Стойс и Айгуан: Вечная вражда (джен)

В комнате приятно пахло лавандой.

Юноша весьма привлекательной внешности грустно смотрел в угол. Его имя было Шпилли. Он лежал на мягком, почти невесомом матрасе, одетый в чистейшую шёлковую голубую ночнушку с белым воротничком. Она была ему велика и в ней он выглядел нежно и беззащитно. Его зелёные глаза, отдающие аквамарином, непринуждённо были направлены точно в угол комнаты.

Его серые волосы с серебряным оттенком патлами были раскинуты по белоснежной подушке. В голову приходили довольно грустные мысли — Айгуан захватил Стойс. Многих из них уже не было в живых. С верными товарищами Шпилли расправился Пожарный.

Это было скорее прозвище, чем настоящее имя — несколько лет назад он помог пожарным где-то далеко на севере. Настоящее его имя было не известно никому, также как и история этого рыжего типа. Айгуан и Стойс всегда были враждующими группировками.

Айгуан всегда позиционировал себя как добрую, весёлую благотворительную организацию, помогающую детям, взрослым, всем жителям их страны. Они и вправду проводили благотворительные ярмарки — там продавались все возможные лакомства и игрушки. Все были довольны.

Но как известно, у медали есть другая сторона. Со своими врагами они обходились жестоко. Если хоть кто-нибудь стоял на их "тернистом" пути, они делали с ними всё, что хотели, оставаясь безнаказанными. Они могли сжечь врагов на костре, напоить ядом, утопить их в бурной речке или вовсе порезать на маленькие кусочки.

Стойс же промышлял воровством и разбоем. Они также запросто могли сотворить что-либо из ряда вон выходящего. Очень часто они заходили в чужие дома, брали деньги, а позже делили их между собой. А впрочем, вернёмся к Шпилли и Пожарному. Отношения между ними всегда были напряжённые.

Было много драк, ловушек, обзываний, скверных шуток и обсуждений за спиной, но никогда, никогда дело не доходило до терроризма или убийств, и даже скверная, гнусная, воровская душа Шпилли понимала, что Пожарный поступил отвратительно, ужасно и знала, что за это полагается самая зверская и мучительная месть, над которой он и раздумывал.

Вы спросите, как же всё это произошло? Неужели Шпилли бросил своих товарищей в беде? Нет, никогда. Он был предан своему делу, своим товарищам и друзьям, своим собратьям и помощникам, самым дорогим ему людям на земле. Он бы так не поступил.

Дело было так. В тот день юноша спокойно разгуливал по лесу, не подозревая о том, что произойдёт очень скоро. Он прогуливал утренние уроки в Стойсе, когда старшие делились опытом с младшими, и приходил только на вечерние, когда происходила практика. Вот и в этот раз он собирал всевозможные растения, кушал бутерброд с сыром и весьма неплохо проводил время.

Через несколько минут он услышал чей-то крик. Женский крик. Он продолжался менее пяти секунд и резко прекратился. Наш герой настороженно повернулся в сторону Стойса, но ничего не увидел. Тогда он в ужасе ринулся бежать в лес. Он бегом преодолел около двухсот метров, и остановился около лагеря. Увиденное повергло его в шок.

Горы окровавленных трупов и оружия. Там были его друзья, соратники, наставники. Те, кто были для него примером на протяжении почти всего жизненного пути, и те, кто наоборот, пришли в Стойс недавно, но уже стали частью команды. Их было много. Десятки трупов, из которых сочилась кровь, единицы оставленных ножей, выточенных и помытых до блеска до такой степени, что отпечатков на них почти не было видно.

Шпилли по очереди подбегал к телам. Многие из них были уже мертвы. К некоторых частично были видны внутренности. Кто-то ещё дышал. Но стоп, кто это? Наш герой повертел головой и увидел его.

Было видно, что нож не задел ему жизненно важные органы, и его дыхание было ровным и спокойным. Дармандулли. Молодой член общества, посетивший в свои тринадцать судно пиратов (на данный момент ему было девятнадцать), который был старше Шпилли всего на четыре года и пару месяцев. Его губа слегка двинулась. Он хотел что-то сказать, но не мог. Не успевал.

Тут зоркий глаз героя заметил на горизонте красную точку. Пожарный. Рыжее, вредное существо, которое убило его друзей и знакомых. Шпилли не мог допустить его жизни. Им начал управлять исключительно гнев. Он отломил ветку дерева, побежал за ним, не видя перед собой ничего.

Его голос внутри говорил ему — убей. Он следовал этому голосу и повиновался. Он любил этот голос. Голос сподвиг его на отчаянный поступок. Шаг, ещё шаг... Импровизированное оружие героя не попало в голову Пожарному, но весьма больно задело его грудь.

