Отсутствие несчастья (джен)

Струйка пота стекла по лбу, и Снейп вытер её манжетой перчатки из драконьей кожи, не отрывая взгляда от смеси. Именно на этом этапе что-то шло не так в прошлые два раза. Ингредиенты были безупречны — в этом он не сомневался. Значение имела лишь последовательность добавления последних капель.

Снейп отмерил жидкость в фиал и внимательно наблюдал, как последняя капля повисла на краю пузырька, а затем, уступив притяжению, сорвалась вниз и плюхнулась в янтарную жидкость. Стоило ей раствориться, как смесь вспыхнула искрами.

— Весьма нежелательный исход.

Он нырнул за ближайший стол, успев за мгновение до того, как третий за день взрыв заложил уши и заставил глаза защипать от едкого дыма.

Сдвинув защитные очки на влажный лоб, Снейп мрачно оглядел учинённый беспорядок.

— И снова фрукты, — процедил он. — Хотелось бы знать, чем руководствуется мироздание при выборе.

Фрукты — именно так: будто выстреленные из пушки. Они стекали по стенам и капали с потолка. Фиал был забит виноградом, под ногами хлюпали раздавленные бананы, а ананас дрожал над головой, насаженный на острые зубцы канделябра.

Решив, что на сегодня с него достаточно, Снейп стянул перчатки и бросил их в сторону фруктовой каши, уже мысленно возвращаясь к завтрашним расчётам. Если чередовать капли с другими ингредиентами, то, возможно…

Он моргнул и, сквозь редеющий дым, уставился на противоположную стену. Там, где прежде была сплошная каменная кладка, теперь виднелась перекошенная дверца и тёмная ниша примерно на уровне глаз. Заинтригованный, он прервал ход мыслей и осторожно обошёл стол.

Больше года он работал в этом подземелье, не подозревая о существовании скрытого тайника за тонкой каменной плитой. Он коснулся длинным пальцем дверцы, теперь жалко державшейся на одной петле. Похоже, особенно меткий «Гренни Смит» — кислое яблоко — выбил её и распахнул настежь, открыв содержимое.

— Люмос, — произнёс он, поднимая палочку.

Ниша была небольшой — около двенадцати дюймов в ширину, — словно выдолбленной прямо в холодном камне. В центре стоял крошечный флакон.

Одним словом он призвал щипцы и осторожно извлёк находку на тусклый свет подземелья — впервые за неизвестно сколько лет. Флакон был не больше двух дюймов высотой, из нежно-лилового стекла, закупоренный металлической пробкой оловянного оттенка, покрытой налётом времени и кристаллическим осадком.

На пробке был выгравирован герб. Снейп бережно поставил флакон на стол и наклонился, чтобы рассмотреть его ближе.

Но вмешались судьба и сила тяжести.

Ананас, медленно соскальзывавший с зубцов канделябра, сорвался и с глухим ударом рухнул на стол, опрокинув флакон и подбросив его в воздух.

Откуда тот и приземлился на тыльную сторону руки Снейпа.

И четвёртый за день взрыв сотряс подземелье.

* * *

— По крайней мере, на этот раз без фруктов, — хрипло пробормотал Снейп, глядя в потолок подземелья. — Хотя вон те паутины, пожалуй, способны поймать зазевавшегося студента.

С глухим стоном он сел и принялся методично составлять перечень повреждений.

Уязвлённое самолюбие — налицо, но ущерб незначителен при отсутствии свидетелей.

Повреждения позвоночника — имеются; нижние отделы выражают решительный протест ввиду слабой природной амортизации.

Рука?

Он поднял ладонь — ту, по которой пришёлся удар флакона, — и заметил на тыльной стороне рассыпанные кристаллики, похожие на соль. Позабыв о ноющем копчике, Снейп вскочил, метнулся к раковине, смыл их и тщательно вытер кожу.

Никаких видимых следов.

Он обернулся — и застыл, впервые по-настоящему оглядев комнату.

Ни фруктов. Ни флакона. Даже фиал и горелка, с которыми он работал минуту назад, исчезли. Стол стоял пустой, покрытый толстым слоем пыли. Снейп провёл по нему пальцем: пыль послушно собралась в мягкий серый валик.

К этой поверхности не прикасались годами.

— Итак, — медленно произнёс он, чувствуя, как учащается дыхание, — повреждения явно не ограничиваются ушибленным задом. Потрудитесь уточнить, Северус, что именно претерпело изменения.

Дверца.

Та самая потайная дверца, сорванная фруктовым шквалом.

Её больше не было.

Ни перекошенной створки, ни самой ниши — сколько ни всматривайся в каменную кладку, не находилось ни малейшего следа.

