Обычай (джен)

...Краснокожий пришёл в себя и с присущим индейцам спокойствием ответил:

— Кита Хомаша замещает умершего вождя. Что Олд Шаттерхенд хочет мне сказать?

— Иди к своим воинам и прикажи им, чтобы они немедленно собрались на расстоянии десять раз по десять шагов от входа в ущелье. Если вы сделаете это, то можете не опасаться никаких враждебных действий с нашей стороны, мы позволим вам также забрать ваших мёртвых. Если же вы не сделаете этого, то наши ружья продолжат стрелять, и тогда плач и рыдания в вигвамах команчей будут ещё больше и громче. Поторопитесь, мы ждём вашего немедленного ответа.

Кита Хомаша, не сказав ни слова, отправился в сторону выхода, когда Виннету окликнул его.

— Что насчёт похорон, Кита Хомаша? Будет ли соблюдëн... обычай?

— Разумеется. Чёрный мустанг сменит воплощение. Нынешнее уйдёт с прежним вождëм.

— Я не про коня тебя спросил.

— Тогда про что?

— Про кого. Ты знаешь.

От этих слов Кита Хомаша утратил недавнее самообладание. Его лицо побледнело настолько, насколько могло побледнеть лицо краснокожего.

— О ком ты говоришь, вождь апачей?

— Ты знаешь. Мы оба знаем.

— Нет, — голос Киты Хомаши дрогнул, хотя он всеми силами старался скрыть смятение и говорить твёрдо. — Уже есть женщина, что ждёт Токви-Каву в стране вечной охоты.

— Ждёт или нет, говорят, Пиа-Вао долгие годы считалась любимой скво вождя.

— Пиа-Вао никогда не была ею. Она сделала Токви-Каву моим братом и не последует за ним.

— Разве это важно для обычаев твоего народа? Она могла сделать его братьями сколько угодно воинов. Прежний вождь жил с ней как с любимой скво, таково было решение мёртвого.

— Какое тебе до этого дело, вождь апачей?

— Мне? Мне нет до твоих обычаев никакого дела. Лишь духи смотрят на тебя, пока ты замещаешь вождя команчей. Твоё племя начали преследовать неудачи, а ты, замещая вождя, отказываешься задобрить их. Поймут ли они? Поймут ли твои воины и всë племя? Не погубишь ли ты свой народ? Тебе решать, Кита Хомаша.

— И поймут, и не погублю! — отрезал Кита Хомаша и дал знак своим воинам уходить, хотя спокойствия в его лице уже не оставалось.

— Виннету? О чём вы говорили? Боюсь, я не вполне понял.

— Пусть мой бледнолицый брат не тревожится. Обычаи команчей отличаются от обычаев апачей. Команчам братьев выбирают их скво. Самым простым способом, — проговорил Виннету, мягко улыбаясь смущению Шаттерхэнда.

— Я не это имел в виду... Вы говорили про какой-то обряд. Я не понял...

— Ах это. Обряд несложный. Ничего особенного. Вместе с вождем команчей по обычаю хоронят его коня и любимую скво.

— Что?!

— Что?

— И ты не предупредил меня?!

— Когда бы я смог это сделать? И как? Заслонить собой Токви-Каву, чтобы ты сбросил со скалы меня? Мой брат этого хотел бы?

— Конечно, нет! Но эта женщина... Она же ни в чём не виновата! Думаешь, Кита Хомаша пощадит её?

— Всë может быть. После этого разговора, думаю, нет.

— Зачем же ты завёл с ним этот разговор?!

Виннету снова мягко улыбнулся и принялся разводить костëр.

— Это долгая история, возможно, она будет лучше звучать у огня, пока мы празднуем нашу небольшую, но вполне заслуженную победу. — Справившись с костром, он сел к огню и достал из-за голенища трубку мира, жестом приглашая бледнолицего брата, кузенов Тимпе и золотоискателей сесть рядом и послушать. — Так вот, много лет назад я встретил девушку, прекрасную, как сама любовь...