Между светом и тьмой (джен)

Августовский зной 1971 года начался с рассветом. Пока остальной мир наслаждался шелестом листвы, запахами садов и звонким пением птиц, городок Коукворт задыхался в привычной серости. В тупике Прядильщиков лето не ощущалось: лишь мутная река, грязные кирпичные стены и уныние, которое не под силу было исправить даже самому яркому солнцу.

И вот, в одном из серых и невзрачных домов Тупика ранним утром тридцатого августа проснулся мальчик — Северус Снейп.

У Северуса были чёрные, словно смоль, волосы — вечно грязные, нечёсаные и отросшие чуть ниже плеч. Облик не красили ни резкая худоба, ни болезненная бледность, а его большие карие глаза были настолько тёмными и глубокими, что казались бездонными туннелями.

Проснувшись, он быстро вскочил с кровати, заправил постель, сунул ноги в старые ботинки, которые настолько разносились, что было удивительно, как подошва ещё не отвалилась. Затем тихо, стараясь не шуметь, спустился с лестницы, буквально молясь, чтобы ступеньки не скрипнули.

В прихожей он быстро накинул огромный отцовский пиджак, чтобы скрыть нелепую, доставшуюся от мамы белую рубашку с жабо, и выскочил на улицу, обрадовавшись, что ему снова удалось уйти из дома, не разбудив отца, который вчера знатно напился.

Оказавшись на улице, Северус побрёл мимо почерневших от копоти кирпичных домов. Дойдя до конца улицы, он пролез сквозь узкую щель в заборе и пересёк широкую пустынную дорогу. В нос бил тяжёлый, кислый запах речной гнили и фабричных химикатов. Миновав заброшенный пустырь, он очутился в районе под названием «Итленг»⁽¹⁾. Здесь всё выглядело совершенно иначе: дорожки были чисто подметены, вдоль обочин тянулись аккуратные ряды подстриженных кустов, а от каменных фасадов богатых домов веяло респектабельностью и уютом.

Немного пройдя, мальчик остановился у двухэтажного дома. Рядом росли прекрасные цветы, которые каждое лето высаживала Розалин Эванс — мама его подруги Лили.

Северус поднялся на крыльцо и замялся, размышляя, не слишком ли рано пришёл. Наконец, собрав мужество в кулак, он постучал в дверь.

Изнутри донеслись шаги, и мгновение спустя на пороге показалась Петунья. В свои тринадцать она казалась несуразно выше сверстниц — долговязая, жидковолосая, с длинной шеей, которую она так любила вытягивать, высматривая сплетни.

— Снейп, зачем явился? — резко спросила она, преграждая собой вход.

Северус ненавидел эту девчонку всей душой. Он считал, что, в отличие от Лили, Петунья была ужасно высокомерной и завистливой. Она без конца твердила, как презирает всё «ненормальное», и обзывала их уродами, хотя втайне сама грезила о магии. Снейп узнал об этом месяц назад: они нашли письмо, в котором Петунья буквально умоляла директора принять её в Хогвартс.

— Сегодня мы поедем на Косую аллею, мистер и миссис Эванс вчера сказали, чтобы я зашёл утром, — ответил он.

Девочка фыркнула. Её явно бесило, что родители благоволят такому, как он. Она уже открыла рот, чтобы отпустить колкость в адрес его нелепой одежды, но не успела — за её спиной появился её отец — Гарольд Эванс.

— Здравствуй, Северус! Ты сегодня рано, — радушно поприветствовал его рыжеволосый мужчина. — Впрочем, мы и сами почти закончили сборы. Проходи, не стой на пороге!

Он жестом пригласил мальчика войти, и Петунья, недовольно поджав губы, отступила в сторону, пропуская гостя.

В доме Эвансов всегда царил уют. Стены гостиной были оклеены текстурными обоями яркого цвета. Посреди комнаты стоял приземистый, обитый мягким вельветом диван. Уюта добавляли большие окна с желтыми занавесками и новенький цветной телевизор. А из кухни часто доносился дразнящий аромат домашней выпечки — ведь Розалин, мать Лили, обожала готовить.

Но настоящим чудом для него стала комната подруги — её личное маленькое королевство, залитое мягким янтарным светом пластикового светильника. Здесь всё было пропитано теплом: на полках ровными рядами стояли новенькие книги в ярких обложках, под ногами пружинил пушистый ковер, а кровать была такой широкой и мягкой, что на ней хотелось уснуть навсегда.

Когда год назад Лили впервые пригласила его в гости, Северус едва не раскрыл рот от изумления. До этого он и не подозревал, что можно жить настолько по-другому. В его собственной комнате всё было иначе: вместо игрушек — пустота, вместо новых книг — пожелтевшие материнские учебники, а вместо мягкой постели — жёсткий, продавленный матрас. На фоне яркого мира Лили его собственный дом казался ему теперь не просто неуютным, а безнадёжно убогим...

Гарольд пригласил Северуса пройти в гостиную, перед этим предложив позавтракать, но он отказался, ведь и так считал, что обременяет Эвансов, да и оставаться без завтрака для него было весьма привычно.

— Привет, Сев! — раздался знакомый голос. С лестницы спускалась рыжеволосая девочка. На ней было платье, чей изумрудный оттенок в точности повторял цвет её ярких глаз.

— Привет, Лили, — улыбнулся он.

— Я уже готова, осталось дождаться маму, и поедем! Ох, мне уже не терпится! — сказала она подойдя.

— Да, мне тоже! Кстати, смотри, что у меня есть, — с этими словами Снейп достал из широкого кармана брюк несколько купюр.

— О, отец всё-таки дал тебе деньги на покупку всего необходимого для Хогвартса? — удивлённо спросила Лили.

— Нет, я же тебе говорил: он уже давно дал понять, что не даст ни копейки на вещи для «сумасшедших», — последнее слово он произнёс, закатив глаза. — Я их сам заработал. Помнишь, начиная с июня я иногда куда-то пропадал?

— Помню, — ответила девочка.

— Это потому, что я с начала лета помогал мистеру Бруку в его магазине, и он мне вчера заплатил за работу. Жаль, что только тридцать фунтов, но, думаю, на палочку, котёл и мантию хватит, — сказал Северус. По выражению его лица было видно, что он гордится собой.

— Сев, ты такой молодец! Но мама и папа же ещё давно сказали, что готовы помочь тебе со всеми покупками.

— Да, я знаю, просто... ну, не хочу я быть обузой для твоих родителей, они и так очень добры ко мне, — быстро проговорил он.

— Нет, что ты, никакая ты не обуза! — попыталась заверить его Лили.

Но тут как раз появилась миссис Эванс — светловолосая, зеленоглазая женщина. Она сказала, что если все готовы, то можно ехать.

Но в дорогу они отправились лишь полчаса спустя. Всё это время Розалин безуспешно уговаривала старшую дочь присоединиться к ним, но Петунья только злилась и кричала, что не станет участвовать в «этом». Когда миссис Эванс, наконец, сдалась, Северус мысленно вздохнул, ведь тащиться в Косой переулок вместе с этой девочкой было бы невыносимо...

* * *

— «...Требуется: три простых чёрных мантии, одна остроконечная шляпа, пара перчаток, один зимний плащ, книги...» — в который раз зачитывала список Лили.

— Я знаю его наизусть, мы ведь перечитывали это раз пять, не меньше, — перебил подругу Северус, когда они уже ехали в машине по улицам Лондона.

— Знаю, просто до сих пор не верится, что всё взаправду! Мы едем за покупками, а уже через два дня отправимся в Хогвартс! — воодушевлённо воскликнула она.

Вскоре автомобиль остановился у крошечного, невзрачного бара с вывеской «Дырявый котёл».

— Я не вижу здесь никакого «Котла»... Эта женщина из школы — МакГонагалл, она точно не ошиблась, называя этот адрес? — спросил мистер Эванс у жены.

— Не знаю, но я точно уверена, что адрес верный!

— Конечно, верный, мам, пап, неужели вы не видите? Вот же вывеска, — обратилась Лили к родителям.

— Наверное, магглы не могут видеть это место, — прошептал ей Северус.

Лили нахмурилась, а потом, немного подумав, предложила родителям разрешить им с Северусом зайти первыми в Дырявый котёл, чтобы спросить у кого-нибудь, почему для одних он виден, а для других нет.

Сначала мистер Эванс не обрадовался идее отпустить свою дочь в бар, который он даже не видел, но, немного поразмыслив, понял, что другого варианта нет, и Северус с Лили, выйдя из машины, направились туда.

Внутри бар оказался мрачным и неопрятным. Вдоль стен теснились низкие столики, за которыми сидели люди в тёмных мантиях. За грязной стойкой возвышался немолодой колдун с внушительным носом. На миг Северусу почудилось, будто они провалились на страницы жуткой сказки. Лили, похоже, чувствовала то же самое — она крепко вцепилась в его руку и прошептала:

— Может, профессор МакГонагалл всё-таки ошиблась?

Северус уже готов был кивнуть, но в этот момент бармен наконец-то обратил на них внимание.

— Что такие малыши делают тут одни? — спросил он.

— М-мы хотели бы пройти на Косую аллею, но родители почему-то не видят этот бар, — запинаясь, объяснила девочка.

— А, значит, ваши родители — магглы, верно, мисс? — спросил бармен.

— Да.

— Это потому что Дырявый котёл могут видеть только волшебники! Но вы можете провести их сюда: просто подведите их к входу и откройте дверь, затем возьмите их за руку и проведите сюда. Они не поймут, как это произошло, но окажутся внутри.

— Спасибо, сэр, — обрадовалась Лили, и они вышли из бара, чтобы взять мистера и миссис Эванс с собой.

Когда все четверо наконец-то были в Дырявом котле, Том — так представился бармен — провёл их на задний двор, где не было ничего, кроме стен и мусорного бака. Затем он достал из кармана мантии палочку и начал стучать ею по кирпичам. Северус попытался запомнить порядок, в котором волшебник это проделывал, но не успел — уж слишком быстрыми были его движения.

Спустя мгновение кирпичи разошлись, образуя высокую арку. Родители Лили так и застыли, едва сдерживая возглас изумления.

— А вот и Косой переулок. Ну, удачи вам, — скрипучим голосом сказал Том.

* * *

На волшебной аллее ярко светило солнце. Вдоль улицы тянулись ряды необычных магазинов, которых Северус прежде даже представить себе не мог. Чего тут только не было! И совиный торговый центр, и кафе с мороженым, и лавки с волшебными безделушками. Но больше всего мальчика заворожила витрина, на которой красовались мётлы. К его глубокому огорчению, стоили они невероятно дорого...

От обилия диковинных вывесок в волшебном переулке буквально разбегались глаза, у Северуса даже слегка закружилась голова. Лили, похоже, испытывала то же самое: не в силах сдержать восторг, она то и дело широко распахивала глаза и восхищённо восклицала. А шедшие позади мистер и миссис Эванс, казалось, и вовсе не верили, что всё это происходит наяву.

Наконец они остановились перед белоснежным зданием с покосившимися колоннами и сияющими дверями, над которыми красовалась вывеска «Гринготтс». Именно туда они и держали путь, чтобы обменять обычные деньги на волшебные.

— Это и есть гоблин? — спросила у него девочка, кивая в сторону низкорослого, уродливого то ли человека, то ли существа, стоящего возле входа.

— Думаю, да, но я читал, что они не особо добрые, поэтому будь осторожна, — тихо сказал Снейп, когда они поднимались по ступенькам.

Они открыли первую дверь и оказались возле второй.

— «...Если пришёл за чужим ты сюда, отсюда уйти тебе никогда», — вслух прочитала Лили строчки.

— Хм, я уверен, нет ни одного места, которого невозможно было бы ограбить, — усмехнулся Северус.

Девочка бросила на него неодобрительный взгляд и спросила:

— Но ты же не собираешься этого делать?

— Не сегодня, — иронично ответил он.

Отворив вторые двери, они оказались в огромном зале старинного банка. Под сводами на мраморном полу стояли высокие столы, за которыми на причудливых стульях восседали гоблины. Десятки существ сосредоточенно скрипели перьями в тяжёлых книгах и взвешивали на весах золотые монеты. Вдоль стен тянулась вереница дверей, из которых то и дело появлялись и исчезали волшебники.

Они приблизились к одному из гоблинов.

— Прошу прощения, сэр, — обратился к нему Гарольд. — Не подскажете, как здесь можно обменять деньги?

Гоблин взглянул на него исподлобья. Всем своим видом он демонстрировал глубокую неприязнь к людям.

— Деньги сюда, сэр, — проскрежетал он, неохотно протягивая уродливую руку.

* * *

Спустя какое-то время они покинули банк, теперь у них в руках были не фунты стерлингов, а галлеоны, сикли и кнаты.

После небольшого спора о том, куда направиться в первую очередь, они с Лили решили, что первым делом стоит заглянуть за книгами во «Флориш и Блоттс». Северус прекрасно понимал, что учебники достанутся ему от матери, но не смог лишить себя удовольствия побывать в таком удивительном месте.

Этот магазин превзошёл все ожидания! Войдя внутрь, мальчик чуть не ахнул от восторга. Лавка была буквально доверху заполнена книгами всех возможных цветов и размеров: были и гигантские фолианты, и старинные книги, испещрённые незнакомыми символами, и бесчисленное множество учебников и справочников. Северусу очень хотелось купить что-нибудь, но он прекрасно понимал, что если сделает это, то денег точно не хватит на палочку и мантию, поэтому оставалось только любоваться...

Спустя почти час, когда Лили собрала полную стопку учебников, а Северус успел пролистать какую-то книгу, в которой писали о проклятиях, они покинули магазин. Теперь их путь лежал к «Мадам Малкин» — за школьными мантиями.

В магазине их встретила приземистая улыбчивая женщина. Расспросив о цели визита, она велела Северусу встать на скамейку в глубине зала и подождать её напарницу, а Лили увела с собой в отдел с женскими мантиями.

Вскоре к нему вышла другая женщина и начала снимать мерки.

Внезапно Северус услышал чей-то громкий спор.

— Мне не нравится эта мантия! — возмущался кудрявый черноволосый мальчишка.

Рядом с ним стояла суровая женщина. Её аристократический вид подчёркивали безупречная осанка и тёмные волосы, строго собранные в тугой пучок.

— Сириус, ты не можешь ехать в Хогвартс в красной мантии, все ученики должны носить классические чёрные! И я не понимаю, почему красная? Красный — это же цвет Гриффиндора, — ругалась она.

Северус отвлёкся от чужого спора: портниха закончила снимать мерки и передала ему мантию. Он быстро натянул её через голову, и женщина взмахнув палочкой, подогнала ткань по фигуре. Ему стало ужасно жаль, что мама совсем не колдует дома. Ведь если бы она пользовалась магией, ему не пришлось бы столько лет ходить в одежде, которая была ему велика на несколько размеров.

Забрав мантии и купив стандартные оловянные котлы, они заглянули в лавку ингредиентов. Едва переступив порог, Северус буквально замер на месте. Он столько раз перечитывал старый мамин учебник, что без труда узнавал почти каждое высушенное растение в пыльных банках. Ему хотелось прикоснуться ко всему и сразу. Даже резкий запах, исходивший от бочек с густой слизью, казался ему упоительным — мальчик с истинным восторгом разглядывал полки и мечтал поскорее сварить своё первое зелье.

Лили, в отличие от него, лавка совершенно не впечатлила. Она морщила нос и умоляла его поскорее выйти, но Северус, заворожённый витринами, будто не слышал просьб. В итоге они покинули магазин лишь спустя час, когда даже терпеливая Розалин начала ругаться.

Наконец они дошли до «Лавки Олливандера». Магазин располагался в обшарпанном здании, а внутри было пыльно и как-то пусто. Всё пространство занимали стеллажи с коробочками. Однако, переступив порог, Северус почувствовал, что лавка наполнена магией.

Из-за прилавка их поприветствовал пожилой волшебник с пронзительным взглядом.

— О, вы, должно быть, сын Эйлин Принц? — спросил он у Северуса.

— Да, а вы знали мою маму?

— Нет, но я помню, как она в одиннадцать лет впервые пришла за своей палочкой. Эх, жаль, потенциал большой был у волшебницы...

— Моя мама жива, почему вы говорите о ней так, как будто её нет? — возмутился мальчик.

— Ох, ну конечно, жива, я не это имел в виду, — быстро сказал Олливандер и больше не поднимал эту тему.

Вскоре он скрылся в глубине лавки и спустя какое-то время вернулся, неся в руках несколько узких коробок.

— Можете брать палочки в руки, если палочка вам подойдёт — вы это почувствуете, — сказал он.

— А почему какие-то палочки подходят, а другие нет? — спросила Лили, когда в её руках побывало более пяти палочек.

— Палочка сама выбирает волшебника... — сказал мастер.

Эти слова показались Северусу бессмыслицей — он привык верить фактам, а не сказкам о разумных деревяшках...

Лили обзавелась палочкой первой: одиннадцать дюймов, ива, волос единорога. А вот Северусу пришлось повозиться. Он перепробовал едва ли не половину запасов лавки, чувствуя, как внутри всё сжимается от мысли: а вдруг палочки для него не существует? Однако Олливандер лишь становился всё веселее, когда очередная палочка не подходила.

— Любопытно... — задумчиво произнёс он после ещё нескольких безуспешных попыток.

Старик наклонился и вытащил из-под прилавка старую, покрытую пылью коробочку.

— Эта палочка с характером. Никому до сих пор она не поддалась.

Он бережно выложил инструмент на прилавок.

— Эбеновое дерево и волос фестрала, четырнадцать дюймов — сочетание по-настоящему неординарное... Многие боятся такой сердцевины, считая её дурным предзнаменованием... Но почему бы и не рискнуть?

Северус с недоверием посмотрел на него, но всё же аккуратно протянул руку. Когда палочка коснулась его ладони, пальцы словно обдало теплом. Он взмахнул ею, и из неё тут же посыпались золотистые искры.

— О да! Она наконец-то нашла своего хозяина! — сказал мастер.

Северус хотел расспросить мастера обо всём подробнее: и кто такие фестралы, и почему их считают предвестниками несчастий. Но не успел. Дверной колокольчик пронзительно звякнул, и в лавку вошла светловолосая девочка в сопровождении пожилой леди.

— Добрый день, миссис Бербидж, я вижу, вы привели внучку, — поздоровался с ними Олливандр, отвлекаясь на новых посетителей.

— Ну пойдём, раз палочки купили, — сказала Лили, и ему пришлось покинуть лавку, так и не узнав о таинственных фестралах...

Потом они зашли в ещё несколько менее приметных магазинов, купили чернила и перья, затем рассматривали разноцветные витрины, пока мистер и миссис Эванс не настояли на том, чтобы отправиться обратно в Коукворт.

1) Выдуманное название, за основу брала «Ealing» — район в Лондоне.

Вернуться к тексту

Северус не спал всю ночь от волнения, ведь наступал самый долгожданный день в его жизни — день отъезда в Хогвартс. Мальчик мечтал об этом, сколько себя помнил. В мыслях он бесчисленное количество раз представлял, как сядет на поезд, переступит порог замка, будет сидеть на уроках, изучать заклинания и варить зелья...

Не в силах просто лежать на кровати, он встал ещё в четыре утра. Но шуметь было нельзя, иначе отец бы проснулся... Поэтому Северус старался занять себя чтением учебников, но мысли улетали куда-то вдаль, и он не мог сосредоточиться.

Наконец, когда стрелки часов остановились на цифре восемь, в комнату вошла мать.

— Ты собрался, Северус? — с привычной холодностью спросила она.

— Да, а отец ещё спит, мы успеем уйти? — взволнованно спросил мальчик.

— Надеюсь... — вздохнула женщина. Ей тоже не хотелось сталкиваться с гневом Тобиаса, ведь она прекрасно знала, что он абсолютно против того, чтобы их сын отправлялся в Хогвартс.

Стараясь не шуметь, они собрались. Северус, в который раз убедившись, что ничего не забыл, взял чемодан, вышел из дома и присел на крыльцо, дожидаясь маму. Он окинул взглядом серую улицу, нищие дома, покосившиеся фонари и понял, что не увидит этого ненавистного место целых девять месяцев — от осознания этого на душе стало теплее. На Хогвартс он возлагал большие надежды, ведь именно мысль, что он однажды покинет «Тупик» и отправится в волшебный мир, грела на протяжении всех одиннадцати лет.

* * *

До вокзала «Кингс-Кросс» они добирались несколько часов: сначала на электричке, затем на метро. Они могли бы трансгрессировать, но Эйлин не пользовалась магией уже много лет, поэтому не была уверена, что у неё получится.

И в половине одиннадцатого они уже стояли между платформой девять и десять, дожидаясь Эвансов. Те не заставили их долго ждать, и уже спустя пару минут Северус ещё издали заметил яркие рыжие волосы Лили, а затем Эвансов и даже Петунью.

При виде Северуса Лили просияла, начала что-то тараторить про то, как ей не терпится в Хогвартс, а миссис и мистер Эвансы в это время оглядывались по сторонам, должно быть, искали взглядом нужную платформу.

— А как же мы попадём на эту Платформу? — наконец спросил Гарольд у Эйлин.

— Нужно просто пройти через эту кирпичную стену, — коротко ответила она. Шагнув вперёд, женщина прижалась к кладке и проскользнула внутрь, успев бросить сыну, чтобы он шёл за ней.

Когда Эйлин растворилась в стене, Северуса охватил страх. Он прежде никогда не проходил сквозь стены... Однако виду, что боится, мальчик не подал, ведь на него смотрела Лили.

Он сделал несколько шагов назад, со всей силы вцепился в тележку, разбежался и в следующую секунду, не замедляя бега, прошёл сквозь стену, оказавшись на переполненной людьми платформе.

Платформа была даже лучше, чем он представлял: на рельсах стоял ярко-красный паровоз, из трубы которого валили клубы дыма, вокруг сновали волшебники с детьми и шумели животные. Не успел он насладиться этим зрелищем, как из арки с коваными железными воротами и табличкой «Платформа 9¾» появилась сначала Лили, а потом её родители и Петунья.

— Ох, было так странно пройти сквозь стену, — сказала девочка, подойдя к нему.

— Ага, но мне понравилось! — не скрывая восторга, ответил Снейп.

Он предложил сесть на поезд, но Лили ответила, что хотела бы перед этим попрощаться с семьёй. Она взяла родителей за руки, и они отошли чуть поодаль.

Северус издали наблюдал, как Эвансы обнимают дочь, они что-то говорили друг другу на прощание, а потом Лили схватила Петунью за руку, отвела чуть в сторону от родителей, и они начали о чём-то спорить, о чём именно Северус разобрать не мог, так как вокруг было много шума: скрип чемоданов, мяуканье кошек, уханье сов...

Спустя минуту ему надоело наблюдать за перепалкой сестёр, и он стал озираться по сторонам, невольно обращая внимание на то, что другие родители обнимают своих детей на прощание, а некоторые даже плачут, не желая расставаться. На секунду ему тоже захотелось, чтобы мама обняла его, но он быстро понял, что это нелепая мечта...

— Северус, ты же помнишь, что на Рождество не надо приезжать? — вывел его из размышлений вопрос, заданный мамой.

— Да, конечно.

— Ты только учись хорошо! — сказала она, похлопала по плечу, затем развернулась и пошла прочь, оставив его стоять одного на платформе.

Когда женщина растворилась в стене, он посмотрел на Лили, та всё ещё о чём-то спорила с сестрой. Внезапно он почувствовал себя ужасно одиноко...

Немного подумав, он решил, что будет лучше зайти в вагон, скорее переодеться в мантию, чтобы распрощаться с ненавистной маггловской одеждой.

Войдя в поезд, он прошёл через несколько вагонов, в поисках свободного купе и по пути невольно стал свидетелем спора двух первокурсников, по всей видимости, они были братом и сестрой:

— Эван, ты не можешь взять с собой эту ужасную руку! — кричала девочка с белыми волосами и серо-голубыми глазами.

— Да, тебе-то какое дело, Пандора! И вообще, это «Рука славы»! — отвечал ей кудрявый беловолосый мальчик.

— Да хоть «нога славы»! Отец не разрешал тебе брать это! — не унималась девочка...

Северусу стало интересно, что за «Рука славы», но он решил не останавливаться и пошёл дальше. Спустя несколько минут он отыскал пустующее купе, быстро достал из чемодана мантию, переоделся и как раз в этот момент поезд тронулся. Подумав, что было бы неплохо отыскать Лили, он закинул чемодан на верхнюю полку, благо он был лёгкий, ведь вещей у него было немного, затем покинул купе, и быстрым шагом пошёл по коридору.

Он шёл так быстро, что едва не врезался в высокого старшекурсника. Юноша с длинными платиновыми волосами, собранными в безупречный хвост, выглядел внушительно: дорогая мантия с изумрудной отделкой и начищенный до блеска серебряный значок с буквой «С».

— Что это ты бегаешь по коридору, а не сидишь в купе? — спросил тот, намеренно растягивая слова.

— Простите, я просто искал подругу, — испуганно ответил Северус.

— Ты первокурсник?

— Да.

— Хм, назови свою фамилию.

— Снейп, — представился Северус, не понимая, зачем этому старшекурснику понадобилась его фамилия.

— Не припоминаю таких... Ты магглорожденный? — с усмешкой в голосе спросил юноша.

— Нет, я полукровка, — краснея, ответил Северус. Он вспомнил, что несколько раз мама говорила, что в волшебном мире есть чистокровные волшебники, которые могут не очень хорошо относиться к магглорожденным или полукровкам.

— Полукровка, значит... — протянул старшекурсник, и в его голосе проскользнуло нескрываемое пренебрежение. Он уже готов был продолжить допрос, но его отвлекла подошедшая девушка. Она была удивительно красива, а на её мантии поблескивал такой же серебряный значок старосты. Воспользовавшись тем, что внимание юноши переключилось на спутницу, Северус прошмыгнул мимо них.

Он обошёл несколько вагонов. Но Лили нигде не было, и его постепенно начинала охватывать паника от мысли, что подруга не успела сесть в поезд... Однако, пройдя ещё несколько купе, он наконец-то заметил рыжие волосы, и его словно окатило волной облегчения.

Помимо Лили, в купе сидели ещё двое первокурсников. Одного из них Северус уже видел в магазине мантий, а вот второго встретил впервые — это был мальчик в круглых очках и с непослушными чёрными волосами, торчащими в разные стороны.

Присев на сиденье рядом с подругой, он заметил, что та упорно отворачивается к окну. Девочка быстро провела рукой по лицу, будто украдкой вытирая слёзы.

— Я с тобой не разговариваю! — внезапно бросила Лили.

— Почему? — удивился Северус и начал мысленно перебирать варианты, но в голову ничего не приходило, ведь они даже не ссорились!

— Тунья меня ненавидит за то, что мы прочитали письмо от Дамблдора! — наконец объяснила она.

— И что? — спросил он, не понимая, почему это её так расстроило, ведь Петунья, казалось, уже давно её ненавидит...

— А то, что она моя сестра! — вспылила Лили.

— Но она всего лишь... — Снейп оборвал себя на полуфразе, поняв, что аргумент «она всего лишь маггла» сделает ситуацию лишь хуже.

Благо Лили не заметила, что он говорил, потому что была занята попытками незаметно вытереть слёзы.

Немного погодя Северус сказал, не в силах сдерживать восторг:

— Но мы едем! Мы едем в Хогвартс!

Лили, кажется, услышав это, наконец приободрилась и перестала переживать из-за Петуньи.

— Тебе лучше поступать на Слизерин, — продолжил он, вспомнив, как около года назад ему удалось вытянуть из мамы подробности про факультеты. Тогда она сказала, что сама училась на Слизерине, а по её словам, этот факультет подходил для умных и хитрых. А эти качества, по мнению Северуса, были весьма полезны, поэтому с того самого дня он и решил, что тоже, как мама, туда поступит. Тем более что о других факультетах ему было почти ничего не известно.

Услышав про Слизерин, мальчик в круглых очках впервые обратил на него внимание. Окинув Снейпа неприязненным взглядом, он спросил:

— В Слизерин? Кто тут хочет на Слизерин? Да я бы сразу из школы ушёл, если бы туда попал! — это было сказано с таким презрением... — А ты? — немного погодя, спросил он у товарища.

— Вся моя семья училась в Слизерине...

— Ёлкипалки! А ты мне показался таким приличным человеком!

Услышав это, Северус почувствовал сильное раздражение... Этот мальчик в очках так напомнил ему одноклассника из маггловской школы. Нет, не внешне, а скорее характером — тот был таким же высокомерным и все эти годы насмехался над ним...

— Возможно, я нарушу семейную традицию, — тем временем продолжал кудрявый мальчик. — А ты куда собираешься, если позволят выбирать?

— В Гриффиндор, славный тем, что учатся там храбрецы! — ответил его сосед в очках и вскинул руку, словно воображая, будто держит меч.

Северус не удержался и фыркнул. Ему было невыносимо смотреть на этого заносчивого болвана. «Если такие учатся на Гриффиндоре, то мне там точно делать нечего», — подумал он.

— Тебе чем-то не нравится Гриффиндор? — услышав его фырканье, спросил тот.

— Да нет, почему же? Если кто-то предпочитает храбрость уму... — с тонкой усмешкой протянул Снейп.

— А сам-то ты куда пойдёшь, если у тебя нет ни того, ни другого? — ехидно перебил его кудрявый.

Услышав это, второй мальчик залился смехом.

Северус скривил губы от раздражения... Ему хотелось разбить очки этому наглецу, но Лили схватила его за руку и сказала:

— Северус, пойдём поищем другое купе!

