Свет в руинах. Том второй (джен)

Утро в замке Айнцберн больше не пахло пылью веков и застоявшимся эфиром. Теперь оно пахло свежим хлебом, горными травами и… жизнью.

Гарри проснулся в своей комнате за час до рассвета. Это была привычка Хогвартса, помноженная на дисциплину Кирицугу. Но в этот раз, открыв глаза, он не почувствовал привычного одиночества. Где-то на грани восприятия, словно тихий шепот прибоя, он ощущал ровное дыхание Айрисфиль, бодрую, искрящуюся ману Хлои и спокойный, холодноватый «фон» Иллии. Кровь Поттеров, текущая теперь в их жилах, создавала единую сеть.

Он спустился вниз, в кухню. Там уже вовсю кипела работа.

— Еще два миллиметра, — Широ Эмия стоял у разделочного стола, его ладони едва заметно светились синим. Он проводил пальцем по лезвию ножа. — Структурный анализ… Завершено. Прочность увеличена. Острота доведена до предела.

Широ ловко нарезал лосося на идеальные, прозрачные ломтики. Он повернулся к Гарри и вежливо поклонился:

— Доброе утро, Гарри. Твой чай с мелиссой готов. Селла-сан попросила меня проследить за температурой воды, она сейчас занята… эм… реабилитацией Лизритт.

Гарри взял чашку, чувствуя, как тепло согревает ладони.

— Селла всё еще пытается заставить Лиз бегать по утрам?

— Лизритт-сан сопротивляется, используя тактику «пассивного камня», — серьезно ответил Широ, хотя в его глазах плясали смешинки. — Но её новые цепи требуют нагрузки. Кирицугу-сан сказал, что это необходимо для завершения интеграции.

В этот момент в столовую вошла Тачи. Она была одета в простую белую футболку и шорты, но за её спиной, прикрепленный специальными ремнями, всё так же покоился массивный щит. Её лиловые волосы были заплетены в аккуратный хвост.

— Гарри-сама, — она склонила голову. — Периметр чист. Магические ловушки дедушки Юбштахайта стабильны. Я проверила резонанс барьера.

Гарри посмотрел на девочку. Она выглядела здоровой, но в её движениях всё еще чувствовалась осторожность человека, который боится, что мир вокруг — лишь хрупкое стекло.

— Садись завтракать, Тачи. Сегодня мы с тобой и Широ спускаемся на четвертый уровень. Дедушка подготовил установку для тестирования твоей «Защиты Лорда». Мы должны убедиться, что твой Щит сможет выдержать яд высшего порядка.

— Яд? — переспросил Широ, откладывая нож.

— Яд, — Гарри посмотрел на восходящее солнце, окрашивающее пики Альп в розовый цвет. — Ходит слух, что где-то в Англии живет очень старая змея, Широ. И её кровь — это то, что нам нужно, чтобы сделать Эликсир мамы вечным.

— Значит, мы идем на охоту, — Широ не испугался. Он просто начал собирать ланч-боксы. — Я подготовлю снаряжение.

Гарри улыбнулся. Его маленькая армия росла. И когда через месяц совы снова постучат в окно замка, они могут обнаружить, что адресатов в списке стало гораздо больше.

Июль. Утро. Замок Айнцберн.

Селла маршировала по коридору третьего этажа, и каждый стук её каблука звучал как приговор.

Процесс стабилизации новых магических цепей после Эликсира требовал строжайшей дисциплины. И если Айрисфиль переносила изменения с грацией королевы, то Лизритт… Лизритт саботировала протокол с упорством, достойным лучшего применения. Этим утром в её расписании значились сто отжиманий для разгона праны. Но когда Селла заглянула в её комнату, там было пусто, а окно было подозрительно приоткрыто.

— Несносный, дефектный гомункул! — возмущенно шептала Селла, поправляя очки.

Интуиция няньки безошибочно привела её к дверям покоев Гарри. Оттуда доносилось тихое, ритмичное похрустывание и приглушенные голоса.

Селла рывком распахнула дверь, уже набирая в грудь воздуха для тирады об ответственности. Но слова застряли у неё в горле.

Картина перед ней была настолько возмутительно-домашней, что ломала любые протоколы.

Прямо посреди комнаты, на пушистом ковре, раскинув руки и ноги в позе распластанной морской звезды, лежала Лизритт. На ней была та самая безразмерная желтая пижама с сонными ленивцами. Она не просто не делала отжимания — она спала так крепко, что из приоткрытого рта едва не капала слюна.

Рядом, скрестив ноги, сидел Гарри. В одной руке он держал открытую пачку крабовых чипсов (которые Лизритт явно притащила с собой в качестве взятки за укрытие), а другой рукой меланхолично отправлял хрустящие ломтики в рот.

С другой стороны от спящей Лизритт на корточках сидела Хлоя. В руках у неё была длинная, твердая хлебная палочка (гриссини), которой она методично и с научным интересом тыкала спящего гомункула в бок.

— Я ставлю два галлеона и свою порцию вечернего десерта, — деловито заявила Хлоя, не обращая внимания на вошедшую Селлу и продолжая тыкать Лизритт в ребра, — что она не проснется, даже если я засуну эту палочку ей в ухо.

— Принимаю ставку, — невозмутимо отозвался Гарри, хрустя чипсами. — Но повышаю до трех галлеонов. Вчера она спала на диване, пока папа Кирицугу прямо над её ухом разбирал снайперскую винтовку. У неё не сон, а защитный стазис.

В этот момент Лизритт громко всрапнула, дернула ногой в пушистом тапке и невнятно пробормотала прямо в ворс ковра:

— Девяносто восемь… девяносто девять… фух… Селла, я всё сделала… я молодец…

Хлоя беззвучно затряслась от смеха, едва не сломав хлебную палочку. Гарри лишь сочувствующе покачал головой, протягивая сестре пачку с чипсами.

Селла почувствовала, как у неё начинает дергаться правый глаз.

— ЛИЗРИТТ! — взвизгнула горничная так, что Хедвиг в своей клетке возмущенно ухнула. — КАКИЕ ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТЬ?! ТЫ ДАЖЕ НЕ ПОДНЯЛАСЬ С КОВРА! А вы двое! Вы поощряете этот вопиющий саботаж!

Гарри примирительно поднял свободную руку.

— Селла, мы не поощряем. Мы ведем научное наблюдение. Лиз утверждает, что освоила технику «ментальной тренировки». Она отжимается в своем подсознании.

— Очень интенсивно отжимается, — поддакнула Хлоя, снова ткнув Лизритт палочкой. — Смотри, Селла, она даже вспотела!

— Это крошки от чипсов, леди Хлоя! — Селла схватилась за голову. — Лизритт, немедленно вставай! Твои новые цепи атрофируются!

Лизритт приоткрыла один сонный глаз, сфокусировалась на разгневанной сестре и жалобно простонала:

— Селла, ну не шуми… Я растянула мышцу… во сне. Мне нужен покой и углеводы. Мелкий, дай чипсину.

Гарри послушно вложил чипсину ей в протянутую руку, за что тут же получил от Селлы уничтожающий взгляд.

Спор грозил перерасти в полномасштабную лекцию о дисциплине, когда в коридоре послышались легкие шаги. В дверях появилась Айрисфиль.

Матриарх Айнцбернов выглядела как всегда ослепительно — в элегантном утреннем платье, с идеально уложенными серебряными волосами. В руках она держала изящную чашечку с чаем.

Айрисфиль окинула взглядом сцену: раскрасневшуюся от праведного гнева Селлу, жующую во сне Лизритт, Хлою с хлебной палочкой наперевес и Гарри с пакетом фастфуда.

Селла тут же выпрямилась:

— Госпожа Айрисфиль! Прошу прощения за этот хаос! Лизритт категорически отказывается…

Но Айрисфиль лишь мягко, серебристо рассмеялась. Она подошла ближе, элегантно склонила голову набок и с совершенно искренним восхищением посмотрела на распластанную на полу телохранительницу.

— Ох, Селла, ну зачем же ты её ругаешь? — мелодично произнесла Айрисфиль, делая маленький глоток чая. — Разве ты не видишь? Лизритт просто блестяще освоила высшую защитную концепцию Айнцбернов — «притворись ковриком, и враги пройдут мимо, не заметив».

Гарри поперхнулся. Хлоя выронила гриссини.

Айрисфиль тем временем невозмутимо продолжила, глядя на Лизритт с гордостью матери, чей ребенок только что выиграл школьную олимпиаду:

— Посмотрите, какая поразительная мимикрия! Она практически слилась с ворсом! Такая самоотдача своему делу… Гарри, мой свет, передай маме чипсину. Наблюдение за высокоуровневой тактической магией всегда вызывает у меня аппетит.

Селла издала звук, похожий на писк сломанного чайника, и в отчаянии закрыла лицо руками. Её идеальный мир окончательно пал под натиском этого семейного абсурда.

Лизритт, не открывая глаз, победно хмыкнула в ковер:

— Шах и мат, Селла. Мама одобряет.

Гарри, смеясь так, что у него заболели ребра, протянул Айрисфиль шуршащий пакет. Утро в замке Айнцберн определенно удалось.

Час спустя. Терраса замка.

Спустя час после «гравитационной терапии» в комнате Гарри, всё семейство собралось на широкой террасе, выходящей на солнечную сторону Альп.

Айрисфиль, выглядевшая абсолютно здоровой и сияющей, разливала чай. Селла, всё еще слегка поджимая губы от негодования, расставляла тарелки с безупречной точностью. Рядом Лизритт, всё еще в своей пижаме с ленивцами (поверх которой она накинула тяжелый шерстяной халат), лениво жевала тайяки, принесенные Широ. Она двигалась немного медленно — магия Селлы всё еще отзывалась приятной тяжестью в её обновленных мышцах.

Широ и Тачи сидели с края стола. Широ сосредоточенно чистил апельсин, делая это так аккуратно, что кожура ложилась на стол единой, идеальной спиралью. Тачи же просто смотрела на Гарри, готовая в любой момент вскочить, если ему что-то понадобится.

Внезапно Кирицугу, который до этого молча изучал магловскую газету, поднял голову и посмотрел на горизонт.

— Совы, — коротко бросил он.

Гарри прищурился. Из-за зубчатых пиков гор, на фоне ярко-синего неба, приближались четыре черные точки. Они двигались четким клином, словно звено истребителей на параде.

— Ого! — Хлоя вскочила на ноги, едва не опрокинув кубок с соком. — Неужели британцы наконец-то осознали, кого им не хватает для полного счастья?

Птицы плавно спикировали на перила террасы. Четыре великолепные неясыти, каждая с тяжелым конвертом из желтоватого пергамента.

Гарри подошел к ним первым. Он погладил головную сову, отвязал письмо и прочитал адрес.

— Список учебников для второго курса. Г. Поттеру. Стандартно.

Иллия, затаив дыхание, протянула руку ко второй птице. Её пальцы дрожали, когда она сломала восковую печать.

— «Мисс Иллии фон Айнцберн»… — прошептала она, и её рубиновые глаза вспыхнули неземным восторгом. — Я еду! Братик, я еду с тобой!

— Ха! — Хлоя уже вовсю размахивала своим письмом. — «Мисс Хлое фон Айнцберн». Британия, готовь свои нервы! Мы с Иллией устроим им такой «резонанс», что у них палочки погнутся!

Но в этот момент четвертая сова, самая крупная, перелетела с перил прямо на стол, остановившись перед Широ. Она требовательно ухнула, вытянув лапу.

Широ замер, его нож застыл над апельсином.

— Мне? — он недоверчиво посмотрел на Кирицугу, затем на Гарри. — Но я же… я же не учился в магических школах. Я просто Широ.

— Бери, Широ, — мягко сказал Гарри. — Перо Принятия не ошибается. Если оно написало твое имя, значит, твой резонанс с миром стал достаточно громким.

Широ дрожащими руками взял конверт. На нем, каллиграфическим почерком, было выведено:

«Мистеру Широ Эмии и мисс Тачи. Комната с видом на рассвет. Замок Айнцберн».

Гарри лишь понимающе кивнул.

— Вы — связка, — пояснил он. — Щит и его поддержка. Школа воспринимает вас как единый магический юнит.

Широ развернул письмо и начал читать вслух, его голос прерывался от волнения:

— «Мы рады сообщить вам, что Попечительский совет Хогвартса, принимая во внимание ваши исключительные способности к анализу материи и концептуальной защите…»

Тачи, сидевшая рядом, вдруг выпрямилась. Её взгляд, обычно спокойный, стал острым и решительным.

— Я смогу защищать Гарри-сама и Широ-сана в школе? — спросила она, глядя на Кирицугу.

Кирицугу Эмия медленно сложил газету. Он посмотрел на свою жену, на смеющихся дочерей, на Гарри и на двух новых учеников. Затем он перевел взгляд на Альпы.

— Альбус… — пробормотал Убийца Магов, и в его голосе слышалась смесь иронии и обреченности. — Ты только что подписал смертный приговор тишине в своём замке.

— Это будет грандиозно, — Айрисфиль захлопала в ладоши, её глаза сияли. — Мы должны заказать четыре комплекта мантий! И, Гарри, ты должен будешь показать им всё-всё!

Юбштахайт, наблюдавший за сценой из глубины комнаты, лишь сухо кашлянул.

— Пятеро Айнцбернов под одной крышей в чужой стране. Это не школа, это… аннексия. Гарри, на тебе ответственность. Широ, Тачи — вы должны учиться втрое усерднее. Британия не прощает слабости.

Гарри посмотрел на Широ. Он увидел в его глазах то, что Кирицугу когда-то назвал «идеализмом выжившего». Но теперь этот идеализм был подкреплен правом на магическое имя.

— Ну что, команда? — Гарри поднял свой бокал с соком. — Кажется, в этом году в Хогвартс отправится целый батальон.

Широ, наконец справившись с шоком, решительно кивнул и поднял свой стакан. Тачи последовала его примеру. Иллия и Хлоя уже вовсю обсуждали, на какой факультет они попадут (Хлоя ставила на Слизерин — «там веселее пакостить», а Иллия — только в Гриффиндор к брату).

В руинах старых планов Дамблдора рождалась новая, неуправляемая сила. И Гарри Поттер знал: этот учебный год перевернет не только Хогвартс, но и всё магическое сообщество.

Август. Тренировочный зал замка Айнцберн.

Воздух в зале был сухим и горячим от магических разрядов. Гарри стоял в центре, его палочка из остролиста описывала в воздухе сложные дуги. Напротив него, в боевой стойке, находился Широ.

Рыжий мальчик тяжело дышал. Его правое предплечье едва заметно светилось синим — он удерживал «Укрепление» уже второй час подряд.

— Еще раз, Широ, — голос Гарри был спокойным, но в нем лязгала сталь Кирицугу. — Британская магия — это не только слова. Это форма. Если ты просто скажешь «Экспеллиармус», палочка вырвется. Но если ты проанализируешь структуру палочки противника в момент броска, ты сможешь не просто обезоружить его, а превратить его инструмент в бесполезную щепку.

— Я… я пытаюсь, — Широ сжал зубы. — Structural Analysis…

Он посмотрел на тренировочный манекен. В его глазах отразились потоки праны. Широ не просто видел дерево — он чувствовал каждую трещину, каждый гвоздь внутри.

— Экспеллиармус!

Луч заклинания, сорвавшийся с руки Широ (он всё еще не пользовался палочкой, предпочитая прямой контакт), ударил манекен. Но вместо того, чтобы отлететь, манекен просто… рассыпался на идеально ровные кубики.

— Грубо, — раздался голос с балкона.

Юбштахайт фон Айнцберн наблюдал за тренировкой, опираясь на перила.

— Но эффективно. Гарри, твой ассистент обладает пугающим талантом к разрушению концепций. В Хогвартсе ему понадобится палочка, чтобы скрыть этот… «почерк». Олливандер будет в восторге от такого клиента. Или в ужасе.

В другом конце зала Тачи отрабатывала защиту. Иллия и Хлоя атаковали её с двух сторон, выпуская снопы искр и ледяные стрелы. Девочка с лиловыми волосами даже не двигалась. Её щит, установленный в пол, создавал вокруг неё полусферу абсолютной тишины. Каждое заклинание сестер просто стекало по барьеру, не оставляя даже царапины.

— Мой Щит непоколебим, — тихо, как мантру, повторяла Тачи. Теперь, когда кровь Гарри стабилизировала её, её мана ощущалась густой и надежной, как гранит.

Кирицугу подошел к Гарри, разворачивая неизменный леденец.

— Майя подготовила логистику. Мы не пойдем через «Дырявый Котел» всей толпой. Это привлечет слишком много внимания Министерства. Мы используем портал в наше лондонское представительство, а в Косой Переулок войдем с «черного входа» гоблинов.

— Папа, — Гарри посмотрел на отца. — Мы не будем прятаться. В этом году мы идем официально. Глава Клана Айнцберн сопровождает своих наследников.

Кирицугу замер, мятная конфета хрустнула на зубах. Он посмотрел на Юбштахайта. Старик едва заметно кивнул.

— Мальчик прав, Эмия, — проскрипел Патриарх. — Пора напомнить британцам, что магия — это не только чай и шляпы. Это господство.

25 августа. Лондон. Косой Переулок.

В тот полдень Косой Переулок жил своей обычной, суетливой жизнью. Родители закупали мантии, дети толпились у витрин с метлами. Никто не ожидал шторма.

Содрогание началось у входа в Гринготтс.

Воздух внезапно стал холодным и плотным. По брусчатке пополз тонкий белый иней, игнорируя летнее солнце. Шум толпы начал затихать, когда люди почувствовали это — давление колоссальной, упорядоченной и абсолютно чужой праны.

Из арки «Дырявого Котла» вышла процессия.

Впереди шел Гарри Поттер. На нем была новая мантия из шелка акромантула глубокого изумрудного цвета с серебряной оторочкой. Он не прятал шрам, но теперь шрам выглядел не как отметина жертвы, а как боевое клеймо Лорда.

Справа от него шла Иллия в белоснежном платье и меховой накидке, выглядя как маленькая богиня зимы. Слева — Хлоя в бордовом костюме, с вызовом оглядывающая толпу золотыми глазами.

За ними следовали двое «новичков». Широ, одетый скромно, но с пугающей осанкой воина, и Тачи, которая несла свой щит в чехле за спиной, вызывая у прохожих ассоциации с тяжеловооруженным гвардейцем.

Замыкали шествие Кирицугу и Майя — два черных пятна в этом пестром мире, два хищника, чьи взгляды заставляли опытных магов Министерства непроизвольно хвататься за палочки.

Косой Переулок замер.

Это не было «принятием». Это был Шок.

Прохожие прижимались к стенам домов, освобождая дорогу. Торговцы замолкали на полуслове. Двое авроров, дежуривших у магазина котлов, синхронно отступили в тень, не решаясь даже спросить документы.

— Они смотрят так, будто увидели дракона, — шепнула Хлоя, ничуть не смущаясь.

— Нет, — Гарри не замедлил шаг, направляясь к лавке мадам Малкин. — Они смотрят так, потому что поняли: правила игры изменились.

В этот момент из магазина мантий вышел Драко Малфой в сопровождении своей матери, Нарциссы.

Увидев Гарри и его «армию», Драко застыл. Его челюсть медленно поползла вниз. Он узнал Иллию и Хлою, но Широ и Тачи… От них веяло такой дисциплинированной мощью, что Драко на секунду показалось, будто в Косой Переулок вошел отряд элитных карателей Ассоциации.

Нарцисса Малфой, женщина, которую трудно было удивить, невольно сжала руку сына. Её взгляд встретился с взглядом Майи Хисау. Профессиональная интуиция аристократки кричала ей, что эта женщина в брючном костюме может убить её раньше, чем Нарцисса успеет произнести первый слог заклинания.

— Мистер Поттер… — прошептала Нарцисса, и в её голосе не было привычного высокомерия. Только холодное, опасливое уважение.

