Магия не в счёт (джен)

I

Ей снилась война.

Это было не воспоминание — хуже. Во сне всё смещалось, дышало нелогичностью кошмара. Она шла по Большому залу, но пол был усыпан не камнями, а телами. Лица однокурсников и друзей смотрели в потолок остекленевшими глазами. Колин Криви, Лаванда Браун, Люпин, Тонкс, ещё кто-то, кого она не могла разглядеть, потому что туман застилал глаза.

— Гермиона!

Голос был тихий, детский. Она обернулась.

В углу, сжавшись в комок, сидела девочка лет одиннадцати в мантии первокурсницы. Лица не разобрать — только рыжие волосы, выбившиеся из-под остроконечной шляпы.

— Ты не спасла их, — сказала девочка. — Ты никого не спасла.

— Я пыталась, — прошептала Гермиона.

— Недостаточно.

Гермиона хотела подойти ближе, но ноги приросли к полу. А девочка подняла голову, и у неё было лицо Гермионы — постаревшее, усталое, с глазами, полными слёз.

— Ты даже своих родителей не спасла, — сказало лицо. — Ты стёрла себя из их памяти, а теперь они счастливы в Австралии без тебя.

— Я верну им память, — выдохнула Гермиона. — Я обещаю. Как только всё уляжется...

— Всё уже улеглось, а ты всё тянешь, потому что боишься. Боишься, что они не простят. Боишься, что они не захотят вспоминать.

— Нет!

Гермиона закричала — и проснулась.

Сердце колотилось как бешенное, простыня сбилась, взмокла от пота. За окном было серое утро, моросил дождь.

Она села на кровати, обхватила колени руками и попыталась выровнять дыхание. Три вдоха, три выдоха. Мама учила её так делать, когда Гермиона была маленькой и боялась грозы.

Мама.

Гермиона зажмурилась. Родители были в Австралии. Она нашла их через три недели после битвы, выследила по старым связям, проследила до маленького домика на побережье. Они были счастливы. У них была своя жизнь, своя практика, свои привычки. Они смотрели на неё как на чужую — вежливо, участливо, но абсолютно пусто.

Она не решилась подойти, не решилась сказать правду. Простояла под дверью час, а потом аппарировала обратно в Лондон.

С тех пор прошло два месяца. Два месяца она собиралась с духом. Два месяца откладывала и каждый день думала о них.

Стук в окно заставил её вздрогнуть. На подоконнике сидела худая серая сова и нетерпеливо стучала клювом по стеклу. Гермиона никогда не видела её раньше. Открыла створку, птица влетела, бросила на кровать тяжёлый конверт и тут же вылетела обратно, даже не дожидаясь угощения.

Конверт был из плотной, чуть шершавой бумаги, запечатан сургучом с оттиском — весы с двумя чашами. Гермиона сломала печать.

"Уважаемая мисс Грейнджер!"

Она читала и не верила своим глазам. Выездная практика... От имени МакГонагалл... Уединённый остров... Пока в Хогвартсе идёт ремонт... Начало первого сентября...

И вдруг внутри что-то ёкнуло, потеплело, расправилось. Хогвартс! Пусть не сам Хогвартс, но всё равно — магия, учёба, книги. Возможность снова быть там, где она была счастлива, где всё было просто и понятно, где она знала, кто она такая.

— Остров? — пробормотала Гермиона. — Ну и пусть. Всё лучше, чем сидеть здесь и смотреть в потолок.

Она вскочила с кровати. Рюкзак, книги, палочка. И обязательно тёплая одежда — на островах всегда ветрено.

Через полчаса она уже была готова. Остановилась на секунду перед зеркалом в прихожей — на неё смотрела девушка с тёмными кругами под глазами и нервной улыбкой.

— Ты справишься, — сказала она своему отражению. — Это просто учёба.

Но в глубине души она знала: дело не в учёбе. Дело в том, что она отчаянно хотела снова быть частью чего-то. Хоть чего-то.

Кольцо-портал с такими же весами, что и на конверте она надела на палец и вышла на улицу.

* * *

С мальчишками Гермиона встретилась в кафе Флориана Фортескью в одиннадцать.

Гарри и Рон уже сидели за столиком у окна. Перед Роном высилась гора вафельных рожков с шоколадным мороженым, Гарри задумчиво ковырял ложкой в своей порции. Увидев Гермиону, оба заулыбались, но как-то натянуто.

— Привет! — Гермиона чмокнула Рона в щёку и обняла Гарри. — Вы не поверите, что случилось!

— Мы тоже получили письма, — сказал Гарри без предисловий. — Такие же, как у тебя.

— Ага, — Рон откусил полрожка, — про практику на острове. — Он прожевал и добавил: — Мы не поедем.

