Свет в руинах. Том второй (джен)

Утро в замке Айнцберн больше не пахло пылью веков и застоявшимся эфиром. Теперь оно пахло свежим хлебом, горными травами и… жизнью.

Гарри проснулся в своей комнате за час до рассвета. Это была привычка Хогвартса, помноженная на дисциплину Кирицугу. Но в этот раз, открыв глаза, он не почувствовал привычного одиночества. Где-то на грани восприятия, словно тихий шепот прибоя, он ощущал ровное дыхание Айрисфиль, бодрую, искрящуюся ману Хлои и спокойный, холодноватый «фон» Иллии. Кровь Поттеров, текущая теперь в их жилах, создавала единую сеть.

Он спустился вниз, в кухню. Там уже вовсю кипела работа.

— Еще два миллиметра, — Широ Эмия стоял у разделочного стола, его ладони едва заметно светились синим. Он проводил пальцем по лезвию ножа. — Структурный анализ… Завершено. Прочность увеличена. Острота доведена до предела.

Широ ловко нарезал лосося на идеальные, прозрачные ломтики. Он повернулся к Гарри и вежливо поклонился:

— Доброе утро, Гарри. Твой чай с мелиссой готов. Селла-сан попросила меня проследить за температурой воды, она сейчас занята… эм… реабилитацией Лизритт.

Гарри взял чашку, чувствуя, как тепло согревает ладони.

— Селла всё еще пытается заставить Лиз бегать по утрам?

— Лизритт-сан сопротивляется, используя тактику «пассивного камня», — серьезно ответил Широ, хотя в его глазах плясали смешинки. — Но её новые цепи требуют нагрузки. Кирицугу-сан сказал, что это необходимо для завершения интеграции.

В этот момент в столовую вошла Тачи. Она была одета в простую белую футболку и шорты, но за её спиной, прикрепленный специальными ремнями, всё так же покоился массивный щит. Её лиловые волосы были заплетены в аккуратный хвост.

— Гарри-сама, — она склонила голову. — Периметр чист. Магические ловушки дедушки Юбштахайта стабильны. Я проверила резонанс барьера.

Гарри посмотрел на девочку. Она выглядела здоровой, но в её движениях всё еще чувствовалась осторожность человека, который боится, что мир вокруг — лишь хрупкое стекло.

— Садись завтракать, Тачи. Сегодня мы с тобой и Широ спускаемся на четвертый уровень. Дедушка подготовил установку для тестирования твоей «Защиты Лорда». Мы должны убедиться, что твой Щит сможет выдержать яд высшего порядка.

— Яд? — переспросил Широ, откладывая нож.

— Яд, — Гарри посмотрел на восходящее солнце, окрашивающее пики Альп в розовый цвет. — Ходит слух, что где-то в Англии живет очень старая змея, Широ. И её кровь — это то, что нам нужно, чтобы сделать Эликсир мамы вечным.

— Значит, мы идем на охоту, — Широ не испугался. Он просто начал собирать ланч-боксы. — Я подготовлю снаряжение.

Гарри улыбнулся. Его маленькая армия росла. И когда через месяц совы снова постучат в окно замка, они могут обнаружить, что адресатов в списке стало гораздо больше.

Июль. Утро. Замок Айнцберн.

Селла маршировала по коридору третьего этажа, и каждый стук её каблука звучал как приговор.

Процесс стабилизации новых магических цепей после Эликсира требовал строжайшей дисциплины. И если Айрисфиль переносила изменения с грацией королевы, то Лизритт… Лизритт саботировала протокол с упорством, достойным лучшего применения. Этим утром в её расписании значились сто отжиманий для разгона праны. Но когда Селла заглянула в её комнату, там было пусто, а окно было подозрительно приоткрыто.

— Несносный, дефектный гомункул! — возмущенно шептала Селла, поправляя очки.

Интуиция няньки безошибочно привела её к дверям покоев Гарри. Оттуда доносилось тихое, ритмичное похрустывание и приглушенные голоса.

Селла рывком распахнула дверь, уже набирая в грудь воздуха для тирады об ответственности. Но слова застряли у неё в горле.

Картина перед ней была настолько возмутительно-домашней, что ломала любые протоколы.

Прямо посреди комнаты, на пушистом ковре, раскинув руки и ноги в позе распластанной морской звезды, лежала Лизритт. На ней была та самая безразмерная желтая пижама с сонными ленивцами. Она не просто не делала отжимания — она спала так крепко, что из приоткрытого рта едва не капала слюна.

Рядом, скрестив ноги, сидел Гарри. В одной руке он держал открытую пачку крабовых чипсов (которые Лизритт явно притащила с собой в качестве взятки за укрытие), а другой рукой меланхолично отправлял хрустящие ломтики в рот.

