Идущий Вокс: Информатор в альтернативном мире (джен)

— Свежая рыба! Свежая рыба от Хотара Гааби!

— Одевайся в шелка, походка будет легка! Барышня, подходите, посмотрите накидки из Юдемии и Рионы!

Вежливо улыбаясь торговцам и стараясь не встречаться с ними взглядами, Синка подошла к прилавку с фруктами, присматриваясь к сочным красным яблокам, от которых исходил невероятный аромат. Увидев её интерес, продавец, тощий человек в цветастом дешёвом кафтане, едва ли утеплённом под конец осени, одарил Синку фирменной улыбкой:

— Свежие фрукты от Рамио! Спелые яблочки в самом соку!

Девушка про себя отметила состояние прилавка и фруктов на нём. Да, самые свежие яблоки, привлекающие клиентов, Рамио выставил напоказ, но они лежали вперемешку с мелкими и переспелыми. Корзины были старыми и потрёпанными, а простенькая вывеска, явно сделанная вручную, намокла от вчерашнего дождя и выцвела: её ничем не накрывали. В сумме от всего этого вида возникало какое-то тоскливое ощущение вперемешку с сочувствием к торговцу, который, несмотря на жалкий вид магазина, делал всё возможное, чтобы привлечь покупателей.

— Можно вот этих? — указала Синка на одну из корзин. Рамио бодро принялся собирать фрукты в сетчатый узелок.

— Столько хватит?

— Ещё парочку, пожалуйста.

Добрав немного, Рамио, широко улыбаясь — теперь уже куда более искренне — затянул узелок.

— С вас двадцать эбби, красавица. Делаю скидку за вашу очаровательную улыбку.

Синка изобразила скромное девичье смущение, даже выдавила из себя лукавый взгляд, отдавая Рамио горсть монет, которые исчезли из виду быстрее, чем появились.

— Всего доброго!

Отойдя к следующему прилавку, Синка задумалась, не купить ли свежих сахарных ватрушек, как Финдер любит — и краем глаза заметила, как к магазину Рамио подошли двое смуглых мужчин угрожающего вида, которые явно не собирались покупать фрукты. С её места не было слышно, о чём они говорят, но беседа явно была не из приятных. Рамио о чём-то упрашивал их, оглядываясь по сторонам, но окружающие торговцы, все как один, делали вид, что увлечены коммерцией и ничего вокруг не замечают. Один из мужчин без церемоний взял с прилавка самое спелое яблоко и смачно надкусил его, не сводя глаз с Рамио. Тот что-то лепетал, а затем, потянувшись под прилавок, отдал пришедшим несколько монет. Получив деньги, первый мужчина сунул их за пояс и тут же, отвернувшись, кажется, забыл, что Рамио вообще существовал — а второй вернул на прилавок надкусанное яблоко. То, что откусил, он, впрочем, тоже не стал уносить с собой, а выплюнул на землю, убедившись, что торговец это видит.

Синка, наблюдая за громилами, представила, как она, ловко подкравшись, срезает их кошель и, слившись с толпой, бесследно исчезает. Как, проходя мимо лавки Рамио, подмигивает, возвращая ему отобранные эбби, а затем бесследно исчезает. Она представила, как нелепо злятся бандиты, поздно сообразившие, что остались без навара, а сама Синка чувствует, как восстановила справедливость, навела порядок, сделала жизнь маленького человека чуть лучше.

Сладкие мечты, не имевшие ничего общего с реальностью, ей пришлось с сожалением выгнать из головы. Даже если бы и получилось вернуть Рамио отобранное — обозлённые рэкетиры выместили бы злобу именно на беззащитном торговце, и тогда всё стало бы ещё хуже, чем сейчас.

Противная мерзость от того, что она вряд ли сможет что-то с ними сделать, а ещё противный липкий страх перед их грубой силой, в какой-то момент одолели Синку и она помрачнела. Всего на миг её переносицу прорезала мелкая недовольная морщинка, губы сжались в тонкую полосу, а глаза сузились. Глядя в спины удаляющимся рэкетирам, она сделала глубокий вдох, сказав, что это не её, в конце концов, дело, и вновь заставила себя улыбнуться толстенькой продавщице пастилы.

— Вот эту, пожалуйста!