— Что? — Гермиона села, не веря своим ушам. — Как это не поедете? Это же... это же шанс! Мы пропустили целый год, а тут такая удача, выездные занятия, возможно, даже лучше, чем в Хогвартсе, потому что группа маленькая, индивидуальный подход...

— Гермиона, — перебил Гарри мягко. — Я поступаю в Аврорат. Уже подал документы. Через неделю начинаю обучение.

Она уставилась на него.

— В Аврорат? Но... ты же хотел доучиться...

— Я хочу стать аврором. — Гарри пожал плечами. — Ловить тёмных магов, делать то, что умею. Я не создан для уроков и экзаменов, ты же знаешь. Да и... — он запнулся, — после всего этого... сидеть за партой как ни в чём не бывало? Не могу.

Гермиона перевела взгляд на Рона.

— А ты?

Рон дожевал рожок и вздохнул.

— Я буду помогать Джорджу в магазине. Он один не справляется, а я... ну, мне тоже не до учёбы. И вообще, — он криво усмехнулся, — ты же знаешь, я не такой фанат книжек, как ты.

— Но... — Гермиона растерянно смотрела на них. — Но ведь это важно! Образование! Мы же не доучились последний курс! НЕДОучились!

— Гермиона. — Гарри накрыл её руку своей. — Это твой выбор. Ты всегда хотела учиться, и это правильно. Но для нас... война кончилась. Мы хотим жить дальше, а учёба — это как будто всё ещё там.

— Хогвартс не там, — тихо сказала Гермиона. — Хогвартс — это дом.

— Был, — поправил Рон. И сразу пожалел об этом, увидев её лицо. — Слушай, я не то хотел...

— Всё нормально. — Гермиона выпрямилась и взяла себя в руки. — Всё действительно нормально. Каждый решает сам. Я просто... я правда хочу поехать.

— Так поезжай, — сказал Гарри. — Мы за тебя рады, правда.

Она посмотрела на часы. Без четверти двенадцать.

— Мне пора. Портал ровно в полдень.

Они вышли из кафе на улицу. Косой переулок был полон народу — обычная жизнь, обычная суета. Гарри обнял её, Рон поцеловал на прощание.

— Напиши, как там, — попросил Рон. — Если будет скучно — сбежишь.

— Не будет, — улыбнулась Гермиона.

Она отошла в сторону, к витрине магазина мадам Малкин, и сжала в кулаке кольцо. Стрелка часов подбиралась к двенадцати.

Она думала о родителях, о Гарри и Роне, которые остались, о том, что она едет одна, а они — нет. Но внутри росло странное, почти детское возбуждение. Она снова будет учиться. Снова будет делать то, что умеет лучше всего.

Ровно в полдень она прошептала:

— Прибытие.

Мир дёрнулся и свернулся в спираль.

II

Одновременно, где-то в Уилтшире, в гостиной Малфой-менора Драко Малфой вертел в пальцах точно такое же кольцо и смотрел на отца.

— Ты уверен, что это не ловушка?

Люциус сидел в кресле у камина, который не горел, (теперь они на всём экономили, Министерство опечатало их счета) и поглаживал трость с серебряным набалдашником. Той самой, но без змеи.

— Всё, что помогает нам избежать Азкабана, Драко, не может быть ловушкой по определению. — Он говорил спокойно, но в голосе сквозила усталость. — Старый друг отца... у него достаточно связей, чтобы приютить нас на время, пока шумиха не уляжется.

— Пересидеть на острове? — Драко усмехнулся. — Звучит как начало плохой сказки.

— Ты слишком много читаешь маггловскую чушь. — Люциус поднялся. Опора на трость была почти не заметна, но Драко заметил. — Мы едем и точка.

Драко промолчал и отвернулся к окну. За стеклом моросил скучный дождь.

Он думал о том, что сегодня первое сентября, и у всех продолжается обычная жизнь. Что Грейнджер, наверное, уже где-то грызёт книги, а Поттер с Уизли, скорее всего, сидят в своей "Норе" и пьют сливочное пиво, или что там могут делать обычные герои?

А он стоит здесь, в холодном доме, и ждёт, когда наказание догонит его окончательно.

— Прибытие, — тихо сказал Люциус, взяв сына за руку.

Мир дёрнулся.

III

В Лютном переулке, в норе под лестницей Наземникус Флетчер пересчитал монеты в кошельке, хмыкнул и спрятал кошелёк во второй, потом зашил в подкладку. Письмо лежало на столе, придавленное кружкой с недопитым чаем.

"Выгодная сделка", — гласило оно. — "Товар, который вы давно ищете. Приходите один, без свидетелей. Портал прилагается".