Словно её никогда не существовало.

Пора уходить.

Возможно, он задел какое-то выродившееся заклинание, сохранившее лишь жалкие остатки силы. Но что оно делало? Швыряло предметы? Устраняло последствия? Возвращало вещи в исходное состояние?

Мысли напрашивались иные — и Снейп безжалостно отбрасывал их, пока не получит больше данных.

Он направился к двери — и замер.

Рука, протянутая, чтобы толкнуть створку…

Сквозь неё отчётливо просвечивало тёмное дерево.

Снейп медленно растопырил пальцы, повернул кисть — и с проклятием ударил ладонью в дверь. Боль вспыхнула мгновенно, и вместе с ней пришло облегчение: твёрдая поверхность, занозы, жжение в коже.

Живой.

Не призрак.

Но что тогда?..

Он осторожно толкнул дверь другой рукой, то и дело проверяя взглядом обе ладони.

В коридоре горели факелы. Вдалеке слышался привычный гул — ровный, многоголосый шум школы среди дня.

Обычно он раздражал.

Сегодня — притягивал.

Снейп почти жадно двинулся на звук. После пережитого ужаса ему требовалось подтверждение — живые люди, живой мир, хоть что-то устойчивое.

Он шёл быстро, баюкая ушибленную руку, почти не замечая боли. Боль означала жизнь — как и голоса впереди, наполненные смехом и спором.

И всё же реальность настигла его резче, чем он ожидал.

Трое учеников вылетели из-за угла и врезались в него, отшвырнув к каменной стене.

Рефлекторно Снейп уже открыл рот, чтобы обрушиться на них, — и замер.

Прямо на него смотрели глаза.

Зелёные.

Знакомые до боли.

Глаза Гарри.

Но не того Гарри.

Те же волосы — взлохмаченные, тёмные. Те же черты. Но лицо вытянулось, фигура стала выше, худее. Лет четырнадцать.

И в этих глазах не было ни растерянности, ни детской дерзости.

Только холодная, ясная ненависть.

— Гарри? — выдохнул Снейп.

— Профессор Снейп! — воскликнула девочка.

— Простите, сэр, — быстро добавил мальчик.

Снейп не обратил на них внимания. Его взгляд был прикован к одному.

Гарри молчал.

Смотрел — и не отводил глаз.

Снейп жадно вглядывался в него, пытаясь ухватиться за хоть какую-то ошибку, за несоответствие, за намёк, что это не он.

Но сходство было безупречным.

И выражение — настоящим.

Гарри скривил губы.

— Мы ни в чём не виноваты, — бросил он.

От этого взгляда у Снейпа подогнулись колени.

— Гарри… — повторил он.

Один из учеников шагнул вперёд, становясь между ними.

Защищает его.

От меня.

— Простите, сэр, но мы опаздываем на зельеварение, — сказал мальчик.

— Сегодня урока зельеварения не предусмотрено, — бесцветно отозвался Снейп, пытаясь разглядеть Гарри за его спиной.

Мысли неслись вскачь.

Будущее?

Если да — почему никто не удивлён его появлению?

И почему Гарри…

— Гарри, — произнёс он вновь, уже настойчивее. — Мне необходимо с вами поговорить.

— Почему вы так меня называете? — резко ответил Гарри, оттолкнув рыжего и шагнув вперёд.

Уизли.

Снейп отметил это машинально — и тут же снова столкнулся с этим взглядом.

— Вы никогда не называете меня по имени, — продолжал Гарри холодно. — Я предпочитаю «Поттер».

— Гарри, — процедил Уизли, — тебе не нужна ещё одна отработка.

— Нам лучше уйти, раз урока нет, — вмешалась девочка, потянув Гарри за локоть.

Они увели его, несмотря на сопротивление.

— Мы ни в чём не виноваты! — донёсся его голос издалека. — Это он ведёт себя странно! Видели, как он на меня смотрел?

— Гарри… — тихо повторил Снейп.

Он понимал, что должен идти за ними. Остановить. Заставить объяснить.

Почему в этих глазах — ненависть.

Но не двинулся с места.

Если это будущее…

Не то ли самое, которого он всегда боялся?

Где Гарри узнал правду — и возненавидел его за неё.

Он так и стоял бы, оглушённый этой мыслью, если бы из-за поворота не появился ещё один человек.

Он сам.

В окружении слизеринцев.

На мгновение два Снейпа уставились друг на друга.

Студенты вокруг замерли, широко раскрыв глаза.

Затем тот Снейп выхватил палочку.

И этот Снейп во второй раз за день рухнул на пол.