…Выйдя с рынка с корзинкой, полной продуктов, Синка накрыла её платком и, перехватив под руку, двинулась по шумным бульварам сквозь людское море. Район Третьей башни ей всегда нравился чуть больше остальных: ровные, ухоженные домишки, чистые улицы, освещённые по ночам (фонарщикам здесь платили на совесть), достаточно Стражи на улицах, чтобы бандиты не слишком дебоширили, а шумные таверны достаточно далеко, так что редкий пьянчуга мог сюда доползти. Да, пускай где-то у дома облупилась штукатурка, а у края канавы задремал какой-то потный бедолага — но всё же Синка чаще старалась обращать внимание на хорошие детали. Вот красная круглая птичка присела на парапет, вот у женщины очень красивое платье с переливом, вот её ребёнок, одетый с иголочки, вцепился в руку матери и испуганно обходит лужу.

«Наверняка, дома за любые пятна его лупят.»

Каждое утро Синка с лёгким сожалением покидала этот район, спускаясь по широкой Главной Лестнице к воротам района Четвёртой башни. Стражей здесь меньше (и они намного равнодушнее ко всему вокруг), люди вокруг более суетливы, чаще встречаются бездомные, мимо семенят студенты, опаздывающие на лекции, компании шумных школьников, несчастные матери ругают своих отпрысков, пока вывешивают бельё. Лужи здесь были чуть шире и чуть глубже, чем у Третьей башни, так что по пути Синка встретила пару школьников, которые с каким-то остервенелым усердием мочили ноги и плескались.

«От учёбы это вас вряд ли спасёт.»

Синка прошла мимо узорного каменного фонтана перед школой, из которого плескались струйки воды. На каменной кромке сидела компания студентов, которые проводили Синку липкими взглядами, а потом вернулись к своему обсуждению — и разразились смехом.

В районе Пятой башни Синка старалась шагать как можно быстрее, делая вид, что ужасно спешит. Уже за воротами её встречали запахи рыбы, морских водорослей, влажной древесины, дублёной кожи и Скрытый пойми, чего ещё. Из таверн (которые были тут, кажется, повсюду) слышались пьяные крики, в порту грязно переругивались рабочие, таская ящики с причаливших кораблей, бездомные на углах улиц просили мелочь, но им редко кто-то её кидал. Если Стража здесь и встречалась, то это были один-два одиноких солдата, которых отправили в караул, вероятно, за какую-то провинность. По пути Синку несколько раз толкнули в плечо, проходя мимо, но в районе Пятой башни это, пожалуй, лучшее, на что можно было рассчитывать. Возле таверны под названием «Пасть Радаша» лежал забрызганный чем-то неприятным пьянчуга, которого трое уличных заморышей лет восьми или двенадцати тыкали чем-то длинным и посмеивались. Поймав взгляд Синки, один из них кивком спросил:

— Ну чё вылупилась?

Та поспешно отвела взгляд, ничего не сказав.

«Отец меня за такие слова на неделю бы отправил чистить стойла. И ночевать в них же.»

Привычно обойдя сомнительные компании, каждая из которых окидывала её оценивающими взглядами, Синка наконец добралась до одной из, пожалуй, наиболее чистых таверн в районе: «Приют Джуламы». Вокруг неё не было ни луж, ни грязи, ни лежащих на земле людей, выпивших слишком много. Владелец таверны, Нирус, широкоплечий седой старик, подметал длинным веником крыльцо здания, и, увидев девушку, улыбнулся ей:

— Доброго вам дня, госпожа Синка. Финдер, слышал, уже проснулся, ждёт вас.

— Вам тоже доброго утра, Нирус, — почтительно склонила голову Синка. — Я тогда сразу к нему.

— Вам, ежели, чего понадобится, вы не стесняйтесь. Я с утра пораньше уже и похлёбку на совесть соорудил, ум отъешь!

«Нирус и правда готовить умеет на совесть. Ему бы в повара — заработал бы состояние», — подумала Синка, толкая плечом дверь таверны и входя в тихий с утра зал, в разных концах которого расположились одинокие люди. Никто из них её не интересовал: осторожно ступая по скрипучим доскам, Синка прошла к лестнице, ведущей на второй этаж — к жилым комнатам.

Обиталище Финдера, — как он сам убеждал, временное, — было тесным и неуютным, но обладало одной несомненной роскошью: окном со ставнями. Потрёпанная и смятая узкая кровать, платяной шкаф, в котором, наверное, клопов за всю жизнь было больше, чем одежды, да стол, заваленный бумажками, какими-то книгами и записями. Появляясь на пороге комнаты своего шефа каждое утро, Синка со вздохом думала, что где-то в своей жизни свернула не туда.

