Снейп. Семейная сага (джен)

Алиса Лавли была гордостью Гриффиндора наравне с Гермионой Грейнджер. Она и в квиддич играла отлично и училась также. Однокурсники шутили, что она, наверное, спит с учебниками, потому что иначе объяснить её идеальные эссе по зельеварению у самого Снейпа было невозможно.

Никто — ни однокурсники, ни даже лучшие подруги — не знали, что Алиса Лавли на самом деле Алиса Снейп. Дочь профессора зельеварения, которого она в стенах школы называла «сэр» и виделась с ним только под благовидным предлогом отработок или редких записок, спрятанных в тайнике за портретом.

Она появилась в его жизни внезапно, как удар молнии среди ясного неба. Летним вечером, когда Северус Снейп наслаждался спокойствием в своём мрачном доме в Паучьем тупике, на пороге возникла пожилая женщина с ребёнком.

То, что она рассказала, заставило землю уйти у него из-под ног. Энджи Лавли, девушка, с которой у него был короткий и давно забытый роман, умерла. И перед смертью она призналась, что Северус отец ее дочки.

К счастью Снейпа, женщина согласилась присматривать за шестилетней Алисой, пока тот на работе.

Первые месяцы были для них тяжким испытанием. Снейп не умел обращаться с маленькими детьми. Его мир состоял из котлов, редких ингредиентов и мрачных мыслей. Алиса, потерявшая мать, замыкалась в себе, плакала по ночам, но никогда — при нём. Она боялась его молчаливой тени, бесшумно скользящей по дому.

Его попытки заботы были неуклюжими и пугающими: проверка температуры ледяной ладонью, когда она болела, молчаливое подсовывание коробки с зельями от кашля, строгий приказ не трогать его книги. Он мог просидеть у её кровати всю ночь, меняя компрессы и выпаивая ее зельями, и уйти на рассвете, даже не сказав «доброе утро».

Алиса росла. Чтобы не объяснять знакомым своё внезапное отцовство, Снейп решил оставить ей фамилию матери. Так Алиса Снейп стала Алисой Лавли для всего остального мира. Когда она оставалась с соседкой, то часто озорничала: могла утянуть пирожок с кухни, устроить тайник с конфетами в саду или подшутить. Но та жалела ее и никогда не жаловалась Снейпу. Поэтому он был искренне уверен, что растёт послушная, тихая девочка, которая разделяет его любовь к тишине и книгам.

За год до Хогвартса Снейп начал приоткрывать дверь в свой мир для Алисы. Он показывал ей простейшие зелья, учил различать ингредиенты, рассказывал о свойствах растений. И в ней, к его тайной, глубоко спрятанной гордости, проснулся неподдельный интерес. Она схватывала на лету, её пальцы не дрожали при нарезке кореньев, и она задавала правильные вопросы.

— Когда я пойду в Хогвартс, ты будешь моим учителем, пап? — спросила она однажды вечером.

Он лишь кивнул, скрывая улыбку в тени ворота мантии. В глубине души он уже видел её будущее: блестящая студентка, Мастер Зелий, возможно, даже Колдомедик — та, кто сможет спасать жизни, а не только варить зелья в подземелье. Он мечтал, что её путь будет светлее его собственного.

И вот уже в Хогвартсе близилось время экзаменов за третий курс.

— Да брось, Лавли, — Гарри Поттер подсел к Алисе в библиотеке. — Как можно столько всего выучить?

— Я просто читаю и повторяю, Поттер, — пожала плечами Алиса, не отрываясь от пергамента.

— А мне остается надеяться на удачу: буду импровизировать на экзаменах, — сказал Гарри, захлопывая учебник. — Зато, в отличие от вас с Грейнджер, мне не страшно получить плохие оценки.

— Я тоже не боюсь плохих оценок, — сказала Алиса.

— Потому что ты всё уже вызубрила и продолжишь зубрить.

— Я могу и не готовиться, — неожиданно для себя выпалила Алиса. — Например, возьму с собой шпаргалки.

— Ты шутишь? Ты не решишься на это, ты же никогда не нарушала школьных правил, — Гарри недоверчиво смотрел на однокурсницу.

— Спорим, я сдам все экзамены, списывая со шпаргалок, — заявила Алиса. — И меня не поймают.

— Спорим! — согласился Гарри. — Что ты не отважишься на это.

-

Экзамены начались. И Алиса сдержала слово — она списывала. Её шпаргалки были произведением искусства: зачарованные ленты, вплетённые в волосы и шепчущие формулы, микроскопические руны, выведенные на ногтях, пергаменты, которые исчезали при малейшем шорохе.

Но на первом же экзамене Биннс разоблачил её хитрость, шпаргалка была изъята. К сожалению, на следующих экзаменах преподаватели выявляли попытки Алисы использовать шпаргалки всё быстрее. На зельеварении Снейп долго хмурился, наблюдая за Алисой, после чего манящими чарами призвал к себе из рукава мантии шпаргалку и с негодованием объявил, что для неё экзамен завершен. На последнем экзамене, по Травологии, зачарованная лента в косе Алисы ярко вспыхнула сама, выдавая её с головой.

Итак, она была поймана с поличным на всех экзаменах. Алиса не могла поверить, что всё это произошло с ней наяву.

-

Педагогический совет собрался экстренно. Алиса стояла перед длинным столом, за которым сидели преподаватели, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. МакГонагалл смотрела с горьким разочарованием, Флитвик — с недоумением, Спраут — с сочувствием. И только профессор Снейп, сидевший в самом углу, казался высеченным из камня.

— Мисс Лавли, — голос Дамблдора звучал устало и печально. — Ситуация крайне серьёзная. Систематическое использование шпаргалок на экзаменах — это не просто нарушение. Это подрыв основ академической честности Хогвартса. К сожалению, я вынужден принять решение о Вашем исключении. Как бы мне ни было горько это говорить.

