шум дождя и раскаты грома она увидела свет. Мягкий, серебристый, тёплый. Из-за деревьев выплыла лань. Она была соткана из лунного сияния, и от неё исходило спокойствие. Лань посмотрела на Алису большими добрыми глазами и медленно двинулась прочь, но не вглубь леса, а в сторону, откуда пришла Алиса.

Патронус. Кто-то послал Патронуса.

Алиса, шатаясь, побрела за ланью, и та вывела её прямо на опушку, откуда уже виднелись огни замка.

-

Она не пошла в гриффиндорскую башню. Не могла. Вместо этого ноги сами принесли её в подземелья, к знакомой двери, за которой была маленькая кладовая, где они с отцом иногда встречались. Здесь было сухо и тихо. Пахло знакомыми ингредиентами, которые он хранил здесь для экспериментов. Алиса сползла по стене на пол, обхватив колени руками, и замерла в ожидании.

Дверь открылась почти сразу. В проёме, мокрый до нитки, с чёрными волосами, прилипшими к лицу, стоял Северус Снейп. Он тяжело дышал, словно бежал.

Они смотрели друг на друга секунду, две. Потом Снейп молча поднял палочку. Алиса невольно зажмурилась. Её кожу обдало приятным теплом. Заклинание сушки.

Когда она открыла глаза, отец стоял уже сухой и всё так же смотрел на неё. В его взгляде не было гнева, который она ожидала увидеть. Была только ледяная усталость и что-то ещё, что она не могла распознать.

— Папа... — голос сорвался.

Алиса вскочила и бросилась к нему, вцепившись в его мантию, уткнувшись лицом в грудь. Рыдания сотрясали её тело.

— Прости меня... прости... я не хотела...

Снейп стоял неподвижно. Алиса чувствовала, как напряжены его плечи. А потом — медленно, неловко, словно делая что-то запретное — его руки обняли её в ответ.

— Тише, — его голос был хриплым. — Тише, Алиса. Дыши.

Она плакала ещё долго, а он ждал, не отпуская.

— Зачем? — наконец спросил он, когда всхлипывания стихли. — Зачем тебе это понадобилось? Ты одна из лучших учениц. Ты могла сдать эти экзамены с закрытыми глазами.

Алиса шмыгнула носом.

— Глупый спор, — прошептала она. — С... с одним человеком. Я хотела доказать, что я круче.

— И кто этот человек?

Она молчала, вцепившись в его мантию. Выдавать Гарри было нельзя. Спорить — это одно, а ябедничать — совсем другое.

Снейп вздохнул. Казалось, он и не ждал ответа.

— Тебе не нужно было его называть, — вдруг сказал он. — Он сам пришёл ко мне.

Алиса отстранилась и посмотрела на отца с удивлением.

— Что?

— Поттер. Явился сразу после педсовета. Рассказал всё. Про спор, про свою дурацкую идею, про то, что не остановил тебя вовремя. — Губы Снейпа тронула едва заметная усмешка. — Сейчас он пишет в гостиной строчки. Тысячу раз: «Я не буду нарушать школьные правила и подговаривать к этому других учеников».

Алиса не могла поверить. Гарри Поттер, который ненавидел её отца, пришёл к нему? Признался? За неё?

— Он... он не должен был...

— Должен или нет, но он это сделал. — Снейп помолчал. — В нём есть честь, Алиса. Даже если он идиот.

Они снова замолчали. Тишину нарушал только далёкий раскат грома.

— Ты, правда, сделаешь... это? — тихо спросила Алиса, не поднимая глаз..

Снейп долго смотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль.

— Ты опозорила школу, — сказал он жёстко. — Ты опозорила себя. И да, ты заслуживаешь сурового наказания.

Алиса сглотнула, готовясь услышать продолжение.

— Но не здесь и не сейчас.

— Что?

— Ты получишь наказание дома. На летних каникулах. По одному удару в день. И будешь повторять все уроки. Каждый день. И отвечать мне.

— Каждый день? — эхом отозвалась Алиса.

— Каждый день, — подтвердил Снейп. — Ты хотела быть крутой? Будешь учиться по-другому. Сто дней. Чтобы запомнить на всю жизнь цену глупости.

Алиса кивнула, чувствуя странное облегчение. Страх перед болью оставался, но теперь он был не таким острым.

— А теперь иди в спальню, — приказал он. — Выспись. Завтра разберёмся с остальным.

Она уже взялась за ручку двери, когда остановилась.

— Пап... тот Патронус. В лесу. Это ведь был ты?

Снейп не ответил, только отвернулся к стене.

— Я догадалась, — тихо сказала Алиса. — Спасибо.

И выскользнула за дверь.

Оставшись один, Северус Снейп провёл рукой по лицу. Гроза за окном стихала. Он думал об Алисе, о Поттере, который, оказывается, умел брать на себя ответственность, и о том, каким долгим и трудным будет это лето и для дочери и для него.

История с Алисой Лавли прогремела на всю школу. Тайная дочь профессора зельеварения умудрилась поспорить с Гарри Поттером, что сдаст выпускные экзамены, не готовясь, а списывая со шпаргалок, но была поймана с поличным и чуть не исключена из Хогвартса. Большинство думали, что исключения удалось избежать благодаря поручительству Снейпа и признанию своей вины Гарри Поттером

Алиса ни с кем не поделилась, как она проведет ближайшие сто дней. Конечно, все расспрашивали ее о том, как она умудрилась выжить в обществе самого строгого профессора Хогвартса. Но она скорее умерла бы, чем призналась, что каждый день будет получать по заднице розгой от своего отца, который никогда раньше ее вообще не наказывал.

При этом учителя, которые знали о наказании, несмотря на известный принципиальный характер Снейпа, надеялись, что немного погодя он смягчится и не станет доводить дело до конца.

Поэтому пока Алиса, красная от стыда после извинений перед преподавателями и Макгонагалл, расспросов однокурсников, собирала к отъезду вещи, директор пригласил Северуса Снейпа в свой кабинет. Мерцающий свет звёзд падал на серебряные приборы, а Фоукс печально склонил голову, словно тоже участвовал в этом разговоре.

— Северус, — начал Альбус Дамблдор, протягивая коллеге лимонную дольку. Снейп проигнорировал угощение. — Я хочу поговорить о Гарри.

— О Поттере? — в голосе Снейпа немедленно зазвенел металл. — Опять вляпался в какую-нибудь историю? Спас школу от очередной напасти, оставшись после отбоя в запретном коридоре?

— Нет, на удивление, всё тихо, — улыбнулся Дамблдор, но глаза его оставались серьёзными. — Дело не в его проступках, а в его будущем. И в твоём настоящем. Ты заметил, как они с Алисой сдружились за последнее время?

Снейп нахмурился. Ещё бы он не заметил. Эту странную дружбу, результатом которой стало то, что его дочь, которую он растил в строгости и уважении к знаниям, совершила чудовищный по меркам школы и здравого смысла проступок.

— Они хорошо ладят, и они дети талантливых волшебников, способные при правильном подходе достичь очень многого в мире магии, — продолжил Дамблдор. — дружба может принести пользу им обоим, но Гарри Поттер одинок, Северус. В доме Дурслей для него нет будущего. Ему нужен другой дом. Ему нужна настоящая семья.

— Не понимаю, к чему вы клоните, директор, — холодно произнёс Снейп.

— Я прошу тебя стать опекуном Гарри Поттера на время летних каникул и, возможно, дольше.

Тишина в кабинете стала звенящей. Снейп смотрел на Дамблдора так, будто тот предложил ему станцевать джигу на столе.

— Вы с ума сошли, — наконец выдохнул он. — Я и Поттер под одной крышей? Это закончится убийством. Моим или его.

— Ты единственный, кто сможет его защитить по-настоящему. И, как ни странно, единственный, кто сможет его понять. Ты знаешь, что такое быть нелюбимым ребёнком в чуждом мире. Алиса уже сделала первый шаг. Она его приняла. Теперь твоя очередь.

Северус молчал долго. В его голове проносились годы ненависти, лицо Джеймса Поттера, смеющегося над ним, и глаза Лили, полные слёз. А затем — лицо Гарри, такое похожее на неё, но с этой проклятой отцовской самоуверенностью.

— Хорошо, — вдруг резко сказал Снейп. Дамблдор удивлённо приподнял бровь. — Я согласен. Но на моих условиях.

— Разумеется, Северус. Я весь во внимании.

— Если я берусь за его воспитание, я берусь за него по-настоящему. По моим правилам. Никаких поблажек «Избранному». Никаких скидок на его сиротскую долю, которую вы, Альбус, так любите использовать, чтобы оправдать его вопиющее отсутствие дисциплины.

— Я понимаю, — осторожно кивнул Дамблдор. — Ты будешь строг, но справедлив. Это именно то, что ему нужно.

— Строг? — губы Снейпа искривились в усмешке. — Вы не дослушали. Я буду требовать от него абсолютного послушания. И я уверен, что мои методы воспитания не придутся ему по нраву, но будут эффективны. За намеренное непослушание, за ложь, за ночные вылазки, за риск его собственной никчёмной жизнью, он будет отвечать не только баллами с факультета.

Он сделал паузу, давая Дамблдору время осознать.

— Я буду его пороть.

Дамблдор медленно опустился в кресло. Лимонная долька так и осталась лежать на столе нетронутой.

— Северус... это варварство. Меня до сих пор удивляет, как ты мог предложить такое по отношению к Алисе.

— Это справедливые и безопасные последствия для вопиюще безответственного поведения, — отрезал Снейп. — Вы хотите, чтобы я стал ему опекуном? Я и буду им. Не добрым старичком, который гладит по головке и награждает баллами после очередного подвига, едва не стоившего ему жизни. Я не допущу, чтобы он вырос таким же безрассудным, как ... — он запнулся, проглотив имя Джеймса. — Как его отец. Либо вы доверяете мне его воспитание полностью, либо ищите другого дурака.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Дамблдор смотрел на Снейпа, и в его глазах читалась борьба. Он видел тень Джеймса в Гарри, но видел и тень Лили. Он хотел защитить мальчика от боли, но понимал, что его собственная стратегия «любви и всепрощения» едва не привела к катастрофе в прошлом.

— Хорошо, Северус, — голос Дамблдора звучал устало. — Я согласен. С одним лишь условием.

— Я слушаю.

— Не будь с ним более суров, чем с Алисой. И... — он поднял руку, останавливая готовые сорваться возражения Снейпа. — Я рассчитываю на твоё благоразумие. На то, что ты не перейдёшь грань, за которой воспитание превращается в жестокость.

— Альбус, — тон Снейпа смягчился до ледяной вежливости. — Даю вам слово. Кроме временной боли в непослушной заднице, ему ничего не грозит. Зато появится отличный шанс в список его выдающихся наследственных способностей, — он не скрывал сарказм, — добавить самоконтроль.

-

Когда Гарри Поттер, теряясь в догадках, вошёл в кабинет зельеварения, Снейп уже ждал его. В руках профессор вертел перо, на столе лежал пергамент.

— Садитесь, Поттер.

Гарри сел, лихорадочно перебирая в голове свои возможные прегрешения. За последние дни он вроде бы ни в чем не провинился.

— Я буду краток, — начал Снейп без обычной язвительности, но с пугающей серьёзностью. — В свете последних событий, а именно чуть не состоявшегося исключения моей дочери, директор Дамблдор принял решение, которое касается нас обоих. Он поручил мне взять тебя на поруки. Этим летом ты будешь жить в моём доме.

Гарри показалось, что он ослышался.

— Что? Простите, сэр, но... что?

— Поттер, специально для тебя повторю очень медленно: я стану твоим опекуном. Вопрос решённый. Но прежде чем мы приступим к этому... эксперименту, я хочу кое-что прояснить.

Снейп поднялся и начал расхаживать перед столом.

— С первого курса ты демонстрируешь поразительную способность нарушать правила. Ты врывался в запретный коридор. Ты с риском для жизни летал на драконе. Ты сражался с василиском в одиночку. Ты нарушил неимоверное число школьных правил, — он перечислил всё это ровным, бесстрастным тоном, как зачитывал обвинительный приговор. — Ты делал это из смелости, из глупости или из желания поиграть в героя — неважно. В моём доме это прекратится.

Гарри сидел, открыв рот. Он ожидал отработок, ожидал злобы, но не этого.

— Как Вы это себе представляете, сэр? — наконец выдавил он.

— Очень просто, — Снейп остановился напротив него. — В моём доме и на моём факультете действуют чёткие правила. Не лгать. Не рисковать безрассудно. Не нарушать комендантский час. Уважать старших и свои обязанности. За каждую твою провинность теперь ты будешь отвечать не только перед профессором Макгонагалл. Сначала ты ответишь передо мной. И если я сочту твой проступок следствием намеренного непослушания или дерзости, ты будешь наказан физически. Ремнем.

Гарри побледнел, но не от страха, а от возмущения.

— Вы не можете! Директор никогда бы не позволил... это же незаконно!

— Ты хочешь пойти и спросить у него? — Снейп усмехнулся. — Иди. Он ждёт тебя в башне. Но поверь, Поттер, ответ тебя не обрадует. Альбус Дамблдор устал от твоих похождений не меньше моего. Он согласился. При условии, что я не буду тебя калечить, разумеется. А я и не собираюсь. — Он наклонился к Гарри, опершись костяшками о стол. — Я обещаю тебе только одно: будет больно, но это быстро пройдёт. В отличие от чувства вины за смерть или раны тех, кто следом за тобой впутался в смертельно опасную ситуацию.

Гарри хотел возразить, хотел закричать, что он не согласен, что он лучше вернётся к Дурслям. Но слова застряли в горле.

— Однако, — Снейп выпрямился, и его тон неожиданно сменился. — Я не садист, Поттер. Я педагог. И я умею видеть и ценить способности. Возможно я не всегда был справедлив к тебе. По некоторым причинам... Твоя находчивость в критических ситуациях, твоя смелость, верность друзьям — это твои сильные стороны. Я признаю их.

Гарри поднял глаза. Он впервые видел Снейпа таким. Без маски презрения.

— Я предлагаю тебе сделку. Ты принимаешь мои правила и мои методы воспитания. А взамен я даю тебе то, чего ты никогда не имел: настоящую подготовку. Я научу тебя продвинутому зельеварению, окклюменции, защите от тёмных искусств на том уровне, которые не преподают а школе. Я подтяну тебя по всем предметам. К концу шестого курса ты станешь не просто «Мальчиком-Который-Выжил», а волшебником, который действительно сможет постоять за себя и за других. Добавь к своей смелости самоконтроль и дисциплину, Поттер, и из тебя вырастет прекрасный волшебник. Возможно, даже великий.

Гарри смотрел на профессора и видел перед собой не врага, а человека, который предлагал ему нечто невероятное. Он предлагал ему будущее.

Страх перед поркой всё ещё сидел где-то в животе, но перед глазами стояла перспектива стать сильнее, умнее, перестать быть просто везунчиком. Он вспомнил Алису, которая, несмотря на строгость отца, была чертовски умна и уверена в себе.

— Хорошо, сэр, — голос Гарри дрогнул, но прозвучал твёрдо. Он поднялся и посмотрел Снейпу прямо в глаза. — Я... постараюсь оправдать ваши надежды. Честно.

Снейп несколько мгновений изучал его лицо, ища в нём ложь или слабость. Не найдя, он коротко кивнул.

— Тогда ступай. И приготовься. Завтра начинается твоя новая жизнь, Поттер. В ней нет места твоим прежним фокусам. И помни: я всегда рядом. И я всегда сдержу своё слово — как о награде, так и о наказании.

Гарри вышел из кабинета, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Мир перевернулся. Его злейший враг только что предложил ему стать его учеником и... почти семьёй. И, как ни странно, впервые за долгое время Гарри Поттер чувствовал не ужас, а странное, пугающее, но манящее чувство надежды.

Алиса была очень удивлена новостью о том, что проведет лето в компании с Гарри Поттером, и что он теперь подопечный ее отца. Сначала она ужаснулась мыслью, что ее предстоящий каждодневный позор станет известен в школе, но узнав, что Гарри пообещали такие же последствия за нарушения правил Снейпа, успокоилась и даже обрадовалась его компании.

Лето тянулось бесконечной чередой однообразных дней. Северус Снейп, верный своему слову, установил в доме жесткую дисциплину, которая больше напоминала казарму, чем каникулы.

Подъём в шесть утра. Зарядка с обязательной пробежкой вокруг дома — Снейп утверждал, что волшебник должен быть в форме. Завтрак в тишине, после которого начиналась учёба: теория зельеварения, отработка защитных заклинаний. Все в сопровождении с критикой и непременным сарказмом профессора Снейпа.

— Ты слишком полагаешься на удачу, Поттер, — бросал Снейп, когда Гарри в очередной раз сбивался с ритма движений. — В реальном бою удача кончается быстро. Табличка с надписью "Избранный" не поможет. Остаётся только мастерство.

Затем в их расписании следовала чистка ингредиентов или прополка сада (где каждое растение, казалось, норовило укусить).

— Поздравляю, Поттер, ты только что превратил редчайший корень мандрагоры в садовый мусор, — комментировал Снейп, мельком взглянув на дело рук Гарри. — Бедный растительный мир: он вторым после Темного Лорда ощутил на себе разрушительный талант Мальчика-Который-Выжил.

— Мисс Лавли, я понимаю, что манипуляции мистера Поттера с ингредиентами, больше похожие на жонглирование, отвлекают от скучных инструкций, но я все еще надеюсь, что ты помнишь, где у растения корень, а где листья, — добавлял он, проходя мимо дочери.

Учеба и замечания, замечания, замечания. И лишь молчаливый кивок, когда все получается так, как нужно. Для Гарри, и даже для Алисы, концентрация Снейпа и его сарказма в их жизни набрали зашкаливающую высоту.

Единственным развлечением были редкие вечера, когда Снейп отпускал их погулять, играл с ними в волшебные шахматы или разрешал читать книги не по программе.

Алиса, которая знала отца лучше, старалась не роптать. Но ей приходилось тяжелее всего. Каждый вечер, ровно в девять, она заходила в его кабинет, и оттуда доносился резкий свист, глухой удар и сдавленные всхлипы.

Гарри каждый раз вздрагивал, слыша из коридора эти звуки. Однажды он не выдержал и попытался заступиться, на что Снейп лишь холодно посмотрел на него и отрезал:

— Каждый получает то, что заслужил, Поттер. Ты свое наказание в виде строчек отработал. Не вмешивайся в то, что тебя не касается.

Алиса кусала губы и терпела, зная, что отца не разжалобишь. Она лишь считала дни, когда, наконец, закончится это ужасное наказание.

Поэтому, когда за завтраком Снейп сухо объявил, что уезжает на сутки в Лондон на конференцию по алхимии, подростки с трудом сдержали ликование.

— Я вернусь завтра вечером, — его черные глаза буравили то Гарри, то Алису. — В холодильнике готовая еда, разогреете сами. Ваше задание: закончить главу по противоядиям и составить список растений для гербария. Надеюсь, вашего коллективного разума и мастерства для этого хватит.

Он встал, нависая над столом своей темной тенью.

— Правила просты и, надеюсь, предельно понятны. Не выходить за пределы участка. Не прикасаться к метлам. И самое главное... — его голос стал тише, отчего сделался еще более угрожающим. — Не заходить в мою кладовую и кабинет. Я серьезно, Поттер. И ты, Алиса. Если что-то пойдет не так, я узнаю мгновенно. Вопросы?

Вопросов не было. Было только радостное предвкушение, которое они оба прятали за напускной серьезностью.

-

Как только хлопнула входная дверь и силуэт Снейпа растаял в каминной зелени, дом словно выдохнул. Тишина, давящая и мрачная, сменилась звонкой пустотой свободы.

— Уехал! — выдохнула Алиса, раскинув руки посреди гостиной. — Целые сутки! Гарри, это же целая вечность!

Они носились по дому, заглядывали в шкафы, включали магловский телевизор, который Снейп терпеть не мог. Но довольно быстро азарт первых часов угас, и на смену пришла скука.

— Слушай, — Гарри заговорщицки понизил голос, — а ты когда-нибудь заходила в его кладовую?

Алиса сразу напряглась.

— Гарри, ты же слышал, что он сказал перед отъездом? Это его святая святых. Мне не нужны новые неприятности.

Гарри закатил глаза. — Хотя бы одним глазком посмотреть! Думаю, там как в музее. Может, у него есть какие-то зелья для улучшения настроения? Или вообще что-то запретное хранится? Твой отец — Мастер Зелий, мы каждый день готовим для него ингредиенты и даже не видим, что с ними дальше происходит. Представь, как потом расскажем Рону и Гермионе, что видели личные запасы самого Снейпа!

Алиса задумалась. С одной стороны, страшно и совестно. Каждый вечерний удар розгой напоминал ей, что может быть за нарушение правил. Но с другой стороны... То наказание связано с очень серьезным проступком. В крайнем случае, даже если отец узнает, что им грозит за то, что они на минутку заглянули в кладовую? Скорее всего, Снейп отругает или оставит без сладкого на ужин или добавит домашней работы. Кроме того, это и ее дом тоже, она имеет право посмотреть. И она согласна с Гарри, что это чертовски интересно.

— У меня есть ключ, — вдруг сказала она, помолчав. — Я давно взяла один из дубликатов в прихожей. Так, на всякий случай.

Глаза Гарри загорелись. — Пойдем скорее, пока мы не передумали!

Они подкрались к тяжелой дубовой двери, ведущей в подвал. Алиса дрожащей рукой вставила ключ в замочную скважину. Щелчок замка показался им оглушительным.

— Уверен? — в последний раз спросила она.

— Абсолютно, — соврал Гарри, хотя сердце уже колотилось где-то в горле.

Дверь со скрипом отворилась, и они шагнули внутрь.

-

Кладовая оказалась именно такой, как они и представляли, — и даже более впечатляющей. Вдоль стен тянулись стеллажи до самого потолка, уставленные тысячами банок, склянок и бутылей с самыми невероятными содержимыми: разноцветные порошки, сушеные травы, законсервированные части животных и что-то, что мерцало и переливалось в темноте. В центре комнаты стоял большой котел, а на отдельном столе поблескивали сложные стеклянные приборы, соединенные трубками.

— Ничего себе, коллекция, — выдохнул Гарри, вертя головой.

— Папа говорит, что некоторые разработки хранит только здесь, — шепотом ответила Алиса, благоговейно проводя пальцем по корешкам старых книг. — В Хогвартсе слишком много глаз.

Гарри тем временем заинтересовался столом с приборами. Среди колб и реторт стояла изящная стеклянная сфера, наполненная переливающейся серебристой жидкостью, похожей на живую ртуть. Она мерцала в полумраке, притягивая взгляд.

— Алиса, смотри, что это? — он протянул руку, чтобы рассмотреть поближе.

— Осторожнее, не трог...

Она не успела договорить. В тот самый момент, когда Гарри наклонился к сфере, из банки с заспиртованной змеей, стоявшей рядом, внезапно вырвался пузырек воздуха — резкий, громкий звук, похожий на шипение. Гарри от неожиданности дернулся, его рука задела сферу, и та, покачнувшись, соскользнула с подставки.

Мгновение, показавшееся вечностью, они с ужасом смотрели, как стеклянный шар летит вниз. Звон разбитого стекла отразился эхом от стен.

Серебристая жидкость растеклась по каменному полу и мгновенно начала испаряться, превращаясь в густой, едкий туман, который стремительно заполнял комнату.

— Бежим! — заорал Гарри, хватая Алису за руку.

Они вылетели в коридор, закашлявшись. Глаза щипало, из кладовой валил дым.

— Надо... надо собрать осколки! — запаниковала Алиса, делая шаг обратно. — Может, еще не все пропало?

— Ты с ума сошла? Там дышать нечем! — Гарри схватил ее за плечо, не пуская. — Мы отравимся!

Они стояли в коридоре, наблюдая, как ядовитое облако выползает из-под двери.

— Надо проветрить! — вдруг осенило Алису. — Открывай все окна!

В панике они распахнули все окна и двери на первом этаже. Сквозняк понес дым из кладовой наружу, а вместе с этим в дом потянуло свежим воздухом и запахом леса.

Когда едкий запах немного рассеялся, они без сил сползли по стене в коридоре.

— Что мы наделали... — прошептала Алиса. — Это была какая-то новая разработка. Папа занимался ей несколько недель. Он меня убьет. И тебя заодно.

Алиса обхватила голову руками.

— Ладно, — Гарри встал, пытаясь взять себя в руки. — Что сделано, то сделано. Давай прогуляемся, а то у меня голова до сих пор кружится, и в глазах щиплет.

Они вышли на задний двор и, не останавливаясь, углубились в лес. Сердце у Гарри все еще колотилось, но постепенно прохлада деревьев и пение птиц немного успокаивали. Он сунул руку в карман куртки и нащупал мятый прямоугольник пачки.

Алиса заметила его движение.

— Гарри, это что еще?

Он вытащил сигарету, зажимая в губах.

— Дин Томас говорил, что это помогает успокоить нервы. А волнений перед переездом к Снейпу у меня было предостаточно, — попытался пошутить он. — Вот и купил в городе, на пробу.

— Гарри, брось немедленно! Это же магловская гадость! — Алиса поморщилась. — И вообще, если папа унюхает...

— Семь бед — один ответ, — отмахнулся Гарри, чиркая зажигалкой. — До завтра все выветрится.

Он затянулся и тут же закашлялся.

— Тьфу, действительно гадость. Не понимаю, как люди это курят.

Он хотел выбросить сигарету, но в этот момент ветер переменился. Искра, которую он неловко стряхнул, упала на сухой мох. Сначала просто задымилось, а через секунду веселый, но опасный огонек уже побежал по валежнику.

— Огонь! — закричала Алиса. — Туши скорее!

Гарри попытался затоптать пламя ногами, но огонь уже перекинулся на сухую траву. Алиса принялась сбивать горящие ветки курткой, но искры летели в разные стороны, поджигая все новые кусты.

— Агуаменти! — крикнул Гарри, направляя палочку на огонь. Из палочки вырвалась слабая струйка, но ее явно не хватало — сухое лето сделало лес пороховой бочкой. Алиса присоединилась к нему, но их совместных усилий едва хватало, чтобы сбить пламя с одной ветки, пока оно уже вовсю пылало на другой.

— Не получается! — в панике кричал Гарри, когда воздух вокруг раскалился, а едкий дым полез в глаза. — Надо больше воды!

Они метались вокруг, пытаясь остановить расползающийся огонь, но понимали: еще немного — и загорится весь лес.

И вдруг, прямо из клубов дыма, соткалась высокая черная фигура. Снейп, с искаженным яростью и напряжением лицом, взмахнул палочкой, и из нее вырвалась мощная серебристая струя, которая накрыла огонь плотным куполом, мгновенно сбивая пламя и охлаждая землю. Это было сложное заклинание, намного превосходящее школьное «Агуаменти».

Он тушил пожар несколько минут, его движения были резкими, но точными. Наконец, от огня осталась только черная, дымящаяся прогалина, окруженная мокрой, залитой водой травой.

Снейп резко развернулся. Гарри и Алиса стояли, перепачканные сажей, мокрые, с красными от дыма глазами, дрожа от страха и холода.

— Целы? — коротко спросил Снейп, окинув их быстрым взглядом. В его голосе не было привычной язвительности, только ледяная сдержанность.

Оба синхронно кивнули.

— Отчего возник пожар? — спросил Снейп.

Гарри, сглатывая ком в горле, вытащил из кармана мятую пачку и дрожащей рукой протянул Снейпу. Он не мог вымолвить ни слова.

Снейп взял пачку, брезгливо посмотрел на неё, затем перевел ледяной взгляд на Гарри.

— Как ты осмелился принести эту дрянь в мой дом, Поттер? Где ты их взял?

— Купил в городе перед отъездом, сэр, — выдавил Гарри. — Первый раз в жизни попробовал, клянусь. Говорили, что это помогает успокоиться.

Снейп обвел глазами выгоревшую полосу леса, молча разорвал пачку и рассыпал сигареты по грязи, растоптав их каблуком. Затем развернулся и, не глядя на них, бросил через плечо:

— За мной. Живо.

-

Дорога до дома показалась вечностью. В гробовой тишине они проследовали за Снейпом в подвал.

Там царил хаос. Едкий запах еще не выветрился полностью, на полу темнело мокрое пятно с осколками стекла. Снейп окинул взглядом разгром в кладовой, и его лицо стало еще мрачнее.

— Я аппарировал домой, как только сработала сигнализация, — заговорил он, — и первое, что увидел — разлитое экспериментальное зелье, над которым я работал в течение двух недель. Меня интересует — зачем вы это сделали?

Он перевел взгляд с одного на другого.

— Я ведь запретил сюда заходить!

— Мы просто хотели посмотреть, сэр, — выдавил Гарри. — Честно. Мы не собирались ничего трогать.

— Я случайно задел колбу, — добавил он виновато. — Мне очень жаль.

Снейп слушал, и с каждым словом его челюсть сжималась все сильнее.

Он помолчал, потом неожиданно спросил: — Кто из вас взял ключ от кладовой?

Алиса побледнела, но ответила честно, глядя в пол:

— Я взяла один из дубликатов в прихожей. В самом начале лета.

Снейп закрыл глаза на секунду, словно собираясь с силами. Когда он снова открыл их, в них читалась усталость.

— Единственное, что вы сделали правильно, это то, что открыли окна. Пары этого зелья ядовиты даже в небольшой концентрации. Вы могли потерять сознание и даже умереть...

Он махнул рукой и голос его изменился: — В мой кабинет, живо!

-

В кабинете он сел за стол, не предлагая сесть им. Долгую минуту он просто смотрел на них, и от взгляда по коже бежали мурашки .

— Посреди доклада о свойствах лунного камня, — начал он ледяным тоном, — я почувствовал, как сработали сигнальные чары, наложенные на кладовую. Затем сработали чары на дверях, ведущих в лес. Когда я аппарировал на поляну, то увидел, как вас двоих окружает огонь.

Он встал и медленно обошел стол.

— Вы проникли в кладовую, уничтожили мою работу. Вы вышли в лес, нарушив еще один запрет. А затем ты, Поттер, устроил пожар из-за того, что решил закурить.

Он замолчал, и тишина повисла в комнате, давя на плечи. Слова Снейпа ранили, потому что осознание случившегося подходило только сейчас.

— Вам даже нечего сказать в свое оправдание. Вы чуть не погибли потому, что решили проигнорировать мой прямой приказ и запрет. Ступайте в коридор и ждите. Дальше разговор будет с каждым по отдельности.

-

Первой он позвал Алису.

Она вошла в кабинет, чувствуя, как дрожат колени. Снейп подошёл к шкафу и вытащил из него длинный широкий ремень.

— Ты понимаешь, что вы натворили? — тихо спросил он, не глядя на нее.

— Да, сэр, — прошептала Алиса.

Он резко развернулся, и в его глазах она увидела не только привычную строгость, но и что-то, похожее на боль.