— Чтоб тебя... — прошептал Пожарный, потирая ушибленное место. Садистская улыбка спала с его лица. Он взял палку, разломал её и бросил к ногам Шпилли.

Дальше всё было как в тумане. Кто-то остался жив, но большинство умерли. Среди живых оказался Дармандулли и ещё один мальчуган, недавно вступивший в их группу. Приехали врачи. Шпилли к тому времени направился к себе домой. Слёзы на его лице высохли, и внутри осталась только немая пустота и тихий гнев.

Итак. Шпилли лежал уже больше двух часов, вдыхая аромат лаванды, смешанный с запахом хвои и придумывал план, как же можно отомстить врагу, как можно ему испортить жизнь, а ещё лучше — отнять. Постепенно его мысли переключились на более мирные.

Мысли смешивались, крутились в его голове, танцевали, пели странные песни,  переключались с одной на другую. К примеру, что нужно бы разведать Дармандулли и принести ему в больничную палату чего-нибудь съестного. Незаметно для себя измождённый персонаж задремал.

Над ним нависла страшная опасность. Он проспал восемь часов, погрузившись в мир грёз, прекрасных мгновений в его жизни, магических существ, всевозможных чувств и эмоций. Он забыл о всех невзгодах этого мира и был счастлив.

Ему казалось, что Торлини и ребята всё ещё живы и они вместе думают о том, как бы пошутить над Обезьянкой, или о том, что будет на ужин. Бедный, бедный мальчик. Ему было всего пятнадцать лет от роду, а какие ужасные моменты ждали его! Но об этом чуть позже.

И вот, тёмной ночью, когда луна взошла на небо, а солнце ушло в темноту, когда все спали, над нашим героем нависла рослая фигура. Огненные копны были у него на голове. Мешковатые коричневые штаны были пропитаны всевозможными жидкостями человеческого организма, но его это ничуть не волновало. Изящно дотронувшись кончиком пальца до щёки Шпилли, он ухмыльнулся.

Его действия были резкими и тихими. Он медленно связывал его пухлой верёвкой, засовывал в мешок, стараясь не отвлечь от сна. Его душа была чёрная, без шанса на исправление. Он не щадил никого. Со всеми (за редким исключением) он поступал одинаково. Так почему же он не зарезал Шпилли на месте? Почему же не убил его, замарав бордовой жидкостью его кроватку?

Лишь он знал ответ на этот вопрос. Закутав свою жертву в белую ткань, он небрежно запихнул её в мешок и бесшумно покинул этот дом, закрыв за собой дверь.

Наш главный герой зевнул. Он очнулся на ветхой кровати где-то в подвале. Всё, что было в его зрении, было очень пыльное и грязное. Вокруг отвратительно воняло гнилой едой и сероводородом. Ах, Шпилли отдал бы всё на свете — ему больше нечего было терять, чтобы забыть этот мерзкий запах! Каждый его вздох был мучителен для него, однако он дышал. При каждой попытке встать его тело сводили адские боли в спине.

Тем не менее, он собрался и сделал рывок, подняв свою несчастную тушку с кровати. На счастье юноши, там было весьма хорошее, но маленькое окно. Он облегчённо вздохнул, запустив в свои лёгкие прохладный чистый воздух. Подышав им несколько секунд, он огляделся. Окружавшее его помещение ничуть не было похоже на его дом. Его окружали деревянные крепкие стены. Из мебели тут были лишь кровать, покосившийся столик и нечто похожее на туалет.

В углу была тоненькая паутинка со старыми трупами насекомых. Живые тоже присутствовали, правда, в маленьком количестве. Увидев одно из них, мелкую мошку, наш герой заорал как резаный и рывком метнулся на кровать. Весёлая мошка улетела в окно. Тут послышались тяжёлые шаги. Шпилли смутно догадывался, кому они принадлежали, но мечтал, чтобы его догадки не оправдались.

Шаги всё усиливались, и в комнату степенно вошёл Пожарный. Театрально закатив глаза, он направился к Шпилли. Тот хотел что-либо сделать или хотя бы сказать, но не мог. Его будто сковали невидимыми тяжёлыми цепями.

— Ну привет, дорогой друг. Вижу ты уже освоился, кхем, в своей новой комнате. — Пожарный провёл пальцем по запылённой тумбочке, хмыкнул и продолжил.

— Да, слегка пыльновато, но в принципе условия весьма хорошие. Не хоромы, однако жить можно. — сказал он и собирался было уходить обратно, но его одёрнул Шпилли.

— Во-первых, почему я здесь, во-вторых, почему ты здесь и наконец в-третьих — почему ты не убил меня, если поймал? — прокричал он, схватив врага за запястье.