— Доброе утро, шеф.

Финдеру навскидку было около сорока, может быть чуть меньше. Слегка небритый, он каждое утро тратил на то, чтобы неумело заплести на затылке пучок волос, как сейчас было модно в некоторых районах Эбботимии. Принимай он чуть чаще ванну, и его даже можно было бы счесть симпатичным, но увы, жизнь в районе Пятой башни не баловала внешней красотой никого, кто там обитал.

Худой для своих пропорций (еда с его достатком была нерегулярной роскошью), Финдер предпочитал просторную одежду и, как правило, находясь в таверне, надевал простую синюю рубаху, подпоясанную простым ремешком. Рукава он закатывал до локтей, обнажая худые бледные руки, а на ноги надевал знававшие виды кожаные сапоги, когда-то выторгованные за бесценок на местном рынке. Если же требовалось выйти, он надевал свою гордость: просторный плащ, подбитый мехом и оснащённый широким капюшоном, что вместилось бы и две его головы. Да, иногда в полах можно было запутаться, но Финдеру нравилось, как он в нём выглядит.

— Доброе утро! — поздоровался он с Синкой, заставшей его за чем-то, напоминавшем утреннюю гимнастику. — Как раз вовремя, я уже собирался спускаться к Нирусу. Запах снизу просто невероятный… Хмм, погоди, чем это от тебя пахнет? Снова заходила на Центральный рынок?

Синка поставила корзину на единственный свободный угол стола, не заваленный бумагами.

— Да. Купила ватрушки, как вы любите.

— Вот спасибо! — обрадовался Финдер. — Только всё же не гуляй там в одиночестве слишком часто. Там небезопасно. Мало ли что там с тобой может приключиться.

Синка пожала плечами.

— Обычно. Если не смотреть в глаза, то и не тронут. Я же не торговец.

Душу снова кольнула обида за бедного Рамио, который и так едва сводил концы с концами. Финдер подметил её переменившийся взгляд, стащив из корзины одну из пышных сочных ватрушек.

— Как всегда, да? — спросил он, поняв, что Синка, вероятно, стала невольной свидетельницей чего-то неприятного. Та коротко кивнула.

— Угу.

— Ладно, — Финдер хлопнул в ладоши. — Пора позавтракать! Ватрушки это хорошо, но давай спустимся и попросим Нируса налить нам что-нибудь горячего. Тебе тоже нужно поесть.

Когда они спустились и заняли привычный стол возле окна, за которым чаще всего завтракали, Нирус уже вернулся со двора, убрал веник и протирал стаканы за стойкой. По просьбе Финдера он нацедил им в две крупные кружки свой фирменный травяной чай с корицей и имбирём.

— Ты — заплатишь за две, — буркнул он Финдеру. — А госпоже Синке — за счёт заведения.

— И в чём тогда смысл такой скидки, если я всё равно плачу за две кружки? — удивился Финдер. Рассмеявшись, Нирус не ответил, а лишь с вредным видом показал ему язык, отвернулся и вернулся к стойке. Синка негромко рассмеялась на выходку старика, отхлебнув из кружки дымящийся чай. Финдер принялся уплетать принесённые ей ватрушки. Одну протянул помощнице.

— Что у нас сегодня на повестке дня?

Синка вытащила из сумки крохотную записную книжку, пролистала её, кончиками пальцев придерживая исписанные аккуратными рядами чернил страницы.

— Сегодня у нас назначена встреча в «Двух хребтах» с Дамиром из «Портовых». Сперва пойду я — или сразу вы, господин Вокс?

Финдер припомнил загорелое суровое лицо, которое ровно между глаз прорезал вертикальный белый шрам. Бывалый капер со скверным характером однажды помог начинающему информатору отделаться от «левобережных», и Финдер в благодарность нашёл способ, как выйти из порта в период повышенной активности Стражи. Успешно выручив друг друга, они с Дамиром надолго распрощались… и вот неделю назад моряк вновь подал весточку, что ему нужна помощь информатора.

— Дамира я лично знаю, и он меня тоже, — сказал Финдер. — Но осторожность не повредит: сперва ты осмотришь, не привёл ли он кого-нибудь, а потом пойду я, если всё будет чисто. Хотя облавы быть не должно, мы ведь раньше уже работали вместе.