У Алисы внутри всё оборвалось. Исключение. Позор. Конец. Отец... Что он теперь о ней подумает? Все его надежды на неё, на её светлое будущее, о которых она догадывалась по его редким, но таким важным урокам — всё рухнуло в одно мгновение из-за дурацкого спора.

— Позвольте, — тихий голос Снейпа разрезал тишину. Все обернулись к нему. — Устав школы, параграф 154, пункт «О чрезвычайных мерах взыскания», предусматривает альтернативу исключению для подобных случаев.

Дамблдор нахмурился.

— Северус, ты говоришь о применении телесного наказания? Это крайне суровая мера.

— Сто ударов розгой, — ровно продолжил Снейп, не глядя на Алису. — Наказание, которое по суровости сопоставимо с исключением, но оставляет студенту шанс на исправление.

Повисла тишина. Сто ударов. Алиса побелела как мел. Она смотрела на отца, надеясь, что ослышалась. Он, всегда такой холодный, но справедливый, предлагает для неё это?

— Но кто... кто возьмётся это исполнить? — растерянно спросила Спраут.

— Я, — голос Снейпа прозвучал как удар хлыста. — Поскольку я являюсь отцом этой студентки.

Воздух в комнате словно загустел. МакГонагалл ахнула, Флитвик выронил перо. Алиса смотрела на отца, и в её глазах был ужас пополам с предательством. Он раскрыл их тайну. При всех. И собирается сделать... это?

Не помня себя, она развернулась и побежала к выходу из зала.

— Алиса! — прогремел голос Снейпа. — Вернись сейчас же!

Но Алиса даже не обернулась.

-

Гроза разразилась внезапно, как будто сама природа откликнулась на хаос, творящийся в душе девочки. Алиса бежала из замка, не разбирая дороги, пока ветки деревьев не сомкнулись над головой. Запретный лес. Она забрела глубже, чем следовало.

Дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами. Молнии разрывали небо, на секунду выхватывая из темноты чёрные стволы деревьев, похожие на скелеты. Гром грохотал так, что закладывало уши.

Она заблудилась. Окончательно и бесповоротно. Холод пробирал до костей, силы таяли. Алиса прижалась к стволу старого дуба, понимая, что, возможно, это конец. Глупый, позорный конец из-за дурацкого спора. Она вспомнила дом, как впервые сварила сложное зелье, а отец, не сказав ни слова, просто забрал флакон и поставил на самую почётную полку в своей лаборатории. Вспомнила его холодную руку на своём горячем лбу. И зарыдала от обиды и бессилия.

И вдруг сквозь шум дождя и раскаты грома она увидела свет. Мягкий, серебристый, тёплый. Из-за деревьев выплыла лань. Она была соткана из лунного сияния, и от неё исходило спокойствие. Лань посмотрела на Алису большими добрыми глазами и медленно двинулась прочь, но не вглубь леса, а в сторону, откуда пришла Алиса.

Патронус. Кто-то послал Патронуса.

Алиса, шатаясь, побрела за ланью, и та вывела её прямо на опушку, откуда уже виднелись огни замка.

-

Она не пошла в гриффиндорскую башню. Не могла. Вместо этого ноги сами принесли её в подземелья, к знакомой двери, за которой была маленькая кладовая, где они с отцом иногда встречались. Здесь было сухо и тихо. Пахло знакомыми ингредиентами, которые он хранил здесь для экспериментов. Алиса сползла по стене на пол, обхватив колени руками, и замерла в ожидании.

Дверь открылась почти сразу. В проёме, мокрый до нитки, с чёрными волосами, прилипшими к лицу, стоял Северус Снейп. Он тяжело дышал, словно бежал.

Они смотрели друг на друга секунду, две. Потом Снейп молча поднял палочку. Алиса невольно зажмурилась. Её кожу обдало приятным теплом. Заклинание сушки.

Когда она открыла глаза, отец стоял уже сухой и всё так же смотрел на неё. В его взгляде не было гнева, который она ожидала увидеть. Была только ледяная усталость и что-то ещё, что она не могла распознать.

— Папа... — голос сорвался.

Алиса вскочила и бросилась к нему, вцепившись в его мантию, уткнувшись лицом в грудь. Рыдания сотрясали её тело.

— Прости меня... прости... я не хотела...

Снейп стоял неподвижно. Алиса чувствовала, как напряжены его плечи. А потом — медленно, неловко, словно делая что-то запретное — его руки обняли её в ответ.

— Тише, — его голос был хриплым. — Тише, Алиса. Дыши.

Она плакала ещё долго, а он ждал, не отпуская.

— Зачем? — наконец спросил он, когда всхлипывания стихли. — Зачем тебе это понадобилось? Ты одна из лучших учениц. Ты могла сдать эти экзамены с закрытыми глазами.

Алиса шмыгнула носом.

— Глупый спор, — прошептала она. — С... с одним человеком. Я хотела доказать, что я круче.

— И кто этот человек?

Она молчала, вцепившись в его мантию. Выдавать Гарри было нельзя. Спор — это одно, а ябедничество — совсем другое.

Снейп вздохнул. Казалось, он и не ждал ответа.

— Тебе не нужно было его называть, — вдруг сказал он. — Он сам пришёл ко мне.

Алиса отстранилась и посмотрела на отца с удивлением.

— Что?

— Поттер. Явился сразу после педсовета. Рассказал всё. Про спор, про свою дурацкую идею, про то, что не остановил тебя вовремя. — Губы Снейпа тронула едва заметная усмешка. — Сейчас он пишет в гостиной строчки. Тысячу раз: «Я не буду нарушать школьные правила и подговаривать к этому других учеников».

Алиса не могла поверить. Гарри Поттер, который ненавидел её отца, пришёл к нему? Признался? За неё?

— Он... он не должен был...

— Должен или нет, но он это сделал. — Снейп помолчал. — В нём есть честь, Алиса. Даже если он идиот.

Они снова замолчали. Тишину нарушал только далёкий раскат грома.