Вздохнув, он решил не возражать, ведь устраивать драку, не успев даже переступить порог Хогвартса, было бы действительно глупо...

Когда они выходили, мальчик с кудрявыми волосами пытался подставить ему подножку, но Северус это заметил и не упал.

— Ой-ой! До скоро, Сневиллус! — услышал он уже из коридора.

Диалог взять из книги «Гарри Поттер и Принц-Полукровка»

В полумраке комнаты, на продавленном матрасе, сидела худенькая девочка с русыми волосами, заплетёнными в две кривые косички. Она была одета в посеревшее от времени и стирки платье.

Астра Бёрк провожала взглядом уходящую ночь, глядя сквозь грязное стекло на серость Лютного переулка. Восходящее солнце лениво пробивалось в комнату. Заснуть так и не удалось — предвкушение поездки в Хогвартс вытеснило любой намёк на сон.

Её дед — Карактак Бёрк — сколько она себя помнила, всегда был уверен, что она — сквиб. Однако месяц назад, в её день рождения, к ним прилетела сова с письмом о зачислении.

Когда на часах было девять утра, Астра спустилась из своей комнаты на первый этаж — там располагалась лавка «Горбин и Бэркес».

— Ты собралась? — проскрипел из-за прилавка Карактак.

— Да, я чемодан ещё со вчера упаковала. Когда мы поедем на вокзал?

— Делать мне нечего — тебя провожать... Взрослая уже, сама дойдёшь, — ответил старик.

* * *

Два часа спустя Астра стояла на платформе — ужасно уставшая, но счастливая уже потому, что просто сумела добраться до вокзала. Сначала она надеялась доехать до Кингс-Кросс на «Ночном рыцаре», но скупой дед не дал ни кната, поэтому пришлось шагать пешком через пол-Лондона. Оставалось лишь удивляться, как прохожие-магглы умудрились не обратить внимания на одинокую девочку в старомодном платье и с тяжёлым чемоданом в руках.

На платформе было полно детей и взрослых. Астра еле протиснулась сквозь толпу и влезла в вагон. Все купе уже были заняты, поэтому ей пришлось идти до конца состава. И только когда поезд тронулся, она смогла найти пустующее купе, где лишь на верхней полке лежал чей-то потёртый чемодан, на котором были выцарапаны инициалы «С.С.».

Астра быстро переоделась в мантию, избавившись от надоевшего старого платья. Достала из чемодана любимый учебник по Защите от тёмных искусств, завалилась на сиденье и принялась читать.

Учебник был ветхим, с пожелтевшими от времени страницами. Астра коснулась пальцем аккуратных записей на полях, оставленных когда-то мамой.

«Какой она была? О чём думала, сидя над этой книгой?» — мысленно гадала девочка.

О родителях Астра почти ничего не знала. Драконья оспа унесла их жизни, когда ей было всего два года.

Когда позади поезда осталась сельская местность и за окном стали проноситься луга и леса, в коридоре послышались шаги. Внезапно дверь купе открылась, и внутрь зашли двое: девочка в голубом платье с огненно-рыжими волосами и зелёными глазами, и тощий мальчик с чёрными волосами до плеч и такими же чёрными глазами. Он, как и Астра, уже был в школьной мантии.

— Извини, мы тебе не помешаем? — спросила девочка.

Астра мотнула головой, ей не очень хотелось делить с кем-то купе, но отказывать было бы невежливо...

— Я уже занял это купе, вон и вещи мои, — мальчик кивнул на багажную полку, явно уловив её недовольство от появления попутчиков.

— А я то думаю, чей он... — протянула Астра.

Повисло короткое молчание. Северус переглянулся с Лили и снова повернулся к Астре:

— Меня зовут Северус Снейп, а это моя подруга — Лили Эванс.

— А меня зовут Астра Бёрк, — представилась она.

Тут дверь купе снова открылась, и к ним зашёл долговязый мальчик с тёмно-каштановыми волосами.

— Вы не против, если я поеду с вами? А то все купе заняты.

— Нет, вчетвером веселее, — улыбнулась Лили. Хоть Астра и Северус, судя по выражению их лиц, были с ней не согласны...

— Меня Эдмунд Эйвери зовут, — представился новый мальчик.

— Я Северус Снейп.

— А я Лили Эванс.

— А меня зовут Астра Бёрк, — наконец-то очередь дошла и до неё.

— Бёрк? Уж не твой ли дед один из владельцев лавки «Горбин и Бэркес»? — спросил Эдмунд.

— Да, верно, — подтвердила Астра.

— Ха, значит, ты живёшь в Лютном? — усмехнулся Эйвери.

— Да, и что? — с вызовом ответила она.

— А что такое Лютный? — перебила их Лили.

— Лютный переулок — это такой район, недалеко от Косого переулка, там живут в основном нищие, — объяснил Эдмунд.

Почувствовав прилив раздражения, Астра сжала пальцы на древке палочки. Она знала, что род Эйвери славился богатством, и мысль о том, что этот мальчик смотрит на неё свысока, была ей отвратительна.

— Какая разница кто где живёт? — внезапно встрял в разговор Северус, и Астра была ему за это очень благодарна.

— Хм, да большая! Вот я, например, чистокровный волшебник и поэтому живу в приличном месте, — Эйвери сделал паузу и добавил:

— Кстати, Эванс, Снейп — это же вроде маггловские фамилии, вы что грязнокровки?

— Грязнокровки? — удивилась Лили. Но ей никто из присутствующих не объяснил, что это значит, поэтому она просто ответила: — Я магглорожденная, а Северус — полукровка.

— Мда... — протянул Эдмунд.

— А я не вижу никакой разницы между чистокровными и магглороженными, — раздражённо сказала Астра, сложив руки на груди.

— Тебе всё равно? — лицо Эйвери исказила гримаса презрения. — Слышал бы тебя сейчас твой дед.

— Деду тоже всё равно, — холодно ответила Астра. — Ему нет разницы, с кем торговать: лишь бы было выгодно.

— Ну тогда всё ясно, — махнул на неё рукой Эйвери.

На какое-то время повисло напряжённое молчание, которое прервала внезапно появившаяся пухлая женщина с тележкой сладостей.

— Не хотите сладостей? — спросила она.

— Нет, — почти хором ответили Астра и Северус.

— А я вот не против... — сказал Эйвери и протянул продавщице горсть монет. Затем он обернулся к своим попутчикам и сказал:

— Да ладно вам, хватит дуться! Я угощаю, выбирайте что хотите.

Лили взяла шоколадную лягушку, Северус сказал, что не любит сладкое. Астра же, как и Эйвери, выбрала тыквенное печенье.

Прежде ей редко доводилось есть сладкое, поэтому она наслаждалась каждым кусочком этого изумительного лакомства...

— Ого, лягушка настоящая? — удивилась Лили, когда её конфета внезапно выпрыгнула из упаковки сама.

— Нет, но прыгать умеет, — усмехнулся Эдмунд.

— А с кем у тебя карточка? — спросила Астра.

— Салазар Слизерин, — прочитала она.

— Ух ты, это же сам основатель факультета Слизерин!

— Кстати, а на какой факультет вы хотите? — спросила Лили.

— Слизерин, — ответил Эдмунд.

— Мы тоже, — сказала Лили.

— Магглорожденная, и на Слизерин? — усмехнулся мальчик, скептически вскинув брови.

— А что тут такого?

— Ну... Слизерин — факультет для чистокровных, я сомневаюсь, что тебе у нас будут рады.

Лили на мгновение растерялась, а потом её взгляд похолодел, и Астра поняла: та готова осадить Эдмунда, чьи слова о «нашем факультете» прозвучали слишком высокомерно...

Вздохнув, она ответила:

— Давайте только не начинать снова.

Она не желала сейчас участвовать в перепалке.

— А ты сама куда хочешь? — усмехнулся Эдмунд, переведя на неё взгляд.

— На Когтевран! — гордо ответила она.

— Почему Коктевран? — удивился мальчик.

— Мой дед целый месяц твердил, что я обязана попасть на Слизерин, а я вот возьму ему назло и поступлю на Коктевран! — объяснила она.

— Главное не на Гриффиндор, — высказался Северус.

— Да... — кивнула Астра, мысленно добавив: «Если это произойдёт, дед точно не пустит домой на летние каникулы».

Остаток пути они провели в тишине, Бёрк читала учебник, Северус уснул, опершись головой на окно, Эдмунд купил ещё сладостей и уплетал их за обе щёки. Лили, где-то отыскав карандаш и кусок пергамента, увлечённо что-то рисовала.

Когда за окном окончательно стемнело, поезд начал замедлять ход. В этот же момент дверь купе распахнулась, и на пороге возникла высокая девушка с копной чёрных кудрявых волос. Её принадлежность к Слизерину выдавал безупречно завязанный изумрудно-серебряный галстук.

— Я Андромеда Блэк — староста школы, — представилась она. — Поезд скоро прибудет к Хогвартсу, багаж с собой брать не нужно. Так как вы первокурсники — вам предстоит путешествие на лодке.

Закончив фразу, она удалилась.

— На лодке? — испугалась Лили, когда дверь купе закрылась.

— Мда... в такую погоду плыть на лодке — не лучшая затея, — заметил Северус, глядя в окно.

На улице разгулялся ветер, безжалостно срывая листву с деревьев, и зарядил мелкий, колючий дождь. От утреннего зноя не осталось и следа — его вытеснила сырая осенняя прохлада.

Наконец поезд окончательно остановился, и все четверо, накинув тёплые мантии, вышли на улицу.

Еле пробившись через толпу, Северус оказался на маленькой, плохо освещённой платформе.

— Как же холодно, — пожаловалась, поёжившись, Лили.

На платформе было полно студентов, стояла жуткая суматоха, где-то впереди слышался скрип колёс подъезжающих карет.

— Эй, первокурсники! Первокурсники сюда! — прогремел чей-то голос.

Северус оглянулся и заметил у первого вагона невероятно огромного человека в тяжёлой шубе и с багровым лицом.

— Ой, это что, великан? — испуганно пискнул кто-то из первокурсников позади.

Стараясь не выпускать из виду Лили, Северус двинулся сквозь толпу поближе к великану.

— Все собрались? — прогремел прямо над головой громкий голос огромного человека. — Если да, то топайте за мной!

И первокурсники гурьбой потянулись вслед за исполином. Узкая, окутанная темнотой тропинка уводила их прочь от платформы. Северус шёл почти вслепую, ориентируясь лишь на колеблющееся пятно света от фонаря впереди, а тишину нарушал лишь робкий шёпот за спиной.

Наконец, чаща начала редеть. Какая-то девочка, шедшая в паре шагов от великана, не выдержала и спросила:

— Простите, сэр... а как вас зовут?

— Я? А... ну да, я же ещё не представился, — рассеянно пробормотал себе под нос великан и остановился, повернувшись к ним лицом. — Я Хагрид — лесничий и хранитель ключей Хогвартса, — представился он.

Спустя несколько минут ходьбы какая-то девочка впереди восторженно ахнула:

— Смотрите, там замок!

— Именно, — Хагрид притормозил и широко улыбнулся, указывая огромной ручищей куда-то в сторону скалы. — Первокурсники, глядите, вот он — Хогвартс!

И правда, посмотрев вперёд, Северус заметил сперва чёрное, как ночь, озеро, а затем, на вершине высокой скалы, разглядел прекрасный замок с башнями и огромными окнами.

— Прямо как в сказке, — восторженно прошептала Лили, и Северус не мог с ней не согласиться. Хогвартс издали выглядел даже лучше, чем в его воображении.

— В лодку садитесь по четыре человека, не больше, — крикнул Хагрид, когда они подошли к воде и все столпились около лодочек.

Северус и Лили оказались в одной лодке с Астрой и ещё одной незнакомой высокой девочкой, с густой копной тёмных кудрявых волос.

Когда все первокурсники расселись, лодки медленно заскользили друг за другом по озеру. Спустя пару минут они проплыли под утёсом и оказались в густых зарослях плюща — таких густых, что Северус даже удивился, как им вообще удалось проплыть, не застряв в нём. Наконец, миновав заросли, они попали в тёмный туннель. Волны из-за непогоды были настолько высокими, что лодку начало раскачивать.

— Мы сейчас утонем! — запричитала девочка с густой копной волос.

И действительно, их лодка, видимо, оказалась хлипкой и после очередной волны заскрипела и внезапно начала наполняться холодной водой. Все четверо повскакивали, запрыгнув с ногами на сидения.

— Как же страшно! — испуганно сказала Лили, вцепившись в Северуса, который тоже был ужасно напуган.

Кажется, первокурсники в соседней лодке заметили, что у них что-то не так.

— Вы что тонете? — спросила девочка из соседней лодки, которую прежде Северус видел в поезде.

— Кажется, да! — ответил он.

— Перебирайтесь на нашу лодку, — предложил мальчик, сидящий рядом с девочкой.

— Эй, у вас там всё в порядке? — прогремел Хагрид, который только сейчас понял, что две лодки отстали.

— Нет, мы тонем! — закричала Астра. И в следующее мгновение лодка качнулась на новой волне, и Северус, не удержав равновесие, упал в воду.

— Тону! Тону! — закричал он, едва сумев всплыть и глотнуть воздуха, а потом вновь, несмотря на все старания, пошёл ко дну.

Вдруг из глубины озера его что-то словно подхватило и закинуло обратно в лодку, в которой сидела девочка со светлыми волосами.

— Что это было? — отплёвываясь от воды и трясясь, то ли от страха, то ли от холода, спросил Северус.

— Кажется, гигантский кальмар, — предположила первокурсница.

Северус бы удивился, что его спас кальмар, однако он сильно переживал за Лили, которая всё ещё была в тонущей лодке... Но волнение его длилось недолго, потому что спустя пару секунд к лодке, в которой всё ещё были Лили, Астра и девочка с густыми волосами, подплыл Хагрид и пересадил всех троих к себе.

— Меня Пандора Розье зовут, а это мой брат Эван, — представилась девочка, когда они уже поплыли дальше.

— А я Северус Снейп, — ответил он, ёжась от холода.

— Кажется, я знаю одно заклинание! — сказала Пандора, заметив, что он замёрз. Она направила на него палочку и прошептала какое-то заклинание. Северуса обдало тёплой струёй воздуха, после чего его одежда и волосы стали вновь сухими.

— Спасибо! — коротко поблагодарил он, подумав, что было бы неплохо выучить это заклинание.

Остаток пути они молчали. Вскоре лодки причалили к подземной пристани, и все высадились на камни.

Северус спрыгнул с лодки, заметил Лили и направился к ней.

— Сев, я так испугалась, когда ты стал тонуть, а потом ещё и кальмар! — затараторила она, когда они встретились.

* * *

Пройдя по высокой каменной лестнице и миновав лужайку, они оказались у старинной дубовой двери.

— Все здесь? Никто не утонул по пути? — спросил Хагрид, и Северус опустил взгляд: ему было ужасно неловко, что из всех первокурсников он один умудрился упасть в воду...

В следующее мгновение дубовая дверь распахнулась и перед ними возникла высокая женщина, лет сорока на вид, в чёрной остроконечной шляпе и в ярко-красной мантии.

— Это МакГонагалл, она приходила к нам летом, — прошептала ему на ухо Лили.

Эта женщина показалась Северусу строгой и холодной.

Она приказала всем разбиться на пары, после чего провела мимо огромного коридора с высокими потолками и остановилась в небольшой комнате.

— Добро пожаловать в Хогвартс! Сейчас вам предстоит разделиться на факультеты. Распределение сыграет огромную роль, ведь с сегодняшнего дня и до окончания обучения ваш факультет станет для вас домом, а его члены — вашей семьёй, — сказала она.

«Пусть Лили всё-таки попадёт на Слизерин!», — мысленно взмолился Северус.

Он был настолько взволнован, что прослушал большую часть речи МакГонагалл, ему запомнилось лишь, что их судьбу будет решать какая-то шляпа...

— Ждите здесь, я скоро вернусь, — наконец закончила свою речь профессор и ушла, оставив толпу первокурсников в тесной комнате.

Все стояли в полной тишине, но внезапно какая-то девочка истошно завопила.

— Что происходит? — спросил кто-то из первокурсников, оглядываясь по сторонам. Северус тоже обернулся на крик и замер, увидев, что комната начала наполняться призраками.

Призраки были почти прозрачными, их было больше десятка, все они кружили над их головами, прежде Северус ничего подобного не видел.

— Надеюсь, многие из вас попадут на Слизерин, — сказал, проплыв над ними, жуткий призрак, на ногах которого были железные цепи.

— А кто вы, сэр? — испуганно спросил Эван, который стоял недалеко от Северуса.

— Я Кровавый Барон. Призрак факультета Слизерин.

— А, я слышала про вас. Вы убили Хелену Коктевран! — сказала девочка, что стояла рядом.

Призрак, видимо не ожидавший, что о нём будет такое известно, на секунду остановился, а после, яростно загремел оковами и проскользнул сквозь стену, скрывшись из виду.

— Ужас какой, а за что убил? — испуганно спросила Лили у этой девочки.

— Кажется, он её любил и убил… А вот почему — я и сама не поняла, — ответила та и добавила: — Кстати, я Джессика.

— А я Лили.

Джессика улыбнулась ей:

— Если попадём на один факультет, может, будем дружить?

Лили в ответ лишь неопределённо пожала плечами. Северус не слушал их — в этот момент его мысли занимало совсем другое:

«Как можно убить того, кого любишь? Не понимаю... Неудивительно, что он умер: я бы на его месте тоже не смог бы дальше жить...» — думал он.

Однако долго размышлять над этой жуткой историей ему не пришлось, потому что в следующее мгновение вернулась МакГонагалл и повела их в Большой зал.

Большой зал поразил Северуса своей красотой, хоть он и предполагал, как будет выглядеть зал, ведь читал «Историю Хогвартса», но подобное было даже трудно вообразить... Зал был освещён бесчисленным количеством свечей, потолок в точности походил на небо! А за четырьмя длинными столами сидели ученики. Впереди тоже был стол, но за ним уже сидели преподаватели. Северус сразу обратил внимание на пожилого человека в золотой мантии и с седой бородой.

«Должно быть, это Дамблдор», — предположил он.

Профессор поставила рядом с преподавательским столом табурет и положила на него старую, потрёпанную шляпу.

— И это она будет решать нашу судьбу? — удивилась Лили.

Внезапно шляпа запела. Она пела и пела... Северусу показалась её песня весьма познавательной, ведь из неё он понял, что не ошибся с выбором факультета, ведь по словам шляпы, Слизерин подходил для целеустремлённых.

Наконец, шляпа закончила петь, и МакГонагалл, развернув пергамент, начала зачитывать имена.

Первой вышла Астра Бёрк, и, едва коснувшись её головы, шляпа прокричала:

— Слизерин!

За столом, где сидели студенты с зелёными галстуками, громко зааплодировали.

— Получается, у нас нет права выбора... — с грустью заметила Лили. — Она же хотела на Когтевран!

— Да... жаль, но надеюсь, что мы попадём на один факультет! — еле слышно ответил Северус.

Между тем МакГонагалл продолжала называть фамилии.

Их вызывали не в алфавитном порядке, поэтому Северус каждый раз с замиранием сердца ждал новой фамилии, гадая, когда наступит его черёд. В основном на одного человека уходило около минуты. Однако Питер Петтигрю — пухлый мальчик со светлыми волосами и маленькими глазами, просидел на табурете почти пять минут, пока шляпа наконец не отправила его на Гриффиндор.

Когда Пандора Розье попала на Коктевран, Эван, стоящий чуть позади Северуса, огорчённо вздохнул и пробурчал: «Вся наша семья училась на Слизерине, а эту зануду распределили на Когтевран».

Наконец, очередь дошла до Лили, и Северус даже мысленно скрестил пальцы, отчаянно желая, чтобы она попала на Слизерин. Но...

— Гриффиндор! — воскликнула шляпа, и внутри у него словно что-то оборвалось...

Лили, проходя мимо него, грустно улыбнулась, отчего ему стало ещё хуже...

Вскоре Северус узнал, что мальчик в круглых очках и мальчик с кудрявыми волосами действительно попали на Гриффиндор, и, к его ужасу, они сели рядом с Лили, однако она демонстративно отвернулась от них.

Спустя пару человек наступил его черёд проходить распределение.

— Снейп Северус, — прочитала его имя МакГонагалл.

Северус замер, когда Распределяющая шляпа опустилась ему на голову. Она оказалась велика и сразу сползла на самые глаза, погрузив мир в темноту и запах старой пыли.

— Хм... — раздался вкрадчивый шёпот прямо у него в мыслях. — Вижу ум, и весьма острый... Талант, безусловно, есть. А ещё — жгучее желание заявить о себе, доказать всем вокруг, чего ты стоишь на самом деле...

— Хочу в Слизерин, — едва слышно пробормотал он, сжимая края табурета.

— Что ж, раз ты уверен в своём выборе, — откликнулась шляпа. — Да будет так!

И она выкрикнула на весь зал:

— Слизерин!

Со стороны стола с зелёными галстуками послышались хлопки, он снял шляпу и прошёл к ним, усевшись рядом с уже знакомым с поезда юношей со значком старосты.

— Я рад, что ты на Слизерине, — похлопав его по плечу, сказал тот, заметив, что Северус выглядит грустным.

А между тем МакГонагалл продолжала вызывать первокурсников, а шляпа — выкрикивать названия факультетов:

— МакКиннон Марлин.

К табурету из толпы шагнула худенькая девочка с веснушками на лице и бледно-рыжими волосами до плеч.

— Гриффиндор!

— Бербидж Чарити.

Вперёд вышла невысокая девочка со светло-каштановыми волосами.

— Пуффиндуй!

Бесконечная церемония начала утомлять. Северус перестал прислушиваться к именам и принялся блуждать взглядом по залу. Мысли то и дело возвращались к одному лишь вопросу: хорошо это или плохо, что теперь они с Лили на разных факультетах?

— Макнейр Уолден, — продолжала вызывать первокурсников профессор.

— Слизерин!

— МакГонагалл Джессика.

— Гриффиндор!

«Интересно, родственница ли она профессора МакГонагалл?» — задумался Северус, услышав фамилию девочки.

— Айвон Флоренс.

— Гриффиндор!

— Джонс Гестия.

— Коктевран!

— Джагсон Седрик.

— Слизерин!

Спустя полчаса, церемония подошла к концу, последним был Эдмунд Эйвери, его тоже отправили на Слизерин. Подойдя к столу, он сел рядом со Снейпом.

— Эй, ты что такой грустный? Сейчас пир будет! — подбодрил Эдмунд хмурящегося Северуса.

Когда МакГонагалл убрала табурет, из-за стола поднялся Дамблдор.

— Добро пожаловать в Хогвартс! Я не буду долго томить вас. Празднуйте! — сказал он, и тут же на столах появилось множество разных вкусностей. Прежде Северус никогда не видел столько еды. Он был настолько голоден, что набрал в тарелку всего, до чего только смог дотянуться.

Вскоре за столом завязалась оживлённая беседа.

— В прошлом году кубок школы был у нашего факультета, надеюсь, в этом будет также, — сказал юноша, который сидел рядом с Северусом.

— А что такое кубок школы? — спросил мальчик с длинными волнистыми волосами слегка сероватого цвета.

— Ну ты даёшь Мальсибер! Ты же чистокровный, а вопросы задаёшь, будто впервые о Хогвартсе только вчера узнал! — усмехнулся над ним Эйвери.

— Кубок школы — это высшая награда, — пояснил староста, небрежно кивнув в сторону огромных часов с изумрудными камнями. — Его получает тот факультет, который наберёт больше всего баллов за год. И в наших интересах, чтобы этот кубок принадлежал Слизерину.

— А-а, вспомнил, отец же рассказывал об этом! Кстати, я забыл, как тебя зовут? Люц...

— Люциус Малфой, — представился юноша.

— Наши отцы учились вместе в Хогвартсе, — сказал Малфою Эйвери.

— Да, я в курсе.

— А моя мама, наверное, тоже с ними в одно время училась? — поинтересовался Северус.

— А кто твоя мама? — спросил Септимус Мальсибер.

— Эйлин Принц.

— Не слышал от отца о такой. А она чистокровная?

— Нет, ну... точнее, я не знаю и она тоже не знает...

— Это как? — спросил Септимус.

Снейп пожал плечами:

— Просто она мне однажды сказала, что не знает, кто мои бабушка и дедушка.

— Грустно... — сказала Астра, которая прежде молчала.

— Кстати, а ты же внучка Карактака Бёрка? — обратив на неё внимание, спросил Малфой.

— Да.

— Ну и как у деда дела с бизнесом? — с усмешкой спросил он.

— Да вроде неплохо, — пожала она плечами.

На какое-то время повисла тишина, когда все наелись, столы опустели, но тут же появились десерты. Северус был уже настолько сыт, что решил ничего не брать.

— А можно на первом курсе попасть в сборную по квиддичу? — спросил Эдмунд.

— Нет, только со второго, — коротко ответил Люциус.

— А расскажите о квиддиче? Я мало что знаю о нём, — негромко попросил Северус.

— Ты не знаешь о квиддиче? — Септимус насмешливо фыркнул, услышав это. — Поверить не могу… Тебя что, воспитывали магглы?

— Ну да…

— Какая дикость! — Эйвери страдальчески закатил глаза и покачал головой.

Северуса обожгло изнутри стыдом. До него слишком поздно дошло, какую глупость он совершил, попросив рассказать о том, что для всех было чем-то очевидным...

— Странно, что ты вообще попал на наш факультет… — брезгливо продолжил Септимус. И Северус почувствовал, что за столом внезапно стало ужасно неуютно...

Вскоре, отвлекшись от него, Эйвери и Мальсибер стали обсуждать квиддич, а Малфой принялся болтать с голубоглазой блондинкой, сидящей напротив. Лишь Северус чувствовал себя здесь чужим...

Наконец, как ему показалось, спустя целую вечность, все доели десерты, и Дамблдор снова поднялся из-за стола.

— Сперва я хочу представить нового преподавателя по ЗОТИ. В этом учебном году обучать вас этому непростому предмету согласилась Дина Гекат, — сказал он, после чего из-за стола поднялась худая, пожилая женщина в синей мантии.

— Ого, ей должно быть больше ста лет! — прошептал Эдмунд. — Она очень крутая! Говорят, даже невыразимцем была!

— А кто такие невыразимцы? — вполголоса спросила Астра, услышав их разговор.

— Ты не знаешь? — в голосе Эйвери проскользнуло фальшивое удивление.

— Нет.

— Ах, совсем забыл... Жители Лютного переулка — сущие дикари.

Лицо Астры вспыхнуло, а губы гневно перекосились.

— Я тоже не имею понятия, о ком речь, — глухо бросил Северус.

— Ну, это было ожидаемо, ты ведь полукровка... — неприятно ухмыльнулся Эдмунд.

Теперь уже и Северус почувствовал, как к щекам приливает яростный румянец. Его пальцы до боли сжали древко палочки в кармане.

— Прекратите! — раздался девичий голос. Симпатичная голубоглазая старшекурсница смерила их суровым взглядом. — Мало того что говорите так громко, что вас наверняка слышат преподаватели, так ещё и драку устроить хотите? — Она сделала паузу и добавила: — Вы позорите Слизерин!

— Совершенно верно, потише, — лениво процедил Люциус Малфой. — Соблюдайте приличия.

Назревающий конфликт оборвал громоподобный голос Альбуса Дамблдора, разнёсшийся над Большим залом:

— А теперь, перед тем как отправиться спать, давайте споём гимн!

Директор взмахнул волшебной палочкой, и из её кончика вырвались светящиеся буквы, соткавшиеся в слова.

— Каждый поёт на свой любимый мотив! — весело провозгласил он.

Зал тут же взорвался разномастным хором: студенты дружно затянули песню.

Кругом царил полнейший разнобой. Северус петь не стал — он просто беззвучно открывал рот, как привык делать на уроках музыки в младшей школе. Он искренне считал: если у тебя нет таланта к чему-то, то не стоит и даже пробовать...

— А теперь старосты разведут вас по спальням, — произнёс директор, едва стих нестройный хор.

— Первокурсники, ко мне! — сказала белокурая девушка, поднявшись из-за стола.

— Нарцисса, каково это — знать, что твой кузен теперь на Гриффиндоре? — поддел её, проходя мимо, старшекурсник.

Блондинка высокомерно скривила губы. Сложив руки на груди, она едва слышно бросила ему несколько резких слов — Северус, как ни пытался, не расслышал ни звука.

Наконец толпа новичков собралась вокруг Нарциссы. Она развернулась и повела их прочь из зала, прямиком к крутым ступеням, уходящим глубоко в подземелья.

Они шли по тёмным, сырым и холодным коридорам с низкими сводчатыми потолками, проходили мимо нескольких развилок и множества дверей, большинство из которых выглядели так, будто их давно не открывали. Северус старался запомнить дорогу, но это, кажется, было невозможно.

Только спустя около десяти минут ходьбы они, наконец, оказались возле то ли тупика, то ли двери.

— Чистая кровь, — четко произнесла Нарцисса, и потайная дверь в стене бесшумно отворилась. Она повернулась к первокурсникам и пояснила: — Запомните эти слова. Этот пароль остаётся неизменным в Слизерине уже более века.

Гостиная встретила их простором и неожиданным теплом. Северуса поразило, как умело здесь сочетали сырость подземелий с изысканным комфортом. Взгляд то и дело возвращался к окнам: за толстым стеклом медленно колыхались водоросли, а в самой комнате всё — от обивки мебели до мерцающего пламени в камине — казалось частью единого зелёного ансамбля.