— Я не узнаю тебя, Алиса. — Голос его звучал глухо. — Раньше я мог положиться на тебя. Что на тебя нашло? Что случилось с девочкой, которая уважала правила?

Алиса молчала, кусая губы. Она не знала, что ответить. Как объяснить то, чего сама до конца не понимала? Азарт? Жажду свободы? Глупость?

Снейп помолчал, пристально глядя на нее, затем покачал головой.

— Я не думаю, что причина в Поттере. Не только в нем. Ты сама сделала этот выбор. Сама взяла ключ, спустилась в кладовую.

Он сделал шаг вперед, и его голос стал жестче.

— Сказать, что я разочарован, это не сказать ничего. Я ждал от тебя большего, Алиса. Ты старше его по воспитанию в магическом мире. Ты должна была помочь ему соблюдать правила, а не участвовать в безобразиях. Вместо того чтобы помешать нарушению, ты стала его частью.

Он покачал головой.

— Я полагал, что ты будешь моей опорой в этом доме. Что ты покажешь ему пример. А ты... вы оказались на одной ступени безответственности.

Алиса не поднимала глаз и едва сдерживала слезы. Стыд и чувство вины поглотили ее.

Снейп шагнул ближе, и в его голосе теперь зазвучала решительность.

— Выбор всегда за тобой, Алиса. Но я твой отец и тебе придется понять раз и навсегда: за нарушением всегда следует наказание. Всегда. Чем старше ты становишься, тем серьезнее будут последствия. Сегодня вы чуть не сожгли лес. Завтра может быть хуже.

Он показал рукой на кресло. Алиса молча кивнула, подошла и наклонилась, опираясь на спинку. Удары ремня были тяжелыми, каждый отдавался болью во всем теле. Алиса кусала губы, стараясь не плакать в голос, но к десятому удару по щекам, не переставая, бежали слезы.

— Прими душ и в свою комнату до утра, — сказал Снейп, ничуть не смягчившись.

-

В коридоре Алиса молча кивнула Гарри и скрылась в своей комнате. Гарри вошел в кабинет, стараясь держаться прямо, хотя внутри всё сжималось от страха.

Снейп сидел за столом, свёрнутый ремень перед ним.

— Подойди, Поттер.

Гарри приблизился.

— Ты решил проверить, насколько серьезны были тогда мои обещания? Ты нарушил все запреты, который я установил: вломился в кладовую, уничтожил мою работу, подверг опасности себя и Алису, устроил пожар в лесу. И ко всему прочему, притащил в дом сигареты. Я спрошу один раз: у тебя есть еще пачки?

— Нет, сэр. Это была единственная, — тихо ответил Гарри.

Снейп пристально посмотрел на него.

— Верю. Но запомни: если я замечу запах табака, то найду способ сделать так, чтобы одна затяжка показалась тебе худшей ошибкой в жизни. Ты понял?

— Да, сэр.

— Тогда наказание, которое ты заслужил сегодня, — Снейп кивнул на кресло. — Десять ударов. Время ответить за свои поступки. Я надеюсь, урок запомнится и его не придется повторять.

Гарри стиснул зубы и оперся на спинку кресла. Ремень обжигал так, что искры из глаз сыпались. Он молчал, только сильнее сжимая деревянную спинку, пока не отзвучал последний удар.

— Иди к себе, — сухо произнес Снейп. — В душ. И спать.

Гарри вышел в коридор, буквально неся в себе, пониже спины, отголоски лесного пожара. Из комнаты Алисы не доносилось ни звука. Он прошел в свою комнату, рухнул на кровать лицом вниз и закрыл глаза.

-

Ночь была тяжелой. Гарри ворочался, но боль не давала уснуть. Тяжелее боли был стыд. Он думал о том, как подставил Алису, как вел себя как последний дурак, как обманул доверие Снейпа.

Ровно в полночь он не выдержал. Выскользнув в коридор, он нос к носу столкнулся с Алисой. В пижамах, взлохмаченные, с красными глазами, они смотрели друг на друга.

— Тоже к нему? — шепотом спросила Алиса.

Гарри кивнул. В кабинете Снейпа горел свет.

Они постучали.

— Войдите, — раздался усталый голос.

Снейп сидел в кресле с книгой, но было видно, что он не читает. Он поднял глаза на вошедших.

— Мы... мы хотели извиниться, — начала Алиса, и голос ее дрогнул. — По-настоящему. Не потому что нас наказали. А потому что... мы, правда, вели себя ужасно и сожалеем об этом.

— Мы наделали глупостей, — добавил Гарри, глядя в пол. — Не ожидали, что все так обернется. Простите нас, сэр. Пожалуйста.

Снейп долго смотрел на них. В его глазах больше не было гнева, только тень усталости и что-то, отдаленно напоминающее понимание.

— Я принимаю ваши извинения, — наконец сказал он тихо. — Однако сейчас вы снова нарушаете правила, шатаясь по дому после отбоя.

Он указал на стол, где лежали листы пергамента и перья.

— Вы напишете по сто раз. Алиса: «Я буду слушаться своего отца». Гарри: «Я буду слушаться своего опекуна». И оба допишете: «И всегда думать о возможных последствиях своих действий». Приступайте.

Это было скучно и унизительно, но почему-то это монотонное переписывание фраз действовало успокаивающе. Минут через пять Гарри поймал себя на том, что клюет носом, зевая в кулак. Алиса тоже с трудом разбирала собственный почерк.

— Довольно на сегодня, — оборвал их Снейп. — Допишете утром после завтрака. А сейчас — марш в постели. Кто через две минуты не будет в кровати, очень сильно об этом пожалеет.

— Профессор, — встрепенулся вдруг Гарри. — Можно будет Вам помогать, когда Вы займетесь восстановлением того зелья?

Снейп нахмурился: — У вас осталось полторы минуты.

Гарри расстроенно вздохнул и повернулся к выходу.

— Я подумаю об этом при условии вашего идеального поведения, — услышали дети, когда дверь уже почти закрылась за ними.

В коридоре, перед тем как разойтись, Гарри задержал Алису за локоть и прошептал:

— Знаешь, он, конечно, тиран еще тот. Но... — он запнулся, подбирая слова. — Он держит слово. Если подумать... мы действительно вели себя как безумцы. Когда он появился, я уж решил, что мне настал конец. Он так смотрел, словно собрался пустить на ингредиенты для своих зелий. Но он не такой злой, каким выглядит.

Алиса была усталой и задумчивой.

— Знаешь, Гарри, в лесу мне все время казалось, будто это не с нами происходит. Как в кино. А мы ведь там чуть всё не спалили и сами едва не сгорели. И работу его испортили. Зачем мы пошли в кладовую без разрешения? Можно было просто попросить его показать ее нам. Мы, правда, были идиотами. И он нас спас.

Гарри кивнул.

— Нам пора, — сказал он. — Уверен, что в шесть утра нас снова поднимут на пробежку.

Они разошлись по комнатам, и в этот раз каждый без проблем уснул, убаюканный странным, только зарождающимся чувством, что в этом мрачном доме, под присмотром этого мрачного человека, они в безопасности. Даже когда ошибаются.

Возвращение в Хогвартс после первого лета у Снейпа пробудило в Гарри удивительно смешанные чувства. С одной стороны, он был рад снова увидеть друзей, посидеть в гостиной Гриффиндора, пошептаться с Роном и Гермионой. С другой — он поймал себя на мысли, что иногда ему хочется вернуться в странный строгий, но уже ставший ему привычным дом Снейпа с совместными почти семейными сборами за столом, выходами в город, игрой в шахматы и порой потрясающе увлекательными занятиями по защите от Темных искусств и заклинаниям.

Учитывая, что вместе с Алисой ему пришлось летом повторить прошлый курс целиком, Гарри не только почувствовал в себе уверенность по всем предметам. Скучные чтение и пересказ учебников в доме Снейпа скрашивались возможностью пользоваться волшебной палочкой на практических занятиях, что обычно запрещалось делать несовершеннолетним на каникулах и оставалось привилегией для тех, кто рос в семьях преподавателей Хогвартса.

В целом, благодаря этому лету у Снейпа, Гарри убедился, что даже несмотря на конец Волдеморта, для авроров, одним из которых он решил стать, всегда найдется интересная работа, и рядом со Снейпом вполне можно выжить.

И все же гостиная и коридоры Хогвартса обладали своим неповторимым и несравнимым очарованием. И вскоре присутствие друзей, и в особенности близнецов Уизли, вернули в сердце Гарри прежнее чувство свободы. Тем более, что если с Алисой он виделся каждый день, то профессор в первые две недели словно бы забыл о своем подопечном.

Конечно, перед отъездом в Хогвартс Снейп объяснил, что в школе его поведение и отношение к Гарри и Алисе останется прежним, как учителя к ученикам другого факультета, за тем исключением, что за серьезные провинности они будут получать от него дополнительное взыскание. Но никто ведь и не собирался совершать такие проступки.

Зато осень стояла небывалая. Золотая листва заливала окна замка солнечным светом, воздух был прозрачным и тёплым, а ветер приносил запах прелых листьев и озёрной воды. Сидеть в душном классе, слушая монотонное бубнение профессора Биннса, было настоящей пыткой.

— Призрак на нашу голову, — пробормотал Рон, когда Биннс в очередной раз прошествовал сквозь доску, вещая о восстании гоблинов и не замечая, что большая часть класса зевает и даже дремлет.

— Ему все равно, слушают его или нет, — подхватила Алиса с раздражением. — Половины класса не будет — он и не заметит.

Гарри и Алиса переглянулись. Они сидели на задних партах, и идея родилась сама собой.

— Ты о том же, что и я сейчас думаешь? — прищурился Гарри.

— Наверняка, — кивнула Алиса. — Только тихо.

Они собрали вещи, пригнулись и, стараясь не шуметь, выползли из класса через заднюю дверь. Ученики, усыпленные Биннсом и жарой, не обратили на них внимания, и Биннс даже не прервался.

Коридоры замка были залиты солнцем. Гарри и Алиса выскользнули наружу и побежали к озеру, смеясь и сбрасывая с себя школьную духоту.

— Вот это жизнь! — Алиса раскинула руки, ловя ветер. — Зачем нужны уроки, когда такая погода?

— Снейп тебе объяснит, если узнает про нашу вылазку, — хмыкнул Гарри.

— Не порти момент, Поттер.

Они просидели у озера до обеда, кидая камешки в воду и болтая обо всём на свете. Гарри давно заметил, что с Алисой легко говорить. Она не лезла в душу, как Гермиона, и не подкалывала постоянно, как Рон. Она просто была рядом, и этого было достаточно.

Когда они незаметно вернулись в замок, никто ни о чем их не спрашивал, поэтому на следующий день они решили повторить проделку. После обеда, когда солнце стояло особенно высоко, они снова встретились у входа и, не сговариваясь, направились к озеру.

— Последние уроки — просто издевательство, — заявила Алиса. — Травология у Стебль — это ещё ничего, а вот нумерология...

— У тебя же нет нумерологии, — удивился Гарри.

— Я за тебя радуюсь, Поттер. Иди сюда.

Они брызгали друг в друга водой на берегу, потом сидели на тёплой траве, смотрели на водную гладь и разглядывали облака, и не заметили, как случайно задремали. Солнце село, озеро потемнело, потянуло холодом.

— Ой, — Алиса вскочила. — Уже так поздно?

Внутри у Гарри похолодело.

— Мы пропустили ужин. И похоже, что и отбой.

— Нас же хватятся!

— Бежим!

Они помчались к замку, но у входа их ждал сюрприз. На крыльце маячили фигуры — Филч с миссис Норрис и профессор Макгонагалл, которая отдавала какие-то распоряжения.

— Туда нельзя, — прошипел Гарри, дёргая Алису за рукав. — Мантия!

Он лихорадочно нашарил в сумке мантию-невидимку и накинул на них обоих. Прижавшись друг к другу, они на цыпочках пробрались мимо Филча, затаили дыхание, когда миссис Норрис повела усами, и нырнули в дверь.

По замку они крались, как воры, но каждый шорох отдавался эхом. До башни Гриффиндора оставался один пролёт, когда перед ними, прямо из ниоткуда, материализовалась чёрная фигура.

— Акцио мантия.

Мантия слетела с них, открывая перепуганные лица.

Северус Снейп стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на них так, что Гарри захотелось провалиться сквозь каменный пол.

— Профессор... — начал он.

— Молчать, — оборвал Снейп. Голос его был тихим, но от него веяло арктическим холодом. — Вы двое пропустили ужин, отсутствовали на последних уроках. Весь замок стоит на ушах, разыскивая вас. Филч трижды обошёл все коридоры. Профессор Макгонагалл с преподавателями ищут в окрестностях. Где вы были?

Дети переглянулись, понимая, что правду уже не скроешь.

— На озере, — тихо сказала Алиса.

Гнев Снейпа ощущался даже в воздухе. Смотреть на него Алиса и Гарри не решались. После долгой паузы профессор со сдержанным негодованием в голосе проговорил:

— Сейчас вы отправитесь в спальни. Немедленно. Завтра, сразу после завтрака, жду вас в своём кабинете. Обоих. Я планирую закончить с вами до начала занятий, поэтому не вздумайте тянуть время. Всё. Идите. И, Поттер, это, — он указал на мантию, — останется у меня.

Гарри и Алисе не нужно было повторять дважды. Они влетели в гостиную, где чуть не сбили с ног взволнованную Гермиону.

— Где вы были?! Мы волновались!

— Потом, Гермиона, — выдохнул Гарри. — Всё потом.

В спальне мальчиков Рон уже храпел, но Гарри не мог уснуть. Он ворочался, думая о завтрашнем утре. «Разговор» в кабинете Снейпа... после лета он слишком хорошо знал, что это значит.

-

Алиса тоже не спала. Она лежала, уставившись в полог кровати, и проклинала свою неосторожность. Они же знали правила. Знали, что отец будет недоволен прогулами, но была огромная разница между прогулами и отсутствием после отбоя, о котором узнали и декан и другие преподаватели. Они потеряли счёт времени и попались, как первокурсники.

— Алиса, ты нашлась? — сонно пробормотала соседка.

— Я сплю, — соврала Алиса, закрыв глаза, но сон не шёл к ней. Она пыталась сочинить сносное оправдание своим действиям, но сама понимала, что отца этим не проведешь. Она сжалась в комок и заплакала тихо, чтобы никто не слышал, сожалея, что снова так глупо вляпалась в серьезные неприятности.

-

Завтрак был пыткой. Гарри ковырял вилкой яичницу, но кусок в горло не лез. Алиса сидела напротив и тоже едва притронулась к еде.

— Вы чего такие кислые? — спросил Рон с набитым ртом. — Осень же, красота.

— Рон, заткнись, — одновременно сказали Гарри и Алиса.

После завтрака они медленно побрели в подземелье факультета Слизерин. Каждый шаг отдавался тяжестью в груди. У двери кабинета профессора зельеварения они остановились, переглянулись и постучали.

— Входите.

Снейп сидел за столом. Перед ним лежала длинная деревянная линейка.

— Закройте дверь. Сядьте.

Они присели на краешки стульев сбоку от стола, сгорбившись как провинившиеся первокурсники.

— Я хочу кое-что прояснить, — начал Снейп. — Вы решили, что сильно выросли? Или, может быть, вы решили, что правила, которые я установил для вас дома, перестали действовать в школе?

Гарри открыл рот, чтобы ответить, но Снейп жестом остановил его.

— Можете не отвечать. Я вижу ответ по вашим лицам. Вы решили, что вам можно. Что раз Биннс — призрак, то можно прогулять. Что раз погода хорошая, то можно пропустить ужин. Что раз вы уже не маленькие, то правила остались для кого-то другого. — Он поднялся и взял линейку. — Я вас разубежу.

— Сэр... — попытался Гарри.

— Минута на объяснение, Поттер. Если тебе действительно есть, что сказать, — сухо сказал Снейп.

— Профессор, — в горле у Гарри пересохло. — Мы ... э... В общем, мы виноваты.

Алиса тоже не нашлась, что сказать.

Снейп смерил их ледяным взглядом.

— Встать. Оба. Наклониться над столом.

Это был не ремень, но линейка оказалась ничуть не лучше. Двадцать ударов — каждому. И больно и стыдно. Гарри стискивал зубы, Алиса прикусила губу, чтобы не закричать.

Когда всё закончилось, они стояли, не смея пошевелиться.

— Сядьте, — приказал Снейп, возвращаясь на место. — И скажите мне, что вы поняли.

— Мы были неправы, — тихо сказала Алиса, поморщившись от контакта со стулом.

— Мы нарушили школьные правила, — добавил Гарри. — И подвели вас. И профессора Макгонагалл.

Снейп слушал молча, потом кивнул.

— Вы обязаны думать о последствиях, — отчеканил он слова, сопровождая их постукиванием линейкой по столу, после чего отложил ее в сторону. — Вы не предупредили о том, куда вы исчезли, даже своих друзей. За это и за нарушение времени отбоя вы сейчас были наказаны. За прогулы уроков вы дополнительно получите отработку от преподавателей. И, конечно, вам предстоит объясниться перед своим деканом. Теперь ступайте на занятия.

Они встали, направляясь к двери.

— Поттер, — окликнул Снейп. Гарри обернулся. — На озере были ловушки для гриндилоу. Если бы вы сунулись в воду, могли пострадать.

Гарри побледнел.

— Мы не заходили, сэр.

— В этот раз. В следующий — думайте головой. Оба.

Они вышли в коридор и прислонились к стене, переводя дыхание.

— Ненавижу линейки, — прошептала Алиса.

— Да уж, — согласился Гарри. — Но он прав. Мы снова облажались.

— Почему мы все время попадаемся, — нахмурилась от напоминания Алиса. — Другим хоть что-то сходит с рук. Тебе раньше прощали и не такое.

— Снейп так и сказал, что терпение Дамблдора на мне закончилось. Нам стоит быть внимательнее, Алиса, — сказал Гарри. — Отсутствие после отбоя заметил бы любой декан, но если он ещё и твой отец...

— А тем более, если это Снейп, — закончила за него Алиса и ухмыльнулась.

— Да уж, — ответил ей улыбкой Гарри, — ему точно не все равно. И у него надёжные способы напомнить об этом.

Они пошли по коридору, слегка прихрамывая, но на душе у них стало легче.

Осень за окном также сияла золотом, а внутри замка было тепло и спокойно. Здесь жизнь снова бежала по ровной колее правил. И был кто-то, кто следил за их соблюдением.

Осень в Хогвартсе в тот год все продолжала щедро делиться теплом и хорошей погодой, что особенно радовало игроков в квиддич. Гарри и Алиса совмещали учебу и тренировки, а в выходные выбирались с Роном и Гермионой в Хогсмид или к Хагриду. Пару раз по вечерам Снейп приглашал их к себе в апартаменты в подземелье на чай и шахматы.

Так пронеслись следующие две недели, и ничего, казалось, не предвещало беды. Пока Алиса не увлеклась одной книгой.

Она копалась в Запретной секции библиотеки (особый допуск отец подписал ей прошлой зимой) и наткнулась на ветхий фолиант «Скрытые тайны Хогвартса». Там, среди описаний потайных ходов и старых заклинаний, мелькнула странная фраза: «Помимо всем известной Тайной комнаты Слизерина, существуют свидетельства о ещё одном убежище, созданном основателем, но впоследствии скрытом от глаз...»

— Гарри, смотри! — Алиса ткнула пальцем в страницу, когда они встретились в гостиной вечером. — Есть ещё одна Тайная комната!

Гарри присвистнул.

— Думаешь, правда?

— Тут указаны ориентиры. Где-то под западной башней, вход замаскирован старой магией...

— Алиса, — Гарри почудилось неладное в азарте подруги. — Ты же помнишь, что сказал твой отец после случая с озером?

Она помнила. Через день Снейп вызвал их снова к себе и сказал очень чётко: «Если вы ещё хоть раз сунете свой нос туда, куда не положено, станете искать приключения, я спущу с вас шкуру. Выдеру так, что будете помнить всю жизнь. Обещаю. И неважно, будет это в школе или дома. Вы будете сидеть тихо и не высовываться. Никаких самостоятельных расследований. Никакого геройства. Всё — только с разрешения взрослых. Я понятно выражаюсь?»

Они пообещали, что послушаются. Честно.

— Понимаешь, я готовлю доклад по истории магии по тайнам подземелий. Мне нужно проверить, есть ли эта комната на самом деле, — сказала Алиса. — Мы только посмотрим, есть ли там что-то. И сразу уйдём.

— Алиса... Это предельно тупо — рисковать из-за доклада.

— Мы ничем не рискуем. В книге бы написали, если там было опасно, — возразила Алиса. — Зато представляешь: найти новую тайную комнату? Это будет сенсация! Меня будут помнить веками!

— Но, — Алиса положила руку на плечо Гарри, — Если это правда комната Слизерина, то, скорее всего, она также, как и первая, запечатана на парсултанге. Поэтому мне нужна твоя помощь.

— А если я не соглашусь? — с надеждой спросил Гарри.

— Тогда я пойду одна, — хмуро, но с решимостью ответила Алиса.

Гарри вздохнул. Спорить с ней было бесполезно. Она действительно пойдёт одна, и от этой мысли ему стало ещё страшнее, чем от перспективы нового приключения.

— Ладно, — сдался он, но тут же добавил: — Но надо кого-нибудь предупредить, куда мы идём. На всякий случай. Я предлагаю Гермиону?

— Исключено! — возмутилась Алиса. — Гермиона начнёт читать нотации и отговаривать, или, что ещё хуже, пойдёт с нами, чтобы «присмотреть». Но... — она задумалась, — ты прав. Надо подстраховаться. Я что-нибудь придумаю. Оставлю ей записку с условием прочитать после ужина, например. Чтобы она не сразу нас заподозрила, и разбиралась, куда мы пошли, только в крайнем случае.

— Хотя бы так, — буркнул Гарри.

-

На следующий день они пробрались в западное крыло замка. Ориентиры из книги привели их к старой, по виду заброшенной лестнице, которая, казалось, вела в никуда.

— Точно здесь? — прошептал Гарри, пытаясь рассмотреть, что прячет темнота.

— Должно быть, — Алиса провела рукой по стене. — Смотри, тут какие-то символы. Очень старые.

Гарри присмотрелся к змеевидным иероглифам, вырезанным в камне. В них чувствовалась древняя, пульсирующая магия. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как его язык зашевелился во рту, принимая форму змеиного.

— Откройся, — прошипел он, обращаясь к стене.

Камень дрогнул, и стена бесшумно сдвинулась, открывая проход, уходящий глубоко вниз.

— Ого, — выдохнул Гарри.

— Я же говорила! — Алиса сияла.

Они шагнули внутрь, и стена за ними закрылась.

Ход был узким, сырым и тёмным. Гарри зажёг Люмос, и они двинулись вперёд. Воздух становился всё тяжелее, пахло чем-то затхлым.

— Чувствуешь? — Алиса остановилась. — Магия здесь очень сильная. Древняя.

— Пора возвращаться, — Гарри начал нервничать. — Мы уже достаточно посмотрели. Это не комната, а тоннель.

— Да брось, мы почти у цели!

Она рванула вперёд, и Гарри, чертыхнувшись, побежал за ней.

Внезапно земля под ногами дрогнула. С потолка посыпалась мелкая крошка, потом камни. Гарри дёрнул Алису за руку.

— Назад!

Но было поздно. С грохотом обрушилась часть свода, отсекая им путь обратно. Гарри едва успел оттащить Алису в сторону, прикрыв её собой от града камней. Когда пыль осела, они оказались в полной темноте и тишине.

— Алиса? Ты в порядке?

— Кажется, да, — её голос дрожал. — Гарри... мы застряли.

Он посветил палочкой. Выхода не было. Тоннель спереди ещё уходил куда-то вглубь, но назад — глухая стена из камней.

— Люмос максимум, — Гарри усилил свет. — Надо идти вперёд. Может, там есть другой выход.

— А если нет?

— Не думай об этом. Пошли.

-

В замке тем временем начиналась паника. Профессор Макгонагалл за ужином опять не досчиталась двух своих студентов.

Никто их не видел. Ни в гостиной, ни в библиотеке, ни на улице. Но нечто, что принесла показать Гермиона, посеяло в душе Макгонагалл большую тревогу.

Она отправилась к директору. Тот выслушал, нахмурился и вызвал Снейпа.

Северус влетел в кабинет, чёрная мантия развевалась за ним, как штормовое облако.

— Северус, — мягко начал Дамблдор, протягивая ему ветхий фолиант. — Боюсь, у нас проблема. Гарри и Алиса исчезли. Эту книгу, — он указал на обложку, — передала профессору Макгонагалл мисс Грейнджер. Алиса оставила ее на своей кровати и указала на нее в записке как на важную деталь.

Снейп похолодел. Он взял книгу в руки и ощутил предательский удар в сердце. «Скрытые тайны Хогвартса»... с отметкой "Из Запретной секции Библиотеки Хогвартса". Он лично в прошлом году, до того, как дочь подружилась с Поттером, подписал ей разрешение брать там книги и вот, к чему это привело. Он почувствовал тяжёлый, понимающий взгляд Дамблдора, и в душе выругался, назвав себя ослом. Пролистав фолиант, Снейп нашёл то, что искал: нужные страницы, замусоленные и затёртые десятками прочтений, легко открылись сами.

— Они пошли искать вторую Тайную комнату, — глухо сказал Снейп, не поднимая глаз. А затем в его голосе зазвенела такая ледяная ярость, что, казалось, в кабинете похолодало: — Я убью их. Как только найду — убью собственными руками.

— Северус, — Дамблдор поднял руку в успокаивающем жесте, и его голос, мягкий, но властный, словно тёплое одеяло, окутал разъярённого профессора. — Я прекрасно понимаю твои чувства. Поверь, я разделяю твоё беспокойство и твой гнев. Но давай для начала их найдем, а уже потом будем решать вопрос с наказанием. Хорошо?

Снейп шумно выдохнул, заставляя себя успокоиться. Дамблдор, как всегда, был прав. Сначала — найти. И Снейп снова уставился в книгу.

Дамблдор тем временем взмахнул палочкой, и в воздухе появилась подробная карта Хогвартса. Директор указал на точку под западной башней.

— Здесь, — сказал он. — На планах это место отмечено как крайне нестабильное. Старая магия, ветхие своды. Если они там...

— Нам нужно попасть внутрь, — перебил Снейп, вглядываясь в карту. — Но если вход запечатан парсултангом...

— Тогда есть другой путь, — Дамблдор провёл пальцем по карте, очерчивая сложную дугу. — Старые дренажные тоннели, идущие в обход основного входа. Они выходят в тот же грот, но с другой стороны. Это опасно, но это наш единственный шанс.

Снейп уже не слушал. Он летел в свои покои за дополнительными картами, а затем — собирать преподавателей. Макгонагалл, Флитвика, Стебль.

— Делимся на группы, — скомандовал он, раздавая указания. — Прочесываем все подземелья по моим картам.

— Северус, ты думаешь, они там? — спросила Макгонагалл.

— Я знаю, что они там. Потому что только мои подопечные способны на такую степень идиотизма, — огрызнулся он. — Идём. Время не ждёт.

-

Гарри и Алиса брели по тоннелю уже час, а может, и больше. Время потеряло смысл. Воздух становился спёртым, дышать было тяжело.

— Гарри, я боюсь, — призналась Алиса. Голос её дрожал по-настоящему. — А если мы не выберемся?

— Выберемся, — твёрдо сказал он, хотя сам в это не верил. — Твой отец нас найдёт. Он всегда находит.

— Отец нас убьёт, — покачала головой Алиса.

— Сначала спасёт. Потом убьёт. — Гарри попытался пошутить, но вышло криво.

Впереди забрезжил свет. Не магический, а какой-то естественный. Они ускорили шаг и вышли в небольшой грот с высоким сводом, откуда сверху просачивался слабый свет.

— Смотри! — Алиса показала наверх. — Там выход! Но как достать?

Она полезла по стене, но камни были скользкими. Гарри попытался помочь, и они оба сорвались вниз, больно ударившись.

— Алиса, тихо! Слышишь?

Где-то далеко раздавались голоса. Они прислушались.

— Гарри! Алиса! — звал Флитвик.

— Мы здесь! — закричали они хором. — Здесь!

Через полчаса их откопали. Снейп пробивал завал сложными заклинаниями, Макгонагалл страховала, Флитвик освещал путь. Когда последний камень упал и они увидели перепачканных, бледных подростков, Снейп на секунду зажмурился.

— Живы, — выдохнул он.

— Профессор... — начал Гарри.

— Молчать, — оборвал Снейп. — Потом. Сначала — к мадам Помфри.

-

Мадам Помфри осмотрела их, покачала головой и предложила всем выпить успокоительного.

— С ними всё в порядке, — сказала она. — Синяки, ссадины, лёгкое истощение. Отлежатся денёк и будут как новые.

Снейп кивнул и повернулся к детям.

— Завтра после завтрака. Мой кабинет. Оба, — голос его не предвещал ничего хорошего.

Ночь Гарри и Алиса провели в больничном крыле, но не спали. Они смотрели в потолок и думали о предстоящем дне. И гнев Снейпа казался страшнее смерти в тоннеле, потому что мертвых и раненых хотя бы кто-то жалеет, в отличие от нарушителей порядка, которых ожидает справедливое возмездие.

-

Утром, едва позавтракав (еда снова не лезла в горло), они плелись в подземелья.

— Гарри, прости меня, — сказала Алиса.

— Да я сам увлекся, — признался Гарри. — Мы могли остановиться, но не сделали это. Я думаю, Снейпу про доклад лучше не знать. Иначе он прикончит нас на месте. Можно сказать, что мы случайно туда забрели.

— Нет, Гарри, он уже все знает. Раз нас нашли так быстро, значит, книга у него.

Гарри тяжело вздохнул.

В кабинете их ждали.

Снейп стоял у окна спиной к вошедшим. Он обернулся, и они увидели его лицо — не просто злое, а какое-то опустошённое.

— Садитесь, — тихо сказал он.

Они сели.

— В голове не укладывается, что вы творите, — начал Снейп, и от его явного разочарования стало ещё страшнее. — Я предупреждал вас. Я просил. Я угрожал. Я наказывал. И что? Вы чуть не погибли под завалом в древних тоннелях, куда полезли, потому что вам было интересно.

— Профессор, — попытался вставить Гарри. — Всё произошло слишком быстро, мы не думали...

— Не думали! — взорвался Снейп, и его голос эхом отразился от стен. — В этом-то и проблема, Поттер! Вы НЕ ДУМАЕТЕ! Никогда! Вы обещали мне! Оба! Дали слово, что не будете искать приключений! И что?

Гарри замолчал, придавленный тяжестью его взгляда.

— Вы перешли все мыслимые границы, — продолжил Снейп, уже тише, но от этого не менее жутко. — Вы нарушили школьные правила, подвергли опасности себя и тех, кто вас спасал. Вы заслуживаете трёпку века. Публичную порку, чтобы никогда больше ни один студент не посмел поступать так глупо!

