Между светом и тьмой (джен)

Августовский зной 1971 года начался с рассветом. Пока остальной мир наслаждался шелестом листвы, запахами садов и звонким пением птиц, городок Коукворт задыхался в привычной серости. В тупике Прядильщиков лето не ощущалось: лишь мутная река, грязные кирпичные стены и уныние, которое не под силу было исправить даже самому яркому солнцу.

И вот, в одном из серых и невзрачных домов Тупика ранним утром тридцатого августа проснулся мальчик — Северус Снейп.

У Северуса были чёрные, словно смоль, волосы — вечно грязные, нечёсаные и отросшие чуть ниже плеч. Облик не красили ни резкая худоба, ни болезненная бледность, а его большие карие глаза были настолько тёмными и глубокими, что казались бездонными туннелями.

Проснувшись, он быстро вскочил с кровати, заправил постель, сунул ноги в старые ботинки, которые настолько разносились, что было удивительно, как подошва ещё не отвалилась. Затем тихо, стараясь не шуметь, спустился с лестницы, буквально молясь, чтобы ступеньки не скрипнули.

В прихожей он быстро накинул огромный отцовский пиджак, чтобы скрыть нелепую, доставшуюся от мамы белую рубашку с жабо, и выскочил на улицу, обрадовавшись, что ему снова удалось уйти из дома, не разбудив отца, который вчера знатно напился.

Оказавшись на улице, Северус побрёл мимо почерневших от копоти кирпичных домов. Дойдя до конца улицы, он пролез сквозь узкую щель в заборе и пересёк широкую пустынную дорогу. В нос бил тяжёлый, кислый запах речной гнили и фабричных химикатов. Миновав заброшенный пустырь, он очутился в районе под названием «Итленг»⁽¹⁾. Здесь всё выглядело совершенно иначе: дорожки были чисто подметены, вдоль обочин тянулись аккуратные ряды подстриженных кустов, а от каменных фасадов богатых домов веяло респектабельностью и уютом.

Немного пройдя, мальчик остановился у двухэтажного дома. Рядом росли прекрасные цветы, которые каждое лето высаживала Розалин Эванс — мама его подруги Лили.

Северус поднялся на крыльцо и замялся, размышляя, не слишком ли рано пришёл. Наконец, собрав мужество в кулак, он постучал в дверь.

Изнутри донеслись шаги, и мгновение спустя на пороге показалась Петунья. В свои тринадцать она казалась несуразно выше сверстниц — долговязая, жидковолосая, с длинной шеей, которую она так любила вытягивать, высматривая сплетни.

— Снейп, зачем явился? — резко спросила она, преграждая собой вход.

Северус ненавидел эту девчонку всей душой. Он считал, что, в отличие от Лили, Петунья была ужасно высокомерной и завистливой. Она без конца твердила, как презирает всё «ненормальное», и обзывала их уродами, хотя втайне сама грезила о магии. Снейп узнал об этом месяц назад: они нашли письмо, в котором Петунья буквально умоляла директора принять её в Хогвартс.

— Сегодня мы поедем на Косую аллею, мистер и миссис Эванс вчера сказали, чтобы я зашёл утром, — ответил он.

Девочка фыркнула. Её явно бесило, что родители благоволят такому, как он. Она уже открыла рот, чтобы отпустить колкость в адрес его нелепой одежды, но не успела — за её спиной появился её отец — Гарольд Эванс.

— Здравствуй, Северус! Ты сегодня рано, — радушно поприветствовал его рыжеволосый мужчина. — Впрочем, мы и сами почти закончили сборы. Проходи, не стой на пороге!

Он жестом пригласил мальчика войти, и Петунья, недовольно поджав губы, отступила в сторону, пропуская гостя.