Нарцисса коротко объяснила правила и показала, где что находится. Дальше она говорила о чём-то ещё, но Северус её уже не слушал, заворожённо разглядывая интерьер. Впрочем, большинство первокурсников тоже вовсю крутили головами, не в силах сосредоточиться на речи старосты. Наконец Нарцисса закончила, и притихшая толпа потянулась к спальням.

Едва переступив порог отведённой ему комнаты, Северус заметил свой старый чемодан — тот уже ждал его возле одной из кроватей. Соседями по спальне оказались: Эдмунд Эйвери, Септимус Мальсибер, а также Джервейс Нотт и Кеннет Уилкис.

Он почувствовал себя ужасно уставшим, несмотря на то что проспал полдороги до Хогвартса. Северус быстро переоделся, лёг в уютную кровать и задёрнул занавески. Прежде ему не доводилось спать на таком мягком матрасе, и его тут же сморило.

«Жаль, что Лили на Гриффиндоре. Интересно, как у неё дела? Надеюсь, она не будет дружить с этими Поттером и Блэком», — успел подумать он, прежде чем погрузился в сон.

В башне Гриффиндора, на широкой кровати с ярко-красными балдахинами, утром следующего дня проснулся мальчик с длинными кудрявыми волосами — Сириус Блэк.

Он быстро встал и подошёл к соседней кровати, где крепко спал Джеймс. Они познакомились только вчера в поезде, но уже успели искренне подружиться. Общих тем нашлось так много, что вчера они проболтали почти до полуночи.

С Джеймсом Сириусу было весело и легко. Он казался ему полной противоположностью чопорным людям, с которыми прежде приходилось общаться, живя в поместье Блэков.

— Джеймс, хватит дрыхнуть! — начал будить он друга.

— Ещё так рано...

— Через час уже подъём! Мы же вчера договаривались, что встанем раньше всех, чтобы посмотреть замок, — зашептал Сириус, стараясь не разбудить других мальчиков. Кроме них двоих в комнате ещё жили Римус Люпин, Питер Петтигрю и Эндрю Вейн.

— Ладно, встаю, — с неохотой ответил Джеймс.

Спустя пару минут они вдвоём залезли под мантию-невидимку и тихо вышли из спальни.

— Давай подружимся с этим мальчиком — Римусом, — предложил Джеймс, пока они спускались по лестнице в гостиную.

— Римус? Да ну... зануда такой...

— А мне он понравился, — развёл руками Джеймс.

В гостиной, к их удивлению, для столь раннего часа было достаточно многолюдно. У камина сидели две девочки: одна с огненно-рыжими волосами — её Блэк запомнил ещё с поезда, а вторую он видел впервые: она была смуглая и с чёрными длинными волосами. Девочки о чём-то болтали.

— Кто это девочка? — спросил он Джеймса. — Может, познакомимся?

— Так она же со Сневиллусом уже дружит!

— Кто? А... ты про эту рыжую, да ну её, я про вторую, — ответил Сириус.

— А, ты про эту... Я её знаю — это Доркас Медоуз, моя мама общается с её родителями, — ответил Джеймс.

— Повезло тебе... А моя мама общается только с чистокровными родственниками...

Покидая гостиную, они старались как можно незаметнее проскользнуть через портретную раму.

Они медленно открывали дверь, Сириус уже занёс ногу над порогом, как вдруг сзади в него кто-то врезался. Он не удержался и упал вперёд, перевалившись через порог и повалив за собой Поттера.

— Так, так, только вчера прибыли в Хогвартс, а уже правила нарушаете? — услышали они чей-то насмешливый голос. И выпутавшись из мантии, увидели, что на них смотрят, похожие как две капли воды, рыжие близнецы.

— Только не рассказывайте декану, что мы хотели покинуть гостиную ещё до подъёма! — взмолился Джеймс.

Мальчик слева широко, заговорщически улыбнулся:

— Не расскажем, мы и сами не прочь нарушить пару правил. Кстати, я Фабиан, а это мой брат Гидеон, — он кивнул в сторону близнеца. — Мы с четвёртого курса.

— А я Джеймс. Это Сириус, — улыбнулся в ответ Поттер.

— Значит, у вас есть мантия-невидимка? — спросил Гидеон.

— Да...

— Хм… — Гидеон на секунду задумался, а затем хитро прищурился: — Мы не расскажем об этом МакГонагалл. Но с одним условием: вы будете иногда одалживать её нам.

Сириус и Джеймс переглянулись.

— Соглашайся, — тихо шепнул Сириус другу на ухо. — Иначе она в первый же день напишет жалобу родителям.

Джеймс, немного подумав, нехотя кивнул близнецам. Всё-таки свою мантию он одалживать никому не хотел, но раз выбора не было... Да и к тому же жадным он себя не считал.

* * *

Наконец, договорившись с близнецами, они пошли исследовать замок.

Они спустились с лестницы, пройдя мимо множества живых портретов, Сириус и раньше видел такие, но чтобы сразу столько — никогда!

Внезапно сверху на них что-то упало.

— Ой! — вскрикнул Джеймс.

— Кто здесь? — пискнул кто-то сверху.

Сириус поднял голову и увидел над потолком толстого человечка с огромным ртом и маленькими чёрными глазками, у него в руках было несколько огромных яблок, и, похоже, одно из них он намеревался снова скинуть на то место, где они стояли.

— Бежим! — скомандовал он Джеймсу, и они устремились вниз по лестнице.

Должно быть, их шаги были слышны, потому что человечек их заметил и теперь гнался вслед за ними, попутно кидаясь яблоками.

Они так быстро бежали по лестнице, что не заметили высокого юношу со светлыми волосами и врезались прямо в него, мантия слетела с них.

— Что вы себе позволяет?! — начал ругаться тот.

— Простите... — виновато сказал Сириус.

— Вы первокурсники?

— Да...

— Первый день и уже правила нарушаете! — покачал головой парень.

— А ты то сам, что шляешься по коридору? — спросил Джеймс, и Сириус подумал, что это было уж слишком нагло.

— Я, к вашему сведению, староста Гриффиндора, — сказал старшекурсник, показывая на значок. — Меня зовут Френк Лонгботом, — затем представился он.

Джеймс и Сириус вздохнули, они уже поняли, что с ним не получится так легко договориться, как с близнецами.

— Ступайте обратно в гостиную, я доложу МакГонагалл, что вы нарушали правила!

И им ничего не осталось, кроме как развернуться и пойти назад...

* * *

— Обидно, что даже по замку прогуляться не получилось... — сказал Сириус, когда они уже сидели на диване в гостиной.

— Да, знатно влипли! Надеюсь, профессор МакГонагалл хоть родителям не напишет, — ответил Джеймс.

— Родителям... — простонал Сириус, внезапно кое-что вспомнив. — Моя же мать ещё не знает, что я на Гриффиндоре!

— Так напиши ей.

— Нет, лучше не буду... Сколько себя помню, она всегда восхваляла Слизерин, чистоту крови... Так часто об этом говорила, что аж тошно было.

— Хорошо, что мои родители Гриффиндорцы, — ответил Джеймс. — Кстати, а Андромеда и Нарцисса — это твои сёстры?

— Ага, но не родные, а двоюродные.

— Не повезло...

— Андромеда нормальная, мы с ней даже хорошо ладим, а вот Нарцисса мне не нравится. Впрочем, она тоже в целом ничего, особенно по сравнению с Беллатрисой...

— Я слышал о ней от отца. Он говорит, что она одна из приверженцев идей этого Водер...

— Волан-де-Морта! — закончил за него Блэк.

— Да! А ты что-нибудь о нём знаешь?

Сириус пожал плечами:

— Он вроде за чистоту крови. Ну, так моя мама думает. Она вообще по нему фанатеет, даже газеты со статьями о нём собирает.

— Кошмар... — закатил глаза Джеймс. — А вот мой отец считает, что он — сумасшедший.

— Возможно. — Сириус пожал плечами. — Мне он неинтересен, я о нём ничего особого не знаю.

Постепенно гостиная начала наполниться студентами, и вскоре в середину комнаты вышла высокая девушка с волосами, завязанными в хвост и значком старосты на груди — именно она вчера провела их из Большого зала в гостиную.

— Первокурсники! — подозвала их девушка. — Подходите сюда! Я раздам расписание.

Не желая стоять в очереди, Джеймс и Сириус растолкали толпу сокурсников и благодаря этому получили заветные листки одними из первых.

— О, сегодня будет ЗОТИ! — сказал Поттер, заглянув в свой экземпляр.

— Да, мне уже не терпится! — ответил Сириус. — Андромеда как-то раз призналась, что это её самый любимый предмет.

— А от какого урока ты не ждешь ничего хорошего? — с любопытством спросил Джеймс.

Сириус на мгновение задумался.

— Хм... Наверное, от зельеварения. Ну скука же смертная, даже звучит уныло.

— Ну, не знаю... — Джеймс усмехнулся. — Мои родители зельевары.

Сириус удивился:

— Оу, не знал. Слушай, это же здорово!

— Кстати, уже через два дня урок полётов на мётлах, — сменил тему Поттер. — Ты же умеешь летать?

— Да, летал пару раз.

— А я летом почти каждый день тренировался, надеюсь, меня возьмут в сборную! — Джеймс сделал паузу и мечтательно продолжил:

— Вот представь, я стану ловцом или охотником, и мне будет аплодировать весь стадион.

* * *

Когда все получили расписание, староста провела их в Большой зал.

Они сели в середину стола. И вскоре, рядом с Сириусом, по другую сторону от друга, присел светловолосый пухлый мальчик с маленькими глазами — Питер Петтигрю — их сосед по комнате. Вчера он быстро уснул, поэтому они с ним почти не общались.

— А вы знаете дорогу до класса по ЗОТИ? — спросил Питер.

— Если ты не забыл, у нас тоже первый день в замке! — огрызнулся Блэк. Он ненавидел глупые вопросы...

— Можно я с вами дойду? Я просто боюсь заблудиться...

— Ну дойди, — буркнул Сириус в ответ. Почему-то этот мальчик ему не понравился...

Спустя несколько секунд на столах появились жареные яйца, сосиски, тарелки с кашей и тосты. Быстро поев, они отправились на урок.

Выходя, Сириус заметил, что рыжая девочка не шла на урок, а кого-то дожидалась, стоя у выхода из зала. «Вот что такая приличная девочка нашла в сальноволосом?» — задался вопросом он, догадавшись, кого та ждёт.

* * *

Как оказалось, найти нужный им класс было не так уж и просто, ведь в Хогвартсе было бесчисленное множество лестниц, а некоторые из них даже двигались!

Наконец, спустя, как показалось Сириусу, целую вечность они отыскали кабинет. Они сели вдвоём за первую парту. А за парту, что была справа от них, уселся Питер, а позже к нему подсела какая-то Слизеринка, похожая на мышь, с двумя тоненькими косичками.

Как только урок начался из двери, позади класса, вышла пожилая женщина, которую они уже видели на пиру.

Она представилась и сначала немного рассказала о важности такого предмета, как ЗОТИ, а потом заявила, что считает неплохим решением сразу перейти к практике. Ведь теория, по её мнению, не так важна, как реальные навыки.

Она разбила всех на пары, и, к разочарованию Сириуса, его поставили вместе с этой девочкой, похожей на мышь. Джеймсу не повезло еще больше: ему достался Снейп.

— Чтобы обезоружить противника, нужно направить на него палочку и чётко произнести Expelliarmus. Все запомнили? — спросила профессор.

В классе стояла тишина, но, должно быть, она приняла это за знак согласия и велела приступать.

— Это заклинание изучают только на втором курсе! Чем она вообще думает! Многие в этом классе впервые палочку в руках держат, а она уже к практике! — начала тихо возмущаться его напарница.

— Да ты просто знаешь, что у тебя не получится, — окинув её взглядом и подметив, что на девочке самая дешёвая мантия и старые ботинки, сказал Сириус.

— Expelliarmus, — без предупреждения воскликнула та, как только он договорил, и палочка вылетела из его руки.

— Ого! — удивился Сириус. Он не ожидал, что у этой мыши получится с первого раза применить заклинание... — Но это не считается, я не думал, что ты произнесёшь заклинание! — поспешно сказал он, не желая признавать поражение.

Девочка ухмыльнулась:

— Ты просто неумеха. Вот попробуй сам, я уверена, у тебя ничего не получится.

— Expelliarmus, — произнёс Сириус, но ничего не произошло.

Он залился краской: было неприятно признавать, что какая-то девочка лучше его. В поисках поддержки он бросил взгляд на друга, и как раз в этот момент палочка вылетела из рук Джеймса. «Что эти Слизеринцы о себе возомнили?! Меня обезоружила девчонка, а его — Сневиллус!», — возмутился мысленно Сириус. Однако на этом всё не закончилось: едва Джеймс поднял палочку, как она снова вылетела у него из рук. А потом Джеймс начал что-то кричать на Снейпа. Из-за шума в классе Сириус не слышал, что именно, но это явно не понравилось Сневиллусу, потому что тот внезапно ужасно разозлился, направил палочку, и после чего ноги Джеймса пустились в пляс.

— Что это у них происходит? — спросила напарница, тоже посмотрев в их сторону.

— Сейчас я покажу этому Сневиллусу! — ответил Сириус, намереваясь вмешаться, чтобы помочь другу, но девочка схватила его за рукав мантии.

— Что ты ему собрался показать?! Ты даже не знаешь, почему Северус наслал на Джеймса Tarantallegra! Тем более, мы вдвоём видели, что перед этим они о чём-то спорили.

— Да отвяжись ты, слизеринка, — одёрнул он руку.

— Забавно, что ты так не любишь наш факультет, хотя твои кузины на нём учатся, — ухмыльнулась она, всё ещё не отпуская рукав мантии.

А в это время Джеймс всё плясал. А профессор не замечала этого, так как что-то объясняла паре, что стояла в другом конце класса.

— Отстань! — разозлился Сириус и оттолкнул девочку от себя. По всей видимости, слишком сильно, потому что та не устояла на ногах, попятилась, врезалась в стул, уронив его, и упала сама.

Услышав шум, все обернулись и посмотрели на них.

— И не стыдно тебе девочек толкать? — крикнул ему мальчик, которого, как Сириус знал, звали Эван Розье.

— Ты бы лучше молчал! — огрызнулся он.

— Так! Что у вас происходит?! — с этими словами к ним, с удивительной, для столь пожилого возраста скоростью, подлетела профессор Гекат.

— Он Астру толкнул, я видела! — сказала Лили Эванс, которая стояла невдалеке от Сириуса.

— Мистер Блэк, такое поведение недопустимо!

— Да вы бы лучше с ней разобрались, для начала, и ещё с этим, — сказал он, махнув рукой в сторону Снейпа.

Остаток урока профессор читала лекции о правилах поведения, а в конце ещё назначила ему, Джеймсу и Снейпу отработку.

— Две отработки за первый же день назначили, — сокрушался Поттер, когда они уже шли на Трансфигурацию.

— А что у вас со Снейпом произошло?

— Да ничего, я просто сказал, что удивлён, что такой сальноволосый тряпка смог меня обезоружить, — ответил друг. — Кстати, а девочку то ты зачем толкал? — затем поинтересовался он.

* * *

Остаток дня прошёл без происшествий. На Трансфигурации, ещё в начале урока, МакГонагалл превратилась в кошку, весь класс был удивлён, и Сириус даже начал подумывать над тем, что было бы неплохо тоже когда-нибудь стать анимагом. А ещё, у них с Джеймсом получилось превратить спичку в иголку, и профессор сказала, что это говорит об очень большом потенциале, и даже, когда урок закончился, сообщила им, что хоть и недовольна тем, что они ходили по коридору до подъёма, готова их на первый раз простить. Это значило, что им грозила всего лишь одна отработка у Гекат.

Вечером они засиделись в гостиной за шахматной партией. Сириус едва переносил общество прибившегося к ним Питера, но помалкивал — раз уж Джеймс был не против.

Блэку даже закралась мысль, что Поттеру просто льстит безмерное восхищение Петтигрю. Питер не сводил глаз с доски и каждый раз восторженно пищал, когда фигуры Джеймса с треском выбивали фигуры Сириуса.

Северус проснулся ранним утром, в комнате было тихо, все спали, ведь до завтрака оставалось ещё несколько часов.

Сидеть без дела не хотелось, поэтому, взяв с тумбочки учебник по зельям, он вышел из спальни и спустился по узкой винтовой лестнице в гостиную.

Утро мальчик решил посвятить повторению названий растений и ингредиентов, ведь сегодня первокурсникам Слизерина предстояло первое занятие по Зельеварению! Северус ждал этот предмет намного больше остальных, во многом потому, что ему очень понравился учебник по зельям, да и именно лавка ингредиентов произвела на него самое сильное впечатление.

В гостиной царила тишина. Чёрное озеро, чьи глубины виднелись из окон, казалось ещё мрачнее обычного — видимо, на улице была непогода...

В подземельях с утра стояла прохлада. Желая согреться, Северус решил устроиться возле камина, где на одном из кресел уже сидел незнакомый ему мальчик с золотистыми волосами.

Он не планировал общаться, поэтому тихо присел, открыл учебник и погрузился в чтение.

— Ты первокурсник? — спросил мальчик, заметив его.

— Да.

— А я уже на третьем курсе учусь.

Северус лишь кивнул, тщетно надеясь, что невольный и нисколько не желанный собеседник скоро от него отвяжется.

— Я Мэйсон Пиритс.

— А меня Северус Снейп зовут.

— Снейп... — протянул Мэйсон. — Не припоминаю таких... Ты не из чистокровных?

«Как же все достали с этими вопросами о моём происхождении, одно и то же», — подумал Северус, а затем с раздражением ответил:

— Нет, я полукровка.

— Ясно, не повезло... — протянул Пиритс.

Северус бросил на него яростный взгляд. Если на пиру и накануне он ещё как-то пытался игнорировать подобные выпады, то теперь они начали порядком раздражать.

— Нет, я не имел в виду, что не повезло, потому что ты полукровка. Я хотел сказать, что ты на Слизерине, а у нас плохо относятся к таким... — быстро добавил Пиритс, заметив его раздражение.

— То есть быть полукровкой и учиться на Слизерине — действительно не очень? — немного подумав, решил поподробнее разузнать Северус.

— Ну... — протянул мальчик. — Смотря как повезёт. Я вот тоже полукровка, но мой отец — знаменитый алхимик, поэтому меня не трогают. А вот к другим относятся значительно хуже.

Он замолчал и продолжил что-то писать на пергаменте.

Северус хоть изначально и не собирался заводить беседу, обнаружил: к его удивлению их разговор идёт легко. Похоже, Пиритс, несмотря на разницу в возрасте, видел в нём равного — в отличие от того же Эйвери, который всё время напоминал о его происхождении...

— А что такое алхимия? — решил поинтересоваться Северус спустя какое-то время. — Я слышал о ней, но у магглов алхимия — это средневековая наука, которую не воспринимают всерьёз.

Мэйсон усмехнулся:

— Магглы её просто не поняли, поэтому и отвергли. А вообще, алхимия считается одной из самых сложных магических наук. Благодаря ей можно превращать одни элементы в другие. В общем, это очень увлекательно, но мало кто занимается ею. Мой отец — один из немногих, — с гордостью закончил он.

— Звучит интересно, — заинтересовался мальчик. — А в Хогвартсе её же не изучают?

— Вообще нет. Но иногда её проходят на шестом и седьмом курсах в качестве дополнительного предмета, но только если найдутся желающие. Хотя, кажется, Дамблдор почему-то не поддерживает стремление изучать эту дисциплину, в отличие от прошлого директора.

— Жалко...

— Согласен... Я вот тоже, как и мой отец, хочу в будущем заниматься алхимией, но для начала нужно хорошо изучить зельеварение, — сказал Мэйсон и бросил взгляд на учебник в руках Северуса. — Вижу, тебе нравится этот предмет?

— Да, но я зелья ещё не варил. Только учебники читал. — Он сделал паузу, а затем добавил: — Я прочитал учебник не только за первый курс, но и за второй! — сам не зная зачем, решил похвалиться Северус.

— Неплохо. Я вот тоже, как и ты, ещё до первого курса зельями стал увлекаться, даже варил, поэтому сейчас один из лучших учеников Слагхорна.

— Кстати, а Слагхорн — это же наш декан?

— Да, но мне он не нравится. Уроки у него так себе: даёт устаревшие рецепты, которые не всегда работают. Да и жизнью факультета не особо интересуется, лишь своим клубом Слизней занимается.

Мэйсон ненадолго задумался и спустя мгновение добавил:

— Я вижу, ты не дурак, в отличие от некоторых, — он усмехнулся. — Поэтому, если тебе что-то понадобится, даже помощь по зельям — можешь ко мне обращаться. Кстати, дам совет: постарайся подружиться с Малфоем. Он хоть и шестикурсник, но не брезгает общением с младшекурсниками, особенно если те могут быть полезны в будущем.

— И чем же я могу быть полезен Малфою? — спросил Северус.

К удивлению, их разговор шёл так непринуждённо. Прежде он ни с кем так легко не общался, кроме Лили...

— Ну... кто бы что ни говорил, но не всё решает чистота крови и деньги, — сказал Пиритс, бросив взгляд на потрёпанный учебник. Снейп покраснел, поняв, что тот, видимо, догадался о его нищете.

— То есть ты думаешь, если я буду хорошо учиться, меня смогут принять как своего?

— Конечно, скажу по секрету: фанатиков чистоты крови уже не так много... Большинство придерживаются этой идеологии по привычке. Так что многие готовы с лёгкостью принять полукровку, если он может быть им полезен.

Оставшийся час до завтрака они провели в тишине: Мэйсон дописывал эссе по Трансфигурации, а Северус читал учебник и обдумывал услышанное.

* * *

Снейп, войдя в Большой зал, первым делом бросил взгляд на стол Гриффиндора.

Лили сидела рядом с Джессикой МакГонагалл, а Поттер и Блэк — по другую сторону стола, что его порадовало. На вчерашнем уроке Защиты от тёмных искусств он окончательно убедился: первое впечатление не было ошибочным. Поттер и Блэк действительно оказались мерзавцами. Джеймс взбесился, поняв, что Северус справляется с Экспеллиармусом лучше него, и принялся осыпать обидными прозвищами. Впрочем, ему удалось отомстить: благодаря знанию нескольких заклинаний за первый и второй курс он успешно применил одно из них. Жаль только, что теперь за эту выходку придётся отбывать наказание у Гекат... Да и Лили не была в восторге: вчера она долго и возмущённо отчитывала его...

Дойдя до стола, он сел рядом с высоким и широкоплечим парнем — Стивеном Лоэлотом, капитаном сборной по квиддичу.

Северус положил себе на тарелку омлет, кусочек хлеба и немного бекона.

— Андромеда, а эти слухи, что у тебя всё серьёзно с тем Тонксом, который раньше учился на Пуффендуе, — правдивы? — обратился Стивен к девушке, сидящей напротив.

— А тебе-то какое дело? — спросила она, бросив на него недовольный взгляд.

— Да нет, никакого, просто...

Северус так и не услышал, чем закончился их разговор, потому что в этот момент в зал влетели совы. Они стали кружить над столами, громко ухая и сбрасывая на головы студентов письма и посылки.

Он заметил, что Лили поймала конверт — видимо, ей написали родители. Северус тоже в глубине души надеялся, что от матери придёт ответ на его вчерашнее письмо, в котором он сообщал, что попал на Слизерин. Однако вскоре совы вылетели из Большого зала, оставив его ни с чем...

* * *

Первым уроком была История магии. Северус ждал этот предмет не меньше, чем Зельеварение. Ему казалось, что лекции будут невероятно увлекательными, ведь они с Лили ещё мало знали об истории волшебного мира, и надеялись, что этот урок поможет понять, как здесь всё устроено.

Быстро поев, он покинул Большой зал, повстречав у выхода подругу, которая, как и вчера, дожидалась у дверей.

Они долго не могли найти нужный кабинет, то и дело натыкаясь то на тупик, то на дверь, которая на самом деле оказывалась стеной. Но, в конце концов, они отыскали класс и заняли вторую парту в третьем ряду.

Вскоре позади, к разочарованию Северуса, уселись Поттер с Блэком...

— Доволен, Сневиллус, что нам из-за тебя сегодня наказание отбывать? — прошипел Северусу в спину Блэк.

— Не обращай на них внимания, — дёрнув его за рукав мантии, прошептала Лили.

Едва начался урок, как прямо из стены за классной доской выплыло привидение. Сидевшая за первой партой девочка даже вскрикнула от неожиданности.

Профессор Бинс сперва провёл перекличку. Северус подумал, что в этом нет никакого толку, ведь профессор — привидение, а значит, даже не сможет отметить отсутствующих.

Затем Бинс начал монотонным голосом пересказывать параграф, в котором писали про Эмерика Злого.

К сожалению, урок оказался ужасно скучным. Сначала Северус, борясь с желанием уснуть, записывал все факты на пергамент, однако к середине занятия бросил это дело и, подперев щёку рукой, просто смотрел в окно. А Лили в это время и вовсе задремала...

Следующим уроком было Зельеварение. Жаль, не с Гриффиндором, а с Когтевраном, поэтому Северус попрощался с Лили и отправился в подземелья.

Класс Слагхорна находился в одном из тёмных и холодных коридоров, в другом конце от гостиной Слизерина. Однако внутри он оказался тёплым и вполне уютным. На полках стояли банки с высушенными растениями, у учительского стола располагалось роскошное кресло, а на стенах висели фотографии студентов.

Сам профессор был полным, с лысиной на голове и усами, из-за которых Северусу показалось, что он похож на моржа.

Слагхорн начал урок, как и Бинс, с переклички. Некоторым студентам он говорил, что знал их родителей, и выражал надежду на то, что они окажутся такими же талантливыми.

Когда перекличка закончилась, профессор разбил их на пары и велел варить зелье от фурункулов. Северус оказался в паре с Пандорой Розье.

Все ринулись к шкафу с ингредиентами, и какая-то светловолосая девочка из Когтеврана так торопилась взять банку с рогатыми слизнями, что случайно разбила её, а Макнейр, заметив это, начал громко смеяться.

Северус знал этот рецепт, как и многие другие из учебника, почти наизусть. Видимо, Пандора тоже, потому что она, как и он, не глядя в книгу, сразу принялась толочь змеиные зубы.

Работа кипела. Вскоре в котле уже варились слизни, и пора было засыпать иглы дикобраза. Северус заворожённо помешивал зелье — он не ошибся, предмет действительно оказался невероятно интересным. Было что-то таинственно-красивое, завораживающее, в кипении котла...

Ближе к концу урока Эван умудрился расплавить котёл.

— Какой же мой брат всё-таки идиот... — вздохнула Пандора, когда Слагхорн отправил Эвана в Больничное крыло в сопровождении Мальсибера.

В конце урока профессор обошёл класс. У большинства зелье не получилось, а вот у них с Пандорой оно вышло, по словам декана, идеальным. Слизерин и Когтевран получили благодаря им по десять баллов.

* * *

После Зельеварения Северус отправился в библиотеку.

Библиотека превзошла все его ожидания! Стены были уставлены высокими шкафами, на которых располагалось бесчисленное количество старинных книг в кожаных переплётах. Вдоль полок стояли столы, за которыми сидели студенты, увлечённо читая или выполняя домашнюю работу.

Северус прошёл вглубь и уселся за самый дальний стол. Он открыл учебник по истории, намереваясь понять тему, так скучно изложенную на уроке. Однако спустя минуту к реальности его вернул вопрос, заданный кем-то, кто стоял за спиной у одной из полок:

— Как тебя угораздило в первый же день получить отработку?

Северус обернулся и увидел Нарциссу.

— Это всё из-за Поттера с Блэком, — тихо ответил он.

— Из-за Сириуса... — протянула она. — Очень странно, что он попал на Гриффиндор.

— Почему?

— Все члены нашей семьи учились на Слизерине, — Нарцисса сделала паузу, а потом добавила. — Печально... Ну что ж поделать, не все удостаиваются чести быть членами нашего факультета.

Повисла тишина. Нарцисса отвернулась к полке, ища какую-то книгу, а Северус снова погрузился в чтение. Вскоре послышались чьи-то шаги, и через мгновение на соседний стул рядом с ним плюхнулась Лили.

— О, Сев, я так рада, что ты тоже здесь! — сказала она. Северус заметил, что Нарцисса, едва увидев её, недовольно скривила губы...

— Травология оказалась такой интересной! Профессор Помона Спраут рассказывала нам о ядовитой тентакуле, — начала Лили, но из-за соседнего стеллажа с книгами появилась библиотекарь мадам Пинс. Она так на них посмотрела, что больше они не решались заговорить...

Вечер пролетел незаметно. Северус разобрался в теме урока и вместе с Лили написал эссе по Трансфигурации.

* * *

После ужина его ждала отработка.

Он пришёл в кабинет Гекат точно в положенное время, однако Поттера и Блэка ещё не было — они пришли с опозданием на пять минут.

«Даже на отработку вовремя прийти не могут, надеюсь, их исключат уже в этом году», — подумал Северус, когда те вошли.

Наказание оказалось не столь страшным: профессор дала им пергамент и велела переписывать параграф, а сама уселась за стол и принялась проверять работы студентов.

Спустя несколько часов, уже после отбоя, Гекат сказала, что они свободны.

Обратно они втроём возвращались по тёмному коридору, который освещали лишь тусклые факелы.

Северус шёл впереди быстрым шагом, надеясь как можно скорее оказаться в подземельях. Однако у гриффиндорцев были другие планы.

— Эй, Сневиллус, а почему Эванс с тобой дружит? — спросил Поттер.

Северус решил игнорировать его, надеясь, что тот отвяжется.

— И правда, что она в тебе нашла? — поддержал тему Сириус.