С другой стороны от спящей Лизритт на корточках сидела Хлоя. В руках у неё была длинная, твердая хлебная палочка (гриссини), которой она методично и с научным интересом тыкала спящего гомункула в бок.

— Я ставлю два галлеона и свою порцию вечернего десерта, — деловито заявила Хлоя, не обращая внимания на вошедшую Селлу и продолжая тыкать Лизритт в ребра, — что она не проснется, даже если я засуну эту палочку ей в ухо.

— Принимаю ставку, — невозмутимо отозвался Гарри, хрустя чипсами. — Но повышаю до трех галлеонов. Вчера она спала на диване, пока папа Кирицугу прямо над её ухом разбирал снайперскую винтовку. У неё не сон, а защитный стазис.

В этот момент Лизритт громко всрапнула, дернула ногой в пушистом тапке и невнятно пробормотала прямо в ворс ковра:

— Девяносто восемь… девяносто девять… фух… Селла, я всё сделала… я молодец…

Хлоя беззвучно затряслась от смеха, едва не сломав хлебную палочку. Гарри лишь сочувствующе покачал головой, протягивая сестре пачку с чипсами.

Селла почувствовала, как у неё начинает дергаться правый глаз.

— ЛИЗРИТТ! — взвизгнула горничная так, что Хедвиг в своей клетке возмущенно ухнула. — КАКИЕ ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТЬ?! ТЫ ДАЖЕ НЕ ПОДНЯЛАСЬ С КОВРА! А вы двое! Вы поощряете этот вопиющий саботаж!

Гарри примирительно поднял свободную руку.

— Селла, мы не поощряем. Мы ведем научное наблюдение. Лиз утверждает, что освоила технику «ментальной тренировки». Она отжимается в своем подсознании.

— Очень интенсивно отжимается, — поддакнула Хлоя, снова ткнув Лизритт палочкой. — Смотри, Селла, она даже вспотела!

— Это крошки от чипсов, леди Хлоя! — Селла схватилась за голову. — Лизритт, немедленно вставай! Твои новые цепи атрофируются!

Лизритт приоткрыла один сонный глаз, сфокусировалась на разгневанной сестре и жалобно простонала:

— Селла, ну не шуми… Я растянула мышцу… во сне. Мне нужен покой и углеводы. Мелкий, дай чипсину.

Гарри послушно вложил чипсину ей в протянутую руку, за что тут же получил от Селлы уничтожающий взгляд.

Спор грозил перерасти в полномасштабную лекцию о дисциплине, когда в коридоре послышались легкие шаги. В дверях появилась Айрисфиль.

Матриарх Айнцбернов выглядела как всегда ослепительно — в элегантном утреннем платье, с идеально уложенными серебряными волосами. В руках она держала изящную чашечку с чаем.

Айрисфиль окинула взглядом сцену: раскрасневшуюся от праведного гнева Селлу, жующую во сне Лизритт, Хлою с хлебной палочкой наперевес и Гарри с пакетом фастфуда.

Селла тут же выпрямилась:

— Госпожа Айрисфиль! Прошу прощения за этот хаос! Лизритт категорически отказывается…

Но Айрисфиль лишь мягко, серебристо рассмеялась. Она подошла ближе, элегантно склонила голову набок и с совершенно искренним восхищением посмотрела на распластанную на полу телохранительницу.

— Ох, Селла, ну зачем же ты её ругаешь? — мелодично произнесла Айрисфиль, делая маленький глоток чая. — Разве ты не видишь? Лизритт просто блестяще освоила высшую защитную концепцию Айнцбернов — «притворись ковриком, и враги пройдут мимо, не заметив».

Гарри поперхнулся. Хлоя выронила гриссини.

Айрисфиль тем временем невозмутимо продолжила, глядя на Лизритт с гордостью матери, чей ребенок только что выиграл школьную олимпиаду:

— Посмотрите, какая поразительная мимикрия! Она практически слилась с ворсом! Такая самоотдача своему делу… Гарри, мой свет, передай маме чипсину. Наблюдение за высокоуровневой тактической магией всегда вызывает у меня аппетит.

Селла издала звук, похожий на писк сломанного чайника, и в отчаянии закрыла лицо руками. Её идеальный мир окончательно пал под натиском этого семейного абсурда.

Лизритт, не открывая глаз, победно хмыкнула в ковер:

— Шах и мат, Селла. Мама одобряет.

Гарри, смеясь так, что у него заболели ребра, протянул Айрисфиль шуршащий пакет. Утро в замке Айнцберн определенно удалось.

Час спустя. Терраса замка.

Спустя час после «гравитационной терапии» в комнате Гарри, всё семейство собралось на широкой террасе, выходящей на солнечную сторону Альп.