Наземникус не был дураком. Он знал, что "выгодная сделка" обычно означает "засада авроров". Но авроры не пишут на такой бумаге и не ставят печати с весами. К тому же, за последний месяц он провернул несколько дел, о которых Министерство не должно было узнать. Если кто-то узнает...

Лучше прийти и разобраться. Если что — он всегда успеет смыться. Наложить личину, отвлечь внимание, сбежать. Он же Наземникус Флетчер, его сам Воланд-де-Морт не мог поймать.

Он допил чай, сплюнул заварку в угол и взял кольцо.

— Прибытие, — прохрипел он.

IV

В домике Хагрида.

Хагрид вытирал слёзы огромным носовым платком и прижимал к груди мёртвое тельце. Когтестрел, его любимый огнекраб, не дожил до утра — подавился косточкой от драконьего стейка.

— Бедный ты мой, — бормотал Хагрид. — Бедный мальчик...

Письмо он нашёл только через час, когда пошёл за дровами для печки. Оно лежало на пороге, придавленное камнем.

"Уважаемый мистер Хагрид! — прочитал он с трудом, водя пальцем по строчкам. — Мы наслышаны о вашем уникальном даре находить редких магических существ. На острове объявился зверь, с которым никто не может сладить. Только вы способны помочь. Приезжайте срочно. Портал прилагается".

Хагрид шмыгнул носом. Зверь, который никому не даётся? Бедняга, наверное, совсем один, никто его не понимает...

Он сунул кольцо в карман куртки и забыл о нём до самой последней минуты. Когда часы пробили двенадцать, он как раз рыдал над свежей могилкой Когтестрела и совсем не заметил, как кольцо нагрелось.

— Прибытие, — сказал Хагрид сам себе, икнув, и исчез во вспышке.

V

В кабинете Министерства магии, за горой бумаг.

Кингсли Бруствер тёр переносицу и смотрел на письмо, которое материализовалось прямо на столе поверх отчётов. Он не удивился — за последний месяц он привык к тому, что всё валится из рук, а почта приходит самыми неожиданными способами.

"Анонимная информация о готовящемся преступлении, — гласило письмо. — Первого сентября, в полдень группа лиц, избежавших наказания после войны, соберётся вместе в укромном месте. Аврорат должен вмешаться".

Кингсли нахмурился. Анонимка — не повод для официального рейда. Таких писем множество, но если там действительно те, кто ушёл от правосудия...

Он вздохнул. После битвы за Хогвартс он чувствовал себя выжатым как лимон. Постоянные заседания, допросы, оправдания тех, кто клялся, что был под Империусом. Он устал, но долг есть долг. Если есть хоть один шанс поймать преступников — он должен его проверить.

Кольцо лежало на столе. Кингсли надел его, проверил палочку, взял с собой несколько аврорских артефактов связи, скрытности и защиты и ровно в полдень активировал портал.

VI

В "Норе", на кухне.

Молли Уизли месила тесто с такой силой, что стол жалобно скрипел. Рядом на скамье лежало письмо, которое она перечитала уже десять раз.

"Уважаемая миссис Уизли! От имени банка Гринготс имеем честь пригласить вас для урегулирования вопроса о наследстве Беллатрисы Лестрейндж. Как победительница в магической дуэли, вы имеете законные права на часть содержимого. Портал прилагается".

Молли отложила тесто и вытерла руки о фартук. Она гордая. Нет, конечно, она не пойдёт.

Но после войны они едва сводили концы с концами... Артур получал гроши, детям не помешало бы помочь деньгами, дом требовал ремонта. А в сейфе Беллатрисы, говорят, были целые горы золота. И Молли действительно победила её. Честно, в бою. Она имела право.

Она не сказала Артуру. Он бы не понял. Он бы начал читать лекции о чести и о том, что золото смерти не должно переходить по праву убийцы.

Но Молли знала: иногда честь — это роскошь, которую не могут позволить себе бедные.

Она накинула мантию прямо на фартук, взяла кольцо и тихо вышла из дома, чтобы никто не заметил.

— Прибытие.

VII

В подземельях Министерства, во временной камере.

Долорес Амбридж сидела на жёсткой скамье и смотрела в стену. Её камера была чистой, почти уютной — Министерство всё ещё не решило, что с ней делать, и держало в предварительном заключении. Но она знала: это ненадолго. Скоро её отправят в Азкабан. И поцелуй дементора — если до него дойдёт — нет, она выкрутится...

Письмо пришло, скомканное в бумажный шарик, который упал ей на колени, когда надзирательница отвернулась.

"Выход есть, — было написано розовыми чернилами. — Портал откроется ровно в полдень. Наденьте кольцо и скажите слово. Вы будете в безопасности".