— А вам-то какое дело? — огрызнулся он.

— Да так, просто жаль Лили... Может, ты её зельем или заклинанием к себе привязал, кто знает...

Северус не на шутку разозлился:

— Вы просто завидуете, — буркнул он.

— Тебе? — насмешливо спросил Поттер. — И в чём же мы должны тебе завидовать?

Он ускорил шаг.

— Куда ты так бежишь? — спросил мальчик, тоже ускоряя шаг. — Ты ничего из себя не представляешь, обычный слизень. А то, что ты на ЗОТИ смог меня победить — так это просто тебе повезло.

Северус резко остановился и направил на него палочку.

— Говоришь, повезло? Ну так давай попробуем снова и посмотрим, кто из нас победит!

— А давай!

— Expelliar... — начал Джеймс, но вдруг из-за угла послышалось мяуканье кошки завхоза, и он замолчал, не успев произнести заклинание.

— Надо убираться! — шепнул Сириус другу. — А с тобой мы в другой раз разберёмся, — бросил он Снейпу.

Вскоре за углом послышались шаги завхоза, и все трое кинулись вперёд по коридору.

Северус бежал вслед за Блэком и Поттером, а за их спинами раздавались вопли Филча, обещавшего подвесить их за большой палец в подземелье.

Они бежали по длинным коридорам и несколько раз сбегали вниз по широким лестницам. Вскоре они наконец-то были достаточно далеко, чтобы завхоз не смог их настичь.

— Ну и где мы? — задыхаясь от бега, спросил Джеймс.

Северус огляделся и понял, что прежде ещё не бывал в этом коридоре. Должно быть, они сейчас находились на одном уровне с подземельями, потому что убегая, не раз спускались...

— Пойдём отсюда, Джеймс. Не хватало ещё, чтобы нас тут со Сневиллусом поймали и снова отработку назначили, — сказал Блэк.

Джеймс какое-то время колебался: должно быть, ему, как и Северусу, стало интересно, что же находится в этом коридоре. Однако, немного подумав, он всё же согласился с другом, что нужно уходить.

Когда двое скрылись из виду, Северус снова оглядел коридор и заметил вдали старую дверь. Она выглядела так, будто её очень давно не открывали. И он, немного подумав, решил узнать, что за ней скрывается.

Чтобы открыть дверь, пришлось приложить немало усилий, ведь она за долгие годы успела заржаветь.

Внутри помещение оказалось ужасно тёмным.

— Lumos, — прошептал Снейп, и кончик палочки ярко засветился, словно фонарь.

«Хорошо, что я знаю это заклинание», — с удовольствием подумал он.

Теперь, когда стало светло, можно было хорошо разглядеть комнату. И та оказалась маленькой. Из мебели в ней находились лишь большой старый стол и шкаф, на полках которого стояло несколько тяжёлых фолиантов.

Он подошёл к шкафу, взял одну из книг, положил на пыльный стол и открыл. Та была испещрена мелкими то ли иероглифами, то ли древними рунами, о которых он читал в одной из маминых книг.

Поняв, что разобрать написанное он пока не сможет, Северус положил книгу обратно и решил, что пора покинуть таинственную комнату, пока соседи по спальне не заметили его отсутствие.

«Надо обязательно сюда вернуться и привести Лили. Ей это место точно понравится, она любит всё загадочное...» — подумал Северус, возвращаясь в гостиную Слизерина.

Джессика сидела в кресле в гостиной, поспешно дописывая эссе по Трансфигурации. Сегодня их ждало очередное занятие. Перед первым уроком она была уверена: ей всё будет даваться легче, чем остальным, ведь профессор МакГонагалл — её тётя. Но в реальности лучшими стали вездесущие Поттер и Блэк, а Джессика вместо похвалы получила лишь разочарованный взгляд.

Вдобавок она чувствовала себя совершенно разбитой. Вчерашняя Астрономия закончилась поздно, и выспаться так и не удалось.

«Ну какому идиоту пришло в голову, что звёзды нужно изучать именно ночью?» — сердито подумала она.

В гостиной пока было тихо. Недалеко от неё, на диване, Берта Джоркинс увлечённо шепталась с симпатичной темноволосой девочкой — Алисой Макмиллан. Староста Кэтрин Томсон, говорила с незнакомым ей мальчиком, а пятикурсник Фрэнк Лонгботом, который вчера помог разобраться с заданием по травологии, за что она была ему крайне благодарна, устроившись в углу, погрузился в чтение книги.

— Доброе утро, — раздался голос рядом. Девочка со светло-рыжим каре опустилась в соседнее кресло.

— Доброе, Марлин, — отозвалась Джессика, даже не подняв взгляда от пергамента.

Через минуту к ним присоединилась вторая рыжая в их компании — Лили.

— О, дописываешь эссе? — спросила она, заглядывая в пергамент.

— Да. А ты? Что-то я не помню, чтобы ты за него вообще садилась.

— Мы вчера закончили его в библиотеке, вместе с Севом, — непринуждённо ответила Лили.

— С Севом? — Марлин иронично вскинула бровь.

— Я так называю Северуса, — пояснила Эванс.

— Это тот слизеринец? — с явным пренебрежением поинтересовалась она, наконец откладывая перо в сторону.

— Да. На самом деле он очень умный, и с ним невероятно интересно. Хотите, я вас познакомлю?

— Нет уж, я как-нибудь обойдусь, — отрезала Марлин.

Джессика согласно кивнула.

Лили разочарованно вздохнула:

— Не понимаю, почему вы все так к нему относитесь…

— Ну, во-первых, он со Слизерина, — принялась перечислять Марлин. — А во-вторых, он какой-то мрачный. Не внушает доверия...

Лили пожала плечами:

— Мы знакомы уже два года. Он всегда такой. Но если узнать его получше, вы поймёте, что первое впечатление обманчиво.

— Да не горим мы желанием знакомиться с кем-то из этого змеюшника, — усмехнулась Джессика. — Тем более тё… то есть профессор МакГонагалл, — поспешно поправилась она, — не обрадуется, если я подружусь со слизеринцем. Она предупреждала: именно на этом факультете учились те, кто когда-то примкнул к Грин-де-Вальду, а теперь встал на сторону Волан-де-Морта.

— Ну не все же слизеринцы плохие, — Лили закатила глаза. — Многие из них вообще не виноваты в том, куда их распределили.

— Да неужели?

— Вот почему ты, к примеру, на Гриффиндоре, а не в подземельях? — поинтересовалась она.

Лили ответила не сразу:

— Ну… честно говоря, сначала я хотела на Слизерин, потому что Сев мечтал туда попасть. Но в поезде мы встретили Эдмунда, и он мне совсем не понравился, — она поспешно добавила это, заметив, как округлились глаза Марлин.

— Он сказал, что магглорождённым на Слизерине не рады, — продолжала она. — Тогда я решила, что лучше выбрать другой факультет. А во время распределения Шляпа пробормотала, что у меня есть задатки слизеринки, но Гриффиндор подходит больше. И я попросила её отправить меня именно сюда.

— Мда, ты не перестаёшь меня удивлять, — выдохнула Марлин, когда подруга закончила рассказ.

— Вот видишь, у тебя же был выбор! — подчеркнула Джессика.

— Может, он был не у всех… — Лили неопределённо пожала плечами.

— Кстати, а тебя Шляпа спрашивала, куда ты хочешь? — спросила Лили, обращаясь к ней.

— Нет. Она едва коснулась моей головы и тут же выкрикнула: «Гриффиндор!». Там учились все мои родственники, — ответила Джессика.

— А, я вчера подружилась с Римусом, — внезапно сменила тему Марлин.

Возможно, это было к лучшему — иначе вспыхнул бы настоящий скандал. Лили слишком отчаянно защищала этого слизеринца, и Джессика с Мэрилин были от этого явно не в восторге....

— Это тот мальчик со шрамами на лице? — уточнила Лили.

— Ага.

— Мне этот Люпин кажется странным, — вставила Джессика. — Вечно сидит, уткнувшись в книги, ни с кем не общается. И выглядит так, будто страшно болен.

— Да, возможно, он и правда приболел… — задумчиво протянула Марлин. — Но Римус очень славный, с ним безумно интересно! Кстати, вчера после уроков я вышла прогуляться и встретила Хагрида. Моя сестра, когда училась здесь, неплохо с ним ладила.

— Ну и к чему ты это говоришь? — фыркнула Джессика. Огромный лесничий не понравился ей с самого первого взгляда.

— Может, сходим к нему в гости? — предложила Марлин.

— Ты серьёзно хочешь пойти к этому грязному великану? — поморщилась Джессика, а затем добавила: — И причём здесь вообще Люпин? Мы же о нём говорили.

— А при том, что мы с ним вместе к Хагриду пойдём! — Марлин пожала плечами.

— Ну, не знаю... Я бы не пошла к великану... — Лили задумчиво прикусила губу.

— Ладно, не хотите — как хотите. А мы с Римусом всё равно сходим. Может, ещё Сириус с Джеймсом к нам присоединятся.

Лили недовольно нахмурилась:

— Только не они. Они мне совсем не нравятся.

— Это ещё почему?

— Не знаю… Высокомерные до ужаса.

— Ну, они уж точно получше твоего Снейпа, — Марлин демонстративно закатила глаза.

* * *

Завтракая в Большом зале, девочка села в центре стола, как и в предыдущие дни — между Лили и третьекурсницей Алисой Макмиллан.

Не успела она доесть кашу, как прямо в тарелку шлёпнулось письмо, принесённое совой.

Она быстро спрятала его в сумку, предчувствуя, каким длинным оно будет. Родители, кажется, вознамерились писать ей ежедневно. Она их любила, но считала себя уже слишком взрослой и самостоятельной для такой плотной опеки.

Вскоре на стол приземлилось ещё одно письмо — для Лили.

Эванс взяла конверт и, едва взглянув на почерк, помрачнела.

— Вижу, ты не слишком рада весточке из дома, — шутливо заметила Джессика.

— Туни… — скорее себе, чем ей, ответила Лили.

— Это твоя сестра?

Лили кивнула:

— Она не рада, что я учусь в Хогвартсе. Мы не очень хорошо попрощались на вокзале, и я даже боюсь представить, что внутри… Ладно, прочитаю позже, — она решительно убрала конверт в сумку.

Закончив завтрак, девочка перевела взгляд на преподавательский стол. Ей нравилось наблюдать за окружающими, и преподаватели не были исключением.

Толстый Слагхорн увлеченно беседовал с Помоной Спраут. Директор лакомился какими-то сладостями, а Минерва сидела с таким серьезным лицом, что Джессике стало не по себе. Поверить было трудно, что во время летних каникул, приезжая в гости, эта женщина была совершенно обычным человеком, а в Хогвартсе превращалась в строгого декана.

Крошечный Флитвик оживлённо беседовал с Хагридом; профессору приходилось так сильно задирать голову, что казалось, будто он рассматривает потолок. Гекат, как, впрочем, и некоторых других преподавателей, за столом и вовсе не было.

* * *

Первым уроком была Трансфигурация, совмещённая с Пуффендуем. Джессика сидела за одной партой с Амелией Боунс. Задание не показалось ей сложным, поэтому справившись раньше остальных, девочки начали тихо переговариваться.

Как выяснилось, у Амелии тоже был брат — Эдгар. Он, в отличие от сестры, в Трансфигурации был полным нулём и сейчас пыхтел за их спинами, тщетно пытаясь выполнить задание.

Когда прозвенел звонок, она решила задержаться.

Дождавшись, пока класс опустеет, девочка подошла к преподавательскому столу. Минерва сидела с крайне сосредоточенным видом, проверяя эссе старшекурсников.

— Я бы хотела кое-что попросить… — неуверенно начала она.

МакГонагалл вопросительно вскинула бровь:

— И что же это?

— Можно отец отправит мне метлу? Я хочу пройти отбор и попасть в сборную факультета по квиддичу.

Женщина отложила перо и покачала головой:

— Нет, Джессика. Ты же знаешь правила: в команду принимают только со второго курса, и первокурсникам иметь собственные мётлы не положено. В конце концов, у вас ещё даже не было первого урока полётов!

— Ну, пожалуйста! — взмолилась девочка.

Она научилась держаться на метле, едва ей исполнилось три года. Сколько Джессика себя помнила, она всегда мечтала играть в квиддич и видела себя только в роли ловца.

— Нет, я уже всё сказала, — отрезала Минерва.

— Ну почему? Ты же прекрасно знаешь, как я летаю!

МакГонагалл бросила на неё строгий взгляд:

— Несмотря на то что ты моя племянница, на особые условия можешь не рассчитывать. И запомни: в этих стенах я для тебя профессор МакГонагалл. — Она сделала паузу и добавила уже мягче: — А теперь иди, иначе опоздаешь на Заклинания.

Джессика вышла из класса со вздохом, не теряя надежды на то, что её уговоры в итоге подействуют...

На Заклинаниях не произошло ничего примечательного, если не считать того, что Питер умудрился поджечь перо.

Затем был обед и невыносимо скучная История магии.

Как только занятия закончились, Джессика поспешила на улицу. Погода стояла чудесная, и оставаться в душном замке не хотелось. Обойдя озеро, она присела на поросший мхом валун.

— Привет. Ты ведь Джессика? — раздалось за спиной.

Обернувшись, она увидела худенькую светловолосую девочку в форме Слизерина.

— Да. А ты, кажется, Астра? — уточнила она.

Джессика уже заприметила её на уроках. В отличие от многих, Астра была по-настоящему одарённой и пока преуспевала по всем предметам. Кое-где она даже обходила её саму, что изрядно раздражало...

Она кивнула:

— Не возражаешь, если я присяду рядом?

Девочка равнодушно пожала плечами, и Астра опустилась на траву.

— Почему ты здесь одна? — поинтересовалась она.

— Просто не люблю шумные компании, — честно призналась Джессика.

Бесконечный гам в гостиной Гриффиндора ужасно утомлял, и ей просто хотелось тишины.

— Я тоже… — отозвалась Астра.

— Ты что, решила со мной подружиться? — ухмыльнулась Джессика, не понимая, зачем та завела этот разговор.

— Наверное, знаешь, мне кажется, мы похожи по характеру... — она сделала паузу и добавила. — Я думаю, мы обе достаточно умные, чтобы не дружить с кем попало, поэтому я понимаю тебя.

Джессика на мгновение задумалась над её словами и предложением дружить, а затем решительно подхватила сумку и поднялась.

— Нет, извини. Со слизеринцами я не дружу, — бросила она и зашагала к замку, ни капли не жалея о принятом решении. Разница факультетов казалась ей непреодолимой пропастью. Она искренне верила, что общего пути у них быть не может, и надеялась, что жизнь в итоге расставит всё по своим местам.

* * *

На следующий день, ровно в полдень, первокурсники Гриффиндора и Слизерина собрались на поле. День выдался на редкость удачным: стояло тепло, дул приятный ветерок, а с деревьев лениво осыпалась золотая листва.

Спустившись к поляне на краю Запретного леса, Джессика с тоской оглядела ряды старых школьных мётел. Мысль о том, что ей придётся летать на этом антиквариате, портила всё настроение.

Урок обещал быть невыносимо скучным. Судя по растерянным лицам большинства учеников — включая Лили, которая шла неподалёку и о чём-то говорила со Снейпом — многие вообще ни разу не держали метлу в руках.

Когда все выстроились в ряд, мадам Хуч, чьи жёлтые глаза напоминали ястребиные, принялась монотонно объяснять технику безопасности. Её почти никто не слушал.

Джессика же, в том числе. Она гадала, откуда у преподавательницы такой странный цвет глаз. Может, она и вовсе не человек?

— Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Хуч, вырвав её из раздумий. — И громко скажите: «Вверх!»

Над поляной поднялся гул голосов. Ученики тщетно пытались совладать с инвентарем: Мэри Макдональд получила удар метлой по носу, а Лили, Снейпу и Римусу пришлось повторять слово «вверх» раз десять, прежде чем метла нехотя прыгнула им в руки...

Наконец, когда все были готовы, мадам Хуч разрешила оторваться от земли.

Джессика уже приготовилась взмыть в небо, как вдруг её взгляд упал на Снейпа. Тот отчаянно пытался усмирить свою метлу, карабкаясь на неё, точно на взбешённую лошадь. Глядя на его неуклюжие попытки, Джессика не выдержала и громко рассмеялась, тут же поймав на себе гневный взгляд Лили.

Оказавшись в воздухе, девочка почувствовала, что вернулась в родную стихию. Она мгновенно набрала высоту, заметив, что Джеймс Поттер парит также высоко.

Джессика сделала лихой круг над поляной, в то время как большинство учеников испуганно зависли в паре метров от травы, не решаясь подняться выше.

К её удивлению, у Лили всё получалось летать неплохо, но её тормозил Снейп. Он явно боялся высоты, и Эванс, не желая бросать друга, медленно летала рядом с ним у самой земли.

Впрочем, Северус был не худшим: Римус Люпин и вовсе не смог заставить метлу взлететь, а Флоренс Айвон едва не рухнула вниз, поднявшись всего на несколько футов.

— А ты неплохо держишься, — заметил Джеймс, с лёгкостью догоняя Джессику.

— Ещё бы! — отозвалась она, горделиво задрав подбородок.

Джеймс ухмыльнулся и, кажется, собирался что-то добавить, но тишину прорезал глухой удар. Джессика мгновенно посмотрела вниз.

Эмилина Вэнс, к её огромному удивлению, рухнула с метлы и теперь заливалась слезами. МакГонагалл поморщилась — она терпеть не могла, когда кто-то прилюдно давал волю эмоциям. Было досадно видеть, как Эмилина, которая тоже летала с детства и считалась опытной, так нелепо сорвалась.

Впрочем, стоило ей заметить довольную ухмылку на лице Уилкиса, как она начала догадываться о причинах этого «падения».

После полётов было Зельеварение. Для неё урок прошёл без происшествий, чего не скажешь о Джеймсе и Сириусе: их котёл с грохотом взорвался. Предмет не вызвал у неё особого восторга, но зелье получилось не хуже, чем у Астры, Нотта или Снейпа, который умудрился закончить работу на десять минут раньше всех остальных.

Вечером, после нескольких часов работы в библиотеке над эссе, она возвращалась к портрету Полной Дамы совершенно измотанной.

Её соседки по комнате, судя по всему, устали не меньше. Лили легла спать почти сразу. Мэри, имевшая привычку читать до поздней ночи, на этот раз тоже быстро уснула.

Лишь Доркас долго не ложилась, ведь каждый вечер перед сном заплетала бесчисленное количество косичек. Джессика искренне не понимала, зачем той сдались кудри — по её мнению, прямые волосы шли Доркас гораздо больше.

— Ты уверен, что нам можно здесь находиться? — спросила Лили, когда они с Северусом шли по тёмному, на первый взгляд заброшенному коридору неподалёку от подземелий Слизерина.

— Не знаю, но мне всё равно. Об этом месте никто не догадывается, нас не заметят, — ответил мальчик.

Сегодня наконец-то наступил выходной. За первую неделю Лили ужасно вымоталась. В Хогвартсе уроков было не больше, чем в обычной школе, но они растягивались на весь день, а объём домашних заданий порой пугал. Ещё её раздражала необходимость писать перьями вместо привычных ручек. Лили повезло: она уже умела ими пользоваться. Спасибо Севе — он заранее предупредил об этом, так что у неё было время потренироваться.

Первая неделя оказалась насыщенной. Больше всего Лили понравились Заклинания и Зельеварение. Трансфигурация тоже казалась интересной, хотя пока совсем ей не давалась.

Подружиться она ни с кем не успела, да и не особо стремилась. Общительная и открытая по натуре, она всё же успела отвыкнуть от школьной суеты за два года домашнего обучения. Родители забрали её из младшей школы после нескольких странных случаев — как выяснилось позже, произошли из-за того, что она волшебница. Тогда жизнь могла стать невыносимо скучной, если бы не переезд в Коукворт и знакомство с Северусом.

За неделю в замке Лили уже начала понимать, кто есть кто среди однокурсниц. Доркас казалась ей поверхностной: ту интересовал лишь собственный внешний вид и идеальная укладка. Марлин была невероятно шумной — казалось, она не может просидеть на месте ни минуты. Мэри, тихая и спокойная, часто грустила и сомневалась — найдётся ли ей место в волшебном мире или она так и останется чужой, впрочем, Лили саму иногда посещали подобные мысли...

Джессика же была одной из самых умных девочек, жаль немного заносчивой, но с ней было по-настоящему интересно. Ещё Лили изредка общалась с Пандорой из Когтеврана. Если бы они учились на одном факультете, наверняка стали бы лучшими подругами.

Конечно, был еще Сева. Лили старалась проводить с ним хотя бы немного времени каждый день. Ей казалось, что он одинок: насколько она знала, на Слизерине он ни с кем толком не сошёлся. Впрочем, сам Северус выглядел вполне довольным распределением.

Лили порой жалела, что они оказались на разных факультетах, но эта мысль быстро исчезала. Она уже успела понять: что бы ни говорил друг, происхождение в мире магов играло огромную роль. И если на Гриффиндоре на этом не зацикливались, то на Слизерине «чистота крови» оставалась главной темой для разговоров.

Вскоре они остановились перед старой дверью в глубине коридора. Пришлось приложить немало усилий, прежде чем заржавевшие петли поддались, и дверь с неохотным скрипом отворилась.

— Вау! Это же целый заброшенный класс, — сказала Лили, когда они вошли. Она оглядела тёмную комнату, вдоль стен которой выстроились шкафы, на полках которых стояло несколько тяжёлых книг.

— Да, я нашёл его ещё несколько дней назад, — ответил Северус.

Он уверенно подошёл к одному из стеллажей и снял с полки фолиант.

— Заглядывал сюда вчера, пролистал кое-что. В одних томах — основы тёмной магии, другие и вовсе написаны на незнакомом языке. Должно быть, древние руны, — сказал он, раскрывая книгу на пыльном столе.

Лили подошла ближе и заглянула в книгу через его плечо.

— Интересно, что же там написано… — задумчиво произнесла она.

Загадки и тайны всегда манили; Лили обожала приключения. Раньше, когда они с Петуньей были маленькими и сестра ещё не превратилась в девочку, чьей главной целью стало «быть как все», они вместе придумывали невероятные истории. Однажды на море даже пытались найти клад…

Но с возрастом Петунья сильно изменилась, а когда узнала, что сестра — волшебница, и вовсе озлобилась. Лили всегда считала сестру своим лучшим другом, но за последние два года их отношения разладились. А на днях она получила от сестры письмо, в котором та заявила, что не желает иметь с ней ничего общего. Прочитав это, Лили едва не расплакалась. Она искренне любила сестру и, несмотря ни на что, продолжала верить, что однажды они обязательно помирятся...

Пока Лили разглядывала книгу, Северус достал с полки ещё одну.

— А вот тут рецепты редких зелий. Я о таких прежде и не слышал! — сказал он, открывая её.

— Вот, смотри: здесь описывается состав, который позволяет помолодеть на пятьдесят лет и сохранять этот облик в течение месяца, пока эффект не закончится, — прочитал он и добавил:

— Но это не особо интересно. А вот это... — он перелистнул страницу, — может заставить тебя пережить то, чего ты больше всего боишься. И даже убить.

— Это ужасное зелье... — прошептала Лили, не понимая, почему его так заинтересовало подобное. — Неужели здесь нет ничего нормального?

— Хм, — мальчик задумался. — Ну вот, например: благодаря этому можно не чувствовать никакой боли, — сказал он, снова перелистнув страницу. — Тут написано, что оно сильнее всех существующих аналогов.

— Интересно, кто написал эту книгу? — заинтересовалась Лили. — И почему этих рецептов нет в других учебниках? Или мы просто о них ещё не слышали?

— Не знаю, автор не указан, — ответил Северус. — Но я вчера спрашивал у Пиритса, и он говорит, что тоже никогда не слышал о таких зельях.

— Пиритс — это тот, который со светлыми волосами? — уточнила Лили. Она уже видела этого слизеринца: он вечно ходил с безумно высокомерным видом, похлеще Малфоя.

— Да, — кивнул Северус.

— Не нравится он мне...

— Ты просто его не знаешь. Он очень умный, столько всего знает! И, в отличие от Эйвери, он не помешан на чистоте крови.

— Это хорошо, — вздохнула Лили. — А то я уже думала, что на Слизерине таких людей не существует.

— Ну, знаешь, у нас все помешаны на происхождение, а на Гриффиндоре — на квиддиче и собственном превосходстве, — закатив глаза, парировал Северус.

— Ну, не знаю... — уклончиво ответила Лили, не желая спорить о факультетах.

Просмотрев ещё несколько фолиантов, она добавила:

— Мне кажется, большинство этих книг написаны одним человеком.

— Думаю, да... — согласился друг. — Вот только кем? И почему их хранят здесь?

— Наверное, потому, что зелья и заклинания, которые тут описаны, ну... мягко говоря, опасные, — протянула девочка. — Поэтому их и спрятали, чтобы никто лишний о них не узнал.

Северус задумался:

— Как думаешь, Дамблдор знает об этих книгах?

— Наверное, — пожала плечами Лили.

— Тогда зачем оставлять их в месте, которое может найти любой желающий? — спросил он, а затем предположил. — Скорее всего, они лежат здесь ещё со времён прошлого директора, а Дамблдор их просто не видел.

— Думаешь, он не знает обо всех комнатах в замке?

— Не уверен, — ответил Северус. — Замок огромный, всё не обойти. К тому же, по словам Пиритса, директор не особо интересуется Слизерином и подземельями.

* * *

Они провели ещё около часа, исследуя комнату, а затем покинули коридор. Северус отправился в гостиную Слизерина, намереваясь посвятить вечер домашним заданиям на следующую неделю, а Лили вернулась в свою башню.

Остаток дня прошёл для Северуса довольно однообразно. До самого ужина он корпел над эссе по зельеварению, а позже Эван Розье учил его играть в шахматы. С этим мальчиком он, на удивление, неплохо поладил. Розье был неиссякаемым источником энергии и идей о том, как побыстрее вылететь из школы...

Впрочем, Северус его энтузиазма не разделял. Вчера, например, Розье взял свою «Руку славы» и отправился бродить по ночным коридорам. По его словам, артефакт освещал путь только владельцу, оставляя его невидимым в темноте. Северус искренне не понимал этой тяги к нарушению правил без веской причины, но не считал это большим недостатком. По крайней мере, Розье не напоминал ему на каждом шагу, что он далеко не так богат, как остальные сокурсники.

С соседями по комнате отношения складывались непросто. С Мальсибером и Уилкисом он не поладил совсем. С Ноттом пока почти не общался, хотя и был не прочь подружиться: тот был весьма умён.

С Эдмундом Эйвери всё и вовсе было неоднозначно. С одной стороны, они познакомились ещё в поезде, и Эдмунд даже считал Северуса кем-то вроде приятеля. С другой — он не упускал ни единой возможности унизить его, пытаясь доказать собственное превосходство.

С другими слизеринцами Северус знаком не был, за исключением Астры и Пиритса. Пару раз он перебросился словами с пятикурсницей Нарциссой. Она была начитанна и умна, но при этом ужасающе высокомерна. И всё же в ней чувствовалась особая аристократичная сдержанность, вызывавшая невольное восхищение.

Она с Малфоем, как считали все вокруг, были парой. Люциус был также умён и надменен, как и она. Он не вызывал у Северуса желания сблизиться, однако Пиритс настаивал: если Снейп хочет занять достойное место на факультете, дружба с Малфоем ему просто необходима.

* * *

На следующий день после завтрака Северус встретил Лили. Они вышли прогуляться по замковой территории. Погода стояла чудесная: небо сияло чистой лазурью, а в золотой листве деревьев пели птицы.

— Сев, как думаешь, мы ведь всегда будем друзьями? — неожиданно спросила Лили, когда они присели под высоким раскидистым деревом на берегу Чёрного озера.

— Да, конечно. А почему ты спрашиваешь? — отозвался Северус. Он больше всего боялся услышать, что она больше не хочет с ним общаться. Лили была его первым и пока единственным настоящим другом, и потерять её означало бы вернуться в абсолютное одиночество.

— Просто мы на разных факультетах... мало ли как сложится жизнь, — Лили пожала плечами.

— Я обещаю: что бы ни случилось, мы всегда, всегда будем дружить! — уверенно ответил Северус, откинувшись на холодный, шершавый ствол дерева.

Лили вздохнула:

— Я надеюсь на это... Знаешь, когда мы были маленькими, Петунья говорила, что всегда будет считать меня своей любимой сестрёнкой. А потом мы повзрослели...

— Ну, это же Петунья, — Северус раздражённо закатил глаза. — Неужели ты думаешь, что я когда-нибудь стану обзывать тебя или вести себя так же, как она?

— Нет, конечно, нет, — поспешно заверила Лили.

Северус тоже был для неё самым близким человеком. Постоянные разъезды в детстве мешали ей заводить друзей: пока отец был военным, их семья часто сменяла города и даже страны. Всё изменилось лишь два года назад. Выйдя в отставку, отец наконец-то перевёз их в Коукворт, где они и обосновались окончательно, позже там она и познакомилась с ним.

Они просидели у старого дуба около часа. Лили говорила почти без умолку: рассказывала о новых знакомых и о том, как её раздражают Поттер с Блэком. Из-за их безумных выходок Гриффиндор лишился уже тридцати очков. Северус в основном молчал — он не любил откровенничать, но всё же немного рассказал ей о своих соседях по комнате.

Затем они отправились в обход озера. На улице было полно студентов. Старшекурсники в основном гуляли парами, младшие увлечённо играли в Плюй-камни. Группа мальчишек с Пуффендуя и вовсе гоняла мяч, видимо они привезли его из дома.