Айрисфиль, выглядевшая абсолютно здоровой и сияющей, разливала чай. Селла, всё еще слегка поджимая губы от негодования, расставляла тарелки с безупречной точностью. Рядом Лизритт, всё еще в своей пижаме с ленивцами (поверх которой она накинула тяжелый шерстяной халат), лениво жевала тайяки, принесенные Широ. Она двигалась немного медленно — магия Селлы всё еще отзывалась приятной тяжестью в её обновленных мышцах.

Широ и Тачи сидели с края стола. Широ сосредоточенно чистил апельсин, делая это так аккуратно, что кожура ложилась на стол единой, идеальной спиралью. Тачи же просто смотрела на Гарри, готовая в любой момент вскочить, если ему что-то понадобится.

Внезапно Кирицугу, который до этого молча изучал магловскую газету, поднял голову и посмотрел на горизонт.

— Совы, — коротко бросил он.

Гарри прищурился. Из-за зубчатых пиков гор, на фоне ярко-синего неба, приближались четыре черные точки. Они двигались четким клином, словно звено истребителей на параде.

— Ого! — Хлоя вскочила на ноги, едва не опрокинув кубок с соком. — Неужели британцы наконец-то осознали, кого им не хватает для полного счастья?

Птицы плавно спикировали на перила террасы. Четыре великолепные неясыти, каждая с тяжелым конвертом из желтоватого пергамента.

Гарри подошел к ним первым. Он погладил головную сову, отвязал письмо и прочитал адрес.

— Список учебников для второго курса. Г. Поттеру. Стандартно.

Иллия, затаив дыхание, протянула руку ко второй птице. Её пальцы дрожали, когда она сломала восковую печать.

— «Мисс Иллии фон Айнцберн»… — прошептала она, и её рубиновые глаза вспыхнули неземным восторгом. — Я еду! Братик, я еду с тобой!

— Ха! — Хлоя уже вовсю размахивала своим письмом. — «Мисс Хлое фон Айнцберн». Британия, готовь свои нервы! Мы с Иллией устроим им такой «резонанс», что у них палочки погнутся!

Но в этот момент четвертая сова, самая крупная, перелетела с перил прямо на стол, остановившись перед Широ. Она требовательно ухнула, вытянув лапу.

Широ замер, его нож застыл над апельсином.

— Мне? — он недоверчиво посмотрел на Кирицугу, затем на Гарри. — Но я же… я же не учился в магических школах. Я просто Широ.

— Бери, Широ, — мягко сказал Гарри. — Перо Принятия не ошибается. Если оно написало твое имя, значит, твой резонанс с миром стал достаточно громким.

Широ дрожащими руками взял конверт. На нем, каллиграфическим почерком, было выведено:

«Мистеру Широ Эмии и мисс Тачи. Комната с видом на рассвет. Замок Айнцберн».

Гарри лишь понимающе кивнул.

— Вы — связка, — пояснил он. — Щит и его поддержка. Школа воспринимает вас как единый магический юнит.

Широ развернул письмо и начал читать вслух, его голос прерывался от волнения:

— «Мы рады сообщить вам, что Попечительский совет Хогвартса, принимая во внимание ваши исключительные способности к анализу материи и концептуальной защите…»

Тачи, сидевшая рядом, вдруг выпрямилась. Её взгляд, обычно спокойный, стал острым и решительным.

— Я смогу защищать Гарри-сама и Широ-сана в школе? — спросила она, глядя на Кирицугу.

Кирицугу Эмия медленно сложил газету. Он посмотрел на свою жену, на смеющихся дочерей, на Гарри и на двух новых учеников. Затем он перевел взгляд на Альпы.

— Альбус… — пробормотал Убийца Магов, и в его голосе слышалась смесь иронии и обреченности. — Ты только что подписал смертный приговор тишине в своём замке.

— Это будет грандиозно, — Айрисфиль захлопала в ладоши, её глаза сияли. — Мы должны заказать четыре комплекта мантий! И, Гарри, ты должен будешь показать им всё-всё!

Юбштахайт, наблюдавший за сценой из глубины комнаты, лишь сухо кашлянул.

— Пятеро Айнцбернов под одной крышей в чужой стране. Это не школа, это… аннексия. Гарри, на тебе ответственность. Широ, Тачи — вы должны учиться втрое усерднее. Британия не прощает слабости.

Гарри посмотрел на Широ. Он увидел в его глазах то, что Кирицугу когда-то назвал «идеализмом выжившего». Но теперь этот идеализм был подкреплен правом на магическое имя.

— Ну что, команда? — Гарри поднял свой бокал с соком. — Кажется, в этом году в Хогвартс отправится целый батальон.

Широ, наконец справившись с шоком, решительно кивнул и поднял свой стакан. Тачи последовала его примеру. Иллия и Хлоя уже вовсю обсуждали, на какой факультет они попадут (Хлоя ставила на Слизерин — «там веселее пакостить», а Иллия — только в Гриффиндор к брату).