Гарри остановился перед ними. Он слегка поклонился — ровно настолько, насколько требовал этикет по отношению к леди.

— Добрый день, леди Малфой. Здравствуй, Драко. Кажется, этот год в Хогвартсе будет весьма… многолюдным.

Драко сглотнул. Он посмотрел на Широ, который в этот момент «анализировал» витрину магазина, и на Тачи, чей взгляд был прикован к выходу из переулка.

— Ты… ты привел подкрепление? — выдавил Малфой.

— Я привел свою семью, Драко, — улыбнулся Гарри, и в этой улыбке Драко увидел отражение вековых ледников. — Идемте. Нам еще нужно купить Широ его первую палочку. Мастер Олливандер, я уверен, уже заждался.

Процессия двинулась дальше, оставляя за собой шлейф мороза и звенящую тишину. Косой Переулок действительно содрогнулся. Миф о «бедном сиротке Гарри» окончательно и бесповоротно превратился в пыль под сапогами Айнцбернов.

* * *

Дверной колокольчик звякнул, но звук его тут же затих, поглощенный тяжелой, многослойной аурой вошедших. Маленькая лавка, забитая тысячами узких коробок, казалась слишком тесной для этого отряда.

Кирицугу и Майя остались у входа, перекрыв дверной проем и окна — профессиональный рефлекс «контроля периметра». Айрисфиль с девочками прошли вглубь, их белоснежные одежды сияли в пыльном полумраке, как фосфор.

Из глубины стеллажей, бесшумно, словно привидение на роликах, выкатился мистер Олливандер. Он замер, увидев Гарри.

— Мистер Поттер… — прошептал мастер, и его бледные глаза-луны расширились. — Остролист и перо феникса. Я чувствую, как палочка стала частью вашей нервной системы. Вы не просто пользуетесь ею, вы… — он запнулся, глядя на наруч Лизритт, — …вы кормите её своей мощью.

Олливандер перевел взгляд на остальных. Когда он увидел Иллию и Хлою, он невольно отступил на шаг, прижав ладонь к груди.

— Чистейшая прана… Искусственное совершенство. Леди, я боюсь, мои инструменты покажутся вам… примитивными.

— Мы здесь не ради себя, мастер, — мелодично произнесла Айрисфиль, подталкивая Широ и Тачи вперед. — Этим детям нужны фокусираторы, подходящие для их… специфической природы.

Олливандер подошел к Широ. Старик прищурился, и в его взгляде мелькнуло замешательство.

— Любопытно. Очень любопытно. Вы, молодой человек, пахнете не магией, а… металлом. Маслом. Кузницей. Ваши руки… они не для палочки. Они для меча.

— Я умею делать вещи прочнее, сэр, — вежливо ответил Широ, его глаза уже невольно сканировали полки. — Я вижу «кости» этого здания. Оно очень старое.

Начался процесс, который чуть не довел Олливандера до инфаркта.

Первая палочка — дуб и волос единорога — в руках Широ просто задымилась.

Вторая — бук и сердечная жила дракона — издала жалобный хруст, когда Широ инстинктивно попытался «укрепить» её структуру.

— Нет-нет! — причитал Олливандер, вырывая обломки. — Вы не должны изменять инструмент! Вы должны с ним сотрудничать!

Гарри наблюдал за этим с легкой улыбкой. Он понимал проблему: Широ воспринимал палочку как «объект для анализа», а не как союзника.

— Широ, — тихо сказал Гарри. — Не смотри внутрь. Позволь ей стать продолжением твоей руки. Не укрепляй её. Trace off.

Широ выдохнул, расслабляя плечи. Олливандер тем временем принес коробку, покрытую тонким слоем пепла.

— Попробуйте эту. Вишня и перо феникса. Двенадцать дюймов. Очень жесткая. Вишня на востоке считается деревом воинов, а феникс… он знает, что такое возрождение из руин.

Как только Широ коснулся рукояти, по лавке пронесся вихрь. Но это был не ветер. Это был звук сотен клинков, извлекаемых из ножен.

В воздухе над Широ на мгновение соткался призрачный образ бесконечных холмов, усеянных мечами, но он тут же исчез, сменившись ровным, чистым свечением палочки.

— О… — Олливандер вытер пот со лба. — Она приняла вас. Но… она будет требовать от вас постоянного созидания. Необычный выбор. Очень необычный.

Затем настала очередь Тачи.

С ней всё произошло быстрее. Мастер долго смотрел на лиловые волосы девочки, затем принес палочку из железного дерева с чешуей украинского железнобрюха.

— Несокрушимая, — прокомментировал мастер. — Для тех, кто стоит до конца.

Когда Тачи взмахнула ею, в лавке наступила такая тишина, что стало слышно биение сердец. Вокруг девочки образовался прозрачный купол, от которого веяло вековой стабильностью.

— Деми-Слуга и её палочка… — пробормотал Олливандер, кланяясь Тачи. — Британия еще не видела такого уровня защиты.

Иллия и Хлоя тоже получили свои палочки (Олливандер настоял, хотя они явно считали это забавным пустяком). Иллии досталась ель с рогом двурога — «холодная и изящная», а Хлое — акация с пером феникса — «капризная и взрывоопасная».

Когда они вышли из лавки, солнце уже начало садиться за крыши Косого Переулка.

Гарри посмотрел на свою команду. Пять палочек. Пять уникальных магических подписей. Теперь они были не просто «странными гостями». Они были законной частью этого мира, у которой были свои инструменты влияния.

— Нам осталось последнее, — Гарри обернулся к Кирицугу. — Книги. Нам нужно всё от истории и до защиты. Я чувствую, что в этом году библиотека Хогвартса будет… недостаточно полной для наших целей.

— Я уже отправил Майю в «Горбин и Бэркес», — спокойно ответил Кирицугу, разворачивая новую конфету. — Она купит всё, что скрыто в их архивах. Айнцберны не приходят на битву неподготовленными.

Гарри кивнул. Операция по внедрению «Второй Волны» перешла в финальную фазу.

28 августа. Замок Айнцберн. Кабинет Кирицугу.

Вечер перед отъездом в Лондон выдался тихим, но это была та самая тишина, что предшествует удару шторма.

Гарри сидел напротив отца, внимательно изучая разложенные на столе документы. Рядом Широ методично проверял остроту своих новых инструментов (он уже начал называть свою палочку «катализатором формы»), а Тачи сидела на ковре, прислонившись к своему щиту, и читала «Историю Хогвартса», которую ей одолжила Гермиона (через сову).

— Донесение от Майи, — Кирицугу подвинул к Гарри зашифрованную депешу. — Ассоциация Магов официально зафиксировала всплеск «аномально стабильной праны» в районе наших Альп в момент ритуала. Они еще не знают, что мы сделали, но они знают, что это Чудо.

Гарри пробежал глазами строки.

— Назначение запечатывания? — тихо спросил он.

— Пока только «наблюдение первой категории», — Кирицугу развернул мятную конфету. — Но за нами уже следят. Экзекуторы Церкви тоже проявляют интерес — они считают исцеление гомункулов нарушением божественного порядка. Для них это не медицина, а ересь.

— Мы сильнее, чем они думают, — подал голос Широ, не отрываясь от работы. — Я видел структуру их «ищеек» через анализ. Они полагаются на старые методы. Они не учитывают резонанс крови Гарри.

Кирицугу посмотрел на Широ с редким одобрением.

— Твоя уверенность похвальна, Широ. Но Гарри прав — их силы сейчас объективно превосходят наши. Если Часовая Башня решит прийти за нами всерьез, они пришлют не первокурсников. Они пришлют тех, кто сражался в сотнях войн магов.

В кабинет бесшумно вошел Юбштахайт. Он выглядел помолодевшим — энергия Камня Потока, хоть Гарри и не применял её к деду напрямую, стабилизировала фон всего замка.

— Именно поэтому, — проскрипел Патриарх, — Хогвартс сейчас — самое логичное место для вас. Под защитой Дамблдора и древних барьеров Британии вы будете в «серой зоне». Ассоциация не хочет ссориться с Дамблдором, пока он жив. Это даст нам время.

Старец положил руку на плечо Гарри.

— Но помни, Гарри. В этом году ты не просто студент. Ты — опекун. Иллия и Хлоя — это мощь Айнцбернов. Широ и Тачи — это наш потенциал. Ты должен научить их не только магии, но и скрытности. Министерство Британии будет пытаться взять вас под контроль через Люциуса Малфоя или самого Дамблдора.

— Я справлюсь, дедушка, — Гарри встал, поправляя наруч. — Мы будем монолитом. Никто не узнает о Камне Потока, пока мы сами не решим его раскрыть.

Поздний вечер. Зимний сад.

Гарри нашел Айрисфиль у того самого куста асфоделей, где зимой ей стало плохо. Теперь она стояла там, полная жизни. Она не срезала цветы — она просто касалась их пальцами, и те раскрывались ей навстречу.

— Ты боишься, Гарри? — тихо спросила она, почувствовав его приближение.

— Я боюсь за вас, мам, — честно ответил он, подходя ближе и обнимая её за плечи. — Мы уезжаем завтра. Если Церковь или Ассоциация нападут на замок…

Айрисфиль обернулась и ласково коснулась его шрама. Её глаза сияли алой уверенностью львицы.

— Не бойся, мой свет. Кровь, которую ты вложил в нас… она не только исцелила. Она дала нам связь. Если тебе будет грозить опасность в Хогвартсе — я почувствую. И тогда ни один барьер Дамблдора не удержит меня в Германии.

Она улыбнулась, и в этой улыбке Гарри увидел отражение той силы, которая когда-то заставила дрогнуть самого Волдеморта.

— И помни: в замке остаются Кирицугу и Майя. А дедушка Юбштахайт только что завершил установку нового барьера, использующего энергию твоего Камня. Мы — Айнцберны. Мы не жертвы. Мы — крепость.

Гарри прижался лбом к её плечу. Он чувствовал её тепло — настоящее, биологическое, пульсирующее в такт его собственному сердцу. Это была его самая большая победа.

Август. Замок Айнцберн. Покои Гарри.

До отъезда в Хогвартс оставалось меньше недели. Гарри сидел за своим массивным письменным столом, методично подшивая в кожаную папку письма от Рона и Гермионы. Хедвиг дремала на спинке стула, утомленная частыми перелетами через Ла-Манш.

Замок гудел тихой, размеренной жизнью. Барьеры Юбштахайта, недавно усиленные энергией Камня Потока, работали на 120% мощности. Муха не могла бы пролететь над Альпами без того, чтобы Селла не узнала её траекторию.

Именно поэтому звук, раздавшийся за спиной Гарри, был физически невозможен.

ХЛОП!

Резкий, громкий треск, похожий на удар хлыста, разорвал тишину комнаты.

Гарри не вздрогнул и не подпрыгнул. Его левая рука, облаченная в драконий наруч Лизритт, мгновенно выхватила из кобуры палочку, а тело перетекло в боевую стойку, разворачиваясь к источнику звука.

На его идеальном персидском ковре стояло существо.

Гарри прищурился, мгновенно запуская аналитический процесс.

«Класс: гуманоид. Рост: около трех футов. Огромные уши-локаторы. Глаза размером с теннисные мячи. Одежда… старая, грязная наволочка с прорезями для рук и ног. Магическая сигнатура… хаотичная, но невероятно плотная. Как оно прошло сквозь барьер?! В замке нет антиаппарационных брешей!»

Существо посмотрело на Гарри и вдруг издало звук, средний между всхлипом и воем сирены.

— Гарри Поттер! — пропищал гость, бросаясь на колени и кланяясь так низко, что его длинный нос ткнулся в ковер. — О, какие невероятные слухи ходят! Ледяной Принц вернулся! Добби так давно мечтал познакомиться с вами, сэр!

— Добби? — Гарри не опустил палочку. Он медленно сместился в сторону, отрезая существу путь к двери. — Ты кто такой? И как ты обошел Ограничивающее Поле Айнцбернов?

— Добби — домашний эльф, сэр! — существо подняло огромные, полные слез глаза. — Барьеры магов не останавливают магию эльфов, сэр. Мы служим. Мы приходим туда, где есть работа, или… или туда, куда нам нужно прийти, чтобы спасти великого Гарри Поттера!

Эльф вдруг вскочил и начал биться головой о массивную деревянную ножку кровати.

— Плохой Добби! Плохой! Я пришел без приказа хозяев! Плохой!

— Хватит! — жестко, с командной интонацией приказал Гарри. Удивительно, но эльф тут же замер, потирая ушибленный лоб.

Гарри быстро сложил два и два. Домашний эльф. Британия. Рабская психология, встроенная в саму концепцию их магии.

— Ты пришел меня спасти? От чего?

Добби задрожал, его уши обвисли.

— Гарри Поттер не должен возвращаться в Хогвартс в этом году! История повторяется! В школе замышляется заговор, сэр! Ужасные вещи! Гарри Поттер слишком велик, чтобы потерять его! Добби слышал! Добби знает!

— Кто замышляет заговор? Темный Лорд? — Гарри шагнул ближе.

— О, нет, сэр! Не Тот-Кого-Нельзя-Называть! Хуже, сэр… то есть, по-другому, сэр! Добби не может сказать! — эльф снова потянулся к ножке кровати, чтобы наказать себя, но Гарри остановил его взмахом палочки.

— Если ты не можешь назвать имя, просто скажи: это угрожает моим сестрам? Иллии и Хлое? Моему другу Широ? Моему Щиту Тачи? Они едут со мной.

Глаза Добби стали размером с блюдца.

— Добби слышал… Добби слышал, что Ледяной Принц подчинил себе Слизерин и заморозил подземелья, но Добби не знал, что он везет с собой армию! — эльф в панике схватился за уши. — Тем более нельзя ехать, сэр! Если вы все приедете, будет война!

— Война — это естественное состояние мира, Добби. Мы готовы, — холодно ответил Гарри. — Я возвращаюсь в Хогвартс.

Эльф в отчаянии посмотрел на стол Гарри, где лежала аккуратная стопка писем от Рона и Гермионы, приготовленная для ответа.

— Если Гарри Поттер не слушает уговоров… Добби придется его заставить! Если друзья подумают, что Гарри Поттер их бросил…

С поразительной для его неуклюжего вида скоростью Добби метнулся к столу, протягивая костлявые пальцы к переписке.

Но замок Айнцберн не прощает чужаков. Особенно тех, кто ведет себя шумно.

Дверь спальни распахнулась совершенно беззвучно.

Гарри даже не успел моргнуть, как в комнату скользнула тень.

Майя Хисау.

В её руках не было волшебной палочки. У неё был модифицированный «Глок» с глушителем. Движение было настолько быстрым и отработанным, что эльф еще даже не коснулся писем, когда холодное дуло пистолета уперлось точно между его огромных глаз, а красная точка лазерного целеуказателя застыла на морщинистом лбу.

— Движение — смерть, — абсолютно ровным, безжизненным голосом произнесла Майя, снимая оружие с предохранителя.

С другой стороны двери, словно материализовавшись из воздуха, шагнула Селла. Её глаза метали молнии, а в руках светилась длинная серебряная нить.

— Мерзкое, несанкционированное создание! — прошипела горничная-гомункул. Её взгляд сфокусировался на грязных босых ногах Добби. — ТЫ НАТОПТАЛ НА ПЕРСИДСКОМ КОВРЕ XVIII ВЕКА!

Она взмахнула рукой, и серебряная нить метнулась к эльфу, как живая змея, намереваясь спеленать его.

Добби, оказавшийся между профессиональным киллером с огнестрельным оружием и разъяренной магической горничной, издал такой визг, от которого могли бы лопнуть стаканы. Он понял, что слухи о семье Ледяного Принца были сильно преуменьшены. Эти люди были пугающе эффективны.

ХЛОП!

Домовик вложил все свои силы в экстренную аппарацию. Нить Селлы щелкнула по пустому месту, а пуля Майи (которая все-таки нажала на спуск) пробила лишь воздух, глухо впившись в деревянную обшивку стола.

Добби исчез.

В комнату, держа в одной руке пистолет-пулемет, а в другой — надкусанный сэндвич, ворвался Кирицугу. За ним, окутанная боевой маной, появилась Айрисфиль.

— Статус? — коротко бросил Эмия, сканируя пустую комнату.

Майя плавно опустила оружие, ставя его на предохранитель.

— Нарушение периметра неизвестным гуманоидом малого роста. Цель телепортировалась до момента физического устранения.

Гарри выдохнул, убирая палочку.

— Это был британский домашний эльф, папа. Он сказал, что в Хогвартсе готовится заговор. И он прошел сквозь барьеры дедушки, как нож сквозь масло.

В коридоре послышался тяжелый, медленный стук трости. Появился Юбштахайт. Его лицо было мрачнее грозовой тучи. Для него, творца абсолютных барьеров, это было не просто вторжение. Это было личное оскорбление.

— Пространственная магия иных законов, — проскрипел старец, глядя на место, где стоял Добби. — Примитивная, привязанная к концепции рабства, но игнорирующая традиционные эфирные щиты. Британия скрывает в себе много системных ошибок.

Кирицугу убрал оружие. Его глаза сузились. Паранойя Убийцы Магов забила в набат.

— Если эта тварь смогла проникнуть сюда, она сможет перехватить нас на маршруте. Майя. Отменяем использование сети каминов и портключей Министерства. На вокзал Кингс-Кросс мы едем своим ходом. Бронированный транспорт. Иллия, Хлоя, Широ, Тачи — режим повышенной готовности. Никто не перемещается по одному.

— А как же ковер? — скорбно спросила Селла, глядя на грязные отпечатки крошечных ног.

— Заменишь, — отрезал Кирицугу. — Завтра мы выдвигаемся в Лондон. И если кто-то попытается нас остановить… пусть пеняют на себя.

1 сентября. 10:55. Вокзал Кингс-Кросс.

Лондонский вокзал гудел, как огромный муравейник. Делегация Айнцбернов двигалась сквозь толпу с грацией ледокола. Гарри шел впереди, катя тележку с Хедвиг и чемоданами, рядом вышагивали Иллия и Хлоя. Чуть позади — Широ и Тачи, а замыкали строй Кирицугу и Айрисфиль. Селла, Лизритт, Майя и Тайга остались в лондонском филиале — их задача по охране периметра во время трансфера была выполнена.

Гарри подошел к барьеру между платформами 9 и 10. До отправления «Хогвартс-Экспресса» оставалось пять минут.

— Идем парами, — скомандовал Гарри, вспоминая прошлогодний опыт. — Я и Иллия…

Он взял сестру за руку и уверенно шагнул в кирпичную стену.

Но вместо того, чтобы провалиться в прохладную дымку портала, Гарри почувствовал, как пространство перед ним отвердело, став плотнее гранита.

Благодаря рефлексам, вбитым Лизритт, Гарри в долю секунды выставил свободную руку вперед, создавая смягчающий эфирный щит. Раздался глухой хлопок. Мальчик и девочка отлетели назад, но устояли на ногах. Тележка с чемоданами со звоном врезалась в невидимую преграду. Хедвиг возмущенно закричала.

— Братик! — Иллия испуганно схватилась за ушибленный нос. — Стена настоящая!

Кирицугу мгновенно оказался рядом. Он даже не достал палочку — он приложил ладонь к кирпичной кладке и закрыл глаза, сканируя магический фон. Его лицо помрачнело.

— Концептуальная блокировка, — процедил Эмия. — Домовик не солгал. Кто-то запечатал проход на физическом и магическом уровнях. Никто не войдет и не выйдет.

— Папа, поезд отправляется через три минуты, — Гарри посмотрел на часы. Впервые за долгое время в его голосе проскользнула тревога. — Если мы не попадем на платформу, мы пропустим Распределение. Широ, Иллия и Хлоя не будут зачислены.

Широ нахмурился:

— Мы можем использовать камины Министерства?