— Ты, правда, сделаешь... это? — тихо спросила Алиса, не поднимая глаз..

Снейп долго смотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль.

— Ты опозорила школу, — сказал он жёстко. — Ты опозорила себя. И да, ты заслуживаешь сурового наказания.

Алиса сглотнула, готовясь услышать продолжение.

— Но не здесь и не сейчас.

— Что?

— Ты получишь наказание дома. Летом. По одному удару в день. И будешь повторять все уроки. Каждый день. И отвечать мне.

— Каждый день? — эхом отозвалась Алиса.

— Каждый день, — подтвердил Снейп. — Ты хотела быть крутой? Будешь учиться по-другому. Сто дней. Чтобы запомнить на всю жизнь цену глупости.

Алиса кивнула, чувствуя странное облегчение. Страх перед болью оставался, но теперь он был не таким острым.

— А теперь иди в спальню, — приказал он. — Выспись. Завтра разберёмся с остальным.

Она уже взялась за ручку двери, когда остановилась.

— Пап... тот Патронус. В лесу. Это ведь был ты?

Снейп не ответил, только отвернулся к стене.

— Я догадалась, — тихо сказала Алиса. — Спасибо.

И выскользнула за дверь.

Оставшись один, Северус Снейп провёл рукой по лицу. Гроза за окном стихала. Он думал об Алисе, о Поттере, который, оказывается, умел брать на себя ответственность, и о том, каким долгим и трудным будет это лето и для дочери и для него.

История с Алисой Лавли прогремела на всю школу. Тайная дочь профессора зельеварения умудрилась поспорить с Гарри Поттером, что сдаст выпускные экзамены, не готовясь, а списывая со шпаргалок, но была поймана с поличным и чуть не исключена из Хогвартса. Большинство думали, что исключения удалось избежать благодаря поручительству Снейпа и признанию своей вины Гарри Поттером

Алиса ни с кем не поделилась, как она проведет ближайшие сто дней. Конечно, все расспрашивали ее о том, как она умудрилась выжить в обществе самого строгого профессора Хогвартса. Но она скорее умерла бы от стыда, чем призналась, что каждый день будет получать по заднице розгой от своего отца, который никогда раньше ее вообще не наказывал.

При этом учителя, которые знали о наказании, несмотря на известный принципиальный характер Снейпа, надеялись, что немного погодя он смягчится и не станет доводить дело до конца.

Поэтому пока Алиса, красная от стыда после извинений перед преподавателями и Макгонагалл, расспросов однокурсников, собирала к отъезду вещи, директор пригласил Северуса Снейпа в свой кабинет. Мерцающий свет звёзд падал на серебряные приборы, а Фоукс печально склонил голову, словно тоже участвовал в этом разговоре.

— Северус, — начал Альбус Дамблдор, протягивая коллеге лимонную дольку. Снейп проигнорировал угощение. — Я хочу поговорить о Гарри.

— О Поттере? — в голосе Снейпа немедленно зазвенел металл. — Опять вляпался в какую-нибудь историю? Спас школу от очередной напасти, оставшись после отбоя в запретном коридоре?

— Нет, на удивление, всё тихо, — улыбнулся Дамблдор, но глаза его оставались серьёзными. — Дело не в его проступках, а в его будущем. И в твоём настоящем. Ты заметил, как они с Алисой сдружились за последнее время?

Снейп нахмурился. Ещё бы он не заметил. Эту странную дружбу, результатом которой стало то, что его дочь, которую он растил в строгости и уважении к знаниям, совершила чудовищный по меркам школы и здравого смысла проступок.

— Они хорошо ладят, и они дети талантливых волшебников, способные при правильном подходе достичь очень многого в мире магии, — продолжил Дамблдор. — дружба может принести пользу им обоим, но Гарри Поттер одинок, Северус. В доме Дурслей для него нет будущего. Ему нужен другой дом. Ему нужна настоящая семья.

— Не понимаю, к чему вы клоните, директор, — холодно произнёс Снейп.

— Я прошу тебя стать опекуном Гарри Поттера на время летних каникул и, возможно, дольше.

Тишина в кабинете стала звенящей. Снейп смотрел на Дамблдора так, будто тот предложил ему станцевать джигу на столе.

— Вы с ума сошли, — наконец выдохнул он. — Я и Поттер под одной крышей? Это закончится убийством. Моим или его.

— Ты единственный, кто сможет его защитить по-настоящему. И, как ни странно, единственный, кто сможет его понять. Ты знаешь, что такое быть нелюбимым ребёнком в чуждом мире. Алиса уже сделала первый шаг. Она его приняла. Теперь твоя очередь.

Северус молчал долго. В его голове проносились годы ненависти, лицо Джеймса Поттера, смеющегося над ним, и глаза Лили, полные слёз. А затем — лицо Гарри, такое похожее на неё, но с этой проклятой отцовской самоуверенностью.

— Хорошо, — вдруг резко сказал Снейп. Дамблдор удивлённо приподнял бровь. — Я согласен. Но на моих условиях.

— Разумеется, Северус. Я весь во внимании.

— Если я берусь за его воспитание, я берусь за него по-настоящему. По моим правилам. Никаких поблажек «Избранному». Никаких скидок на его сиротскую долю, которую вы, Альбус, так любите использовать, чтобы оправдать его вопиющее отсутствие дисциплины.

— Я понимаю, — осторожно кивнул Дамблдор. — Ты будешь строг, но справедлив. Это именно то, что ему нужно.

— Строг? — губы Снейпа искривились в усмешке. — Вы не дослушали. Я буду требовать от него абсолютного послушания. И я уверен, что мои методы воспитания не придутся ему по нраву, но будут эффективны. За намеренное непослушание, за ложь, за ночные вылазки, за риск его собственной никчёмной жизнью, он будет отвечать не только баллами с факультета.

Он сделал паузу, давая Дамблдору время осознать.

— Я буду его пороть.