В доме Эвансов всегда царил уют. Стены гостиной были оклеены текстурными обоями яркого цвета. Посреди комнаты стоял приземистый, обитый мягким вельветом диван. Уюта добавляли большие окна с желтыми занавесками и новенький цветной телевизор. А из кухни часто доносился дразнящий аромат домашней выпечки — ведь Розалин, мать Лили, обожала готовить.

Но настоящим чудом для него стала комната подруги — её личное маленькое королевство, залитое мягким янтарным светом пластикового светильника. Здесь всё было пропитано теплом: на полках ровными рядами стояли новенькие книги в ярких обложках, под ногами пружинил пушистый ковер, а кровать была такой широкой и мягкой, что на ней хотелось уснуть навсегда.

Когда год назад Лили впервые пригласила его в гости, Северус едва не раскрыл рот от изумления. До этого он и не подозревал, что можно жить настолько по-другому. В его собственной комнате всё было иначе: вместо игрушек — пустота, вместо новых книг — пожелтевшие материнские учебники, а вместо мягкой постели — жёсткий, продавленный матрас. На фоне яркого мира Лили его собственный дом казался ему теперь не просто неуютным, а безнадёжно убогим...

Гарольд пригласил Северуса пройти в гостиную, перед этим предложив позавтракать, но он отказался, ведь и так считал, что обременяет Эвансов, да и оставаться без завтрака для него было весьма привычно.

— Привет, Сев! — раздался знакомый голос. С лестницы спускалась рыжеволосая девочка. На ней было платье, чей изумрудный оттенок в точности повторял цвет её ярких глаз.

— Привет, Лили, — улыбнулся он.

— Я уже готова, осталось дождаться маму, и поедем! Ох, мне уже не терпится! — сказала она подойдя.

— Да, мне тоже! Кстати, смотри, что у меня есть, — с этими словами Снейп достал из широкого кармана брюк несколько купюр.

— О, отец всё-таки дал тебе деньги на покупку всего необходимого для Хогвартса? — удивлённо спросила Лили.

— Нет, я же тебе говорил: он уже давно дал понять, что не даст ни копейки на вещи для «сумасшедших», — последнее слово он произнёс, закатив глаза. — Я их сам заработал. Помнишь, начиная с июня я иногда куда-то пропадал?

— Помню, — ответила девочка.

— Это потому, что я с начала лета помогал мистеру Бруку в его магазине, и он мне вчера заплатил за работу. Жаль, что только тридцать фунтов, но, думаю, на палочку, котёл и мантию хватит, — сказал Северус. По выражению его лица было видно, что он гордится собой.

— Сев, ты такой молодец! Но мама и папа же ещё давно сказали, что готовы помочь тебе со всеми покупками.

— Да, я знаю, просто... ну, не хочу я быть обузой для твоих родителей, они и так очень добры ко мне, — быстро проговорил он.

— Нет, что ты, никакая ты не обуза! — попыталась заверить его Лили.

Но тут как раз появилась миссис Эванс — светловолосая, зеленоглазая женщина. Она сказала, что если все готовы, то можно ехать.

Но в дорогу они отправились лишь полчаса спустя. Всё это время Розалин безуспешно уговаривала старшую дочь присоединиться к ним, но Петунья только злилась и кричала, что не станет участвовать в «этом». Когда миссис Эванс, наконец, сдалась, Северус мысленно вздохнул, ведь тащиться в Косой переулок вместе с этой девочкой было бы невыносимо...

* * *

— «...Требуется: три простых чёрных мантии, одна остроконечная шляпа, пара перчаток, один зимний плащ, книги...» — в который раз зачитывала список Лили.

— Я знаю его наизусть, мы ведь перечитывали это раз пять, не меньше, — перебил подругу Северус, когда они уже ехали в машине по улицам Лондона.

— Знаю, просто до сих пор не верится, что всё взаправду! Мы едем за покупками, а уже через два дня отправимся в Хогвартс! — воодушевлённо воскликнула она.

Вскоре автомобиль остановился у крошечного, невзрачного бара с вывеской «Дырявый котёл».