— Исключено, — жестко отрезал Кирицугу. — После вторжения эльфа мы находимся в режиме повышенной безопасности. Мы не пользуемся британскими публичными каналами, они могут быть скомпрометированы.

Убийца Магов развернулся на каблуках.

— Уходим. На VIP-парковке стоит служебный бронированный внедорожник нашего филиала. До Шотландии десять часов хода. Мы опоздаем на пир, но прибудем в замок безопасно. Я поведу.

И тут воздух на платформе изменился. Стало как-то неестественно тепло и тревожно.

Айрисфиль, которая до этого молча стояла в своем элегантном белом пальто, вдруг шагнула вперед. Её алые глаза загорелись тем самым фанатичным, пугающим азартом, который появлялся у неё только при виде магловской техники.

Она мягко, но с пугающей силой вырвала ключи из руки мужа.

— Мои дети, — её голос зазвенел, как натянутая струна арфы, — не пропустят свой первый день в школе. И они не будут трястись десять часов по ухабам.

Кирицугу Эмия — человек, который в одиночку вырезал базы террористов и сражался с бессмертными магами, — внезапно побледнел до синевы. Его зрачки сузились от первобытного ужаса.

— Айри… нет. Только не ты. Мы разобьемся.

— Глупости, дорогой! — Айрисфиль ослепительно улыбнулась и крутанула ключи на пальце. — У нас же полный салон магов поддержки! За мной, дети! Нас ждет Шотландия!

11:02. Небо над Лондоном.

Черный, магически расширенный изнутри Mercedes-Benz G-Class с тонированными стеклами вылетел с подземной парковки Кингс-Кросс так, словно им выстрелили из гаубицы.

Сразу после выезда на трассу Айрисфиль нажала на газ в пол, одновременно вливая свою прану в рулевое колесо.

— Дезиллюминация активирована! — радостно крикнула она. — Переходим в авиа-режим!

Гарри сидел на переднем пассажирском сиденье, вжавшись в кресло. В его руках была развернута магическая карта Британии.

— Мам! — крикнул он, пытаясь перекрыть рев двигателя. — Машины не летают! У неё аэродинамика кирпича!

— Физика для скучных людей, Гарри! — Айрисфиль резко вывернула руль на себя. Колеса внедорожника, напитанные эфиром, оттолкнулись от плотного лондонского воздуха, как от асфальта.

Машина с ревом взмыла в небо, пробив слой низких облаков.

В салоне начался сущий ад.

Иллия и Хлоя, не пристегнутые ремнями, летали по заднему сиденью, визжа от чистого, незамутненного восторга.

— ВПЕРЕД, МАМОЧКА! — орала Хлоя, высунувшись в окно (которое она умудрилась опустить, несмотря на высоту в три тысячи футов). — ДАВАЙ ОБГОНИМ ВОН ТУ СТАЮ ПТИЦ!

Она выставила руки наружу, и по бортам машины побежали светящиеся руны.

— Форсаж активирован! — кровожадно доложила Хлоя.

Из выхлопной трубы Мерседеса вырвался столб синего магического пламени, и внедорожник преодолел звуковой барьер.

Рядом с Хлоей, бледный как полотно, сидел Широ. Его руки были намертво прижаты к обшивке дверей, и они светились ослепительно-голубым светом.

— Структурный анализ… — безостановочно, как молитву, бормотал рыжий мальчик, по лбу которого градом катился пот. — Правое крыло деформируется… укрепляю! Подвеска плавится… укрепляю! Ось не выдержит… мы все умрем… укрепляю!

Если бы не магия Широ, тяжелый автомобиль просто разорвало бы на куски от тех перегрузок, которым его подвергала Айрисфиль.

В самом конце салона, с абсолютно каменным лицом сидела Тачи. Она не кричала и не паниковала. Она просто развернула свой огромный крестообразный Щит и активировала силовой купол, который накрыл весь салон, готовясь защитить пассажиров от неминуемого, по её мнению, смертельного столкновения с землей.

Но хуже всех было Кирицугу.

Гроза магического мира сидел на откидном сиденье между Гарри и Айрисфиль. Его глаза были крепко зажмурены. Левой рукой он вцепился в ручку над дверью так сильно, что качественный немецкий пластик жалобно хрустел и трескался.

— Папа, дыши, — попытался успокоить его Гарри, одной рукой придерживая карту, а другой вливая стабилизирующую прану в лобовое стекло, чтобы его не вдавило внутрь.

— Я убью того эльфа, — прохрипел Кирицугу, не открывая глаз. — Я найду его и разберу на атомы. Это он виноват.

— Гарри, мой свет, куда дальше? — прощебетала Айрисфиль, переключая передачу так, что коробка взвыла.

Гарри посмотрел на карту.

— Север! Курс триста сорок градусов! Мам, впереди грозовой фронт… И МАМ, ЭТО «БОИНГ 747», БЕРИ ВЫШЕ!

— Ой, какая огромная птичка! — Айрисфиль крутанула руль. Двухтонный Мерседес выполнил идеальную «бочку» прямо над кабиной пилотов британского авиалайнера (которые, к счастью, ничего не увидели из-за чар невидимости, но их радары сошли с ума) и умчался в стратосферу, оставляя за собой инверсионный след из магии и запаха жженой резины.

— Мы не опоздаем! — радостно провозгласила Айрисфиль, вдавливая педаль газа. — Шотландия, встречай Айнцбернов!

Широ на заднем сиденье тихо застонал и влил в шасси еще одну порцию маны. Путь в Хогвартс начался.

1 сентября. 19:45. Воздушное пространство над Хогвартсом.

Черное озеро внизу блестело, как пролитые чернила, а впереди, на скале, сиял тысячами теплых огней замок Хогвартс. Традиционно ученики прибывали на лодках или в каретах, неспешно и торжественно.

Традиции Айнцбернов, однако, предполагали иной подход.

Черный, закопченный в верхних слоях атмосферы Mercedes-Benz, окруженный синим маревом форсажа Хлои, несся к замку по баллистической траектории.

— Мам, защитные барьеры Хогвартса! — Гарри вцепился в приборную панель, глядя, как эфирный купол школы стремительно приближается. — Они отторгают магический транспорт!

— Это немецкий автопром, мой свет, а не метла! Мы пробьем их на чистой кинетике! — радостно возвестила Айрисфиль. Она переключила передачу так резко, что коробка издала предсмертный стон, который тут же был заглушен отчаянным воплем Широ с заднего сиденья:

— УКРЕПЛЯЮ ЛОБОВОЕ СТЕКЛО!

Внедорожник врезался в невидимый купол Хогвартса. Раздался оглушительный треск, похожий на раскат грома. Барьеры Дамблдора, рассчитанные на темных магов и драконов, просто не поняли, как классифицировать двухтонный кусок железа, несущийся на скорости в триста миль в час, накачанный праной гомункула. Купол прогнулся, моргнул и… пропустил их внутрь.

— Идем на снижение! — Айрисфиль крутанула руль вправо. — Смотрите, дети, какой милый дворик!

— МАМА, ТАМ ДЕРЕВО! — завопила Иллия, указывая на огромную, устрашающего вида иву, которая как раз начала угрожающе размахивать своими толстыми ветвями.

— Тарань его! — азартно крикнула Хлоя.

— ТАЧИ, ЩИТ НА МАКСИМУМ! — скомандовал Гарри, готовясь к удару.

Тачи, чье лицо оставалось каменно-сосредоточенным, ударила основанием своего крестообразного щита в пол салона. Полусфера фиолетовой энергии накрыла машину за долю секунды до того, как Гремучая Ива нанесла свой самый мощный удар.

БДЫЩ!

Ствол толщиной в колонну врезался в борт бронированного Мерседеса. Но вместо того, чтобы расплющить машину, ветка Гремучей Ивы с жалобным треском разлетелась в щепки об Укрепление Широ и концептуальную защиту Тачи.

Машину закрутило в воздухе волчком.

Айрисфиль звонко рассмеялась, дернула ручной тормоз прямо в полете и вывернула руль до упора.

Тяжелый внедорожник рухнул на идеально подстриженный, вековой газон внутреннего двора Хогвартса. Завизжала резина. Из-под колес фонтаном полетели комья земли, трава и искры. Мерседес ушел в идеальный, кинематографичный дрифт, прочертив на лужайке глубокую черную дугу, и с резким, визгливым скрипом тормозов остановился ровно в дюйме от нижних ступеней главной парадной лестницы.

Из-под капота валил густой белый пар. Выхлопная труба плевалась синим пламенем.

На ступенях замка.

Северус Снейп и Аргус Филч вышли во двор, чтобы проверить, почему защитные чары замка вдруг забили тревогу.

Они ожидали увидеть тролля. Или отряд Пожирателей Смерти.

Но вместо этого с небес с ревом рухнула магловская железная повозка, снесла половину кроны самой опасной древесины в Шотландии, изуродовала газон, над которым лесничий трудился всё лето, и замерла прямо перед ними, обдавая запахом жженой резины и озона.

Филч выронил фонарь. Миссис Норрис с истошным мяуканьем взлетела по стене и спряталась за горгульей.

Снейп побледнел. Его рука сжалась на палочке. Он набрал в грудь побольше воздуха, готовый обрушить на нарушителей самое страшное проклятие, какое только помнил, и снять с их факультета столько баллов, чтобы их внуки еще оставались в минусе.

Двери Мерседеса с тихим щелчком открылись.

Первым из задней двери буквально вывалился Широ Эмия. Рыжеволосый мальчик рухнул на колени, прижался щекой к изрытому газону и прохрипел:

— Земля… твердая, нерушимая земля… Спасибо…

Следом, шатаясь, как пьяный, вышел Кирицугу. Убийца Магов, человек, который не моргнул глазом, уничтожая небоскреб, сейчас дрожащими руками пытался развернуть мятную конфету. Конфета выскользнула из его пальцев, и он просто прислонился лбом к холодной броне машины, тяжело, судорожно дыша.

Затем из салона выпрыгнули Иллия и Хлоя. Девочки выглядели так, словно только что прокатились на лучшем аттракционе в мире. За ними чинно вышла Тачи, закинув щит за спину, на её лице не дрогнул ни один мускул.

Из передней пассажирской двери вышел Гарри Поттер. Он поправил слегка съехавший воротник мантии из шелка акромантула, глубоко вдохнул свежий воздух и перевел взгляд на остолбеневшего зельевара.

— Добрый вечер, профессор Снейп, — вежливо поздоровался Гарри, словно они только что встретились в библиотеке.

Но Снейп не смотрел на Гарри.

Из-за водительской двери, грациозно перешагнув через лужу машинного масла, вышла женщина.

Её длинные серебряные волосы ничуть не растрепались. Её белоснежное пальто сияло чистотой на фоне дымящегося металла. Она была невероятно, неземно красива, а в её алых глазах светилась такая чистая, незамутненная радость, что Снейп почувствовал, как у него начинает дергаться правый глаз.

Айрисфиль фон Айнцберн ослепительно улыбнулась зельевару, изящным жестом поправив перчатку.

— Добрый вечер, сэр! — её мелодичный голос прозвучал как перезвон хрустальных колокольчиков над полем боя. — Какое чудесное звездное небо сегодня над Шотландией, не правда ли? Представляете, барьер на вокзале почему-то заклинило. Нам пришлось немного срезать путь через стратосферу, чтобы дети успели к Распределению. Я же ничего не помяла на вашей чудесной лужайке?

Она бросила невинный взгляд на траншеи, оставленные колесами.

— Ой, и что это за милое, нервное дерево мы там задели? Надеюсь, оно не сильно расстроилось?

Снейп переводил взгляд с дымящейся Гремучей Ивы на развороченный газон. Затем на Кирицугу, от которого на милю фонило аурой профессионального киллера. На четверых новых детей, чья прана ощущалась как нечто совершенно неестественное. И, наконец, на эту сияющую женщину-ангела, которая только что нарушила дюжину законов магической Британии и даже не заметила этого.

«Так вот в какой семье он вырос, — с ледяным ужасом осознал Северус Снейп, чувствуя, как его желание кричать сменяется инстинктом самосохранения. — Поттер — не самое опасное, что есть в этом клане. Самое опасное — это его мать».

Снейп медленно закрыл рот. Он с силой потер переносицу длинными пальцами, пытаясь унять зарождающуюся мигрень.

— Дерево переживет, мадам, — процедил Мастер Зелий голосом человека, который смирился со своей тяжкой кармой. — Главное… чтобы пережила моя нервная система.

Он резко развернулся, взмахнув полами мантии.

— Поттер. Забирайте свой… табор. Церемония распределения начнется через десять минут. И ради Мерлина… уберите эту магловскую колымагу с газона, пока директор не решил, что мы подверглись бомбардировке.

— Конечно, профессор! — радостно отозвалась Айрисфиль. — Кирицугу, дорогой, припаркуй машину, пожалуйста! А мы пойдем посмотрим, как наших девочек и Широ будут зачислять!

Кирицугу лишь издал глухой, мученический стон, всё еще прижимаясь лбом к металлу.

Гарри подошел к матери и предложил ей руку.

— Идем, мам. Гермиона и Рон уже, наверное, с ума сходят.

Они двинулись по каменным ступеням Хогвартса. Пять учеников и одна невероятно счастливая мама.

Второй учебный год начался. И Хогвартс еще никогда не был так близок к тотальной капитуляции.

1 сентября. 20:00. Большой Зал.

Студенты Хогвартса уже сидели за четырьмя длинными столами, сгорая от нетерпения. Профессор МакГонагалл, сурово поджав губы, стояла у деревянного табурета с Распределяющей Шляпой. Она уже распределила обычных первокурсников (включая Джинни Уизли, которая отправилась в Гриффиндор), и теперь весь зал ждал тех, из-за кого на улице только что с ревом приземлился метеорит.

Тяжелые дубовые двери распахнулись.

В зал вошла процессия. Гарри Поттер, одетый в изумрудный шелк, шел впереди, ведя за собой четверых «новеньких». Но все взгляды были прикованы не к ним.

Все смотрели на женщину в белоснежном пальто, которая беззаботно шагала рядом с детьми, сжимая в руках… массивную магловскую видеокамеру.

Позади неё, сливаясь с тенями, шел мрачный мужчина в черном плаще (Кирицугу), который выглядел так, словно просчитывал траектории снайперского огня с каждой люстры.

— Поттер… — прошептал Рон, пихая Гермиону локтем. — Это твоя мама? Она же… она же светится!

Айрисфиль действительно сияла. Её обновленные магические цепи излучали мягкое, теплое свечение, которое делало её похожей на сошедшую с небес богиню. Она не остановилась вместе со студентами. Игнорируя все правила Хогвартса, она легкой, танцующей походкой прошла прямо к столу преподавателей.

Профессор МакГонагалл опешила:

— М-мадам! Посторонним не положено находиться в зале во время церемонии! Прошу вас пройти…

— О, вы, должно быть, профессор МакГонагалл! — Айрисфиль ослепительно улыбнулась, свободной рукой пожимая онемевшую ладонь декана Гриффиндора. — Гарри так много о вас писал! Вы замечательно преподаете трансмутацию! А вы, полагаю, директор Дамблдор?

Альбус Дамблдор, чьи глаза-льдинки расширились от удивления (он редко встречал магов с такой плотностью праны), медленно поднялся.

— Добрый вечер, мадам… Айнцберн. Мы польщены вашим визитом, хотя он и… весьма неортодоксален.

— Не обращайте на меня внимания, Альбус! Можно я буду называть вас Альбус? У вас потрясающая борода! — Айрисфиль подняла видеокамеру и навела объектив на директора.

Северус Снейп, сидевший рядом, фыркнул:

— Электроника не работает в Хогвартсе, мадам.

— Британская электроника, может, и не работает, — радостно отозвалась Айри. — А моя работает на чистой пране! Кирицугу, дорогой, перенастрой фокус, тут слишком темно!

Убийца Магов, стоящий у стены, лишь закрыл лицо ладонью и издал тихий, обреченный вздох.

— Итак, — Айрисфиль повернулась к МакГонагалл, наводя на неё камеру, на которой мигал красный огонек записи. — Начинайте! Мои девочки и мальчики уже заждались! Скажите «Сы-ы-ыр», профессор!

МакГонагалл сглотнула, бросила беспомощный взгляд на Дамблдора (который с явным удовольствием поправил очки и улыбнулся в объектив) и развернула пергамент.

— Э-э… Эмия, Широ! — выкрикнула она.

Рыжеволосый мальчик шагнул к табурету. Он сел, прямой как струна. МакГонагалл опустила Шляпу ему на голову.

Шляпа, которая в прошлом году уже получила психологическую травму от Гарри, приготовилась к чему-то подобному. Но то, что она увидела в голове Широ, заставило её ткань буквально встать дыбом.

— О боги… — проскрипела Шляпа в разуме Широ. — Что это?! Огонь… Сплошной огонь. И мечи. Бесконечные холмы мечей! Мальчик, ты вообще человек? Твой исток — Меч! И ты хочешь спасти всех? Это не просто храбрость, это суицидальное безумие!

— Я стану Героем Справедливости, — упрямо подумал Широ. — Я должен защищать.

— С таким комплексом выжившего и трудолюбием тебя бы в Пуффендуй, но ты же там всех до смерти закормишь и затренируешь… Нет-нет, с такой тягой бросаться грудью на амбразуру дорога только одна!

— ГРИФФИНДОР! — завопила Шляпа, словно пытаясь поскорее избавиться от этого кошмара.

Гриффиндорский стол взорвался аплодисментами. Айрисфиль радостно захлопала в ладоши, не выпуская камеру:

— Умница, Широ! Помаши в объектив!

Широ, красный как рак, неловко помахал рукой и поспешил к Гарри, который с улыбкой подвинулся, уступая ему место.

— Айнцберн, Иллиясфиль!

Иллия легкой походкой принцессы подошла к табурету. Она грациозно присела, поправив подол белого платья. Шляпа коснулась её серебряных волос.

— Ох… — Шляпа издала звук, похожий на стон. — Еще один. Но этот… Матерь магии, твои магические цепи… они занимают семьдесят процентов тела! Ты — ходячий магический реактор! Бескрайняя, ледяная прана.

— Привет, — вежливо подумала Иллия. — Я хочу к братику.

— В тебе есть высокомерие Слизерина и знания Когтеврана, маленькая леди, — осторожно заметила Шляпа. — Ты могла бы стать великой правительницей.

— Если ты не отправишь меня в Гриффиндор, к Гарри, — голос Иллии в голове Шляпы стал пугающе сладким, — я заморожу твои нитки так, что ты рассыплешься в труху, старая шляпка. А Хлоя тебя подожжет.

— Я ПОНЯЛА! ГРИФФИНДОР! — истерично выкрикнула Шляпа на весь зал.

Иллия радостно спрыгнула с табурета и побежала к брату, с разбегу обнимая его за шею.

— Снято! — прокомментировала Айрисфиль, утирая воображаемую слезу. — Идеальный ракурс.

— Айнцберн, Хлоя! — дрогнувшим голосом произнесла МакГонагалл.

Смуглая девочка пружинистым шагом подошла к табурету, подмигнув побледневшему Драко Малфою. Она надела Шляпу сама.

— Третья, — обреченно вздохнула Шляпа, коснувшись головы Хлои. — И что у нас тут? О. О-о-о. Хитрость. Прагматизм. Полное пренебрежение правилами и жажда хаоса. Девочка, ты — воплощение слизеринских амбиций, только вместо власти ты хочешь веселья.

— Даже не думай об этом, старая тряпка, — мысленно фыркнула Хлоя, скрестив руки на груди. — Мой братик за тем столом с красными флагами. И Иллия там. Если ты нас разделишь, кто будет следить, чтобы эта парочка не заскучала? К тому же, мы Айнцберны. Мы всегда бьем единым фронтом. А если попытаешься засунуть меня в подземелья к змейкам, я ночью проберусь в кабинет директора и пущу тебя на лоскуты для Селлы.