Дамблдор медленно опустился в кресло. Лимонная долька так и осталась лежать на столе нетронутой.

— Северус... это варварство. Меня до сих пор удивляет, как ты мог предложить такое по отношению к Алисе.

— Это справедливые и безопасные последствия для вопиюще безответственного поведения, — отрезал Снейп. — Вы хотите, чтобы я стал ему опекуном? Я и буду им. Не добрым старичком, который гладит по головке и награждает баллами после очередного подвига, едва не стоившего ему жизни. Я не допущу, чтобы он вырос таким же безрассудным, как его... — он запнулся, проглотив имя Джеймса. — Как его отец. Либо вы доверяете мне его воспитание полностью, либо ищите другого дурака.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Дамблдор смотрел на Снейпа, и в его глазах читалась борьба. Он видел тень Джеймса в Гарри, но видел и тень Лили. Он хотел защитить мальчика от боли, но понимал, что его собственная стратегия «любви и всепрощения» едва не привела к катастрофе в прошлом.

— Хорошо, Северус, — голос Дамблдора звучал устало. — Я согласен. С одним лишь условием.

— Я слушаю.

— Не будь с ним более суров, чем с Алисой. И... — он поднял руку, останавливая готовые сорваться возражения Снейпа. — Я рассчитываю на твоё благоразумие. На то, что ты не перейдёшь грань, за которой воспитание превращается в жестокость.

— Альбус, — тон Снейпа смягчился до ледяной вежливости. — Даю вам слово. Кроме временной боли в непослушной заднице, ему ничего не грозит. Зато появится отличный шанс в список его выдающихся наследственных способностей, — он не скрывал сарказм, — добавить самоконтроль.

-

Когда Гарри Поттер, теряясь в догадках, вошёл в кабинет зельеварения, Снейп уже ждал его. В руках профессор вертел перо, на столе лежал пергамент.

— Садитесь, Поттер.

Гарри сел, лихорадочно перебирая в голове свои возможные прегрешения. За последнюю неделю он вроде бы ни в чем не провинился.

— Я буду краток, — начал Снейп без обычной язвительности, но с пугающей серьёзностью. — В свете последних событий, а именно чуть не состоявшегося исключения моей дочери, директор Дамблдор принял решение, которое касается нас обоих. Он поручил мне взять тебя на поруки. Этим летом ты будешь жить в моём доме.

Гарри показалось, что он ослышался.

— Что? Простите, сэр, но... что?

— Поттер, специально для тебя повторю очень медленно: я стану твоим опекуном. Вопрос решённый. Но прежде чем мы приступим к этому... эксперименту, я хочу кое-что прояснить.

Снейп поднялся и начал расхаживать перед столом.

— С первого курса ты демонстрируешь поразительную способность нарушать правила. Ты врывался в запретный коридор. Ты с риском для жизни летал на драконе. Ты сражался с василиском в одиночку. Ты нарушил неимоверное число школьных правил, — он перечислил всё это ровным, бесстрастным тоном, как зачитывал обвинительный приговор. — Ты делал это из смелости, из глупости или из желания поиграть в героя — неважно. В моём доме это прекратится.

Гарри сидел, открыв рот. Он ожидал отработок, ожидал злобы, но не этого.

— Как Вы это себе представляете, сэр? — наконец выдавил он.

— Очень просто, — Снейп остановился напротив него. — В моём доме и на моём факультете действуют чёткие правила. Не лгать. Не рисковать безрассудно. Не нарушать комендантский час. Уважать старших и свои обязанности. За каждую твою провинность теперь ты будешь отвечать не только перед профессором МакГонагалл. Сначала ты ответишь передо мной. И если я сочту твой проступок следствием намеренного непослушания или дерзости, ты будешь наказан физически. Ремнем.

Гарри побледнел, но не от страха, а от возмущения.

— Вы не можете! Директор никогда бы не позволил... это же незаконно!

— Ты хочешь пойти и спросить у него? — Снейп усмехнулся. — Иди. Он ждёт тебя в башне. Но поверь, Поттер, ответ тебя не обрадует. Альбус Дамблдор устал от твоих похождений не меньше моего. Он согласился. При условии, что я не буду тебя калечить, разумеется. А я и не собираюсь. — Он наклонился к Гарри, опершись костяшками о стол. — Я обещаю тебе только одно: будет больно, но это быстро пройдёт. В отличие от чувства вины за смерть или раны тех, кто следом за тобой впутался в смертельно опасную ситуацию.

Гарри хотел возразить, хотел закричать, что он не согласен, что он лучше вернётся к Дурслям. Но слова застряли в горле.

— Однако, — Снейп выпрямился, и его тон неожиданно сменился. — Я не садист, Поттер. Я педагог. И я умею видеть и ценить способности. Возможно я не всегда был справедлив к тебе. По некоторым причинам... Твоя находчивость в критических ситуациях, твоя смелость, верность друзьям — это твои сильные стороны. Я признаю их.

Гарри поднял глаза. Он впервые видел Снейпа таким. Без маски презрения.

— Я предлагаю тебе сделку. Ты принимаешь мои правила и мои методы воспитания. А взамен я даю тебе то, чего ты никогда не имел: настоящую подготовку. Я научу тебя продвинутому зельеварению, окклюменции, защите от тёмных искусств на том уровне, которые не преподают а школе. Я подтяну тебя по всем предметам. К концу шестого курса ты станешь не просто «Мальчиком-Который-Выжил», а волшебником, который действительно сможет постоять за себя и за других. Добавь к своей смелости самоконтроль и дисциплину, Поттер, и из тебя вырастет прекрасный волшебник. Возможно, даже великий.

Гарри смотрел на профессора и видел перед собой не врага, а человека, который предлагал ему нечто невероятное. Он предлагал ему будущее.

Страх перед поркой всё ещё сидел где-то в животе, но перед глазами стояла перспектива стать сильнее, умнее, перестать быть просто везунчиком. Он вспомнил Алису, которая, несмотря на строгость отца, была чертовски умна и уверена в себе.