— Я не вижу здесь никакого «Котла»... Эта женщина из школы — МакГонагалл, она точно не ошиблась, называя этот адрес? — спросил мистер Эванс у жены.

— Не знаю, но я точно уверена, что адрес верный!

— Конечно, верный, мам, пап, неужели вы не видите? Вот же вывеска, — обратилась Лили к родителям.

— Наверное, магглы не могут видеть это место, — прошептал ей Северус.

Лили нахмурилась, а потом, немного подумав, предложила родителям разрешить им с Северусом зайти первыми в Дырявый котёл, чтобы спросить у кого-нибудь, почему для одних он виден, а для других нет.

Сначала мистер Эванс не обрадовался идее отпустить свою дочь в бар, который он даже не видел, но, немного поразмыслив, понял, что другого варианта нет, и Северус с Лили, выйдя из машины, направились туда.

Внутри бар оказался мрачным и неопрятным. Вдоль стен теснились низкие столики, за которыми сидели люди в тёмных мантиях. За грязной стойкой возвышался немолодой колдун с внушительным носом. На миг Северусу почудилось, будто они провалились на страницы жуткой сказки. Лили, похоже, чувствовала то же самое — она крепко вцепилась в его руку и прошептала:

— Может, профессор МакГонагалл всё-таки ошиблась?

Северус уже готов был кивнуть, но в этот момент бармен наконец-то обратил на них внимание.

— Что такие малыши делают тут одни? — спросил он.

— М-мы хотели бы пройти на Косую аллею, но родители почему-то не видят этот бар, — запинаясь, объяснила девочка.

— А, значит, ваши родители — магглы, верно, мисс? — спросил бармен.

— Да.

— Это потому что Дырявый котёл могут видеть только волшебники! Но вы можете провести их сюда: просто подведите их к входу и откройте дверь, затем возьмите их за руку и проведите сюда. Они не поймут, как это произошло, но окажутся внутри.

— Спасибо, сэр, — обрадовалась Лили, и они вышли из бара, чтобы взять мистера и миссис Эванс с собой.

Когда все четверо наконец-то были в Дырявом котле, Том — так представился бармен — провёл их на задний двор, где не было ничего, кроме стен и мусорного бака. Затем он достал из кармана мантии палочку и начал стучать ею по кирпичам. Северус попытался запомнить порядок, в котором волшебник это проделывал, но не успел — уж слишком быстрыми были его движения.

Спустя мгновение кирпичи разошлись, образуя высокую арку. Родители Лили так и застыли, едва сдерживая возглас изумления.

— А вот и Косой переулок. Ну, удачи вам, — скрипучим голосом сказал Том.

* * *

На волшебной аллее ярко светило солнце. Вдоль улицы тянулись ряды необычных магазинов, которых Северус прежде даже представить себе не мог. Чего тут только не было! И совиный торговый центр, и кафе с мороженым, и лавки с волшебными безделушками. Но больше всего мальчика заворожила витрина, на которой красовались мётлы. К его глубокому огорчению, стоили они невероятно дорого...

От обилия диковинных вывесок в волшебном переулке буквально разбегались глаза, у Северуса даже слегка закружилась голова. Лили, похоже, испытывала то же самое: не в силах сдержать восторг, она то и дело широко распахивала глаза и восхищённо восклицала. А шедшие позади мистер и миссис Эванс, казалось, и вовсе не верили, что всё это происходит наяву.

Наконец они остановились перед белоснежным зданием с покосившимися колоннами и сияющими дверями, над которыми красовалась вывеска «Гринготтс». Именно туда они и держали путь, чтобы обменять обычные деньги на волшебные.

— Это и есть гоблин? — спросила у него девочка, кивая в сторону низкорослого, уродливого то ли человека, то ли существа, стоящего возле входа.

— Думаю, да, но я читал, что они не особо добрые, поэтому будь осторожна, — тихо сказал Снейп, когда они поднимались по ступенькам.