— Яснее ясного! Никаких подземелий! — истерично содрогнулась Шляпа и выкрикнула на весь зал: — ГРИФФИНДОР!

Хлоя победно ухмыльнулась, подмигнула побледневшему Драко Малфою (который с явным облегчением выдохнул, поняв, что эта сумасшедшая не будет жить с ним в одной гостиной) и вприпрыжку помчалась к столу Гриффиндора. Она с разбегу втиснулась между Гарри и Роном, бесцеремонно стянув с тарелки Уизли куриную ножку.

— Подвинься, рыжик. Прайд в сборе!

Драко Малфой смотрел на стол Гриффиндора, где теперь сидели ПЯТЕРО учеников с боевой подготовкой Айнцбернов, и понимал, что в этом году Слизерину лучше вообще не выходить из подземелий.

— И последняя… — МакГонагалл сверилась со списком. Фамилии не было. — Тачи!

Девочка с лиловыми волосами подошла к табурету. Свой огромный щит она оставила у стены (рядом с Кирицугу), но её спина была прямой, как у солдата на плацу.

Шляпа опустилась на её голову.

— Что за день… — Шляпа, казалось, была готова задымиться. — Ты… ты не один человек. В тебе спит Героическая Душа. Душа Рыцаря. Идеальная защита. Абсолютная преданность. Ты бы стала венцом Когтеврана или Пуффендуя, но твоя концепция… она требует защищать своего Лорда.

— Мой Лорд сидит за столом под красными знаменами, — спокойно ответила Тачи. — Мой Щит должен быть там.

— Да будет так. Рыцарь возвращается к своему королю.

— ГРИФФИНДОР!

Тачи поклонилась МакГонагалл, кивнула Дамблдору и твердым шагом направилась к Гарри, встав за его стулом, как истинный страж. Гарри мягко потянул её за рукав, заставляя сесть рядом.

Профессор МакГонагалл, тяжело дыша, свернула пергамент.

Айрисфиль опустила камеру и повернулась к Дамблдору.

— Это было просто восхитительно, Альбус! — заявила она на весь зал. — Я обязательно отправлю копию этой записи дедушке Юбштахайту! А теперь… когда подадут ужин? Мои дети летели из Лондона на машине, они ужасно проголодались!

Северус Снейп уронил лицо в ладони. Альбус Дамблдор тихо, но искренне рассмеялся, взмахивая рукой, чтобы на столах появилась еда.

Второй год обучения начался. И Хогвартс уже трещал по швам.

1 сентября. Вечер. Большой Зал.

Стол Гриффиндора гудел так, словно они только что выиграли Кубок Школы. Возвращение Гарри Поттера уже было событием, но возвращение Гарри в компании трех совершенно невероятных «новеньких», да еще и с таким эпатажным распределением — это был триумф.

Гарри сидел в центре. Справа от него устроился Рон, который уже наворачивал куриные ножки, слева — Иллия. Хлоя бесцеремонно втиснулась напротив, отодвинув Симуса Финнигана, а Широ и Тачи сели рядом с ней, создавая своеобразный защитный полукруг.

— Я до сих пор не верю, — выдохнула Гермиона, которая сидела через одного от Рона и то и дело поглядывала на Тачи. — Ваша мама… она просто посадила машину во дворе. И профессор Снейп даже не снял с вас баллы!

— Он просто оценил масштаб проблемы, Грейнджер, — усмехнулась Хлоя, подцепляя вилкой кусок запеченного картофеля. — Мама за рулем — это стихийное бедствие. Если бы он попытался её оштрафовать, она бы в качестве извинений предложила ему прокатиться. И он бы не дожил до ужина.

— Это… незаконно, — слабо возразила Гермиона, но без своей обычной убежденности.

— Законно то, что работает и не причиняет вреда окружающим, — флегматично заметил Широ. Он не стал накладывать себе горы еды, как Рон. Он аккуратно положил на тарелку немного овощей и мяса, анализируя их свежесть. — И мы здесь.

В этот момент за спиной Гарри возникли две одинаковые рыжие фигуры. Фред и Джордж Уизли, сияя как начищенные галлеоны, нависли над столом.

— Гарри, дружище! — торжественно начал Фред.

— Ледяной Принц, наш любимый ловец! — подхватил Джордж.

— Мы тут с братом наблюдали за распределением…

— …и пришли к выводу, что твоя семья…

— …это лучшее, что случалось с Хогвартсом со времен создания Запретного Леса!

Близнецы одновременно поклонились Хлое.

— Леди, которая заставила Шляпу кричать о пощаде. Фред Уизли, к вашим услугам.

— Джордж Уизли, эксперт по контролируемым (и не очень) взрывам. Мы ваши преданные фанаты.

Хлоя снисходительно улыбнулась, блеснув золотыми глазами. Она ничуть не смутилась.

— Наслышана. Братик писал, что вы единственные в этом замке, у кого есть фантазия. Надеюсь, вы оправдаете мои ожидания. У меня есть парочка идей по модификации навозных бомб…

— Хлоя, — мягко, но с нажимом произнес Гарри. — Никаких модификаций в первую неделю. Дайте школе привыкнуть.

— Зануда, — фыркнула она, но спорить не стала.

Рон, прожевав, указал вилкой на Тачи, которая сидела идеально прямо и не притронулась к еде, пока Гарри не начал есть.

— Слушай, Гарри… а она кто? В смысле, Шляпа сказала что-то про «рыцаря». И этот щит…

Все за столом притихли, прислушиваясь. Даже Гермиона подалась вперед.

Тачи посмотрела на Рона своими спокойными, чуть печальными глазами.

— Я — Тачи. Я здесь, чтобы защищать Гарри-сама и Широ-сана.

— Ого, — Симус Финниган присвистнул. — У тебя есть личный телохранитель, Гарри? Круто.

Гарри положил вилку. Он посмотрел на Тачи, затем обвел взглядом своих друзей. Он понимал, что им нужны ответы, но правду о Деми-Слугах и экспериментах Ассоциации им знать было рано.

— Тачи — член моей семьи, Симус, — голос Гарри был ровным, но в нем прозвучала та самая интонация Лорда Айнцберна, которая заставляла замолкать Драко Малфоя. — В моем доме концепция защиты воспринимается очень серьезно. Она обучалась как страж. Как и Лизритт.

— Та женщина с алебардой? — нервно сглотнул Невилл, который тоже сидел неподалеку.

— Да, — Гарри тепло улыбнулся. — И поверьте, вы не захотите увидеть, как Тачи использует свой щит, если решит, что мне что-то угрожает.

Близнецы Уизли восхищенно переглянулись.

— Секретное оружие, — прошептал Фред.

— Тяжелая артиллерия, — кивнул Джордж. — Значит, Слизерин в этом году можно даже не бояться.

В этот момент Иллия, которая до этого тихо ела пудинг, подняла голову и посмотрела на преподавательский стол.

— Братик, — она потянула Гарри за рукав. — А кто тот профессор с черными волосами? Он смотрит на нас так, словно хочет препарировать.

Гарри проследил за её взглядом.

Северус Снейп действительно не сводил глаз со стола Гриффиндора. Но он смотрел не на Гарри. Он смотрел на Широ и Тачи. Мастер Зелий, с его опытом и паранойей, пытался понять, что именно привез Поттер из Германии. И то, что он видел (ауру мечей Широ и монолитную прану Тачи), явно не добавляло ему душевного покоя.

— Это профессор Снейп, Иллия, — ответил Гарри. — Он строгий, но справедливый. И он нам не враг.

— А тот, с кудряшками и улыбкой? — Хлоя указала вилкой на Златопуста Локонса, который в этот момент сиял белозубой улыбкой, рассказывая что-то Дамблдору.

Гермиона мгновенно оживилась:

— О, это профессор Локонс! Он написал потрясающие книги о борьбе с оборотнями и вампирами! Он такой смелый!

Широ, который весь ужин молча анализировал обстановку, посмотрел на Локонса. Его глаза на секунду вспыхнули синим.

— У него слабая структура, — тихо, но абсолютно уверенно произнес рыжеволосый мальчик. — Его магические цепи… поверхностные. Как фольга. Он не воин, Гермиона. Он актер.

Гермиона возмущенно открыла рот, чтобы защитить своего кумира, но Гарри мягко её остановил.

— Широ редко ошибается в оценке структуры, Гермиона. Время покажет.

Ужин продолжался. Шум и смех за столом Гриффиндора стояли до самого потолка. Гарри смотрел на свою расширенную семью — на сестер, на Широ, на верную Тачи, на Рона и Гермиону.

Первый год был разведкой.

Второй год обещал стать полномасштабным наступлением.

И Хогвартс еще не знал, что его ждет.

* * *

Пир в Большом Зале завершился, студенты разошлись по башням, но в кабинете Альбуса Дамблдора атмосфера была далека от отбоя. Воздух здесь был таким густым, что его можно было резать ножом.

Альбус Дамблдор сидел за своим массивным столом. Справа от него, поджав губы так сильно, что они превратились в тонкую линию, стояла Минерва МакГонагалл. Слева, скрестив руки на груди и набросив на свой разум самые мощные щиты окклюменции, застыл Северус Снейп.

Напротив них, в удобных креслах для гостей, расположились Айнцберны.

Айрисфиль сидела с идеальной осанкой, закинув ногу на ногу. Её белоснежное пальто сияло в тусклом свете свечей, а на губах играла вежливая, светская улыбка. Кирицугу Эмия стоял за её креслом. Он даже не снял свой черный плащ. Убийца Магов лениво перекатывал в пальцах нераспечатанную мятную конфету, но его мертвые, черные глаза методично сканировали кабинет: точки выхода, слепые зоны, артефакты на полках. Фоукс на насесте нервно переступил с лапы на лапу и отвернулся, почувствовав от этого человека ауру абсолютного хищника.

— Итак, — начал Дамблдор, сложив пальцы домиком и пытаясь включить свой фирменный взгляд доброго дедушки. — Я полагаю, мы должны обсудить ваше… неординарное прибытие. Профессор МакГонагалл сообщила мне о состоянии газона и Гремучей Ивы.

— Это возмутительно! — не выдержала МакГонагалл. — Магловский автомобиль! Пробивший защитные купола древнего замка! Вы могли погибнуть сами и убить детей!

Айрисфиль звонко и искренне рассмеялась. Звук был таким чистым, что Снейп непроизвольно вздрогнул.

— О, профессор, не преувеличивайте! «Мерседес» прошел глубокую алхимическую модификацию. Инерция была погашена на девяносто процентов, а мой сын Широ укрепил шасси. Что касается дерева… оно первое начало махать ветками. Мы действовали в рамках самообороны. Если вас так беспокоит ландшафтный дизайн, я выпишу чек. Сколько стоит новый газон? Тысячу галлеонов? Десять тысяч?

МакГонагалл поперхнулась воздухом. Её пытались купить?

— Дело не в деньгах, мадам Айнцберн, — мягко вмешался Дамблдор, хотя его глаза-льдинки перестали мерцать. — Дело в безопасности. Хогвартс — самое защищенное место в Британии. Ваши действия…

— «Самое защищенное место»? — голос Кирицугу прозвучал тихо, но он сработал как заклинание немоты.

Убийца Магов сделал полшага вперед. Он не повышал голос, но от его тона в кабинете резко похолодало.

— Давайте поговорим о безопасности, директор. Сегодня утром барьер на платформе 9¾ был физически и концептуально запечатан. Моя семья не могла пройти.

Дамблдор нахмурился:

— Это невозможно. Барьер обслуживается Министерством…

— Мне плевать, кем он обслуживается, — жестко отрезал Эмия, и Снейп мысленно застонал, понимая, что этот человек не играет по правилам британского политеса. — Ваша логистика скомпрометирована. Более того. Неделю назад в нашу резиденцию в Альпах, сквозь барьеры, способные выдержать орбитальный удар, проник британский домашний эльф. Он предупредил Гарри, что в школе готовится заговор, и попытался украсть его почту.

В кабинете повисла мертвая тишина. Дамблдор медленно опустил руки.

— Домашний эльф? — переспросил директор. — Чей?

— Он не назвал имени, а мои люди не успели его допросить — он сбежал за секунду до ликвидации, — невозмутимо сообщил Кирицугу, словно речь шла о стрельбе по мишеням, а не о разумном существе. — Суть в другом. Ваша защита — дырявая. Если эльф смог заблокировать вокзал, значит, кто угодно может проникнуть в замок. В прошлом году это был тролль и одержимый профессор. В этом году — неизвестная угроза.

Снейп, чье лицо оставалось непроницаемым, внутри покрывался холодным потом. Он знал репутацию Убийцы Магов. Если Кирицугу Эмия говорит, что защита дырявая, он не жалуется. Он констатирует факт перед зачисткой.

— Мы ценим ваше беспокойство, мистер Эмия, — осторожно начал Дамблдор, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Но Хогвартс…

— Именно поэтому, — с той же ослепительной, нежной улыбкой перебила его Айрисфиль, изящно поправляя кружевную манжету, — мы с мужем посоветовались и приняли решение. Мы не вернемся в Германию.

Дамблдор замер. МакГонагалл открыла рот. Снейп закрыл глаза, чувствуя, как начинает пульсировать висок.

— Прошу прощения? — Дамблдор попытался сохранить лицо. — Вы… остаетесь в Британии?

— Мы остаемся в Хогвартсе, Альбус, — радостно уточнила Айрисфиль. — Мы не можем оставить ПЯТЕРЫХ наших детей, включая Деми-Слугу и Наследника Клана, на попечении системы, которая не может справиться с домашним эльфом. Дедушка Юбштахайт был весьма категоричен.

— Мадам, Хогвартс — это школа, а не гостиница для родителей! — возмутилась МакГонагалл, чье шотландское сердце не выдерживало такого попрания устава. — Посторонним запрещено проживать на территории замка!

Кирицугу достал из внутреннего кармана плаща плотный конверт и бросил его на стол Дамблдора. Конверт был скреплен сургучной печатью Министерства Магии и Попечительского Совета.

— Я не посторонний, — холодно произнес Эмия. — Вчера лондонский филиал Айнцбернов сделал пожертвование в фонд Министерства и Попечительского Совета. Сумму я называть не буду, но Люциус Малфой был весьма… сговорчив. Согласно этому документу, мы с Айрисфиль официально назначены «Европейскими атташе по культурному и магическому обмену» при Хогвартсе. У нас полный дипломатический иммунитет и право круглосуточного нахождения на территории.

Дамблдор посмотрел на конверт. Он даже не стал его открывать. Архимаг понял: его переиграли на политическом поле. Айнцберны просто купили себе пропуск, используя жадность Министерства.

— И где же вы собираетесь жить? — тихо спросил Дамблдор. Его глаза утратили всякий блеск. Он понял, что в его замке только что поселилась пороховая бочка.

— О, мы люди скромные! — Айрисфиль хлопнула в ладоши. — Мы присмотрели тот чудесный заброшенный особнячок на окраине вашей деревни… Как она называется? Хогсмид? Местные говорят, что это «Визжащая хижина» и там водятся призраки.

Снейп побледнел так, что стал похож на труп. Визжащая Хижина. Место, где он чуть не погиб от когтей оборотня.

— Вы… купили Визжащую хижину? — сдавленно спросил зельевар.

— Не просто купили, профессор Снейп! — радостно сообщила Айри. — Селла и Лизритт остались там вместе с бригадой строительных големов. К утру там будет полностью функционирующий филиал замка Айнцберн с горячей водой, алхимической лабораторией и защитными барьерами военного класса! Мы будем совсем рядом! Если детям понадобится помощь с домашним заданием… или если на замок нападут… мы придем за три минуты.

Кирицугу наклонился над столом Дамблдора, упираясь в него костяшками пальцев. Его черные глаза встретились с голубыми глазами директора.

— Я не вмешиваюсь в ваш учебный процесс, Дамблдор. Но если хоть один волос упадет с головы любого из моих пятерых детей… я не буду снимать с вас баллы. Я сравняю эту гору с землей. Мы поняли друг друга?

Дамблдор смотрел на человека, который не шутил и не угрожал пустяками. Он кивнул.

— Предельно ясно, мистер Эмия. Добро пожаловать… в Хогвартс.

Айрисфиль изящно поднялась с кресла, взяла мужа под руку и ослепительно улыбнулась онемевшим профессорам.

— Спокойной ночи, господа! О, профессор Снейп, Гарри просил передать вам огромную благодарность за тот рецепт, что вы дали ему в июне. Он сказал, что без вас наш семейный Эликсир не получился бы таким… живым. Мы ваши должники!

Снейп пошатнулся, словно его ударили кувалдой. Айрисфиль и Кирицугу вышли из кабинета, оставив дверь открытой.

Как только их шаги стихли на лестнице, МакГонагалл тяжело опустилась в кресло.

— Альбус… кто они такие? Что значит «Эликсир»?

Но Дамблдор молчал. Он смотрел на Снейпа.

Северус Снейп, Ужас Подземелий, медленно опустился на стул, спрятал лицо в дрожащих ладонях и издал звук, похожий на истерический смешок.

— Мы покойники, Альбус, — прошептал Снейп сквозь пальцы. — Темный Лорд — это проблема. А эти двое… это апокалипсис с дипломатической неприкосновенностью. И они только что переехали в Визжащую хижину.

Дамблдор снял очки и устало потер глаза. Второй год обучения начался с полной капитуляции.

Как только тяжелая дубовая дверь кабинета закрылась за четой Айнцберн, тишина, повисшая в помещении, показалась оглушительной.

Северус Снейп всё еще стоял у стола. Он выглядел так, словно по нему только что проехался тот самый бронированный «Мерседес». Зельевар судорожно выдохнул, запустил длинные пальцы в черные волосы и, отбросив всякие правила субординации, тяжело опустился в кресло для посетителей, в котором минуту назад сидела Айрисфиль. От обивки всё еще пахло морозной свежестью и дорогими духами.

— Альбус, — голос Снейпа был хриплым, граничащим с отчаянием. — Скажите мне, что у вас есть план. Скажите мне, что вы не собираетесь просто позволить отряду континентальных ликвидаторов и сумасшедших алхимиков свить гнездо в Хогсмиде!

Дамблдор не ответил сразу. Директор Хогвартса медленно обошел свой стол и подошел к стеллажам, уставленным тонкими серебряными приборами. Эти артефакты десятилетиями анализировали магический фон замка, предупреждая директора о малейших колебаниях темной магии.

Один из приборов, похожий на сложную астролябию, тихо жужжал. Внутри него, вместо тревожного красного дыма, пульсировал ровный, чистый свет, переливающийся оттенками золота и рубина.

Альбус с легкой, почти детской улыбкой коснулся пальцем стеклянной колбы прибора.

— Удивительно… — прошептал он, словно обращаясь к самому себе. — Какая потрясающая, монолитная гармония.

— Гармония?! — Снейп резко подался вперед. — Альбус, этот человек, Кирицугу Эмия — профессиональный убийца магов! Он носит магловское огнестрельное оружие под плащом! Если какой-нибудь глупый семикурсник из Слизерина решит неудачно пошутить над его дочерьми, Эмия просто прострелит ему колено! В лучшем случае!

Дамблдор повернулся к зельевару. В его голубых глазах поверх очков-половинок плясали веселые искорки, но взгляд оставался пронзительно-мудрым.

— О, Северус, я ни на секунду не сомневаюсь в том, что мистер Эмия способен на крайние меры, — спокойно кивнул директор, возвращаясь к своему креслу. — Более того, я почти уверен, что прямо сейчас он прописывает сектора обстрела из окон Визжащей хижины. Но скажи мне: ты почувствовал в нем жажду бессмысленного разрушения?

Снейп нахмурился, вспоминая мертвые, черные глаза наемника.

— В нем нет эмоций, Альбус. Он машина.