Алиса вздрогнула. Гарри побелел.

Снейп долго молчал, глядя на них. Потом медленно подошёл к шкафу и достал длинный гибкий прут.

— Я не стану выносить сор из избы, — сказал он устало. — Ваш позор останется здесь. Я разберусь с вами сам, как обещал. В отличие от вас, я своё слово сдержу. Алиса, выйди. Поттер, останься.

Алиса вышла, бросив на Гарри полный ужаса взгляд.

— Ложись на стол, Поттер, — приказал Снейп. Он на мгновение задержал палочку в руке, и Гарри почувствовал, как будто комната стала ватной. — Я наложил на кабинет Заглушающие Чары, — тихо добавил Снейп. — Никто не узнаёт, что здесь происходит. Кричать и плакать — нормально. Потому что это... суровое наказание.

Это было самое страшное наказание в жизни Гарри. Снейп был безжалостен. Прут свистел в воздухе и опускался снова и снова, оставляя жгучие полосы. Первое время Гарри стискивал зубы до хруста, впивался ногтями в столешницу, но после очередного сильного удара больше не сдерживался, поверив Снейпу, что его позор не выйдет за пределы этого кабинета и останется их общей тайной. Наконец, всё закончилось, но по щекам Гарри, не переставая, текли слёзы — от боли, от стыда, от осознания собственной глупости, и ему никак не удавалось восстановить дыхание и перестать всхлипывать.

— Подожди в коридоре, — глухо сказал Снейп. — И позови Алису.

Алиса получила то же самое...

После они стояли перед ним — красные, заплаканные, едва держась на ногах.

— Теперь слушайте меня внимательно, — голос Снейпа звучал жёстко, как сталь. — Я запрещаю вам видеться и проводить время вместе. Никаких прогулок, никаких разговоров в гостиной, никаких встреч в библиотеке. Я предупрежу всех преподавателей о вашем наказании.

Он перевёл взгляд на Алису.

— Ты переедешь на время в мои аппартаменты, комната для тебя уже готова. Допуск в Запретную секцию библиотеки аннулирован как минимум до конца учебного года.

— Папа, пожалуйста, — взмолилась Алиса и шагнула к нему, протягивая руки. — Прости нас. Мы больше никогда... мы поняли...

— Нет, — отрезал Снейп, отворачиваясь, — даже не начинай, не сейчас. Понимать после того, как чуть не погибли, недостаточно. Алиса, ты идёшь в мои аппартаменты, Поттера я отведу в спальню Гриффиндора.

— От занятий вы на сегодня освобождены, — добавил он, понимая, что сейчас они не смогут усидеть на жёстких стульях в классах. — Будет время подумать о своем отвратительном поведении. Еду вам принесут. Оставайтесь в своих комнатах.

-

Спустя десять минут Гарри лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Всё, что сделал для него Снейп, всё его терпение, все уроки — коту под хвост. Он снова вляпался, снова подвёл, снова показал себя безответственным кретином. Что с того, что на этот раз это была идея Алисы? Гарри принял решение присоединиться не только ради ее безопасности, да он и не смог ничем ей помочь. Он пошел в тоннель, потому что его также, как и ее, тянуло к неизвестному и тайному.

— Гарри, ты как? — Рон зашёл в спальню и одного взгляда ему хватило, чтобы понять, что произошло. — Сочувствую, друг. Зря ты мне не рассказал про эту комнату, со мной у вас все бы прошло гладко, уж ты меня знаешь.

Гарри что-то промычал в подушку.

Рон, кажется, понял, что лучше не лезть, и оставил его в покое.

Алиса в своей спальне в одиночестве плакала в подушку, пока не уснула. Ей было больно, стыдно и обидно. На себя, на Гарри, на отца, на весь мир — магический мир, в котором для нее не нашлось ни капли элементарного везения.

-

Вечером после занятий Северус сидел в своём кабинете и смотрел на пустой бокал. Он вспоминал, как пробивался через завал, когда услышал голоса Алисы и Гарри... И дыхание у него снова перехватывало.

Он встал и подошёл к окну. Замок спал, луна освещала башни. Где-то недалеко, в спальнях, сейчас спят двое подростков, которые стали для него семьёй. Своими. И он не отступит.

— Завтра будет новый день, — пообещал он себе. — И мы начнём сначала. Я найду способ до них достучаться.

В Хогвартском замке было тихо. Давно наступило время отбоя, и даже призраки, кажется, улеглись на покой. Но Гарри Поттер в гриффиндорской спальне слушал размеренное сопение Рона и не мог уснуть.

Днем его размышления в большей степени были заняты вопросом, сможет ли он когда-нибудь снова нормально сидеть. Когда гриффиндорцы вернулись с занятий, на него посыпался град соболезнований и советов, как облегчить текущее состояние, из чего он сделал выводы, что воспитательные приемы Снейпа не настолько устарели, как он думал раньше, и довольно распространены в некоторых семьях, особенно среди волшебников.

Больше всего полезных идей поступило от близнецов Уизли, но они быстро перевели всё в шутки, и когда предложили в свой следующий выход в Хогсмид приобрести для Гарри декоративную мягкую подушку на сиденье, "так как она, скорее всего, теперь часто будет ему нужна", то он запустил в них подушкой со своей кровати.

Гермиона говорила о болеутоляющем зелье, но сварить его сейчас не было возможности, и Гарри очень сомневался, что мадам Помфри вызвалась бы ему с этим помочь.

Болтовня друзей успокоила Гарри тем, что не он один побывал в такой передряге, и что никто его не стыдится и жизнь продолжается.

Но когда гриффиндорцы наконец разошлись и угомонились, и Гарри остался в тишине и темноте, его охватили мысли совсем другого рода. Он привык к тому, что полученное наказание закрывает вопрос нарушения и жизнь течет дальше, как будто все забыто и прощено.

Но когда Снейп уходил из гостиной Гриффиндора, Гарри вдруг впервые с болью ощутил холодность профессора и понял, что тому неприятно даже смотреть на него.

И теперь подросток думал именно об этом. Во времена, когда с Воландемортом ещё не было покончено, у Гарри всегда находилось под рукой оправдание, что он нарушает правила для борьбы со злом.

А теперь? Он что, делает это по привычке? Он ведь серьезно подвел человека, который, как ни странно, стал для него важнее, чем Гарри готов был признать.

Северус Снейп. Профессор зельеварения. Его личный кошмар на протяжении трех курсов обучения. А теперь... опекун. Строгий, жёсткий, временами пугающий, выбешивающий своими замечаниями, но... справедливый. Единственный взрослый, который целое лето терпеливо и настойчиво вкладывался в его обучение, принял в свой дом, подготовил для него уютную комнату, помог закупить все необходимое к новому учебному году, не забыл про его день рождения, и, несмотря на явное недовольство поведением Гарри, не препятствовал его дружбе со своей дочерью. До сегодняшнего дня...

Чем отблагодарил его Гарри? Сначала испортил его зелье и устроил пожар, потом подговорил Алису сбежать с уроков, и в довершении всего, потащился с ней в неизвестные тоннели в подземелье, где они чуть не остались навсегда. Гарри сам не мог поверить, как случилось, что он так легко нарушил данное профессору обещание. Додумайся он сдержаться и не открывать замок, не произносить ничего на парсултанге, скольких бед можно было бы избежать. Алиса бы отложила свое исследование, Снейпу и другим преподавателям не пришлось рисковать жизнью, вытаскивая их. И не было бы этой ужасной порки, после которой им ещё и запретили общаться.

Конечно, Снейп прав: из-за Гарри Алиса за неполных пять месяцев превратилась из примерной отличницы в злостную нарушительницу дисциплины...

Гарри снова упал на подушку и судорожно вздохнул. Через несколько минут к нему пришло решение.

— Я должен сказать ему, — прошептал Гарри в темноту. — Может, так будет лучше.

Он встал, натянул свитер поверх пижамы и, стараясь не разбудить соседей, выскользнул в коридор.

Ноги сами принесли его в подземелья Слизерина. Он стоял перед знакомой дверью, напоминающей о самых неприятных событиях, и не решался постучать. Стрелка часов давно перевалила за полночь. Снейп наверняка спит. Или не спит? После всего, что случилось. Тонкая полоска света тянулась из-под дверей кабинета, значит...

Гарри поднял руку и постучал. Тихо, почти неслышно.

Тишина. Он уже развернулся уходить, когда дверь приоткрылась.

Снейп стоял на пороге в черных рубашке и брюках. В свете свечей он казался почти... обычным человеком.

— Поттер? — в его голосе, помимо раздражения, слышалось искреннее удивление. — Ты понимаешь, который сейчас час?

— Простите, сэр. Я... можно войти?

Снейп помедлил, разглядывая его лицо, потом посторонился:

— Заходи.

Кабинет выглядел иначе ночью. Камин тихо потрескивал, на столе лежали раскрытые книги, пахло травами и чем-то тёплым. Снейп жестом указал на кресло, сам сел напротив.

— Говори.

Гарри мялся, теребя край свитера. Слова застревали в горле.

— Я... — начал он и снова замолчал.

— Поттер, ты заявился в час ночи не только для того, чтобы заработать очередное взыскание, верно? Собрался сказать что-то важное, так не тяни Мерлина за бороду, — беззлобно заметил Снейп. — Выкладывай.

Гарри глубоко вздохнул.

— Сэр... вы откажетесь от опекунства?

Снейп замер. Его лицо, и без того непроницаемое, стало совсем каменным.

— Из-за того, что случилось, — быстро продолжил Гарри, боясь, что если остановится, то не скажет больше никогда. — Я подвёл вас. Я нарушил обещание. Я вёл себя ужасно, и вы имеете полное право... ну, решить, что я того не стою.

Тишина. Снейп смотрел на него, и в его глазах читалось что-то странное. Не гнев, не разочарование — скорее задумчивость.

— Я понимаю, — зачастил Гарри. — Я плохо влияю на Алису. Она из-за меня влипает в неприятности. Если бы не я, она бы не смогла зайти в ту комнату. Может, вам будет лучше... без меня.

— Ты закончил? — голос Снейпа был тихим.

Гарри кивнул.

— Тогда ответь мне, Поттер, — Снейп подался вперёд. — Ты сам этого хочешь? Чтобы я отказался от тебя?

Гарри поднял на него глаза. В горле стоял комок.

— Нет, сэр, — прошептал он. — Совсем нет. Это было бы... катастрофой.

Снейп откинулся в кресле и молчал так долго, что Гарри начал думать, что ответа не будет.

— Значит, катастрофа, — повторил Снейп задумчиво. — Интересный выбор слова.

— Сэр?

— Я смотрю на тебя, Поттер, и вижу мальчишку, который впервые в жизни задумался о реальных последствиях своих действий, и, кажется, начал уважать мнение не только друзей и Дамблдора. Это прогресс.

Гарри не знал, что на это ответить.

— Что касается твоего вопроса, — продолжил Снейп. — Во-первых, неизвестно ещё, кто на кого в вашей парочке плохо влияет. Алиса — моя дочь. В ней столько же упрямства, сколько в тебе, если не больше. Она полезла в ту комнату, также как впуталась в предыдущие неприятности, не потому, что ты её потащил, а потому что сама хотела приключений. Не бери на себя чужую вину, Поттер. Это путь к мании величия.

Гарри удивлённо моргнул.

— Во-вторых, — Снейп говорил медленно, будто вытаскивал каждое слово из глубины души. — Я не из тех, кто отказывается от людей. И от своих решений. Если я взял тебя под опеку, значит, я взял на себя ответственность. Я не бросаю начатое на полпути только потому, что становится трудно.

— Но я...

— Ты нарушил слово, — перебил Снейп. — Да. Ты поступил как безрассудный подросток, который думает, что правила существуют для других. Да. Ты заставил меня и других преподавателей рисковать, вытаскивая вас из очередной передряги. И за это ты уже получил наказание. На мой взгляд, достаточно убедительное, чтобы подобного больше не повторилось.

Гарри покраснел.

Снейп помолчав, продолжил:

— Но это не значит, что я от тебя откажусь. Ты можешь не волноваться, что однажды я решу, что ты того не стоишь, и опущу руки. Или, что моя рука ослабеет, — прибавил Снейп с изменившейся интонацией.

— Ослабеет? — переспросил Гарри и вдруг понял двусмысленность и покраснел ещё сильнее.

Снейп усмехнулся — впервые за долгое время.

— Да, Поттер, ты всё правильно услышал. Я продолжу твоё воспитание во всех смыслах. И физическом, и моральном. Так что привыкай.

Гарри не знал, смеяться ему или плакать. Но внутри вдруг стало тепло. Снейп не отказывается от него. Он остаётся.

— Сэр... — голос Гарри дрогнул. — Спасибо.

— За что?

— За то, что не выгоняете. За то, что... верите в меня, даже когда я сам в себя не верю.

Снейп долго смотрел на него, и в его глазах мелькнуло непонятное для Гарри выражение.

— Знаешь, Поттер, мне жаль, — тихо сказал он.

— Что? — Гарри напрягся.

— Мне жаль, что такой способный парень учится уму-разуму только через боль. Что приходится прибегать к таким методам, чтобы до тебя дошло. Но я надеюсь... я знаю, что однажды нужда в наказаниях отпадёт. Что ты вырастешь в человека, который будет сам понимать, что можно, а что нельзя. А я продолжу использовать ремень и линейку только по прямому назначению.

Гарри сглотнул. Простые слова проделывали что-то невообразимое с его душой.

— Я постараюсь, сэр.

— Я знаю, — просто ответил Снейп. — И ещё кое-что, Поттер. Ты должен знать.

Он встал и подошёл к камину, встал к Гарри спиной.

— Я любил твою мать. Лили была... самым светлым человеком, которого я встречал. И когда она погибла, я поклялся, что буду приглядывать за тобой. Даже когда ты бесил меня своим сходством с отцом. Даже когда я сам не понимал, зачем это делаю.

Он обернулся.

— Я присматривал за тобой все эти годы. До опекунства. И продолжу после. Независимо от того, сколько глупостей ты совершишь. Потому что... — он запнулся. — Потому что ты её сын. И ты мой... подопечный. Этого достаточно.

Голос Снейпа снова изменился: — Я всегда поспешу тебе на помощь. Только помни, что, каким бы умелым волшебником я не был, я не всесилен. И каждый раз я боюсь... опоздать....

Гарри сидел, не в силах пошевелиться. Мама. Снейп. Присматривал. Всегда... Гарри почувствовал, что ещё немного, и все, что его переполняет, вырвется наружу и он не сможет с этим справиться.

— Сэр, — хрипло сказал он. — Я... можно... — он не знал, как спросить, но Снейп вдруг понял.

Профессор подошёл ближе, помедлил мгновение и неловко, словно делая что-то непривычное, сжал плечо Гарри. Просто сжал — твёрдой, сухой ладонью.

Это не были объятия. Но Гарри вдруг почувствовал то, чего не чувствовал никогда. Принятие.

— Спасибо, — прошептал он, боясь расплакаться.

Снейп убрал руку и отвернулся к камину.

— Иди спать, Поттер. Завтра трудный день. И учти: если я ещё раз узнаю, что ты шляешься по ночам...

— Я помню: ваша рука не ослабеет, — с тенью улыбки закончил Гарри.

— Наглец, — беззлобно бросил Снейп. — Иди уже.

Гарри встал и направился к двери. У порога остановился.

— Профессор?

— Ммм?

— Я правда постараюсь. Больше не делать глупости.

— Посмотрим, Поттер. Посмотрим.

Дверь за Гарри закрылась, а Снейп ещё долго стоял у камина, глядя на огонь.

Потом он погасил пламя и направился в свои покои. Он нахмурился, увидев, что в комнате дочери все ещё горит свет. Осторожно приоткрыв дверь, Снейп понял, что Алиса заснула полусидя, не дождавшись его возвращения. Он аккуратно уложил ее и укрыл одеялом.

— Моя смелая, непослушная девочка, — прошептал он, затушив свет и закрывая за собой дверь.

Алиса уже третью неделю проводила в апартаментах Снейпа вместо башни Гриффиндора. Ей не удавалось нормально пообщаться даже с однокурсниками, не говоря уже о Гарри.

С ним они виделись только издалека — в Большом зале за разными столами, в коридорах между уроками, мельком на переменах. Переглядывались, перекидывались парой слов, но полноценно поговорить, пошутить, просто посидеть рядом — ничего этого не было. Без выходов в Хогсмид, к Хагриду, без совместных вечеров у Снейпа...

— Папа, ну сколько можно? — Алиса попыталась поговорить с отцом. — Мы всё поняли! Мы ведём себя идеально! Спроси Макгонагалл — у меня по всем предметам «Превосходно», отработок нет, замечаний нет!

— И у Поттера то же самое, — сухо ответил Снейп, не отрываясь от пергамента. — Я в курсе.

— Так разреши мне вернуться...

— Вы потеряли моё доверие. Чтобы его вернуть, вы должны доказать, что научились сдерживать свои порывы и принимать безопасные решения. Для это нужно время. Возможно месяцы.

— Месяцы?! — Алиса чуть не задохнулась. — Папа! Это нечестно!

— Не тебе рассуждать со мной о честности, Алиса.Ты слышала, что я сказал. Иди делать уроки.

Она ушла, хлопнув дверью, но Снейп даже бровью не повёл.

Гарри тоже сделал попытку вернуть расположение Снейпа. Выловил момент, когда тот шёл из подземелий в Большой зал.

— Профессор, можно вас на минуту?

— Ты уже говоришь, Поттер.

— Сэр... я понимаю, что мы нарушили правила. Но мы правда стараемся. Очень. Может, вы смягчите наказание? Хотя бы чуть-чуть?

Снейп остановился и посмотрел на него долгим взглядом.

— Скажи мне, Поттер, ты, правда, считаешь, что две недели достаточно, чтобы коренным образом изменить свое поведение, заставить всех забыть о дикой выходке и вернуть доверие мое и директора?

— Нет, но...

— Но ты хочешь, чтобы я закрыл глаза на ваш проступок, потому что вам скучно друг без друга. Я правильно понимаю?

Гарри покраснел.

— Я... мы не...

— Наказание остаётся в силе, Поттер. До тех пор, пока я не сочту нужным его отменить. А теперь извини, у меня урок.

Гарри остался стоять в коридоре, чувствуя себя совершенно раздавленным.

-

— Бесполезно, — сказал он Алисе при следующей короткой встрече в библиотеке. — Твой отец — кремень. Его не пробить.

— Можно действовать иначе, — задумчиво протянула Алиса.

— Что ты имеешь в виду?

— Если он не хочет отменять это наказание... может, мы заработаем другое?

Гарри непонимающе моргнул.

— С тобой точно всё в порядке? — осторожно спросил он, когда к нему вернулась способность говорить.

— Слушай, сейчас мы вообще не можем общаться. А если мы одновременно получим какую-нибудь лёгкую отработку, то хотя бы будем делать это вместе. Понимаешь?

Гарри задумался.

— Не уверен, что это сработает. К тому же, прервется полоса нашего безупречного поведения.

— Мы в любом случае наказаны, Гарри, — сказала Алиса, — нас лишили всего, и неизвестно, сколько это продлится. У тебя есть другие идеи?

— Я согласен, — сдался он после недолгого размышления.

— Нарушение должно быть лёгким, чтобы не разозлить отца ещё больше, но достаточным, чтобы за него назначили отработку, — озвучила план Алиса, когда они встретились на следующий день, — например, небрежность или случайная ошибка. Кто из наших профессоров может назначить отработку за малейшую ошибку?

— Снейп, — выдохнул Гарри.

Предстояла непростая задача: на уроке зельеварения они оба испортят свои зелья так, чтобы не вызвать подозрений в умышленной диверсии, но достаточно явно, чтобы получить стандартное наказание — чистку котлов после уроков. Вместе.

— Гарри, — шепнула Алиса перед уроком. — Я делаю вид, что перепутала порядок ингредиентов. А ты типа перегрел котёл. Главное — не переборщить.

— Понял.

Урок начался как обычно. Снейп расхаживал между рядами, отпуская язвительные замечания. Гарри делал вид, что старательно помешивает зелье, но краем глаза следил за Алисой.

Она эффектно «случайно» уронила в котёл сначала один ингредиент, потом второй, явно не в той последовательности. Зелье зашипело и поменяло цвет с положенного изумрудного на ядовито-оранжевый.

— Мисс Лавли, — голос Снейпа раздался прямо над ухом. — Почему ваше зелье напоминает дохлую жабью икру?

— Я... наверное, перепутала очередность ингредиентов, сэр, — Алиса опустила глаза, изображая раскаяние.

— Перепутали очередность, — медленно повторил Снейп. — На четвертом курсе. После того как я несколько раз повторил, что последовательность критична. Пять баллов с Гриффиндора. Останетесь после урока чистить котлы. И выполняйте задание заново. Эванеско!

— Да, сэр, — смиренно ответила Алиса, пряча довольную улыбку.

За десять минут до конца урока Гарри усилил огонь под котлом, делая вид, что увлёкся помешиванием. Через минуту зелье закипело слишком бурно и выплеснулось через край, залив стол.

— Поттер! Внимательнее! — Снейп возник рядом, как чёрт из табакерки. — Ты решил устроить потоп в моём классе?

— Простите, сэр, я отвлёкся, — Гарри изобразил виноватое лицо.

— Пять баллов с Гриффиндора. Чистка котлов после урока.

— Есть, сэр, — кивнул Гарри, чувствуя, как внутри всё поёт от радости. У них получилось!

Снейп отошёл, и Гарри поймал взгляд Алисы. Она чуть заметно подмигнула.

-

Но радость была недолгой.

Снейп закончил урок на две минуты раньше звонка, отпустил остальных студентов и повернулся к Гарри и Алисе, которые уже предвкушали совместную уборку.

— А вы двое, — сказал он тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Немедленно за мной. В кабинет.

— Но сэр, нам же котлы чистить... — начал Гарри.

— Котлы подождут. Живо.

Они переглянулись и поплелись за ним.

В кабинете Снейп закрыл дверь, запер её палочкой и сел в своё кресло, оставив их стоять посреди комнаты.

— Ну, — сказал он, сурово глядя на них. — Рассказывайте.

— Что рассказывать, сэр? — Алиса попыталась изобразить непонимание.

— Не играй со мной в игры, Алиса, — голос Снейпа стал ледяным. — Я хорошо вас знаю. Вы оба испортили свои зелья. На одном уроке. И ожидаете, чтобы я поверил в совпадение?

Гарри и Алиса молчали, потупив взгляды.

— Я жду объяснений, — тихо сказал Снейп. — И предупреждаю сразу: начнёте врать, наказание будет втрое строже. Говорите правду. Всю.

Повисла тяжёлая тишина. Гарри чувствовал, как загораются огнем уши. Алиса кусала губы.

— Мы... — начал Гарри и запнулся.

— Мы просто хотели побыть вместе, — выпалила Алиса. — И мы не делали ничего плохого или опасного.

Снейп слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Мы не хотели тебя обманывать, — добавила Алиса жалобно. — Но это все, что нам пришло в голову сделать, потому что так больше жить невыносимо.

— То есть вы решили, что лучший способ решить проблему — это манипуляция? — голос Снейпа был пугающе спокоен. — Имитировать провинности, чтобы добиться своего?

— Мы думали...

— Нет, Поттер! — Снейп повысил голос. — Если вы и думали, то точно не головой!

Он встал и подошёл к ним вплотную.

— Я назначил наказание. Справедливое наказание за ваши опасные действия. И вместо того, чтобы терпеливо его отбыть и доказать, что вам можно доверять, вы попытались меня обмануть. Это не просто непослушание. Это неуважение. Ко мне, к моим решениям, к моим правилам.

— Пап, мы не хотели...

— Молчать! — рявкнул Снейп. — Чистка котлов — это наказание для тех, кто провинился случайно или впервые. Но вы, двое, пытаясь обвести меня вокруг пальца, доказали только, что по-прежнему считаете себя умнее других и нарушаете правила умышленно. И вы получите соответствующее наказание.

Он подошёл к шкафу и достал ремень. Гарри и Алиса обречённо переглянулись.

— По очереди. Наклониться.

Наказание не было долгим. Но рука Снейпа, как всегда, была тяжёлой.

— Десять, — сказал он Гарри, отпуская. — Алиса, теперь ты.

— Сядьте, — сказал Снейп, закончив.

Они сели, шмыгая носами, морщась от боли и уставившись взглядом в пол.

— Знаете, — начал Снейп, глядя на них. — Я уважаю вашу дружбу. И даже вашу нелепую попытку вернуть себе общество друг друга я тоже могу понять — с эмоциональной точки зрения.

Гарри поднял глаза. Это было неожиданно.

— Но! — Снейп погрозил пальцем. — Вместе вы как заряженная бомба в лапах обезьяны. Вы подначиваете друг друга на глупости, ваша способность оценивать последствия падает до нуля, и в результате вы страдаете сами и заставляете страдать окружающих. Поэтому ваше наказание продолжается, но я вношу в него изменение.

Они замерли.

— Алиса возвращается в башню Гриффиндора. Но ограничения по выходу из замка продлеваются до Рождества, — объявил Снейп. — и каждый день вы будете приходить на совместные отработки в мой кабинет. Все, как вы хотели, не так ли?

— Отработки? — переспросила Алиса.

— Отработки, совмещённые с дополнительными занятиями. Я буду учить вас окклюменции. Искусству управления своим разумом и волей. Вы научитесь контролировать свои импульсы и мысли, и, надеюсь, наконец, перестанете влипать в идиотские ситуации.

Гарри и Алиса переглянулись. Это звучало... не так уж плохо. Даже интересно.

— А теперь убирайтесь с моих глаз, — закончил Снейп. — Завтра. В шесть вечера. Не опаздывать.

Они встали и направились к двери. Но у порога Гарри вдруг остановился и обернулся.

— Профессор... я сожалею.

Снейп поднял бровь.

— Сожалею, — продолжил Гарри. — Что снова выгляжу в ваших глазах дураком.

Он помолчал, а потом добавил с вызовом:

— Но все же я не жалею о том, что сделал. Шалость удалась.

Алиса замерла, глядя на Гарри с удивлением и со страхом ожидая вспышки гнева со стороны отца.

Снейп прищурился. Повисла напряжённая тишина.

— Храбро, Поттер, — медленно сказал он. — Снова глупо, но храбро. Значит, ты не жалеешь о своём поступке?

— Нет, сэр.

— И ты, Алиса? Тоже не жалеешь?

Алиса подумала несколько секунд и подтвердила:

— Тоже.

Снейп долго смотрел на них. Очень долго. А потом на его губах мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку.

— Что ж, — сказал он. — Если вам не жалко своих многострадальных задниц, я всегда готов помочь. И взгреть вас как следует. Запомните это.

— Мы запомним, сэр, — серьёзно ответил Гарри.

— Запомним, пап, — эхом отозвалась Алиса.

— Вон! — гаркнул Снейп.

Они вышли в коридор и, как только дверь закрылась, обнялись, едва сдерживая смех.

— Мы сумасшедшие, — прошептала Алиса.

— Есть немного, — согласился Гарри. — Но оно того стоило. Первый раз я видел, как он лишился дара речи. И, главное, больше ничего с нами сделать уже не мог.

— Но нам ведь и так попало, — вздохнула Алиса. — Я только стала привыкать нормально сидеть и опять все сначала. Да и в отработках ничего веселого, думаю, не будет.

— Зато ты возвращаешься на факультет. И мы обязательно что-нибудь придумаем, чтобы поскорее вернуть разрешение для Хогсмида.

Алиса улыбнулась, и они вместе пошли к друзьям в гостиную Гриффиндора, со жгучим напоминанием о недовольстве Снейпа, но счастливые.

-

В кабинете Снейп смотрел на догорающий камин.

— Лили, — вздохнул он. — Твой сын дерзкий и упрямый, как сотня драконов.

Он покачал головой и взялся за подготовку материалов к завтрашнему уроку окклюменции. Больше месяца совместных занятий. Это либо сделает их сильнее, либо сведёт с ума его самого.

И хотя Снейп был уверен, что его план сработает, он размышлял о том, что пора поговорить с Дамблдором.

В окна кабинета Дамблдора лился золотистый свет заката. Фоукс на своей жёрдочке тихонько перебирал перья. Портреты бывших директоров делали вид, что спят, хотя кое-кто из них подсматривал сквозь прикрытые веки.

Дамблдор сидел в кресле, сложив пальцы домиком, и с лёгкой улыбкой наблюдал за Снейпом, который уже добрых несколько минут мерил шагами кабинет. Полы его мантии взметались за ним, как траурные крылья.

В голубых глазах директора за очками-полумесяцами плясали веселые искорки.

— Северус, — мягко начал он, не меняя позы, — если ты продолжишь вытаптывать тропу в моем арабском гобелене, мне придется просить мадам Помфри реанимировать его. Боюсь, обычные восстанавливающие чары здесь уже не помогут.

Снейп резко остановился, бросив взгляд на дорогой ковер под ногами, словно только что его заметил.

— Простите, директор, — процедил он, но не сдвинулся с места, так и застыв посреди кабинета. — Я… Я не знаю, как с ними быть.

— Полагаю, речь идет о Гарри и Алисе? — уточнил Дамблдор, жестом приглашая Северуса сесть в кресло напротив.

Снейп не сел. Он заложил руки за спину, сцепив их в замок так, что побелели костяшки.

— О них. Я перепробовал всё, Альбус. Убеждение, угрозы, лишение привилегий, порку… Это немыслимое гриффиндорское упрямство! Слизеринцу достаточно одного-двух наказаний. Он либо усваивает урок, либо становится хитрее, изощреннее и больше не попадается. Не говоря уже о том, что нарушения слизеринцев продиктованы выгодой или желанием досадить другому факультету. Это логично. Это понятно.

Он снова зашагал, теперь по более короткой траектории.

— У этих же… У них напрочь отсутствует инстинкт самосохранения! Их тянет в опасные приключения, как мотыльков на пламя. Эта идиотская затея с Тайной комнатой, которая чуть не стоила им жизни! А сегодняшний случай на зельях… Они испортили их, зная, что я не потерплю небрежности на своих уроках. И ради чего? Чтобы получить общую отработку и провести время вместе.

— Я так понимаю, их замысел не сработал, — сказал Дамблдор, и в его голосе не было осуждения, лишь констатация факта.

— Они получили ремня, — немного сконфуженно признал Снейп, — за намеренное нарушение и попытку обмана. И знаете, что сказал мне Поттер? Этот наглец заявил, что не жалеет о том, что слелал. Не жалеет! — Снейп почти выплюнул это слово. — Они даже не пытаются отговориться, изворачиваться или врать. Я, конечно, добавил бы им за ложь, но хотя бы тогда мне были бы понятны их мотивы! А сейчас… Сегодня я вижу, что они перестали бояться и порки. По крайней мере, в тех дозах, на которые у меня поднимается рука.