— Хорошо, сэр, — голос Гарри дрогнул, но прозвучал твёрдо. Он поднялся и посмотрел Снейпу прямо в глаза. — Я... постараюсь оправдать ваши надежды. Честно.

Снейп несколько мгновений изучал его лицо, ища в нём ложь или слабость. Не найдя, он коротко кивнул.

— Тогда ступай. И приготовься. Завтра начинается твоя новая жизнь, Поттер. В ней нет места твоим прежним фокусам. И помни: я всегда рядом. И я всегда сдержу своё слово — как о награде, так и о наказании.

Гарри вышел из кабинета, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Мир перевернулся. Его злейший враг только что предложил ему стать его учеником и... почти семьёй. И, как ни странно, впервые за долгое время Гарри Поттер чувствовал не ужас, а странное, пугающее, но манящее чувство надежды.

Алиса была очень удивлена новостью о том, что проведет лето в компании с Гарри Поттером, и что он теперь подопечный ее отца. Сначала она ужаснулась мыслью, что ее предстоящий каждодневный позор станет известен в школе, но узнав, что Гарри пообещали такие же последствия за нарушения правил Снейпа, успокоилась и даже обрадовалась его компании.

Лето тянулось бесконечной чередой однообразных дней. Северус Снейп, верный своему слову, установил в доме жесткую дисциплину, которая больше напоминала казарму, чем каникулы.

Подъём в шесть утра. Зарядка с обязательной пробежкой вокруг дома — Снейп утверждал, что волшебник должен быть в форме. Завтрак в тишине, после которого начиналась учёба: теория зельеварения, отработка защитных заклинаний. Все в сопровождении с критикой и непременным сарказмом профессора Снейпа.

— Ты слишком полагаешься на удачу, Поттер, — бросал Снейп, когда Гарри в очередной раз сбивался с ритма движений. — В реальном бою удача кончается быстро. Табличка с надписью "Избранный" не поможет. Остаётся только мастерство.

Затем в их расписании следовала чистка ингредиентов или прополка сада (где каждое растение, казалось, норовило укусить).

— Поздравляю, Поттер, ты только что превратил редчайший корень мандрагоры в садовый мусор, — комментировал Снейп, мельком взглянув на дело рук Гарри. — Бедный растительный мир: он вторым после Темного Лорда ощутил на себе разрушительный талант Мальчика-Который-Выжил.

— Мисс Лавли, я понимаю, что манипуляции мистера Поттера с ингредиентами, больше похожие на жонглирование, отвлекают от скучных инструкций, но я все еще надеюсь, что ты помнишь, где у растения корень, а где листья, — добавлял он, проходя мимо дочери.

Учеба и замечания, замечания, замечания. И лишь молчаливый кивок, когда все получается так, как нужно. Для Гарри, и даже для Алисы, концентрация Снейпа и его сарказма в их жизни набрали зашкаливающую высоту.

Единственным развлечением были редкие вечера, когда Снейп отпускал их погулять, играл с ними в волшебные шахматы или разрешал читать книги не по программе.

Алиса, которая знала отца лучше, старалась не роптать. Но ей приходилось тяжелее всего. Каждый вечер, ровно в девять, она заходила в его кабинет, и оттуда доносился резкий свист, глухой удар и сдавленные всхлипы.

Гарри каждый раз вздрагивал, слыша из коридора эти звуки. Однажды он не выдержал и попытался заступиться, на что Снейп лишь холодно посмотрел на него и отрезал:

— Каждый получает то, что заслужил, Поттер. Ты свое наказание в виде строчек отработал. Не вмешивайся в то, что тебя не касается.

Алиса кусала губы и терпела, зная, что отца не разжалобишь. Она лишь считала дни, когда, наконец, закончится это ужасное наказание.

Поэтому, когда за завтраком Снейп сухо объявил, что уезжает на сутки в Лондон на конференцию по алхимии, подростки с трудом сдержали ликование.

— Я вернусь завтра вечером, — его черные глаза буравили то Гарри, то Алису. — В холодильнике готовая еда, разогреете сами. Ваше задание: закончить главу по противоядиям и составить список растений для гербария. Надеюсь, вашего коллективного разума и мастерства для этого хватит.

Он встал, нависая над столом своей темной тенью.

— Правила просты и, надеюсь, предельно понятны. Не выходить за пределы участка. Не прикасаться к метлам. И самое главное... — его голос стал тише, отчего сделался еще более угрожающим. — Не заходить в мою кладовую и кабинет. Я серьезно, Поттер. И ты, Алиса. Если что-то пойдет не так, я узнаю мгновенно. Вопросы?

Вопросов не было. Было только радостное предвкушение, которое они оба прятали за напускной серьезностью.

-

Как только хлопнула входная дверь и силуэт Снейпа растаял в каминной зелени, дом словно выдохнул. Тишина, давящая и мрачная, сменилась звонкой пустотой свободы.

— Уехал! — выдохнула Алиса, раскинув руки посреди гостиной. — Целые сутки! Гарри, это же целая вечность!

Они носились по дому, заглядывали в шкафы, включали магловский телевизор, который Снейп терпеть не мог. Но довольно быстро азарт первых часов угас, и на смену пришла скука.

— Слушай, — Гарри заговорщицки понизил голос, — а ты когда-нибудь заходила в его кладовую?

Алиса сразу напряглась.

— Гарри, ты же слышал, что он сказал перед отъездом? Это его святая святых. Мне не нужны новые неприятности.

Гарри закатил глаза. — Хотя бы одним глазком посмотреть! Думаю, там как в музее. Может, у него есть какие-то зелья для улучшения настроения? Или вообще что-то запретное хранится? Твой отец — Мастер Зелий, мы каждый день готовим для него ингредиенты и даже не видим, что с ними дальше происходит. Представь, как потом расскажем Рону и Гермионе, что видели личные запасы самого Снейпа!