Сентябрь пролетел незаметно и уступил место холодному октябрю. Небо плотно заволокло свинцовыми тучами, из которых бесконечно лили дожди.

Северус воскресным утром зашёл в Большой зал, где, как обычно, стоял невообразимый гвалт. Сегодня в основном все обсуждали предстоящие отборы в команды по квиддичу.

По привычке он занял место с самого края стола. Вскоре рядом расположился Мэйсон Пиритс, а мгновение спустя напротив них сел Септимус⁽¹⁾.

В последние недели Северус много времени проводил в компании Мэйсона. С ним было куда интереснее, чем с сокурсниками и даже, как ни странно, чем с Лили. Пиритс знал о волшебном мире невероятно много, хотя его настойчивое желание втянуть его в компанию Малфоя вызывало немалое раздражение.

Но если подумать... Вопреки своей надменности, Люциус оставался вежливым и подчеркнуто дружелюбным. Возможно, идея о сближении с ним и не была бы такой уж плохой, ведь личные наблюдения лишь подтверждали, что Малфой обладал огромным авторитетом среди слизеринцев.

С Септимусом же он почти не общался, но тот постоянно крутился рядом с Пиритсом...

— Пойдёшь сегодня смотреть отборы? — поинтересовался Мэйсон, вырвав его из размышлений.

— Пойду, — кивнул Северус, дожёвывая тост.

— Я тоже там буду, — добавил Пиритс, отхлебнув сока. — Правда, мне отборы не нужны, я уже в составе.

— Повезло, — хмыкнул Септимус, вклиниваясь в диалог. — Если бы у моего отца было столько же золота, сколько у твоего, я бы в этом году в сборную попал несмотря на то, что я первокурсник.

Мэйсон бросил на него яростный взгляд:

— Я своё место не покупал, и я в сборной со второго курса, — отрезал он.

— Да ладно вам, — толкнул Мэйсона локтем незнакомый Северусу третьекурсник. — Вы лучше объясните, за что Слизерин лишился двадцати очков?

— А, ты же не в курсе, — ответил Мейсон, не желая дальше разбираться с первокурсником. — Вчера в гостиной такое было…

— И что же? — заинтересовался Септимус.

Северусу тоже стало любопытно: его вчера вечером в гостиной не было — он допоздна засиделся с Лили в библиотеке, работая над эссе по зельям.

— Да Бёрк отличилась... В общем, повздорила она с Майей Вайн, — Мэйсон указал на темноволосую первокурсницу. — И они вцепились друг в друга прямо посреди гостиной. Подрались как магглы! — с явным презрением в голосе бросил он.

— М-да… — протянул Септимус. — Жаль, я пропустил такое зрелище.

— Фротифно было смофтреть, — внезапно вмешался Эдмунд, говоря с набитым ртом. Он сидел чуть поодаль и, видимо, слышал их разговор. — Ведёт себя как грязнокровка... — продолжил он наконец дожевав. — Никаких манер. Впрочем, чего ожидать от девчонки из Лютного? Только факультет наш позорит!

Северус вздохнул и перевёл взгляд на Астру. Та сидела с хмурым видом и так яростно ела овсянку, что ему даже стало страшно.

В душе он почувствовал нечто, отдалённо похожее на сочувствие. Возможно, потому что Астру, как и его самого, на Слизерине приняли холодно. У Северуса хотя бы был Пиритс, чьё покровительство заставляло замолчать тех, кто не терпел полукровок... А вот Астра ни с кем не сошлась, держалась особняком и не боялась огрызаться. За прошедший месяц она стала одной из лучших на первом курсе, но на её месте Северус был бы осторожнее. Несмотря на чистокровность, она вызывала у окружающих не больше симпатии, чем он сам — и всё из-за того, что она из Лютного...

Северус поймал себя на мысли: он ожидал от Хогвартса совсем иного. Он надеялся, что в волшебном мире не будет места несправедливости, с которой он сталкивался все годы в Коукворте. Но эта надежда таяла с каждым днём...

* * *

После завтрака он отыскал Лили, и они пошли на поле. Вскоре к ним присоединились Пандора с Эваном, которые тоже шли посмотреть отборы.

Они расположились на трибуне и стали наблюдать, как на поле выходят претенденты. Отборы в этот день проходили сразу в две команды: Гриффиндора и Слизерина.

— А что это Поттер на поле делает? — удивлённо спросила Пандора.

И действительно, Джеймс стоял среди тех, кто пришёл на отбор в команду. Несмотря на старую школьную метлу в руках, держался он весьма уверенно.

— Ну, для него же правила не писаны, — с раздражением заметил Северус.

Вскоре участникам отбора было велено пролететь круг над полем. Поттер собрался сесть на метлу, но ему помешал это сделать капитан команды Гриффиндора — Ричард Ли, сообщивший, что отборы можно проходить лишь со второго курса, и Джеймсу пришлось с досадливым выражением лица направиться к трибунам.

Северус с нескрываемым торжеством наблюдал за тем, как понурившись, Поттер бредёт с поля. Он был рад, что этого нахала поставили на место.

Ему было совершенно непонятно желание Поттера доказать всем своё превосходство. Ведь, казалось бы, тому и вовсе не требовалось ничего подтверждать. Слагхорн на каждом уроке нахваливал, твердя, что при должном усердии Джеймс станет таким же блестящим зельеваром, хотя тот в данный момент был полной бездарностью.

МакГонагалл тоже в Поттере души не чаяла. Вообще, как понял Северус за прошедший месяц, она, подобно Слагхорну, любила выделять некоторых студентов, пусть и не так явно. Остальные учителя тоже относились к Поттеру благодушно. Но больше всего Северуса раздражало то, что Джеймсу — как, впрочем, и другим чистокровным или детям влиятельных родителей — почти всё сходило с рук...

Наблюдать за отборами оказалось на редкость увлекательно. Претенденты сначала просто летали над полем, а затем началась тренировочная игра. Некоторые справлялись необычно плохо, и их тут же отправляли на трибуны, другие же держались не хуже действующих игроков команды. Северус даже поспорил с Эваном, что в сборную Слизерина примут Торфи Роули. Однако он проиграл спор: Торфи, хоть и летал превосходно, не сумел вовремя увернуться от бладжера.

Отборы длились около часа. В итоге в сборную Гриффиндора был принят только Кингсли Бруствер, а Слизерин пополнился сразу двумя четверокурсниками — Джоном Крэббом и Генри Гойлом, которые, как показалось Северусу, внешне были удивительно похожи на троллей, да и летали не лучшим образом. Поэтому было несколько странно, что их взяли...

* * *

В понедельник первым уроком была История магии. Северус разминулся с Лили, поэтому шёл по коридору в одиночестве.

Внезапно ему показалось, что кто-то промчался мимо, задев его сумку. Он резко обернулся, но коридор был пуст. Решив, что это ему показалось, Северус двинулся дальше.

У самых дверей кабинета в нос ударил неописуемо мерзкий запах — нечто среднее между тухлыми яйцами и нестираными сто лет носками.

Поморщившись, он решил, что кто-то разлил в коридоре какую-то гадость, зашёл в класс и сел за парту рядом с Лили.

— Что это за вонь? — спросила она, брезгливо зажимая нос и оглядываясь.

— Кажется, этот смрад просочился из коридора, — предположил Северус.

В следующий миг дверь распахнулась, и в класс влетели Поттер с Блэком, едва не опоздав к началу урока. Они шумно устроились за парту позади них. Снейп заметил, что оба выглядят подозрительно воодушевлёнными.

— Эй, Снейп, уж не от тебя ли так воняет? — с усмешкой бросил Блэк.

Северус хотел огрызнуться и заявить, что должно быть, воняет именно от них, но внезапно осознал, что источник запаха находился прямо под его партой. Он поднял сумку с пола и принюхался. Сомнений не было — она источала поистине тошнотворный аромат.

Не говоря ни слова, он схватил сумку и пулей вылетел из класса. Профессор Бинс, как раз выплывший из-за доски, но, к счастью, не заметив бегства студента.

Весь урок Северус потратил на то, чтобы постирать сумку, ведь известное ему очищающее заклятие не помогло, а более продвинутых он пока не знал.

Гадать, чьих это рук дело, не приходилось — виновные были очевидны... Но как Поттер и Блэк умудрились незаметно подлить вонючую жидкость? Ведь он ни на секунду не выпускал сумку из рук... Впрочем, способы его уже не интересовали. Снейпа трясло от ярости и унижения. Единственное, чего он желал сейчас — это отомстить им так, чтобы они запомнили это на всю жизнь.

* * *

Вечером того же дня Северус сидел в гостиной Слизерина, пытаясь сосредоточиться на домашнем задании.

Внезапно рядом уселся Эван Розье.

— Расскажешь, что произошло на Истории магии? — с любопытством спросил он.

— Тебя это не касается, — огрызнулся Снейп.

— Да брось, — ухмыльнулся Эван. — Вонь стояла невыносимая... Тебе что, сумку каким-то зельем облили? Очевидно же, что дело было в тебе: как только ты вылетел из кабинета — запах исчез.

«Только этого не хватало, — в ярости подумал Северус. — Если все начнут это обсуждать, я стану посмешищем».

А Розье между тем продолжал:

— Думаю, это дело рук гриффиндорцев? Может, Блэк?

Он нехотя кивнул.

— Можешь не сомневаться. Это точно Поттер и Блэк.

— Эй, Снейп, так это из-за тебя в классе так несло? — в разговор внезапно вмешался Септимус, как всегда, появившийся рядом, когда разговор заходил о чём-то интересном.

Северус побелел и, плотно сжав губы, прошипел:

— Убирайся, иначе…

— Иначе что? — тот вызывающе ухмыльнулся.

— Септимус, отстань, — махнул рукой Розье.

— Не указывай мне, что делать, Розье, — вскинул брови тот.

Эван вздохнул и переглянулся с Северусом, а затем, обращаясь к Септимусу, произнёс:

— Слушай, мы тут как раз думали, как проучить Поттера и Блэка. Если хочешь, присоединяйся.

Хотя идея привлечь Мальсибера совсем не нравилась Северусу. Он считал его самовлюблённой выскочкой. Но протестовать сейчас было глупо. Эван искренне предлагал помощь, и портить отношения с Розье из-за личной неприязни казалось неразумным. В конце концов, он ведь и так терпел Мальсибера все предыдущие недели...

* * *

На следующий день, в перерыве между Трансфигурацией и Полётами, Северус проскользнул в коридор к тому самому заброшенному классу. Вчера, обсуждая план мести, они решили, что неплохо бы опробовать на Блэке и Поттере какое-нибудь особенно неприятное зелье. Лили бы эта затея точно не понравилась. Она наверняка сказала бы что-то вроде: «Не опускайся до их уровня». В её словах была бы доля истины, но сейчас Северусу было не до морали — он жаждал реванша. Он считал: что бы ни думала Лили, она не понимала, что для него смолчать — значит проявить слабость...

Переступив порог, он раскрыл тяжёлый фолиант на странице, где описывался улучшенный рецепт «Зелья безудержного смеха». Обычный отвар действовал всего пятнадцать минут, но эта модификация гарантировала целый час безудержного хохота.

Северус с горечью подумал, что такие сокровища незаслуженно пылятся в заброшенном классе, ведь в книге было действительно много разных улучшенных версий зелий. Став взрослым, он мог бы присвоить эти открытия, но подобное воровство было ниже его достоинства. Куда интереснее было другое: понять логику автора, уловить закономерность и научиться самому совершенствовать классические составы или даже создавать новые.

Покинув класс, он отправился на урок полётов, который прошёл, как обычно, скверно. Метла отказывалась слушаться и словно жила своей жизнью, то и дело норовила сбросить его на землю. Лили уже летала не хуже тех, кто сидел на метле с самого детства, а он едва успевал пролететь пару кругов над полем. Из-за этого над ним постоянно насмехались, и больше всех — Поттер. Лили, желая помочь, даже предложила записаться в любительский клуб полётов. Туда могли ходить отставшие первокурсники или студенты постарше, у которых этот предмет уже закончился.

* * *

— Эй, Снейп, я достал ингредиенты! — с этими словами на следующий день к нему подошёл Эван. Он сообщил, что благодаря «Руке славы» смог ночью в темноте пробраться в кабинет Слагхорна. Старик даже не додумался защитить шкаф специальными заклинаниями, поэтому похищение прошло удачно. Оставалось только надеяться, что профессор не заметит пропажи.

В тот же день Северус сварил зелье в заброшенном классе. Его они ещё не проходили, но, несмотря на это, результат весьма порадовал. Перелив состав во флакон, он спрятал его в карман. Теперь оставалось только незаметно подлить жидкость Блэку и Поттеру... Впрочем, с этой задачей обещал справиться Розье, а вот от Мальсибера толку никакого не было.

Во время ужина Эван с довольным видом плюхнулся к нему на лавку.

— У тебя всё получилось? — поинтересовался Северус.

— Ещё бы, — ухмыльнулся тот.

— Ты уверен, что тебя не заметили?

— Думаю, нет. Блэк и Поттер сидели на самом краю. Я проскользнул мимо, пока они отвернулись поболтать с Люпином, я быстро подлил зелье. Сомневаюсь, что кто-то успел среагировать, — ответил Эван.

Спустя пять минут Большой зал пронзил истерический хохот, доносившийся со стороны гриффиндорского стола.

Профессор МакГонагалл сперва строго отчитала мальчиков за неподобающее поведение. Однако быстро сообразила, что дело в чём-то другом, и поспешила увести их в Больничное крыло.

Северус, наблюдая за тем, как те буквально сгибаются от смеха, испытывал странное удивление. Видимо, это чувство слишком явно отразилось на его лице: Лили, сидевшая за столом Гриффиндора, пристально смотрела на него, красноречиво вскинув брови. Он буквально слышал её мысли: «Я знаю, что это твоих рук дело. И ты знаешь, что я этого не одобряю».

* * *

В пятницу поздно вечером Северус и Эван шли по тёмному коридору, тускло освещённому факелами. Они возвращались с отработки у Слагхорна. Им пришлось целых два часа драить котлы, и всё потому, что кто-то доложил, что в случившемся с Блэком и Поттером виноваты именно они.

Зелье смеха выдалось на редкость эффективным, из-за чего эти двое непрерывно хохотали почти час. Мадам Помфри перепробовала множество антидотов, но ни один не подействовал должным образом, пока эффект состава не прошёл сам собой. Северус был необычайно рад, что рецепт сработал, ведь это значило, что книга действительно оказалась полезной.

— Эван, стой! — услышали мальчики у себя за спиной голос Пандоры и обернулись.

Она быстрым шагом догоняла их.

— Ты что-то хотела? — поинтересовался Эван.

Пандора остановилась и, сложив руки на груди, окинула их презрительным взглядом. Северусу показалось, что сейчас она очень похожа на Лили, когда та злилась.

— Я написала отцу, что ты маешься ерундой! — сердито заявила она. — У тебя это уже третья отработка!

Эван закатил глаза:

— Ну и ябеда! Ты ничего не понимаешь, это был просто розыгрыш. Слышала, как им было весело? — с иронией спросил он.

— Конечно, ещё бы, — вскинула она брови. — Из-за этого ужасного зелья или заклинания — я не знаю, что это было! — она сделала паузу. — Они смеялись целый час, Эван! Нет, я, конечно, знаю, что ты полный кретин и не смог бы сварить столь мощный состав, да и с заклинаниями у тебя не очень, а вот ты, Снейп, вполне мог, — она посмотрела на Северуса, а потом ткнула пальцем в Эвана и продолжила:

— А ты, Эван, видимо, помог подлить его гриффиндорцам. Я ведь правильно всё поняла?

— Так это ты нажаловалась профессорам, и из-за тебя мы отбывали наказание? — выпучив глаза, спросил Эван.

— Нет, — ответила она. — Я думаю, это была Эванс… Я видела, как она смотрела на вас, когда профессор МакГонагалл уводила этих двоих из Большого зала.

Услышав это, Северус мысленно согласился: он и сам размышлял о том же. Он прекрасно помнил, как Лили листала ту книгу и могла наткнуться на рецепт улучшенного зелья смеха. Именно поэтому она могла бы так легко догадаться, чьих это рук дело, а потом пожаловалась профессору МакГонагалл, надеясь отбить у него всякое желание мстить.

Но в любом случае это оставалось лишь догадкой... С тем же успехом кто-то другой мог заметить, как Эван подходил к столу Гриффиндора прямо перед тем, как Поттер и Блэк зашлись в истерическом смехе.

— Ну спасибо. Хоть не ты... — между тем продолжал Эван. — Но как ты вообще могла пожаловаться нашему отцу?

— Я просто хочу, чтобы ты не позорил нашу семью! — отрезала девочка.

— Ах, это я её позорю?! — ответил Эван. — Ты вообще поступила на Когтевран!

— Да тихо вы, — перебил его Северус, услышав чьи-то шаги. — Если Филч нас поймает, возможно, придётся отбывать новую отработку!

Закончив фразу, он развернулся и зашагал в сторону гостиной Слизерина, оставив близнецов разбираться между собой. С него вполне хватило Лили, и выслушивать, как Пандора отчитывает брата, не хотелось совершенно.

Впрочем, на душе было скверно. Если нажаловалась именно Лили, это означало бы настоящее предательство.

1) Имя Мальсибера

Вернуться к тексту

Сириус шёл по тёплому коридору с низкими потолками. Факелы на кирпичных стенах отбрасывали пляшущие тени, а у стен стояли огромные круглые бочки.

— Как думаешь, у этих барсуков в гостиной бочки вместо мебели? — усмехнулся Джеймс, постучав по одной из них.

Сириус хмыкнул в ответ:

— Наверное. Узнать бы ещё, что у них внутри… Может, сливочное пиво?

Они прошли ещё немного и вскоре замерли перед натюрмортом с фруктами. Картина оказалась огромной — размером с портрет Полной Дамы, охранявшей вход в гостиную их факультета. До этого они осмотрели уже с десяток картин, но все они были слишком малы, чтобы скрывать за собой секретный лаз.

— Хм, думаешь, кухня прямо за этой картиной? — Джеймс с сомнением покосился на нарисованную зелёную грушу.

— Скорее всего, — Сириус пожал плечами, и внутри него разгорелся азарт.

Два дня назад в гостиной Гриффиндора они случайно подслушали, как шушукаются братья Пруэтт. Те упомянули кухню, и именно этот обрывок разговора помог друзьям вычислить её местонахождение.

На самом деле еда их мало интересовала, просто ещё с первых дней в замке они поставили себе цель исследовать Хогвартс так, как никто до них. Вряд ли это знание могло пригодиться на экзаменах, но нужно же как-то коротать время в перерывах между уроками. Не тратить же свободные часы на скучную зубрёжку? Ведь для такого занятия уже существовал Римус.

С Люпином они сдружились в конце сентября. Они не написали эссе по зельеварению, и Римус добродушно позволил им списать. В знак благодарности Джеймс позвал его вместе с ними исследовать окрестности замка, и за время той прогулки Сириус понял, что этот тихий парень — вовсе не зануда.

Правда, кое-что в Люпине казалось странным: бледный, болезненный вид, шрамы на лице и внезапные исчезновения. В конце сентября он пропал на пару дней, сославшись на больничное крыло. И вот теперь, в конце октября, история повторилась.

«Валяться на кровати в Хэллоуин — худшее, что можно придумать», — подумал Сириус.

Сегодня в Большом зале намечался грандиозный пир в честь праздника, и даже ходили слухи о том, что Дамблдор пригласил какое-то шоу призраков.

Они какое-то время стояли возле портрета, размышляя, как войти.

Друзья пытались угадать пароль, однако, что бы они ни говорили, нарисованные фрукты хранили молчание.

Наконец Сириусу надоело мучиться. Отпихнув Джеймса, он принялся тыкать в холст палочкой, а затем и вовсе решил потереть плоды ладонью. Стоило ему коснуться большой зелёной груши, как та захихикала и превратилась в дверную ручку.

— Вот это да… Я бы не догадался! — восхитился Джеймс.

— А то! Надо было мне сразу за это взяться, а то проторчали тут почти полчаса, — горделиво фыркнул Сириус.

Кухня оказалась огромной. Мальчику даже показалось, что по размеру она ничуть не уступает Большому залу. Почти всё пространство занимали длинные столы, за которыми около сотни домашних эльфов рубили мясо и нарезали овощи. В воздухе витал приятный запах тыквы и пряностей.

Блэк терпеть не мог домовиков, но отметил, что эти выглядят намного опрятнее и дружелюбнее, чем ненавистный Кричер.

«Вот если бы здесь оказался Регулус, он был бы в полном восторге», — подумал Сириус, внезапно вспомнив младшего брата.

Тот почему-то души не чаял в их противном семейном эльфе. Впрочем, Сириус всё равно любил брата, пусть они и постоянно ссорились из-за разных взглядов на многие вещи. Регулус всегда принимал сторону матери, во всём с ней соглашался, был тихим и, по мнению Сириуса, рос настоящей тряпкой. Младший изо всех сил старался угодить родителям, в то время как сам Сириус предпочитал бунтовать.

И всё же Блэк верил, что у них много общего. Он искренне надеялся, что в следующем году Регулус, поступив в Хогвартс, тоже попадёт на Гриффиндор. Правда, хотел он этого не столько ради возможности быть рядом с братом, сколько ради того, чтобы окончательно взбесить Вальбургу.

Мать и так была вне себя от ярости, когда получила письмо от Нарциссы с новостью о факультете Сириуса, и даже прислала громовещатель.

Впрочем, Сириус радовался, что кузина сдала его первой — самому ему совершенно не хотелось писать об этом...

Единственной, кто не расстроился из-за его поступления на Гриффиндор, оказалась Андромеда. Однажды, встретив кузину в коридоре, он услышал искреннее признание: она рада, что не все Блэки учатся на змеином факультете.

Андромеда надеялась, что его выбор пойдёт семье на пользу и поможет изменить их закостенелые взгляды. Сам Сириус в это не верил, но всё равно был благодарен ей за поддержку. Он искренне уважал кузину, ведь она, как и он, в какой-то степени была бунтаркой. Да, Андромеда оставалась вполне порядочной девушкой, старостой факультета и одной из лучших учениц Слагхорна, но при этом тайно встречалась с магглорождённым Тонксом. А по мнению их чистокровной родни, это было верхом бесчестья.

— Ученикам нельзя на кухню! — проскрипел внезапно появившийся перед друзьями старый длинноносый эльф, вырвав Сириуса из размышлений о брате.

— Да катился бы ты отсюда, иди дальше готовь, — брезгливо отозвался Сириус. Он подошёл к столу, демонстративно взял яблоко и откусил его, глядя на эльфа.

При виде такой наглости несколько домовиков на секунду замерли. Затем одна старая эльфийка в нелепом платье, сшитом, должно быть, из носовых платков, робко подошла к гриффиндорцам.

— Не слушайте его, — робко прошептала она, боязливо покосившись на длинноносого эльфа. А затем уже чуть громче пропищала: — Мы к вашим услугам! Если вы голодны, мы мигом что-нибудь приготовим.

— Ой, смотри, какая вежливая, — начал подтрунивать над ней Сириус.

— Да ладно тебе, они ведь тоже живые существа, — оборвал его Джеймс.

— Что? — удивился Сириус. — Джеймс, ты что, как Регулус, решил эльфов защищать? — с усмешкой спросил он.

— Да нет, просто нехорошо это — слабых обижать, — ответил мальчик.

Сириус фыркнул, но возражать не стал. Иногда Поттер его искренне поражал... У его друга определённо были странные представления о морали. С одной стороны, Джеймс никогда не упускал шанса посмеяться над кем-нибудь со Слизерина — например, над Снейпом, этой странной Бёрк или тихим Гринграссом. Но с другой — всегда твердил о справедливости...

Обойдя кухню и набив карманы сладостями, они какое-то время с ужасом глядели на домовика, который давил виноград ногами, стоя в бочке... Сириус мысленно поклялся, что больше никогда в жизни не будет пить в Хогвартсе виноградный сок.

Вскоре они покинули кухню, решив, что в этом помещении больше нет ничего интересного. Но друзья всё равно были довольны, что открыли для себя это место, ведь оно явно могло оказаться полезным. Раз домовики такие покладистые, можно будет как-нибудь устроить вечеринку, прямо как старшекурсники, и натащить с кухни еды.

* * *

Примерно за час до пира Джеймс и Сириус решили спуститься в Больничное крыло, чтобы навестить Люпина.

Войдя в помещение с белыми стенами, где вдоль перегородок стояли кровати, мальчики отыскали койку, на которой лежал их друг. Выглядел он действительно потрёпанным. Сириус даже подумал, что Люпин, должно быть, втайне от всех зачем-то ходил в Запретный лес, где по нему потопталась добрая дюжина кентавров. Иначе его потрёпанный вид, растрёпанные волосы и иссечённое шрамами лицо казались совершенно необъяснимыми...

— Ну привет, Римус, — приветливо улыбнулся Сириус.

Джеймс плюхнулся на край кровати с одной стороны, а сам Сириус присел с другой.

— Я даже не ожидал, что вы придёте. Сегодня же Хэллоуин, — грустно улыбнулся Люпин, приподнимаясь на подушках.

— Вот именно! Сегодня праздник, а значит, мы просто обязаны тебя навестить. Мы же друзья, — ответил Джеймс.

— Друзья… — тихо повторил Римус, и его глаза заблестели от радости.

— А ты что думал, враги, что ли? — с усмешкой вставил Сириус.

— Да нет, — пожал плечами Римус. — Просто… Садясь в Хогвартс-экспресс, я был уверен, что всегда буду здесь чужим.

— Да ну, с чего бы это? — искренне удивился Джеймс.

— Ну… просто я… — начал Люпин и осёкся. Он стремительно побледнел, словно испугавшись, что чуть не проболтался. Поспешно откашлявшись, мальчик натянуто улыбнулся и махнул рукой: — Забудьте! Неважно. Полная ерунда.

На несколько секунд повисло молчание. Сириус гадал, что же такое собирался сказать их друг.

— Кстати, а где Хвост? — наконец прервал тишину Римус, явно желая сменить тему.

— Хвост? — удивлённо переспросил Джеймс.

— Ну да, — Римус заговорщически улыбнулся. — Неплохое же прозвище для Питера! Ты же сам говорил, что он бегает за нами, куда бы мы ни отправились...

— Да ты гений! — рассмеялся Сириус. — Знаешь, а ведь это отличная идея — придумать всем нам прозвища!

На самом деле Петтигрю был на них обижен. Возможно, вчера они не очень удачно над ним подшутили, но Сириусу было все равно. Ведь и так понятно: Питер позлится день-два, а потом простит их и снова будет ходить за ними по пятам.

— Ну… Хвост — звучит как-то немного обидно… — засомневался Джеймс.

— Да брось, — пожал плечами Блэк. — Кстати, Римус, а ты бы какое себе хотел?

Люпин на минуту задумался, а потом неуверенно произнёс:

— Лунатик.

— Лунатик? — изумился Джеймс. — Ты что, бродишь по ночам? За два месяца в одной спальне я вроде ничего такого не замечал…

— Да неважно, просто луну лю-люблю, — странно запнувшись, ответил Римус.

— Ну ладно, как хочешь, — пожал плечами Джеймс, а затем добавил:

— А я вот ещё подумаю, как лучше меня называть. А ты? — Он повернулся к Сириусу.

— Я тоже, — отозвался он.

Блэк ненадолго задумался. Ему хотелось, чтобы его прозвище означало независимость, но какое именно слово подошло бы лучше всего, он пока не знал.

— Ладно, не буду вас торопить. Давайте только начнём пользоваться прозвищами, когда они будут у всей нашей четвёрки. Договорились? — спросил Люпин.

— А то! — согласился Джеймс, и Сириус тоже кивнул.

Он поймал себя на мысли, что искренне рад их дружбе с Римусом. Тот, несмотря на всю свою замкнутость, порой становился источником гениальных идей. Сириус подозревал, что Люпин только прикидывается правильным. На самом деле он, прямо как и они сами, был не прочь похулиганить — ведь совсем недавно без лишних вопросов отыскал по их просьбе рецепт зелья, из-за которого сумка Снейпа завоняла на весь класс.

Правда, в итоге победа оказалась на стороне Снивиллуса, потому что после того случая с ними приключилось кое-что странное... Но в любом случае у них ещё будет полно времени и возможностей отомстить. Для Сириуса их вражда приобретала оттенок азарта — впрочем, похоже, для Джеймса тоже...

* * *

Пир оказался далеко не столь захватывающим, как они себе представляли. Безусловно, Большой зал выглядел пугающе великолепно: под самым потолком бесшумно кружили живые летучие мыши, а столы ломились от всевозможных блюд из тыквы. Между столами то и дело плавно скользили полупрозрачные привидения. И в самый разгар веселья прямо из каменных стен начали просачиваться новые призраки, которых прежде не было в замке. Они были облачены в причудливые средневековые наряды, а в их призрачных руках находились музыкальные инструменты.

Сделав круг над потолком, гости принялись играть на таких же прозрачных, как и они сами виолах⁽¹⁾. Правда, играли они, по мнению Сириуса, просто отвратительно. По залу разлился настолько противный, скрежещущий гул, что мальчик искренне обрадовался, когда этот кошмарный концерт наконец-то подошёл к концу. Иначе он был готов поклясться, что ещё немного, и он бы сам превратился в призрака, не выдержав столь ужасной мелодии.

1) старинный смычковый инструмент

Вернуться к тексту

Астра вышла из спальни и спустилась в гостиную, на ходу подавляя зевоту. Было начало ноября, предыдущие месяцы для неё пролетели стремительно. Обучение давалось ей легко. Она отлично преуспевала в зельях и защите. Впрочем, это было не удивительно, ведь учебник по ЗОТИ она буквально вызубрила наизусть.