В руинах старых планов Дамблдора рождалась новая, неуправляемая сила. И Гарри Поттер знал: этот учебный год перевернет не только Хогвартс, но и всё магическое сообщество.

Август. Тренировочный зал замка Айнцберн.

Воздух в зале был сухим и горячим от магических разрядов. Гарри стоял в центре, его палочка из остролиста описывала в воздухе сложные дуги. Напротив него, в боевой стойке, находился Широ.

Рыжий мальчик тяжело дышал. Его правое предплечье едва заметно светилось синим — он удерживал «Укрепление» уже второй час подряд.

— Еще раз, Широ, — голос Гарри был спокойным, но в нем лязгала сталь Кирицугу. — Британская магия — это не только слова. Это форма. Если ты просто скажешь «Экспеллиармус», палочка вырвется. Но если ты проанализируешь структуру палочки противника в момент броска, ты сможешь не просто обезоружить его, а превратить его инструмент в бесполезную щепку.

— Я… я пытаюсь, — Широ сжал зубы. — Structural Analysis…

Он посмотрел на тренировочный манекен. В его глазах отразились потоки праны. Широ не просто видел дерево — он чувствовал каждую трещину, каждый гвоздь внутри.

— Экспеллиармус!

Луч заклинания, сорвавшийся с руки Широ (он всё еще не пользовался палочкой, предпочитая прямой контакт), ударил манекен. Но вместо того, чтобы отлететь, манекен просто… рассыпался на идеально ровные кубики.

— Грубо, — раздался голос с балкона.

Юбштахайт фон Айнцберн наблюдал за тренировкой, опираясь на перила.

— Но эффективно. Гарри, твой ассистент обладает пугающим талантом к разрушению концепций. В Хогвартсе ему понадобится палочка, чтобы скрыть этот… «почерк». Олливандер будет в восторге от такого клиента. Или в ужасе.

В другом конце зала Тачи отрабатывала защиту. Иллия и Хлоя атаковали её с двух сторон, выпуская снопы искр и ледяные стрелы. Девочка с лиловыми волосами даже не двигалась. Её щит, установленный в пол, создавал вокруг неё полусферу абсолютной тишины. Каждое заклинание сестер просто стекало по барьеру, не оставляя даже царапины.

— Мой Щит непоколебим, — тихо, как мантру, повторяла Тачи. Теперь, когда кровь Гарри стабилизировала её, её мана ощущалась густой и надежной, как гранит.

Кирицугу подошел к Гарри, разворачивая неизменный леденец.

— Майя подготовила логистику. Мы не пойдем через «Дырявый Котел» всей толпой. Это привлечет слишком много внимания Министерства. Мы используем портал в наше лондонское представительство, а в Косой Переулок войдем с «черного входа» гоблинов.

— Папа, — Гарри посмотрел на отца. — Мы не будем прятаться. В этом году мы идем официально. Глава Клана Айнцберн сопровождает своих наследников.

Кирицугу замер, мятная конфета хрустнула на зубах. Он посмотрел на Юбштахайта. Старик едва заметно кивнул.

— Мальчик прав, Эмия, — проскрипел Патриарх. — Пора напомнить британцам, что магия — это не только чай и шляпы. Это господство.

25 августа. Лондон. Косой Переулок.

В тот полдень Косой Переулок жил своей обычной, суетливой жизнью. Родители закупали мантии, дети толпились у витрин с метлами. Никто не ожидал шторма.

Содрогание началось у входа в Гринготтс.

Воздух внезапно стал холодным и плотным. По брусчатке пополз тонкий белый иней, игнорируя летнее солнце. Шум толпы начал затихать, когда люди почувствовали это — давление колоссальной, упорядоченной и абсолютно чужой праны.

Из арки «Дырявого Котла» вышла процессия.

Впереди шел Гарри Поттер. На нем была новая мантия из шелка акромантула глубокого изумрудного цвета с серебряной оторочкой. Он не прятал шрам, но теперь шрам выглядел не как отметина жертвы, а как боевое клеймо Лорда.

Справа от него шла Иллия в белоснежном платье и меховой накидке, выглядя как маленькая богиня зимы. Слева — Хлоя в бордовом костюме, с вызовом оглядывающая толпу золотыми глазами.

За ними следовали двое «новичков». Широ, одетый скромно, но с пугающей осанкой воина, и Тачи, которая несла свой щит в чехле за спиной, вызывая у прохожих ассоциации с тяжеловооруженным гвардейцем.

Замыкали шествие Кирицугу и Майя — два черных пятна в этом пестром мире, два хищника, чьи взгляды заставляли опытных магов Министерства непроизвольно хвататься за палочки.

Косой Переулок замер.

Это не было «принятием». Это был Шок.

Прохожие прижимались к стенам домов, освобождая дорогу. Торговцы замолкали на полуслове. Двое авроров, дежуривших у магазина котлов, синхронно отступили в тень, не решаясь даже спросить документы.