Алиса задумалась. С одной стороны, страшно и совестно. Каждый вечерний удар розгой напоминал ей, что может быть за нарушение правил. Но с другой стороны... То наказание связано с очень серьезным проступком. В крайнем случае, даже если отец узнает, что им грозит за то, что они на минутку заглянули в кладовую? Скорее всего, Снейп отругает или оставит без сладкого на ужин или добавит домашней работы. Кроме того, это и ее дом тоже, она имеет право посмотреть. И она согласна с Гарри, что это чертовски интересно.

— У меня есть ключ, — вдруг сказала она, помолчав. — Я давно взяла один из дубликатов в прихожей. Так, на всякий случай.

Глаза Гарри загорелись. — Пойдем скорее, пока мы не передумали!

Они подкрались к тяжелой дубовой двери, ведущей в подвал. Алиса дрожащей рукой вставила ключ в замочную скважину. Щелчок замка показался им оглушительным.

— Уверен? — в последний раз спросила она.

— Абсолютно, — соврал Гарри, хотя сердце уже колотилось где-то в горле.

Дверь со скрипом отворилась, и они шагнули внутрь.

-

Кладовая оказалась именно такой, как они и представляли, — и даже более впечатляющей. Вдоль стен тянулись стеллажи до самого потолка, уставленные тысячами банок, склянок и бутылей с самыми невероятными содержимыми: разноцветные порошки, сушеные травы, законсервированные части животных и что-то, что мерцало и переливалось в темноте. В центре комнаты стоял большой котел, а на отдельном столе поблескивали сложные стеклянные приборы, соединенные трубками.

— Ничего себе, коллекция, — выдохнул Гарри, вертя головой.

— Папа говорит, что некоторые разработки хранит только здесь, — шепотом ответила Алиса, благоговейно проводя пальцем по корешкам старых книг. — В Хогвартсе слишком много глаз.

Гарри тем временем заинтересовался столом с приборами. Среди колб и реторт стояла изящная стеклянная сфера, наполненная переливающейся серебристой жидкостью, похожей на живую ртуть. Она мерцала в полумраке, притягивая взгляд.

— Алиса, смотри, что это? — он протянул руку, чтобы рассмотреть поближе.

— Осторожнее, не трог...

Она не успела договорить. В тот самый момент, когда Гарри наклонился к сфере, из банки с заспиртованной змеей, стоявшей рядом, внезапно вырвался пузырек воздуха — резкий, громкий звук, похожий на шипение. Гарри от неожиданности дернулся, его рука задела сферу, и та, покачнувшись, соскользнула с подставки.

Мгновение, показавшееся вечностью, они с ужасом смотрели, как стеклянный шар летит вниз. Звон разбитого стекла отразился эхом от стен.

Серебристая жидкость растеклась по каменному полу и мгновенно начала испаряться, превращаясь в густой, едкий туман, который стремительно заполнял комнату.

— Бежим! — заорал Гарри, хватая Алису за руку.

Они вылетели в коридор, закашлявшись. Глаза щипало, из кладовой валил дым.

— Надо... надо собрать осколки! — запаниковала Алиса, делая шаг обратно. — Может, еще не все пропало?

— Ты с ума сошла? Там дышать нечем! — Гарри схватил ее за плечо, не пуская. — Мы отравимся!

Они стояли в коридоре, наблюдая, как ядовитое облако выползает из-под двери.

— Надо проветрить! — вдруг осенило Алису. — Открывай все окна!

В панике они распахнули все окна и двери на первом этаже. Сквозняк понес дым из кладовой наружу, а вместе с этим в дом потянуло свежим воздухом и запахом леса.

Когда едкий запах немного рассеялся, они без сил сползли по стене в коридоре.

— Что мы наделали... — прошептала Алиса. — Это была какая-то новая разработка. Папа занимался ей несколько недель. Он меня убьет. И тебя заодно.

Алиса обхватила голову руками.

— Ладно, — Гарри встал, пытаясь взять себя в руки. — Что сделано, то сделано . Давай прогуляемся, а то у меня голова до сих пор кружится, и в глазах щиплет.

Они вышли на задний двор и, не останавливаясь, углубились в лес. Сердце у Гарри все еще колотилось, но постепенно прохлада деревьев и пение птиц немного успокаивали. Он сунул руку в карман куртки и нащупал мятый прямоугольник пачки.

Алиса заметила его движение.

— Гарри, это что еще?

Он вытащил сигарету, зажимая в губах.

— Дин Томас говорил, что это помогает успокоить нервы. А волнений перед переездом к Снейпу у меня было предостаточно, — попытался пошутить он. — Вот и купил в городе перед отъездом, на пробу.

— Гарри, брось немедленно! Это же магловская гадость! — Алиса поморщилась. — И вообще, если папа унюхает...

— Семь бед — один ответ, — отмахнулся Гарри, чиркая зажигалкой. — До завтра все выветрится.

Он затянулся и тут же закашлялся.

— Тьфу, действительно гадость. Не понимаю, как люди это курят.

Он хотел выбросить сигарету, но в этот момент ветер переменился. Искра, которую он неловко стряхнул, упала на сухой мох. Сначала просто задымилось, а через секунду веселый, но опасный огонек уже побежал по валежнику.

— Огонь! — закричала Алиса. — Туши скорее!

Гарри попытался затоптать пламя ногами, но огонь уже перекинулся на сухую траву. Алиса принялась сбивать горящие ветки курткой, но искры летели в разные стороны, поджигая все новые кусты.

— Агуаменти! — крикнул Гарри, направляя палочку на огонь. Из палочки вырвалась слабая струйка, но ее явно не хватало — сухое лето сделало лес пороховой бочкой. Алиса присоединилась к нему, но их совместных усилий едва хватало, чтобы сбить пламя с одной ветки, пока оно уже вовсю пылало на другой.

— Не получается! — в панике кричал Гарри, когда воздух вокруг раскалился, а едкий дым полез в глаза. — Надо больше воды!