Но, несмотря на успехи, её часто одолевали сомнения: правильно ли она сделала, отправившись в Хогвартс? Может, Майя Вайн, Эйвери и остальные, кто говорил, что ей здесь не место, правы? Может, лучше вернуться в Лютный, помогать деду в лавке, а позже открыть собственный магазин или заняться чем-то другим? В конце концов, в Хогвартсе нужно учиться целых семь лет. Зачем так долго?!

Но с другой стороны, Астра знала, что Карактак точно не обрадуется, если она бросит учёбу... Но какое ей до него дело? Девочка считала себя взрослой... Ей уже одиннадцать лет, а по её личному мнению, это было весьма много... Да, она была рада, когда ей пришло письмо, и она узнала, что не сквиб. Но эта радость с каждым месяцем лишь угасала...

Пока она шла по лестнице, размышляя об этом, её едва не сбила с ног Эмма Ванити, которая неслась по ступеням с невероятной скоростью. С Эммой они часто сидели за одной партой, и она казалась одной из самых приятных девочек на курсе. Впрочем, Эмма была почти единственной Слизеринкой, с кем она общалась. С остальными сокурсниками у Астры почему-то не заладилось. Возможно, в этом была и её вина — временами она вела себя слишком нагло...

Но одинокой Астра себя всё же не считала: за прошедшие месяцы она успела сдружиться с когтевранкой Пандорой.

Пандора была весьма странной... Обладая неиссякаемым воображением, она то и дело выдумывала существ, которые, по её мнению, были реальными, просто для всех оставались невидимыми. Но, несмотря на странности, с Пандорой было весело. Она умела быть не только доброй и чудаковатой, но и по-настоящему темпераментной.

Астра пересекла гостиную и уже собиралась выйти, чтобы отправиться на завтрак в Большой зал, как вдруг её окликнул знакомый неприятный голос.

— Эй, Бёрк! Смотри, что пишут, — Майя подошла к ней, ехидно улыбнулась и протянула свежий номер Ежедневного Пророка.

Майя Вайн, по мнению Астры, была типичной представительницей богатых чистокровных семей: считала себя выше других и обожала командовать. Этим она ужасно раздражала. Не так давно они здорово рассорились, и дело даже закончилось дракой. Зато после этого Майя на какое-то время наконец от неё отстала.

Астра нахмурилась и взяла газету в руки. Она никак не могла понять, с чего бы это Вайн решила поделиться с ней прессой...

Её взгляд упал на статью, которая красовалась на развороте газеты.

«Вчера сотрудники Инспекции по контролю за тёмными артефактами провели обыск в Лютном переулке. Поводом для визита стали многочисленные жалобы на торговлю опасными предметами.

В ходе него в лавке «Горбин и Бэркес» инспекторы обнаружили и изъяли более десяти артефактов, содержащих следы тёмной магии.

Процесс изъятия едва не обернулся трагедией. Мистер Карактак Бёрк — один из владельцев лавки — категорически отказался подчиняться требованиям. Схватившись за волшебную палочку, он начал угрожать применением Непростительных заклинаний. В итоге на подкрепление прибыли мракоборцы. Карактак Бёрк был обезоружен и заключён под стражу».

Астра оторвала взгляд от газеты и на секунду застыла.

«Как такое могло произойти? Деда арестовали... Что теперь будет со мной?»

— Ну и как тебе новость? — с усмешкой спросила Майя, вырывая газету из её рук.

Астра тут же опомнилась. Смерив однокурсницу ледяным взглядом, она пулей вылетела из гостиной. Ей нужно было срочно отыскать Слагхорна и выпросить разрешение покинуть школу, чтобы навестить деда.

Девочка прекрасно понимала: в Аврорат её никто не пустит. Однако оставался другой путь — отправиться в Лютный переулок. Возможно, Горбин уже знал, что произошло на самом деле, и мог сказать, какая судьба ждёт старика.

Она резко распахнула дверь кабинета зельеварения. Внутри было пусто. Астра уже собиралась бежать искать декана в Большом зале, как вдруг из-за потайной двери в глубине комнаты появился сам Слагхорн.

— О, мисс Бёрк! Что привело вас ко мне в такую рань? — поинтересовался профессор.

Астра взволнованно затараторила:

— Профессор, мне нужно срочно вернуться домой! Моего деда...

— Да, я знаю, милая, его арестовали, — перебил её декан. — Об этом писали ещё во вчерашнем выпуске Ежедневного Пророка.

— Во вчерашнем? — воскликнула она. — Но я узнала об этом только сегодня, и то случайно! Почему вы мне не сказали? — Астра осеклась. Ей стало стыдно за то, что она так легко поддалась эмоциям и сорвалась на преподавателя.

Слагхорн вздохнул:

— Я просто позабыл, что Карактак — ваш дед... Знаете ли, у меня слишком много студентов, за всеми не уследишь... — оправдывающимся тоном начал он.

— Профессор, могу я воспользоваться вашим камином, чтобы переместиться в лавку? — стараясь говорить вежливо, начала она. — Мне необходимо поговорить с Горбином!

— Да, да, конечно... — растерянно пробормотал Слагхорн и полез на полку за летучим порохом, однако быстро одумался:

— Но это же Лютный! Я не могу отпустить вас туда...

Астра закатила глаза:

— Я там прожила почти всю жизнь, со мной ничего не случится!

— Ну... что ж, раз так... — немного подумав, протянул Слагхорн и дал ей порох. — Но только вернитесь не позже, чем через час! Мне нельзя отпускать вас одну. Но раз уж вы так уверены...

* * *

Выйдя из камина, Астра отряхнула золу с мантии и сделала шаг в пыльную лавку, погруженную в полумрак. За прилавком, как она и ожидала, ссутулившись, сидел Горбин. От неожиданности старик едва не подпрыгнул на месте.

Возвращение домой не принесло радости. В лавке «Горбин и Бэркес» Астра всегда чувствовала себя чужой, хотя жила здесь с двухлетнего возраста. Её дед, Карактак, питал глухую ненависть к её отцу. Видимо, это отношение распространилось и на неё... Поэтому дед видел в ней лишь бесплатную прислугу.

— А, это ты, девчонка... — проскрипел Горбин, недовольно щурясь, когда Астра шагнула в лавку. — А я уж подумал, опять этих из Министерства принесло. Тьфу, Мордер бы их побрал! — выплюнул он.

— Деда насовсем забрали? — без лишних предисловий спросила она, подойдя к нему.

— Да кто же знает, — развёл руками старик. — Если и насовсем, то поделом ему! Нечего было нападать на министерских!

— Поделом?! Да лучше бы тебя забрали, тролль ты старый! — крикнула Астра и, мгновенно выхватив из кармана волшебную палочку, направила её прямо в лицо Горбину.

Она ненавидела его всей душой. Астра не знала точно, почему Карактак делил владение лавкой с этим человеком, но само их вынужденное соседство вызывало у неё отвращение. Горбин, пожалуй, был даже хуже самого Карактака...

— О-о... я вижу, тебя в школе колдовать научили? — гадко усмехнулся Горбин, даже не шелохнувшись. — Теперь ничего не боишься, да? Взрослой себя возомнила? Чему только в этом Хогвартсе учат — старшим хамить?!

— Это не твоё дело! — с ненавистью выплюнула девочка. — Ты не заслуживаешь ни капли уважения!

Затем она глубоко вздохнула. Понимая, что ссора ничего не изменит, и совладав с собой, спросила:

— Ты сходишь в Министерство? Узнаешь, что будет с дедом?

— Схожу, схожу, — криво ухмыльнулся Горбин. — Мне и самому нужно знать, закроют его или нет. Ведь если Карактака упрячут в Азкабан, лавка полностью перейдёт ко мне, — едва слышно, себе под нос, пробормотал он, пытаясь скрыть ядовитую улыбку.

— И не мечтай! — отрезала Астра. Она резко развернулась, готовая шагнуть обратно в камин, но взгляд наткнулся на пустую плошку с порохом.

— А есть порох? — с надеждой в голосе спросила она. Ей не хотелось надолго задерживаться в Лютном...

Горбин покачал головой.

«Да что за день-то такой?» — подумала она, едва не топнув ногой от бессильной злости, а затем, хлопнув дверью, вылетела из лавки.

Оказавшись на серой улице, она отправилась к своей знакомой — девятнадцатилетней Эшли Браун. Девушка жила в доме напротив и Астра общалась с ней ещё до поступления в Хогвартс. Эшли была сквибом.

Пройдя по узкой грязной улочке переулка, девочка остановилась возле обшарпанного здания и громко постучала в хлипкую дверь. Не прошло и минуты, как её открыла светловолосая худая девушка.

— Астра! — искренне удивилась она. — А я думала, ты сейчас в Хогвартсе...

— И я рада тебя видеть! Училась в Хогвартсе, да вот пришлось вернуться... — с привычным сарказмом отозвалась Астра, проскальзывая внутрь.

— Мне нужно срочно воспользоваться камином. Разрешишь?

— Разрешить-то разрешу, да вот летучего пороха нет, — развела руками Эшли.

Услышав это, Астра выругалась от досады.

— Да почему мне так не везёт?! Ну неужели в этой дыре ни у кого нет летучего пороха?! — вскричала она и пнула стену, но тут же охнула и запрыгала на одной ноге от резкой боли.

— Да мне и самой нужно кое-куда отправиться, а из-за этой нехватки сижу дома, — вздохнула Эшли, но тут же усмехнулась, глядя на то, как Астра забавно злится. — Но сегодня должен прийти Оливер Шанпайк, — добавила девушка, — он обещал принести немного.

— И когда он будет?

— Не знаю... Но обычно заглядывает вечером, сразу после работы, — задумчиво ответила она.

— Можно, пожалуйста, я подожду его у тебя? Очень не хочу возвращаться домой... — с мольбой в голосе попросила Астра.

Эшли улыбнулась:

— Конечно, оставайся.

Девочка просияла и плюхнулась на стул, что стоял возле стола. Пока Эшли возилась с чаем, Астра оглядела убогую обстановку дома, которая, как ни странно, казалась ей куда более родной, чем роскошь Хогвартса. Стены в этом доме перекосились, слои старой краски давно осыпались, а из щелей между прогнившими половицами тянуло подвальной сыростью. На краю стола, слабо разгоняя мглу, догорала свеча.

— Так непривычно оказаться здесь после двух месяцев в замке, — заметила она.

— А ты хочешь вернуться в Хогвартс? — спросила Эшли, ставя на стол кружку.

— Не знаю, — Астра пожала плечами. — В Хогвартсе я чувствую себя чужой, но и здесь мне уже не место...

— Вот бы у меня была возможность побывать в Хогвартсе, — тихо вздохнула Эшли.

Астра хмыкнула в ответ. Она вспомнила, как раньше боялась, что письмо не придёт и она в действительности окажется сквибом... К счастью, этого не случилось — быть на месте Эшли ей точно не хотелось... Она считала Эшли хорошим человеком, но удушающая серость Лютного переулка с каждым годом, словно дементор, высасывала из неё всё внутреннее тепло...

Они просидели до позднего вечера, лишь ближе к ночи наконец-то вернулся Оливер и принёс пороха.

* * *

На следующий день её ждало возмущение Слагхорна. Профессор решил, что она прогуляла уроки намеренно, и назначил отработку. Сам он возиться с провинившимися не любил, поэтому отправил её к Хагриду.

Этого великана Астра видела всего пару раз. Честно говоря, его внушительный вид её пугал. Она боялась даже представить, каким окажется наказание. Может, он и вовсе её съест? Ну а что! Как-то раз она вычитала в книге, украденной из «Флориш и Блотс», что великаны питаются людьми!

Астра обожала читать, но в их доме никогда не водилось книг, поэтому приходилось таскать их из лавки. Как ни странно, она ни разу не попалась на воровстве. Хотя мастером краж она себя не считала, поэтому иногда ей казалось, что владелец магазина просто жалел её и закрывал глаза на то, что она берёт книги без оплаты...

День прошёл незаметно. На уроках Астра никак не могла сосредоточиться, думая о предстоящем наказании. С наступлением вечера она накинула тёплую мантию, пересекла территорию замка и остановилась у покосившегося деревянного дома. Над его широкой дверью почему-то висели калоши...

Девочка замерла на несколько секунд, размышляя: стоит ли сбежать или всё же рискнуть? Трусихой она себя никогда не считала, поэтому решительно постучала.

Изнутри тут же донеслись тяжёлые шаги.

— А, Бёрк, кажется? — спросил великан, распахнув дверь. — Это тебя наказали что ли?

— Д-да, — запинаясь, ответила она.

— Да ты не бойся! — прогремел хозяин дома. От его громового голоса девочке стало ещё страшнее.

«Ну всё, сейчас затащит внутрь и…» — обречённо подумала Астра. Но не успела она закончить мысль, как огромный человек продолжил:

— Сейчас мы пойдём в лес, нужно фестралов покормить. А потом я тебя отпущу, — услышав это, Астра облегчённо вздохнула...

Пока великан возился, нагружая ведро тухлым мясом, Астра мялась на пороге.

— Бёрк? — внезапно раздался тихий голос.

Девочка и не заметила, как к ней подошла первокурсница с Пуффендуя.

— Бербидж! — воскликнула Астра. — А ты-то что тут делаешь?

— Мне тоже назначили отработку с Хагридом, — ответила та. — Едва не опоздала!

— А, да, помню, про тебя тоже говорили, — басом отозвался великан, наконец закончив возиться с мясом. — Ну, пойдёмте. Втроём, как говорится, веселее!

Выйдя из домика, они двинулись по узкой извилистой тропинке. Холодный ветер трепал волосы Астры, а на мантию медленно опускались первые хлопья снега. Деревья в ночной темноте выглядели пугающе. Листья с них давно облетели, и теперь голые стволы напоминали жутких тёмных существ, раскинувших во все стороны корявые лапы-ветви.

Наконец, они вышли на широкую поляну, и великан громко свистнул.

— А ты знаешь, как выглядят звери, которых он зовёт? — испуганно прошептала Чарити.

Астра равнодушно пожала плечами:

— Точно не знаю. Но вроде бы фестралы вообще невидимые, так что не бойся! Ты их всё равно не заметишь, даже если они решат на нас напасть, — усмехнулась она.

От этих слов Чарити мгновенно побелела от ужаса.

Внезапно в глубине Запретного леса послышалось тихое цоканье копыт. Вскоре из чащи вышли тощие лошади, больше похожие на обтянутые кожей скелеты, — без грив и хвостов.

Астра дёрнула за рукав мантии Бербидж, которая продолжала смотреть совсем в другую сторону, и зашептала:

— Вот они!

— Где? — не поняла девочка.

— Их не все видят, — услышав их разговор, отозвался Хагрид. Он почему-то грустно посмотрел на Астру.

Спустя пару минут девочка поняла, что наказание оказалось скучным. Хагрид, видимо, не был тем монстром, каким она его представила при первой встрече. Лесничий всего лишь велел им разбросать тухлые куски мяса по поляне. Астра с этой задачей справилась без труда.

Отвратительный запах был ей вполне привычен — в Лютном иногда пахло и похуже... Она вспомнила, как пару лет назад проходила мимо ведьмы, торговавшей гнилой драконьей плотью. Вот там вонь была действительно невыносимой…

— Ты странная, — сказала Бербидж, когда они уже закончили.

— Почему? — удивилась Астра.

— Ну, ты ничего не боишься… Я вот от страха чуть призраком не стала, пока мы шли по лесу, а ты как будто даже не испугалась!

Астра едва заметно улыбнулась:

— Да не так уж и страшно было, я и не такое видела!

— Да? А расскажешь? — заинтересовалась пуффиндуйка.

— Да тут и рассказывать нечего, я в Лютном живу, — вздохнула она.

— Ух ты! — неожиданно воодушевилась Чарити. — Я всегда мечтала там побывать!

Астра усмехнулась:

— Глупая ты!

— Вовсе нет! Мне кажется, там очень интересно. Знаешь, я ведь живу с бабушкой. Она меня никуда не отпускала до Хогвартса, всё время ходила за мной хвостом. Скучно было ужасно… — вздохнула девочка.

— А родители твои, что? — спросила Астра.

Они уже шли обратно к замку.

— Папа — сквиб, мама — маггла. А бабушка считала, что если я буду долго жить с ними, то тоже останусь без магии. Поэтому я с ней большую часть времени и жила, — развела она руками и добавила. — Хотя это, наверное, глупость...

— М-да, не завидую… — вздохнула Астра. — А у меня вот до Хогвартса была полная свобода. Могла делать всё что хочу, и мне никто слова не говорил. А теперь кучу правил надо соблюдать, — закатила она глаза.

Бербидж улыбнулась и неожиданно сменила тему:

— А ты уже нашла друзей?

— Ну… — задумалась Астра. — Только с Пандорой немного общаюсь.

— Я вот тоже пока нет, — ответила девочка. — Если пообещаешь, что скучно не будет, я с радостью стану твоей подругой!

— Почему бы и нет, — согласилась Астра.

* * *

Остаток недели прошёл однообразно. Девочка жила в мучительном ожидании письма от Горбина, но сова так и не прилетела... Она не знала, что и думать. Отсутствие известий могло означать всё что угодно: старик мог забыть, не захотеть писать или, что хуже всего, Карактака всё-таки посадили в Азкабан. Астра до ужаса боялась, что её худшие опасения подтвердятся. Ведь если это случится, то Горбин вряд ли согласится терпеть её на летних каникулах, и она останется бездомной...

Кроме страха за свою дальнейшую судьбу, в жизни Астры ничего не происходило, если не считать урока защиты, который ей запомнился. Сперва он шёл вполне обычно. Ну, если можно назвать «обычным» изучение заклинаний первокурсниками, которые проходят обычно на втором или третьем курсе. Однако в тот день после урока профессор внезапно окликнула Астру:

— Мисс Бёрк, подскажите, а Олимпия и Аларик не ваши родственники? — спросила она.

Астра, которая уже была в дверях, замерла:

— Да, это мои родители, но их уже давно нет. Вы были с ними знакомы? — просияла она.

— Хм, да, они работали в Отделе тайн, но вот драконья оспа... — вздохнула женщина и добавила: — Да, сочувствую вам, деточка...

Астра подошла к преподавательскому столу:

— А расскажите про них что-нибудь. Какими они были? — начала она. — Я и не знала, что они были невыразимцами! Как вы думаете, я смогу тоже быть таким же сильным волшебником, как они?

Геката улыбнулась:

— Вы неплохо справляетесь на уроках. Знаете, я специально так тороплюсь научить вас всему... Мне кажется, грядёт война, а должность профессора по ЗОТИ, увы, проклята...

— Проклята? — не поняла Астра.

— Да. Говорят, её проклял сам Волан-де-Морт. Поэтому неизвестно, надолго ли я тут, — она сделала паузу. — Что-то меня унесло не в ту сторону... В конце концов, вы — моя ученица. Простите, просто Аларик и Олимпия были моими самыми любимыми учениками... Как жаль... Вы так на них похожи!

— А я смогу тоже?.. — начала она и замялась.

— Ну, если вы и правда желаете, — поняв, что она хотела сказать, ответила профессор и добавила. — Я могла бы давать вам дополнительные уроки в этом году. Могу научить вас искусству дуэлей, пока у меня есть время. Конечно, на первом курсе это вряд ли пригодится, но...

— Да, я бы очень хотела! — воодушевилась девочка.

Ноябрь принёс Северусу лишь дурное настроение. Ему всё чаще казалось, что Лили теряет к их дружбе интерес. Она слишком сблизилась с Джессикой и Марлин. Эти невыносимые девчонки постоянно крутились рядом, лишая их возможности побыть наедине.

Например, на прошлых выходных они договорились прогуляться по берегу Чёрного озера, но их уединение бесцеремонно нарушили. Подруги просто утащили Лили с собой. И он остался в одиночестве.

Сейчас же снова наступили выходные, и Северус надеялся, что хотя бы на этот раз им удастся побыть вдвоём.

Закрыв книгу, он собрался было выйти из гостиной на поиски Лили, но ему помешал Эйвери.

— Сев, а ты не хочешь сделать за меня домашнее задание? — спросил Эдмунд, нагло плюхнувшись на диван рядом.

Северусу хотелось буквально врезать Эйвери, когда тот намеренно, желая вывести из себя, называл его «Севом». Слизеринец как-то подслушал, что так к нему обращается Лили, и с тех пор не упускал возможности для издёвки.

— Нет, — брезгливо скривив губы, процедил Снейп.

— А зря... — протянул Эдмунд и вырвал учебник из его рук.

— Отдай сейчас же! — разозлился мальчик.

— Ого, ты тут ещё и пометки делаешь? — заинтересовался Эйвери, листая книгу и полностью игнорируя требование вернуть вещь.

— Да! И это не твоё дело! — прошипел Северус, резко выхватив у него учебник.

В последнее время он взял за привычку вписывать дополнения к рецептам. Иногда прямо на уроках он замечал: если нарезать ингредиенты особым способом или добавить в котёл, например, мяту, то зелье получается куда лучше, чем у остальных.

— Эх... Жаль, что ты отказываешься, — продолжал Эйвери: — Знаешь, что такое взаимовыгодное сотрудничество? — эти слова он произнёс так, будто кого-то цитировал, возможно, своего отца.

Снейп недоверчиво вскинул бровь:

— И какая же выгода может быть мне оттого, что я напишу за тебя эссе по зельеварению?

— Хм, — мальчик сделал вид, что задумался. — Ну... например, вернувшись с рождественских каникул, я мог бы подкинуть тебе немного сиклей.

Северус поморщился. Ему ужасно не хотелось становиться чьим-то слугой, даже за деньги... Ведь прислуживать — удел домовых эльфов, а он не хотел снова быть наравне с этими существами. Хватало и того, что дома он жил хуже любого эльфа.

Он вспомнил, как отец, часто возвращаясь пьяным, превращал дом в подобие хлева, а потом заставлял его вычищать всё до идеального состояния в самый короткий срок. И если он не успевал сделать это за отведённое время, то Тобиас хлестал его ремнём.

— Ладно, я согласен, — немного подумав, ответил он.

Сикли были действительно нужны. Одежды у него имелось немного: на тёплую мантию во время поездки в Косой переулок денег не хватило, поэтому тогда пришлось купить более дешёвый вариант, в котором сейчас было уже довольно холодно.

— Здорово! — воодушевился Эйвери. — Тогда договорились: ты пишешь за меня все эссе по зельеварению, а я взамен тебя не достаю и подкидываю немного монет.

В ответ Северус лишь хмуро кивнул.

* * *

Лили сидела в гостиной Гриффиндора у камина. За окном кружили крупные хлопья снега. Она быстро дописывала эссе, торопясь скорее покончить с домашним заданием, чтобы отыскать Сева и пойти с ним погулять.

Ей было немного стыдно за то, что в последнее время она всё чаще выбирала общество сокурсниц. Раньше, когда они жили в Коукворте, не было и дня, чтобы они не встретились — исключением становились разве что те редкие недели, когда она с семьёй уезжала в отпуск.

Рядом, в соседнем кресле, подперев подбородок рукой, сидела Джессика и читала какую-то книгу.

— Ты пойдёшь завтра на матч? — внезапно спросила она, оторвавшись от страниц.

— Ага, — кивнула Лили.

— Это несправедливо, — тихо добавила Джессика.

— Что именно несправедливо? — не поняла Лили, отложив перо.

Джессика раздражённо вздохнула:

— Я летаю лучше, чем многие в нашей команде, я видела их тренировки... А Минерва не разрешила мне даже прийти на отборы! А вот Поттер пошёл на них и участвовал!

— И его сразу же выгнали с поля, — закончила за неё Лили, вспомнив, как в октябре они смотрели отборы в команды.

— Да, но он хотя бы попытался... — задумчиво произнесла девочка. Она на секунду замолчала, а потом резко добавила:

— Я стану ловцом. Не знаю, как именно, но, вернувшись с рождественских каникул, я протащу в школу метлу и буду тренироваться каждый день. Я докажу, что летаю лучше всех, и меня возьмут в сборную ещё до того, как закончится первый курс!

— Ну успехов, — лишь усмехнулась Лили.

Ей была абсолютно непонятна всеобщая помешанность на квиддиче. Да, несомненно, она и сама ждала предстоящий матч, который должен был состояться уже завтра. Но Лили не понимала, как можно увлекаться какой-то игрой настолько, чтобы скупать специальные журналы и часами обсуждать разные команды...

А вот Джессика понимала. В этом она была очень похожа на ненавистного Поттера. Подруга всегда радовалась его компании, чем ужасно раздражала её.

Лили не переносила Джеймса и искренне его презирала за то, что он издевался над Северусом и ещё несколькими слизеринцами. Да и ходил этот Поттер по коридорам с таким видом, будто король школы, и постоянно взъерошивал и без того растрёпанные волосы...

Поэтому стоило Джессике пригласить Поттера и Блэка пойти куда-нибудь вместе или поиграть в Плюй-камни, Лили тут же разворачивалась и уходила.

* * *

Выйдя из гостиной, она направилась в сторону подземелий в надежде найти Северуса. Когда она уже спускалась по лестнице, из дверей показался сам Снейп и они едва не столкнулись.

Вид у Сева был странный: казалось, он чем-то был взбешён, но и одновременно воодушевлён... Лили научилась угадывать его эмоции ещё в первый год их дружбы. Многим казалось, будто он бывает только злым или раздражённым. Но она-то знала, что это не так — просто большинство людей его неправильно понимали...

— Привет! — обрадовалась она и тут же спросила:

— У тебя всё в порядке?

— Лучше не бывает, — коротко бросил Северус.

Лили пожала плечами. Раз он не хочет рассказывать, лучше и не выведывать... А то ещё закончится всё ссорой.

Вместе они зашагали к выходу из замка.

На улице уже выпал снег. Лили было непривычно видеть его в таком количестве. Впрочем, ничего удивительного, ведь они находились в Шотландии. Ей очень хотелось поиграть в снежки или слепить снеговика. Жаль только, что мантия Северуса казалась совсем тонкой. Лили, немного подумав, твёрдо решила попросить своих родителей подарить ему на Рождество новую, тёплую мантию.

Выйдя во двор, они сперва решили пройтись по территории и дошли до Гремучей ивы. Это было странное дерево, которое, по словам старшекурсников, высадили в этом году непонятно зачем. Оно не приносило никакой пользы и лишь пыталось убить любого, кто подходил к нему на опасно близкое расстояние...

— Как ты думаешь, зачем её посадили? — задумчиво спросила Лили.

— Думаю, эта ива что-то охраняет, — предположил Снейп.

— Но что можно охранять на территории Хогвартса?

Северус подумал и сказал:

— Может, под деревом скрывается какой-то тайник или потайной ход куда-нибудь?

— Я слышала, что Сириус тоже так считает, — сорвалось с языка у Лили. Лишь секунду спустя она сообразила, что ляпнула лишнего.

— Ты общаешься с Блэком? — резко спросил Северус, мгновенно разозлившись.

— Нет! Что ты! — быстро ответила она.

С Сириусом Лили и правда не общалась. Просто иногда, оказываясь в одной компании благодаря Джессике, она слышала его разговоры. Оттуда и знала, что Поттер с Блэком сильно интересуются «секретами дерева».

— Я не хочу, чтобы ты с ними дружила! — продолжал негодовать Снейп.

— А я не хочу, чтобы ты мне указывал, — раздражённо отозвалась Лили, скрестив руки на груди.

Её ужасно злило, когда кто-то пытался решать за неё, как поступать и с кем общаться. Она считала себя вполне самостоятельным, независимым человеком и гордилась этим. Ведь не будь она такой, превратилась бы в кого-то вроде Мэри...

Макдональд за прошедшее время так и не смогла преодолеть свою замкнутость. Да ещё и постоянно старалась всем угодить, из-за чего сокурсники её недолюбливали и всячески над ней подшучивали, в их числе была и Джессика... Несколько дней назад та слегка переборщила: в шутку заперла Мэри в кабинке туалета Плаксы Миртл на втором этаже. Свой поступок Джессика аргументировала тем, что просто хотела помочь подруге перестать бояться призраков...

Бедняжка Макдональд так испугалась, оставшись наедине с Миртл (хотя та, по мнению Лили, была вполне безобидным, хоть и надоедливым привидением), что потом весь остаток дня проплакала, спрятавшись за пологом своей кровати. Конечно, профессор МакГонагалл, узнав о произошедшем, была ужасно недовольна поведением Джессики. Она долго отчитывала её и даже назначила отработку. Похоже, девочке действительно стало стыдно, потому что после этого она долго пыталась извиниться перед Мэри.

Лили и Северус дошли до полузамёрзшего озера. Увидев ребят, играющих на берегу в снежки, девочка начала уговаривать Северуса, желая присоединиться к ним. Сначала он всячески отказывался, но, поддавшись на уговоры, всё же согласился. И они замечательно провели время. Возвращаясь в замок, Лили даже поймала себя на мысли, что впервые за долгое время видит на лице друга искреннюю улыбку.

Переступив порог замка она уже собиралась попрощаться с другом и идти в свою гостиную, как вдруг он спросил:

— Кстати... это ведь ты сдала меня в октябре? Ты же знала, что именно из-за меня Поттер с Блэком смеялись целый час?

— Не понимаю, о чём ты, — ответила Лили, отряхивая снег с мантии. Она не соврала — тот случай действительно уже стёрся у неё из памяти.

— Ну как же, ты меня предала?! — Снейп резко затормозил, его лицо мгновенно исказилось от ярости.