— Ошибаешься, мальчик мой. Он был машиной, пока не обрел семью. И теперь эта семья — здесь, — Дамблдор откинулся на спинку кресла. — Том Реддл вернулся в Британию как дух. Часовая Башня ищейками рыщет по Европе. Грядут темные времена, Северус. И в эти времена я не могу представить себе лучшей охраны для нашей школы, чем параноидальный, гениальный Убийца Магов, который считает Хогвартс временным домом своих детей.

Снейп моргнул. Логика Дамблдора, как всегда, была пугающей в своем прагматизме.

— Вы… вы хотите использовать его как цепного пса? — недоверчиво спросил зельевар. — Альбус, он не подчиняется вам. Он никому не подчиняется! Если он увидит угрозу, он нанесет удар, не спрашивая разрешения.

— Именно так, — мягко улыбнулся Дамблдор, беря со стола лимонную дольку. — Он — волк, Северус. Но он их волк. Если Темный Лорд попытается приблизиться к замку, ему придется иметь дело не только с нашими защитными чарами, но и с человеком, который умеет минировать подступы. Я не собираюсь им управлять. Я просто позволю ему защищать то, что ему дорого. Это делает замок самым безопасным местом на Земле.

Снейп тяжело вздохнул, признавая правоту старика, но его лицо всё еще оставалось напряженным.

— Допустим, Эмия — это радикальная система безопасности. Но его жена? Айрисфиль фон Айнцберн. Вы видели её, Альбус. Она ведет себя как ребенок в магазине сладостей, но уровень её праны… она подавляет. И она абсолютно непредсказуема. Она приземлила машину на Гремучую Иву и даже не извинилась! Как я должен общаться с этой… сумасшедшей аристократкой?

Дамблдор перестал улыбаться. Его лицо стало очень серьезным, а взгляд потеплел, наполнившись глубочайшим уважением.

— Северус, — тихо произнес директор. — Ты судишь её по манерам. Но ты не видишь её сути. И я должен рассказать тебе кое-что, что в корне изменит твое отношение к леди Айрисфиль.

Дамблдор медленно опустился в свое кресло. Он не смотрел на Снейпа. Его взгляд скользнул к старинным, вырезанным из моржовой кости шахматам, стоящим на краю стола.

— Британские маги склонны к изоляционизму, Северус, — тихо, с ноткой старческой ностальгии начал Альбус. — Мы прячемся за проливом и думаем, что наш Темный Лорд — это предел возможного зла. Но в молодости, еще до начала моей открытой войны с Геллертом, я много путешествовал. Я видел вещи, от которых стынет кровь.

Снейп нахмурился, не понимая, к чему ведет директор, но промолчал.

— Я имел сомнительную честь вести беседы с Зокеном Мато, — Дамблдор поморщился, словно от кислого вкуса. — Человеком, который так отчаянно боялся смерти, что превратил собственную душу в колонию трупных червей. Я пил чай с Дарником Иггдмилленния — политиком настолько амбициозным, что он украл у целой нации величайший артефакт ради власти. Континентальная магия жестока, Северус. Она не терпит слабости.

Директор взял в руки фигуру белого короля и задумчиво покрутил её.

— И среди этих древних монстров семья Айнцберн всегда стояла особняком. Они не искали власти над миром. Они искали Чудо. Истинное спасение души. Я знаком с Юбштахайтом фон Айнцберном уже больше семидесяти лет. Мы играли в шахматы по переписке. Иногда на один ход уходило по два года. У него блестящий, абсолютно безжалостный, математический ум.

Снейп скептически изогнул бровь:

— И этот «безжалостный ум» позволил своей внучке с размаху посадить автомобиль на вашу лужайку?

— Айрисфиль не его внучка, Северус.

Голос Дамблдора прозвучал так тяжело, что сарказм Снейпа мгновенно улетучился.

— Она — его творение, — продолжил директор, глядя зельевару прямо в глаза. — Гомункул. Высшая искусственная форма жизни. Юбштахайт создал её с одной-единственной целью: стать Сосудом для ритуала Святого Грааля. Она родилась не для того, чтобы жить. Она родилась для того, чтобы вместить в себя колоссальную прану, перегореть и умереть на алтаре, открыв путь к Третьей Магии.

Снейп замер. Воздух в кабинете внезапно показался ледяным. Как Мастер Зелий и темной магии, он прекрасно понимал физику подобных процессов.

— Сосуд… — прошептал Снейп. — Если она гомункул-носитель такого класса… срок её годности не должен превышать десятка лет. Её магические цепи должны были рассыпаться в прах еще зимой.

— Именно, — кивнул Дамблдор. — В том зеркале Еиналеж, Северус, Гарри видел не своих мертвых родителей. Он видел свою приемную мать. Живую и здоровую. У мальчика на руках умирала единственная мама, которую он знал, и он пошел в тот люк не ради абстрактного блага всего мира. Он пошел за чертежом Философского Камня, чтобы спасти её.

Снейп почувствовал, как сердце пропускает удар. Пазл, разрозненные кусочки которого болтались в его голове всё лето, вдруг сложился в пугающую, ослепительную картину.

«Она умирала. Он скопировал структуру Камня. Но Камень Фламеля не работает на искусственной плоти… Ему нужен был мост. Органическая матрица…»

Зельевар резко вскинул голову. Его черные глаза расширились от шока.

— Флакон, — выдохнул Снейп. Его голос сорвался на хрип. — Склянка со слезами феникса и соком мандрагоры. То, что я дал ему в больничном крыле.

— Вы дали ему недостающий катализатор, Северус, — мягко подтвердил Альбус. — Он синтезировал свой собственный Камень Потока. Он использовал вашу основу, структуру Фламеля и… свою кровь. Кровь Лили, несущую концепцию абсолютной защиты. Он влил её в цепи Айрисфиль и остальных гомункулов замка.

Северус Снейп осел в кресле, словно из него выкачали весь воздух.

Та женщина, что смеялась во дворе. Та, что излучала жизнь ярче, чем кто-либо другой. Она была обречена на мучительную смерть. И она выжила.

Она выжила потому, что Гарри Поттер оказался гениальным алхимиком. И потому, что Северус Снейп отдал ему свой самый редкий препарат.

Снейп не смог спасти Лили Эванс. Это было его проклятием, его вечной, гноящейся раной. Но теперь… теперь он помог сыну Лили спасти его мать. Он передал эстафету жизни.

Зельевар закрыл лицо руками. Его плечи едва заметно дрогнули. Дамблдор деликатно отвернулся, давая Мастеру Зелий несколько секунд на то, чтобы справиться с эмоциями, которые тот подавлял годами.

Когда Снейп наконец опустил руки, его лицо снова стало непроницаемым, но в глубине глаз больше не было той ядовитой горечи. Там появилось нечто похожее на мрачное, тяжелое умиротворение.

— Значит, кровная магия Поттеров и европейская алхимия, — ровным голосом произнес Снейп. — Они теперь связаны физиологически. Это объясняет её нестандартное поведение. Она опьянена жизнью, которую ей подарили.

— И она будет защищать эту жизнь и своих детей с яростью, которая нам и не снилась, — Дамблдор улыбнулся, вновь переходя к своему привычному тону. — Как вы думаете, Северус, будет ли разумно оставить столь выдающуюся волшебницу, знающую секреты высшего структурирования праны, просто сидеть в Визжащей хижине и пить чай?

Снейп подозрительно прищурился. Он слишком хорошо знал этот интонационный оборот директора.

— Альбус… только не говорите мне, что вы собираетесь…

— Хогвартс всегда рад новым, перспективным кадрам, — глаза Дамблдора радостно блеснули. — К тому же, после поспешного и, увы, трагичного отъезда профессора Квиррелла, у нас образовалась нехватка кадров.

— Вы не можете отдать ей Защиту от Темных Искусств! — Снейп даже приподнялся с кресла. — Эта должность проклята! И к тому же, у нас уже есть этот павлин, Златопуст Локонс!

— О, Златопуст прекрасно справится с Защитой… или с демонстрацией того, как не надо защищаться, — усмехнулся Дамблдор. — Нет, я не собираюсь отдавать мадам Айнцберн проклятую должность. Но в нашем расписании давно не хватает факультатива, который бы расширил кругозор студентов за пределы британской островной магии. Как насчет… «Основы Континентальной Алхимии и Структурной Магии»?

Снейп представил себе Айрисфиль фон Айнцберн, обучающую третьекурсников тому, как вливать прану в предметы, и тихо простонал.

— Хогвартс не доживет до Рождества. Они взорвут замок.

— Зато это будет весьма познавательный взрыв, — философски заметил Дамблдор.

2 сентября. Раннее утро. Окраина Хогсмида.

Солнце только начало подниматься над шотландскими холмами, когда Альбус Дамблдор и Северус Снейп подошли к забору того места, которое местные жители многие годы обходили стороной.

Визжащая хижина больше не визжала. И хижиной она тоже больше не была.

Снейп моргнул, подозревая, что ему в утренний чай подлили что-то не то.

Вместо покосившейся, гниющей деревянной развалюхи перед ними стояло изящное, трехэтажное шале в стиле южногерманской архитектуры. Дерево было идеально отполировано, крыша покрыта матовой, поглощающей свет черепицей, а окна сверкали бронированным стеклом.

Вокруг шале, прямо в воздухе, медленно вращались три концентрических кольца светящихся рун — барьер, который по плотности праны не уступал защите самого Хогвартса.

На крыльце, методично полируя снайперскую винтовку куском фланели, сидела Майя Хисау. Заметив визитеров, она не подняла оружия, но её взгляд зафиксировал их головы как потенциальные мишени.

— Быстро работают, — восхищенно констатировал Дамблдор, поправляя мантию. — Истинное мастерство.

Снейп издал звук, похожий на стон висельника.

— Альбус. Пожалуйста. Скажите, что мы пришли сюда просто проверить, не заминировали ли они Хогсмид, и уйдем.

— О, Северус, не будь таким пессимистом. Мы пришли налаживать академические связи! — директор бодро распахнул калитку (которая сама услужливо открылась, просканировав его ману) и зашагал к крыльцу.

Майя молча открыла перед ними дверь.

Внутри шале пахло свежим деревом, дорогим кофе и озоном. Лизритт, всё в той же желтой пижаме с ленивцами, дрыхла на диване в гостиной, свесив руку до пола. Селла, с идеально прямой спиной, вытирала пыль с каминной полки.

В центре гостиной, за круглым столом, сидели Кирицугу и Айрисфиль. Убийца Магов пил эспрессо, просматривая какие-то схемы на ноутбуке (который работал здесь вопреки всем законам британской магии). Айрисфиль, в легком утреннем платье, читала свежий выпуск «Ежедневного Пророка», то и дело весело хихикая над британскими новостями.

— Доброе утро, мистер и мадам Айнцберн! — Дамблдор вошел в гостиную так, словно был их старым соседом. — Надеюсь, переезд прошел без затруднений?

Кирицугу закрыл ноутбук. Щелчок прозвучал как выстрел.

— Директор. Профессор Снейп. Мы не ждали вас так рано, — Эмия не встал, но его взгляд был холодным и цепким. — Если вы пришли по поводу той лужайки…

— О, оставьте лужайку в покое! — отмахнулся Дамблдор, присаживаясь в предложенное Селлой кресло. Снейп остался стоять у двери, скрестив руки на груди и мысленно возводя окклюменционные барьеры. — Я пришел с предложением.

Айрисфиль отложила газету. Её алые глаза с любопытством уставились на старика.

— С предложением? Мы уже оплатили все взносы, Альбус.

— Речь не о деньгах, мадам. Речь о будущем, — Дамблдор подался вперед. — Хогвартс стоит на пороге больших перемен. Вчера я имел удовольствие наблюдать за вашими детьми. За Гарри, чьи таланты выходят за рамки понимания наших учителей. За юным Широ, чей аналитический дар уникален. За мисс Тачи, чья защита прочнее наших стен. И за вашими дочерьми, которые… обладают огромным потенциалом.

Снейп в углу нервно сглотнул. «Огромный потенциал» — так Дамблдор обычно называл стихийные бедствия.

— Нашим студентам, — продолжил директор, — не хватает широты взглядов. Защита от Темных Искусств учит отбиваться от проклятий, но не учит понимать суть магии. Зельеварение учит следовать рецептам, но не учит изменять материю силой воли. Хогвартсу нужен новый курс.

Кирицугу прищурился.

— Вы хотите, чтобы я преподавал вашим детям тактику выживания? Директор, мои методы не подразумевают оценок. Они подразумевают либо выживание, либо смерть. Родители ваших учеников сожгут школу.

— Нет-нет, мистер Эмия. Ваша роль в охране периметра меня полностью устраивает, — Дамблдор повернулся к Айрисфиль. Его глаза радостно блеснули. — Мое предложение адресовано вам, мадам Айнцберн.

В комнате повисла идеальная, звенящая тишина.

Лизритт на диване перестала храпеть. Селла выронила тряпку. Кирицугу замер с чашкой кофе на полпути к губам.

Снейп закрыл глаза. «Началось. Конец близок».

— Мне? — Айрисфиль удивленно моргнула, приложив тонкие пальцы к груди. — Вы хотите, чтобы я стала профессором?

— Именно так! — Дамблдор просиял. — Курс «Основы Континентальной Алхимии и Структурной Магии». Для старшекурсников и особо одаренных студентов. Вы — носитель древнейших знаний Европы. Вы понимаете суть праны так, как никто в Британии. И, к тому же, вы уже находитесь здесь.

Айрисфиль медленно расплылась в улыбке. Эта улыбка становилась всё шире и шире, пока не превратилась в выражение абсолютно неконтролируемого, фанатичного восторга.

— Учитель… — прошептала она, и её глаза засияли, как два рубина под солнцем. — Я буду задавать домашние задания! Я смогу научить их интегрировать прану в механизмы! О, Альбус! Мы сможем провести практические занятия по зачарованию двигателей внутреннего сгорания! Я покажу им, как сделать так, чтобы метлы не просто летали, а преодолевали звуковой барьер! Мы устроим гонки на выживание над Черным Озером!

ИК.

Звук прозвучал неестественно громко.

Все повернулись к двери.

Северус Снейп, Мастер Зелий, гроза подземелий и бывший Пожиратель Смерти, стоял, вжавшись в дверной косяк. Его лицо приобрело легкий зеленоватый оттенок. Он смотрел на сияющую Айрисфиль с таким первобытным, священным ужасом, словно она только что предложила сварить суп из дементоров.

Он попытался сказать что-то язвительное, но вместо этого его грудная клетка снова дернулась, и он издал второй, совершенно жалкий ик.

«Гонки на выживание. Зачарованные двигатели. Она убьет нас всех. Она просто сотрет Хогвартс с лица земли во имя педагогики», — в панике билась мысль в голове зельевара.

Снейп медленно, незаметно для всех, сложил пальцы в защитную мудру и мысленно вознес молитву всем богам, в которых никогда не верил. «Пощади. Просто пощади нас».

Кирицугу с тяжелым вздохом поставил чашку на стол. Он посмотрел на Дамблдора взглядом человека, который только что наблюдал, как кто-то добровольно сунул голову в пасть мантикоре.

— Вы не понимаете, на что подписываетесь, Альбус.

— О, я уверен, это будет весьма освежающий опыт! — Дамблдор встал, явно довольный собой. — Мадам Айнцберн… или мне уже называть вас Профессор Айнцберн? Занятия начнутся со следующей недели. Мы выделим вам аудиторию на шестом этаже.

— Это просто чудесно! — Айрисфиль захлопала в ладоши. — Селла! Готовь учебные планы! Лизритт, ты будешь моим ассистентом по демонстрации физических нагрузок при магическом истощении!

Лизритт на диване застонала и натянула подушку на голову.

Дамблдор учтиво поклонился и направился к выходу. Снейп, стараясь не делать резких движений, выскользнул за дверь первым, отчаянно желая оказаться как можно дальше от этого эпицентра безумия.

Когда они вышли за калитку, Дамблдор глубоко вдохнул утренний воздух.

— Ну вот, Северус. Как я и говорил: новые горизонты. Думаю, студентам это пойдет на пользу.

Снейп остановился посреди дороги. Он посмотрел на замок Хогвартс, возвышающийся над ними, и его голос был полон искренней, неподдельной скорби:

— Альбус. Темный Лорд был локальной проблемой. Вы только что выдали официальную лицензию на массовое уничтожение психики всей школы. Я прошу прибавки к жалованью. В галеонах. И ящик огневиски.

Дамблдор лишь загадочно улыбнулся. Второй год в Хогвартсе обещал быть не просто интересным. Он обещал стать легендарным.

Сентябрь. Подземелья Хогвартса. Урок Зельеварения.

В кабинете зельеварения, как всегда, царили сырость, полумрак и тяжелый запах маринованных жаб. Второкурсники Гриффиндора и Слизерина заняли свои места, с трепетом ожидая появления Мастера Зелий.

Дверь распахнулась с привычным, пугающим грохотом. Северус Снейп влетел в класс, словно огромная черная летучая мышь. Его мантия взметнулась, когда он резко развернулся у своего стола.

Гарри внимательно посмотрел на профессора. На первый взгляд, Снейп остался всё тем же Ужасом Подземелий: бледное лицо, сальные волосы, крючковатый нос и взгляд, от которого первокурсники падали в обморок. Но наметанный глаз Айнцберна (и ученика Кирицугу) уловил детали.

Правое веко Снейпа едва заметно, ритмично подергивалось. А на его идеально чистом, строгом преподавательском столе стоял абсолютно неуместный предмет: огромная, пузатая хрустальная ваза, доверху наполненная ярко-желтыми лимонными дольками.

Дамблдор действительно сдержал слово. Он удвоил жалованье зельевару за «вредные условия труда», но на категоричный запрос ящика огневиски ответил вежливой запиской: «Алкоголь притупляет бдительность, Северус, а она вам сейчас ох как понадобится. Глюкоза же, напротив, питает мозг. Угощайтесь на здоровье. А.В.Б.Д.»

Снейп мрачно уставился на класс. Его взгляд скользнул по Рону и Гермионе, задержался на Гарри, а затем… затем зельевар посмотрел на новые лица.

За первой партой Слизерина, закинув ноги на перекладину стула и покачиваясь, сидела Хлоя. На ней была форма с алой подкладкой, которая смотрелась на её смуглой коже удивительно стильно. Рядом с ней, с выражением глубокой обреченности на лице, сидел Драко Малфой. За прошедшие дни Хлоя уже успела объяснить слизеринцам, что теперь Гриффиндор заправляет в подземельях, и сделала это так убедительно, что даже Крэбб и Гойл старались не дышать в её сторону.

За партой Гриффиндора, позади Гарри, устроился Широ. Перед ним был разложен стандартный набор ингредиентов, но рыжеволосый мальчик смотрел на них не как маг, а как шеф-повар мишленовского ресторана. Тачи сидела рядом с ним, положив свой огромный, обернутый тканью щит прямо на пол, словно это был обычный рюкзак.

— Сегодня мы варим Рябиновый отвар, — голос Снейпа был сухим и скрипучим. Он судорожно выдохнул, рука рефлекторно дернулась к вазе. Он выудил оттуда лимонную дольку и, скривившись так, словно это был яд мантикоры, закинул её в рот. Леденец хрустнул на зубах с пугающим звуком. — Ингредиенты на доске. Приступайте. И если кто-нибудь… — его взгляд остановился на Хлое, — …решит проявить излишнюю инициативу, он будет мыть котлы до самого Рождества.

Класс зашуршал пергаментами и зазвенел ножами.

Гарри работал в паре с Гермионой. Они действовали как единый механизм: Гермиона зачитывала пропорции, Гарри вымерял их до миллиграмма.

Но настоящее шоу происходило за соседними партами.

Снейп медленно шел между рядами, источая угрозу, хрустя лимонной долькой. Он остановился возле парты Широ и Тачи.