Они метались вокруг, пытаясь остановить расползающийся огонь, но понимали: еще немного — и загорится весь лес.

И вдруг, прямо из клубов дыма, соткалась высокая черная фигура. Снейп, с искаженным яростью и напряжением лицом, взмахнул палочкой, и из нее вырвалась мощная серебристая струя, которая накрыла огонь плотным куполом, мгновенно сбивая пламя и охлаждая землю. Это было сложное заклинание, намного превосходящее школьное «Агуаменти».

Он тушил пожар несколько минут, его движения были резкими, но точными. Наконец, от огня осталась только черная, дымящаяся прогалина, окруженная мокрой, залитой водой травой.

Снейп резко развернулся. Гарри и Алиса стояли, перепачканные сажей, мокрые, с красными от дыма глазами, дрожа от страха и холода.

— Целы? — коротко спросил Снейп, окинув их быстрым взглядом. В его голосе не было привычной язвительности, только ледяная сдержанность.

Оба синхронно кивнули.

— Отчего возник пожар? — спросил Снейп.

Гарри, сглатывая ком в горле, вытащил из кармана мятую пачку и дрожащей рукой протянул Снейпу. Он не мог вымолвить ни слова.

Снейп взял пачку, брезгливо посмотрел на неё, затем перевел ледяной взгляд на Гарри.

— Как ты осмелился принести эту дрянь в мой дом, Поттер? Где ты их взял?

— Купил в городе перед отъездом, сэр, — выдавил Гарри. — Первый раз в жизни попробовал, клянусь. Говорили, что это помогает успокоиться.

Снейп обвел глазами выгоревшую полосу леса, молча разорвал пачку и рассыпал сигареты по грязи, растоптав их каблуком. Затем развернулся и, не глядя на них, бросил через плечо:

— За мной. Живо.

-

Дорога до дома показалась вечностью. В гробовой тишине они проследовали за Снейпом в подвал.

Там царил хаос. Едкий запах еще не выветрился полностью, на полу темнело мокрое пятно с осколками стекла. Снейп окинул взглядом разгром в кладовой, и его лицо стало еще мрачнее.

— Я аппарировал домой, как только сработала сигнализация, — заговорил он, — и первое, что увидел — разлитое экспериментальное зелье, над которым я работал в течение двух недель. Меня интересует — зачем вы это сделали?

Он перевел взгляд с одного на другого.

— Я ведь запретил сюда заходить!

— Мы просто хотели посмотреть, сэр, — выдавил Гарри. — Честно. Мы не собирались ничего трогать.

— Я случайно задел колбу, — добавил он виновато. — Мне очень жаль.

Снейп слушал, и с каждым словом его челюсть сжималась все сильнее.

Он помолчал, потом неожиданно спросил: — Кто из вас взял ключ от кладовой?

Алиса побледнела, но ответила честно, глядя в пол:

— Я взяла один из дубликатов в прихожей. В самом начале лета.

Снейп закрыл глаза на секунду, словно собираясь с силами. Когда он снова открыл их, в них читалась усталость.

— Единственное, что вы сделали правильно, это то, что открыли окна. Пары этого зелья ядовиты даже в небольшой концентрации. Вы могли потерять сознание и даже умереть...

Он махнул рукой и голос его изменился: — В мой кабинет, живо!

-

В кабинете он сел за стол, не предлагая сесть им. Долгую минуту он просто смотрел на них, и от взгляда по коже бежали мурашки .

— Посреди доклада о свойствах лунного камня, — начал он ледяным тоном, — я почувствовал, как сработали сигнальные чары, наложенные на кладовую. Затем сработали чары на дверях, ведущих в лес. Когда я аппарировал на поляну, то увидел, как вас двоих окружает огонь.

Он встал и медленно обошел стол.

— Вы проникли в кладовую, уничтожили мою работу. Вы вышли в лес, нарушив еще один запрет. А затем ты, Поттер, устроил пожар из-за того, что решил закурить.

Он замолчал, и тишина повисла в комнате, давя на плечи. Слова Снейпа ранили, потому что осознание случившегося подходило только сейчас.

— Вам даже нечего сказать в свое оправдание. Вы чуть не погибли потому, что решили проигнорировать мой прямой приказ и запрет. Ступайте в коридор и ждите. Дальше разговор будет с каждым по отдельности.

-

Первой он позвал Алису.

Она вошла в кабинет, чувствуя, как дрожат колени. Снейп подошёл к шкафу и вытащил из него длинный широкий ремень.

— Ты понимаешь, что вы натворили? — тихо спросил он, не глядя на нее.

— Да, сэр, — прошептала Алиса.

Он резко развернулся, и в его глазах она увидела не только привычную строгость, но и что-то, похожее на боль.

— Я не узнаю тебя, Алиса. — Голос его звучал глухо. — Раньше я мог положиться на тебя. Что на тебя нашло? Что случилось с девочкой, которая уважала правила?

Алиса молчала, кусая губы. Она не знала, что ответить. Как объяснить то, чего сама до конца не понимала? Азарт? Жажду свободы? Глупость?

Снейп помолчал, пристально глядя на нее, затем покачал головой.

— Я не думаю, что причина в Поттере. Не только в нем. Ты сама сделала этот выбор. Сама взяла ключ, спустилась в кладовую.

Он сделал шаг вперед, и его голос стал жестче.

— Сказать, что я разочарован, это не сказать ничего. Я ждал от тебя большего, Алиса. Ты старше его по воспитанию в магическом мире. Ты должна была помочь ему соблюдать правила, а не участвовать в безобразиях. Вместо того чтобы помешать нарушению, ты стала его частью.

Он покачал головой.

— Я полагал, что ты будешь моей опорой в этом доме. Что ты покажешь ему пример. А ты... вы оказались на одной ступени безответственности.

Алиса не поднимала глаз и едва сдерживала слезы. Стыд и чувство вины поглотили ее.

Снейп шагнул ближе, и в его голосе теперь зазвучала решительность.