Он провел ладонью по лицу, и в этом жесте сквозила такая неподдельная усталость, что Дамблдор на мгновение перестал улыбаться.

— Я не понимаю, Альбус. Я смотрю на Алису — мою дочь — и не могу поверить, что она оказалась в Гриффиндоре. Она должна была быть в Слизерине! Эта парочка… Они сведут меня с ума. Мои наказания либо должны становиться все суровее, либо я потеряю над ними всякую власть. И эта перспектива… — он запнулся, подбирая слово. — Пугает меня.

Дамблдор некоторое время молчал, поглаживая бороду.

— Знаешь, Северус, — наконец произнес он, — глядя на них, я часто вспоминаю твои школьные годы. Твои и Джеймса Поттера.

Снейпа передернуло, как от пощечины.

— Не вижу никаких параллелей, директор. Абсолютно никаких.

— О, правда? — в голосе Дамблдора зазвенел смех. — А я вот вспоминаю одного юного слизеринца, который увлекался созданием собственных заклинаний и применял их, мягко говоря, не всегда на одобренных Министерством дуэлях. Скажи, Северус, часто ли я наказывал тебя?

— Вы никогда не прибегали к порке, если вы об этом, — резко ответил Снейп.

— Именно. Я всегда был противником телесных наказаний. И знаешь почему? Дело не в строгости наказания, а в том, кто его применяет, и в доверии к нему. Гриффиндорцы, как самые смелые, изначально меньше боятся боли, да скажем честно, и осуждение и стыд на них не оказывает такого влияния, как, например, на осторожных когтевранцов или амбициозных слизеринцев. Но к любому наказанию, кроме, пожалуй, самого изуверского, со временем привыкают. Оно перестает работать, становясь лишь очередным испытанием, которое нужно с честью или с вызовом преодолеть.

— И что же мне прикажете делать? Отказаться от собственных слов и позволить им и дальше рисковать жизнями? — вскинулся Снейп.

— Я говорю не о том, чтобы перестать наказывать, — мягко остановил его Дамблдор. — Я говорю о том, чтобы понять, зачем они это делают, и чего ты на самом деле боишься.

Снейп замер.

— Я боюсь, — голос его упал до шепота, — что, если они продолжат вести себя так безрассудно, то либо... погибнут... либо однажды я перестану себя контролировать. Что стану… как мой отец. И перейду черту.

Дамблдор поднялся и подошел к нему, положив сухую теплую руку на плечо.

— Этого не случится, Северус. Я знаю это. Знаю потому, что ты наказываешь их не от злобы и не от собственной беспомощности. Ты делаешь это, чтобы показать им серьезность их проступков, уберечь их. И тебе не доставляет удовольствие причинять им боль, ты страдаешь вместе с ними. Я вижу это. И я всегда рядом, чтобы поддержать тебя, Северус. И поблагодарить тебя за правильный выбор, который ты каждый день делаешь ради них.

Снейп дернул плечом, сбрасывая руку, но не отошел.

— И что толку, если на них ничего не действует?

— Ты ошибаешься, Северус. Действует. — Дамблдор вернулся в свое кресло. — Знаешь, я часто жалею, что в свое время был слишком отстранен от тебя. Я упустил тебя, позволив увлечься тьмой. Тебе не нужны были физические наказания, но тебе нужен был наставник, который показывал бы последствия твоих действий. Тот, кому ты бы доверял. Сейчас ты сам стал таким человеком для Гарри и Алисы. Ты боишься, что их не страшит порка? Посмотри глубже. Как минимум один из них — Гарри — боится потерять твое расположение. Иначе он бы не говорил тебе о том, что «не жалеет». Он ждал твоей реакции, ждал, что ты поймешь его мотивы.

Снейп фыркнул, но промолчал.

— С Алисой сложнее. Она — твоя дочь, Северус, и она так же упряма, как и ты. Но этот переходный возраст пройдет. Главное — не потерять доверие, которое они к тебе испытывают. То, что они не врут и не изворачиваются — это не отсутствие страха или уважения. Это высшая степень доверия. Они верят, что ты прав, и что ты не причинишь им вреда.

Дамблдор откинулся на спинку кресла.

— И посмотри на себя. Ты тоже меняешься. Еще полгода назад ты считал гриффиндорцев бестолковыми крикунами, неспособными на хитрость. А теперь? Твои дети, которых ты называешь не иначе как «эта парочка», проявили недюжинную изобретательность, чтобы добиться своего. В чем-то даже слизеринскую. И, как мне доложили, последние две недели у них обоих безупречное поведение и отличные оценки. Разве это не подтверждение правильности твоих методов?

Снейп, наконец, тяжело опустился в кресло. Он выглядел растерянным.

— Я… я думал начать уроки окклюменции с ними. Чтобы защитить их мысли от… постороннего влияния и научить сдерживаться от необдуманных поступков.

— Превосходная идея, Северус. Мудрое решение. — Дамблдор улыбнулся, и его глаза блеснули. — И знаешь, что я думаю еще? Я думаю, Лили гордилась бы тобой. Тем, как ты заботишься о ее сыне. И мама Алисы, уверен, разделяла бы такое же мнение.

Снейп вздрогнул, словно от удара. Его лицо на миг исказила болезненная гримаса, которую он тут же спрятал под маской ледяного спокойствия. Он резко встал.

— Мне пора. У меня есть что проверить в лаборатории, — бросил он, направляясь к двери.

— Конечно, Северус, — мягко сказал Дамблдор ему в спину. — И помни: двери моего кабинета всегда открыты для тебя.

Снейп уже взялся за ручку двери, когда голос директора остановил его:

— Северус?

— Что? — не оборачиваясь, отозвался тот.

— Арабский гобелен, как видишь, выдержал. Он будет ждать твоего следующего визита.

Снейп ничего не ответил, только сильнее сжал ручку и вышел вон, но Дамблдор успел заметить, как дрогнули его плечи — то ли от сдерживаемого смешка, то ли от облегчения.

— Ваш разум — это крепость, — голос Снейпа разносился по кабинету. — А вы — её хозяева. Если крепость плохо защищена, любой враг может войти и взять то, что ему нужно. Или, что ещё хуже, оставить то, что хочет он.

Гарри и Алиса сидели на стульях напротив него, старательно запоминая каждое слово. Первое занятие по окклюменции начиналось.

— Сегодня я буду атаковать, а вы — защищаться. — Снейп поднял палочку. — Ваша задача — не пустить меня в свои мысли. Представьте стену, щит, что угодно. Главное — не позволяйте мне увидеть то, что я хочу. Готовы?

— Кажется, да, — неуверенно сказала Алиса.

— Легилименс!

Заклинание ударило неожиданно сильно. Гарри почувствовал, как чужая воля врывается в его сознание, и перед внутренним взором замелькали картинки: вот они с Алисой тайком пробираются в кладовую, вот сидят у озера вместо уроков, вот спорят, чья очередь мыть котлы после отработки...

— Ого, — Снейп отступил, и в его голосе зазвенел сарказм. — Поттер решил устроить для меня экскурсию по своим нарушениям? Очень любезно с твоей стороны.

Гарри покраснел.

— Алиса, твоя очередь. Легилименс!

Алиса дёрнулась, пытаясь закрыться, но воспоминания хлынули потоком: как они с Гарри шепчутся в библиотеке, прячась от патрулирующего Снейпа, как передают записки на уроках, как однажды чуть не попались, когда...

— Прекрасно, — Снейп убрал палочку. — Замечательно. Вы не просто нарушаете правила — вы ведёте хронику своих нарушений. Я требую, чтобы вы научились защищаться, а вы показываете мне слайд-шоу из собственных проступков.

— Мы стараемся, пап, — виновато сказала Алиса.

— Стараетесь? — Снейп прищурился. — Если на следующем занятии я увижу ещё хоть одно воспоминание о школьных нарушениях, вы будете отрабатывать каждую провинность по полной программе. Чистка котлов, помощь Филчу, переписывание правил поведения — сто раз. Я ясно выражаюсь?

— Да, сэр, — хором ответили они.

— Продолжаем. Поттер, защищайся. Легилименс!

Гарри стиснул зубы, пытаясь возвести стену. Но Снейп был слишком силён. Мысли Гарри рассыпались, как карточный домик, и перед внутренним взором начало всплывать...

Алиса. Она смеётся, запрокинув голову. Они сидят где-то в тихом уголке замка. Вечер. Они говорят о чём-то веселом. А потом... потом их лица сближаются. Робко, неуверенно, словно спрашивая разрешения. Губы почти касаются...

— НЕТ!

Гарри взорвался изнутри. Ярость, стыд, страх — всё смешалось в один мощный импульс, который вышвырнул Снейпа из его головы. Но вместе с этим импульсом Гарри влетел в чужой поток картинок и увидел нечто невероятное.

Снег. Высокая гора. Заснеженный склон, сверкающий на солнце. И трое — он сам, Алиса и Снейп — стоят на вершине, глядя вниз. Алиса хохочет. Гарри улыбается. И Снейп выглядит довольным.

Видение исчезло так же быстро, как появилось.

Они смотрели друг на друга — Гарри и Снейп. Оба тяжело дышали, оба пытались совладать с последствиями произошедшего. Алиса сидела рядом, ничего не понимая, но чувствуя напряжение.

— Неплохо, — выдохнул наконец Снейп, и в его голосе слышалось что-то странное — смесь удивления и... гордости? — Кажется, мы сдвинулись с мёртвой точки.

— Что это было, сэр? — спросил Гарри, всё ещё не веря, что смог выстоять.

Снейп посмотрел на него долгим взглядом.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, Поттер, — медленно сказал он. — Что это было у тебя в голове? То, что ты так отчаянно защищал?

Гарри понял намёк и покраснел до корней волос. Алиса покосилась на него с любопытством.

— Я... э-э... — промямлил Гарри.

— Вижу, объяснения не требуются, — заключил Снейп, и в его глазах мелькнуло что-то подозрительно похожее на усмешку. — На сегодня хватит. Тренируйтесь в гостиных, перед сном. В следующий раз атаки будут интенсивнее.

Они вылетели из кабинета, как ошпаренные.

— Что там было? — сразу набросилась Алиса. — Что ты видел? Что он видел?

— Ничего! — слишком поспешно ответил Гарри. — Всё нормально!

Алиса прищурилась, но решила не давить. Пока.

-

Они тренировались каждый вечер, пытаясь закрывать разум от посторонних вторжений. Получалось с переменным успехом. Иногда Гарри удавалось продержаться минуту, иногда Снейп пробивал защиту за секунду, и тогда следовали отработки за неудачу.

— Поттер, ты думаешь о квиддиче в тот момент, когда я пытаюсь войти в твой разум! — гремел Снейп. — Отработка в субботу!

— Пап, ну это же не нарушение! — пыталась заступиться Алиса.

— Молчать! Ты тоже сегодня провалилась. Отработка вдвоём.

Они вздыхали, но не спорили. Снейп был неумолим.

Но самой сложной частью тренировок оказалось вовсе не сопротивление прямой атаке. Однажды Снейп объявил:

— Сегодня новое упражнение. Мало построить крепость — нужно уметь не выбегать из неё на каждый шорох. Ваша задача — сохранять спокойствие, несмотря на помехи.

Щелчок пальцев — и свет в кабинете погас. В абсолютной темноте вокруг них начали твориться странные вещи. Гарри услышал, как Алиса рядом с ним испуганно ахнула: перед ней, судя по звуку, материализовалось что-то жуткое. Сам Гарри вдруг почувствовал, как чья-то холодная рука сжимает его горло. Он дёрнулся, вскинул палочку, чтобы отбиться...

— Люмос! — зажег свет Снейп. В комнате не было никого, кроме них троих. — Поттер, ты начал защищаться от иллюзии и провалил задание. Алиса, ты справилась лучше, но тоже отвлекалась.

— Там было... это было так реально, — выдохнул Гарри, потирая шею.

— В том и суть. Враг не всегда будет стучаться в лоб. Иногда он будет отвлекать тебя, пугать, сбивать с толку. Но ты должен хладнокровно придерживаться своей цели, доверившись инстинктам и навыкам.

Это оказалось для Гарри самым сложным. Он мог отразить прямой ментальный удар, но стоило Снейпу выключить свет и создать иллюзию нападающего василиска, или заставить пол уходить из-под ног — Гарри срывался. Он пытался бороться с картинками, вместо того чтобы просто не обращать на них внимания.

— Ты слишком эмоционален, Поттер, — качал головой Снейп после очередной неудачи. —Реагируешь на каждую провокацию. Учись спокойствию. Учись терпеть.

Гарри злился, но пробовал снова.

___

Приближалось Рождество. Первое совместное Рождество в доме Снейпа. И Гарри с Алисой очень хотели сделать ему хороший подарок.

— Я знаю, что ему нужно, — сказала Алиса за завтраком, когда Снейп не мог их слышать. — Его чернильница такая старая, что вся потрескалась.

— Отличная идея! — обрадовался Гарри. — Купим красивую, дорогую. Чтобы на долгие годы.

— Одна проблема, — вздохнула Алиса. — Как попасть в Хогсмид?

Запрет Снейпа на выходные в деревне истекал только после Рождества.

— Мы не успеем купить подарок, — понял Гарри. — Если только...

— Если не сходим тайком, — закончила Алиса. — Но мы знаем, к чему это приведет.

— Может, попросим кого-то с факультета? — предложила она. — Ну, например, Гермиону? Она бы сходила и купила.

Гарри на секунду задумался, но потом покачал головой.

— Нет, это будет неправильно. Мы должны сами выбрать. С душой. Это должен быть наш подарок.

— Ты прав, — согласилась Алиса. — Давай попробуем увеличить шанс не попасться на этот раз. Для начала научимся скрывать наши планы на занятиях по окклюменции.

— Мы справимся, — уверенно сказал Гарри.

-

Они тренировались как одержимые. Каждый вечер, засыпая, Гарри повторял про себя: «Стена. Щит. Ничего лишнего». Он учился не думать о Хогсмиде, о подарке, о плане. Он прятал эти мысли так глубоко, как только мог.

На занятиях Снейп прищуривался, но ничего не находил.

— Прогресс, Поттер, — нехотя признал он. — Ты наконец-то начал что-то соображать.

— Спасибо, сэр, — скромно отвечал Гарри, чувствуя, как колотится сердце.

-

Настал выходной. Для исполнения плана Гарри требовалась мантия-невидимка, которую после случая на озере Снейп конфисковал и держал у себя в кабинете.

— Близнецы Уизли, — сказал Гарри, когда они с Алисой обсуждали план. — Они мастера отвлекать преподавателей.

Фред и Джордж, узнав, в чём дело, пришли в совершеннейший восторг. Возможность насолить Снейпу, да ещё и помочь Поттеру — самое приятное развлечение, сказали они.

— Предоставь это нам, Гарри, — заговорщицки подмигнул Фред. — У нас есть кое-что новенькое. Фейерверки-хлопушки. Грохот стоит невероятный, а дым разноцветный.

— Снейп сегодня дежурит по коридорам, — добавил Джордж. — Как только громыхнет, он выскочит из кабинета и у тебя будет несколько минут на то, чтобы забрать мантию.

Гарри спрятался за колонной у входа в класс зельеварения. Сердце колотилось. Ровно в назначенное время в конце коридора раздался оглушительный БАБАХ! В воздух взметнулись клубы алого и золотого дыма.

Дверь кабинета распахнулась мгновенно. Снейп вылетел как ошпаренный, с палочкой наготове, и через секунду уже скрылся за поворотом, откуда доносился задорный хохот.

Гарри метнулся внутрь. В кабинете было темно, пахло знакомыми ингредиентами. Он подбежал к шкафу, где Снейп обычно хранил личные вещи, и распахнул дверцу.

Мантия лежала сверху, переливаясь серебристым шёлком. Гарри потянулся за ней и замер.

Под мантией, аккуратно разложенные на полке, лежали широкий кожаный ремень, гибкий ивовый прут и тяжёлая деревянная линейка. Те самые инструменты, с которыми они с Алисой так плотно уже успели познакомиться.

Гарри сглотнул. В груди шевельнулся липкий страх. Стоит ли эта вылазка ещё одной порки? Если Снейп его поймает... Он поёжился.

Снаружи послышались шаги. Быстрые, тяжёлые. Возвращается!

Он набросил мантию на плечи и замер, стараясь даже не дышать.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Снейп. Лицо его было перекошено от ярости. Рука мертвой хваткой держала за шиворот Фреда Уизли. За спиной декана Слизерина маячил Джордж, которого Снейп, видимо, тоже прихватил по пути.

— Я разберусь с вами, мистер Уизли, — прошипел Снейп, вталкивая Фреда в кабинет.

Он оглядел комнату. Гарри замер в двух шагах от него. Он изо всех сил пытался успокоить бешено колотящееся сердце и заставить себя дышать ровно и тихо. «Спокойствие, — приказывал он себе. — Просто стой и не реагируй. Это иллюзия. Это просто иллюзия».

Снейп сделал шаг к шкафу. Гарри похолодел. Ещё миг — и профессор заметит, что дверца приоткрыта...

Он поклялся самому себе: если он сейчас выживет, он больше никогда, никогда не будет нарушать правила.

Снейп остановился, ещё раз окинул кабинет взглядом и, видимо, не найдя ничего подозрительного, развернулся.

— Оставайтесь здесь, — приказал он близнецам и вышел, с грохотом захлопнув дверь.

Гарри стоял неподвижно ещё минуту, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Потом медленно выдохнул. Ноги подкашивались.

Когда страх отпустил, он мысленно поправил себя: «Ладно, никогда — это чересчур. Никаких нарушений до конца года. Точно».

Гарри осторожно выскользнул из кабинета, оставив близнецов сидеть на стульях с самым несчастным видом. Фред, впрочем, успел ему подмигнуть.

Алиса, как и договаривались, отвлекла Филча — рассыпала книги в коридоре, где тот мыл пол, и пока завхоз ругался, Гарри в мантии-невидимке проскользнул к секретному ходу за горгульей.

Хогсмид встретил его рождественской суетой, огоньками и запахом жареных каштанов.

-

Алиса сидела в библиотеку и делала вид, что читает. Но внутри всё дрожало. Гарри должен скоро вернуться.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Снейп.

— Алиса. За мной. Немедленно.

Она побледнела и поплелась за ним.

В кабинете Снейп усадил её напротив себя и просто спросил:

— Где Поттер?

— Не знаю, пап, — Алиса постаралась, чтобы голос звучал ровно. — Наверное, в гостиной.

— Нет, его там нет. Я проверял.

— Может, в совятне или на поле для квиддича?

— И там его тоже нет. — Снейп подался вперёд. — Алиса, я спрашиваю в последний раз. Где Поттер?

— Я правда не знаю, пап! — она смотрела ему прямо в глаза, пытаясь удержать стену. — Мы не виделись с утра.

— Ложь, — тихо сказал Снейп. — Я чувствую ложь, Алиса. Что ты скрываешь?

Она молчала, сжав зубы. Выдать Гарри она не могла. Даже под страхом наказания.

В этот момент дверь распахнулась без стука. В кабинет влетел Малфой, запыхавшийся и возбуждённый.

— Профессор Снейп! Я видел в Хогсмиде! Поттера! Он был в мантии-невидимке, но она сползла, и я видел его голову!

Снейп медленно поднялся. Алиса закрыла глаза.

— Благодарю, Драко. Можешь идти.

Малфой вылетел, явно довольный собой.

— Жди здесь, — бросил Снейп Алисе и вышел.

-

Гарри уже возвращался назад, сжимая в руках свёрток с чернильницей, когда прямо перед ним из стены материализовался Снейп.

— Поттер.

Чертыхаясь про себя, Гарри стянул мантию.

— Профессор...

— Следуй за мной.

-

— Я не верю своим глазам, — Снейп сел за свой стол и голос его звенел от ярости. — Неужели у меня такие бестолковые дети? Неужели у вас такая короткая память?

— Профессор, мы...

— Поттер! — рявкнул Снейп. — Что ты делал в Хогсмиде?

Гарри молчал. Он сжимал свёрток за спиной и молчал.

— Я жду, — ледяным тоном сказал Снейп, — покажи, что у тебя в руках, и выверни карманы.

— Я не сделаю этого, сэр, — тихо ответил Гарри.

— Я приказываю тебе как профессор Хогвартса и опекун!

— Я прошу вас поверить мне на слово, сэр, — в отчаяньи попросил Гарри. — Я не сделал ничего плохого или опасного в Хогсмиде. Я не покупал запрещённых вещей, не встречался ни с кем подозрительным. Я просто... мне нужно было кое-что сделать. Пожалуйста, поверьте мне.

Снейп прищурился. Он поднял палочку.

— Легилименс!

Гарри и Алиса одновременно дёрнулись. Их руки соприкоснулись, и вместе они выставили щит — вдвоём, на пару. Снейп врезался в него, как в стену, и увидел только одно: последние две буквы с вывески магазинчика и эмблему совы. И больше ничего.

Он отступил, тяжело дыша.

— Я вижу, вы делаете успехи в окклюменции, — признал он, и в голосе его прозвучала странная смесь гордости и разочарования. — Но, к сожалению, соблюдать запреты вы так и не научились.

Он встал и подошёл к шкафу. Достал прут.

— Поттер — за самовольную отлучку и незаконное проникновение в кабинет. Алиса — за ложь мне в глаза. Наклонитесь над столом.

Снейп не жалел их, но и не зверствовал. Пять ударов каждому.

Зажмурившись, Гарри повторял про себя обещание: «больше никаких нарушений до конца года».

— Уходите, — сухо сказал Снейп.

Они вышли, не проронив ни слова. Не извинившись.

Снейп остался один. Он смотрел на дверь и чувствовал странную пустоту в душе.

— Почему они молчали? — думал он с тревогой и горечью, сомневаясь, правильно ли поступил, что не призвал принесенное Поттером простым "акцио".

Он размышлял об этом весь вечер. А наутро, наложив чары для изменения внешности, отправился в Хогсмид и нашёл тот самый магазинчик, вывеску которого увидел в воспоминаниях Гарри.

— Чем могу помочь, сэр? — спросила продавщица.

— Мне нужно что-то необычное, — нашёлся Снейп. — Вчера мальчик приобрел у вас одну занятную вещицу...

— Ах, тот мальчишка! — всплеснула руками продавщица. — Помню. Такой взволнованный. Очень долго выбирал подарок. Самую дорогую чернильницу взял, красивую. Сказал, для отца.

Снейп замер.

— Для отца?

— Да-да. Очень трогательно. Вы его знаете?

— Это мой... сын, — тихо сказал Снейп.

Он вышел на улицу и долго стоял, глядя на заснеженные крыши. Внутри всё переворачивалось.

Они нарушили запрет. Они солгали. Они заслужили наказание. И он не жалел, что наказал их.

Но...

Они сделали это ради него.

Он настолько плохо знал своих детей, что не понял, не догадался, не почувствовал.

Снейп вспомнил, как Гарри несколько раз просил отпустить их в Хогсмид «хотя бы на час». И он каждый раз отказывал, ссылаясь на установленный срок — Рождественский сочельник.

Они не успевали купить подарок легально. И пошли на нарушение.

— Какой же я слепец, — прошептал Снейп.

-

Следующее занятие по окклюменции прошло в напряжённой тишине. Снейп был спокойнее обычного, в его взгляде читалось что-то новое.

— Ну, — сказал он, когда теория закончилась. — Есть что сказать?

Гарри и Алиса переглянулись.

— Я... — начал Гарри. — Профессор, я хочу извиниться. За вылазку в Хогсмид. Я знаю, что нарушил правила и подвёл вас. Но я не мог иначе. И я не хотел вас обидеть.

— Я тоже прошу прощения, пап, — тихо добавила Алиса. — За то, что не сказала правду. Мы не можем пока объяснить, но... это было важно.

Снейп долго смотрел на них.

— Я принимаю ваши извинения, — наконец сказал он. — Но и вы поймите: правила есть правила. Я не жалею о наказании. Вы его заслужили. Без обид.

— Мы знаем, сэр, — кивнул Гарри.

— Хорошо. Тогда продолжим. Легилименс!

На этот раз защита держалась дольше. И когда занятие закончилось, все трое чувствовали странное облегчение.

-

Накануне Рождества Снейп снова позвал их в свой кабинет. Камин горел, на столе стояли чай и сладости.

— С Рождеством, — сказал Снейп и протянул им свёртки. — Это вам.

Гарри развернул свой — и ахнул. Там был комплект аксессуаров для ухода за "Молнией". Алиса открыла свой — редкая книга по зельеварению. И у обоих по большому пакету вкусностей из Хогсмида.

— Пап, спасибо! — Алиса бросилась обнимать отца. Тот неловко похлопал её по спине.

Гарри протянул Снейпу свой свёрток.

— Это вам, сэр. От нас обоих. Счастливого Рождества!

Снейп развернул подарок. Чернильница лежала на тёмном бархате — тяжёлая, благородная, с серебряными вензелями. Идеальная.

Он долго молчал, разглядывая её.

— Спасибо, это памятный подарок, — тихо сказал он. — Думаю, он останется памятным для нас всех.

Гарри и Алиса улыбнулись. Снейп посмотрел на них — и вдруг в его глазах мелькнуло что-то, очень похожее на тепло.

— Кстати, — сказал он небрежно, как о чём-то обыденном. — Завтра мы выезжаем на несколько дней. На отдых.

— Куда? — хором спросили они.

— В горы. На горнолыжный курорт. Думаю, вам понравится.

Алиса взвизгнула и снова бросилась обнимать отца. Гарри застыл на месте.

Горы. Снег. Они втроём на вершине...

Он вспомнил видение. То, что увидел на первом занятии окклюменцией. Склон, солнце, счастье.

Он посмотрел на Снейпа, и тот чуть заметно подмигнул. И поднёс палец к губам.

— Молчок, Поттер, — одними губами сказал он.

Гарри кивнул и улыбнулся. Эта тайна останется между ними.

— Спасибо, профессор, — сказал он вслух. — За лучшее Рождество в моей жизни.

— Посмотрим, Поттер, — усмехнулся Снейп. — Посмотрим, что ты скажешь, когда я спущу тебя с чёрного склона.

— Я готов, сэр!

— Дерзкий и самонадеянный юнец.

Алиса рассмеялась, глядя на них. Камин горел, за окном падал снег, в небольшом кабинете в подземельях Хогвартса было тепло и уютно. Потому что они были вместе. Семьей. С ссорами, спорами, наказаниями, но — семьей.

И это чувство было их главным подарком друг другу на Рождество.

Гарри и Алиса сидели в гостиной Гриффиндора, разложив на столе пергаменты с домашним заданием по Трансфигурации. Рядом ворчал Рон, пытаясь убедить Гермиону, что его эссе про превращение бобров в пузырьки слюны ничуть не хуже её трактата.

— Гермиона, отстань, — наконец, беззлобно буркнул Рон в ответ на ее придирки. — К счастью, это не у меня отец и опекун — профессор Хогвартса. Мне не нужно все время соответствовать высшему баллу.

Гарри усмехнулся. Прошло около полутора лет с тех пор, как Снейп стал опекуном Гарри. И уже около года отношения между ними и в целом жизнь Гарри и Алисы можно было считать относительно спокойными.

Общение со Снейпом всё ещё напоминало минное поле, но мины стали заметно реже, а тропинки — шире. Гарри научился не ждать подвоха в каждом едком замечании и ему даже стало нравиться, что его опекун имеет славу самого строгого профессора Хогвартса. Гарри с Алисой также были… гордостью курса? Снейп никогда не сказал бы этого вслух, но его сдержанные кивки после успешно сваренных зелий и короткое «приемлемо» вместо уничтожающего сарказма говорили сами за себя.

Кризис доверия остался в прошлом. Снейп ослабил "поводок". Но лишь слегка.

«Сообщайте, куда идёте», «вернуться до десяти» и «даже не думайте» было его неизменным рефреном, особенно когда он уезжал. Карманные деньги выдавались без лишних вопросов, походы в Хогсмид не ограничивались, но Алиса и Гарри знали, что Снейп все так же контролировал их, словно боялся, что стоит им дать слабину, как они тут же вляпаются в историю по самые уши.

Как оказалось, боялся он не зря.

-

— Вы серьёзно? — Гермиона поджала губы, глядя на листовку, которую Алиса с победным видом прижала к стене. — Вечеринка в «Трёх мётлах» в пятницу? У нас же тест по зельям на следующей неделе!

— Гермиона, там будет почти весь седьмой курс! И даже несколько шестикурсников с Когтеврана, — Алиса мечтательно закатила глаза. — Музыка, танцы, отличное сливочное пиво.

— И Снейп уезжает на ежегодную конференцию, — добавил Гарри, понизив голос. — В пятницу утром. Вернётся только в субботу.

— Вот именно поэтому вам нельзя идти! — Гермиона упёрла руки в бока. — Он же ясно сказал: не отлучаться из замка, пока его нет. Это не прихоть, это…

— …паранойя, — закончил Рон, который, к удивлению Гарри, идею поддержал. — Мы будем в Хогсмиде час, ну, два. Вернёмся до отбоя. Он даже не узнает. А мы, между прочим, старосты! Нам положено быть в курсе всех событий.

— Поддерживать порядок, — усмехнулся Гарри.

С совестью, которая попыталась было пискнуть, быстро договорились, всё продумали. Мантия-невидимка при них. Вернутся задолго до того, как Филч начнёт ночное патрулирование. Они уже взрослые, в конце концов. Им скоро шестнадцать. Почему они должны сидеть взаперти, как маленькие дети, только потому, что их опекун — человек с гипертрофированным чувством контроля?

-

В «Трёх мётлах» было душно, шумно и весело. Местные жители и старшекурсники отплясывали нечто среднее между вальсом и твистом.

Алиса, потягивая сливочное пиво, которое оказалось заметно крепче школьного, наблюдала за Гарри. Он смеялся над шутками Дина Томаса, расслабленный и довольный. Она поймала себя на мысли, что любит его именно таким.

Время летело незаметно.

— Гарри! — К ним подошёл парень с седьмого курса Пуффендуя. — Хочешь попробовать? Гоблинская травка. Отличная вещь. Бодрит лучше любого зелья.

Гарри, который чувствовал приятное опьянение от пива и свободы, не глядя взял предложенную самокрутку и затянулся.

И его мир покачнулся.

Не приятно, как от пива, а мерзко, тошнотворно. Стены поплыли, музыка превратилась в какофонию, а желудок совершил кульбит.

— Гарри? — Алиса мгновенно оказалась рядом, поддерживая его за локоть. Его лицо покрылось испариной. — Гарри, что с тобой?

— Плохо, — выдохнул он. — Очень… не то.

— Всё, мы уходим, — твёрдо сказала Алиса, бросив уничтожающий взгляд на ошалевшего пуффендуйца. — Сейчас же.

На свежем воздухе Гарри полегчало. Голова всё ещё кружилась, но тошнота отступила. Они медленно пошли по направлению к школе, как вдруг с боковой улочки, ведущей от «Кабаньей головы», донёсся пьяный спор.