— В записке он написал, что «заплатит как следует».

— Откуда, интересно, у Дамира нашлось «как следует» на оплату наших услуг? В нашу последнюю встречу он едва сводил концы с концами.

— Не знаю, но не станет же он врать?

— Наверное, не станет, — кивнул Финдер с сомнением. — Ещё что-то есть на сегодня?

Синка пожала плечами, доедая корочку своей ватрушки.

— На сегодня только он. Увы.

— Что ж, значит, придётся просить с него деньги вперёд, чтобы было, на что ужинать, — Финдер поставил допитую чашку на стол. — Ты молодец, Синка. За завтрак и ватрушки отдельное спасибо. Очень выручаешь. Если дело выгорит, разживусь премией для тебя за оперативную работу.

— А что такое «премия», шеф?

— Слово из моего мира. Вроде как значит, что я заплачу тебе чуть больше обычного. Но только если у Дамира сегодня действительно окажется что-то интересное.

…День над Эбботимией выдался пасмурный: серые снежные облака висели так низко над городом, что покрывали собой верхушки пяти Башен, включая самую нижнюю, Башню Пятого Кенина. Город имел конусообразную структуру, так что наплывающие на него осадки сперва атаковали верхние кварталы, а потом оставляли их в покое, кольцом рассеиваясь к нижним и атакуя уже их.

Ёжась от утреннего холода, Синка поплотнее закуталась в отороченный мехом плащ и накинула капюшон на голову. Финдер, предпочитавший в городе вообще не снимать капюшона, спокойно шёл следом, не обращая внимания на лёгкий морозец. Температура, которая жителей Эбботимии заставляла стучать зубами и стремиться к теплу, по какой-то причине вызывала у него только лёгкий озноб. Возможно, думал он, раньше я жил где-то в холодном месте.

Вспомнить бы, что вообще это было за «раньше».

Ступая по неровной каменной брусчатке вслед за своей подопечной, Финдер в сотый или тысячный раз вспоминал, как вообще оказался здесь. Первое, что он помнил — яркий свет и давление будто бы со всех сторон сразу, которое выпихивает его наружу. Он падает на сухую пыльную землю, залитую красивым голубым свечением.

«А дальше меня встретил Орден Кальда, будь они прокляты. Столько месяцев сидеть и покорно внимать их разговорам…»

Финдер сперва не помнил вообще ничего, даже своего имени. Слово «Finder» возникло откуда-то из глубин его мозга, лишённое смысла и контекста, так же как он — воспоминаний. Это было всё, что он взял от прошлой жизни, и это стало именем, которое он назвал людям, что встретили его здесь.

По их словам, Финдер был Идущим. Идущие — это те, кто так же, как он, время от времени попадают в Эбботимию из своего прежнего мира, лишаясь почти всех воспоминаний о нём. Орден Кальда говорил, что Идущие часто приходят и осваиваются в городе… вот только Финдер, кроме себя самого, за три года тайной жизни ни одного Идущего так и не нашёл.

Определить их было просто. У всех местных жителей вместо густых ресниц было по три чёрные родинки над каждым веком, а ещё немного раскосые глаза. Финдер на своём собственном отражении видел длинные ресницы и никаких родинок. Возраст угадывался где-то в промежутке между тридцатью или сорока годами, лицо успело зарасти густой чёрной щетиной (Орден Кальда бритв так и не предоставил), а волосы опуститься до плеч, прежде чем здесь, в городе, он нашёл толкового цирюльника…

— Шеф! — позвала Синка, вырвав Финдера из плена воспоминаний. — Вы когда-нибудь пробовали филе шаопала? Такое объедение — но так дорого! У меня слюнки текут каждый раз, когда прохожу мимо «Кита Гапона»…

— Не пробовал, — ответил Финдер. — Чем бы оно ни было, оно стоит как три наши предстоящих аренды.

— Вы преувеличиваете. Пятьдесят эбби за блюдо это не так уж много.

— На это мы можем жить месяц.

— Нужна ли такая жизнь, — вздохнула Синка по-философски. — Вот брошу всё это и уйду выступать в театр.

— В любой момент, когда решишься, — не стал возражать Финдер. — Чур я буду сидеть в первом ряду на твоём дебюте. Хоть каждый день будем есть филе шаопала. Что это, к слову, за зверь?

— Очень большая рыба из Далёкого Океана. Шкура толстая, но если вскрыть — такая нежнейшая мякоть под ней!