— Они смотрят так, будто увидели дракона, — шепнула Хлоя, ничуть не смущаясь.

— Нет, — Гарри не замедлил шаг, направляясь к лавке мадам Малкин. — Они смотрят так, потому что поняли: правила игры изменились.

В этот момент из магазина мантий вышел Драко Малфой в сопровождении своей матери, Нарциссы.

Увидев Гарри и его «армию», Драко застыл. Его челюсть медленно поползла вниз. Он узнал Иллию и Хлою, но Широ и Тачи… От них веяло такой дисциплинированной мощью, что Драко на секунду показалось, будто в Косой Переулок вошел отряд элитных карателей Ассоциации.

Нарцисса Малфой, женщина, которую трудно было удивить, невольно сжала руку сына. Её взгляд встретился с взглядом Майи Хисау. Профессиональная интуиция аристократки кричала ей, что эта женщина в брючном костюме может убить её раньше, чем Нарцисса успеет произнести первый слог заклинания.

— Мистер Поттер… — прошептала Нарцисса, и в её голосе не было привычного высокомерия. Только холодное, опасливое уважение.

Гарри остановился перед ними. Он слегка поклонился — ровно настолько, насколько требовал этикет по отношению к леди.

— Добрый день, леди Малфой. Здравствуй, Драко. Кажется, этот год в Хогвартсе будет весьма… многолюдным.

Драко сглотнул. Он посмотрел на Широ, который в этот момент «анализировал» витрину магазина, и на Тачи, чей взгляд был прикован к выходу из переулка.

— Ты… ты привел подкрепление? — выдавил Малфой.

— Я привел свою семью, Драко, — улыбнулся Гарри, и в этой улыбке Драко увидел отражение вековых ледников. — Идемте. Нам еще нужно купить Широ его первую палочку. Мастер Олливандер, я уверен, уже заждался.

Процессия двинулась дальше, оставляя за собой шлейф мороза и звенящую тишину. Косой Переулок действительно содрогнулся. Миф о «бедном сиротке Гарри» окончательно и бесповоротно превратился в пыль под сапогами Айнцбернов.

* * *

Дверной колокольчик звякнул, но звук его тут же затих, поглощенный тяжелой, многослойной аурой вошедших. Маленькая лавка, забитая тысячами узких коробок, казалась слишком тесной для этого отряда.

Кирицугу и Майя остались у входа, перекрыв дверной проем и окна — профессиональный рефлекс «контроля периметра». Айрисфиль с девочками прошли вглубь, их белоснежные одежды сияли в пыльном полумраке, как фосфор.

Из глубины стеллажей, бесшумно, словно привидение на роликах, выкатился мистер Олливандер. Он замер, увидев Гарри.

— Мистер Поттер… — прошептал мастер, и его бледные глаза-луны расширились. — Остролист и перо феникса. Я чувствую, как палочка стала частью вашей нервной системы. Вы не просто пользуетесь ею, вы… — он запнулся, глядя на наруч Лизритт, — …вы кормите её своей мощью.

Олливандер перевел взгляд на остальных. Когда он увидел Иллию и Хлою, он невольно отступил на шаг, прижав ладонь к груди.

— Чистейшая прана… Искусственное совершенство. Леди, я боюсь, мои инструменты покажутся вам… примитивными.

— Мы здесь не ради себя, мастер, — мелодично произнесла Айрисфиль, подталкивая Широ и Тачи вперед. — Этим детям нужны фокусираторы, подходящие для их… специфической природы.

Олливандер подошел к Широ. Старик прищурился, и в его взгляде мелькнуло замешательство.

— Любопытно. Очень любопытно. Вы, молодой человек, пахнете не магией, а… металлом. Маслом. Кузницей. Ваши руки… они не для палочки. Они для меча.

— Я умею делать вещи прочнее, сэр, — вежливо ответил Широ, его глаза уже невольно сканировали полки. — Я вижу «кости» этого здания. Оно очень старое.

Начался процесс, который чуть не довел Олливандера до инфаркта.

Первая палочка — дуб и волос единорога — в руках Широ просто задымилась.

Вторая — бук и сердечная жила дракона — издала жалобный хруст, когда Широ инстинктивно попытался «укрепить» её структуру.

— Нет-нет! — причитал Олливандер, вырывая обломки. — Вы не должны изменять инструмент! Вы должны с ним сотрудничать!

Гарри наблюдал за этим с легкой улыбкой. Он понимал проблему: Широ воспринимал палочку как «объект для анализа», а не как союзника.

— Широ, — тихо сказал Гарри. — Не смотри внутрь. Позволь ей стать продолжением твоей руки. Не укрепляй её. Trace off.

Широ выдохнул, расслабляя плечи. Олливандер тем временем принес коробку, покрытую тонким слоем пепла.