Широ нужно было нарезать корень маргаритки «тонкими, полупрозрачными слайсами». Обычные студенты кромсали тугие корни вкривь и вкось, обливаясь потом.

Широ даже не взял палочку. Он взял серебряный нож для зелий. Его глаза на секунду вспыхнули синим.

— Структурный анализ… — едва слышно шепнул он.

А затем нож в его руке превратился в размытое пятно. Вжик-вжик-вжик.

Через три секунды перед Широ лежала идеальная, математически выверенная стопка полупрозрачных кружочков корня, каждый толщиной ровно в один миллиметр.

Снейп замер. Он посмотрел на корень. Потом на нож. Потом на Широ, который с вежливой, спокойной улыбкой смахнул нарезанный ингредиент в котел.

«Это не зельеварение. Это промышленная шинковка, — в ужасе подумал Снейп. — Он даже магию не применил. Только чистую кинетику и понимание структуры. Кто эти дети?!»

Сглотнув кисло-сладкую слюну, Снейп молча двинулся дальше, к рядам Слизерина.

И тут раздался громкий ПШШШШ!

Над котлом Хлои и Драко взметнулся столб розового дыма.

Снейп коршуном бросился к их парте.

— Айнцберн! Малфой! Что вы натворили?! Отвар должен быть бледно-зеленым!

Драко вжался в стул:

— Профессор, я говорил ей, что сок рогатого слизня нужно добавлять по капле! А она…

— А я влила всё сразу и добавила щепотку перетертой чешуи саламандры! — гордо заявила Хлоя, невинно хлопая золотыми глазами. — Профессор, бледно-зеленый отвар лечит простые раны. Но если мы форсируем реакцию выделения тепла через саламандру, мы получим мгновенный коагулянт!

— Вы могли взорвать половину подземелья, невыносимая девчонка! — прошипел Снейп, нависая над ней. Он уже открыл рот, чтобы снять баллы с обоих факультетов.

Хлоя ничуть не испугалась. Она подперла щеку кулачком и с милой улыбкой посмотрела на Ужас Подземелий.

— Ой, да ладно вам, профессор. Моя мама, профессор Айрисфиль, говорит, что «магия без маленького риска взрыва — это просто скучная кулинария». Кстати, она просила передать, что ждет вас сегодня на чашечку чая в Визжащей хижине. Сказала, хочет обсудить… кажется, «турбированные котлы»?

Снейп побледнел. Упоминание Айрисфиль сработало как заклятие экстренного торможения. Правый глаз зельевара задергался с удвоенной частотой. Он представил себе Айрисфиль, обсуждающую с ним реактивные котлы, и почувствовал, что ему срочно нужна еще одна лимонная долька. Или десять.

Он глубоко, судорожно вздохнул.

— Ваш коагулянт… — Снейп заглянул в котел Хлои, где розовое зелье медленно булькало, приобретая идеальную, густую консистенцию. Это действительно был шедевр нестандартной алхимии. — …приемлем. Но за грубое нарушение техники безопасности… минус пять баллов Слизерину… и Гриффиндору. А теперь марш переписывать рецепт на доску!

Хлоя пожала плечами, ничуть не расстроившись, и подмигнула Гарри, который наблюдал за сценой с другого конца класса.

Урок закончился без жертв (если не считать нервную систему Северуса Снейпа).

Когда студенты собирали сумки, Гарри подошел к учительскому столу. Он положил свой идеально сваренный, бледно-зеленый отвар на край столешницы.

Снейп, мрачно жующий леденец, посмотрел на него.

— Идеальная консистенция, Поттер. Как и всегда, — сухо констатировал профессор. — Ваша… семья… весьма шумно вливается в учебный процесс.

— Они адаптируются, сэр, — Гарри позволил себе легкую, понимающую улыбку. Он опустил голос так, чтобы его слышал только Снейп: — Хлоя любит провокации, но она никогда не подвергнет класс реальной опасности. А Широ просто… очень любит готовить. Спасибо за ваше терпение, профессор.

Гарри достал из кармана мантии небольшой, элегантный флакон из матового черного стекла и поставил его рядом с вазой лимонных долек.

— От отца. В знак благодарности за ваш вклад в наше... весеннее исследование.

Снейп прищурился. Он дождался, пока класс опустеет, и осторожно взял флакон. Откупорив крышку, он принюхался. Это был не алкоголь. Запах был густым, благородным и успокаивающим — аромат темного, глубоко обжаренного кофе, смешанный с морозной альпийской свежестью и легкой ноткой полыни.

— Вытяжка Абсолютной Ясности, — негромко пояснил Гарри. — Дедушка синтезировал её специально для тех, кто работает с тонкими ментальными структурами. Три капли на чашку чая мгновенно снимают любую мигрень, восстанавливают окклюменционные барьеры после перенапряжения и... — Гарри скользнул взглядом по вазе с леденцами, — полностью нейтрализуют негативное влияние избыточной глюкозы на нервную систему.

Снейп закрыл флакон. В мире зельеваров такой состав стоил дороже жидкого золота. Он не просто успокаивал — он делал разум идеальным оружием. Алкоголь лишь притуплял чувства, а этот эликсир дарил контроль. «Айнцберны не дарят подарков. Они делают инвестиции, — понял Северус, убирая бесценный фиал во внутренний карман мантии. — И они только что инвестировали в мою работоспособность».

— Передайте лорду Айнцберну и мистеру Эмии мою... признательность, Поттер. Свободны. Гарри кивнул и вышел, оставив Мастера Зелий наедине с осознанием того, что у него появились союзники, которые понимают его нужды лучше, чем Дамблдор.

Сентябрь. Кабинет Защиты от Темных Искусств.

Гилдерой Локонс стоял у доски, ослепительно улыбаясь. На нем была мантия цвета незабудки, идеально гармонирующая с цветом его глаз. Весь класс был увешан его собственными портретами, которые то и дело подмигивали студенткам.

Гермиона сидела на первой парте, подперев подбородок руками, и смотрела на профессора с благоговейным обожанием.

А вот «фракция Айнцбернов», занявшая весь задний ряд, источала коллективный скепсис.

Гарри сидел ровно, его лицо не выражало ничего, но внутри он уже составил профайл: «Угроза нулевая. Интеллект средний. Нарциссизм критический. Папа Кирицугу бы его даже на допрос не взял — он сломается от одного вида пистолета».

Широ, сидящий рядом с Гарри, с искренним недоумением смотрел на тест, который Локонс только что раздал.

— Гарри… — шепотом позвал Широ. — Я не понимаю. Здесь спрашивают, какой любимый цвет профессора. Это какая-то сложная шифровка? Британские маги используют цвета для обозначения эфирных потоков?

— Нет, Широ, — мрачно отозвался Рон, сидящий перед ними. — Он просто самовлюбленный идиот.

Хлоя на своем бланке уже рисовала карикатуру, где Локонса поедает горный тролль, а Иллия методично замораживала чернила в своей чернильнице, просто чтобы не уснуть.

Тачи сидела идеально прямо. Её щит лежал у ног. Она воспринимала Локонса как фоновый шум.

— Итак! — Локонс собрал тесты и поцокал языком. — Почти никто не вспомнил, что мой идеальный подарок на день рождения — это гармония между всеми магами и не-магами! Но перейдем к практике. Моя задача — вооружить вас против самых жутких созданий этого мира!

Он эффектно сдернул ткань с большой клетки, стоявшей на столе.

Внутри бесновались, верещали и бились о прутья маленькие синие человечки с заостренными мордочками.

— Свежепойманные корнуэльские пикси! — драматично провозгласил Локонс.

Симус Финниган фыркнул.

— Не вижу ничего смешного! — оскорбился профессор. — Они могут быть дьявольски коварными! Посмотрим, как вы с ними справитесь!

Он распахнул дверцу клетки.

Это была катастрофа.

Пикси вырвались наружу, как стая синих ос. Они начали крушить всё на своем пути: рвать учебники, бить чернильницы. Локонс выхватил палочку, крикнул: «Пескипикси Пестерноми!», но заклинание не сработало. Один из пикси выхватил палочку у профессора и выбросил её в окно. Локонс, взвизгнув, нырнул в свой кабинет и захлопнул дверь.

Двое пикси спикировали прямо на Невилла Долгопупса. Они вцепились ему в уши, явно намереваясь поднять мальчика в воздух и повесить на люстру, как это бывало раньше.

Но Невилл Долгопупс больше не был тем мальчиком, который плакал от каждого шороха. Он был часовым, который выдержал ночь у Зеркала Еиналеж. Он был тем, кому Ледяной Принц доверил тыл.

Вместо того чтобы махать руками и визжать, Невилл вспомнил урок Гарри на скользкой тропе. «Центр тяжести вниз!» Невилл резко присел, намертво упершись ногами в пол. Его вес потянул пикси вниз. Синие человечки заверещали от натуги, теряя подъемную силу. Невилл не стал доставать палочку — он схватил с парты тяжелый том «Собрания сочинений Локонса» и с размаху, как теннисной битой, впечатал книгой по одному из пикси. Тот с писком отлетел в стену и сполз на пол в глубоком нокауте.

— Отличная работа, солдат! — крикнул Гарри, перекрывая шум. Он вскочил на парту. — Прайд! Боевое развертывание!

На другом конце класса Драко Малфой вжался в стену. Пикси уже летели к нему, целясь в его идеально уложенные волосы. Драко потянулся к двери, готовясь бежать, как Крэбб и Гойл. Но он вдруг вспомнил лицо Рона Уизли, сидящего на каменном коне перед ударом Королевы. Он вспомнил кровь на своей руке перед паутиной Тьмы. «Слизеринцы не бегут от синих мартышек,» — с яростью подумал Драко.

Он выхватил палочку из боярышника. — Поттер! — крикнул Драко через весь класс. — Давай левый фланг!

Гарри удивленно и радостно кивнул. — Принято, Драко! Хлоя, помоги ему! Широ, Тачи — защита центра!

И Хогвартс увидел то, от чего у любого традиционного преподавателя волосы встали бы дыбом. Ученики не прятались. Они перешли в контрнаступление.

Драко, встав спина к спине с Хлоей Айнцберн, двигался с пугающей, аристократичной точностью. — Иммобилюс! — холодно чеканил Драко, замораживая пикси в воздухе одного за другим. — Бам! — вторила ему Хлоя, не произнося заклинаний, а просто стреляя с кончика палочки точечными разрядами статического электричества, сбивая тех, кто пытался обойти Малфоя сверху. Они работали в паре так, словно тренировались годами.

В центре класса Широ Эмия схватил перевернутую парту и, влив в неё прану (Trace ON), использовал её как огромную, непробиваемую мухобойку, прикрывая Невилла и Рона. Рон, воодушевленный примером Невилла, мастерски левитировал чернильницы, сбивая пикси на подлете к Гермионе.

Тачи стояла перед остолбеневшей Грейнджер, её щит излучал мягкое сияние, создавая непреодолимый барьер для любого существа, пытавшегося атаковать их сверху. — Угроза минимальна, — монотонно констатировала Деми-Слуга, впечатывая щитом особо наглого пикси в парту.

Гарри стоял на возвышении, руководя этим оркестром разрушения. За полторы минуты класс был зачищен. Оглушенные, замороженные и перемазанные чернилами пикси валялись по всему кабинету. Широ и Невилл уже методично собирали их за крылья и забрасывали обратно в клетку.

Гермиона медленно опустила руки. Она смотрела на разгромленный класс, на запертую дверь кабинета Локонса, а затем на Невилла и Драко, которые тяжело дышали, но выглядели как победители.

— Он просто... сбежал, — прошептала Гермиона. Её вера в печатное слово рассыпалась в прах.

В этот самый момент тяжелые двери аудитории мягко отворились. Воздух в классе внезапно стал свежим и наполнился ароматом альпийских цветов.

На пороге стояла Айрисфиль фон Айнцберн. На ней была приталенная мантия профессора, но сшитая по её собственным лекалам — белоснежная с алыми руническими узорами на полах. В руках она держала изящную серебряную указку.

Она окинула взглядом разгромленную аудиторию, запертую дверь кабинета Локонса, тяжело дышащих учеников и клетку, в которую Невилл заталкивал последнего пикси.

Айрисфиль ослепительно улыбнулась. Её глаза вспыхнули рубиновым светом, от которого по спинам всех присутствующих (кроме её семьи) пробежал первобытный холодок.

— Добрый день, класс! — её мелодичный голос прозвучал как песня сирены. — Я — профессор Айнцберн. Я заглянула к своему коллеге Гилдерою по обмену опытом. Но я вижу, что вы уже перешли к практическим занятиям по выживанию в условиях полной некомпетентности командования!

Айрисфиль шагнула в класс, и её улыбка стала еще шире, а аура — еще тяжелее. Это была улыбка хищника, который пришел наводить порядок.

Айрисфиль легкой, скользящей походкой пересекла разгромленный класс и остановилась перед запертой дубовой дверью кабинета Локонса. Из-за толстого дерева доносилось сбивчивое, нервное дыхание.

— Профессор Локонс? — пропела Айрисфиль нежным, почти материнским голосом, слегка постучав по дереву серебряной указкой. — Вы там застряли?

Из-за двери раздался приглушенный, фальшиво-бодрый голос: — О, мадам Айнцберн! Я просто... даю им возможность проявить самостоятельность! Ничто так не закаляет характер, как практический опыт! Я как раз собирался выйти и собрать остальных!

Рон закатил глаза так сильно, что едва не потерял равновесие, а Гермиона сжала кулаки, окончательно прощаясь с образом героя из книг.

— Практический опыт — это чудесно, Гилдерой! — радостно согласилась Айрисфиль. — Но вы заперли дверь изнутри магическим замком. В бою запертая дверь — это ловушка для вас самих. Позвольте мне показать классу, почему физические преграды — это иллюзия безопасности.

Она не стала произносить «Алохомора». Она даже не достала палочку. Айрисфиль просто приложила кончик своей серебряной указки к замочной скважине. Её алые глаза вспыхнули.

— Трансмутация структуры. Нить, — тихо произнесла она.

Гарри, стоявший ближе всех, почувствовал резкий перепад давления эфира. Тяжелая дубовая дверь, укрепленная железными коваными петлями, вдруг издала протяжный стон. А затем... она начала расплетаться.

Это было пугающее и одновременно завораживающе красивое зрелище. Твердое дерево и металл под воздействием магии Айнцбернов теряли свою физическую форму, превращаясь в тысячи тончайших, сияющих серебряных нитей. Дверь просто растворилась в воздухе, словно клубок пряжи, за который дернули с чудовищной силой.

Серебряные нити послушно скользнули к руке Айрисфиль, сплетаясь вокруг её запястья в изящный, сверкающий браслет.

Класс дружно ахнул. Трансфигурация такого уровня без палочки и формул была невозможна по стандартам Хогвартса. Драко Малфой побледнел еще сильнее, понимая, что мать Поттера только что разобрала дубовую стену на атомы просто потому, что ей было лень стучать.

В открывшемся кабинете, под столом, сжавшись в комок и обхватив голову руками, сидел Гилдерой Локонс.

Айрисфиль изящно взмахнула рукой. Одна из серебряных нитей метнулась вперед, обхватила лодыжку Локонса и с мягкой, но неумолимой силой вытянула визжащего профессора из-под стола на середину класса.

— А вот и наш доблестный командир! — Айрисфиль ослепительно улыбнулась, пока Локонс, красный от стыда и весь в пыли, поспешно вскакивал на ноги, пытаясь поправить съехавшую набок мантию.

— Мадам Айнцберн! Это... это было лишним! Я всё контролировал! — попытался возмутиться Локонс, сверкая фирменной улыбкой, которая сейчас больше походила на оскал паникующего кролика.

— Вы контролировали только пространство под вашим столом, профессор, — Айрисфиль перестала улыбаться. Её лицо приобрело ледяное, аристократическое выражение, от которого у студентов по спинам побежали мурашки. Она повернулась к классу.

— Дети. Сегодня профессор Локонс блестяще продемонстрировал вам главное правило выживания мага. Магия — это не слова из учебника. Магия — это намерение и воля. Если вы кричите заклинание, но внутри вас живет страх, ваша прана рассеивается. Инструмент не сработает в трясущихся руках.

Она плавно подошла к клетке, куда Широ и Невилл затолкали оглушенных пикси. Некоторые из них уже начали приходить в себя и злобно верещать.

— Вы пытались применить к ним чары оцепенения, — продолжила Айрисфиль, не глядя на Локонса. — Вы просили их остановиться. Но магия контроля не просит. Она подчиняет.

Она снова взмахнула рукой с серебряным браслетом. Нити сорвались с её запястья и сквозь прутья клетки ворвались внутрь. Они двигались быстрее молнии. В долю секунды каждый из тридцати пикси оказался спеленут сверкающей серебряной паутиной. Нити сковали их крылья, лапы и даже заклеили рты. Существа застыли в воздухе внутри клетки, подвешенные на растяжках, словно изящные синие статуэтки в ювелирной витрине.

В классе стояла мертвая тишина.

— Структурный контроль, — констатировал Гарри с гордой полуулыбкой, кивнув Рону. — Мамин коронный прием.

Айрисфиль обернулась к студентам. Её глаза снова лучились теплом. — Я наблюдала за вами из коридора. Вы действовали великолепно! Она посмотрела на Невилла. — Мистер Долгопупс! Вы использовали физику против аэродинамики. Это было смело и невероятно эффективно. Пять баллов Гриффиндору за умение не терять голову.

Невилл вспыхнул от гордости, выпятив грудь.

Айрисфиль перевела взгляд на Драко. Слизеринец внутренне напрягся. — Мистер Малфой, — произнесла Айрисфиль. — Встать спина к спине с представителем другого факультета, забыв о гордости ради тактической победы — это признак истинного лидера. Десять баллов Слизерину за холодный рассудок.

Драко сглотнул. Он посмотрел на Гарри, затем на Айрисфиль и медленно, с достоинством поклонился. «Айнцберны действительно вознаграждают за пользу, а не за цвет галстука, — подумал Малфой. — Отец был прав. Их нужно держаться».

Гермиона, которая всё это время стояла, не смея пошевелиться, наконец подняла руку. — П-профессор Айнцберн... — робко начала она, глядя на серебряные нити в клетке. — То, что вы сделали с дверью... и с пикси... Этому можно научиться? Этого нет в школьной программе.

Айрисфиль подошла к девочке и ласково поправила её растрепавшиеся кудряшки. — Этому нельзя научиться по книгам, милая Гермиона. Но этому можно научиться на практике. Если вы не боитесь экспериментов, я жду вас всех на моем факультативе «Континентальной Алхимии». Там мы будем учиться не махать палочками, а понимать саму суть вещей.

Она повернулась к Локонсу, который всё еще стоял у стены, боясь лишний раз вздохнуть. — Спасибо за гостеприимство, профессор Локонс! Ваш урок был... крайне показательным. Надеюсь, вы не против, что я забрала вашу дверь? Я сделаю из неё прекрасный набор спиц для вязания.

Айрисфиль помахала классу рукой и легкой походкой вышла в коридор, оставив после себя шлейф альпийского аромата и тридцать полностью переформатированных детских умов.

Как только её шаги стихли, Рон повернулся к Гарри. Его глаза горели. — Гарри, — с придыханием сказал Уизли. — Твоя мама... она просто... она только что уничтожила Локонса, даже не повысив голоса! И Дверь! Она расплела дверь!

Гарри усмехнулся, похлопав Рона по плечу. — Я же говорил. Моя семья не играет в игры.

В углу класса Широ кивнул сам себе, подтверждая какие-то свои расчеты, а Хлоя и Тачи уже обсуждали, стоит ли записаться к маме на факультатив, чтобы легально что-нибудь взорвать.

Гилдерой Локонс медленно сполз по стене на пол. Его звездная карьера в Хогвартсе дала трещину в первый же день, и он с ужасом осознал, что Защита от Темных Искусств — это ничто по сравнению с визитом Светлой Алхимички.