Синка сдержала невольную улыбку. В этот момент они подходили к таверне «Два хребта»: злачному местечку, возле которого с утра валялось несколько спящих пьяниц. Одного из них расталкивали ногами Стражи, брезгующие даже прикасаться к нему. С опаской поглядывая на рыцарей в белых доспехах, Финдер шепнул Синке:

— Идём скорее внутрь.

* * *

Дамир ждал их внутри, за одним из дальних столиков. Суровый и широкоплечий моряк даже в помещении не снимал потрёпанный меховой плащ, явно знавший лучшие времена. «Разве в морских походах он не привык к холодным ветрам?» — подумал Финдер, пуская Синку вперёд, чтобы та оглядела таверну на предмет подозрительной активности. Сам же он привычно нырнул в тень.

— Давно ждёте? — Синка очаровательно улыбнулась Дамиру и, отодвинув стул, присела напротив него. Поставила локоть на стол и положила щёку на ладонь, болтая ногами с такой невинной улыбкой, будто пришла на свидание с каким-нибудь красавчиком. Дамир не изменился в лице, сведя брови на шрамированной переносице.

— Ты ошиблась, девочка.

— Почему же? Вы сами назначили с господином Воксом встречу.

Дамир обдумал следующий вопрос:

— Не знал, что он завёл секретаршу, да ещё такую молоденькую. А сам он где?

— Здесь, — Синка широко улыбнулась, слегка прикрыв глаза. — Он хочет убедиться, что всё в порядке и никто не помешает. Вроде той очаровательной леди в дальнем углу, у которой за поясом по меньшей мере четыре кинжала.

— Это Абла, — Дамир не стал ни удивляться её проницательности, ни отрицать, что знает, о ком Синка говорит. — Она со мной. Очень хотела познакомиться с Воксом.

— Кинжалы помогают ей ближе знакомиться?

— Работа у неё такая.

— Увы, это частное мероприятие. Как говорит шеф, тет-а-тет.

— Что это значит?

— «Тет-а-тет» значит, что должны присутствовать только ты и он. Кивни пожалуйста Абле, чтобы подождала снаружи, пока взрослые дяди поговорят, а потом может сверкать кинжалами, сколько влезет.

Дамир полминуты сверлил взглядом Синку, будто размышляя, не прикончить ли заносчивую девчонку прямо на месте. Но затем перевёл взгляд на дальний конец зала и сделал еле заметное движение головой. По звукам шагов и хлопнувшей двери Синка поняла, что Абла верно считала намёк, и с кошачьей грацией потянулась руками вверх, зажмурив глаза.

— И, разумеется, аванс вперёд, — сказала она. — И тогда выпивка за наш счёт.

Дамир молча положил перед ней звенящий мешочек с пригоршней эбби, который полностью удовлетворил Синку, и та спрятала его в подсумок.

— Вот теперь хорошо, — улыбнулась она, вставая со стула и уходя. — Приятной беседы!

Дамир внимательно смотрел, как она отходит прочь, когда на его плечо легла рука.

— Прости эти предосторожности, — тихо сказал Финдер из-за его спины. Моряк не вздрогнул, не удивился, даже головы не повернул.

— Вокс.

Финдер обошёл стол, сев на место, где только что сидела его помощница, и спокойно встретил взгляд Дамира. Без своего широкого капюшона и плаща информатор абсолютно не выдавал никаких следов своей деятельности: чистая кожа без шрамов и морщин, чистые волосы, завязанные в короткий хвост на затылке, простая подпоясанная коричневая туника и прочные штаны.

— Мы будем что-нибудь заказывать? — спросил Финдер спокойно. — Я, правда, по утрам не пью, но не знаю, как у вас, у «Портовых» всё устроено.

— Я не пить пришёл, — произнёс Дамир. — Дело есть к тебе.

— Значит, возьмём по две кружки шарийского, — Финдер, не оборачиваясь, мимолётным жестом показал через плечо два пальца — и тут же положил руки на стол перед собой. — Итак?

Дамир облизнул сухие губы.

— Ты знаешь Хотара Гааби?

— «Навар Гааби», да? Какая-то лавка на Центральном рынке.

— Не «какая-то», а нонче самая богатая, — Дамир понизил голос. — У нас от этой падали всё по швам трещит. С недавнего времени Гааби науськивает всякую падаль — не «Портовых», а более мелкую шваль, которая за эбби родную мать продаст, — взымать с других лавок пошлину за «защиту» от погромов. Если пошлины недостаточно, то лавку громят. Того, кто следом приходит, тоже берут на счётчик.