— Попробуйте эту. Вишня и перо феникса. Двенадцать дюймов. Очень жесткая. Вишня на востоке считается деревом воинов, а феникс… он знает, что такое возрождение из руин.

Как только Широ коснулся рукояти, по лавке пронесся вихрь. Но это был не ветер. Это был звук сотен клинков, извлекаемых из ножен.

В воздухе над Широ на мгновение соткался призрачный образ бесконечных холмов, усеянных мечами, но он тут же исчез, сменившись ровным, чистым свечением палочки.

— О… — Олливандер вытер пот со лба. — Она приняла вас. Но… она будет требовать от вас постоянного созидания. Необычный выбор. Очень необычный.

Затем настала очередь Тачи.

С ней всё произошло быстрее. Мастер долго смотрел на лиловые волосы девочки, затем принес палочку из железного дерева с чешуей украинского железнобрюха.

— Несокрушимая, — прокомментировал мастер. — Для тех, кто стоит до конца.

Когда Тачи взмахнула ею, в лавке наступила такая тишина, что стало слышно биение сердец. Вокруг девочки образовался прозрачный купол, от которого веяло вековой стабильностью.

— Деми-Слуга и её палочка… — пробормотал Олливандер, кланяясь Тачи. — Британия еще не видела такого уровня защиты.

Иллия и Хлоя тоже получили свои палочки (Олливандер настоял, хотя они явно считали это забавным пустяком). Иллии досталась ель с рогом двурога — «холодная и изящная», а Хлое — акация с пером феникса — «капризная и взрывоопасная».

Когда они вышли из лавки, солнце уже начало садиться за крыши Косого Переулка.

Гарри посмотрел на свою команду. Пять палочек. Пять уникальных магических подписей. Теперь они были не просто «странными гостями». Они были законной частью этого мира, у которой были свои инструменты влияния.

— Нам осталось последнее, — Гарри обернулся к Кирицугу. — Книги. Нам нужно всё от истории и до защиты. Я чувствую, что в этом году библиотека Хогвартса будет… недостаточно полной для наших целей.

— Я уже отправил Майю в «Горбин и Бэркес», — спокойно ответил Кирицугу, разворачивая новую конфету. — Она купит всё, что скрыто в их архивах. Айнцберны не приходят на битву неподготовленными.

Гарри кивнул. Операция по внедрению «Второй Волны» перешла в финальную фазу.

28 августа. Замок Айнцберн. Кабинет Кирицугу.

Вечер перед отъездом в Лондон выдался тихим, но это была та самая тишина, что предшествует удару шторма.

Гарри сидел напротив отца, внимательно изучая разложенные на столе документы. Рядом Широ методично проверял остроту своих новых инструментов (он уже начал называть свою палочку «катализатором формы»), а Тачи сидела на ковре, прислонившись к своему щиту, и читала «Историю Хогвартса», которую ей одолжила Гермиона (через сову).

— Донесение от Майи, — Кирицугу подвинул к Гарри зашифрованную депешу. — Ассоциация Магов официально зафиксировала всплеск «аномально стабильной праны» в районе наших Альп в момент ритуала. Они еще не знают, что мы сделали, но они знают, что это Чудо.

Гарри пробежал глазами строки.

— Назначение запечатывания? — тихо спросил он.

— Пока только «наблюдение первой категории», — Кирицугу развернул мятную конфету. — Но за нами уже следят. Экзекуторы Церкви тоже проявляют интерес — они считают исцеление гомункулов нарушением божественного порядка. Для них это не медицина, а ересь.

— Мы сильнее, чем они думают, — подал голос Широ, не отрываясь от работы. — Я видел структуру их «ищеек» через анализ. Они полагаются на старые методы. Они не учитывают резонанс крови Гарри.

Кирицугу посмотрел на Широ с редким одобрением.

— Твоя уверенность похвальна, Широ. Но Гарри прав — их силы сейчас объективно превосходят наши. Если Часовая Башня решит прийти за нами всерьез, они пришлют не первокурсников. Они пришлют тех, кто сражался в сотнях войн магов.

В кабинет бесшумно вошел Юбштахайт. Он выглядел помолодевшим — энергия Камня Потока, хоть Гарри и не применял её к деду напрямую, стабилизировала фон всего замка.

— Именно поэтому, — проскрипел Патриарх, — Хогвартс сейчас — самое логичное место для вас. Под защитой Дамблдора и древних барьеров Британии вы будете в «серой зоне». Ассоциация не хочет ссориться с Дамблдором, пока он жив. Это даст нам время.

Старец положил руку на плечо Гарри.

— Но помни, Гарри. В этом году ты не просто студент. Ты — опекун. Иллия и Хлоя — это мощь Айнцбернов. Широ и Тачи — это наш потенциал. Ты должен научить их не только магии, но и скрытности. Министерство Британии будет пытаться взять вас под контроль через Люциуса Малфоя или самого Дамблдора.