Они открыли первую дверь и оказались возле второй.

— «...Если пришёл за чужим ты сюда, отсюда уйти тебе никогда», — вслух прочитала Лили строчки.

— Хм, я уверен, нет ни одного места, которого невозможно было бы ограбить, — усмехнулся Северус.

Девочка бросила на него неодобрительный взгляд и спросила:

— Но ты же не собираешься этого делать?

— Не сегодня, — иронично ответил он.

Отворив вторые двери, они оказались в огромном зале старинного банка. Под сводами на мраморном полу стояли высокие столы, за которыми на причудливых стульях восседали гоблины. Десятки существ сосредоточенно скрипели перьями в тяжёлых книгах и взвешивали на весах золотые монеты. Вдоль стен тянулась вереница дверей, из которых то и дело появлялись и исчезали волшебники.

Они приблизились к одному из гоблинов.

— Прошу прощения, сэр, — обратился к нему Гарольд. — Не подскажете, как здесь можно обменять деньги?

Гоблин взглянул на него исподлобья. Всем своим видом он демонстрировал глубокую неприязнь к людям.

— Деньги сюда, сэр, — проскрежетал он, неохотно протягивая уродливую руку.

* * *

Спустя какое-то время они покинули банк, теперь у них в руках были не фунты стерлингов, а галлеоны, сикли и кнаты.

После небольшого спора о том, куда направиться в первую очередь, они с Лили решили, что первым делом стоит заглянуть за книгами во «Флориш и Блоттс». Северус прекрасно понимал, что учебники достанутся ему от матери, но не смог лишить себя удовольствия побывать в таком удивительном месте.

Этот магазин превзошёл все ожидания! Войдя внутрь, мальчик чуть не ахнул от восторга. Лавка была буквально доверху заполнена книгами всех возможных цветов и размеров: были и гигантские фолианты, и старинные книги, испещрённые незнакомыми символами, и бесчисленное множество учебников и справочников. Северусу очень хотелось купить что-нибудь, но он прекрасно понимал, что если сделает это, то денег точно не хватит на палочку и мантию, поэтому оставалось только любоваться...

Спустя почти час, когда Лили собрала полную стопку учебников, а Северус успел пролистать какую-то книгу, в которой писали о проклятиях, они покинули магазин. Теперь их путь лежал к «Мадам Малкин» — за школьными мантиями.

В магазине их встретила приземистая улыбчивая женщина. Расспросив о цели визита, она велела Северусу встать на скамейку в глубине зала и подождать её напарницу, а Лили увела с собой в отдел с женскими мантиями.

Вскоре к нему вышла другая женщина и начала снимать мерки.

Внезапно Северус услышал чей-то громкий спор.

— Мне не нравится эта мантия! — возмущался кудрявый черноволосый мальчишка.

Рядом с ним стояла суровая женщина. Её аристократический вид подчёркивали безупречная осанка и тёмные волосы, строго собранные в тугой пучок.

— Сириус, ты не можешь ехать в Хогвартс в красной мантии, все ученики должны носить классические чёрные! И я не понимаю, почему красная? Красный — это же цвет Гриффиндора, — ругалась она.

Северус отвлёкся от чужого спора: портниха закончила снимать мерки и передала ему мантию. Он быстро натянул её через голову, и женщина взмахнув палочкой, подогнала ткань по фигуре. Ему стало ужасно жаль, что мама совсем не колдует дома. Ведь если бы она пользовалась магией, ему не пришлось бы столько лет ходить в одежде, которая была ему велика на несколько размеров.

Забрав мантии и купив стандартные оловянные котлы, они заглянули в лавку ингредиентов. Едва переступив порог, Северус буквально замер на месте. Он столько раз перечитывал старый мамин учебник, что без труда узнавал почти каждое высушенное растение в пыльных банках. Ему хотелось прикоснуться ко всему и сразу. Даже резкий запах, исходивший от бочек с густой слизью, казался ему упоительным — мальчик с истинным восторгом разглядывал полки и мечтал поскорее сварить своё первое зелье.