— И ты уверен, что это делает Хотар Гааби?

— Да, — сурово подтвердил Дамир, — потому что его лавку никто не прессует. Пока все местные дрожат за каждый эбби, Гааби только наживается и богатеет.

— И почему «Портовые» не помешают им? Разве вы не контролировали рынок и порт до этого?

— Мы стоим за своих, Вокс, только и всего. Наших люди Гааби сторонятся. К тому же, у нас к осени и так дел по горло. Зимой порт обеднеет, работы будет меньше, все стараются побольше собрать сейчас, чтобы было на что зимовать. И если всё и дальше пойдёт так, то зимой весь рынок будет под Гааби — а это значит, что задница нам, а не заработки.

— И что ты от меня хочешь?

Дамир понизил голос:

— Чтобы ты раскопал что-нибудь на Гааби.

В этот момент перед ними на стол стукнулись две полные стеклянные кружки шарийского светлого, но моряк даже не моргнул в их сторону. — У него наверняка что-то за душой есть. Если Стража им заинтересуется, а то и арестует, то и «Портовым», и местным торгашам будет легче жить.

«Если бы всё было так просто…» — размышлял Финдер, листая старую записную книжку. Имя Хотара Гааби, торговца морепродуктами, в ней находилось на одной странице с именем Октавира Хольца — одного из членов городского Совета. Гааби явно получал контракты и покровительство от одного из богатейших людей Эбботимии, и «копать» под такого человека означало «копать» под сам Совет. Что не кончилось бы добром ни для кого из них, и уж точно не было в интересах Финдера.

— Скажу прямо: вам не стоит ни в коем случае трогать Гааби напрямую, если хотите сохранить жизнь, — сказал Финдер, глядя в глаза Дамиру. — Стражей вам тем более не стоит сюда вмешивать.

Старый моряк подумал над ответом, почесав щетину пальцами.

— Думаешь, у него есть покровитель выше?

— Вероятно, намного выше, раз Гааби вообще ничего не боится.

— Гильдия?

— Совет.

— И что нам тогда делать?

— Пока что выпей немного за наше здоровье и дай мне подумать, сколько это будет стоить.

Дамир замолчал. Финдер принялся листать записную книгу, сопоставляя имена и даты, былые контракты и договоры, сделки и подпольные связи. Мозг его заработал и довольно быстро составил выгодное для «Портовых» предложение… вопрос был в том, насколько они к нему готовы, и какую цену им для этого назначить.

— Давай проясним кое-что, — произнёс Финдер спустя пять минут молчания, захлопывая записную книжку, — вы хотите убрать Гааби как можно быстрее, верно?

— Желательно, до зимы, — кивнул Дамир.

— Так вот: всё, что вы можете — вернее, всё, что я могу вам предложить, — это ослабить его влияние на рынке, чтобы он давал дышать местным частным торговцам. Но не более того. У него всё ещё богатые контракты и много товара, а значит, много покупателей, это никуда не денется.

— И что ты предлагаешь?

Самым тонким в работе Финдера было сообщить клиенту в точности выверенное количество информации: такое, которое убедит клиента, что ему можно верить, но не сообщит ничего лишнего, пока за это лишнее не будет внесено дополнительной платы. Это было хождение по тонкой грани — и это было то, в чём Финдер уже наловчился.

— Я думаю, помочь может, если что-нибудь произойдёт с лавкой пряностей «Муши».

У «Портовых» не было своего специфического шифра, а было подобие диалекта, который прекрасно передавал смыслы и подтексты по общим формулировкам. Так что и Финдер, и Дамир оба понимали, что «что-нибудь произойдет» означало не неожиданную удачу, а погром или пожар.

— Пряностей? — уточнил Дамир. — Это ту, у которой красный горшок с буквой «М» на вывеске?

— Да, — подтвердил Финдер. — Могу гарантировать, что после этого на какое-то время Гааби прекратит свои махинации. Но, если решитесь на это, то будьте готовы к последствиям.

Дамир задумался.

— Опять твои фокусы, Вокс? В чём смысл? Какие последствия?

Финдер загадочно ему улыбнулся и пригубил пиво. Не в его вкусе, но он притворился, что смакует напиток.