— Я справлюсь, дедушка, — Гарри встал, поправляя наруч. — Мы будем монолитом. Никто не узнает о Камне Потока, пока мы сами не решим его раскрыть.

Поздний вечер. Зимний сад.

Гарри нашел Айрисфиль у того самого куста асфоделей, где зимой ей стало плохо. Теперь она стояла там, полная жизни. Она не срезала цветы — она просто касалась их пальцами, и те раскрывались ей навстречу.

— Ты боишься, Гарри? — тихо спросила она, почувствовав его приближение.

— Я боюсь за вас, мам, — честно ответил он, подходя ближе и обнимая её за плечи. — Мы уезжаем завтра. Если Церковь или Ассоциация нападут на замок…

Айрисфиль обернулась и ласково коснулась его шрама. Её глаза сияли алой уверенностью львицы.

— Не бойся, мой свет. Кровь, которую ты вложил в нас… она не только исцелила. Она дала нам связь. Если тебе будет грозить опасность в Хогвартсе — я почувствую. И тогда ни один барьер Дамблдора не удержит меня в Германии.

Она улыбнулась, и в этой улыбке Гарри увидел отражение той силы, которая когда-то заставила дрогнуть самого Волдеморта.

— И помни: в замке остаются Кирицугу и Майя. А дедушка Юбштахайт только что завершил установку нового барьера, использующего энергию твоего Камня. Мы — Айнцберны. Мы не жертвы. Мы — крепость.

Гарри прижался лбом к её плечу. Он чувствовал её тепло — настоящее, биологическое, пульсирующее в такт его собственному сердцу. Это была его самая большая победа.

Август. Замок Айнцберн. Покои Гарри.

До отъезда в Хогвартс оставалось меньше недели. Гарри сидел за своим массивным письменным столом, методично подшивая в кожаную папку письма от Рона и Гермионы. Хедвиг дремала на спинке стула, утомленная частыми перелетами через Ла-Манш.

Замок гудел тихой, размеренной жизнью. Барьеры Юбштахайта, недавно усиленные энергией Камня Потока, работали на 120% мощности. Муха не могла бы пролететь над Альпами без того, чтобы Селла не узнала её траекторию.

Именно поэтому звук, раздавшийся за спиной Гарри, был физически невозможен.

ХЛОП!

Резкий, громкий треск, похожий на удар хлыста, разорвал тишину комнаты.

Гарри не вздрогнул и не подпрыгнул. Его левая рука, облаченная в драконий наруч Лизритт, мгновенно выхватила из кобуры палочку, а тело перетекло в боевую стойку, разворачиваясь к источнику звука.

На его идеальном персидском ковре стояло существо.

Гарри прищурился, мгновенно запуская аналитический процесс.

«Класс: гуманоид. Рост: около трех футов. Огромные уши-локаторы. Глаза размером с теннисные мячи. Одежда… старая, грязная наволочка с прорезями для рук и ног. Магическая сигнатура… хаотичная, но невероятно плотная. Как оно прошло сквозь барьер?! В замке нет антиаппарационных брешей!»

Существо посмотрело на Гарри и вдруг издало звук, средний между всхлипом и воем сирены.

— Гарри Поттер! — пропищал гость, бросаясь на колени и кланяясь так низко, что его длинный нос ткнулся в ковер. — О, какие невероятные слухи ходят! Ледяной Принц вернулся! Добби так давно мечтал познакомиться с вами, сэр!

— Добби? — Гарри не опустил палочку. Он медленно сместился в сторону, отрезая существу путь к двери. — Ты кто такой? И как ты обошел Ограничивающее Поле Айнцбернов?

— Добби — домашний эльф, сэр! — существо подняло огромные, полные слез глаза. — Барьеры магов не останавливают магию эльфов, сэр. Мы служим. Мы приходим туда, где есть работа, или… или туда, куда нам нужно прийти, чтобы спасти великого Гарри Поттера!

Эльф вдруг вскочил и начал биться головой о массивную деревянную ножку кровати.

— Плохой Добби! Плохой! Я пришел без приказа хозяев! Плохой!

— Хватит! — жестко, с командной интонацией приказал Гарри. Удивительно, но эльф тут же замер, потирая ушибленный лоб.

Гарри быстро сложил два и два. Домашний эльф. Британия. Рабская психология, встроенная в саму концепцию их магии.

— Ты пришел меня спасти? От чего?

Добби задрожал, его уши обвисли.

— Гарри Поттер не должен возвращаться в Хогвартс в этом году! История повторяется! В школе замышляется заговор, сэр! Ужасные вещи! Гарри Поттер слишком велик, чтобы потерять его! Добби слышал! Добби знает!

— Кто замышляет заговор? Темный Лорд? — Гарри шагнул ближе.