— Да залезай ты уже! Поехали!

— Ты даже ключ… ключом в замок не попал, Теодор.

Гарри и Алиса замерли. У одной из немногочисленных припаркованных машин, принадлежащей, судя по гербу, семейству Ноттов, двое семикурсников со Слизерина — Теодор Нотт и Блейз Забини — безуспешно пытались открыть дверцу. Нотт, бледный, с остекленевшими глазами, вцепился в ручку, а Забини, которого качало не меньше, пытался его оттащить.

— Эй! — Гарри шагнул вперёд, забыв о своей слабости. — Вы с ума сошли? В таком состоянии за руль?

Нотт узнал Гарри и скривился.

— А, Поттер. Иди… иди отсюда, герой. Не твоё дело.

— Это наше дело, если вы разобьётесь сами или собьете кого-нибудь по дороге, — Алиса встала рядом с Гарри. — Идите пешком или аппарируйте.

— Не дойдём, — мрачно констатировал Забини, прислоняясь к холодному капоту. — Ноги не… не держат. И если я аппарирую, меня вывернет наизнанку.

Алиса поморщилась. Гарри посмотрел на машину, на слизеринцев, на дорогу, уходящую в темноту к замку, и принял решение, которое позже назовёт самым идиотским в своей жизни.

— Я поведу.

— Что? — выдохнула Алиса. — Гарри, нет! Ты тоже выпил! И не только…

— Я в порядке, — перебил он, хотя голова всё ещё гудела, но уверенность в своих силах была высокая как никогда. — Снейп подготовил меня к экзаменам на права. Я справлюсь. А они не справятся. И им некому больше помочь.

— Но ты ещё не сдал экзамены и Снейп запретил садиться за руль без него. Ты понимаешь, что случится, если нас кто-то увидит… — начала Алиса.

— Не увидят, — отрезал Гарри. — И я буду аккуратен. Как черепаха.

Алиса колебалась, но пиво действовало и на нее, притупляя страх. К тому же, Гарри прав — бросать этих идиотов здесь нельзя. Она обречённо кивнула.

Гарри сел за руль. Машина была древней, с тугой педалью сцепления и рычащей коробкой передач. Он выдохнул, вспоминая уроки Снейпа: «Сцепление плавно, газ — уверенно, смотри в зеркала, Поттер. Даже если кажется, что там никого нет, смотреть надо в три раза чаще».

Он тронулся.

И тут же, выезжая со стоянки, зацепил боковым зеркалом припаркованный мотоцикл. Раздался отвратительный скрежет. Мотоцикл жалобно звякнул и завалился на бок, задев соседнюю машину. Гарри, скованный ужасом, вместо того чтобы остановиться, вжал педаль газа в пол. Машина рванула вперёд, с хрустом сдирая зеркало о столб с противоположной стороны дороги, потому что он не успел выровнять руль.

— Гарри! — взвизгнула Алиса, вцепившись в сиденье. Сзади пьяно хрюкали Нотт и Забини.

— Я… я всё вижу, — пробормотал Гарри, судорожно крутя руль. Но видел он сейчас иначе: словно узким лучом выхватывая куски выступающей в свете фар из темноты грязной колеи. Его руки и ноги также непривычно сопротивлялись и медлили.

До ворот школы оставалось метров двести, когда на крутом повороте машину занесло на мокрой от вечерней росы траве. Гарри рванул руль, вжал в пол тормоза, но было поздно. Они въехали прямо в дерево. Удар и скрежет металла...

Гарри пришёл в себя от дикой боли в ноге. Он посмотрел вниз и почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Дверца со стороны водителя насквозь пробилась сучком, и острый край металла сквозь джинсы прорезал ему голень по всей длине. Кровь заливала сиденье.

— Алиса… — сдавленно позвал он.

— Я здесь, — её голос дрожал. Она была цела. — Ты как?

— Нога… Помоги выбраться.

Она кое-как вылезла и, пошатываясь, подбежала к его двери. Увидев рану, Алиса побледнела ещё сильнее.

— Сиди смирно, — скомандовала она и, достав палочку, начала шептать простые заклинания первой помощи, которым их учили на маггловедении. — Hemostaticus.

Кровь замедлила свой бег, потом остановилась, но рана оставалась открытой и ужасной на вид.

— Нужно наложить нормальные чары, заживить… — начала Алиса, но Гарри перебил её, зашипев от боли, когда она случайно коснулась краёв раны.

— Нет, не надо, — выдохнул он. — Потом. Дальше я сам как-нибудь.

Алиса хотела возразить, но в этот момент со стороны дороги послышались голоса. Они с Гарри замерли, вжимаясь в сиденье. К счастью, голоса стихли вдали. Нужно было убираться.

Вчетвером — Нотт и Забини помогали, насколько позволяло их состояние — они кое-как вытащили Гарри и доковыляли до школьной ограды. Там, у калитки, Алиса накинула на себя и Гарри мантию-невидимку.

В замке Забини, шатаясь, потянул Нотта в сторону подземелий. Алиса с Гарри двинулись к портрету Полной Дамы.

Нотту в ту ночь все же не повезло. Перед входом в подземелье слизерницам встретился Филч. Чтобы не привлечь к себе его внимание, они с Забини разделились. Только вот Нотт, у которого начисто отказали и перепутались ноги, умудрился упасть прямо на глазах завхоза и миссис Норрис, и без помощи уже встать не смог...

-

Утром Гарри проснулся от того, что нога распухла, побагровела и пульсировала огнём. Встать можно было только с опорой на что-то.

— Тебе нужно в Больничное крыло, — испуганно сказала Алиса, увидев его состояние.

— Нет, — сквозь зубы ответил Гарри. — Я же не могу сказать мадам Помфри «Я оступился на лестнице, и меня порезало дверцей машины»? Само пройдет.

На завтраке школу всколыхнула новость. Она ворвалась в Большой зал, как ураган.

— Нотта арестовали! — выпалила Джинни, подбегая к их столу. — Точнее, его обвиняют! Филч обнаружил его пьяным у подземелий, а в его разбитой машине нашли пустой кошелёк какого-то старика из Хогсмида! Старика ограбили сегодня ночью! Все думают, что это Нотт!

Гарри и Алиса переглянулись. У Гарри кусок пирога застрял в горле.

— Этого не может быть, — прошептал он. — Нотт всю ночь был на вечеринке. Он не мог никого ограбить.

— Мы это знаем, — тихо ответила Алиса. — Но если мы расскажем, откуда мы это знаем, нам конец. Блейз, я думаю, объяснит, как было дело, и все образуется.

— Надеюсь, — сказал Гарри. — Только меня все равно мучает совесть за испорченную машину.

Алиса вздохнула. Они понимали, что неприятности только начинаются.

День превратился в пытку. Гарри хромал по коридорам, стараясь не привлекать внимания, но каждый шаг отдавался болью. Новость о Нотте обрастала жуткими подробностями. Говорили, что старик узнал машину, что Нотта вот-вот отправят в Азкабан.

Гарри нашёл Блейза в пустующем классе нумерологии, куда тот зашёл за забытым учебником.

— Забини, — Гарри преградил ему путь. — Почему ты не расскажешь, что Нотт не мог этого сделать? Ведь ты был с ним в " Трёх метлах".

Блейз насмешливо изогнул бровь, но в глазах его мелькнула тень беспокойства.

— Я был с ним, — подтвердил Забини, — пока мы оба не напились так, что я едва себя помню. Но я, Поттер, не собираюсь признаваться в этом. И я не знаю, грабил Нотт или нет. Потому что он сам ничего не помнит. К тому же, Слизеринский кодекс, знаешь ли, — он усмехнулся. — Каждый спасает себя сам. Если попался, выкручивайся, как можешь. У меня выпускной на носу, я не собираюсь портить себе репутацию и создавать проблемы.

— Ты врешь, что ничего не помнишь, Блейз! — Гарри повысил голос, забыв о хромоте. — И ты прекрасно знаешь, что он даже двигаться не мог, не то, что напасть на кого-то!

— Оставь, Поттер. Не лезь со своим геройством. Я могу вспомнить, например, что именно ты был за рулём. Тебе стало легче? Авроры разберутся сами. Или тебе хочется, чтобы Снейп узнал, как на самом деле провел вечер его подопечный? — с этими словами Забини развернулся и вышел.

В бессильной злобе Гарри доковылял на обед в Большом зале. Заметив краем глаза рядом с учительским столом фигуру в черном, Гарри постарался изо всех сил идти ровнее, но на каждом шагу боль простреливала ногу от бедра до щиколотки. Он уже почти достиг гриффиндорского стола, как услышал позади себя: — Почему ты хромаешь, Поттер?

Гарри медленно развернулся и выдавил приветствие и подобие улыбки: — Лёгкий ушиб, сэр.

Черные глаза пробежались по нему, задержавшись на ноге: — После обеда зайди ко мне в кабинет.

— Что будем делать? — испуганно прошептала Алиса, когда Снейп отошёл от стола.

— Я расскажу ему про Нотта, — быстро заговорил Гарри. — Что он не виноват. Без подробностей. Блейз отказался защищать Нотта.

Алиса кивнула, на душе у неё было неспокойно. Они оба понимали, что лишь оттягивают неизбежное.

-

Перед тем, как идти к Снейпу, Гарри достал палочку и наложил маскировочные чары, скрывающие рану.

В кабинете пахло привычными ингредиентами, но сегодня этот запах казался угрожающим. Снейп стоял у стола, барабаня пальцами по столешнице.

— Сядь, — он кивнул на стул. Гарри, морщась, с поддержкой на руки, опустился. Снейп проследил за его движениями и нахмурился. — Снимай штаны.

Гарри замер. Снейп поднялся и направился к шкафу. Сердце Гарри подпрыгнуло. Зачем он полез в шкаф? Там же…

— Профессор… — голос Гарри дрогнул. — Что Вы собираетесь сделать?

Снейп обернулся, в его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся раздражением. Тем не менее он ответил, четко выделяя каждое слово.

— Мне нужно осмотреть твою ногу. Судя по тому, как она распухла, закатать штанину не получится. Чтобы тебя не смущать, я отвернулся. Давай побыстрее, Поттер.

Краска бросилась Гарри в лицо.

— Нет! Не надо! Со мной всё в порядке, сэр…

— Я не спрашивал твое мнение, — голос Снейпа стал стальным. — Не заставляй меня повторять дважды.

Гарри попытался подняться, но его пронзила такая боль, что на глазах выступили слезы.

— Я не смогу, сэр, — сказал он в отчаянии.

Снейп на секунду замер, затем вернулся к Гарри, достал палочку и, игнорируя его попытки отшатнуться, направил её на штанину.

— Diffindo.

Тонкое лезвие заклинания аккуратно, почти хирургически, разрезало ткань джинсов от колена до щиколотки. Гарри зажмурился, ожидая взрыва гнева Снейпа. А сейчас он очень хотел, чтобы его пожалели, а не ругали.

Снейп отлевитировал вырезанный кусок ткани, полностью обнажив голень Гарри. Сначала он увидел почти здоровую, лишь слегка отёчную ногу. Но его глаза, прищуренные и цепкие, тут же уловили фальшь. Лёгкое мерцание, почти незаметное, если не знать, куда смотреть.

— Любопытно, — пробормотал он себе под нос и взмахнул палочкой. — Finite Incantatem.

Маскировочные чары лопнули, как мыльный пузырь. И перед Снейпом предстала реальная картина: глубокая, рваная рана, идущая вдоль всей голени, с воспалённой, багрово-красной кожей вокруг.

Снейп шумно втянул воздух, раздув ноздри. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Гарри, который успел хорошо изучить его, увидел в глубине чёрных глаз опасную вспышку.

— Не двигайся, — тихо, но властно приказал Снейп. Затем метнулся к шкафу и принес набор целительских зелий.

— Рана от металла, — констатировал он. — Длинный, рваный край. Что это было? Меч? Кинжал?

— Нет, сэр, — Гарри опустил глаза.

Снейп работал быстро. Сначала он очистил рану, и Гарри, закусив губу, смотрел в потолок, чтобы не закричать. Потом нанёс густой, пахнущий травами бальзам.

Он что-то бормотал себе под нос, вероятно, дополнительные заклинания, и Гарри с изумлением наблюдал, как края раны начали медленно стягиваться, розоветь, закрывая уродливую рваную плоть.

— Что это было? И не смей мне лгать.

Гарри глубоко вздохнул. Он обещал Алисе, что расскажет минимум.

— Сэр, я знаю, что Теодор Нотт не грабил того старика. У него есть алиби. Он был на вечеринке в Хогсмиде всю ночь.

Снейп медленно поднял бровь.

— Вот как? И откуда у тебя столь ценные сведения, Поттер?

Гарри промолчал.

— Я жду объяснений, — голосом Снейпа можно было резать металл.

— Я… я не могу вам всего рассказать. Но Нотт не виноват. Это правда.

— Ты не можешь мне рассказать? — Снейп шагнул к нему, нависая тенью. — Ты сидишь передо мной с раной, которую, судя по всему, получил в результате незаконных действий, и говоришь, что не можешь мне рассказать?

— Вы не должны знать всё, — выпалил Гарри, глядя в пол. — Другие родители не знают всего о своих детях. Ваши родители наверняка не знали всего о вас.

Это было ошибкой.

И без того бледное лицо Снейпа стало белее мела. А потом в его глазах вспыхнуло что-то такое, от чего Гарри захотелось бы провалиться сквозь пол.

Одним резким движением Снейп схватил его за подбородок, с силой заставляя смотреть вверх.

— Ты будешь смотреть на меня, когда говоришь, Поттер, — прошипел он, и в его голосе не осталось ни капли сарказма — только ледяная, вымораживающая ярость, смешанная с горечью. — Ты хочешь знать, что знали мои родители? Я расскажу тебе. Мой отец знал ровно столько, сколько ему было нужно, чтобы найти повод. Он порол меня до потери сознания за пролитую каплю зелья, за плохую оценку, за то, что я просто попадался ему на глаза. Или за то, что я не успел убраться с его пути, когда он был пьян. Так что не смей, — он почти выплюнул это слово, — не смей сравнивать меня с моим отцом!

Он отпустил Гарри, который сидел, оглушённый и потрясённый.

— Пьяные люди, — продолжил Снейп уже тише, но от этого не менее страшно, — не отдают себе отчёта в том, что делают. Они часто совершают преступления, о которых потом жалеют. Или не помнят. Теодор Нотт, может, и не помнит, что он сделал. А может, он невиновен. Но если ты знаешь правду и молчишь, то ты помогаешь посадить невиновного человека в тюрьму. Меня не волнует, что он с моего факультета. Меня волнует справедливость.

Гарри молчал, переваривая услышанное.

— У тебя есть десять минут, — Снейп повернулся к нему спиной. — Чтобы привести свои мысли в порядок и вернуться сюда с Алисой. И не смей говорить мне, что она не при чём. Не нужно быть легилементом, чтобы понять, что без неё здесь не обошлось.

-

Гарри нашёл Алису в коридоре. Она ждала его, бледная от страха. Он пересказал разговор, опустив только самую страшную часть про отца Снейпа.

В кабинет они вошли вместе.

— Рассказывайте, — приказал Снейп, не поворачиваясь от окна. — Всё. Без утайки. С подробностями.

И они рассказали. Про вечеринку, про пьяного Нотта, про идиотское решение Гарри сесть за руль, про аварию, про то, как они сбежали. Они умолчали только о Забини и гоблинской травке.

Когда они закончили, в кабинете повисла звенящая тишина. Снейп медленно повернулся. В его глазах читалась такая смесь гнева, разочарования и какой-то усталой обречённости, что Гарри стало по-настоящему стыдно.

— Я не могу поверить, — наконец произнёс Снейп, и голос его звучал глухо. — После всего, что мы пережили. После всего, что я пережил, пытаясь уберечь вас от идиотских поступков. Вы опять ведёте себя так, как будто я тиран, который не даёт вам повеселиться.

Он подошёл к столу и начал загибать пальцы.

— Итак, подведём итоги вашего маленького приключения. Выход без разрешения в Хогсмид. Вождение маггловского транспортного средства без прав и в состоянии алкогольного опьянения. Оставление места происшествия. И, наконец, разбитые чужие машины, за которые, между прочим, придётся платить. Я ничего не упустил?

— Мы виноваты, сэр, — тихо сказала Алиса, глядя в пол. — Нам правда очень жаль.

— Я готов понести любое наказание, — эхом отозвался Гарри.

— Вы его обязательно понесете, — пообещал Снейп, — только это не поможет Нотту, который сейчас сидит в камере, не восстановит машины и не заставит меня поверить, что вы хоть что-то поняли.

Он подошёл к двери и распахнул её.

— Сейчас вы пойдёте к профессору Дамблдору. И повторите всё, что сказали мне, в присутствии авроров, которые ведут дело Нотта. А когда невиновность этого идиота будет доказана, я займусь вами. По-настоящему.

-

В кабинете директора было светло и тихо, но Гарри и Алисе казалось, что они стоят на эшафоте. Дамблдор, сидевший в кресле, выглядел не просто расстроенным, а глубоко, горько разочарованным. Двое авроров, мужчина и женщина, с суровыми лицами записывали их показания.

— Значит, вы подтверждаете, мистер Поттер, что мистер Нотт находился на вечеринке в «Трёх мётлах» до десяти вечера? — переспросила женщина-аврор.

— Да, — твёрдо ответил Гарри. — Мы видели его там. Он был слишком пьян, чтобы что-то украсть.

— А вы сами, мистер Поттер, употребляли алкоголь, после чего сели за руль и совершили аварию?

Гарри сглотнул.

— Да.

Авроры переглянулись. Дамблдор вздохнул.

-

Через день их снова вызвали к директору. На этот раз Снейп стоял рядом с креслом Дамблдора, скрестив руки на груди.

— Обвинения с мистера Нотта сняты, — без предисловий объявил Дамблдор. — Настоящий преступник, мелкий воришка, который подбросил кошелёк в машину, чтобы отвести подозрения, пойман. Мистер Нотт свободен.

Гарри и Алиса выдохнули с облегчением. Но радость была недолгой. Дамблдор посмотрел на них поверх очков-половинок.

— Однако, Гарри, Алиса, ваше собственное поведение… оно оставляет желать лучшего. И теперь мы должны решить, каким будет ваше наказание.

Снейп шагнул вперёд.

— Какое наказание, по-вашему, вы заслуживаете? — спросил он, глядя прямо на Гарри.

Гарри выпрямился.

— Я не хочу, чтобы нас исключили, сэр. Но я готов понести любое наказание, которое вы сочтёте справедливым.

— Любое? — Снейп перевёл взгляд на Алису. — Мисс Лавли, вы, кажется, помните альтернативу.

Алиса побелела. Сто розог. Она хорошо помнила этот разговор, когда списала на спор. Ей было тогда тринадцать. Сейчас им почти шестнадцать. Неужели он применит это сейчас?

— Сэр, — голос Алисы дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — У нас есть смягчающие обстоятельства. Мы в числе лучших учеников факультета и школы. Мы искренне раскаиваемся. Мы готовы всё исправить.

Дамблдор поднял руку, останавливая её.

— Ваше раскаяние, несомненно, похвально, Алиса. Но последствия должны быть. Вы нарушили слишком много правил. И подвергли опасности не только себя, но и других. Поэтому моё решение таково.

Он обвёл их взглядом.

— Вам назначат исправительные работы. Летом вы будете работать в Хогсмиде, чтобы возместить стоимость разбитых вами машин. Весной вы прослушаете курс лекций в аврорском участке о последствиях нарушений маггловского законодательства несовершеннолетними волшебниками. А после этого вы выступите в каждом классе Хогвартса с рассказом о последствиях нарушения школьных правил и законов. И, наконец, Гриффиндор и Слизерин выбывают из соревнования за Кубок школы в этом году.

Алиса ахнула. Гарри сжал кулаки. Это был удар.

— Я надеюсь, — мягко, но твёрдо сказал Дамблдор, — что этот урок вы запомните на всю жизнь. А теперь оставляю вас с Северусом.

Он вышел, и в кабинете снова воцарилась тишина.

Снейп стоял у окна, спиной к ним, и молчал. Минута, другая. Тишина становилась невыносимой.

Алиса сделала шаг вперёд.

— Пап… — тихо позвала она.

Снейп не шелохнулся.

— Пап, — повторила она. — Мы понимаем, что виноваты. И наказание от школы… оно справедливое. Оно очень суровое для нас. Может быть… может быть, в этот раз… первый и последний… ты сам просто… просто простишь нас?

Гарри добавил, чувствуя, как ком встаёт в горле:

— Сэр. Мы правда всё поняли. Мы не хотели, чтобы так вышло. Мы думали, что контролируем ситуацию. Мы ошиблись. Это больше никогда не повторится. Честно.

Снейп долго молчал. Потом медленно повернулся. На его лице не было гнева. Только усталость и что-то похожее на… понимание?

Он посмотрел на Алису, потом на Гарри. На их бледные, осунувшиеся лица, на виновато опущенные плечи.

— Вы действительно думаете, что повзрослели, — произнёс он наконец, и в его голосе не было сарказма, только констатация факта. — Что можете отвечать за свои поступки.

Он сделал паузу.

— Возможно, так оно и есть. Потому что настоящие последствия ваших поступков — это не нотации и не взыскания. Это испорченные машины, которые вам придётся чинить. Лекции, которые вам придется прослушать со стыдом. Это потеря Кубка для ваших факультетов, из-за которой на вас будут косо смотреть ваши же товарищи. Это, возможно, конец вашим мечтам о карьере авроров. И, самое главное, это знание того, что вы чуть не погубили человека своим молчанием.

Он умолк, давая им прочувствовать каждое слово.

— Поэтому, — он слегка склонил голову, — на этот раз я сделаю исключение. Естественных последствий вашего идиотизма будет достаточно.

Алиса сдавленно всхлипнула и бросилась к нему, обняв. Снейп на секунду замер, потом неловко, но твёрдо положил руку ей на плечо. Гарри стоял, чувствуя, как отступает тяжесть, и впервые за эти дни смог нормально вдохнуть.

— А теперь убирайтесь с глаз моих, — буркнул Снейп, но в его голосе послышались привычные нотки. — И запомните: ещё одна выходка, и я лично буду просить Дамблдора о вашем исключении. И, Поттер, — добавил он, когда они уже были у двери, — больше никогда не накладывай маскировочные чары на открытую рану.

— Да, сэр, — в один голос ответили Гарри и Алиса.

Они вышли из кабинета. В коридоре было пусто и тихо. Алиса вытерла слёзы и посмотрела на Гарри. Он криво улыбнулся, опираясь на стену.

— Ну что, — сказал он. — Предстоят непростые месяцы?

— Да уж, — вздохнула Алиса. — Только, Гарри? В следующий раз, когда тебе посоветуют что-то покурить… просто скажи «нет».

— Договорились, — усмехнулся Гарри. — И в следующий раз, когда Снейп скажет «не выходить из замка», я буду слушаться. Честное слово.

— И не врать Мастеру зелий про раны, — добавила Алиса.

— И не врать, — согласился Гарри. — Пожалуй, правда, какой бы страшной она ни была, — иногда единственный способ всё исправить.

Они медленно пошли по коридору, оставляя позади кабинет, где Северус Снейп, оставшись один, долго ещё стоял у окна и думал о том, как трудно быть родителем.

Ночь после выпускного была коротким затишьем перед летней зарёй. Шумная вечеринка в Хогвартсе отгремела, фейерверки погасли, и теперь они втроём сидели в гостиной дома Снейпа — того самого, где за последние годы произошло столько всего: слёз, смеха, споров, ссор, примирений, наказаний и редких, но оттого ещё более ценных тёплых моментов.

Камин мягко потрескивал и шуршал. За окном занималась борьба пока ещё едва различимой полоски света с густой темнотой. Гарри сидел в кресле, вытянув длинные ноги, Алиса устроилась на диване, а Снейп, как обычно, стоял у камина, опираясь рукой о каминную полку. Сегодня он был задумчив и торжественен одновременно.

— Итак, — начал он, не оборачиваясь. — Вы теперь взрослые. Школа позади. Впереди — вся жизнь.

Алиса и Гарри вздохнули и расслабленно улыбнулись.

Снейп обернулся и посмотрел на них. — Теперь вам придётся принимать решения самостоятельно. Без моих подсказок, без... контроля.

Он помолчал, подбирая слова.

— Я хочу, чтобы вы знали: этот дом всегда открыт для вас. Всегда. Куда бы вы не решили уехать, когда у вас будет своя жизнь, когда появится своя семья, заботы — сюда вы всегда можете вернуться. И я буду рад, если вы будете навещать меня. Хотя бы иногда.

В его голосе была непривычная тихая, почти робкая надежда.

Гарри и Алиса переглянулись. Алиса встала и подошла к отцу.

— Пап, мы уже определились, — сказала она мягко. — Мы с Гарри поступаем в местную академию авроров. В десяти милях от Хогвартса. Так что мы сможем видеться каждые выходные. И каникулы... — она посмотрела на Гарри, и тот кивнул, — каникулы мы хотим проводить здесь. Если ты не против.

Казалось, у Снейпа перехватило дыхание, — Очень хорошо.

Он помолчал, потом добавил уже строже:

— Профессия аврора ответственна и опасна. Не рискуйте понапрасну, не лезьте в драки без необходимости, думайте головой, а не...

— ...не тем, чем обычно? — закончил Гарри с улыбкой.

— Именно, Поттер. — Снейп приподнял бровь. — Хотя, я понимаю, что научить вас осторожности так же сложно, как научить флоббера-червяка летать.

— Мы будем стараться, сэр, — серьёзно сказал Гарри.

Снейп вздохнул. — Я очень надеюсь, что вы научились делать разумный выбор.

Он снова отвернулся к камину.

— Удивительно, — он усмехнулся. — но мне будет не хватать ваших ежедневных препирательств, глупых споров и дурацких затей.

— Пап, ты становишься сентиментальным, — заметила Алиса, подходя ближе.

— Вздор, — фыркнул Снейп.

Он помолчал, а потом вдруг тихо, почти неслышно добавил:

— Я-то не рассчитываю на то, что вы будете скучать по отработкам, наказаниям и замечаниям. Жаль, что этого было больше, чем... чего-то другого.

Гарри встал и подошёл к ним. Встал рядом с Алисой, напротив Снейпа.

— Профессор... Можно я скажу?

Снейп кивнул.

— Я не знаю, что со мной было бы, если бы не вы. Наверное, я бы сейчас сидел у Дурслей и мечтал сбежать. А вместо этого... — Гарри глубоко вздохнул. — Вместо этого у меня есть дом. И семья. И человек, который многому научил меня. Который не сдавался и не отказывался от меня, даже когда я вёл себя как последний идиот. Который по-прежнему верит в меня.

Гарри развел руками, не зная, что добавить.

Алиса кивнула, беря отца за руку.

— Пап, ты лучший. Правда. Строгий, вредный, иногда невыносимый — но лучший. И мы тебя любим.

Гарри решился высказать то, что давно звучало в его душе:

— Я думаю, мои родители... если бы они были живы... они бы сказали вам спасибо. За то, что вы сделали для меня. И я тоже говорю спасибо. За всё.

Снейп отвернулся. Слишком быстро. Но они успели заметить — блеск в глазах, предательскую влажность, которую он пытался скрыть.

— Довольно, — голос его дрогнул, но он пытался говорить строго. — Хотя, конечно, эти годы с вами добавили мне седых волос.

Алиса шагнула к нему и обняла. Гарри помедлил секунду и тоже приблизился к Снейпу, потирая в нерешительности одной рукой другую.

Снейп притянул его к себе и обнял обоих.

— Вы... — голос его сорвался. Он прокашлялся и закончил твёрже: — Вы самое лучшее, что есть в моей жизни. Помните это.

Алиса уткнулась лицом в его мантию. Гарри был прижат щекой к плечу Снейпа и сжал его крепким хватом в ответ.

-

Позже, когда они уже пили чай на кухне (Снейп ворчал, что они опять рассыпали сахар, но беззлобно), Алиса вдруг спросила:

— Пап, а чем ты будешь заниматься без нас?

— Сдам в аптеку успокоительные зелья, которые мне пришлось сварить за время жизни с вами, — начал Снейп, размешивая чай. — Подарю другим родителям свою коллекцию линеек и ремней.

Алиса хихикнула.

— Да-да, — продолжал Снейп, — у меня грандиозные планы на ближайшее будущее, мисс Лавли-Снейп.

— Ого, — Гарри поднял бровь. — Лавли-Снейп? Это что-то новенькое.

Алиса покраснела. Снейп посмотрел на неё с мягкой улыбкой.

— Я подумал, что пора оформить официально. Если ты не против, конечно. Можешь оставить Лавли, если хочешь.

— Нет, — Алиса мотнула головой. — Лавли-Снейп — это красиво. Я согласна.

Снейп удовлетворённо кивнул.

— А я так навсегда и останусь "Дерзкий Наглец — Поттер — Что ты опять затеял"? — спросил Гарри,

Снейп посмотрел на него долгим, пристальным взглядом.

— Знаешь, Поттер, — наконец протянул он, смакуя каждое слово, — я пересмотрю это обращение, как только ты войдёшь в список ста лучших авроров.

На лице Гарри мелькнула тень разочарования.

— Справедливо, — угрюмо согласился он.

Они допили чай. Снейп поднялся.

— Пойду к себе, — сказал он. — Не засиживайтесь.

Когда за ним закрылась дверь, Гарри повернулся к Алисе и тихо спросил:

— Слушай, а когда ты собираешься сказать отцу, что Алиса Лавли-Снейп скоро станет Алисой Поттер?

Алиса прыснула в кулак.

— Гарри, по-моему, правильнее это будет сделать тебе. Но только не сегодня: и так для него слишком много потрясений.

— О, Мерлин. Представляешь его тост на свадьбе? — прошептала она, изображая низкий голос Снейпа. — «Дорогие гости. Я сомневался, доживут ли эти двое до совершеннолетия, не угробив друг друга. Сегодня я убедился, что они способны на долгосрочные обязательства. Например, на семь лет совместных попыток взорвать мою кухню. Горько?»

Гарри тихо засмеялся, прикрывая рот рукой.

— Нет, он скажет иначе: «Я надеялся, что, женившись, Поттер наконец перестанет рисковать своей шеей. Но, глядя на вас, я понимаю — теперь он будет рисковать ею в два раза чаще, потому что ему нужно защищать ещё и мою дочь. Береги её, Поттер. Иначе мое следующее зелье будет предназначено лично для тебя».

Они уткнулись друг в друга, хихикая как дети. И тут услышали покашливание.

— Я забыл свою чашку, — раздался ледяной голос Снейпа.

Гарри и Алиса медленно повернулись. Снейп стоял в дверях, скрестив руки на груди, с таким видом, словно он поймал первокурсников на попытке сварить запретное зелье.