— Предала? — растерялась Лили, но в следующую секунду сообразила о чём речь. — Нет, я не предавала тебя. Просто... это нехорошо — издеваться над людьми.

— То есть им надо мной издеваться можно?! — вытаращил глаза Северус.

— Это была шутка, Сев, просто глупая шутка... Подумаешь, подлили они тебе в сумку какую-то вонючую жижу... — она сделала паузу и твёрдо добавила: — А вот твоя месть была жестокой! Ты испробовал на них зелье, в свойствах которого сам не был уверен. А если бы ты их отравил?

— Так им и надо, — процедил Северус.

Не говоря больше ни слова, он резко развернулся и устремился к лестнице, ведущей в подземелья. Лили смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри растёт непонимание. Как можно быть таким злопамятным? Как можно целый месяц держать в себе обиду из-за шутки? Он ведь так и не забыл ту историю... И целый месяц, наверное, мучился догадками — она или не она пожаловалась тогда профессору МакГонагалл.

* * *

На следующий день Северус проснулся чуть позже обычного. Разбудил его шум, что стоял в спальне. Нехотя одёрнув полог кровати, он выглянул наружу.

Нотт и Эйвери о чём-то горячо спорили, попутно дорисовывая плакат в поддержку сборной Слизерина.

— Из-за Крэбба и Гойла команда точно проиграет! — злился Нотт.

— Понабрал Лоэлот кого попало… — вздыхал Эйвери. — Но ты всё равно несёшь чушь! У Гриффиндора нет ни единого шанса на победу. Там половина игроков летает хуже, чем гоблины, которые на мётлах и вовсе не сидели!

Не желая дальше слушать их, Северус тяжело вздохнул и забрался обратно под одеяло. Идти на матч не хотелось совершенно. На что там смотреть? Наблюдать, как другие летают, и в очередной раз признавать, что сам он едва держится на метле? Конечно, глупо сравнивать себя со старшекурсниками из сборной, но наблюдать за их безупречным полётом было бы невыносимо.

К тому же идти было не с кем. Да и правил квиддича он так до конца и не понял. В книге о квиддиче, которую он читал, всё объяснялось слишком заумно... Он надеялся на Эдмунда, но тот лишь отмахивался, не желая объяснять. Ему, куда интереснее было обсуждать игру с теми, кто в этом разбирался. С тем же Мальсибером, например. Тот, правда, был редким дураком, поэтому Эдмунд в основном общался с Ноттом и собирался идти с ним на матч.

Розье тоже в компании Северуса не нуждался. У Эвана хватало приятелей для похода на поле — он мог пойти с сестрой или опять же с Мальсибером. А про Лили Снейп даже думать себе запрещал, он был сильно обижен. Ведь до последнего надеялся, что это не она его сдала. Но вчера подруга сама во всём призналась.

Дождавшись, пока спальня опустеет, Северус наконец-то встал. Идти на завтрак не хотелось — он привык его пропускать.

Взяв учебники, он спустился в гостиную и принялся за домашнее задание. Теперь ему приходилось выполнять его за двоих.

Когда спустя час эссе были закончены, по тишине, царившей в подземельях, Северус понял, что матч уже в самом разгаре. В гостиной было пусто. Исключением являлась разве что Астра — она тоже по непонятной причине осталась в замке. Девочка вела себя странно: держала в руках какое-то письмо и тихо плакала. Северус подумывал подойти и спросить, что случилось, но так и не решился... Он убедил себя, что у него и без чужих слёз хватает собственных проблем.

Не желая сидеть без дела, мальчик покинул Слизерин и отправился в заброшенный класс, который уже считал своим тайным убежищем. Он успел навести там относительный порядок, вытереть пыль и теперь любил приходить туда, чтобы в одиночестве почитать загадочные книги. Приходилось прикладывать немало усилий, чтобы понять написанное. Иногда он часами сидел со словарями древних рун, ведь автор то и дело зашифровывал ими рецепты. Одно из зелий особенно сильно понравилось ему, и он уже мечтал сварить его, но нужно было выждать подходящий момент. Северус надеялся, что такой момент найдётся во время рождественских каникул.

Мальчик спускался по тёмной лестнице. Несмотря на то что на улице стоял день, из-за отсутствия окон здесь царил полумрак, и идти приходилось почти вслепую.

Внезапно из-за пыльного мрачного угла кто-то вышел...

— Отец! — вскрикнул мальчик, поняв кто перед ним.

Он резко попятился, споткнулся о подол собственной мантии и неуклюже сел на каменную ступеньку.

Из темноты прямо на него шёл Тобиас. Не было сомнений — это был он! Тот же взгляд, та же вечная ярость на лице... Но Северус отчётливо помнил из книги «История Хогвартса», что магглы не могут видеть замок!

«Нет, это не Тобиас. Всё что угодно, только не отец!» — находясь в полном ужасе мысленно произнёс он и зажмурился.

Выждав несколько секунд, Северус медленно открыл глаза, но испугался лишь сильнее. Теперь перед ним стояла Лили.

— Ч-что?.. — запинаясь, выдавил он, будучи уверенным, что подруга сейчас должна быть на трибунах.

— Ты мне надоел, — холодно произнесла она, скрестив руки на груди и поджав губы — точь-в-точь как делала настоящая Лили, когда злилась. — Теперь мои лучшие друзья — Поттер и Блэк. Петунья была права, мне вообще не стоило с тобой знакомиться!

Северус резко вскочил. Происходящее казалось нелепым, но первым его порывом было умолять о прощении. Он подумал, что, возможно, вчера действительно испортил подруге настроение, снова затеяв ссору из-за пустяка...

— Мистер Снейп, мисс Эванс, а почему это вы не на матче? — вдруг раздался голос позади. По ступенькам спускалась профессор Гекат.

Северус резко обернулся, собираясь уже объяснить, что просто не хотел идти, а как оказалась здесь Лили он и сам не понимает... Но когда его взгляд вернулся к подруге, сердце упало. Вместо девочки на полу лежал незнакомый человек с серым лицом.

От ужаса Северус закричал и едва не бросился бежать. Но в этот миг профессор Гекат вскинула волшебную палочку и громко произнесла:

— Riddiculus!

Раздался хлопок, и жуткое тело мгновенно превратилось в яркого, нелепого попугая.

— Пойдёмте отсюда, мистер Снейп, — быстро проговорила профессор, опуская палочку. Похожа она сама испугалась, но быстро совладала с эмоциями и пробормотала:

— Жаль, запереть этого боггарта сейчас негде... Ну ладно, зато все, кто с ним столкнутся, получат опыт встречи с этим... существом, — закончив фразу она схватила его за рукав мантии и повела за собой.

Весь путь от заброшенной части подземелий до гостиной Слизерина они провели в полной тишине.

Северус отчаянно пытался уложить в голове увиденное. О боггартах он когда-то читал, но никак не мог вспомнить подробности. И главное — при чём здесь Тобиас и Лили?

— А что это было? — наконец тихо спросил он, нарушив тишину.

— О… — отозвалась Гекат. — Это был боггарт. Существо, которое принимает обличье твоего самого сокровенного страха, — она слегка улыбнулась и добавила:

— Вообще, их проходят только на третьем курсе. Но, признаться, я впервые вижу, чтобы он превращался в милую маленькую девочку.

Северус покраснел... Неужели это значит, что его главный страх — всего лишь то, что Лили перестанет считать его своим другом?

— Я просто боюсь, что Лили перестанет со мной дружить, — немного помолчав, еле слышно прошептал он.

Мальчик и сам не понял, зачем это сказал. Он ненавидел делиться своими мыслями и секретами, но сейчас признание вырвалось совершенно случайно.

Гекат, снова улыбнулась.

— Это хорошо, что вы цените дружбу... Ею нужно дорожить, — просто ответила она.

Наконец они подошли к потайной двери в стене, и профессор жестом указала на неё.

— Думаю, вам лучше побыть в гостиной, пока с матча не вернулись остальные преподаватели и студенты. Мало ли что… Хогвартс, конечно, считается самым безопасным местом, но кто знает, какие тайны хранит этот древний замок, — загадочно произнесла она, развернулась и скрылась в темноте коридора.

— Чистая кровь, — негромко произнёс пароль Северус, посмотрев ей вслед.

Каменная стена начала двигаться, образуя проход в пустую гостиную. Войдя внутрь, Северус продолжил размышлять о словах Гекат.

«Что значит дорожить дружбой?» — спрашивал он себя. Этот вопрос ставил его в тупик. Мальчик лишь знал, что Лили — единственный человек, которого он боится потерять.

Проснувшись ранним утром, когда в комнате ещё стояла тишина, нарушаемая лишь тихим сопением Эммы, Астра бесшумно поднялась с кровати, выбравшись из-под полога. Вокруг царил полумрак — в спальнях Слизерина окон не водилось.

Она специально встала пораньше, несмотря на выходной. Сегодня ей предстояло в сопровождении профессора Слагхорна навестить Карактака в аврорате. В самый последний раз, прежде чем его отправят в Азкабан...

Астра взяла с прикроватной тумбочки письмо, которое около недели назад получила от Горбина. Заметив расплывшиеся от слёз чернила, она поморщилась: в памяти тут же всплыло то, как она разрыдалась прямо в гостиной, узнав, что деда всё-таки посадят.

Она снова пробежала глазами по строчкам. Читая, девочка будто надеялась, что за ночь текст письма каким-то чудом изменился. Астра по-прежнему не понимала, почему Карактака решили арестовать именно сейчас. Их лавка и раньше была забита незаконными артефактами, да и Горбина почему-то не тронули. К тому же нападение на министерских служащих не казалось ей достаточно серьёзным поводом для заключения в Азкабан.

Поразмыслив, она снова пришла к мысли: деда кто-то намеренно подставил. И, возможно, это был сам Горбин... От этой догадки в который раз стало тошно, ведь она знала: на летние каникулы ей всё равно придётся вернуться в «Горбин и Бэркес», потому что больше идти совершенно некуда.

Быстро собравшись, она выскользнула из спальни и тихо покинула гостиную. Выйдя в коридор, залитый тусклым светом факелов, Астра направилась к кабинету Слагхорна.

Внезапно прямо сквозь неё проплыл Кровавый Барон. Девочка поёжилась — вовсе не от страха, ведь она была слишком смелой, чтобы бояться призраков, а от леденящего холода, который всегда оставляли после себя привидения.

Толкнув тяжёлую дверь, она уверенно вошла в кабинет декана. Здесь всегда было тепло, а на столе, как обычно, стояла пиала с любимым лакомством Слагхорна — засахаренными ананасами. Обнаружив, что профессора ещё нет, Астра осторожно взяла один кусочек и быстро сунула его в рот. Однако в этот самый момент в камине ярко полыхнуло изумрудное пламя, и из него вышел сам декан. От неожиданности девочка поперхнулась ананасом и громко закашлялась.

— Доброе утро, — весело поздоровался мужчина, отряхивая мантию от пепла. Его глаза лукаво блеснули. — Знаете ли, сладкое с утра весьма вредно.

Прокашлявшись, Астра согласно кивнула. Про себя подумав, что рассуждения о вреде сладостей из уст толстого Слагхорна звучат комично.

Тем временем декан зачерпнул горсть летучего пороха из плошки, что стояла над камином, и протянул ей. Сжав в кулаке порошок, она шагнула в изумрудное пламя и чётко произнесла:

— Министерство Магии!

Её тут же закружил неистовый вихрь. Путешествия по каминной сети всегда вызывали у неё тошноту. К счастью, неприятные ощущения длились недолго. Уже через пару секунд Астра вышла из камина и огляделась по сторонам.

Она оказалась в Атриуме — гигантском холле, чей высокий потолок напоминал звёздное небо. Вдоль стен то и дело вспыхивали десятки других каминов, и из них выходили волшебники, а в самом центре зала располагался огромный фонтан. Золотые статуи ведьмы, кентавра, гоблина и домашнего эльфа застыли в воде, причём последний выглядел настолько фальшиво счастливым, что становилось даже смешно.

— Ну, пойдёмте, — услышала она за спиной голос профессора и поняла, что слишком увлеклась разглядыванием помещения. Раньше Астра никогда не была в Министерстве Магии, и сейчас оно казалось ей не менее величественным, чем Хогвартс.

* * *

— Карактак! — не удержавшись, воскликнула девочка, едва переступив порог кабинета мракоборца, где её ждал дед.

Она вовремя спохватилась и с ужасом осознала, что едва не бросилась к нему в объятия, после чего поспешно отшатнулась. Она ведь не соскучилась по нему!

— Ну что ж, — начал мракоборец.

Астра только сейчас обратила на него внимание. Подняв на него взгляд, она опешила: мужчина был удивительно похож на Септимуса Мальсибера.

«Не его ли это отец?» — промелькнуло у неё в голове. Она тут же вспомнила, как однажды Септимус хвастался в гостиной, заявляя, что их семья скоро станет одной из самых могущественных в волшебной Британии, ведь его отец лично знаком с Волан-де-Мортом. Астра плохо понимала, о ком речь. Она лишь пару раз слышала это имя в Лютном переулке. Люди обсуждали загадочного мага полушёпотом, но с явным восхищением. Поговаривали даже, будто в юности этот человек работал в их лавке...

Правда, ходили и другие слухи. Некоторые считали, что Волан-де-Морт — опасный сумасшедший, одержимый идеей истребить всех магглов. Именно поэтому мысль о том, что отец Мальсибера служит в Министерстве мракоборцем и одновременно водит дружбу с человеком со столь зловещей репутацией, показалась ей по-настоящему странной.

— Вы согласны передать права на магическое опекунство Горацию Слагхорну, пока Астре Бёрк не исполнится семнадцать лет? — тем временем обратился к Карактаку мракоборец, поднимаясь из-за стола.

— Согласен, — равнодушно махнул рукой старик.

Астра опустила глаза. На неё будто навалился тяжёлый камень: стало немного жаль, что они видятся в последний раз. Из Азкабана в его возрасте уже не возвращаются...

Пока взрослые скрепляли сложную магическую сделку непонятными ей заклинаниями, девочка от скуки начала разглядывать лежащую на столе газету. Взяв номер в руки, она принялась его листать. Там не было написано ничего интересного. И она уже собиралась отложить его, но тут внимание привлёк яркий заголовок статьи, в тексте которой говорилось, что некий Том Реддл пытался баллотироваться на пост министра магии, однако его кандидатура была отклонена, ведь за ним уже давно следили мракоборцы.

Наконец скрепление сделки было завершено. Слагхорн повернулся к Астре и спросил:

— Может, вы хотите попрощаться? Оставить вас вдвоём?

В ответ она лишь мотнула головой и поспешно покинула кабинет. Говорить с Карактаком было не о чем, а долгие прощания она не любила.

* * *

Снег медленно падал, занося узкую тропинку. С того дня, как она была в Министерстве, прошло несколько недель, приближался Йоль.

Астра уже в третий раз обходила озеро, пытаясь избавиться от кипящей внутри ярости. Она злилась на Карактака, который умудрился угодить в Азкабан и оставить её одну. На Горбина, который с большой вероятностью был к этому причастен. И на Эдмунда, посмевшего сегодня над ней посмеяться.

В Хогвартсе не происходило ничего интересного. Она ходила на уроки, пытаясь прилежно учиться. В Слизерине, как и прежде, жилось нелегко. Во многом на это влиял непонятный для неё Волан-де-Морт. Хоть он никогда и не появлялся в замке, в последнее время его идеи почему-то стали стремительно набирать популярность. И теперь Эйвери, Мальсибер, Креб, Гойл и другие студенты Слизерина, родители которых якобы дружили с этим человеком, возомнили себя невесть кем...

Внезапно в её спину прилетел крепкий снежок. Она резко обернулась, готовая выхватить волшебную палочку, но, услышав знакомый смех, тут же передумала.

— Бербидж! — улыбнулась Астра и, зачерпнув пригоршню снега, бросила в ответ.

— Ты снова такая хмурая, — шутливо заметила Чарити, подходя ближе, она бросила взгляд на озеро и мечтательно вздохнула:

— Эх, вот бы сейчас коньки…

— Кони? — не поняла Астра. — При чём тут кони?

— Да нет же! — Бербидж чуть не покатилась со смеху. — Глупая! Не кони, а коньки, — она на секунду замолчала, подбирая слова, чтобы объяснить суть маггловской забавы, но потом махнула рукой:

— Впрочем, скоро сама всё увидишь. Каждое Рождество мы с мамой ходим на каток.

— А при чём здесь я? — искренне удивилась Бёрк. Вспомнив, что однажды слышала про этот каток, хотя никогда на нём не была.

— Ты пойдёшь с нами, — просто ответила девочка, будто это было чем-то само собой разумеющимся.

— Нет… — тяжело вздохнула Астра. — Мне придётся провести каникулы в замке. Вряд ли мне разрешат одной поехать в Лондон.

— А кто сказал, что ты останешься в замке?

— Ну… А где же мне ещё быть?

— Ну ты совсем не понимаешь намёков! — усмехнулась Чарити. — Я приглашаю тебя провести Рождество у нас. Я уже договорилась с бабушкой, она не против.

Астра замерла от удивления. Прежде её никто не приглашал отпраздновать Рождество — в Лютном переулке подобные глупости были просто не приняты…

— Рождество — самый волшебный праздник, — тем временем продолжала подруга, сияя от радости. — Даже бабушка в этот день забывает, что мой отец — сквиб, и мы все собираемся вместе…

— Да... Должно быть, это здорово, — кивнула Астра, глядя на занесённые снегом верхушки деревьев. Внутри шевельнулась робкая мысль: может быть, всё не так уж и плохо?.. В конце концов, Бербидж обладала удивительным даром заражать её своим позитивом. И как ей только удавалось всегда оставаться такой беззаботной?

За недели, прошедшие после совместной отработки у Хагрида, они очень сблизились. Теперь девочки вместе сидели на Травологии, да и после уроков часто пропадали в библиотеке за домашними заданиями или просто, как сейчас, гуляли по замковой территории.

Бербидж почему-то было совершенно всё равно, что она из Лютного. Девочка даже ни разу об этом не заговорила. Астре это казалось странным... Ведь даже Пандора изредка подшучивала над её происхождением — не со зла, конечно, но всё равно было обидно.

Астра невольно начала представлять, как они вместе встретят Рождество. Перед глазами замелькали картинки уютного тёплого дома, в таком она ещё не бывала, разве что читала о подобном в книгах. Но следом пришло и едкое чувство неловкости... Неужели абсолютно чужие люди добровольно пустят её, девчонку из Лютного переулка, к себе на порог в такой праздник?..

* * *

На следующий день, едва дождавшись вечера и наспех закончив с домашними заданиями, Астра отправилась к профессору Гекат. После той прогулки с Чарити она впервые за долгое время чувствовала себя счастливой. Было даже удивительно, что кому-то вообще есть до неё дело.

А к профессору Астра приходила каждую неделю — с того самого дня, когда Гекат после уроков рассказала, что знала её родителей. Ей невероятно нравились эти занятия: женщина, как и обещала, взялась обучать её искусству дуэлей.

Правда, поначалу Гекат считала это плохой идеей. Она планировала ограничиться лишь сложными защитными заклинаниями из программы второго и третьего курсов. Однако Астре всё же удалось убедить её заниматься именно дуэлями. Ведь она считала этот навык полезным.

На Слизерине сокурсники нередко нападали на неё, однако она была далеко не единственной жертвой. Подобным издевательствам часто подвергался и Снейп, правда, его порой защищал Пиритс. Но меньше всех везло четверокурснику Карадоку Дирборну. Он был маглорождённым, и то, как он вообще попал на Слизерин, оставалось для всех загадкой, ведь на этот факультет традиционно брали чистокровных или, в крайнем случае, полукровок.

Едва покинув подземелья, чтобы отправиться на урок, Астра случайно заметила Снейпа. Он крался в сторону заброшенного коридора.

«И что там может быть такого интересного?» — подумала она и решила последовать за ним, сама толком не понимая зачем.

Её всегда интриговало это забытое место, однако лишний раз нарушать правила не хотелось. Девочка и без того пропадала на бесконечных отработках. Особенно у МакГонагалл... Профессор, по мнению Астры, относилась к ней предвзято — должно быть, считала, что, когда она вырастет, непременно окажется в Азкабане, прямо как Карактак.

Заметив, что он скользнул в заброшенный класс, скрытый за тяжёлой пыльной дверью, Астра решила заглянуть внутрь. Навязывать Снейпу своё общество она не собиралась, но раз уж пошла за ним, то почему бы не выяснить, что это за комната и зачем он сюда ходит?

Класс оказался небольшим и почти пустым, если не считать нескольких шкафов с фолиантами у стен. Возле окна стоял покрытый слоем пыли стол, на котором возвышался котёл. Астра сразу догадалась: это Снейп притащил его сюда, чтобы втайне варить зелья.

— Что ты здесь забыла, Бёрк? Зачем ты следишь за мной? — прошипел Снейп, заметив её, и резко вскинул волшебную палочку.

Девочка лишь усмехнулась. Неужели он думал, что направленная на неё палочка способна её напугать? По крайней мере, в дуэлях она его превосходила. Снейп, конечно, тоже был неплох на ЗОТИ, но пока единственными заклинаниями, которые давались ему лучше остальных, оставались разве что «Экспеллиармус» и «Таранталлегра». Последнюю он периодически насылал на Поттера с Блэком, когда те окончательно надоедали ему своими глупыми шутками.

— Так вот почему Слагхорн недавно жаловался на пропажу ингредиентов! — усмехнулась Астра. Ей сразу вспомнилось, как пару уроков назад профессор ругался на весь класс и говорил, что если узнает имя вора, то немедленно пойдёт к директору и заставит виновного либо пополнять запасы за свой счёт, либо до конца года чистить котлы.

— Ну иди жалуйся на меня! — махнув рукой в сторону двери, прошипел Снейп.

— Да не буду, — ответила Астра и, вновь оглядев класс, подошла к шкафу, без спросу взяв одну из книг. Ей стало интересно, что там написано.

— Хм, — протянула Астра, открыв её. Обложка показалась ей смутно знакомой.

Пока она в раздумье разглядывала страницы, Снейп молча наблюдал за ней, вопросительно вскинув бровь.

— Я видела эту книгу, — наконец вспомнила девочка. — Она существует всего в двух или трёх экземплярах... Тёмная магия. Когда-то она продавалась в нашей лавке, но её изъяли во время обыска... — она оборвала себя, не желая ни вспоминать, ни тем более рассказывать о том визите мракоборцев, после которого её дед угодил в Азкабан.

— Правда? — искренне заинтересовался Северус. — И кто автор? Там столько всего полезного!

— Я не уверена, — пожала плечами Астра. — Но, кажется, какой-то Принц, — она сделала паузу. — Хотя я могла и перепутать, среди волшебников ведь нет членов королевских семей. Разве что это фамилия или чей-то псевдоним.

— Принц? — резко спросил Снейп, в его глазах промелькнуло странное удивление.

— Наверное... Я же говорю, точно не помню, — повторила она.

— А тебе... известно что-нибудь о Принцах? — как бы невзначай спросил он.

— Нет, — начала раздражаться девочка. — Я же уже сказала!

Она бросила случайный взгляд на пыльные часы с маятником, висевшие на стене. Они давно остановились, но сам их вид напомнил ей о времени. Должно быть, она уже опаздывала на занятие к профессору Гекат.

— Ну всё, вари своё зелье. И смотри, Слагхорну не попадись, — саркастично сказала она. А затем, поставив книгу обратно на полку, поспешила покинуть заброшенный класс.

* * *

— Простите, что опоздала! — тяжело дыша от бега, Астра влетела в класс.

— Ничего страшного, — спокойно ответила профессор.

Она всегда относилась к ней с особой теплотой, хотя с остальными учениками бывала весьма строга. Девочке не нравилось такое исключительное отношение к себе: казалось, будто Гекат просто жалеет её из-за сиротства или выделяет из уважения к её покойным родителям, которых хорошо знала.

— Я тут кое-что вспомнила… — внезапно начала женщина. — Ваш отец, прежде чем его… — она коротко кашлянула, подбирая слова. — В общем, он передал мне вот это, — с этими словами она достала из ящика стола небольшую шкатулку и протянула её Астре.

— Я не знаю, что внутри, — продолжала Гекат. — Признаться, я пыталась её открыть, но замок не поддаётся. Должно быть, на шкатулку наложено защитное заклинание, и открыть её под силу только вам.

— Отец сам просил передать её мне? — заинтересовалась девочка, забирая вещь.

— Не уверена, — развела руками профессор. — Он был всего лишь моим учеником и коллегой, а не близким другом. Я до сих пор не понимаю, почему он доверил хранение этой вещи именно мне.

— Ладно, спасибо, — буркнула Астра, начав разглядывать изящную шкатулку, украшенную драгоценными камнями.

В голове промелькнула циничная мысль: если открыть не получится, находку можно продать и купить, например, новые ботинки. Расставаться с единственной памятной вещью об отце не хотелось, но сентиментальностью Астра никогда не отличалась.

Тем временем профессор приступила к сути их встречи и начала объяснять, как применять заклинание «Инсендио». Астра уже читала о нём в учебнике, поэтому решила, что легко справится сама. Из-за этой уверенности она прослушала важную часть наставлений и взмахнула палочкой, должно быть, неправильно произнеся слово или сделав не то движение.

В тот же миг мантия профессора Гекат вспыхнула.

— Извините! Пожалуйста, простите! — испуганно воскликнула девочка, пока женщина отчаянно пыталась потушить пламя.

Огонь оказался на редкость сильным, и ткань мантии заметно обгорела.

Профессор тяжело вздохнула:

— Зря я заговорила об этой шкатулке в начале занятия. Урока сегодня не получится. Вы совершенно меня не слушаете и думаете лишь об этой вещи! — в голосе Гекат впервые зазвучали сердитые нотки.

— Извините… — тише повторила Астра.

— Уходите, — профессор властным жестом указала на дверь. — По крайней мере, вести занятие в подпалённой одежде я точно не собираюсь.

Сгорая от стыда, девочка ещё раз пролепетала извинения и поспешно покинула кабинет. Оказавшись в коридоре, она поймала себя на мысли, что даже рада такому исходу. Занятие закончилось, едва успев начаться. Но это было даже к лучшему, ведь все её мысли и правда занимала только шкатулка... До этого дня у неё не оставалось от родителей абсолютно ничего. Ну, если не считать стопки старых учебников.

Приближалось Рождество, в гостиной Слизерина царила суета. Все сновали туда-сюда: одни искали потерянные вещи, другие пытались изловить питомцев.

Северус же, никуда не торопясь, сидел в кресле и делал вид, что читает книгу о ядах. Он надеялся, что раскрытый учебник избавит его от навязчивого общения с Розье, который в преддверии праздника стал на редкость весел и разговорчив.

Вот уже несколько минут он перечитывал одно и то же предложение, совершенно не улавливая смысла написанного. Все его мысли занимал загадочный Принц… Он вспомнил, как Бёрк разоблачила его, узнав не только о найденном заброшенном классе, но и о том, что он варит там зелья.

Северус был этому совсем не рад, однако сейчас это мало его заботило. Ведь в голове роилась сотня других вопросов: кем был этот Принц? Приходился ли он ему родственником? Знает ли о нём мать?

Желая узнать о таинственном незнакомце как можно больше, он ещё вчера отправился в библиотеку. Однако среди бесконечных стеллажей не обнаружил ни единой книги или газеты, где бы упоминалась эта фамилия. Впрочем, искал он тогда наспех и не слишком тщательно. Но это было легко исправить: начинались рождественские каникулы, и времени на поиски теперь имелось предостаточно.

Лили долго уговаривала его поехать в Коукворт и даже предлагала остаться на Рождество у них, раз уж он так не хотел возвращаться домой. Но Северус отказался, в который раз заявив, что не желает быть обузой для её семьи.

— А ты почему не собираешься? — спросила Нарцисса, подходя к нему и вырывая из размышлений.

— Остаюсь в замке, — сухо ответил он.

— Ясно… — протянула девушка. Должно быть, ей показалось, что он выглядит несчастным, поэтому, стараясь подбодрить, она добавила:

— Мы с Люциусом тоже не уезжаем.

— Замечательно, — без тени радости отозвался Северус и поднял книгу на уровень глаз, скрываясь за ней.

Тем временем Нарцисса опустилась в соседнее кресло и, не замечая его нежелания разговаривать, продолжила:

— Вот почему Сириус такой кретин? — вздохнула она. — За полгода нарвался на несколько выговоров и успел отбыть не меньше десяти отработок! Вальбурга так волнуется... Она пишет мне, просит, чтобы я следила за ним. Будто мне больше заняться нечем!

Северус посмотрел на неё, подумав: знала бы она, как сильно он ненавидит Блэка и Поттера.

В последнее время он довольно сильно сблизился с Нарциссой. Это произошло около месяца назад, когда они с Сириусом чуть не устроили дуэль в коридоре из-за очередных оскорблений со стороны Блэка. Тогда Нарцисса, став свидетелем стычки, к его удивлению, отчитала не Северуса, а своего кузена. С тех пор он проникся к ней ещё большим уважением.

К тому же Пиритс, с которым Северус общался, порой проводил время в компании старшекурсников и приглашал его с собой. В этом кругу бывала и Нарцисса. Ещё пару раз она помогала ему с заданиями по Трансфигурации, а иногда они просто беседовали о прочитанных книгах…

— О, Цисси, вот ты где. Опять беседуешь с… — с этими словами к ним подошёл Люциус.

Его волосы, как обычно, были аккуратно завязаны в конский хвост, да и сам он выглядел безупречно — как всегда, одетый с иголочки.

