Стойс и Айгуан: Вечная вражда (джен)

В комнате приятно пахло лавандой.

Юноша весьма привлекательной внешности грустно смотрел в угол. Его имя было Шпилли. Он лежал на мягком, почти невесомом матрасе, одетый в чистейшую шёлковую голубую ночнушку с белым воротничком. Она была ему велика и в ней он выглядел нежно и беззащитно. Его зелёные глаза, отдающие аквамарином, непринуждённо были направлены точно в угол комнаты.

Его серые волосы с серебряным оттенком патлами были раскинуты по белоснежной подушке. В голову приходили довольно грустные мысли — Айгуан захватил Стойс. Многих из них уже не было в живых. С верными товарищами Шпилли расправился Пожарный.

Это было скорее прозвище, чем настоящее имя — несколько лет назад он помог пожарным где-то далеко на севере. Настоящее его имя было не известно никому, также как и история этого рыжего типа. Айгуан и Стойс всегда были враждующими группировками.

Айгуан всегда позиционировал себя как добрую, весёлую благотворительную организацию, помогающую детям, взрослым, всем жителям их страны. Они и вправду проводили благотворительные ярмарки — там продавались все возможные лакомства и игрушки. Все были довольны.

Но как известно, у медали есть другая сторона. Со своими врагами они обходились жестоко. Если хоть кто-нибудь стоял на их "тернистом" пути, они делали с ними всё, что хотели, оставаясь безнаказанными. Они могли сжечь врагов на костре, напоить ядом, утопить их в бурной речке или вовсе порезать на маленькие кусочки.

Стойс же промышлял воровством и разбоем. Они также запросто могли сотворить что-либо из ряда вон выходящего. Очень часто они заходили в чужие дома, брали деньги, а позже делили их между собой. А впрочем, вернёмся к Шпилли и Пожарному. Отношения между ними всегда были напряжённые.

Было много драк, ловушек, обзываний, скверных шуток и обсуждений за спиной, но никогда, никогда дело не доходило до терроризма или убийств, и даже скверная, гнусная, воровская душа Шпилли понимала, что Пожарный поступил отвратительно, ужасно и знала, что за это полагается самая зверская и мучительная месть, над которой он и раздумывал.

Вы спросите, как же всё это произошло? Неужели Шпилли бросил своих товарищей в беде? Нет, никогда. Он был предан своему делу, своим товарищам и друзьям, своим собратьям и помощникам, самым дорогим ему людям на земле. Он бы так не поступил.

Дело было так. В тот день юноша спокойно разгуливал по лесу, не подозревая о том, что произойдёт очень скоро. Он прогуливал утренние уроки в Стойсе, когда старшие делились опытом с младшими, и приходил только на вечерние, когда происходила практика. Вот и в этот раз он собирал всевозможные растения, кушал бутерброд с сыром и весьма неплохо проводил время.

Через несколько минут он услышал чей-то крик. Женский крик. Он продолжался менее пяти секунд и резко прекратился. Наш герой настороженно повернулся в сторону Стойса, но ничего не увидел. Тогда он в ужасе ринулся бежать в лес. Он бегом преодолел около двухсот метров, и остановился около лагеря. Увиденное повергло его в шок.

Горы окровавленных трупов и оружия. Там были его друзья, соратники, наставники. Те, кто были для него примером на протяжении почти всего жизненного пути, и те, кто наоборот, пришли в Стойс недавно, но уже стали частью команды. Их было много. Десятки трупов, из которых сочилась кровь, единицы оставленных ножей, выточенных и помытых до блеска до такой степени, что отпечатков на них почти не было видно.

Шпилли по очереди подбегал к телам. Многие из них были уже мертвы. К некоторых частично были видны внутренности. Кто-то ещё дышал. Но стоп, кто это? Наш герой повертел головой и увидел его.

Было видно, что нож не задел ему жизненно важные органы, и его дыхание было ровным и спокойным. Дармандулли. Молодой член общества, посетивший в свои тринадцать судно пиратов (на данный момент ему было девятнадцать), который был старше Шпилли всего на четыре года и пару месяцев. Его губа слегка двинулась. Он хотел что-то сказать, но не мог. Не успевал.

Тут зоркий глаз героя заметил на горизонте красную точку. Пожарный. Рыжее, вредное существо, которое убило его друзей и знакомых. Шпилли не мог допустить его жизни. Им начал управлять исключительно гнев. Он отломил ветку дерева, побежал за ним, не видя перед собой ничего.

Его голос внутри говорил ему — убей. Он следовал этому голосу и повиновался. Он любил этот голос. Голос сподвиг его на отчаянный поступок. Шаг, ещё шаг... Импровизированное оружие героя не попало в голову Пожарному, но весьма больно задело его грудь.

— Чтоб тебя... — прошептал Пожарный, потирая ушибленное место. Садистская улыбка спала с его лица. Он взял палку, разломал её и бросил к ногам Шпилли.

Дальше всё было как в тумане. Кто-то остался жив, но большинство умерли. Среди живых оказался Дармандулли и ещё один мальчуган, недавно вступивший в их группу. Приехали врачи. Шпилли к тому времени направился к себе домой. Слёзы на его лице высохли, и внутри осталась только немая пустота и тихий гнев.

Итак. Шпилли лежал уже больше двух часов, вдыхая аромат лаванды, смешанный с запахом хвои и придумывал план, как же можно отомстить врагу, как можно ему испортить жизнь, а ещё лучше — отнять. Постепенно его мысли переключились на более мирные.

Мысли смешивались, крутились в его голове, танцевали, пели странные песни,  переключались с одной на другую. К примеру, что нужно бы разведать Дармандулли и принести ему в больничную палату чего-нибудь съестного. Незаметно для себя измождённый персонаж задремал.

Над ним нависла страшная опасность. Он проспал восемь часов, погрузившись в мир грёз, прекрасных мгновений в его жизни, магических существ, всевозможных чувств и эмоций. Он забыл о всех невзгодах этого мира и был счастлив.

Ему казалось, что Торлини и ребята всё ещё живы и они вместе думают о том, как бы пошутить над Обезьянкой, или о том, что будет на ужин. Бедный, бедный мальчик. Ему было всего пятнадцать лет от роду, а какие ужасные моменты ждали его! Но об этом чуть позже.

И вот, тёмной ночью, когда луна взошла на небо, а солнце ушло в темноту, когда все спали, над нашим героем нависла рослая фигура. Огненные копны были у него на голове. Мешковатые коричневые штаны были пропитаны всевозможными жидкостями человеческого организма, но его это ничуть не волновало. Изящно дотронувшись кончиком пальца до щёки Шпилли, он ухмыльнулся.

Его действия были резкими и тихими. Он медленно связывал его пухлой верёвкой, засовывал в мешок, стараясь не отвлечь от сна. Его душа была чёрная, без шанса на исправление. Он не щадил никого. Со всеми (за редким исключением) он поступал одинаково. Так почему же он не зарезал Шпилли на месте? Почему же не убил его, замарав бордовой жидкостью его кроватку?

Лишь он знал ответ на этот вопрос. Закутав свою жертву в белую ткань, он небрежно запихнул её в мешок и бесшумно покинул этот дом, закрыв за собой дверь.