— И когда же, позвольте полюбопытствовать, вы собирались спросить о моем согласии на это... событие?

Улыбка сбежала с лиц Гарри и Алисы.

— Завтра... — сказала Алиса.

Вид у Снейпа был недовольный: — Как всегда поспешно, непродуманно и безответственно.

— Мы уже давно всё решили, сэр, — горячо сказал Гарри.

— Хммм...Я согласен, но при одном условии, — протянул Снейп.

— При каком? — выдохнула Алиса.

Снейп перевел взгляд на Гарри. Взгляд был долгий, тяжелый, но уже не пугающий.

— Вы будете привозить внуков ко мне на лето. Я хочу лично убедиться, что их учат варить зелья правильно, а не методом «добавил побольше — и авось не взорвётся». И если я замечу, что мой внук или внучка хоть раз назовут бойлороговый горшок «кастрюлей», пеняйте на себя.

Гарри расплылся в улыбке.

— Договорились, сэр.

Снейп фыркнул.

— А теперь — всем спать, — сказал он и направился к двери, но на пороге обернулся. — Спокойной ночи... Гарри.

Гарри поднял голову.

— Доброй ночи, профессор, — ответил Гарри.

Дверь за ним закрылась, а Гарри и Алиса переглянулись и рассмеялись уже в голос — громко, счастливо и свободно.

В доме было тепло. И, кажется, даже камин теперь трещал веселее.

Утром их ждал новый день. Первый день взрослой жизни. И они знали, что, что бы ни случилось, у них есть куда вернуться. Есть тот, кто всегда примет, даже если сначала поворчит и пригрозит ремнём.

Дом.

Семья.

Любовь.

Всё, что нужно для счастья.....

Конец первой части.

Летние каникулы в доме Снейпа предвещали пройти снова тихо и без событий. С тех пор, как Гарри и Алиса поступили на службу аврорами (Алиса — экспертом-колдомедиком) прошло много лет. Скоро они получили повышение по работе и переехали в Лондон. Потом с разницей в два года у них родились сыновья, которых совсем неслучайно назвали знаковыми в их семье именами Джеймс и Альбус. А когда старшему исполнилось три, Гарри и Алису направили в долгосрочную служебную командировку в США. До отъезда Снейп видел малышей довольно часто, но теперь Снейп подозревал, что они совсем его забыли. Конечно, они пересылали друг другу письма с совами, переговаривались иногда через камин, но Снейп не отличался общительностью, поэтому видел внуков теперь только на колдографиях. Он уже снова привык к пустоте и тишине, хотя знал, что через два года контракт Гарри и Алисы закончится и они вернутся на родину, поэтому терпеливо ждал. Он пил вечерний чай, когда в окно влетела почтовая сова и опустила перед ним письмо от Гарри и Алисы.

Они писали, что в дополнение к основным обязанностям должны организовать обучение американских авроров, и совершенно выбиваются из сил, пытаясь совмещать работу с воспитанием двух маленьких сорванцов. Джеймсу было семь, Альбусу — пять, и, судя по описаниям, они были точной копией своих родителей в детстве: непоседливые, любопытные, с неуправляемыми всплесками магии.

«Мы не справляемся, — честно писала Алиса. — Пап, пожалуйста, возьми их на лето. Ты единственный, кто может нас спасти. Мы уже рассказали им, как ты нас воспитывал. Они едут притихшие, но надолго ли — не знаем. Помоги».

Снейп перечитал письмо три раза. Потом усмехнулся и начал готовиться к прибытию внуков.

-

Когда Гарри и Алиса привезли детей, Джеймс и Альбус действительно вели себя тихо. Они жались к родителям, с опаской поглядывая на мрачный дом и на высокого человека в чёрном, который встретил их на пороге.

— Значит, это и есть дедушка? — шепнул Джеймс Альбусу. — Я думал, он другой.

— Он такой большой и весь в черном, он, правда, слишком строгий, — прошептал в ответ Альбус.

— Я всё слышу, — спокойно сказал Снейп. — И, заметьте, я ещё ничего не сделал.

Гарри и Алиса быстро попрощались, расцеловали детей и умчались, оставив их на попечение деда.

— Ну что ж, — Снейп присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с внуками. — Добро пожаловать. Родители рассказали вам о моих правилах?

— Немного, — осторожно сказал Джеймс.

— Тогда слушайте внимательно. — Снейп поднялся и заговорил тоном, не терпящим возражений. — Подъём в семь утра. Кровать застилаете сами. Завтракать садитесь — только умытыми и причёсанными. После еды моете за собой посуду. Игрушки после игры убираете на место. Гулять можно на детской площадке за домом, но ровно в шесть вечера вы должны быть дома к ужину. Вопросы?

Джеймс и Альбус переглянулись. Вопросов было много, но задавать их почему-то не хотелось.

— Нет, дедушка, — сказали они хором.

— Отлично. Тогда пошли покажу, где вы будете спать.

-

Первые дни прошли на удивление гладко. Снейп терпеливо показывал, как застилать постель, как мыть посуду, как складывать игрушки. Джеймс и Альбус старались, но привычка к домашнему хаосу давала о себе знать.

Проблемы начались за обедом.

Сначала Альбус запустил кусочком хлеба в Джеймса. Хлеб, вместо того чтобы просто упасть, вдруг замер в воздухе, развернулся и полетел обратно в Альбуса. Мальчики замерли, а потом рассмеялись.

— Ого! — закричал Джеймс и запустил картошкой в брата. Картошка взмыла под потолок, описала круг и шлёпнулась прямо в суп Альбуса. Суп выплеснулся фонтаном.

— А ну-ка! — Альбус, хохоча, запустил целой горстью горошка, и горошины ожили, запрыгали по столу, как маленькие мячики, а потом начали летать по кухне.

Снейп наблюдал за этим с каменным лицом. В этих мальчишках магия просто булькала, но то, что они вытворяют, это форменное безобразие.

— Прекратите, — спокойно сказал он.

Вилка с мясом, которую Джеймс только что запустил в брата, вдруг замерла в воздухе, развернулась и медленно поплыла обратно к Джеймсу, тычась ему в щёку, словно требуя, чтобы её съели.

Дети зашлись смехом.

— Я сказал, прекратите.

Снейп щёлкнул пальцами, и вся летающая еда замерла на месте, а потом аккуратно опустилась обратно в тарелки. Кроме той, что уже была на полу и стенах.

— Обед закончен, — сказал он. — А теперь вы уберёте за собой беспорядок.

— Но дедушка, это же не мы! — возмутился Джеймс. — Это магия сама!

— Магия — это часть вас, — спокойно ответил Снейп. — Вы разозлились, развеселились, и магия выплеснулась. Значит, вы и отвечаете. Убирайте.

Он принёс вёдра, тряпки и швабры. Дети убирали почти час, хныча, споря и ссорясь друг с другом, но убрали.

— Молодцы, — сказал Снейп, когда они закончили. — Запомните: за свои поступки, даже случайные, нужно отвечать.

-

Вечером того же дня они начали драться подушками в гостиной. Снейп сидел в кресле с книгой и наблюдал.

— Джеймс, Альбус, довольно, — спокойно сказал он.

Дети не обратили внимания. Подушки летали, раздавались крики и смех.

Снейп щёлкнул пальцами. Подушки в руках мальчиков просто исчезли. Джеймс и Альбус замерли, хлопая глазами и сжимая пустые руки.

— Подушек больше нет, — сказал Снейп, не отрываясь от книги. — Идите заниматься чем-нибудь более конструктивным.

Дети переглянулись и, притихшие, вышли из гостиной.

-

К концу недели Джеймс и Альбус потихоньку привыкали к порядку. Но дисциплина давалась им с трудом.

Вечером в пятницу случилось первое серьёзное нарушение. Снейп подарил Джеймсу карманные часы, поставил ему напоминание на 17.50 и строго приказал возвращаться домой сразу после сигнала. Будильник запищал на детской площадке посреди футбольного матча, но Джеймс хотел доиграть и отключил его, и они с Альбусом вернулись домой только в половине седьмого.

— Вы опоздали, — констатировал Снейп за ужином.

— Мы заигрались и пропустили сигнал, — быстро сказал Джеймс, не смотря Снейпу в глаза.

Снейп видел, что Джеймс сказал неправду.

— Завтра без прогулок. Посидите дома. В следующий раз будь внимательнее со временем. А сейчас — в кровать.

Дети надулись, но спорить не посмели.

-

На следующее утро они проснулись с чувством глубокой несправедливости. За окном светило солнце, а им сидеть взаперти!

— Это нечестно! — бушевал Джеймс. — Всего-то полчаса опоздали!

— Дедушка же говорил, — робко напомнил Альбус.

— Мало ли что говорил! Я не маленький, чтобы так рано идти домой!

После обеда, когда Снейп ушёл в кабинет работать, Джеймс подошёл к брату.

— Слушай, а давай попробуем выйти? Я видел, он ушел в кабинет с книгой. Он долго обычно читает. И не узнает, что мы погуляли.

— А если узнает?

— Не узнает. Мы быстро туда и обратно.

Они тихонько выскользнули через заднюю дверь, добежали до забора, открыли калитку и уже собрались прошмыгнуть во двор, как перед ними материализовался Снейп.

— Куда это вы собрались?

Дети замерли.

— Мы просто... воздухом подышать, — промямлил Джеймс.

— Вам было сказано оставаться дома, — холодно сказал Снейп. — За нарушение — в угол. Оба. В мой кабинет. На полчаса.

Он привёл их в кабинет, расставил по углам.

— Стоять молча. Если заговорите или высунете нос раньше времени — добавлю ещё.

Дети простояли полчаса, только изредка косясь друг на друга. Снейп сидел за столом и читал, делая вид, что не замечает их.

— Всё, — сказал он, когда время вышло. — А теперь — в свою комнату. И чтобы до ужина я вас не видел и не слышал.

-

Они сидели в комнате и злились.

— Ненавижу, — бормотал Джеймс. — Сиди тут, как в тюрьме.

— А может, дедушка прав? — осторожно спросил Альбус. — Мы же нарушили...

— Что мы такого сделали? Мы — дети, а детям надо гулять! — перебил Джеймс. — Я знаю, как выбраться. Папа рассказывал, что здесь есть подземный ход. Через подвал. Он ведёт прямо на улицу. После ужина он пойдет к себе, а мы проберемся наружу. Погуляем и вернёмся. Он и не догадается.

— А вдруг нас опять поймают?

— Не поймает. Мы будем тихо.

Альбус колебался, но брат был старше и убедительнее.

— Ладно, — согласился он.

Они дождались, когда за окном начало смеркаться, прислушались — в доме было тихо. На цыпочках выскользнули из комнаты, спустились в подвал, нашли потайную дверь и вышли в тоннель.

Было темно и страшно, но они держались за руки и шли вперёд. Тоннель вывел их к мусорным бакам. Там ужасно пахло, было сыро и темно.

— Фу, — сморщился Альбус. — Здесь воняет.

— Постоим немного и вернёмся, — решил Джеймс. — Главное, что мы выбрались.

Они постояли минут пять, дрожа от холода и страха, и нырнули обратно в тоннель. Вернулись в комнату, перепачканные, но гордые собой.

— А дедушка даже не узнал, — прошептал Джеймс, скидывая грязную одежду.

— Ага, — отозвался Альбус, но в голосе его радости не было.

Они уже переоделись в пижамы, когда дверь вдруг открылась.

На пороге стоял Снейп. В халате, с двумя стаканами молока в руках. Он окинул их внимательным взглядом — оба взъерошенные, с мокрыми после поспешного умывания волосами, с испуганными глазами. Грязная одежда валялась в углу.

Снейп медленно обвёл взглядом комнату, задержался на брошенных вещах, потом снова посмотрел на внуков. Молчание длилось целую вечность.

— Я принёс вам молока, — сказал он наконец ровным голосом. — Выпейте, повесьте одежду и ложитесь спать. Спокойной ночи.

Он протянул им стаканы, подождал, пока они возьмут, потом подошёл к каждому, поцеловал в лоб и вышел, тихо прикрыв дверь.

Дети выдохнули.

— Пронесло, — прошептал Джеймс, осушая стакан.

— Ага, — отозвался Альбус, но почему-то ему было стыдно. Он смотрел на дверь, за которую вышел дедушка, и внутри разрастался противный комок.

— Джеймс, — тихо сказал он. — А вдруг он знает?

— Нет, не бойся. Если бы он знал, нам сейчас бы не поздоровилось. Спи давай.

Альбус лёг, но долго ещё ворочался. Ему вспоминался Снейп, который вместо того, чтобы ругать их, принес им по стакану теплого молока и пожелал доброй ночи. И снова становилось стыдно.

-

Утром Снейп объявил:

— Сегодня после завтрака идём в парк аттракционов. Вы хорошо себя вели и ваше наказание окончено.

— Ура! — закричал Джеймс.

Альбус тоже крикнул, но радость была какой-то неполной. Он весь день катался на каруселях, ел сладкую вату, но внутри сидел тот самый противный червячок.

— Джеймс, — шепнул он вечером, когда они шли домой. — А дедушка добрый, да?

— Да вроде, — пожал плечами Джеймс.

— А мы его обманули. Он же подумал, что мы исправились.

Джеймс промолчал.

— Это нехорошо, — тихо добавил Альбус. — Мы не слушались его, а он нас в парк сводил. И молоко ночью принёс.

— Он не должен был запирать нас в комнате! — упрямо сказал Джеймс, но в голосе его не было прежней уверенности.

— Но мы же сами виноваты, — настаивал Альбус. — Сначала опоздали, потом к забору пошли, потом в тоннель... Дедушка нас наказывал, а мы снова и снова...

— Замолчи, Альбус. Всё нормально.

Но нормально не было. Альбус всю дорогу хлюпал носом, а Джеймс чувствовал, что брат прав, но признаться не мог.

На полпути к дому Альбус вдруг остановился.

— Дедушка, — позвал он дрожащим голосом.

Снейп обернулся.

— Я... я хочу тебе кое-что сказать. Только ты, пожалуйста, не сердись сильно.

— Я не могу обещать, что не буду сердиться, — спокойно ответил Снейп. — Но я могу обещать выслушать.

Альбус заплакал.

— Я вчера ночью ходил... через подвал... там тоннель... я хотел погулять тайком, потому что ты запер нас в комнате, но там было страшно и воняло, и я вернулся! — выпалил он, глотая слёзы. — Я тебя обманул! Прости меня, пожалуйста!

Про брата он ничего не сказал. Пусть Джеймс сам решает, говорить или нет.

Джеймс замер. Он смотрел на брата, на его слёзы, на дедушку, и внутри всё переворачивалось. Альбус младше, но у него хватило смелости признаться.

— Я тоже там был, — глухо сказал Джеймс, глядя в землю. — Мы вместе выходили. И в первый раз, когда мы к забору пошли днём, я его подговорил. И когда мы опоздали, я на самом деле слышал сигнал, но хотел доиграть. Прости, дедушка.

Он поднял глаза и жалобно посмотрел на Снейпа.

Снейп остановился и долго глядел на них. Потом медленно подошёл к старому дереву у дороги, нашёл длинную, довольно толстую ветку и сломал её. Очистил от листьев и сучков.

Джеймс и Альбус смотрели на это с растущим ужасом.

— Дедушка? — пискнул Альбус.

Снейп подошёл к ним, держа прут в руке.

— Когда ваши родители были маленькими, — сказал он тихо, — за такие проступки — сознательное нарушение запрета, да ещё и дважды, да ещё и будучи наказанными, — они получали порку. Вот этим.

Дети побелели.

— Пожалуйста, не надо! — взмолился Джеймс. — Мы больше не будем! Честно-честно!

— Прости нас, пожалуйста! — разрыдался Альбус.

Снейп смотрел на них строго, но спокойно.

— Я знал, что вы выходили, — сказал он. — В первый раз, днём, я вас поймал сразу. А ночью... я поставил сигнальные чары на все выходы. И я видел из окна, как вы вернулись.

Дети замерли с открытыми ртами.

— Я ждал, что вы сразу признаетесь, — продолжил Снейп. — Когда зашёл к вам с молоком. Но вы промолчали. Я бы мог наказать вас на месте, но я хотел дождаться, когда проснутся ваша совесть и честь. Когда вам самим станет стыдно.

Альбус всхлипнул громче.

— И я рад, что вы все же набрались смелости признаться, — тихо сказал Снейп. — Я уважаю храбрых людей.

Он поднял прут.

— Запомните этот прут, — сказал он. — Запомните, как он выглядит. И вспоминайте о нём каждый раз, когда вам захочется нарушить запрет или обмануть меня.

И с этими словами он сломал прут пополам, потом ещё раз и бросил обломки в кусты.

— Я надеюсь, это был первый и последний раз, когда я брал его в руки в вашем присутствии, — сказал он. — Что вы поняли, что если я что-то говорю, то действительно имею в виду, что это должно быть сделано. И что лучше не испытывать мое терпение.

Альбус первый бросился к нему, обхватив за ноги. Джеймс секунду помедлил и тоже кинулся обнимать деда.

— Мы будем хорошо себя вести! — кричал Альбус сквозь слёзы. — Честно-честно!

— Мы больше никогда не будем обманывать! — пообещал Джеймс.

Снейп неловко, но с явным удовольствием обнял их в ответ.

— Посмотрим, — сказал он, и в голосе его звучало тепло. — Посмотрим.

Они пошли к дому — дед и два внука, обнявшись, все трое местами чуть мокрые от слёз, но счастливые.

-

Вечером, укладывая их спать, Снейп задержался в дверях.

— Дедушка, — позвал Джеймс. — А ты правда нас простил?

— Правда, — ответил Снейп.

— А ты... ты нас любишь? — спросил Альбус сонно.

Снейп подошёл, поправил одеяло и поцеловал его в лоб.

— Больше всего на свете, — тихо сказал он. — Спите.

— Дедушка, — снова позвал Джеймс, когда Снейп уже взялся за ручку двери. — А мы завтра сами помоем посуду после завтрака, без напоминания.

Снейп обернулся и посмотрел на него долгим взглядом. В глазах его блеснуло что-то очень тёплое.

— Очень хорошо, — сказал он. — Я буду только рад.

И вышел, прикрыв дверь, чтобы старый дом не нарушал их сон скрипом половиц и другими шорохами.

А утром их ждал новый день. Лето продолжалось. Лето, в котором были правила, и наказания, и слёзы, но главное — была любовь. Настоящая, дедушкина, спрятанная за строгостью и суровостью, но от этого ещё более ценная.

Следующим летом Джеймс и Альбус ехали к Снейпу с особенным нетерпением. За прошедший год они успели соскучиться по старому дому, по запаху зелий, по известному в мире волшебников Мастеру зелий — своему строгому, но справедливому дедушке.

Северус встретил их на пороге, как всегда, без лишних эмоций, но в глазах его светилось тепло.

— Растёте, — констатировал он, окинув внуков взглядом. — Джеймс, скоро будешь уже ростом с маму. Альбус, а ты всё такой же непоседа.

— Дедушка, мы так соскучились! — Альбус повис на нём, обхватив за ноги.

— Вижу, — сухо ответил Снейп, положив руку на голову внука и едва проведя ладонью по его взъерошенным волосам. — Проходите. Ваша комната ждёт.

Первые дни прошли в удовольствиях — прогулки по лесу, сбор трав, рассказы о зельях. Снейп терпеливо объяснял, как отличить одно растение от другого, как правильно срезать, сушить, хранить.

— Вот это полынь, — показывал он. — Добавляется в снотворные зелья. А это — крапива, её надо брать осторожно, лучше в перчатках.

— Дедушка, а ты научишь нас варить зелья? — спросил Джеймс.

— Когда подрастёте, — ответил Снейп. — Освоите теорию — перейдём к практике.

Но чем дальше, тем больше мальчикам хотелось просто отдыхать. Лето, солнце — а им приходится вставать в семь, заправлять кровати, мыть посуду, убирать игрушки.

— Ну почему так рано? — ныл Джеймс, с трудом разлепляя глаза. — Лето же! Можно поспать подольше.

— Привычка к порядку формируется с детства, — спокойно отвечал Снейп. — Самодисциплина — основа всего. Если ты не можешь заставить себя встать вовремя, как ты заставишь себя учить уроки или работать?

— А почему нельзя есть, когда хочется, а не по расписанию? — поддакивал Джеймсу Альбус.

— Режим помогает организму работать правильно, — терпеливо объяснял Снейп. — И планировать время. Вот вы хотите и погулять, и поиграть, и домашние обязанности надо выполнить. Без режима просто ничего не успеть.

Мальчишки вздыхали, но понимали, что спорить бесполезно.

-

Однако внутреннее сопротивление росло. В очередное утро Снейп, зайдя в их комнату, обнаружил, что кровати застелены кое-как: игрушки свалены горкой прямо на смятую постель и сверху прикрыты покрывалом.

Он постоял на пороге, разглядывая это безобразие. Потом молча подошёл, схватил покрывало и одним движением стянул всё на пол. Игрушки рассыпались, бельё превратилось в бесформенную кучу.

— Так, — сказал он ровным голосом. — Перестелить постели заново. С заменой всего белья. Игрушки разложить по местам. Управитесь за десять минут — успеете на прогулку. Нет — прогулка сократится. Меня устраивают оба варианта, а вас?

Джеймс и Альбус стояли с открытыми ртами.

— Но это же нечестно! — возмутился Джеймс. — Мы почти все убрали!

Снейп выразительно посмотрел на него, приподняв бровь. Джеймс опустил глаза.

— Осталось девять минут, — сказал Снейп и вышел из комнаты.

Мальчишкам пришлось подчиниться. Они уложились в отведенное время и успели на прогулку, но настроение было испорчено.

— Что за вредина, — бурчал Джеймс.

— Он не вредина, — возразил Альбус. — Он справедливый. Мы хотели схитрить, но не вышло..

— Вечно ты его защищаешь!

-

Через неделю пришло письмо от родителей. Снейп читал его за завтраком, и лицо его становилось всё задумчивее.

— Дети, — сказал он, откладывая письмо. — У меня для вас новости. У вас скоро появится сестрёнка.

— Сестрёнка? — переспросил Альбус.

— Да. Мама ждёт девочку.

— Здорово! — обрадовался Джеймс. — А когда они приедут?

Снейп помолчал.

— Ваш папа получил повышение и родители на несколько месяцев переедут в другой американский штат. Они просят оставить вас у меня на год. Джеймса нужно определить в местную школу, ты уже достаточно взрослый. А ты, — он посмотрел на Альбуса, — будешь ходить со мной в Хогвартс, ждать меня в моих апартаментах, на занятия тебе ещё рано.

Мальчишки приуныли.

— Целый год? — расстроился Джеймс. — А как же наши друзья? А школа?

— Я понимаю, что это неожиданно, — мягко сказал Снейп. — Но ваши папа и мама считают, что вам лучше со мной подождать их возвращения, чем дважды за год переезжать с одного места на другое. Мы справимся.

-

Снейп проверил знания Джеймса. Тот хорошо учился в прежней школе, и проблем с зачислением не возникло. Местная школа оказалась небольшой, уютной, и Снейп лично поговорил с директором.

— Если возникнут трудности, — сказал он Джеймсу накануне первого учебного дня, — обращайся. Я всегда рядом.

— Хорошо, дедушка, — кивнул Джеймс, но в душе был уверен, что справится сам.

-

Трудности начались с первого же дня.

Джеймс сидел за партой один. Одноклассники косились на него, шептались, но не подходили. На перемене кто-то поставил подножку — он упал, учебники рассыпались, все засмеялись.

— Осторожнее, новенький, — хмыкнул крупный мальчишка.

— Смотри под ноги, — добавил другой.

Джеймс молча собрал книги и сел за парту. Он не привык жаловаться.

Через несколько дней добавились новые "шутки". В рюкзак подсыпали мусор, на стуле оказалась жвачка, в тетради кто-то нарисовал рожицы. Джеймс терпел.

Особенно доставалось из-за внешности деда. Одноклассники видели Снейпа пару раз — высокий, черноволосый, всегда в чёрном, с пронзительным взглядом. И прозвище родилось само собой.

— Эй, внук вампира! — кричали ему вслед. — Твой дед ночью из гроба встаёт? А ты тоже кровь пьёшь?

Джеймс сжимал кулаки, но молчал. Он специально уходил из дома так, чтобы дед его не провожал. А на вопросы "как дела в школе?" отвечал коротко: "Нормально".

Оценки у него были хорошие — назло обидчикам он учился лучше многих. Снейп видел отметки и успокаивался. Значит, действительно всё нормально.

Несколько раз Джеймс убеждал Снейпа переехать в родительский дом в Лондоне, говоря, что им с Альбусом там было бы лучше.

— Джеймс, — отвечал Снейп. — Я не могу оставить свой дом. Здесь моя лаборатория, мои запасы, мои книги. Это мое родовое гнездо. Я не люблю большие шумные города. Здесь я могу вас защитить, потому что знаю каждый уголок, каждую тропинку. Здесь вы в безопасности. А школу тебе в любом случае придется менять, когда ты поступишь в Хогвартс.

Джеймс хотел сказать, что совсем не чувствует себя здесь в безопасности, но тогда пришлось рассказать все, а это уже было бы совсем стыдно.

При этом в школе Джеймсу становилось уже невыносимо. Ему надоели постоянные насмешки и злые розыгрыши. И тогда он придумал выход.

Контрольная по математике. Джеймс, который был одним из лучших учеников, достал шпаргалку. Не потому, что не знал ответов — потому что хотел, чтобы его поймали.

Учительница заметила сразу. Шпаргалку изъяли, Джеймса отвели к директору.

— Это серьёзное нарушение, — сказал директор. — Ты понимаешь?

— Да, сэр, — тихо ответил Джеймс.

Вызвали Снейпа. Тот пришёл через полчаса — чёрный, как туча, с каменным лицом.

— Ваш внук пойман со шпаргалкой, — объявил директор. — Он признал вину. По правилам школы он отстранен от занятий на две недели.

— Джеймс, — голос Снейпа был пугающе спокоен, — это правда?

Джеймс кивнул, не поднимая глаз.

Снейп сурово посмотрел на него, потом перевёл взгляд на директора.

— Я разберусь, — сказал он. — Спасибо, что сообщили.

-

Дома Снейп молча провёл Джеймса в кабинет, закрыл дверь и достал из портфеля контрольную.

— Решай, — коротко приказал он, положив лист на стол.

Джеймс взял ручку и за десять минут решил все примеры. Правильно. Легко.

Снейп проверил, отложил лист и посмотрел на внука. В глазах его клубилась буря.

— Ты мог это решить, — сказал он тихо, но от этого тихого голоса по спине побежали мурашки. — Но ты принёс шпаргалку. Объяснись.

Джеймс молчал.

— Я жду, — голос Снейпа стал ниже, в нём зазвенела сталь. — И предупреждаю сразу: если начнёшь врать или выдумывать, то очень сильно пожалеешь. Говори.

Джеймс вздрогнул. Дедушка не кричал, но от его тона хотелось провалиться сквозь землю.

— Я... — голос Джеймса терял твердость. — Я знаю, что за списывание могут исключить из школы. Мама рассказывала. Я хотел... чтобы меня исключили. Чтобы не ходить туда больше. Чтобы вернуться домой.

Снейп медленно выдохнул. Он подошёл к столу, опёрся на него руками, нависая над внуком, как скала.

— А мама не рассказала тебе, какое наказание она получила за списывание в Хогвартсе? Чтобы её НЕ исключили?

Джеймс поднял глаза.

— Нет, сэр.

— Сто ударов розгами, — сказал Снейп жёстко, чеканя каждое слово. — Каждый день всё лето она получала по удару, расплачиваясь за свою глупость. Я сам её наказывал. Она все лето не могла нормально сидеть. И я не пожалел её ни разу.

Джеймс побелел.

— Значит, ты, — голос Снейпа стал ещё тише, но от этого страшнее, — решил манипулировать нами? Учителями? Родителями? Мной? Ты решил опозорить себя только потому, что хочешь вернуться домой?

Снейп выпрямился во весь рост, и в этот момент показался Джеймсу великаном, потом медленно положил руку на пояс, на черный кожаный ремень. И заговорил — тихо, вкрадчиво, с ледяной злостью:

— А знаешь, что я хочу сделать, Джеймс? Взять этот ремень и выпороть тебя так, чтобы ты неделю не мог сидеть и чтобы ты запомнил на всю жизнь: врать и манипулировать — это не выход. Никогда. Ты понял меня?

Джеймс смотрел на него расширенными от ужаса глазами. Он никогда не видел дедушку таким. Не просто строгим — пугающим. Настоящим Снейпом, о котором ходили легенды в Хогвартсе.

— Ты... ты правда сделаешь это? — прошептал он.

— Что меня может остановить? — Снейп медленно потянул ремень из петель.

Джеймс не выдержал. Он сорвался с места, выбежал из кабинета, промчался по коридору, взлетел по лестнице, вбежал в свою комнату и захлопнул дверь. Он прерывисто дышал, по щекам текли слёзы.

Джеймс сидел на кровати, обхватив колени, и дрожал. Дедушка не шутил. Он бы сделал это. Он бы выпорол его.

-

А в кабинете Снейп стоял неподвижно. Он смотрел на дверь, за которую выбежал внук, потом медленно заправил ремень обратно.

Он сел в кресло и закрыл глаза рукой.

— Опять, — прошептал он. — Всё опять повторяется.

Он сидел так долго. Думал о том, как старался быть мягче с внуками, чем был с их родителями. Как пытался быть заботливым, внимательным, даже добрым. И вот — снова ложь, снова нарушение, снова попытка убежать от проблем.

— Мне придется пройти этот путь ещё раз, — сказал он вслух. — Мерлин, дай мне сил.

-

Прошёл час. Снейп оставался в кресле, задумчивый и неподвижный.

Дверь кабинета тихо отворилась. На пороге стоял Джеймс — бледный, с красными глазами, но решительный.

— Дедушка, — сказал он.

Снейп поднял на него глаза.

— Я не хочу, чтобы ты считал меня трусом, — голос Джеймса дрожал, но он держался. — Я готов к любому наказанию. Делай что хочешь. Но в эту школу я больше не пойду.

Снейп внимательно смотрел на него.

— Почему? — спросил он тихо. — Что не так в этой школе? Я хочу знать правду. Всю правду, без утайки. И если ты сейчас соврёшь или что-то скроешь, клянусь, я не стану с тобой церемониться.

Джеймс помедлил. Потом, глядя в пол, начал рассказывать. Про подножки, про мусор в рюкзаке, про жвачку на стуле, про рисунки в тетради. Про то, как его дразнят "внуком вампира". Про то, что он чужой в этом классе, в этой школе, в этом городе. Про то, как каждый день он ждал, когда закончатся уроки, чтобы вернуться домой. Про то, как не мог больше терпеть.

Снейп слушал молча. Лицо его каменело с каждым словом, желваки ходили на скулах.