Середина сентября. Шестой этаж Хогвартса.

Слухи о том, что сотворила «мама Поттера» с дубовой дверью кабинета Защиты от Темных Искусств, облетели замок быстрее, чем снитч на турнире. Поэтому, когда на доске объявлений появилось скромное пергаментное извещение о наборе на факультатив «Основы Континентальной Алхимии и Структурной Магии. Преподаватель: профессор Айнцберн», записываться бросились не только старшекурсники.

Список желающих пришлось ограничивать магией, но в итоге у дверей отведенной для занятий аудитории на шестом этаже собралась поистине взрывоопасная солянка.

Первыми, расталкивая остальных локтями, у дверей дежурили Фред и Джордж Уизли. Их глаза горели фанатичным огнем естествоиспытателей, которые наконец-то нашли своего гуру.

— Я принес три вида пороха, экстракт жгучей антенницы и пару хлопушек, — благоговейно шептал Фред, похлопывая по оттопыренным карманам мантии.

— А я захватил пружины и старые будильники, — кивнул Джордж. — Если она расплела дубовую дверь в нитки, представь, что она поможет нам сделать с унитазами в подземельях Слизерина!

Драко Малфой, стоявший неподалеку в компании притихшего Невилла (после прошлогоднего Хэллоуина и битвы с пикси их вражда сошла на нет, уступив место странному вооруженному нейтралитету), подозрительно прищурился, но промолчал. Он пришел сюда за силой, а не за шутками.

Гарри, Рон и Гермиона подошли за минуту до звонка. Гермиона прижимала к груди стопку пергаментов и три толстенных справочника.

Айнцберны-младшие — Иллия, Хлоя, Широ и Тачи — уже стояли у дверей, выглядя подозрительно расслабленными.

— Братик! — Хлоя помахала Гарри. — Готов к перевороту в британском образовании? Мама сегодня в ударе.

Тяжелые двустворчатые двери распахнулись сами собой, приглашая студентов внутрь.

Толпа хлынула в аудиторию… и мгновенно застыла на пороге, открыв рты.

Это больше не был обычный школьный класс.

Айрисфиль полностью перестроила геометрию помещения. Здесь не было привычных деревянных парт, стоящих ровными рядами. Вместо них по всему залу были хаотично раскиданы массивные каменные верстаки. Над каждым парили светящиеся сферы, дающие идеальный бестеневой свет.

Но самым странным было то, что лежало на этих верстаках. Там не было котлов или весов. Там лежали куски железа, мотки медной проволоки, шестеренки, стеклянные призмы, старые чайники и даже детали от каких-то магловских механизмов.

В центре зала, опираясь на свою чудовищную алебарду, стояла Лизритт. На ней была униформа горничной (Селла все-таки заставила её переодеться из ленивцев), но рукава были закатаны выше локтя, обнажая бледную, идеальную кожу. Вид у неё был такой, словно она готова была прямо сейчас отрубить голову любому, кто нарушит тишину. Рядом с ней стоял огромный, окованный железом сундук.

А за преподавательским столом, который был превращен в настоящий алхимический стенд, стояла профессор Айрисфиль фон Айнцберн.

На ней была её любимая бело-алая мантия, а волосы были собраны в высокую прическу, скрепленную серебряными шпильками. Она ослепительно улыбнулась вошедшим.

— Добро пожаловать, юные искатели! — её голос, переливающийся и звонкий, заполнил зал, мгновенно стирая любую робость. — Проходите, занимайте верстаки! Можно по двое, можно по трое, как вам удобно!

Гермиона поспешно заняла ближайший стол вместе с Роном и Невиллом и тут же выложила перед собой свои книги, приготовив перо.

— Профессор, — робко подняла руку она. — Мы не знали, какой учебник приобрести. В списке не было указано…

Айрисфиль звонко рассмеялась, выйдя из-за стола. Она подошла к парте Гермионы и мягко, но решительно отодвинула её толстые справочники на самый край стола.

— О, милая Гермиона! Вы можете смело убрать эти замечательные, но абсолютно бесполезные сегодня фолианты.

Гермиона ахнула так, словно ей только что предложили сжечь библиотеку.

— Б-бесполезные?! Но как же мы будем учиться?!

Айрисфиль повернулась к классу. Её лицо стало серьезным, но в глазах плясали искры истинного творческого безумия.

— Британская школа учит вас заклинаниям. Она учит вас правилам: «Взмахни так, скажи это, и получишь результат». Это механика. Но алхимия… алхимия — это Искусство. — Айрисфиль подняла руку, и между её тонкими пальцами вспыхнула маленькая, танцующая искра чистой праны. — Вы не можете приказать куску металла изменить форму, если не понимаете, чего хочет этот металл. Сегодня мы не будем зубрить параграфы. Сегодня я научу вас мыслить. Мыслить нестандартно. Шире. Глубже.

Она грациозно взмахнула рукой в сторону своей ассистентки.

— Лизритт, дорогая, открой сундук.

Лизритт лениво пнула защелку сундука своим тяжелым ботинком. Крышка с грохотом откинулась. Внутри доверху лежали обычные, серые, неотесанные свинцовые болванки.

— Ваша задача на сегодня, — провозгласила Айрисфиль, её глаза сияли азартом. — Взять один кусок свинца и… удивить меня. Создайте из него что угодно, не используя стандартные чары Трансфигурации. Забудьте слова. Используйте воображение. Вложите в металл Идею. Поехали!

Студенты переглянулись в полном шоке. От них требовали нарушить все правила, которым их учили до этого дня.

Но Фред и Джордж Уизли уже с хищными улыбками бросились к сундуку.

Урок Хаоса официально начался.

Гермиона сидела перед серым, тяжелым куском свинца, который Лизритт небрежно бросила на её верстак. Девочка сжимала свою палочку из виноградной лозы так сильно, что побелели костяшки пальцев. В её глазах плескалась паника отличницы, которой на экзамене выдали билет на незнакомом языке.

Она резко вскинула руку.

— Профессор Айнцберн! Но как… как мы должны это сделать?! — голос Гермионы дрогнул. Рон рядом с ней тоже выглядел растерянным, тыкая в свинец кончиком палочки. — В Трансфигурации есть четкие законы Гэмпа! Мы не можем просто «вложить Идею» без формулы и правильного движения кисти! Магия так не работает!

Класс притих. Многие студенты, особенно когтевранцы, согласно закивали.

Айрисфиль не рассердилась. Она даже не перестала улыбаться. Легким, скользящим шагом она подошла к верстаку Гермионы.

— О, милая моя, магия работает именно так, как вы ей позволите, — мелодично произнесла профессор, откладывая свою серебряную указку.

Айрисфиль взяла холодный, грубый кусок свинца в свои изящные, белые ладони. Она не доставала палочку.

— Британская школа учит вас использовать заклинания как ключи, — начала объяснять Айрисфиль, и её голос наполнил аудиторию гипнотическим спокойствием. — Вы произносите слово, взмахиваете палочкой, и замок открывается. Это безопасно. Это стандартизировано. Но что, если у вас отберут палочку? Что, если вы забудете слово?

Она подняла свинец на уровень глаз.

— Континентальная магия, которую мы называем Алхимией, учит другому. Она учит вас быть не тем, кто поворачивает ключ, а тем, кто создает замок. И ключ. И саму дверь.

Айрисфиль закрыла глаза.

— Чтобы изменить предмет, вам не нужны слова. Вам нужно понять его. Почувствуйте его структуру. Свинец — тяжелый. Мягкий. Податливый. Ядовитый. Он сопротивляется свету, но легко плавится. Почувствуйте его вес. А теперь… влейте в него свою волю. Представьте то, чем он должен стать, так ярко, чтобы у металла просто не осталось выбора.

Гарри, стоявший у своего верстака рядом с Широ, едва заметно улыбнулся. Это была идеальная, адаптированная для британцев лекция по концепции «Trace ON».

На глазах у изумленного класса кусок свинца в руках Айрисфиль начал меняться. Он не просто превратился во что-то другое с громким хлопком, как это бывало на уроках МакГонагалл.

Он потек, как густой серебряный воск.

Металл перетекал между её пальцами, меняя цвет с грязно-серого на ослепительно-белый. Вытягивался в тончайшие лепестки, закручивался в идеальные спирали. Секунда — и на ладони Айрисфиль лежала потрясающей красоты механическая роза. Её лепестки были сделаны из тончайшей стали, а внутри, словно живое сердце, медленно вращалась крошечная золотая шестеренка.

Айрисфиль открыла глаза и протянула цветок остолбеневшей Гермионе.

— Намерение, мисс Грейнджер, — мягко сказала Айри, пока девочка благоговейно принимала розу, от которой исходило слабое тепло. — Магия рождается вот здесь, — она коснулась груди в районе сердца, — и формируется вот здесь, — она приложила палец ко лбу. — Палочка — лишь антенна. Используйте её, если вам так легче. Но не позволяйте ей ограничивать вашу фантазию! А теперь… творите!

Если до этого момента класс сомневался, то теперь аудитория взорвалась энтузиазмом. Студенты схватились за палочки, но уже с совершенно другим настроем. Они больше не пытались вспомнить параграфы. Они пытались представить.

Гарри и Широ работали молча. Для них это была привычная рутина. Широ закрыл глаза, прощупывая структуру своего куска свинца, чтобы превратить его в нечто безупречно острое. Гарри же решил пойти путем эстетики, формируя из свинца тонкую, изящную шахматную фигурку дракона для Рона.

Но настоящая работа кипела в дальнем углу класса.

Там, за самым широким каменным верстаком, объединили свои усилия Фред и Джордж Уизли. Перед ними лежали три куска свинца, несколько шестеренок из запасов Айрисфиль и пружина.

А между близнецами, засучив рукава своей слизеринской мантии, стояла Хлоя фон Айнцберн.

— Значит так, рыжие, — шепотом, но с пугающим авторитетом командовала Хлоя, её золотые глаза горели дьявольским огнем. — Розовый куст — это мило, но скучно. Мы сделаем кинетический накопитель.

— Кинетический… что? — благоговейно переспросил Фред, завороженно глядя на девочку, которая была на три года младше его, но говорила как генерал перед битвой.

— Накопитель, — Хлоя взяла свой кусок свинца. — Вы отлично разбираетесь во взрывах, я читала письма братика. Но ваши хлопушки рассеивают энергию. Если мы спрессуем свинец, придадим ему форму полой сферы, засунем внутрь пружину и накачаем это всё нестабильной праной…

— Оно рванет так, что у Филча усы отвалятся! — закончил мысль Джордж, и его лицо озарилось улыбкой маньяка-изобретателя.

— Оно не просто рванет, — Хлоя хищно ухмыльнулась. — Мы зададим вектор направленного выброса! Свинец мы превратим в… скажем, блестки! И добавим звуковой эффект. Фред, ты умеешь зачаровывать предметы на звук?

— Могу заставить его визжать, как банши, — гордо заявил Фред, доставая палочку.

— Идеально! А ты, Джордж, займись пружиной. Сделай её максимально упругой. А я… — Хлоя положила ладони на свинец. По её рукам пробежали красные искры статического электричества. — Я займусь структурным синтезом корпуса. Нам нужна бомба, которая выглядит как… ну, не знаю. Как котенок?

— Котята — это банально, — возразил Фред. — Давай сделаем её в форме гигантского лимонного леденца! Снейп их просто обожает!

Все трое синхронно, жутко захихикали, склонившись над верстаком.

Лизритт, стоявшая неподалеку у своего сундука, лениво приоткрыла один глаз, посмотрела на эту троицу, тяжело вздохнула и крепче перехватила алебарду.

«Надо бы встать поближе к двери, — философски подумала она. — Ударная волна от этих троих точно снесёт всё в радиусе двадцати метров».

Аудитория гудела, словно улей перед роением. После демонстрации Айрисфиль страх перед «неправильным взмахом палочки» уступил место лихорадочному азарту. Студенты больше не боялись ошибиться — они пытались почувствовать материал.

Гарри закончил свою работу первым. На его верстаке стоял изящный, тяжелый шахматный дракон. Он не просто вырезал его магией из свинца — он перестроил саму плотность металла, сделав фигурку невероятно прочной и детализированной вплоть до каждой чешуйки. Рон, сидевший рядом, с открытым ртом наблюдал, как Гарри легким касанием пальца заставляет миниатюрные крылья дракона со скрипом складываться и расправляться.

— Просто жесть, Гарри… — благоговейно прошептал Рон. — Он как живой. Если я поставлю его на доску, он сожрет пешки Малфоя без моего приказа.

Невилл Долгопупс, стоявший у соседнего верстака, тяжело дышал. Его кусок свинца всё еще был просто бесформенной серой болванкой. Он отчаянно сжимал палочку, пытаясь вспомнить ощущение земли и корней, которое так любил в теплицах профессора Стебль.

«Форма подчиняется намерению, — мысленно повторял Невилл слова профессора Айнцберн. — Что я хочу? Я хочу, чтобы он вырос. Как семечко».

Мальчик закрыл глаза. Он перестал пытаться «колдовать» над металлом. Он представил, что перед ним не ядовитый свинец, а твердый ком глины, внутри которого бьется жизнь.

— Расти, — тихо, почти умоляюще прошептал Невилл, направляя теплый импульс магии через палочку.

Раздался тихий хруст. Свинец на верстаке дрогнул. Его края начали медленно, с усилием вытягиваться вверх, закручиваясь в толстые, неуклюжие, но безошибочно узнаваемые стебли плюща. Металл не стал зеленым, он остался серым и тяжелым, но он распустился.

— Получилось… — Невилл распахнул глаза, не веря своему успеху. Это было коряво, это было далеко от идеала Гарри, но это была его собственная трансмутация, рожденная не из страха перед ошибкой, а из любви к растениям.

Чуть дальше, за отдельным верстаком, стоял Драко Малфой. Он работал молча, его тонкие пальцы изящно направляли палочку, вырисовывая в воздухе сложные геометрические узоры. Слизеринец не стал экспериментировать с бомбами или цветами. Он создавал статусную вещь.

Под воздействием его магии, в которую Драко вкладывал всю свою аристократическую гордость и желание не ударить в грязь лицом перед Ледяным Принцем, свинец терял свою тусклость. Он вытягивался в длинную, опасную иглу стилета. Рукоять Драко украшал чешуйчатым узором, напоминающим змеиную кожу. Это было холодное, высокомерное и смертоносное искусство.

«Айнцберны ценят силу и эстетику, — думал Драко, критически оценивая баланс клинка. — Я покажу им, что Малфои тоже не лепят из грязи».

Но пока остальные студенты занимались изящными искусствами, в дальнем левом углу аудитории назревал локальный армагеддон.

Трио Хаоса — Хлоя, Фред и Джордж — работали с такой пугающей синхронностью, словно были единым разрушительным организмом с тремя головами.

Воздух вокруг их верстака начал ощутимо потрескивать. Пахло озоном, паленым сахаром (вероятно, из-за формы изделия) и раскаленным металлом.

Хлоя стояла в центре, её ладони светились ярко-красным светом. Она буквально вминала свою дикую, нестабильную прану в кусок свинца, который под её давлением приобрел форму гигантской, размером с дыню, лимонной дольки. Металл светился изнутри тревожным, пульсирующим малиновым цветом.

— Давай, Фред, закладывай акустический контур! — рычала девочка, её золотые глаза фанатично сияли. — Я удерживаю структурную целостность! Она сейчас лопнет от переизбытка маны!

Фред Уизли, высунув от усердия язык, быстро чертил кончиком палочки вокруг светящейся металлической «дольки» руны звукового резонанса.

— Вкладываю Банши-крик! — отрапортовал он, его рыжие волосы встали дыбом от статического электричества. — Если эта штука рванет сейчас, мы оглохнем до Рождества!

— Не рванет! Джордж, пружина! — скомандовала Хлоя, не убирая раскаленных рук от металла.

Джордж, чья палочка искрила от напряжения, направил заклинание сжатия на толстую стальную пружину, которую он принес с собой, пытаясь вдавить её в небольшое отверстие в центре свинцовой «дольки».

— Пружина на пределе, Хлоя! Натяжение критическое! Она хочет развернуться!

— Держи её! Я запечатываю оболочку! — Хлоя усилила нажим. Красный свет вокруг её рук стал ослепительным. Металл зашипел, сплавляясь вокруг сжатой до предела пружины и акустического контура Фреда.

Лизритт, которая до этого меланхолично наблюдала за классом, вдруг выпрямилась. Её глаза сузились. Инстинкты гомункула-телохранителя, настроенные на выявление взрывной праны, взвыли сиреной.

Она перехватила алебарду двумя руками и сделала шаг вперед.

— Эй… мелкая, — напряженно протянула Лизритт, глядя на пульсирующий малиновый шар в руках Хлои. — Ты там концепцию ядерного деления случайно не открыла? Фонит так, что у меня зубы сводит.

Гарри, услышав голос Лизритт, резко обернулся. Его «Структурный анализ» мгновенно оценил ситуацию в углу близнецов.

То, что они создали, не было просто «хлопушкой». Свинец, уплотненный праной Хлои, стал идеальным резервуаром для кинетической энергии пружины Джорджа, а акустические чары Фреда, запертые внутри, вступили в резонанс с маной.

Это была бомба замедленного действия с радиусом поражения в пол-аудитории. И она была нестабильна. По поверхности металлической «лимонной дольки» побежали тонкие, светящиеся трещины.

— МАМА! БАРЬЕР НА ЛЕВЫЙ ФЛАНГ! — рявкнул Гарри, бросаясь вперед и на ходу активируя свои цепи. — TRACE ON!

Айрисфиль, которая в этот момент хвалила плющ Невилла, мгновенно обернулась. Её улыбка исчезла. Она не стала тратить время на вопросы. Алые глаза вспыхнули.

— Aegis! — её мелодичный голос хлестнул по аудитории.

Из пола, прямо вокруг верстака Хлои и близнецов, с оглушительным звоном вырвались толстые, сияющие серебряные нити, мгновенно сплетаясь в плотный, непроницаемый купол, отрезая Трио Хаоса от остального класса.

А внутри купола Хлоя, тяжело дыша, убрала руки от пульсирующего куска металла.

— Запечатано! — победно выдохнула она, вытирая пот со лба. — Мы сделали это, парни! Идеальный кинетическо-акустический детонатор в форме любимого леденца Снейпа!

— О да-а-а… — Фред и Джордж благоговейно уставились на свое творение, которое теперь тускло светилось зловещим фиолетовым светом.

И в этот момент, в идеальной тишине, нависшей над классом, раздался отчетливый, металлический звук:

ТИНЬ.

Трещина на поверхности «лимонной дольки» разошлась еще на миллиметр.

Хлоя медленно, очень медленно, подняла взгляд на Фреда.

— Фред… ты наложил чары отложенной детонации?

Фред побледнел, его веснушки стали похожи на конфетти на белом листе.

— Я… я думал, Джордж наложил стабилизатор…

Джордж сглотнул, медленно пятясь к краю серебряного купола.

— Я думал… ты запечатала её своей праной, Хлоя…

Трио Хаоса переглянулось. Осознание их блестящего, но фатального просчета в коммуникации (типичного для безумных ученых) обрушилось на них одновременно с новым, более громким звуком:

ТИНЬ-ТИНЬ.

Пружина внутри свинцовой оболочки начала разворачиваться, проламывая сдерживающую её ману.

— Ложись… — пискнул Фред.

ТИНЬ-ТИНЬ-ТИНЬ.

Звук разворачивающейся внутри свинцовой «лимонной дольки» пружины ускорялся, превращаясь в зловещую металлическую трещотку. Малиновое свечение внутри серебряного купола, возведенного Айрисфиль, пульсировало, как сердце разъяренного дракона.

За пределами купола аудитория вымерла.

Двадцать британских школьников, продемонстрировав чудеса синхронности, рухнули на пол и забились под тяжелые каменные верстаки.