— Выбор всегда за тобой, Алиса. Но я твой отец и тебе придется понять раз и навсегда: за нарушением всегда следует наказание. Всегда. Чем старше ты становишься, тем серьезнее будут последствия. Сегодня вы чуть не сожгли лес. Завтра может быть хуже.

Он показал рукой на кресло. Алиса молча кивнула, подошла и наклонилась, опираясь на спинку. Удары ремня были тяжелыми, каждый отдавался болью во всем теле. Алиса кусала губы, стараясь не плакать в голос, но к десятому удару по щекам, не переставая, бежали слезы.

— Прими душ и в свою комнату до утра, — сказал Снейп, ничуть не смягчившись.

-

В коридоре Алиса молча кивнула Гарри и скрылась в своей комнате. Гарри вошел в кабинет, стараясь держаться прямо, хотя внутри всё сжималось от страха.

Снейп сидел за столом, свёрнутый ремень перед ним.

— Подойди, Поттер.

Гарри приблизился.

— Ты решил проверить, насколько серьезны были тогда мои обещания? Ты нарушил все запреты, который я установил: вломился в кладовую, уничтожил мою работу, подверг опасности себя и Алису, устроил пожар в лесу. И ко всему прочему, притащил в дом сигареты. Я спрошу один раз: у тебя есть еще пачки?

— Нет, сэр. Это была единственная, — тихо ответил Гарри.

Снейп пристально посмотрел на него.

— Верю. Но запомни: если я замечу запах табака, то найду способ сделать так, чтобы одна затяжка показалась тебе худшей ошибкой в жизни. Ты понял?

— Да, сэр.

— Тогда наказание, которое ты заслужил сегодня, — Снейп кивнул на кресло. — Десять ударов. Время ответить за свои поступки. Я надеюсь, урок запомнится и его не придется повторять.

Гарри стиснул зубы и оперся на спинку кресла. Ремень обжигал так, что искры из глаз сыпались. Он молчал, только сильнее сжимая деревянную спинку, пока не отзвучал последний удар.

— Иди к себе, — сухо произнес Снейп. — В душ. И спать.

Гарри вышел в коридор, буквально неся в себе, пониже спины, отголоски лесного пожара. Из комнаты Алисы не доносилось ни звука. Он прошел в свою комнату, рухнул на кровать лицом вниз и закрыл глаза.

-

Ночь была тяжелой. Гарри ворочался, но боль не давала уснуть. Тяжелее боли был стыд. Он думал о том, как подставил Алису, как вел себя как последний дурак, как обманул доверие Снейпа.

Ровно в полночь он не выдержал. Выскользнув в коридор, он нос к носу столкнулся с Алисой. В пижамах, взлохмаченные, с красными глазами, они смотрели друг на друга.

— Тоже к нему? — шепотом спросила Алиса.

Гарри кивнул. В кабинете Снейпа горел свет.

Они постучали.

— Войдите, — раздался усталый голос.

Снейп сидел в кресле с книгой, но было видно, что он не читает. Он поднял глаза на вошедших.

— Мы... мы хотели извиниться, — начала Алиса, и голос ее дрогнул. — По-настоящему. Не потому что нас наказали. А потому что... мы, правда, вели себя ужасно и сожалеем об этом.

— Мы наделали глупостей, — добавил Гарри, глядя в пол. — Не ожидали, что все так обернется. Простите нас, сэр. Пожалуйста.

Снейп долго смотрел на них. В его глазах больше не было гнева, только тень усталости и что-то, отдаленно напоминающее понимание.

— Я принимаю ваши извинения, — наконец сказал он тихо. — Однако сейчас вы снова нарушаете правила, шатаясь по дому после отбоя.

Он указал на стол, где лежали два листа пергамента и перья.

— Вы напишете по сто раз. Алиса: «Я буду слушаться своего отца». Гарри: «Я буду слушаться своего опекуна». И оба допишете: «И всегда думать о возможных последствиях своих действий». Приступайте.

Это было скучно и унизительно, но почему-то это монотонное переписывание фраз действовало успокаивающе. Минут через пять Гарри поймал себя на том, что клюет носом, зевая в кулак. Алиса тоже с трудом разбирала собственный почерк.

— Довольно на сегодня, — оборвал их Снейп. — Допишете утром после завтрака. А сейчас — марш в постели. Кто через две минуты не будет в кровати, очень сильно об этом пожалеет.

— Профессор, — встрепенулся вдруг Гарри. — Можно будет Вам помогать, когда Вы займетесь восстановлением того зелья?

Снейп нахмурился: — У вас осталось полторы минуты.

Гарри расстроенно вздохнул и повернулся к выходу.

— Я подумаю над этим при условии вашего идеального поведения, — услышали дети, когда дверь уже почти закрылась за ними.

В коридоре, перед тем как разойтись, Гарри задержал Алису за локоть и прошептал:

— Знаешь, он, конечно, тиран еще тот. Но... — он запнулся, подбирая слова. — Он держит слово. Если подумать... мы действительно вели себя как безумцы. Когда он появился, я уж решил, что мне настал конец. Он так смотрел, словно собрался пустить на ингредиенты для своих зелий. Но он не такой злой, каким выглядит.

Алиса была усталой и задумчивой.

— Знаешь, Гарри, в лесу мне все время казалось, будто это не с нами происходит. Как в кино. А мы ведь там чуть всё не спалили и сами едва не сгорели. И работу его испортили. Зачем мы пошли в кладовую без разрешения? Можно было просто попросить его показать ее нам. Мы, правда, были идиотами. И он нас спас.

Гарри кивнул.

— Нам пора, — сказал он. — Уверен, что в шесть утра нас снова поднимут на пробежку.

Они разошлись по комнатам, и в этот раз каждый без проблем уснул, убаюканный странным, только зарождающимся чувством, что в этом мрачном доме, под присмотром этого мрачного человека, они в безопасности. Даже когда ошибаются.