— Почему ты не сказал раньше? — спросил он, когда Джеймс закончил. — Зачем эта идиотская выходка со шпаргалкой?

— Потому что... — Джеймс сглотнул. — Потому что разборки в школе — это моё дело. Я сам должен справляться. Жалуются только слабаки.

Снейп долго смотрел на него. Потом встал и подошёл к окну, встал спиной.

— Знаешь, — сказал он наконец. — Я когда-то тоже так думал. Что нужно молчать. Что справлюсь сам. Что жаловаться — стыдно.

Джеймс поднял глаза. Он никогда не думал, что у его легендарного дедушки, такого строгого и сильного, могли быть проблемы.

— И что было? — спросил он.

— Было плохо, — коротко ответил Снейп, не оборачиваясь. — Очень плохо. Я молчал — и становилось только хуже. А те, кто надо мной издевались, чувствовали себя безнаказанными. И я... я наделал много глупостей. Таких, о которых жалею до сих пор.

Он обернулся и посмотрел на внука.

— Молчание помогает не героям, Джеймс. Оно помогает подлецам. Запомни это раз и навсегда.

Джеймс кивнул.

— Я поговорю с учительницей, — сказал Снейп. — И с директором. Если понадобится, то и с родителями этих... учеников. Все изменится к лучшему.

— А что ты сделаешь со мной? — едва слышно спросил Джеймс. — Ты меня... накажешь ремнём?

Снейп молчал.

Голос Джеймса дрогнул. — Или... или ты откажешься от меня? Как родители?

Снейп замер.

— Что ты сказал? — переспросил он тихо.

— Они оставили нас тут, — в голосе Джеймса прорвались слёзы. — Переехали, у них теперь будет дочка, а мы стали... лишние. Они нас бросили. И ты тоже бросишь, если я буду плохо себя вести. Я знаю.

— Джеймс Северус Поттер, — голос Снейпа прозвучал так, что мальчик вздрогнул. — Смотри на меня.

Джеймс поднял глаза.

— Твои родители тебя не бросали, — сказал Снейп жёстко, но в глазах его было что-то тёплое. — Никогда. Они любят вас обоих. И будут любить всегда. А то, что у вас появится сестра — это не значит, что вы станете им меньше нужны. Так не бывает. Сердце умеет любить всех сразу, и любви хватает на всех.

— Но они уехали...

— Они работают, — перебил Снейп. — Они делают важное дело. И они вернутся. Год пролетит быстро, ты даже не заметишь. А пока вы здесь, со мной. И я...

Он запнулся.

— Я никогда ни от кого не отказываюсь, — сказал он твёрдо. — Из-за трудностей, из-за глупостей, из-за ошибок. Никогда. Ты мой внук. Моя кровь. И ты всегда будешь здесь нужен. Понял?

Джеймс смотрел на него, и в глазах его стояли слёзы.

— Правда?

— Правда, — Снейп положил руку ему на плечо. — И если ты ещё раз подумаешь, что я могу от тебя отказаться, я... я очень обижусь. А обиженный я страшнее разозлённого, учти.

Джеймс всхлипнул и улыбнулся сквозь слёзы.

— А теперь насчёт наказания, — продолжил Снейп. — Ты отстранён от занятий на две недели. Это время ты проведёшь не в праздности.

— Я понимаю, — кивнул Джеймс.

— Будешь работать. По дому, в саду, помогать мне с травами. У нас много дел. И каждый вечер — будешь рассказывать, что сделал и что понял за день.

— Это... тоже наказание? — осторожно спросил Джеймс.

— Это воспитание, — ответил Снейп. — Самое трудное наказание — это работа над собой. Ремень оставляет отпечаток на теле, а раздумья и самостоятельно сделанные выводы помогают расти душе. И запоминаются крепче.

— Дедушка... — Джеймс помялся. — А почему ты передумал?

Снейп изучал его взглядом.

— А как ты сам думаешь? — спросил он.

— Потому что закон сейчас запрещает бить детей ремнем? — предположил Джеймс.

Северус ухмыльнулся.

— Этот закон распространяется только на магглов. В волшебных семьях детей по-прежнему можно пороть.

Джеймс тяжело сглотнул.

— Я не буду этого делать, потому что я верю в тебя, Джеймс. Верю, что ты понял свою ошибку и больше ее не повторишь. И потому что... — Снейп чуть заметно улыбнулся. — Я сам тоже изменился с тех пор, как вырастил твоих родителей. Я уважаю тебя за то, что ты вернулся и был готов принять наказание, каким бы страшным оно тебе не казалось. Но в этот раз я уверен, моя поддержка принесет тебе намного больше пользы, чем ремень.

Джеймс смотрел на него во все глаза.

— Прости меня, дедушка, — прошептал он. — Я не должен был приносить шпаргалку. Это было глупо.

И вдруг прижался к нему, обхватив за талию.

Снейп на мгновение замер, а потом обнял его в ответ. Крепко, по-настоящему.

— Всё будет хорошо, — сказал он тихо. — Мы разберёмся. Ты не один. Никогда не один.

-

Через минуту он отстранился и посмотрел на внука уже своим обычным, строгим взглядом.

— А теперь иди спать, — сказал он. — Завтра тяжёлый день. Будем решать твои школьные проблемы. И работать, работать, работать.

— Спасибо, дедушка, — сказал Джеймс уже от двери.

— За что?

— За то, что передумал. И за то, что... ты есть.

Снейп кивнул.

— Иди уже.

-

Ночью Джеймс долго не мог уснуть. Он думал о школе, о родителях, о будущей сестрёнке. И о дедушке. О том, какой он на самом деле — не страшный, не злой, тот, которому можно довериться, и он разберётся и поможет. Но которого все же не стоит больше провоцировать, потому что от его жутких угроз стынет в жилах кровь.

А в кабинете Снейп снова сидел у камина и смотрел на огонь.

— Лили, — прошептал он. — Кажется, я начинаю понимать, спустя столько лет. С этими мальчишками все будет по-другому.

Где-то наверху тихо посапывали внуки. И на душе у него было тепло.

Джеймс Поттер учился в Хогвартсе уже четвертый год и, как его родители, выделялся успехами в учебе и квиддиче. Правда, в отличие от них, он до сих пор не был замечен в серьезных нарушениях дисциплины. Все благодаря декану Слизерина Северусу Снейпу, который не спускал внукам, учившимся по семейной традиции в Гриффиндоре, ни малейшей провинности, используя отработки в кабинете зельеварения как любимый метод удержания от шалостей.

— Ты опять болтал с дружками на трансфигурации, — холодно заметил Снейп за ужином в конце первой недели сентября. — Завтра в шесть в моём кабинете. Будешь нарезать ингредиенты в течение часа.

— Я всего лишь шепнул им одну шутку! — запротестовал Джеймс.

— В течение двух часов.

Джеймс нахмурился. Как всегда, спорить со Снейпом было себе дороже и абсолютно бесполезно.

Однако вскоре у Джеймса появилась проблема посерьезнее болтовни на уроках. Проблему звали Милена, и она училась на Когтевране.

Джеймс влюбился. Впервые в жизни, по-настоящему, до дрожи в коленках. Милена была умна, остра на язык, красива и, кажется, совершенно не замечала его существования. При этом ее общества добивались многие однокурсники.

И Джеймс также делал всё, чтобы привлечь ее внимание.

— Профессор Флитвик, а я знаю более простой способ! — выкрикивал он на заклинаниях, демонстрируя ловкость палочки.

— Осторожнее, Поттер, метла не игрушка! — кричала мадам Трюк, когда Джеймс выделывал немыслимые пируэты над полем для квиддича.

— Поттер, ещё одно слово на занятии, и вы будете писать эссе до конца семестра! — гремела МакГонагалл.

Джеймсу было всё равно. Милена пару раз взглянула на него — и это стоило любых наказаний.

А наказания сыпались как из рога изобилия. Каждый вечер он являлся в подземелья, где Снейп без лишних слов выдавал ему работу. Чистка котлов, сортировка ингредиентов, переписывание пергаментов.

— Ты меня слышишь? — спросил Снейп однажды, когда Джеймс в пятый раз за вечер отвлёкся, глядя в пустоту.

— А? Да, сэр, конечно.

— Я сказал, что если ты ещё раз выкинешь что-то опасное на метле, я лично прослежу, чтобы ты не летал до конца года.

— Да-да, конечно, — рассеянно кивнул Джеймс, думая о том, как Милена улыбнулась сегодня на завтраке.

Снейп прищурился, но промолчал.

-

Идея пришла внезапно. Джеймс вспомнил, как однажды, несколько лет назад, Снейп закрывал проход на Астрономическую башню каким-то сложным заклинанием. Джеймс тогда случайно оказался рядом и запомнил движение палочки и слова. Никто больше этого не знал.

Астрономическая башня ночью. Вид на звёзды. Романтика.

— Милена, — подошёл он к ней после ужина, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты не хочешь... ну, увидеть кое-что необычное? В субботу, после отбоя?

Милена подняла бровь.

— Это что-то запрещённое, Поттер?

— Немного, — честно признался Джеймс. — Но оно того стоит.

Она подумала и кивнула.

— Хорошо. Но если нас поймают, я скажу, что ты наложил на меня заклинание Конфундус.

Джеймс слабо улыбнулся.

-

В субботу, ровно в полночь, он встретил ее у входа в башню. Сердце его колотилось как бешеное.

— Закрыто, — разочарованно сказала Милена, дёргая ручку. — Зря пришли.

— Не зря, — Джеймс достал палочку и с замиранием сердца повторил то, что когда-то видел.

Дверь щёлкнула и открылась.

— Ого, — Милена посмотрела на него с уважением. — А ты не так прост, Поттер.

— Я знаю, — улыбнулся Джеймс, чувствуя себя героем.

Они поднялись на самый верх. Вид открылся потрясающий — звёзды, чёрное небо, огни замка внизу. Милена ахнула и замерла.

— Красиво, — прошептала она.

— Очень, — ответил Джеймс, глядя на неё.

Они просидели там почти час, разговаривая обо всём и ни о чём. Джеймс был на седьмом небе от счастья.

Спускались осторожно, стараясь не шуметь. И уже почти дошли до выхода из башни, когда свет ударил в глаза.

— Люмос максимум.

Перед ними стоял Северус Снейп. Чёрный, как сама ночь, с лицом, не предвещавшим ничего хорошего.

— Мистер Поттер и Мисс Риверс...— ледяным тоном произнёс Снейп. — Сто баллов с Гриффиндора, сто баллов с Когтеврана. Мисс Риверс сейчас же возвращается в свою спальню. Завтра в девять утра явитесь в кабинет профессора Флитвика для обсуждения вашего поведения. Мистер Поттер проследует за мной.

Милена бросила на Джеймса испуганный взгляд и исчезла в темноте. А Джеймс поплёлся за дедом.

-

В подземельях было тихо, только шаги гулко отдавались от стен. Снейп не проронил ни слова. Джеймс нервничал всё сильнее. Когда они вошли в кабинет, Снейп указал на стул перед столом, сам сел в своё кресло и уставился на внука в упор.

Молчание длилось минуту, другую. Джеймс не выдержал.

— Ну ничего же страшного не случилось! — выпалил он. — Мы просто постояли на балконе башни, посмотрели на звёзды. Нарушили отбой, да. Но ничего такого...

Снейп медленно поднял бровь.

— Ничего страшного, — повторил он тихо. — Ты проник в закрытый ход. Незаконно использовал мое заклинание. Нарушил время отбоя. Привёл девушку на неогороженный балкон башни, где один неверный шаг — и вы бы разбились насмерть.

— Но мы не разбились...

— Ты рисковал не только собой, — не обращая внимания, продолжил Снейп. — Ты рисковал ею. И ради чего? Ради того, чтобы произвести впечатление?

— Это было романтично! — вырвалось у Джеймса.

Снейп снова поднял бровь. Джеймс осекся.

— Мы были осторожны...

— БЫЛИ ОСТОРОЖНЫ?! — Снейп вдруг резко встал и с такой силой ударил ладонью по столу, что чернильница подпрыгнула и опрокинулась. — В Хогвартсе запрещено только то, что ОПАСНО для жизни студентов! Запрещено — значит, НЕЛЬЗЯ! Ни при каких обстоятельствах! Заруби это себе на носу!

Джеймс от неожиданности вздрогнул.

— Ты поступил безответственно, Джеймс, — сказал Снейп. — И я приму меры, чтобы выветрить из твоей головы все безрассудные и опасные идеи.

— Я готов к наказанию, — с вызовом сказал Джеймс, глядя деду в глаза. — Можешь выпороть меня, как ты давно хотел сделать. Я выдержу.

Снейп усмехнулся — нехорошо так, криво.

— Не сомневаюсь, что выдержишь. И наблюдать за тем, как ты морщишься, садясь на школьные лавки, мне, безусловно, было бы приятнее, чем опознавать два распластанных на земле безжизненных тела. Но у меня есть идея получше.

— Что ты собираешься сделать? — насторожился Джеймс.

— Увидишь, — ответил Снейп.

— Вы мне угрожаете, профессор? — Джеймс вскинул голову.

— Я тебя информирую, — поправил Снейп. — Иди спать.

Джеймс вышел в недоумении и с легкой тревогой. Что такое может сделать с ним дед, что он имел в виду?

-

Он понял на следующее утро.

— Поттер! — окликнула его Макгонагалл после первой же перемены. — Ваше эссе по истории магии изобилует ошибками. Придёте сегодня в семь переписывать.

— Но профессор, я писал его неделю!

— Значит, перепишете лучше. В семь.

На зельеварении Снейп, как всегда, был беспощаден.

— Поттер, твоё зелье недостаточно прозрачно. Отработка в субботу.

— Но я делал всё по инструкции!

— Недостаточно прозрачно, — повторил Снейп. — В субботу. С утра.

На трансфигурации Джеймс отвлёкся, засмотревшись на Милену, и Макгонагалл это заметила.

— Поттер, ещё раз увижу, что витаете в облаках — будете писать правила поведения до конца месяца.

И Милене доставалось не меньше. Её тоже штрафовали, вызывали к декану, загружали отработками. Но самое страшное — им назначали наказания так, чтобы они не пересекались.

Джеймс пытался поговорить с ней в Большом зале — но её тут же вызвали к Флитвику. Попытался передать записку — записка оказалась у Снейпа.

— Что это? — спросил он.

— Это... личное, — промямлил Джеймс.

— Личному на занятиях не место, — заметил Снейп и спокойно развеял записку.

Через неделю добавились новые "сюрпризы". На групповых занятиях по защите от тёмных искусств Джеймсу в пару неизменно ставили самых несимпатичных и скучных девчонок.

— Можно я встану в пару с мисс Риверс? — попросил он Люпина (да, Римус Люпин опять преподавал в Хогвартсе).

— Нет, — понимающе глядя на него, ответил Люпин. — Распределение по парам утверждено до конца семестра.

Выходные в Хогсмид отменили для обоих. Джеймс попытался возмутиться, но Снейп только поднял бровь.

— Ты знаешь, где находится кабинет директора. Можешь ему пожаловаться. Заодно расскажешь, как провёл прошлую субботу.

Джеймс заткнулся.

А потом случилось непоправимое. Капитан команды по квиддичу вызвал его к себе.

— Поттер, ты отстранён от игр.

— Что? За что?

— За пререкания с преподавателями. Дисциплина хромает. Вернёшься, когда исправишься.

Джеймс был в ярости. Он носился по замку как угорелый, пытаясь найти Милену, чтобы хоть как-то объясниться. Наконец поймал её в библиотеке.

— Милена, послушай...

— Не хочу слушать, — холодно ответила она. — Из-за тебя у меня сплошные неприятности. Отработки, штрафы, меня лишили всего. И всё ради чего? Ради одного вечера на башне?

— Но ты же согласилась!

— Согласилась, потому что было интересно. Но я не знала, что за это придется расплачиваться до самого выпусного! — Она встала. — Джеймс, не ищи меня больше.

И ушла.

Джеймс стоял посреди библиотеки, чувствуя, как рушится его мир.

-

Через несколько минут он влетел в кабинет Снейпа.

— Это ты! — закричал он. — Ты все подстроил! Преподаватели, наказания, отстранение от квиддича — это ты!

Снейп медленно поднял глаза от пергамента и отложил перо.

Его лицо стало каменной маской, а в глазах загорелось нечто такое, что Джеймс на мгновение опешил.

— Ты видимо забыл, где находишься, — голос Снейпа прозвучал тихо, но от этого тихого голоса по спине побежали мурашки, — и с кем разговариваешь.

— Я помню! — выкрикнул Джеймс.

— Ты врываешься в кабинет профессора без разрешения. Орёшь, как горный тролль. Ведёшь себя как избалованный мальчишка, которому вовремя не всыпали как следует, — Снейп подошел вплотную к Джеймсу и излучал такую ярость, что внук невольно попятился. Но уступать он не собирался.

— Избалованный? — Джеймс горько усмехнулся. — Я работаю на тебя как домашний эльф! Чищу котлы, перебираю ингредиенты, драю полы в лаборатории — и это ты называешь «избалованный»?

Глаза Снейпа опасно сузились.

— Вон, — сказал он тихо, но так, что стены кабинета, кажется, дрогнули. — Убирайся вон, пока я не приклеил твой нахальный нос к стене и не оставил тебя в углу до утра. Я сказал — ВОН!!!

Джеймс лишь однажды видел деда в таком бешенстве. Хотя тот не кричал, не размахивал руками, а просто стоял и прожигал его взглядом, ему, как и в прошлый раз, захотелось убежать и скрыться в безопасном месте.

Джеймс выскочил в коридор, захлопнул дверь и прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Руки тряслись.

Он постоял минуту, собираясь с духом, потом постучал. Тихо, три раза.

— Войдите, — раздалось из-за двери.

Джеймс вошёл. Снейп сидел на своём месте, как ни в чём не бывало.

— Садись, — кивнул он на стул.

Джеймс сел, не поднимая глаз.

— Итак, — сказал Снейп спокойно, будто ничего не случилось. — Ты хотел высказать претензии? Я слушаю.

— Вы подстроили так, чтобы она со мной порвала! — в голосе Джеймса все еще звучали обвинения, но теперь в нем появились нотки отчаяния.

— Я? — Снейп поднял бровь. — Я лишь обеспечил последствия для ваших действий. А она сделала выбор сама.

— Это нечестно!

— Нечестно? — Снейпа вздохнул. — Я уже предлагал тебе пойти к директору и все ему рассказать: как ты нарушил школьные правила, а теперь недоволен, что тебя наказывают.

Джеймс открыл рот и закрыл. Дамблдор бы не поддержал. Точно не поддержал бы.

— Вы... вы просто не понимаете! — выкрикнул он.

— Что именно? — спокойно спросил Снейп. — Того, что ты влюблён? Что хочешь произвести впечатление? Что готов на глупости ради улыбки девушки? Поверь, я в твоём возрасте делал не менее глупые вещи.

Джеймс замер. Он никогда не думал о дедушке как о человеке, который тоже... влюблялся.

— Но я никогда ради удовольствия не рисковал жизнью другого человека, — добавил Снейп. — Никогда. И это главное различие между нами.

Джеймс молчал, переваривая.

— Хорошо, — выдавил он. — Я признаю. Я был не прав.

— Это всё?

Джеймс вздохнул.

— Прости, пожалуйста, что кричал на тебя. Этого больше не повторится.

— Что еще?

— Я обещаю больше не использовать твои заклинания. И не водить девушек на Астрономическую башню.

Снейп кивнул.

— Но этого недостаточно.

— Чего ещё? — удивился Джеймс.

— Ты все еще хочешь вернуть её расположение?

— Да, но она не хочет меня видеть...

— Я даю тебе два дня, — Снейп подался вперёд. — На то чтобы составить подробный план по завоеванию Милены. Без нарушений школьных правил. Никаких тайных вылазок, никаких опасных трюков.

Джеймс смотрел на него с открытым ртом.

— Ты... ты серьёзно?

— Вполне.

— А если я не сделаю? — на всякий случай спросил Джеймс.

— Тогда на правах преподавателя и декана я ходатайствую о твоём временном отстранении от занятий, — спокойно ответил Снейп. — И отправке к родителям.

— Что? — Джеймс вскочил. — Ты не можешь!

Снейп прищурился, уставишься на внука. — Я не потерплю больше твоей дерзости, Джеймс. И не допущу, чтобы ты рисковал собой и другими. Либо ты учишься на своих ошибках, либо возвращаешься домой. Выбор за тобой.

Джеймс сел обратно.

— Я думаю, ты справишься, — сказал Снейп. — Потому что мне было бы чрезвычайно неприятно признать свое педагогическое поражение. А сейчас ступай на занятия.

-

Два дня Джеймс мучился, писал, перечёркивал, снова писал. Альбус, который уже учился на втором курсе, видел его и удивлялся.

— Ты не заболел?

— Я почти умер, — бурчал Джеймс, — наш дед замучает меня до смерти своими отработками.

— Джеймс, он любит тебя, — убеждал его брат, — и он очень умный. Послушайся его и вы помиритесь.

На третий день Джеймс явился в кабинет Снейпа с листком пергамента. Протянул его деду и замер в ожидании.

Снейп развернул и прочитал:

«План завоевания сердца Милены Риверс (безопасный, соответствующий правилам Хогвартса)».

Далее шли пункты:

1. Устроить квест по Хогвартсу с вопросами. В каждом ключевом месте (библиотека, теплицы, большой зал, гостиная Когтеврана) оставлять милые маленькие подарки: книжную закладку с цитатой, шоколадную лягушку.

2. В конце квеста — встреча в оранжерее с букетом цветов (не магически выращенных, а настоящих, из теплиц профессора Стебль).

3. К каждой локации приложить записку с объяснением, чем это место связано о ней (например, библиотека — потому что она умная, теплицы — потому что она красивая как цветок и т.д.)

Снейп дочитал, отложил листок и посмотрел на внука.

— Неплохо. Но есть проблема.

— Какая? — насторожился Джеймс.

— Ты планируешь использовать школьные помещения. Значит, нужно согласовать квест с преподавателями, в данном случае, профессором Стебль. Получить ее визу.

— Что? — Джеймс побледнел. — Вы шутите?

— Нисколько.

Джеймс заморгал, представляя эту картину. Позор. Полный позор.

— Конечно, это может быть довольно неловко, — согласился Снейп. — Профессор Стебль обязательно спросит, для кого этот квест. И скорее всего, расскажет об этом всему педагогическому составу.

Джеймс зажмурился и порывисто вдохнул. Снейп наблюдал, как лицо внука перецветает всеми оттенками красного, потом уголки его губ чуть дрогнули.

— Я пошутил, Джеймс.

— Что? — не поверил Джеймс.

— Не надо ничего согласовывать. Твой план хорош. Можешь приступать.

Джеймс выдохнул так, будто пробежал марафон. Это было... неожиданно.

— А ещё, — добавил Снейп, беря перо, — мы с профессором Стебль решили организовать выездную экскурсию в национальную оранжерею. Для лучших учеников. У них будет примерно час свободного времени, ровно столько, сколько продлится совещание преподавателей Хогвартса с директором оранжереи.

Джеймс встрепенулся.

— Мы с Миленой в списке?

— Пока нет, — спокойно ответил Снейп. — В списке те, кто хорошо учится и не нарушает правил. Вы оба в последнее время... скажем так, не блистали.

Джеймс поник.

— Но у вас есть месяц, — продолжил Снейп. — Месяц, чтобы исправить оценки, отработать все долги и доказать, что вы достойны.

— Мы справимся, — твёрдо сказал Джеймс.

— Посмотрим, — Снейп чуть заметно усмехнулся. — А теперь иди. И в следующий раз, когда захочешь произвести впечатление на девушку, подумай головой. Не только тем местом, где рождаются романтические идеи.

Джеймса переполнили чувства, которые сложно было определить: Снейп подсмеивался над ним, и это задевало его гордость, но одновременно он видел, что дед не просто простил его, а дал ему интересный шанс.

— Спасибо за то, что хочешь помочь, — сказал он уже от двери.

— Учти, — заметил Снейп. — Если ты снова вляпаешься в историю, экскурсия станет для тебя недосягаемой мечтой. Я позабочусь об этом.

— Я понял, — кивнул Джеймс и выскользнул за дверь.

-

…Их фамилии оказались в списке. Экскурсия в национальную оранжерею выдалась на славу.

— Милена, — тихо сказал Джеймс, когда они остались наедине. — Извини, за историю с башней… я тогда свалял дурака. Не подумал о последствиях. Но... я, правда, хотел сделать что-то красивое. Для тебя.

Милена посмотрела на него с улыбкой и взяла его за руку.

— Ты ... немного увлекаешься., — сказала она. — Но это даже мило.

— Правда?

— Правда. Только в следующий раз давай обойдёмся без опасных трюков. Договорились?

— Договорились, — улыбнулся Джеймс.

Они были в оранжерее, среди зелени и невероятных тропических цветов, возле небольшого журчащего фонтана. Лучшего места для второго свидания они бы не придумали.

А вечером Снейп, глядя на фотографию Лили, прошептал: — Наш внук начинает что-то понимать. И у него еще все впереди.

Снейп улыбался уголками губ. Воспитание — это надолго. Но, кажется, у него получалось.

Профессор Северус Снейп сидел в своём кресле у камина и перелистывал студенческие работы. В его груди впервые за много лет возникало незнакомое ощущение — покой.

В подземелье царила тишина. Слизеринцы в этом году вели себя тише воды, ниже травы. Джеймс, его старший внук, который столько лет был возмутителем спокойствия и мелким нарушителем, наконец-то взялся за ум — видимо, осознание скорых выпускных экзаменов ЖАБА сделало своё дело. А Альбус... пятнадцатилетний Альбус итак был самым послушным из всех детей Гарри Поттера. Никаких ночных вылазок, бродяжничества по запретным коридорам или опасных приключений. Неплохая успеваемость, примерное поведение, все вполне устраивало профессора зельеварения.

Снейп отложил пергамент и позволил себе то, что позволял крайне редко, — слабую тень улыбки.

Его жизнь, наконец, стала такой же предсказуемой, как у его коллег.

-

Это ощущение разбилось вдребезги в пятницу, на рассвете.

Снейп пил утренний кофе, когда в его камин влетело патронус-сообщение от декана Гриффиндора. Голос был напряжённым:

«Профессор Снейп, срочно в Большой зал. Пропал студент — Ваш внук Альбус Поттер».

Чашка выпала из рук и разлетелась осколками по каменному полу.

Когда Снейп вошёл в Большой зал, там уже собрались директор, Макгонагалл, ещё несколько преподавателей и двое авроров в длинных плащах. На скамейке Гриффиндора сидел Джеймс — бледный, взъерошенный, сжимающий в руке что-то маленькое и металлическое.

— Дедушка... — голос Джеймса сорвался. — Профессор, я нашёл это на его подушке.

Снейп взял протянутый предмет и сразу узнал. Часы-медальон. Его подарок. В который он встроил маячок, позволяющий определять местоположение Альбуса в любой момент. Тот самый, что он вручил мальчику на одиннадцатый день рождения со словами: «Носи всегда, чтобы я смог прийти на помощь».

— Северус, — директор Дамблдор подошёл ближе, его голос был мягок, но в глазах читалась тревога. — Мы уже оповестили Министерство. Гарри и Алиса скоро прибудут. Есть вероятность, что Альбуса выманили или похитили из-за расследования, которое сейчас ведёт Гарри.

Снейп ничего не ответил. Он смотрел на медальон и думал о другом.

Цепочка была аккуратно расстёгнута. Не порвана, не сломана в спешке. Её сняли спокойно, с пониманием того, что делают. И оставили на подушке — чтобы нашли сразу. Чтобы не тратили время на поиски там, где его уже нет.

-

Пока авроры прочёсывали замок, пока прибывшие Гарри и Алиса, бледные и напряжённые, опрашивали студентов, пока Джеймс в отчаянии метался по коридорам, Снейп делал то, что умел лучше всего — работал в тишине.

Он не сказал никому ни слова. Он просто надел свой самый тёмный плащ, проверил палочку и незаметно вышел из Хогвартса.

Он знал, что Альбус не любил шумные места. Не любил больших компаний. Если он уходил сам — а Снейп всё больше убеждался в этом, — он бы не стал искать убежища в Лондоне или в переполненных волшебных деревнях. Он бы выбрал путь, где меньше всего людей.

Снейп начал с Хогсмида.

Он обошёл лавки, задавая один и тот же вопрос: не покупал ли сегодня молодой человек — худощавый, с тёмными волосами, ростом выше среднего — запас еды, тёплую одежду, походные принадлежности?

В третьей лавке ему сказали:

— Да, вчера вечером. Парнишка, лицо не запомнил, капюшон низко надвинут. Купил вяленое мясо, сухари, флягу. И тёплый плащ. Спросил, как добраться в порт.

Сердце Снейпа ухнуло куда-то вниз, но лицо осталось непроницаемым.

Он продолжил путь.

Альбус не маскировался. Не использовал ни оборотных зелий, не менял внешность заклинаниями. Он торопился. Версия о похищении трещала по всем швам: он действовал открыто и в одиночку.

Свои выводы Снейп держал при себе.

К полудню он добрался до побережья. Порт был небольшим, несколько рыбацких лодок, один торговый корабль у причала и расписание на доске. Следующий корабль — через четыре часа.

Снейп обошёл порт. Заглянул в таверну, в складские помещения. Альбуса нигде не было.

Тогда он пошёл вдоль побережья.

Ноги утопали в песке, ветер хлестал по лицу солью и холодом. Снейп уже начинал думать, что ошибся, что его внук всё-таки сел на другой корабль, что он опоздал...

Он увидел пещеру, когда солнце уже клонилось к закату.

Небольшой грот в скале, вход едва заметен с дороги. И следы на песке — довольно свежие, ведущие внутрь.

Снейп вытащил палочку.

— Lumos.

Свет разлился по узкому каменному мешку, высветил неровные стены, влажный пол и фигуру в глубине.

Альбус сидел на земле, привалившись спиной к стене. Его рюкзак был прижат к груди, словно последняя защита. Он не спал — глаза открыты, смотрят куда-то в пространство, в свете Люмоса они казались слишком тёмными, слишком глубокими.

Он поднял взгляд на деда.

И ничего не сказал.

Снейп смотрел на внука и видел — нет, не испуг, не раскаяние, не облегчение от того, что его нашли. В этом взгляде было столько всего сразу, что Снейп не мог разобрать. Боль. Стыд. Упрямство. И какая-то странная, почти детская беспомощность.

— Finite.

Диагностическое заклинание скользнуло по телу Альбуса, не выявив ничего, кроме лёгкого переохлаждения и усталости.

Снейп взмахнул палочкой — тёплый воздух окутал мальчика, прогоняя сырость и холод. Профессор развернулся и вышел из пещеры.

Он встал у входа, глядя на тёмное море. Пальцы сжимали палочку так сильно, что побелели костяшки.

Через несколько минут из пещеры вышел Альбус. Рюкзак за спиной, голова опущена.