В наступившей, звенящей тишине из-под парты, где прятались гриффиндорцы, раздался напряженный, полный профессионального любопытства шепот Симуса Финнигана:

— Рон… Как думаешь, бомбанет?

Рон Уизли, закрыв голову руками и вжавшись в каменный пол так сильно, словно пытался слиться с ним на молекулярном уровне, сглотнул. Он покосился на пульсирующий багровым светом купол.

— Не должно… — просипел Рон, хотя в его голосе не было ни унции уверенности. — Мама Гарри же поставила щит… Да и Фред с Джорджем обычно…

— Еще как бомбанет, — лениво, но с пугающей четкостью отрезала Лизритт.

Гомункул-телохранитель больше не опиралась на свою алебарду. В долю секунды её сонная расслабленность испарилась. Глаза Лизритт сузились, боевые инстинкты, настроенные на анализ кинетической угрозы, взвыли. Она шагнула вперед, загораживая собой Айрисфиль, и одним плавным, текучим движением вогнала древко алебарды прямо в каменный пол, превращая себя в живой волнорез.

— Плотность праны критическая. Мелкая перекачала ядро. Сейчас рванет.

Гарри не прятался под парту. Как только он услышал вердикт Лизритт, он бросился к куполу.

Он знал, что нити мамы удержат саму шрапнель, но внутри замкнутой сферы взрывная волна и звук, не найдя выхода, просто превратят Хлою и близнецов в овощи… в лучшем случае. Ему нужно было перенаправить вектор кинетического удара!

Гарри ударил ладонями по внешней стороне серебряного купола.

— TRACE ON! АМОРТИЗАЦИЯ СТРУКТУРЫ! — выкрикнул он, вливая в щит матери свою кровную ману.

Серебряные нити под его руками вспыхнули зеленым светом, приобретая эластичность резины. Купол перестал быть жесткой стеной — он стал мембраной, готовой поглотить удар.

Внутри купола Хлоя, Фред и Джордж обнялись, зажмурившись и сбившись в кучу на полу.

БА-А-А-А-БАХ!

Взрыв превзошел все ожидания Симуса Финнигана.

Свинцовая «лимонная долька» сдетонировала. Свинец, уплотненный алхимией, не разлетелся осколками — он превратился в раскаленную, сияющую розовым светом пыль, которая ударила во все стороны.

Серебряный купол Айрисфиль и Гарри выгнулся наружу, как надутый воздушный шар. Он растянулся, поглощая колоссальную ударную волну, а затем с громким хлопком сжался обратно.

Но самым страшным была не ударная волна. Хлоя просила «акустический эффект», и Фред Уизли расстарался на славу.

Сквозь магический щит прорвался звук, похожий на крик простуженной банши, усиленный через мегафон, который смешался с оглушительным, мультяшным «ДЗИНЬ-БОИНГ!» развернувшейся гигантской пружины.

Пол замка содрогнулся. С потолка посыпалась вековая пыль. Стекла в окнах аудитории жалобно зазвенели, но выдержали.

А затем наступила тишина.

Серебряные нити купола мягко растаяли в воздухе, повинуясь взмаху руки Айрисфиль.

Гарри тяжело выдохнул, опуская онемевшие руки. Студенты начали осторожно, по одному, высовывать головы из-под верстаков. Драко Малфой, бледный как мел, стряхивал пыль с плеча, бормоча проклятия в адрес «этих ненормальных маньяков».

В углу, где располагался эпицентр взрыва, медленно оседал розовый, пахнущий жженым сахаром дым.

Раздался натужный кашель.

На полу, среди оплавленных остатков верстака, сидели Фред, Джордж и Хлоя. Их лица были абсолютно черными от копоти. Волосы близнецов стояли дыбом, а хвостики Хлои дымились. Но, к огромному облегчению Гарри, сквозь копоть на всех трех лицах сияли абсолютно безумные, счастливые белозубые улыбки.

— Это… — Фред закашлялся, выплевывая облачко розовой пыли.

— …было… — прохрипел Джордж, протирая глаза.

— …ШЕДЕВРАЛЬНО! — закончила за них Хлоя, поднимая вверх закопченный большой палец. — Десять из десяти! Идеальная кинетика!

В этот самый момент тяжелые двери аудитории с грохотом распахнулись, едва не слетев с петель.

В класс ворвался Северус Снейп. Его палочка была наготове, глаза дико вращались. Он ожидал увидеть воронку от метеорита, нападение Пожирателей Смерти или, как минимум, воскресшего Гриндевальда. Замок буквально тряхнуло!

Следом за ним, необычно быстро, вошел Альбус Дамблдор, тоже сжимающий Бузинную палочку.

Снейп окинул взглядом картину Репина: студенты, прячущиеся под столами, Лизритт с боевой алебардой, Гарри, тяжело дышащий у остатков магического барьера, и трое закопченных изобретателей в углу.

— Что… здесь… происходит?! — прошипел Снейп, и в его голосе слышалась готовность начать убивать. — Поттер! Айнцберн! Вы решили взорвать северную башню?!

Айрисфиль, ничуть не смутившись, изящно отряхнула невидимую пылинку со своего белоснежного рукава и ослепительно улыбнулась зельевару.

— О, профессор Снейп! Директор! — радостно пропела она. — Как замечательно, что вы заглянули на огонек! Мы как раз проводили практическое занятие по контролируемому высвобождению кинетической праны из нестабильных структур!

— Контролируемому?! — Снейп ткнул трясущимся пальцем в дымящихся близнецов и Хлою. — Это называется террористический акт, мадам! Они могли погибнуть!

— Ну что вы, Северус, — Айрисфиль ласково пожурила его. — Мы с Гарри установили идеальный барьер с амортизацией. Физический урон был невозможен. Зато какой результат! Хлоя, дорогая, покажи профессору Снейпу, что именно вы трансмутировали!

Хлоя, шмыгнув носом, порылась в обломках и торжественно подняла вверх то, что осталось от оболочки бомбы. Свинец оплавился, но сохранил узнаваемую, пузатую форму полумесяца.

— Мы сделали это в вашу честь, профессор! — гордо прохрипел Фред сквозь копоть. — Акустическая бомба в форме гигантской лимонной дольки!

Дамблдор, который до этого момента сохранял суровое выражение лица, медленно перевел взгляд с закопченной свинцовой «лимонной дольки» на побагровевшее лицо Северуса Снейпа.

Директор моргнул. Потом еще раз.

Его плечи дрогнули. Он поспешно прикрыл рот рукой, но это не помогло. Раздался звук, похожий на сдавленное хрюканье. Дамблдор отвернулся к стене, и класс увидел, как плечи Великого Светлого Мага сотрясаются от абсолютно неконтролируемого, беззвучного хохота. Архимаг давился смехом, представляя, как эта троица конструировала бомбу-леденец имени Снейпа.

— Альбус… — угрожающе процедил Снейп, сжимая палочку так, что она затрещала. Он чувствовал, что его авторитет Ужаса Подземелий прямо сейчас рассыпается в розовую свинцовую пыль. — Я вас умоляю, скажите, что вы их отчислите.

Дамблдор, утирая выступившие слезы и все еще слегка подрагивая, повернулся к классу.

— Отчислить? О нет, Северус, — директор прокашлялся, пытаясь вернуть себе солидность. — За столь выдающуюся командную работу, глубокие познания в магловской физике, а также за… кхм… непревзойденный художественный вкус при выборе формы изделия…

Дамблдор не выдержал и снова хихикнул.

— Тридцать баллов Гриффиндору! Но… профессор Айнцберн, — Альбус с улыбкой погрозил ей пальцем. — Я бы настоятельно рекомендовал в следующий раз проводить подобные… детонации… на открытом воздухе. Замок уже стар, он может не оценить вашего энтузиазма.

— Непременно, Альбус! — просияла Айрисфиль. — На следующем уроке мы будем изучать аэродинамику. На озере!

Снейп развернулся и молча, чеканя шаг, вышел из аудитории. Он понял главное: пока Айнцберны на стороне Хогвартса, Темный Лорд может даже не пытаться захватить замок. Они взорвут его первыми, просто в рамках факультатива.

Гарри посмотрел на Рона, который вылезал из-под парты с нервным смешком, на Иллию, которая помогала отряхивать Хлою, и на Широ, который с блокнотом в руках уже анализировал радиус разлета осколков.

«Да, — подумал Ледяной Принц, улыбаясь. — Этот год точно не будет скучным».

Вечер того же дня. Визжащая хижина (Резиденция Айнцберн).

После уроков вся «гриффиндорская пятерка» направилась не в башню, а к окраине Хогсмида. Проход через Гремучую Иву теперь был для них чем-то вроде парадного подъезда — дерево, получив утром порцию «воспитания» от Мерседеса и Тачи, при их приближении почтительно прижимало ветви к земле, изображая декоративный кустик.

Внутри Хижины, превращенной в уютное альпийское шале, уже горел камин. Селла, сменившая гнев на милость, разливала какао, а Майя Хисау у окна чистила оптику, периодически поглядывая в сторону замка.

Айрисфиль сидела в глубоком кресле, нетерпеливо постукивая пальцами по подлокотнику. Увидев детей, она буквально подпрыгнула на месте.

— Ну?! — воскликнула она, и её глаза сияли ярче свечей. — Рассказывайте! Что говорят в школе? Гарри, мой свет, как отреагировали твои друзья? Иллия, Хлоя, Широ, Тачи — вы слышали шепот в коридорах? Я не слишком переборщила с акустическим эффектом?

Гарри первым подошел к матери и мягко взял её за руку.

— Мам, это был… самый обсуждаемый урок за всю историю Хогвартса. Гермиона Грейнджер до сих пор сидит в гостиной и переписывает все свои планы на жизнь. Она сказала, что «книги по трансфигурации — это лишь детский лепет по сравнению с истинной алхимией».

— А Фред и Джордж! — Хлоя со смехом плюхнулась на ковер. — Мама, ты теперь их официальный идол! Они уже объявили в Гриффиндоре, что «Эра скучных палочек закончена, началась Эра Большого Бабаха». Они собирают предзаказы на «Лимонные дольки имени Снейпа». Весь факультет в восторге!

Широ, принимая чашку какао от Селлы, вежливо кивнул:

— В столовой Когтевранцы пытались рассчитать формулу вашего барьера, профессор. Они назвали это «идеальным сопряжением концепций». По-моему, вы только что заставили половину школы искренне полюбить науку.

Айрисфиль просияла, выглядя при этом как абсолютно счастливый ребенок.

— О, как чудесно! Значит, метод «шоковой педагогики» работает!

В этот момент из тени угла раздался тихий, сухой голос Кирицугу. Он всё это время сидел за столом, просматривая отчеты.

— Это работает не только на студентов, Айри. Майя зафиксировала, что тридцать процентов слизеринцев сегодня побоялись спускаться в свои подземелья на обед. Они решили, что если гриффиндорцы теперь «заправляют в подземельях» и взрывают там алхимические бомбы, то безопаснее остаться на свету.

— Драко Малфой выглядел так, будто увидел привидение, — добавила Тачи, стоявшая у двери. — Но когда он уходил, он спросил меня, правда ли, что мой щит может выдержать прямой удар такой «дольки». Я ответила, что да. Его это… озадачило. Кажется, он начал ценить защиту больше, чем нападение.

Кирицугу перевел взгляд на Гарри.

— Попечительский совет прислал сову через десять минут после взрыва. Люциус Малфой спрашивает, не планируем ли мы «демонстрацию превосходства» над Министерством. Дамблдор ответил ему, что это был «внутренний академический эксперимент».

Убийца магов наконец позволил себе тень улыбки.

— Мы нанесли серьезный удар по их самомнению, Гарри. В Британии привыкли, что магия — это привилегия. Ты же показал, что магия — это расчет и смелость.

— И творчество! — вставила Иллия, обнимая маму. — Мама, ты была такой крутой, когда расплела ту дверь! Девчонки из моего класса просили спросить, можно ли сделать такие же серебряные заколки для волос, которые превращаются в защитные нити.

Айрисфиль засмеялась, прижимая дочь к себе.

— Конечно, милая! Мы сделаем это на следующем занятии по «Прикладному дизайну маны».

Селла, подавая Гарри тарелку со свежим штруделем, тихонько прошептала ему:

— Господин Гарри, я должна признать… хоть это и было крайне… шумно… слышать про профессора Снейпа в таком замешательстве было… — она замялась, подбирая слово, — …весьма удовлетворяющим опытом.

Гарри подмигнул горничной.

— Это только начало, Селла.

Позже, когда в шале наступило время тихого семейного вечера, Гарри вышел на балкон. Отсюда был виден замок Хогвартс, мерцающий огнями в ночи.

Он чувствовал, как в его крови пульсирует Резонанс. Вся его семья была рядом. Профессор Квиррелл в госпитале Святого Мунго медленно шел на поправку. Снейп получил свой эликсир. Друзья были в безопасности.

Но Гарри знал: маятник уже качнулся. Имя Айнцберн теперь гремело на всю Британию. А за пределами школы, в тенях, те, кто боялся их силы, уже начали шептаться.

«Пусть шепчутся, — подумал Ледяной Принц, сжимая в руке кристалл Иллии. — В этом году мы не будем ждать нападения. В этом году мы сами диктуем ритм».

Гарри вернулся в гостиную, где Широ уже объяснял Хлое нюансы укрепления металлической решетки, а Айрисфиль увлеченно рисовала на пергаменте схему «аэродинамического котла».

В руинах старых традиций Хогвартса прорастал новый, невероятно яркий и опасный сад. И Гарри Поттер был его садовником.

* * *

Следующее утро. Большой Зал.

Если обычно утро в Хогвартсе начиналось с сонного жевания овсянки, то сегодня Большой Зал напоминал биржу в момент кризиса. Гул голосов был таким плотным, что его, казалось, можно было потрогать руками. Студенты размахивали руками, демонстрируя траектории вчерашнего взрыва.

Гарри, Широ и Тачи сидели на своих местах, стараясь сохранять невозмутимость. Рядом с ними Фред и Джордж уже принимали «взносы» на разработку портативных версий алхимических ловушек, а Хлоя деловито консультировала их по вопросам стабильности свинцовых оболочек.

— Тише, — шепнул Широ, кивнув в сторону входа. — Профессора идут.

Зал мгновенно притих, когда преподавательский состав начал занимать свои места.

Альбус Дамблдор шел в центре, его мантия цвета полночного неба мерцала звездами. Слева от него маршировала МакГонагалл, выглядевшая так, словно всю ночь перечитывала устав школы, ища пункт о запрете «лимонных бомб».

Но все взгляды были прикованы к правой стороне.

Там, в элегантном светло-сером костюме, который сидел на ней безупречно, шла Айрисфиль. Она не просто шла — она излучала такое количество позитивной энергии, что даже свечи под потолком начали гореть ярче. Она весело переговаривалась с профессором Флитвиком, который буквально подпрыгивал рядом от восторга.

Айрисфиль заняла свое место между Локонсом и Северусом Снейпом.

Снейп, выглядевший на удивление бодрым (спасибо «Эликсиру Ясности» Кирицугу), сидел идеально ровно. Он даже не поморщился, когда Айрисфиль, усаживаясь, случайно задела его мантию своей сумочкой. Более того, он вежливо придвинул к ней чайник.

— Благодарю, Северус! — звонко произнесла Айри, и Гарри увидел, как Снейп на секунду зажмурился от непривычно теплого обращения. — Какой чудесный аромат! Это бергамот?

— Это стандартный чай Хогвартса, мадам… то есть, коллега, — сухо ответил Снейп, но без привычного яда.

На столах появилась еда. Традиционный английский завтрак: яичница, бекон, фасоль и… охотничья колбаска.

Айрисфиль замерла, с любопытством разглядывая темный, почти черный кружок на своей тарелке. Она вооружилась вилкой и ножом, склонив голову набок.

Гарри на другом конце зала напрягся. Он знал это выражение лица матери. Она перешла в режим «лабораторного исследования».

— Гарри, — прошептала Иллия, прижимаясь к брату. — Мама смотрит на этот завтрак так же, как дедушка смотрел на твой шрам. Сейчас что-то будет.

Айрисфиль аккуратно отрезала кусочек.

— Любопытно… — пробормотала она, обращаясь скорее к Снейпу, чем к себе. — Плотность структуры неоднородна. Зерновые включения… коагулированная прана… нет, это просто мясо. Профессор Снейп, скажите, это какое-то концептуальное блюдо для укрепления связи с землей? Или это часть ритуала Самайна, которую вы едите по утрам для стабилизации магических контуров?

Снейп замер с вилкой в руке.

— Это… это просто завтрак, Айрисфиль. Охотничьи колбаски. Традиция.

— Традиция? — Айри просияла. — О, я обожаю британские традиции!

Она отправила кусочек в рот.

Весь Большой Зал, затаив дыхание, наблюдал за её лицом. Рон Уизли даже перестал жевать.

Айрисфиль медленно прожевала, её брови взлетели вверх. Она замерла на несколько секунд, анализируя вкус так, словно это был сложнейший алхимический состав.

— О… — выдохнула она, и на её лице отразилась гамма эмоций: от глубокого недоумения до искреннего восторга первооткрывателя. — Это… очень необычно! Это на вкус как… как если бы кто-то попытался трансмутировать железо в специи, но на полпути решил, что это всё-таки должен быть хлеб!

Она обернулась к Дамблдору.

— Альбус! Это гениально! Такая плотная текстура! Скажите, ваши домовые эльфы используют магию сжатия при приготовлении? Я чувствую в этом блюде огромный потенциал для хранения праны! Если мы зачаруем эти колбаски рунами огня, студенты смогут завтракать и одновременно заряжать свои палочки!

Дамблдор, который в этот момент как раз откусывал лимонную дольку, поперхнулся. Он закашлялся, прикрывая рот салфеткой, и его плечи снова затряслись от беззвучного смеха.

— Я… кхм… я обсужу это с главным эльфом кухни, профессор Айнцберн, — выдавил директор, вытирая выступившие слезы. — Но боюсь, Британия еще не готова к «энергетическим колбаскам».

Снейп закрыл глаза и сделал глубокий вдох, мысленно потянувшись к флакону «Абсолютной Ясности» в кармане.

— Мадам, — прошипел он. — Пожалуйста. Просто съешьте свой завтрак. Без магического анализа.

— Хорошо, Северус! — Айри весело кивнула и тут же переключилась на Широ, который сидел внизу. — Широ, дорогой! Ты пробовал? Это же потрясающий пример биологического композита! Мы должны будем воссоздать это в нашей лаборатории, только добавим немного эссенции корня мандрагоры для пикантности!

Широ, который до этого момента пытался сделать вид, что он просто предмет мебели, вздохнул и вежливо поклонился матери:

— Да, мама. Я уже записал структуру. Мы поэкспериментируем на выходных.

Гриффиндорцы за столом обменялись взглядами.

— Она хочет… модифицировать наш завтрак? — прошептал Невилл.

— По-моему, это круто, — заявил Рон, с новым интересом глядя на свою колбасу. — Представь: съел сосиску — и можешь палить заклинаниями без перерыва весь день!

Гарри смотрел на смеющуюся маму, на хохочущего Дамблдора и на Снейпа, который, кажется, впервые за много лет чувствовал себя не «одиноким монстром», а частью чего-то… безумного, но удивительно живого.

«Дедушка был прав, — подумал Гарри. — Хогвартс не был готов к Айнцбернам. Но, кажется, Айнцберны — это именно то лекарство, которое было нужно этому старому замку».

Завтрак продолжался, но атмосфера в школе изменилась навсегда. Страх перед «Ледяным Принцем» и его семьей сменился жгучим любопытством и обожанием.

Айрисфиль фон Айнцберн официально завоевала Хогвартс. И сделала она это с помощью одной-единственной охотничьей колбаски и своей ослепительной улыбки.