Лицом к лицу (гет)

За кроткий дар мечты, за милость утешенья,

Которые таит взгляд ваших глаз больших,

Из недр отчаяний жестоких этот стих —

Вам, чья душа чиста и вся — благоволенье.

Моя, увы, в тисках дурного наважденья,

Истерзанная тварь в когтях страстей слепых…

Безумье, ревность, гнев — кто перечислит их,

Волков, мою судьбу грызущих в исступленье?..

Поль Верлен. Женщине (перевод Ариадны Эфрон)

— Это возмутительно!

— Все возмущаются!

— Надо с ним поговорить!

— С ним никто не разговаривает…

к/ф «Айболит-66»

Стрелки манометров занимают нужное положение, и стена пара исчезает, открывая взору массивную металлическую дверь, над которой горит лампа в довольно грязном плафоне.

Молодая женщина с облегчением выдыхает и отирает пот со лба. Так, теперь надо как-то открыть эту дверь… Она подходит ближе. Замка нет, но на стене справа обнаруживается панель кнопок с римскими цифрами. Какие же из них нажимать?

На мгновение она устало прислоняется к стене. А потом вспоминает про конверт, который всё это время сжимала в левой руке. Конверт, подобранный на ступеньках лестницы, приведшей её в этот коридор.

Кларисса открывает конверт. Он не запечатан. Внутри листок бумаги, на котором нацарапано:

«XII-IX-II-VI-III».

Она вздрагивает. А если это ловушка? Но зачем бы ему подбрасывать специально конверт с кодом и при этом не пускать её к двери с этим кодом?

В любом случае другого пути нет — где-то в этих подземельях должен быть Тим. И где-то там же его похититель, тот самый он — безжалостный безумный учёный, решивший, что одарённый мальчик пригодится ему как помощник в постройке какой-то непонятной чудовищной машины, наверняка чудовищной — что может создавать в этих подземельях озлобленный изгнанник?

В памяти снова звучат голоса сынишки и его похитителя, неоднократно являвшихся ей, пока она добиралась сюда, один — словно бы призраком, другой — через странный механизм.

«Твой сын будет достойным помощником, ты можешь гордиться им… Но ты его больше не увидишь»

«Хочет, чтобы я помог ему построить его машину. Пожалуйста, поспеши…»

«Забудь о своём сыне и прекрати вмешиваться в мои планы!»

«Найди тайную комнату с порталом, чтобы освободить меня...» А если пресловутая комната как раз за этой дверью?

Решительно выпрямившись, Кларисса нажимает на кнопки.

Двенадцать — девять — два — шесть — три!

Дверь открывается довольно легко, и она оказывается в просторной комнате — той самой, которую видела в своём сне накануне ночью. По полу кое-где змеятся провода, вдоль стены слева — длинный низкий напольный шкаф, на котором выстроились два странных аппарата и изогнутый держатель с колбами. Напротив двери, у дальней стены стол и кресло — там в её сне сидел он. Но сейчас место пустует, и Кларисса переводит дыхание. Справа от стола тоже какой-то странный механизм. Не может ли он быть связан с тем самым порталом? (И как вообще это должно выглядеть?)

...Вблизи аппарат похож на сундук со множеством циферблатов и рычажков на передней стенке и с фигурным навершием, от которого вправо отходит труба. А ещё на нём лежат какие-то листки. Нет ли в них подсказки?

Женщина кладет конверт и просматривает бумаги. На двух листах наброски роботов — таких же, как стоящие у дверей приюта. На третьем листе рисовали таблицу, но перечеркнули, не заполнив. Нет, здесь ничего. И бессмысленно и опасно пытаться трогать этот прибор, не зная, для чего он предназначен.

Бросив взгляд на стоящий на полу металлический кувшин, в который капает с потолка вода, женщина подходит к столу. Чертежи, инструменты, книги... Одна из них раскрыта, и Кларисса уже собирается заглянуть в неё, но какая-то смутная тревога заставляет женщину отвернуться от стола — и сердце пропускает удар.