Снейп окинул его взглядом. В нем не было сочувствия. Только гнев и презрение — холодные, как вода у этого берега.

Ни слова.

Он взял внука за руку и аппарировал.

-

В Хогсмиде Снейп отпустил его и зашагал к замку, не оборачиваясь. Слышал сзади тяжёлые, сбивчивые шаги — Альбус шёл за ним, не поднимая головы.

В Хогвартсе их уже ждали.

Дамблдор стоял у входа в Большой зал, рядом с ним — Гарри и Алиса. Лицо Гарри было серым, Алиса держалась ровно, но руки её дрожали.

— Северус, — начал было Дамблдор.

Снейп молча развернул Альбуса в сторону родителей и отошёл.

— Он ваш, — сказал он сухо. — Разбирайтесь.

И ушёл в подземелье, даже не взглянув на то, как Алиса бросается к сыну, как хмурится Гарри, как директор мягко, но настойчиво ведёт всех в свой кабинет.

-

О том, что произошло дальше, Снейпу рассказал Дамблдор.

Альбус не назвал причины побега.

Ни на уговоры, ни на вопросы он не отвечал. Даже когда с ним говорил отец — тот самый Гарри Поттер, чьё имя знает каждый волшебник в Британии, — Альбус молчал. Даже когда мать смотрела на него с мольбой, он не сказал ни слова.

— Я думал... — Джеймс, которого тоже позвали, стоял перед братом растерянный и злой. — Я думал, ты хотя бы мне скажешь...

Альбус посмотрел на старшего брата. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на сожаление.

Но он промолчал.

Он принимал все упрёки, все обвинения. Не оправдывался. Не просил снисхождения. Просто стоял и смотрел в пол, пока Гарри не устал, пока Алиса не заплакала, пока Джеймс не вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Дамблдор отпустил всех, оставив Альбуса под присмотром Макгонагалл.

А на следующий день он пришёл к Снейпу.

— Северус, — директор выглядел усталым, в его бороде появилось ещё больше серебра. — Я хочу, чтобы ты поговорил с мальчиком.

— Почему вы решили, что со мной он будет откровеннее, чем с родителями или с вами, — спросил Снейп, не поднимая глаз от котла. — Я научил его окклюменции, и без сыворотки правды я также, как и вы, ничего не узнаю.

— Я не думаю, что он скрывает что-то незаконное, но с ним явно что-то не так.

Снейп отложил палочку, которой помешивал кипящее зелье.

— Вы хотите, чтобы я вытянул из него правду.

— Я хочу, чтобы ты попытался понять, что происходит в голове у твоего внука. А потом определи наказание.

Снейп помолчал.

— Хорошо.

-

Альбус вошёл в подземелье неслышно, как тень.

Снейп сидел за столом, разбирая бумаги. Он не поднял головы, когда дверь открылась, но всем своим существом ощутил присутствие внука.

— Садись, — сказал Снейп, не глядя.

Альбус присел на стул напротив. Снейп наконец поднял глаза.

Он смотрел на мальчика долго, изучающе, как смотрят на зелье, которое не хочет приобретать нужный цвет. Альбус выдержал этот взгляд — едва-едва, но выдержал.

— Я давно уже не испытывал такого горького разочарования, — начал Снейп. Его голос был тих, но в нём слышался металл. — И обиды.

Альбус вздрогнул, но промолчал.

— Было больно видеть, как ты отрёкся от семьи. От меня. Оставил мой подарок. Тот, который должен был хранить всегда. Знаешь, что я чувствовал, когда Джеймс принёс мне этот медальон?

Молчание.

— Я чувствовал себя преданным.

Слова повисли в воздухе. Альбус сидел неподвижно, но Снейп видел, как побелели его пальцы, сжимающие край стула. Видел, как тяжело мальчик сглотнул. Это был нелёгкий выбор — оставить часы. Он знал, что делает. И это знание делало всё только хуже.

— Ты до сих пор не признался в причинах своего поступка, — продолжил Снейп. — Ни родителям, ни брату, ни директору. Я хочу, чтобы ты рассказал мне.

Альбус поднял глаза.

— Я...

— Это останется между нами, — перебил Снейп. — Каким бы ни было твоё объяснение. И наказание будет только школьным. Обещаю.

Альбус долго молчал. Потом медленно, словно каждое движение причиняло боль, отвернулся к стене.

— Не спрашивай, — сказал он глухо. — Пожалуйста. Просто назначь самое суровое наказание.

Снейп тяжело вздохнул. Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

— Самое суровое наказание в школе — исключение. Альтернатива ему — телесное наказание. Розги. Сто ударов.

Альбус даже не вздрогнул.

— Я приму любой ваш выбор, — сказал он.

Снейп почувствовал, как в груди закипает гнев. Он сжал зубы, заставляя себя говорить спокойно:

— Что же такое произошло, что тебе пугает не наказание, а признание?

Альбус молчал.

Снейп подался вперёд, и его голос стал тише, но острее:

— Я помню, каким ты был в детстве. Смелым. Решительным. Ты вломился в мою лабораторию, когда тебе было шесть, и заявил, что хочешь варить зелья, как дедушка. Ты не боялся ни моих взглядов, ни моих слов. Ты всегда говорил мне правду, даже когда она была неприятной.

Он сделал паузу.

— Разве я сделал тебе что-то плохое? Что я сделал не так, что ты перестал мне доверять?

Эти слова сломали броню Альбуса.

Снейп увидел, как задрожал подбородок внука, как в его глазах появился влажный блеск. Альбус отвернулся резко, почти с рыданием, и Снейп понял, что попал в цель.

— Вы будете в ярости, — выдохнул Альбус. — Ещё в большем разочаровании.

— Твоим наказанием будет месяц работы в больничном крыле у мадам Помфри, — сказал Снейп.

Альбус замер.

— Ежедневно. После уроков.

Он ждал. В подземелье было так тихо, что слышалось, как потрескивает огонь в камине.

Молчание затягивалось. Снейп не торопил.

Наконец Альбус заговорил. Голос его был тихим, срывающимся, словно каждое слово приходилось вытаскивать из себя силой.

— Я посредственность.

Снейп замер.

— В нашей семье. Я не умею летать на метле, как Джеймс. Не умею варить зелья, как вы. Не умею... не умею быть героем, как папа. И даже в учёбе я хуже всех. У меня нет никаких талантов.

Альбус всё говорил, и его голос становился громче, словно прорванная плотина:

— Я Альбус Северус Поттер. Меня назвали в честь двух великих волшебников. Но я их недостоин. Я белая ворона среди знаменитых родственников. Каждый день я смотрю на вас всех и понимаю, что никогда... никогда не смогу быть таким.

Он замолчал, с трудом переводя дыхание.

— Я люблю вас, — сказал он. — Всех. Очень. Но я решил, что должен уйти. Найти свой собственный путь. Добиться чего-то сам. И только тогда вернуться.

Снейп не двигался.

На его лице — обычно непроницаемом, как каменная маска, — менялись эмоции одна за другой. Сомнение. Гнев. Разочарование. Обида. И наконец — яростная вспышка, которую он пытался сдержать, но не смог.

— Никогда, — начал он тихо, — никогда в своей жизни я не сталкивался с таким идиотизмом.

Альбус вздрогнул.

— Мне стыдно. Мне больно от того, что передо мной сейчас сидит мой внук, и он такой бестолковый, такой бесчувственный болван, что...

Снейп вскочил.

— О чём ты думал?! — закричал он.

Голос его разнёсся по подземелью, отразился от стен, заставил Альбуса вжаться в стул.

— Ему, видите ли, не хватало признания и известности! Тебе не пришло в голову добиваться их после окончания школы? Ты наплевал на чувства всех людей, которые тебя любят! Которые уважают тебя, ценят за то, какой ты есть! Эгоист! Ты даже не думал, сможешь ли ты выжить один! Ты представляешь, какое горе бы принёс родным, случись что с тобой?

Снейп навис над столом, и его голос звенел от ярости:

— Ушёл добывать славу! Мелкий, жалкий, никчёмный...

Он задыхался от гнева.

— Ты заслуживаешь основательной порки! — почти выплюнул он. — До волдырей и синяков на заднице! Может, это отвлекло бы тебя от мыслей о погоне за почестями!

Альбус побледнел. Он сидел неподвижно, но Снейп видел, как дрожат его руки.

— Вы обещали... — прошептал мальчик. — Только школьное наказание. Я не хотел рассказывать причины. Я знал, что будет только хуже.

Снейп замер.

Он стоял, тяжело дыша, сжимая край стола так, что дерево начало трещать. Ярость всё ещё кипела в нём, но сквозь неё пробивалось сознание.

Он обещал.

— Мои обещания в силе, — сказал он наконец, и голос его звучал как скрежет камня о камень. — Наказание — месяц работ в больничном крыле.

Он отпустил стол, выпрямился и отвернулся к камину.

— Уходи, — сказал он. — Я не могу сейчас спокойно смотреть на тебя. Уходи.

Снейп услышал, как стул скрипнул по полу, как тихие шаги направились к двери. И только когда дверь закрылась, он позволил себе выдохнуть.

В опустевшем подземелье он стоял у камина и смотрел на огонь.

«Посредственность», — повторил он про себя слова внука. И чувствовал, как в груди разгорается не только гнев, но и что-то другое. Что-то, что он не хотел признавать.

Боль.

-

Месяц в больничном крыле.

Снейп наблюдал издалека. Он видел, как Альбус моет утки и подносы, как раскладывает пузырьки с лекарствами, как помогает мадам Помфри с перевязками — неуклюже, но старательно. Видел, как он приносит снадобья из подземелья Снейпа, не поднимая глаз.

Альбус был покорен. Тихий, незаметный, старательный.

И это было хуже всего.

Потому что он словно потух.

Снейп замечал, как Альбус перестал смеяться с друзьями. Как перестал подшучивать над Джеймсом. Как его оценки поползли вниз, особенно по тем предметам, которые раньше давались ему легко. Он стал тенью. Серой, незаметной тенью, которая делала то, что велено, и не проявляла никакого интереса к жизни.

В конце месяца Снейп вызвал его снова.

— Садись.

Альбус сел. Всё такой же — тихий, отстранённый, с пустыми глазами.

— Что ты вынес из полученного наказания?

Альбус подумал.

— Я виноват перед родными, — сказал он ровно. — Я извинился перед всеми. Я понял, что есть вещи гораздо хуже, чем отсутствие славы. Тяжёлая болезнь, например. Я вижу, что приношу пользу, помогая больным.

Слова были правильными. Снейп не мог к ним придраться.

Но в глазах Альбуса не было жизни.

Снейп смотрел на внука и чувствовал, как внутри нарастает тревога. Что-то было не так. Что-то важное ускользало.

И вдруг его осенило.

— Ты влюблён, — сказал он.

Это был не вопрос.

Альбус замер. Весь его отстранённый вид рухнул в одно мгновение — лицо вспыхнуло, глаза расширились, он вскочил со стула и рванулся к двери.

— Colloportus.

Дверь захлопнулась и запечаталась.

— Откройте, — голос Альбуса дрожал.

— Открой сам, — спокойно сказал Снейп.

Альбус замер у двери. Его рука потянулась к палочке. Снейп видел, как он колеблется, как борется с собой.

Потом Альбус поднял палочку.

— Alohomora.

Ничего не произошло.

— Alohomora! — повторил он громче.

Тишина. Палочка в его руке дрожала, но заклинание не срабатывало.

— Что происходит? — выпрямился в кресле Снейп, и в голосе его прозвучало то, чего Альбус не слышал никогда — страх.

Альбус опустил палочку и отвернулся к стене.

— Объяснись, — потребовал Снейп, поднимаясь. — Немедленно.

Молчание.

— У тебя есть выбор, — сказал Снейп, и голос его стал холодным, как лед. — Или ты рассказываешь мне всё прямо сейчас, или я отвожу тебя к мадам Помфри на детальную диагностику магических сил.

Альбус обернулся. В его глазах был настоящий ужас.

— Нет, — прошептал он. — Пожалуйста, только не это.

— Тогда говори.

Альбус прислонился к двери и сполз по ней на пол.

— Я... недели две назад я заметил, что теряю магическую силу, — сказал он глухо. — Сначала заклинания стали слабее. Потом... потом некоторые перестали получаться совсем. А теперь я не могу колдовать. Почти ничего.

Снейп сел обратно в кресло.

— Рассказывай всё, — приказал он. — С самого начала. Про побег.

И Альбус рассказал.

Про Эмили. Про девушку-маггла, с которой познакомился в Лондоне во время каникул. Про их случайную встречу в книжном магазине, про разговор, который длился три часа. Про то, как она смеялась. Про то, как она не знала, что он волшебник.

— Она уехала с родителями, — голос Альбуса срывался. — За границу. Я хотел... я хотел поехать за ней. Сказать ей всё. Быть с ней. Но я опоздал на корабль.

Он закрыл лицо руками.

— Я потерял её. Навсегда. И теперь... теперь я ничего не хочу. Мне ничего не нужно...

В подземелье воцарилась тишина. Снейп сидел неподвижно, глядя на внука, который сжался в комок у двери.

Он молчал долго. Так долго, что Альбус поднял голову.

— Вы... вы злитесь?

Снейп медленно выдохнул.

— Ты же понимал, что я все равно найду тебя? — спросил он.

Альбус опустил глаза.

— Понимал, — сказал он тихо. — Но к тому моменту я надеялся, что уже придумаю, как быть дальше.

— И что бы ты придумал?

Молчание.

— Я не знаю, — признался Альбус. — Это уже не имеет значения. Слишком поздно...

Снейп встал. Медленно, осторожно он подошёл к Альбусу и опустился рядом с ним на корточки.

— Ты пережил сложные времена, Альбус, — сказал он.

Альбус поднял на него заплаканные глаза.

— Но вместе мы всё исправим, — продолжил Снейп. — Мы все любим тебя таким, какой ты есть. И твои силы восстановятся.

Он сделал то, чего не делал уже давно, — протянул руку и прижал внука к своей груди.

Альбус разрыдался.

-

На следующее утро Снейп отправил сову в Больницу Святого Мунга.

Ответ пришёл через три дня. Целитель, специализирующийся на магических расстройствах, подтвердил: волшебник может потерять магическую силу на фоне сильного эмоционального потрясения, особенно в подростковом возрасте. Описаны случаи, когда потеря была временной. И случаи, когда — навсегда.

Снейп перечитал письмо трижды и отложил его.

Он снова вызвал Альбуса.

— Что ты знаешь об этой девушке? — спросил он без предисловий.

Альбус растерянно моргнул.

— Её зовут Эмили. Её отец — архитектор. Они переехали в Гренландию. Я... я больше ничего не знаю.

— Жили в Лондоне, неподалеку от книжного магазина, — Снейп кивнул. — Достаточно.

Альбус смотрел на него с недоумением.

— Я найду её, — сказал Снейп.

Альбус открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Вы... вы правда можете?

— Я даю тебе слово.

Альбус опустился на стул, словно у него подкосились ноги.

— Я... я не знаю, что сказать.

— Можешь начать с того, почему не доверился мне раньше и солгал, — сказал Снейп беззлобно.

Альбус виновато опустил голову.

— Я думал, вы не поймёте.

— Мой отец был магглом и одна из твоих бабушек родилась в семье магглов, — сказал Снейп. — Почему ты решил, что это станет проблемой? И даже если бы я не понял, я постарался бы помочь, потому что для тебя это важно.

Он помолчал.

— И ты был вдвойне не прав, когда пытался тайно убежать. Ты заставил нас пережить чувства, которых я не пожелал бы даже врагу.

— Я запутался, — признался Альбус. — Все было одновременно сложно. Я не лгал тебе: тогда мне казалось, что будет лучше поехать за ней, потому что я так себе волшебник, и ещё два года в школе ничего особо не изменят. Но уже в пещере я понял, что не смогу жить и без вас. Прости меня, пожалуйста.

— Простить — это самое лёгкое, — Снейп покачал головой. — Труднее — научиться снова доверять.

-

Через неделю Снейп вручил Альбусу лист пергамента.

— Эмили Уайт, Нуук, Гренландия. Адрес прилагается. Советую написать ей письмо. Предложи встретиться.

Альбус смотрел на пергамент так, словно держал в руках Святой Грааль.

— Как... как вы это сделали?

— Для волшебников существует не так много невозможного, — сухо ответил Снейп.

Альбус поднял на него сияющие глаза.

— Спасибо, — выдохнул он. — Спасибо!

Он выбежал из подземелья, и Снейп услышал, как его шаги грохочут по лестнице.

-

Ещё через две недели Альбус ворвался в подземелье без стука.

Снейп поднял бровь.

— Простите, — запыхавшись, сказал Альбус. — Я получил ответ. Она меня помнит. Она хочет увидеться.

Он стоял перед дедом, сияющий, взъерошенный, и в его глазах горел тот самый огонь, который Снейп не видел уже несколько месяцев.

— Я хочу... я хочу вас поблагодарить, — сказал Альбус. — По-настоящему. И снова попросить прощения. За побег. За молчание. За всё.

Снейп отложил перо.

Он смотрел на внука и видел — конверт от письма, которое держал Альбус, висел в воздухе сам по себе. Мальчик не держал его. Конверт парил рядом с его рукой, повинуясь невидимой силе.

— Ты чувствуешь? — спросил Снейп.

Альбус проследил за его взглядом и удивлённо моргнул.

— Я... да. Я чувствую. Она возвращается.

Он улыбнулся — широко, по-детски, и в его глазах блеснули слёзы.

— Магия возвращается.

Снейп кивнул.

— Хорошо.

Он уже хотел вернуться к своим бумагам, когда почувствовал, как что-то сдавило шнурки на его ботинках. Он опустил взгляд — шнурки были туго завязаны между собой, в замысловатый узел.

— Альбус, — голос его прозвучал предостерегающе.

Альбус стоял с самым невинным выражением лица, какое только мог изобразить.

— Ты сейчас же вернёшь всё как было, — прорычал Снейп.

— Я верну, — Альбус скрестил руки на груди. — При одном условии.

— С каких пор ты ставишь мне условия?

— Ты возьмёшь обратно свои слова. Про бестолкового и бесчувственного болвана.

Снейп прищурился.

— От правды сложно отказаться.

— Дедушка.

В этом голосе было столько знакомого упрямства, что Снейп невольно вспомнил другой голос, сказавший ему когда-то: «Северус, ты невыносим».

— Ты не бесчувственный... болван, — сдался он.

Альбус с досадой глянул на него, но кивнул и взмахнул палочкой — шнурки вернулись в исходное положение. Идеальное, чёткое заклинание.

— Кстати, — сказал Альбус, пряча палочку. — Я напишу Эмили о тебе. О том, как ты мне помог.

Снейп хмыкнул.

— Не стоит.

— Я всё равно напишу, — Альбус улыбнулся. — Она должна знать, что у меня самый лучший дед.

Снейп почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди, но вида не подал.

— Альбус, — сказал он.

— Да?

— Ты не случайно носишь имя в честь директора.

Альбус замер.

— Альбус Дамблдор прославился не столько своими волшебными победами, — продолжил Снейп. — сколько тем, что всегда верит в людей. В то, что они способны изменить себя. И этот мир.

Он помолчал.

— И ты... тоже способен.

Альбус сглотнул.

— Спасибо, — прошептал он.

— Теперь иди, — Снейп махнул рукой. — Готовься к поездке. В Гренландию.

Альбус кивнул и направился к двери. Но на пороге остановился и обернулся.

— Дедушка?

— Что ещё?

— Я люблю тебя.

Снейп отвернулся к котлу, чтобы внук не увидел его лица.

— Иди уже, — проворчал он.

Альбус усмехнулся и вышел.

В подземелье снова стало тихо. Снейп сидел за столом, смотрел на остывшее зелье и думал о том, что покой — это, пожалуй, всё-таки слишком скучно.

И в его груди, где больше месяца жили холод и печаль, снова разгорался маленький, но устойчивый огонёк. Надежды и радости.

Субботнее летнее утро в доме Снейпа началось раньше обычного. Он успел проверить запасы ингредиентов, перебрать несколько полок с книгами и даже сварить утренний кофе в ожидании необыкновенной гостьи. Северус пробовал читать, но мысли поднимали его с кресла и заставляли вставать и подолгу смотреть в окно на дорожку перед входом в дом.

И наконец…

— Пап! Мы приехали! — раздался голос Алисы прежде, чем она сама появилась в гостиной. — Мальчики гостят у Уизли, мы с Лили.

За Алисой шел Гарри, а следом — маленький вихрь в розовом пальто.

— Дедушка! — Лили бросилась к Северусу, обхватив его за ноги с такой силой, что он покачнулся.

— Здравствуй, Лили, — Северус присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с внучкой. — Ты выросла.

— Я уже большая! Мне четыре года и три месяца! — гордо сообщила девочка. — А ты мне что-нибудь купишь?

— Лили! — укоризненно сказала Алиса. — Как некрасиво! Мы только вошли.

— Ничего страшного, — Снейп поднялся и посмотрел на Гарри с Алисой. — Вы надолго?

— На выходные, — ответил Гарри, сгружая сумки. — У нас выдалось свободное время, и Лили так просилась к тебе...

— Я соскучилась! — подтвердила Лили, не отпуская дедушкину руку.

Снейп посмотрел на неё, на губах его промелькнула улыбка.

— Я тоже, — тихо сказал он.

-

Через час, после того, как все вместе выпили чай, Гарри и Алиса вспоминали наверху былые времена, а Снейп читал Лили сказки.

— Дедушка, — сказала она вдруг, глядя на него огромными зелёными глазами (точь-в-точь как у Лили Эванс, подумал Северус, и сердце его кольнуло). — А пойдём в магазин?

— В магазин? — переспросил Северус. — Зачем?

— Там куклы, — загадочно сказала Лили. — Я видела, когда мы шли. Там красивые куклы.

— Лили, у тебя же дома есть куклы.

— Есть, — согласилась девочка. — Но у них нет подружек. Им скучно одним.

Снейп хотел сказать, что куклы не чувствуют скуки, что это неразумная трата денег, что нельзя получать всё, что хочется. Он открыл рот, чтобы произнести это — и встретился взглядом с Лили.

В её глазах появилась лёгкая, едва заметная печаль. Она опустила ресницы и тихо сказала:

— Моей первой кукле, Рози, будет очень грустно без подружки. Она хорошо вела себя, дедушка. Она заслужила подружку.

Северус закрыл рот.

— Тогда идём, — сказал он, откладывая книгу.

-

В магазине игрушек Лили превратилась в исследователя. Она переходила от витрины к витрине, ахала, охала, прижимала руки к груди и смотрела на Снейпа такими глазами, что у него внутри всё переворачивалось.

— Дедушка, смотри! — она показала на трёх кукол, сидящих рядышком. — Они прямо как сестрички! Им вместе весело!

Снейп посмотрел на ценник. Потом на Лили. Потом снова на ценник.

— Ты хочешь всех трёх?

— Ну... — Лили задумалась. — Можно я сначала возьму одну? А потом, если она позовёт своих сестричек, мы вернёмся?

Северус понял, что пропал.

— Бери всех трёх, — сказал он и сам удивился собственным словам.

— А колясочку? — Лили показала на красивую кукольную коляску. — Чтобы их катать? Они устанут ходить все время ходить ножками.

— Берём колясочку.

— А одежду? — Лили ткнула пальцем в витрину с кукольными платьицами. — Им же холодно будет на улице.

Снейп вздохнул и кивнул продавщице.

Когда они вышли из магазина, Лили сияла, везя перед собой игрушечную коляску, а Снейп нёс огромный пакет с остальными покупками и чувствовал себя полным идиотом. Но когда Лили подняла на него сияющие глаза и сказала: «Дедушка, ты самый лучший», он понял, что ни о чём не жалеет.

-

— Мерлин всевышний, — выдохнула Алиса, когда увидела количество покупок. — Папа, зачем ей три куклы?

— Это подружки для Рози, — важно объяснила Лили, выкладывая своё сокровище на пол. — Эту зовут Мини, эту — Дейзи, а эту — Лили, как меня! Они сёстры.

— А коляска? — спросил Гарри.

— Чтобы катать их, когда они устанут, — терпеливо объяснила Лили. — Дедушка всё понимает.

Алиса переглянулась с Гарри. Потом посмотрела на отца, который стоял у окна с видом человека, только что совершившего подвиг и теперь сомневающегося в его разумности.

— Пап, — осторожно сказала Алиса, подходя к нему. — Ты сильно изменился.

— В каком смысле? — нахмурился Снейп.

— Ты с нами таким не был, — добавил Гарри, подходя ближе. — Честно говоря, мы рассчитывали, что ты будешь строг с Лили. Что легко сможешь отказать и рационально объяснить, что три куклы — это перебор.

Снейп помолчал, глядя в окно, а потом не очень уверенно сказал:

— Я вас в таком возрасте не знал. Вы пришли ко мне уже... сформировавшимися. С характером, с привычками, с протестами. А она... — он кивнул на Лили, которая уже укладывала кукол спать в коляску. — Она совсем другая. И почему бы мне не порадовать ее, если это так легко сделать.

Алиса и Гарри переглянулись.

— Ты к внукам относишься гораздо добрее, чем когда-то к нам, — тихо сказала Алиса. — Это... это удивительно. И приятно. Мы рады за них и за тебя. Правда.

Снейп повернулся, мгновение он выглядел смущенным, но затем взял себя в руки и вернулся к привычному сарказму:

— Мне некому было вас отправить на перевоспитание. Я воспитывал вас, как мог. И я вовсе не стал добрее. Просто ваши дети, к счастью, не бегают по тайным комнатам и, Мерлин упаси, не сядут за руль без прав.

Алиса покраснела.

— А ты все годы в Хогвартсе называл меня Поттером, — укорил его Гарри.

— Тогда это было равносильно имени, — парировал Снейп. — Это сейчас вас пятеро Поттеров.

Наступила неловкая тишина.

— Скажите мне, — спросил вдруг Снейп другим тоном. — Это было так ужасно — ваше детство со мной? Я был несправедлив?

Повисла пауза. Алиса и Гарри снова переглянулись, и в их взглядах читалось что-то очень сложное.

— Нет, пап, — уверенно ответила Алиса. — Ты всегда был справедлив. Но иногда мне казалось, что ты мог быть и помягче.

.— Я хорошо помню те несколько раз, когда мне основательно влетело, — вздохнул Гарри. — Я заранее понимал, что это случится, если ты узнаешь, что я сделал. Но для меня важнее было, что ты веришь в меня и никогда не отвернешься, и всегда придёшь на выручку. И, в конце концов, простишь.

Он шагнул вперёд и коснулся плеча Снейпа.

— Я много думал об этом. Ты мой самый главный учитель, Северус. Самый главный в жизни. Я рад, что и сейчас могу обратиться за советом, за помощью. Но ты для меня и гораздо больше... Как...отец. Но не знаю, стал ли я в итоге хорошим сыном.

Северус сглотнул комок, на миг перекрывший горло. Он перевёл взгляд на Лили, которая уже укачивала сразу трёх кукол в коляске.

— Она даже не представляет, — прошептал он. — Как ей повезло, что она родилась не у меня.

— Пап! — возмутилась Алиса.

— Я имел в виду, — поправился Снейп. — Что ей повезло родиться и расти вместе с двумя любящими родителями. У неё есть вы. И есть я — уже... уже другой. Ей не нужно будет проходить через то, через что прошли вы.

Гарри и Алиса переглянулись.

— Знаешь, пап, — сказала Алиса, обнимая его. — Мы прошли через то, через что прошли, и стали теми, кто мы есть. И если бы не ты, кто знает, кем бы мы выросли.

— Она права, — добавил Гарри. — Вы стали для меня семьей. И я... я благодарен за это каждый день.

Снейп обнял их в ответ — неловко, но от всей души.

— Временами с вами было нелегко, — признал он, — Но чаще у меня были поводы гордиться своими сыном и дочерью. Ох… Не так сильно, Гарри!

Гарри крепко сжал его в объятьях. В гостиной повисла тишина, полная тепла и невысказанных слов.

— Дедушка! — раздался голосок Лили, которая уже успела распаковать всех кукол и теперь катила их в коляске. — Рози просила передать тебе привет и спасибо за подружек!

Снейп посмотрел на внучку, на её сияющее лицо, на кукол в коляске — и вдруг улыбнулся. Настоящей, тёплой улыбкой.

— Передай Рози, что мне приятно, что получилось порадовать ее, — сказал он.

— Я передам! — Лили чмокнула его в щёку и умчалась обратно к игрушкам.

-

Вечером, когда Лили уже спала, укутав всех трёх кукол одеяльцем, Снейп в своём кресле смотрел на огонь. Рядом сидели Гарри и Алиса.

— Знаете, — вдруг сказал Снейп. — Я не думал, что у меня будет семья. Внуки. Вечера у камина.

— А мы никогда не думали, что увидим, как ты покупаешь три куклы одной маленькой девочке, — усмехнулась Алиса.

— Это было неразумно, — признал Снейп.

— Но очень мило, — добавил Гарри.

— Она похожа на неё, — тихо сказал Северус. — На Лили. Глаза. И эта... способность смотреть так, что невозможно отказать.

Гарри кивнул.

— Я знаю. Я каждый день это вижу.

— Ты хороший отец, Гарри, — вдруг сказал Северус. — Я хочу, чтобы ты это знал.

Гарри удивлённо поднял брови. Северус Снейп делал комплименты? Это было что-то новенькое.

— Спасибо, — сказал он, пристально смотря ему в глаза. — Я учусь у тебя.

Снейп фыркнул.

— Ты неисправим, Поттер. Ладно, как скажешь.

— У тебя, — повторил Гарри. — Потому что я знаю, какой ты настоящий.

Они сидели втроём, смотрели на огонь и молчали. И это молчание было красноречивее любых слов.

-

Утром, провожая их, Снейп присел на корточки перед Лили.

— Я тебе буду писать, — сказала она, — и отправлять письма с совами.

— А ты уже умеешь? — спросил он.

— Да! — кивнула Лили. — Я умею писать буквы. Мама учит.

— Тогда жду письма, — серьёзно сказал Северус. — И почаще приезжай ко мне.

— Хорошо. Ещё я скоро вырасту и пойду учиться к тебе в Хогвартс, — заявила Лили.

— Конечно, — Снейп не смог сдержать улыбку, — и все будут видеть, какая прилежная ученица моя внучка.

— Дедушка, — Лили вдруг обвила руками его шею и прижалась щекой к его щеке. — Ты самый лучший дедушка на свете. Я тебя люблю!

Снейп замер. Потом медленно обнял её в ответ.

— Я тоже тебя люблю, Лили, — прошептал он. — Очень.

Когда они уехали, Снейп пошёл в гостиную, где ещё недавно на диване сидели три куклы в коляске, и задумался.

— В следующие выходные для вас нужно будет купить новый домик, — решил он.

Снейп готов был поклясться, что куклы и одна маленькая девочка его идею бы поддержали.

Конец.