Долорес сжала кольцо в кулаке. Она не знала, кто это прислал, но выбора у неё не было.

В полдень она прошептала:

— Прибытие.

VIII

В башне Хогвартса, среди пустых классов и заколоченных дверей, Сивилла Трелони сидела в своём кресле и смотрела в хрустальный шар. Шар был мутным. Впрочем, как всегда.

С тех пор как школа закрылась на ремонт, ей разрешили остаться в башне — всё равно никто не знал, куда её девать. Профессора разъехались, ученики разъехались, только призраки бродили по коридорам да портреты перешёптывались. Трелони это даже нравилось: тишина, покой, никаких насмешливых взглядов коллег.

Но сегодня Внутренний Глаз зудел. Что-то должно было случиться. Она чувствовала это каждой клеточкой своего худого тела, каждой складкой многочисленных шалей.

Письмо упало прямо в камин, вылетев из зелёного пламени, хотя камин не горел уже месяц. Трелони взвизгнула, но письмо уже лежало на каминной полке, перевязанное чёрной лентой, и от него исходило слабое сияние.

Она схватила его дрожащими руками.

"Уважаемая профессор Трелони!

К вам обращается представитель древнего рода, пожелавший сохранить анонимность. Наслышаны о вашем великом даре предвидения. На родовом острове состоится важное событие, требующее консультации истинной провидицы. Карты Таро, хрустальный шар, внутреннее зрение — всё это необходимо, чтобы разрешить сомнения, мучающие наш род.

Прибытие ровно в полдень 1 сентября. Портал прилагается.

С глубочайшим почтением."

Трелони перечитала письмо три раза. Потом четвёртый.

— Наконец-то! — прошептала она, прижимая конверт к груди. — Наконец-то признание! Великие рода, древние семьи... Они помнят! Они знают, кто обладает истинным даром!

Она закружилась по комнате, развевая шали, натыкаясь на стулья. Остановилась перед зеркалом.

— Надо собраться. Достойно выглядеть. Таро, шар, может быть, ещё нумерологическую таблицу... Ох, как вовремя! Я всегда знала, что мой час придёт!

Она заметалась по комнате, хватая то одну шаль, то другую, то колоду карт, то астролябию. В половине двенадцатого она уже стояла посреди башни, увешанная побрякушками, с хрустальным шаром под мышкой, и тяжело дышала.

— Главное — не опоздать, — бормотала она. — Пунктуальность — признак профессионализма.

Ровно в полдень она надела кольцо на палец и, зажмурившись от восторга, выкрикнула:

— Прибытие!

Мир дёрнулся. Башня исчезла.

IX

В Лондоне, в маленькой квартирке на втором этаже, Рита Скитер красила ногти и одним глазом просматривала свежий номер «Пророка».

Статейка про очередного героя войны, которого повысили в Министерстве, была до тошноты скучной. Она зевнула и отложила газету.

После войны дела шли неважно. Её популярность упала, заказов стало меньше. Все хотели читать про подвиги, про то, как "жизнь налаживается", а не про скандалы. А Рита умела писать только про скандалы.

Письмо материализовалось прямо на журнальном столике, рядом с чашкой остывшего кофе.

Рита подскочила, пролив лак на скатерть, и схватила конверт.

"Уважаемая мисс Скитер!

Я представляю древний род, чьё имя по ряду причин пусть пока останется в тени. Мне хорошо известен ваш талант докапываться до истины и писать так, что перья сами собой загораются.

На нашем родовом острове соберутся люди, чьи имена у всех на слуху. Я предлагаю вам эксклюзивное интервью. Вы узнаете такие подробности их жизни, какие не снились вашим коллегам из "Пророка".

Прибытие — 1 сентября, полдень. Портал прилагается.

Имя своё я назову при встрече".

Рита перечитала письмо и расхохоталась.

— Древний род! Тайны! Тёмные личности! — Она подскочила и заметалась по комнате, прижимая письмо к груди. — Да это же золотая жила! О, я такое раскопаю! У каждого скелеты в шкафу!

Прытко пишущее перо само собой выскочило из ящика стола и заметалось над блокнотом, записывая идеи.

— Спокойно, — сказала Рита, останавливаясь перед зеркалом. — Спокойно. Сначала надо попасть туда, а потом уже писать.

Она быстро собрала сумку: блокноты, перья, чернила, скрытую камеру, амулет для подслушивания (запрещённый, но кто проверяет). Кольцо надела на палец и посмотрела на часы.

Без одной минуты двенадцать.

— Что ж, — улыбнулась она своему отражению. — Пора делать историю.

— Прибытие.

Комната исчезла.