Северус по-прежнему оставался о нём весьма неоднозначного мнения. С одной стороны, Малфой никогда не опускался до открытых оскорблений, но с другой — не упускал ни единой возможности продемонстрировать собственное превосходство.

Нарцисса взглянула на Люциуса, и её лицо мгновенно озарилось улыбкой, а глаза буквально засияли.

Северус едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Ему всегда было немного смешно наблюдать за тем, как влюблённо Нарцисса смотрит на Люциуса. Как старшекурсники гуляют парами у озера и часами сидят в обнимку у камина... Сам он искренне надеялся, что никогда не опустится до подобного. Зачем вообще нужна эта глупая любовь?

* * *

Крупные хлопья снега кружили в воздухе. К воротам замка, поскрипывая колёсами, одна за другой подъезжали кареты.

Лили стояла неподалёку, держа в руках чемодан, и увлечённо болтала с Марлин. Северус, хоть и оставался в замке на каникулы, всё равно решился проводить её. Ему было тяжело сознавать, что они не увидятся целых две недели.

Наконец профессор Флитвик, сопровождавший уезжающих студентов, громко скомандовал:

— Заходим в кареты! Пожалуйста, не толкайтесь!

И все ринулись к экипажам.

Прежде чем уйти, Лили крепко обняла Северуса и быстро сказала:

— Ты только не скучай! И обязательно жди от меня подарок на Рождество!

Договорив, она ещё раз прижалась к нему и побежала к карете, где её уже ждала Марлин.

Вскоре все студенты расселись, и экипажи начали медленно отдаляться от Хогвартса.

Снейп поёжился от пронизывающего холода, проводил взглядом карету, в которой сидела Лили, и побрёл обратно к замку. Ему пришлось пробираться сквозь глубокий снег вслед за Флитвиком — профессор был настолько мал, что сугробы доходили ему почти до пояса.

Пока они шли, Северус вспоминал прошлые зимние праздники, которые они провели вместе.

В позапрошлом году они беззаботно играли в снежки. И хотя его отец тогда снова напился, мальчик всё равно считал тот день одним из лучших в жизни, ведь это было первое Рождество, которое он вообще праздновал.

А в прошлое родители Лили пригласили его к себе в гости. Мальчик до сих пор помнил праздничное застолье и то, как они потом допоздна играли в настольные игры. Это был один из самых тёплых вечеров в его жизни. Даже Петунья в тот день ни разу его не оскорбила…

Войдя в замок, он отряхнул мантию от снега и удивился царившей вокруг тишине. Сначала ему стало не по себе. Однако стоило осознать, что он целых две недели не увидит Поттера и Блэка, как внутри потеплело. Ведь те успели ему порядком надоесть... Почти каждый день эта парочка пыталась повеселиться за его счет, а теперь, к его ужасу, им иногда помогал и Люпин.

Северус не считал Люпина врагом, в отличие от тех двоих, но этот мальчик ему определённо не нравился. Он отличался от остальных: всегда оставался слишком замкнутым, да ещё и эти странные шрамы, которые время от времени появлялись на его лице... С октября он сдружился с Поттером и Блэком и теперь повсюду следовал за ними.

Недолго думая, чем бы заняться, Северус отправился в библиотеку. Он набрал целую стопку книг по зельеварению и защите от тёмных искусств, написанных волшебниками текущего века, в надежде отыскать там фамилию Принц.

Мальчик листал страницу за страницей, но ничего не находил. Его постепенно охватывало отчаяние. Ему так хотелось найти доказательство того, что Бёрк не ошиблась! Что Принц действительно существовал, что он и написал те книги, которые он обнаружил в заброшенном классе.

Спустя несколько часов безрезультатных поисков уставший Северус отложил фолианты и решил написать матери письмо, чтобы заодно поздравить её с Рождеством и спросить, известно ли ей хоть что-нибудь о родственниках. Да, она однажды говорила, что выросла с двоюродной тётей, которая ей ничего не рассказывала о семье. Но всё же в глубине души у него теплилась надежда, что мать знает чуточку больше...

* * *

В канун Рождества Северус проснулся от странных звуков. В спальне кто-то копошился прямо возле его кровати. Он точно знал, что на каникулы остался в комнате совершенно один.

Испугавшись, мальчик выхватил волшебную палочку, которая всегда лежала под подушкой, резко одёрнул полог и направил её на незнакомца.

К его удивлению, у кровати стояло нелепое существо с огромными ушами — прежде Северус таких никогда не видел.

— Кто ты? — испуганно прошептал он, наблюдая, как непонятное создание раскладывает у его кровати несколько коробок в ярких обёртках.

— Твинки, сэр! — поспешно пропищало оно и, схватив себя за уши, поспешно добавило:

— Я домовой эльф. Простите, что шумела! — запричитало существо. — Я работаю в Хогвартсе недавно! Я просто принесла подарки! Я не хотела вас будить, простите, сэр!

Северус опустил палочку и протёр глаза, вспоминая, что читал о домовиках в «Истории Хогвартса».

— Ладно, прекрати! — оборвал он эльфиху, которая всё никак не переставала извиняться, и бросил взгляд на подарки. Неужели это всё ему? Но от кого? Он ожидал получить подарок только от Лили, а тут на полу лежали целых четыре свёртка.

— Ты разрешишь мне открыть их сейчас? — вежливо спросил мальчик, совершенно не представляя, как нужно вести себя с домовиками.

Твинки уставилась на него, округлив и без того огромные глаза:

— Конечно, сэр! О, вы так добры! Но у Твинки не нужно спрашивать разрешения, Твинки всего лишь эльф! — снова принялась причитать она.

Усмехнувшись, Северус соскочил с кровати и принялся поспешно разрывать яркую бумагу.

Один свёрток действительно оказался от Лили. Внутри лежала тёплая мантия, на которую он так долго копил деньги, выполняя домашние задания за Эдмунда. Снейпу даже стало немного обидно, что ему просто подарили вещь, ради которой он столько трудился...

Во втором обнаружился свитер, связанный Розалин Эванс. Она уже два года подряд дарила ему вязаные вещи. Получалось у неё, честно говоря, не очень: свитера выходили кривыми, а один рукав неизменно оказывался короче другого. И всё же Северусу было безумно приятно.

В третьем, к его изумлению, лежали сладости — этот подарок прислал Розье. Северус даже не надеялся, что тот решит его поздравить. В четвёртом же находилась книга «Алхимия, древнее искусство». К ней прилагалось письмо от Пиритса. Тот сообщал, что эту книгу написал его отец, и он дарит её Северусу в надежде, что тот по достоинству оценит этот труд.

Закончив разглядывать подарки, он перевёл взгляд на Твинки, которая всё это время стояла и смотрела на него своими огромными глазами.

— Меня Северус зовут, — решил представиться он.

— Очень приятно, сэр! — Твинки низко поклонилась. — Я часто убираюсь в гостиной вашего факультета. Вы мне понравились, сэр. Многие обижают Твинки. Но вы очень вежливы! Если вам что-то будет нужно, Твинки к вашим услугам.

Эльфийка снова поклонилась, а в следующий миг раздался громкий хлопок, и она исчезла.

* * *

Лили проснулась почти к полудню. Сквозь плотные шторы пробивались блёклые лучи зимнего солнца, а в углу комнаты, переливаясь мишурой, стояла небольшая ёлка. На прикроватной тумбочке уже красовалось несколько свёртков в яркой упаковочной бумаге — подарки от родителей. Посмотрев на них, девочка тепло улыбнулась, вспомнив, как ещё недавно искренне верила, будто их приносит Санта-Клаус...

Закончив с подарками, она вышла в коридор позёвывая. Как раз в этот момент дверь комнаты напротив с шумом распахнулась, и на пороге показалась Петунья.

— С Рождеством! — искренне поздравила её Лили.

В ответ сестра буркнула что-то неразборчивое, а затем язвительно добавила:

— И почему только ты не осталась на праздники в своей безумной школе?

Лили растерялась.

— Ты не рада меня видеть? — тихо спросила она, хотя ответ был очевиден.

Петунья сердито поджала губы:

— Если бы не ты, сегодня ко мне пришли бы подруги!

— Но при чём тут я? Разве я бы вам помешаю? — искренне недоумевала она.

— Да! — почти выкрикнула Петунья. — Родители наотрез запретили мне звать гостей, пока ты дома!

— Правда?.. — Лили почувствовала, как к горлу подступает комок.

— Конечно, — девочка сделала шаг вперёд. — Помнишь, как весной, когда к отцу заглянул мистер Доусон и во время общего ужина ты подожгла при нём газету?

— Но я же случайно... — Лили опустила глаза. — Это вышло само!

— Само, — передразнила её Петунья. — Только это не важно! Вспомни, как мистер Доусон тогда перепугался. Он же верующий человек, до сих пор, наверное, думает, что в тебя вселился демон!

Лили промолчала, не в силах поднять взгляд. На душе стало невыносимо горько.

«Неужели они и правда считают меня ненормальной? — с тоской подумала она. — Неужели родители боятся, что я устрою что-то ужасное, и поэтому прячут меня от гостей?»

* * *

...Дни каникул летели стремительно, Рождество осталось позади. Большую часть времени Лили проводила за написанием длинных эссе. На праздники задали не так много, но она привыкла подходить к учёбе с особым усердием, поэтому её сочинения часто выходили гораздо длиннее, чем у однокурсников.

Её любимым предметом стали Заклинания. В них она преуспевала как никто другой. Профессор Флитвик даже как-то раз заметил, что у неё настоящий дар. Лили подолгу засиживалась за книгами по чарам, и однажды ей в голову даже пришла мысль: было бы здорово когда-нибудь изобрести собственное заклинание.

Внезапно в стекло негромко постучали. Отложив перо, Лили поднялась из-за стола и распахнула форточку. В комнату тут же влетела серая школьная сова. Она аккуратно сбросила конверт прямо девочке в руки и, взмахнув крыльями, вылетела обратно в мороз.

Лили опустилась на стул и распечатала письмо. Едва взглянув на знакомый мелкий, аккуратный почерк, она тепло улыбнулась, угадав отправителя.

«С прошедшим Рождеством, Лили!

В Хогвартсе праздник выдался ужасно скучным. Из студентов в замке почти никто не остался, так что на пиру сидели в основном профессора да пара старшекурсников. Хагрид изрядно напился и голосил на весь Большой зал песни: представляешь, какая умора!

Кстати, спасибо большое за подарок. И передай от меня благодарность миссис Эванс за свитер!

У меня всё хорошо, целыми днями ищу в библиотеке сведения о Принце. Я почти уверен, что это как-то связано с моей семьёй. Я даже написал матери письмо и спросил, знает ли она что-нибудь о нём.

Она очень долго не отвечала, я уже начал волноваться, но сегодня утром наконец-то пришло письмо. Мама написала, что ничего не знает, и отругала меня за то, что я вообще писал...

Похоже, я совершил глупость. Она сообщила, что отец был просто вне себя от ярости, когда в дом прилетела сова. Надеюсь, с ней всё в порядке и этот урод не сделал ей ничего плохого.

С.С.».

Лили отложила письмо и уже собралась написать ответ, как вдруг в окно постучала ещё одна сова — на этот раз с посланием от Джессики МакГонагалл.

Подруга сообщала, что проводит Рождество вместе с родителями на ферме у дедушки. Ей там ужасно скучно: вокруг одни магглы, и из-за этого ей запретили летать на метле. Однако она надеется наверстать упущенное по возвращении в Хогвартс, ведь ей в голову пришла гениальная идея, как незаметно протащить метлу в школу.

* * *

Снег скрипел под ногами, а крупные снежинки ложились на рыжие волосы. Лили шла по занесённой метелью улице, вспоминая, как прошлой зимой они с Северусом гуляли вместе.

Это был последний день каникул. Они вновь поссорились с Петуньей. Лили старалась вести себя с сестрой вежливо — ей до безумия хотелось помириться, но Тунья не желала идти навстречу.

Она каждый день напоминала Лили, что та «ненормальная». Постоянно хвасталась, как сильно ей нравится учиться в своей лондонской школе, и в красках описывала обычные уроки, явно надеясь вызвать у сестры зависть.

— Лили! — окликнул её кто-то.

Девочка оглянулась. На противоположной стороне улицы стояла её знакомая. Они немного общались ещё до Хогвартса.

— Элли! — Лили просияла и, мгновенно перебежав дорогу, подошла к ней.

— Я так рада тебя видеть!

Они никогда не были близки, но сейчас Лили действительно обрадовалась встрече. Просидев в одиночестве две недели, она отчаянно соскучилась по общению.

— Ты где вообще пропадала? — поинтересовалась девочка.

— Да так... в школе.

— Оу, значит, это правда, что тебя взяли в школу для одарённых?

— Ага, — кивнула Лили.

— А Петунья всем разболтала, будто тебя в интернат для юных уголовников сдали...

Лили тяжело вздохнула:

— Она просто завидует...

— Ну, я так и поняла! — улыбнулась Элли и предложила: — На центральной площади сейчас ярмарка, давай сходим?

Лили согласно кивнула.

Они дошли до места, и перед ними открылась бурлящая, залитая огнями центральная площадь.

Здесь над головами покачивались огромные гирлянды из разноцветных ламп. В самом центре возвышалась пушистая ёлка. Морозный воздух был насквозь пропитан запахами жареных каштанов. Откуда-то со стороны доносились звуки гитар. Лили с лёгким изумлением разглядывала прохожих. Внешний вид некоторых подростков её удивлял. За время, проведённое в Хогвартсе, она совершенно отвыкла от шумной атмосферы маггловского города.

Девочки гуляли до самого вечера, перепробовав все сладости подряд. У одного из прилавков Лили заметила хрупкую статуэтку лани, искусно сделанную из стекла. Лань с самого детства была её любимым животным, поэтому она просто не удержалась от покупки. Не забыв о приближающемся дне рождения друга, она купила подарок и ему.

Возвращаясь домой, девочка подумала: «Как жаль, что Сева слишком горд... Мы могли бы отлично провести время на ярмарке вдвоём, если бы только он вечно не пытался доказать окружающим свою независимость и отпраздновал Рождество в кругу моей семьи...»

Кареты подъезжали к замку. Лили смотрела в окно на Хогвартс, который выглядел невероятно сказочно: крыши утопали в снегу, а в окнах горел тёплый свет.

Джессика сидела напротив, едва сдерживая улыбку.

— И где ты собираешься держать метлу? — спросила Лили.

Подруге всё-таки удалось протащить её в замок. На каникулах Джессика списалась с Поттером, и тот согласился одолжить ей мантию-невидимку. Под ней девочка и спрятала метлу, сумев незаметно пронести её в поезд. Лили до сих пор не понимала, как родители Джессики не заметили по пути на вокзал, что та несёт перед собой что-то невидимое...

— Не знаю, наверное, под кроватью, — легкомысленно ответила она. — А по вечерам, когда стемнеет, буду выбираться к озеру и тренироваться в полётах!

— Я всё равно не понимаю, — начала Лили. — Зачем тебе это? В этом году ты точно не станешь ловцом — у Гриффиндора он уже есть.

— Я что-нибудь придумаю, — отмахнулась подруга. — Я не хочу ждать второго курса, чтобы играть за сборную.

Лили закатила глаза.

Кареты остановились. Лили подхватила чемодан и, выйдя, принялась оглядываться в поисках Северуса — она была почти уверена, что он пришёл её встречать.

— Иди впереди, а я сзади, — шепнула ей подруга.

Лили не стала возражать, и они двинулись по тропинке к воротам замка.

— МакГонагалл, ты что, поймала морщерога? — окликнул их чей-то голос.

Девочки обернулись. На Джессику с явным недоумением смотрела Пандора.

— Что? — почти хором переспросили они.

— Почему ты идёшь с протянутой рукой, будто держишь что-то невидимое?

— Тебя это не касается! — огрызнулась Джессика, но тут же с любопытством спросила: — И вообще, кто такие морщероги?

Пандора, явно обрадованная тем, что у неё спросили, подошла к ним ближе:

— О, это очень необычные существа! Правда, я ещё не знаю, как они выглядят…

— Как это? — удивилась Джессика.

— Ну… — девочка задумалась. — О них никто не знает, но я уверена: они существуют. И живут где-то очень далеко…

— Значит, ты их просто придумала? — усмехнулась МакГонагалл.

— Вовсе нет! Если их ещё никто не видел, это не значит, что они не существуют! Вот ты знала, например, что раньше люди не верили в существование утконоса и думали, что это глупая шутка?

Лили шла рядом, пытаясь сдержать смех и думая, говорит ли это Пандора всерьез или забавляется над Джессикой?

— А он ведь существует! — тем временем продолжала она. — Поэтому и морщероги тоже могут быть реальными.

Тут к ним подошла староста Когтеврана — пятикурсница Аврора Синистра. — Тебя профессор Флитвик искал, — сказала она, обращаясь к Пандоре.

— Ладно, пока! — махнула им рукой девочка и поспешила к группе студентов с Когтеврана.

А Лили и Джессика остались стоять в полном замешательстве. Девочки хотели было пойти дальше, но тут Лили, наконец, заметила Северуса.

— Сев! — радостно замахала она рукой.

Мальчик неохотно двинулся в их сторону с кислым выражением лица.

Лили вспомнилось, как Джессика несколько раз зло подшучивала над ним. Она говорила, что он вообще не знает, как выглядит шампунь, из-за чего его волосы вечно висят сальными патлами. Лили всегда защищала друга, хотя втайне и сама недоумевала, почему его голова всегда выглядит грязной...

— МакГонагалл! — опередив Снейпа, к ним подбежал Поттер. Он схватил Джессику за рукав и потащил за собой бормоча:

— Если кто-то узнает, что благодаря моей мантии ты протащила метлу, нам точно влетит!

Девочка проводила их взглядом, подумав, что даже хорошо, что не придётся участвовать в нарушении правил, и, когда Северус подошёл ближе, восторженно воскликнула:

— Привет! Я так скучала!

— Я тоже, — ответил Снейп, но, улыбнувшись, добавил:

— Правда, скучать особо не приходилось. Я читал книгу, которую подарил Пиритс, она такая увлекательная!

Они вместе пошли вслед за остальными студентами в сторону замка. Лили увлечённо рассказывала, как побывала на ярмарке, и вовсю жаловалась на Петунью, а Северус, как обычно, больше слушал.

* * *

Первая неделя после каникул пролетела стремительно. На Зельеварении Северус заработал немало баллов для Слизерина, но в итоге их все сняла профессор МакГонагалл: она поймала Септимуса, который зачем-то пытался пробраться в Запретную секцию. Интересно, зачем это ему понадобилось? Мальсибер и чтение казались чем-то несовместимым...

И вот поздним пятничным вечером Северус поднимался по крутой винтовой лестнице, ведущей на Астрономическую башню. Но шёл он не на урок, просто они с Лили договорились встретиться там.

Она обожала смотреть на звёзды, и он разделял эту страсть. К тому же сегодня ночное небо обещало быть особенным — ожидался звездопад. Они договорились провести вечер вместе, чтобы совместить приятное с полезным: поговорить обо всём, подумать, где бы ещё найти информацию о загадочном Принце, и заодно закончить карты звёздного неба, которые им задали на Астрономии.

Сегодня был его день рождения. Утром Лили, перехватив его в Большом зале, пообещала, что вечером что-то подарит.

Северус не любил подарки. Они всегда вызывали у него неловкость — особенно учитывая, что с Рождества прошло совсем немного времени, а она ведь подарила ему мантию. К тому же щедрость Лили лишь напоминала о том, что сам он никогда не мог порадовать её в ответ.

Впрочем, в этом году он надеялся всё изменить. Эйвери действительно привёз из дома немного монет и заплатил Северусу за написанные за него эссе.

Преодолев последнюю ступеньку и толкнув тяжёлую дубовую дверь, Северус оказался на вершине Астрономической башни.

У парапета стояла Лили. От её медных волос и яркого шарфа Гриффиндора защипало в глазах после привычной темноты, царившей в замке зимой.

— Привет, — улыбнулась девочка, заметив его присутствие. — Посмотри, — она протянула ему небольшой блокнот с зелёной обложкой — Ты ведь вечно что-то записываешь прямо в учебниках. Я думаю, эта вещь будет полезна.

Северус неуверенно принял подарок.

— Спасибо, — пробормотал он, чувствуя неловкость. — Но тебе не стоило…

— Да ладно! — легко оборвала его Лили. — Мне совсем не жалко. Мама говорит, что дарить подарки тем, кто тебе дорог, гораздо приятнее, чем получать их самой.

Северус спрятал подарок в глубокий карман мантии и подошёл ближе к каменному выступу. Как раз в этот момент на небе вспыхнув яркой вспышкой упала звезда.

— Говорят, если загадать желание, когда падают звёзды — оно сбудется, — сказала Лили.

— И что бы ты загадала? — посмотрев на неё, спросил Северус.

— Не знаю, — она пожала плечами. — Кажется, всё и так прекрасно. Помню, во время звездопада в Коукворте я загадала поскорее попасть в Хогвартс. Моё желание исполнилось, я здесь... А теперь я даже не знаю, о чём ещё просить...

Повисло короткое молчание и немного подумав, Лили добавила:

— Я бы хотела помириться с Петуньей, но загадывать это желание, когда падают звёзды, глупо... Петунья же ненавидит магию и всякие чудеса, — Лили усмехнулась. — Поэтому никакое чудо не исполнит эту мечту...

— Согласен, — ответил Северус. — Я тоже не знаю, — говоря это, он соврал.

Мальчик попытался вообразить, какой должна была бы быть его жизнь, чтобы эта фраза оказалась правдой.

Наверное, для этого ему следовало родиться настоящим Принцем и жить как минимум в поместье, как Розье, или в замке. Отца в его жизни не существовало бы, ведь мать ушла бы от него... А ещё слизеринцы были бы другими: они перестали бы твердить, что он полукровка. Поттер же и Блэк либо никогда не поступали в Хогвартс, либо были с позором исключены, едва переступив порог школы. Но реальность была другой, а желаний у него скопилось столько, сколько не под силу было исполнить ни одной падающей звезде.

Небосвод снова раскололся вспышкой, и Снейп мысленно прошептал первое, что пришло в голову:

«Хочу никогда ни о чём не жалеть!»

Эта мысль возникла сама собой, ведь он искренне ненавидел чувствовать себя виноватым.

Он вспомнил, как сожалел, когда ссорился с Лили. Это было ужасное чувство, которое не хотелось переживать снова. Ему запомнились слова профессора Гекат о том, что дружбу нужно беречь. Он много думал об этом на каникулах, но так и не понял, что это значит. Может, беречь дружбу — это не ссорится? Или всегда вставать на сторону Лили? Защищать её ото всех? А может, это что-то совершенно другое? Он не мог понять.

Ещё немного полюбовавшись звёздным небом, они опустились прямо на холодный пол и принялись за карты. Работа заняла полчаса, после чего продрогшие до костей, но довольные результатом, они попрощались и разошлись по своим гостиным.

* * *

На улице снова шёл снег. Глубины озера казались мутными. Северус засиделся в пустой гостиной. Была уже середина января. Большую часть времени они проводили в библиотеке: Лили начала готовиться к предстоящим экзаменам, а он чаще всего искал информацию о Принце. Да, глупо, но он верил, что где-то там живёт его дедушка или другой родственник, которому он нужен — просто тот не знает о его существовании...

Было уже поздно. Он зачитался книгой, которую ему подарил Мэйсон. Мальчик перечитывал её во второй раз: сперва многое показалось непонятным, и пришлось перерыть немало справочников, чтобы разобраться в написанном. Но Северус не жалел — алхимия захватила его целиком.

Зевнув, он отложил учебник. Спать совсем не хотелось. Появилось желание прогуляться по замку и насладиться тишиной — днём здесь было слишком шумно. Северус не выносил суеты. Гораздо приятнее было бродить по тёмным пустынным коридорам, отыскивая неизвестные прежде проходы и заброшенные классы.

Он вспомнил, как до Хогвартса часто убегал из дома, когда отец кричал на мать. Тогда он просто слонялся без дела мимо серых домов или вдоль реки. И представлял, как через несколько лет отправится в Хогвартс, где шум в коридорах будет совсем другим — не таким, как дома или в ненавистной начальной школе...

В его воображении Волшебный мир когда-то казался чем-то вроде Нетландии⁽¹⁾, о которой читала бабушка. Однако в реальности замок пока больше напоминал Остров Робинзона⁽²⁾. Хотя, как думал Северус, может, это и было к лучшему. Венди в Нетландии была своей, но не могла остаться там надолго. Робинзон же мог жить на своём острове сколько угодно, даже несмотря на то, что тот ему не нравился, и он мечтал его покинуть.

Северус очень хорошо помнил Хейзел Снейп. Помнил, как в детстве она читала ему много книг, и именно благодаря ей он полюбил чтение. Она была лучшим магглом из всех, кого он знал, не считая родителей Лили, но, к сожалению, умерла, когда ему едва исполнилось пять.

Отгоняя воспоминания о бабушке, Северус тихо покинул гостиную и пошёл по безлюдному коридору.

— Я не могу поверить, — донёсся чей-то голос из глубины, и Северус, остановившись, вжался в стену, надеясь, что его шагов не слышали.

— Том... Я всегда знал, что он отличается от других. Но я до сих пор не могу поверить, что его действительно включили в список разыскиваемых и опасных волшебников.

— Я же говорил, Гораций, что с ним нужно быть осторожнее, — Северус сразу узнал голос Дамблдора.

Слагхорн шумно вздохнул:

— И что же теперь будет? Он вербует сторонников, а это уже о чём-то говорит... — он сделал паузу. — Нет, он не просто хочет устраивать беспорядки!

— Верно.

— Ты думаешь, он хочет войны?..

— Да, — просто ответил Дамблдор.

— Но она же не случится? — в голосе Слагхорна слышалось беспокойство.

Северус всё ещё стоял за углом, боясь, что его заметят, и не понимал, о ком идёт речь.

— Всё может быть, — грустно ответил Дамблдор.

— Но ты победил Гринд-де-Вальда, Альбус! Я думаю, ты и с ним справишься... Так ведь?

— Всё не так просто...

Наконец они свернули в другой коридор. И обрадовавшись этому, Северус решил, что лучше пойти спать, раз по Хогвартсу гуляет директор. Быть пойманным, а потом отбывать наказание совсем не хотелось.

По дороге назад он размышлял об услышанном. В Слизерине тоже ходили слухи, что некий Волан-де-Морт хочет начать войну с магглами. Правда, Северус не знал, кто это такой, разве что пару раз видел о нём статьи в газетах, которые иногда приносила сова Пиритсу или Нарциссе.

Однажды он слышал, как Люциус говорил, будто этот Волан-де-Морт хочет, чтобы волшебники получили то, чего заслуживают. Если так, то это весьма неплохо. Правда при чём здесь Том, о котором упоминали директор и декан? Неужели сразу два человека хотят войны?..

* * *

Лили пробиралась сквозь глубокие сугробы к полю, где должен был пройти урок полётов. Был уже наконец января.

— Как же я ненавижу эти мётлы! — недовольно буркнул Северус, кутаясь в мантию от холода.

— Сев, нужно просто перестать бояться высоты, — подбодрила его Лили. — Все уже хорошо летают, и у тебя обязательно получится! Просто... — она на секунду задумалась, подбирая слова, — просто нужно не думать о плохом, а оттолкнуться от земли и взлететь.

Северус вздохнул:

— Ладно... Я постараюсь! Знаешь, я бы хотел когда-нибудь попасть в сборную...

— Это здорово! — подбодрила его Лили.

— А ты бы хотела?

— Наверное, нет. Я не люблю соперничать... Мне нравится просто летать над поляной.

— Давай с наступлением весны запишемся в Любительский клуб полётов? — предложил Северус. — Там я, может, и научусь нормально летать.

— Да! Это отличная идея, я же давно тебе это предлагала! — обрадовалась Лили.

Придя на расчищенную от снега поляну, они встали полукругом и, взяв мётлы, стали по очереди взмывать в воздух. Странно, но среди толпы она не заметила Люпина... А вчера вечером видела, как он вышел из гостиной, но почему-то так и не вернулся.

Сев на метлу Лили оторвалась от земли, ветер развевал рыжие волосы. Она поднялась выше, чем прежде. Мимо неё с невероятной скоростью промчалась Джессика. Ей и правда удавалось иногда тайно выбираться и тренировать полёты, оставаясь незамеченной.

Лили посмотрела вниз: вдали виднелся домик Хагрида, из трубы которого валили клубы дыма. А окружающие замок горы были настолько высоки, что их верхушки почти касались облаков.

Она подумала: если бы в детстве, ещё до знакомства с Северусом, кто-нибудь сказал ей, что она будет летать на метле, она назвала бы этого человека дураком. Ведь такое бывает только в сказках!

За полгода Лили ни разу не изменила своего мнения о замке. Она, как и по пути сюда, считала, что это волшебное место. Сейчас она лишь убеждалась в этом, и всё было даже лучше, чем она себе представляла. Здесь у неё появилось много друзей, вокруг всегда весело, шумно и интересно, а главное — никто не обзывал её уродкой.

И учителя здесь самые лучшие. В начальной школе, до того как родители забрали её на домашнее обучение, одноклассники часто не понимали Лили, считали её странной или жуткой. Она вспомнила, как в семь лет сложила из бумаги журавлика, а тот словно ожил — поднялся в воздух и стал кружить над партой. Тогда вместо восхищения, которого она так ждала, Лили услышала лишь крики ужаса. А учительница после уроков долго пыталась выяснить, как именно она провернула этот «фокус».

1) «Питер и Венди» — сказочная повесть Джеймса Барри

Вернуться к тексту

2) «Робинзон Крузо» Даниэль Дефо

Вернуться к тексту