— О, нет, сэр! Не Тот-Кого-Нельзя-Называть! Хуже, сэр… то есть, по-другому, сэр! Добби не может сказать! — эльф снова потянулся к ножке кровати, чтобы наказать себя, но Гарри остановил его взмахом палочки.

— Если ты не можешь назвать имя, просто скажи: это угрожает моим сестрам? Иллии и Хлое? Моему другу Широ? Моему Щиту Тачи? Они едут со мной.

Глаза Добби стали размером с блюдца.

— Добби слышал… Добби слышал, что Ледяной Принц подчинил себе Слизерин и заморозил подземелья, но Добби не знал, что он везет с собой армию! — эльф в панике схватился за уши. — Тем более нельзя ехать, сэр! Если вы все приедете, будет война!

— Война — это естественное состояние мира, Добби. Мы готовы, — холодно ответил Гарри. — Я возвращаюсь в Хогвартс.

Эльф в отчаянии посмотрел на стол Гарри, где лежала аккуратная стопка писем от Рона и Гермионы, приготовленная для ответа.

— Если Гарри Поттер не слушает уговоров… Добби придется его заставить! Если друзья подумают, что Гарри Поттер их бросил…

С поразительной для его неуклюжего вида скоростью Добби метнулся к столу, протягивая костлявые пальцы к переписке.

Но замок Айнцберн не прощает чужаков. Особенно тех, кто ведет себя шумно.

Дверь спальни распахнулась совершенно беззвучно.

Гарри даже не успел моргнуть, как в комнату скользнула тень.

Майя Хисау.

В её руках не было волшебной палочки. У неё был модифицированный «Глок» с глушителем. Движение было настолько быстрым и отработанным, что эльф еще даже не коснулся писем, когда холодное дуло пистолета уперлось точно между его огромных глаз, а красная точка лазерного целеуказателя застыла на морщинистом лбу.

— Движение — смерть, — абсолютно ровным, безжизненным голосом произнесла Майя, снимая оружие с предохранителя.

С другой стороны двери, словно материализовавшись из воздуха, шагнула Селла. Её глаза метали молнии, а в руках светилась длинная серебряная нить.

— Мерзкое, несанкционированное создание! — прошипела горничная-гомункул. Её взгляд сфокусировался на грязных босых ногах Добби. — ТЫ НАТОПТАЛ НА ПЕРСИДСКОМ КОВРЕ XVIII ВЕКА!

Она взмахнула рукой, и серебряная нить метнулась к эльфу, как живая змея, намереваясь спеленать его.

Добби, оказавшийся между профессиональным киллером с огнестрельным оружием и разъяренной магической горничной, издал такой визг, от которого могли бы лопнуть стаканы. Он понял, что слухи о семье Ледяного Принца были сильно преуменьшены. Эти люди были пугающе эффективны.

ХЛОП!

Домовик вложил все свои силы в экстренную аппарацию. Нить Селлы щелкнула по пустому месту, а пуля Майи (которая все-таки нажала на спуск) пробила лишь воздух, глухо впившись в деревянную обшивку стола.

Добби исчез.

В комнату, держа в одной руке пистолет-пулемет, а в другой — надкусанный сэндвич, ворвался Кирицугу. За ним, окутанная боевой маной, появилась Айрисфиль.

— Статус? — коротко бросил Эмия, сканируя пустую комнату.

Майя плавно опустила оружие, ставя его на предохранитель.

— Нарушение периметра неизвестным гуманоидом малого роста. Цель телепортировалась до момента физического устранения.

Гарри выдохнул, убирая палочку.

— Это был британский домашний эльф, папа. Он сказал, что в Хогвартсе готовится заговор. И он прошел сквозь барьеры дедушки, как нож сквозь масло.

В коридоре послышался тяжелый, медленный стук трости. Появился Юбштахайт. Его лицо было мрачнее грозовой тучи. Для него, творца абсолютных барьеров, это было не просто вторжение. Это было личное оскорбление.

— Пространственная магия иных законов, — проскрипел старец, глядя на место, где стоял Добби. — Примитивная, привязанная к концепции рабства, но игнорирующая традиционные эфирные щиты. Британия скрывает в себе много системных ошибок.

Кирицугу убрал оружие. Его глаза сузились. Паранойя Убийцы Магов забила в набат.

— Если эта тварь смогла проникнуть сюда, она сможет перехватить нас на маршруте. Майя. Отменяем использование сети каминов и портключей Министерства. На вокзал Кингс-Кросс мы едем своим ходом. Бронированный транспорт. Иллия, Хлоя, Широ, Тачи — режим повышенной готовности. Никто не перемещается по одному.

— А как же ковер? — скорбно спросила Селла, глядя на грязные отпечатки крошечных ног.

— Заменишь, — отрезал Кирицугу. — Завтра мы выдвигаемся в Лондон. И если кто-то попытается нас остановить… пусть пеняют на себя.