В комнате теперь стоит он. Собственной персоной. И металл на левой половине его головы жутковато поблёскивает в свете электрических ламп.

— Значит, пролезли всё же сюда, как крыса, — холодно констатирует её враг, медленно приближаясь и глядя на неё через систему линз на левом глазу.

От звука его голоса женщина вздрагивает, но не опускает голову и смотрит прямо в жуткое лицо, разделённое на две половины — металлическую и человеческую.

— Кто здесь крыса, ещё вопрос. Ваши механизмы появляются в городе, похищают людей…

— Замолчите! — Резко прерывает он её. Подходит к столу, бросив мимолётный взгляд на лежащие на том аппарате листки, смотрит в раскрытую книгу, а затем поворачивается к женщине и мрачно интересуется:

— И как, много успели рассмотреть?

Он лишь ненамного выше неё, но почему-то кажется огромным, особенно когда стоит совсем близко. Кларисса опирается на стол, чтобы не потерять равновесие и не отшатнуться, и отвечает, по-прежнему глядя ему в лицо и стараясь, чтобы голос звучал твёрдо:

— Мне не нужно вашего, я пришла за своим. Своим сыном.

— Я, помнится, говорил вам, чтобы вы вернулись домой и не лезли сюда.

— Я его мать!

— Так хотите прицепить его к юбке?

— Хочу оградить его от соучастия в чужих преступлениях. Дать ему образование и будущее. А чего хотите вы? Чтобы он страдал здесь вместе с вами?

— Что? — переспрашивает он, слегка подавшись назад от неожиданности.

— Чтобы он страдал, как страдаете вы?

Её враг явно в замешательстве.

— С чего вы..? — начинает он, справившись с собой.

— А вам нравится быть изгоем?

— Не ваше дело, — зло перебивает он.

— Теперь моё.

— С чего это вы так решили? — И без того непривлекательное лицо противника искажается в злой усмешке. — Мало вам сына, решили взяться и за моё воспитание?

Очень смешно. Сколько ему лет? Сорок? Пятьдесят?

— Не кажется, что поздновато воспитывать? — устало парирует Кларисса. — Но вы сами вмешали меня, забрав моего ребёнка.

— Зато он хоть мужчиной вырастет.

Показалось ли ей, или сейчас в его голосе проскользнуло что-то... Личное? Застарелое? Но злость и тревога за сына мешают разобраться.

— Он и так у меня маленький мужчина — с теплотой говорит она. — А вы... — в спокойном голосе прорезается горечь. — Чему вы его научите — ненавидеть весь мир?

Минутное молчание, за которым наконец следует глухой ответ:

— Это он сам решит, когда увидит истинное лицо человечества.

— Сколько пафоса! — Кларисса всплёскивает руками. — Претендуете на воспитание, а сами… Да вам, наверное, и кормить его нечем!

Его бровь на человеческой стороне лица удивлённо приподнимается, он даже как будто хочет что-то сказать, но овладевает собой и, скрестив руки на груди, презрительно фыркает.

— А вы решили накормить голодных? Может, ещё и книжки о спасении души принесли?

Не выдержав, Кларисса размахивается и бьёт его по лицу. И тут же вскрикивает от боли, потому что её правая рука, сработавшая быстрее левой, встречается с металлом. Из глаз брызжут слёзы, женщина сгибается, прижимая к груди ушибленную руку, и прерывисто дышит, пытаясь прийти в себя.

Он как будто отходит — ей не видно, потому что слёзы застилают глаза. Дуновение воздуха от движения рядом, шаги, звук падения чего-то небольшого, приглушенное неразборчивое восклицание, потом словно бы плеск воды — всё это воспринимается словно на периферии сознания. Женщина отчаянно пытается сморгнуть слёзы. Нельзя сейчас плакать, надо взять себя в руки. Он не будет её жалеть.