Лили, в отличие от него, лавка совершенно не впечатлила. Она морщила нос и умоляла его поскорее выйти, но Северус, заворожённый витринами, будто не слышал просьб. В итоге они покинули магазин лишь спустя час, когда даже терпеливая Розалин начала ругаться.

Наконец они дошли до «Лавки Олливандера». Магазин располагался в обшарпанном здании, а внутри было пыльно и как-то пусто. Всё пространство занимали стеллажи с коробочками. Однако, переступив порог, Северус почувствовал, что лавка наполнена магией.

Из-за прилавка их поприветствовал пожилой волшебник с пронзительным взглядом.

— О, вы, должно быть, сын Эйлин Принц? — спросил он у Северуса.

— Да, а вы знали мою маму?

— Нет, но я помню, как она в одиннадцать лет впервые пришла за своей палочкой. Эх, жаль, потенциал большой был у волшебницы...

— Моя мама жива, почему вы говорите о ней так, как будто её нет? — возмутился мальчик.

— Ох, ну конечно, жива, я не это имел в виду, — быстро сказал Олливандер и больше не поднимал эту тему.

Вскоре он скрылся в глубине лавки и спустя какое-то время вернулся, неся в руках несколько узких коробок.

— Можете брать палочки в руки, если палочка вам подойдёт — вы это почувствуете, — сказал он.

— А почему какие-то палочки подходят, а другие нет? — спросила Лили, когда в её руках побывало более пяти палочек.

— Палочка сама выбирает волшебника... — сказал мастер.

Эти слова показались Северусу бессмыслицей — он привык верить фактам, а не сказкам о разумных деревяшках...

Лили обзавелась палочкой первой: одиннадцать дюймов, ива, волос единорога. А вот Северусу пришлось повозиться. Он перепробовал едва ли не половину запасов лавки, чувствуя, как внутри всё сжимается от мысли: а вдруг палочки для него не существует? Однако Олливандер лишь становился всё веселее, когда очередная палочка не подходила.

— Любопытно... — задумчиво произнёс он после ещё нескольких безуспешных попыток.

Старик наклонился и вытащил из-под прилавка старую, покрытую пылью коробочку.

— Эта палочка с характером. Никому до сих пор она не поддалась.

Он бережно выложил инструмент на прилавок.

— Эбеновое дерево и волос фестрала, четырнадцать дюймов — сочетание по-настоящему неординарное... Многие боятся такой сердцевины, считая её дурным предзнаменованием... Но почему бы и не рискнуть?

Северус с недоверием посмотрел на него, но всё же аккуратно протянул руку. Когда палочка коснулась его ладони, пальцы словно обдало теплом. Он взмахнул ею, и из неё тут же посыпались золотистые искры.

— О да! Она наконец-то нашла своего хозяина! — сказал мастер.

Северус хотел расспросить мастера обо всём подробнее: и кто такие фестралы, и почему их считают предвестниками несчастий. Но не успел. Дверной колокольчик пронзительно звякнул, и в лавку вошла светловолосая девочка в сопровождении пожилой леди.

— Добрый день, миссис Бербидж, я вижу, вы привели внучку, — поздоровался с ними Олливандр, отвлекаясь на новых посетителей.

— Ну пойдём, раз палочки купили, — сказала Лили, и ему пришлось покинуть лавку, так и не узнав о таинственных фестралах...

Потом они зашли в ещё несколько менее приметных магазинов, купили чернила и перья, затем рассматривали разноцветные витрины, пока мистер и миссис Эванс не настояли на том, чтобы отправиться обратно в Коукворт.

1) Выдуманное название, за основу брала «Ealing» — район в Лондоне.

Вернуться к тексту