— Я же информатор, Дамир, я не пророк. Я оперирую информацией, имеющейся у меня на руках, как колодой карт при игре в «заточку». И мой расклад говорит, что анонимный визит в лавку пряностей «Муши» не нанесёт прямого вреда Гааби, но заставит его умерить пыл. Стражи усилят контроль над рынком, чтобы не допустить подобного.

— Из-за одной лавки? Да люди Гааби громили и покрупнее, и Стражи на рынок даже не сунулись…

— Им нужен был более веский повод, — процедил Финдер тихо. — И лавка «Муши» как раз такой.

Дамир долго и недоверчиво смотрел на него, прежде чем недовольно закряхтеть, откинувшись на хлипкую спинку деревянного стула.

— Заглянуть бы в эту твою книжечку, может я бы лучше всё понял, — буркнул он, сверля глазами записную книжку Финдера. Тот лишь рассмеялся.

— Поверь, ты бы только больше запутался. Мне самому пришлось много времени расшифровывать, что в ней к чему.

— Так она не твоя? — удивился Дамир.

— Моя, — загадочно ответил Финдер, кладя её на стол. — Но я не единственный владелец. Однако мы отвлеклись от темы. Я удовлетворил твой интерес?

Дамир не сводил глаз с книги, что-то долго обдумывая. Финдер не торопил его: знал, что у старого матроса есть привычка долго обдумывать свои действия, прежде чем принять решение. Он не сразу понял, что означал глухой металлический щелчок, раздавшийся из-под стола.

— Не двигайся, иначе я тебе яйца разнесу, — тихо проговорил Дамир, глядя ему в глаза. — Моя пушка сейчас как раз на них целится.

Изумлённый Финдер почувствовал, как по его спине катится капля пота. Одну руку Дамир держал под столом, а вторую вытянул вперёд, положил на записную книжку и притянул к себе.

— Что, — буркнул он, — думали, я без Аблы сам ничего не сделаю?

— Я думал, мы друзья… — слабо проговорил Финдер, сглатывая и наблюдая, как книжка исчезает в глубине просторного плаща Дамира, под которым блеснуло что-то металлическое. Доспех? Но откуда он у моряка?

— «Друзья», — усмехнулся моряк, запахивая плащ, — идиот. У информаторов не бывает «друзей».

— Ты всё равно ничего не поймёшь из записей… — бессильно произнёс Финдер. Однако Дамир не смутился:

— Я, может, и не пойму. А вот Абла давно уже хотела в неё заглянуть. Она в этих делах соображает. Не зря мы с ней через весь город сюда тащились.

«Так это было ради книжки?..»

Дверь таверны распахнулась. Впустив внутрь прохладный воздух, вернулась женщина, которую Дамир ранее просил выйти. Синка, не заметившая ничего подозрительного, бросилась Абле наперерез, но сильный толчок в живот подкосил её, оттолкнул и опрокинул на спину. Женщина презрительно посмотрела на неё, выдав только:

— Ой.

Подняла глаза на бармена.

— Этой больше не наливай.

Однако тот, к удивлению Финдера, вообще не смотрел в их сторону: стоял к ним спиной, протирая стаканы и чуть ли не играя с ними в гляделки. Даже звук падения на пол его не отвлёк. Неужели он заодно с ними?

И в какой вообще момент в салоне таверны кроме них никого не оказалось?

— Что, Абла, совсем по сторонам не смотришь? — шутливо рассмеялся Дамир, с шумом поднимаясь из-за стола и на ходу пряча под плащ угрожающего вида мушкет, от которого у Финдера по спине пошли мурашки. — Нельзя же людей сшибать.

— Нечего вставать у меня на дороге, — буркнула Абла, как бы невзначай шевельнув плащом, чтобы и Синка, и Финдер увидели блеснувшие острия ножей. — Ты закончил?

«Всё пошло совсем не по плану…»

— Дамир, — сказал он, поднимаясь, было, с места, но матрос осадил его:

— Мы с тобой закончили, паршивец, — и резким ударом тяжёлого кулака по лицу он отправил Финдера в долгий нокаут. Столкнувшись лицом с деревянной столешницей и чувствуя, как пульсирует содержимое черепной коробки, и всё плывёт перед глазами, Финдер, прежде чем отправиться в забытье, подумал, что, пожалуй, в этом мире он продержался слишком долго, прежде чем впервые почувствовать себя самым большим идиотом из возможных.