— Видишь ли, отныне ты будешь жить здесь. Ты будешь просыпаться в шесть утра, идти надраивать полы, стёкла и прочее, а ещё желательно готовить. Я бы с удовольствием прикончил тебя на месте, но я же не монстр, чтобы так поступать. Тем более мне очень нужен уборщик. Точнее нам в Айгуан.

— Бюджет у нас не резиновый. Готовить многие из нас не умеют, а на уборку редко хватает времени — благотворительность, ярмарки, пожертвования. — закончил он свою спокойную речь.

— Но зачем ты вообще зарезал моих друзей и запер меня тут? — крикнул Шпилли.

— И ты ещё спрашиваешь? — не на шутку взбунтовался назойливый рыжий тип. — Из-за Манни, вот из-за кого!

— Но что я ей сделал? Что мы ей сделали? — искренне недоумевал юноша.

— Убили! — заорал он.

Пожарный зыркнул на него и ушёл, громко захлопнув за собой дверь и оставив жертву в недоумении. Шпилли сразу понял, что что-то тут нечисто. Мання была черноволосой, бледнолицей и довольно-таки милой. Они с Пожарным были полными противоположности, как огонь и вода. Несмотря на это, они были лучшими друзьями. Мання была его верной соратницей и мозгом команды. К ней Стойс относился  весьма спокойно, и они её особо не трогали, ибо уважали её и не хотели лишний раз ей мешать.

Последний раз Шпилли видел её около недели назад, собирающей ягоды в лесу. Она увлечённо напевала какую-то мелодию и наполняла свою белую кружку розовой малиной. После этого она куда-то пропала, и больше её он не видел. Так что же произошло тогда?

Кто её убил? И зачем? Когда? Причём тут Стойс? — все эти вопросы смешались в голове главного героя. Он никак не мог понять, что же всё-таки случилось и где Мання сейчас. Очень скоро его окликнул Пожарный и отправил Шпилли мыть полы и драить окна, цитирую, до потери пульса и сознания. Он незамедлительно взял тряпку, пластиковый таз и принялся мыть всё это.

Сначала ему казалось это лёгким, но позже его рука начала болеть. Сначала Шпилли списал это на усталость, но позже заметил, что болят лишь кончики пальцев. Тогда он положил грязную мокрую тряпку и уставился на руку. На его пальцах был странный сероватый порошок, который, по видимому, разъедал ему кожу.

— Порошок Хикури... — промелькнула мысль в его голове. — А нет, наверное, просто пыль. Но пыль так не воздействует на мягкие ткани...

Его брови сдвинулись к переносице. Он нахмурился. Шпилли это смутило. Тогда он поднёс немного порошка к носу и понюхал. Юношу окутал едкий фруктовый запах. От этого едкого запаха в носу у него резко защипало. Его это очень насторожило, но он не подал виду и бережно собрал порошок в обрывок тряпочки.

— Потом пригодится. — прошептал он и пошёл к себе думать над своим положением, а заодно как-нибудь посушить свои штаны, учитывая факт, что за пару часов непрерывного трения мраморного пола на коленях образуются неприятные пятна воды.

Как только он вошёл, его окутали пары пыли. В его планы сейчас входили две вещи — высушить тонкие штаны, великодушно выданные ему Пожарным для работы, и слегка прибраться. Для начала он решил убрать многочисленную пыль, чтобы дышать можно было полной грудью без риска пневмокониоза и других болезней лёгких.

Сначала он взял ту же тряпку, которой вытирал пол, положил оторванный кусочек с предполагаемым порошком в угол комнаты, дабы скрыть его от чужих глаз и взялся за работу, но не тут-то было — окно плохо открывалось. Приложив кое-какие минимальные усилия, оно с треском говорилось, будто без особого желания. Шаг за шагом главный герой оттирал многочисленные слои грязи и пыли, снимал с углов паутину, тёр древесину для более приятного оттенка.

Судя по внешнему состоянию его комнаты, здесь не проводилась уборка минимум десять лет, а то и все двадцать. При уборке пыль поднималась, разбегались пауки, всё становилось гораздо более красивым и приятным, а Шпмлли всё больше уставал. Наконец, когда эта рутинная работа была закончена, он без сил упал спать и уснул быстрее, чем обычно.

Подушка на этот раз была не такой мягкой и приятной, простыня уже не радовала глаз, а ремонт оставлял желать лучшего, однако его сон был намного лучше и крепче, чем до этого. Его дыхание было спокойным и ровным.

Его заклятый враг спал так же спокойно, как и он в комнате рядом, и от этого обоим было противно, но у каждого было на то мотив — месть. В их груди горел огонь ярости, готовой порушить всё вокруг, однако разум говорил им, что надо подождать, и они терпеливо ждали своего часа, чтобы осуществить задуманное и восстановить так называемую "справедливость".