— Дайте руку, — слышит вдруг она мрачный голос. А потом жёсткие пальцы смыкаются вокруг запястья пострадавшей руки, слегка поворачивают её, и Кларисса чувствует прикосновение холодной и мокрой ткани к саднящей ладони. Не может быть…

Может. Проморгавшись, женщина видит, что кисть руки обёрнута какой-то тряпицей… вроде бы чистой, хотя вряд ли можно судить наверняка. Кларисса поднимает на своего врага удивлённый взгляд и тихо говорит:

— Спасибо.

— Кожа не содрана, — невпопад отвечает тот и замолкает, глядя в сторону. На половинчатом лице появляется растерянность — как будто он забыл, что хотел сказать или сделать, а главное, зачем. Наконец он отрешённо произносит:

— Странно, что вы не боитесь.

Женщина качает головой.

— Мои страхи остались во вчерашнем дне.

И это действительно так. Самое ужасное случилось, когда сынишка исчез на её глазах, буквально растворившись в воздухе.

Её противник, похоже, не вникает, продолжая думать о чём-то своём и не выпуская её руки, но всё-таки реагирует:

— Вы просто паука не видели...

Кларисса вспоминает жутковатое механическое существо, ставшее причиной изгнания своего создателя, и невесело усмехается. Паук-то ей ничего не сделал.

— Видела. Я... починила его.

Он переводит на женщину удивлённый взгляд.

— Что?

— Я починила вашего паука. Вытащила застрявшую в механизме пулю.

Он резко выдыхает, а потом... вдруг опускает свою ужасную голову ей на плечо — правой, человеческой стороной. И замирает в таком положении. Кларисса тоже замирает, не зная, чего ожидать, но почему-то не желая его отталкивать.

А его ладони осторожно ложатся на её руки выше локтей и держат её... почти нежно.

— Уходите, — глухо произносит он наконец. — Забирайте своего мальчишку и уходите.

— Но... — начинает Кларисса и замолкает, не зная, что сказать. Он поднимает голову и смотрит на неё в упор.

— Что "но"? Или вы передумали? Добрались аж сюда — и передумали?

— Я не понимаю...

Его руки отпускают её плечи.

— А что тут понимать?

— Почему вдруг вы...

— Какая вам разница? Отпускаю — идите.

— А вы что будете делать?

— А вам не всё равно?

— А что вы говорили на пристани про "уничтожу мир"?

— Больно надо. Всё, не раздражайте меня.

Он подходит к напольному шкафу с аппаратами, производит какие-то манипуляции, а затем возвращается к ней с фотографией Тима. Поверх изображения идут крупные буквы: AECBA.

— Вот, — медленно говорит он. — В помещении под фонтаном телепортатор. Рядом будет книга, в которой надо посмотреть код, соответствующий этим буквам… — Он вдруг осекается. — Ладно, пойдём вместе. Не бойтесь, не запру.

Он кладёт фотографию в нагрудный карман своего фартука и делает женщине знак идти к выходу.

У порога Кларисса мешкает. Вдруг он сейчас закроет за её спиной дверь, а сам останется в комнате, и ей уже будет не войти?

— Мне перенести вас на руках? — слышит она за спиной холодный голос.

Расправив плечи, женщина переступает порог и тут же оборачивается. И видит, как учёный выходит в коридор следом за ней. По лестнице оба поднимаются в молчании.

Прохладный ночной ветерок овевает лицо Клариссы, когда она и её спутник выходят из здания приюта и пересекают двор. У фонтана оба останавливаются. Её недавний противник нажимает на что-то в бортике фонтана — возможно, на плитки узора, который Кларисса ранее успела разглядеть в сгущавшихся сумерках. Раздаётся шум, и часть ограждения отходит в сторону, открывая массивные ступени, уходящие куда-то вниз, а из середины механизма фонтана (впрочем, а фонтан ли это вообще?) выдвигается металлический купол.

— Идёмте, — коротко говорит этот странный человек и… подаёт ей руку. Кларисса недоверчиво смотрит на него, но всё же вкладывает непострадавшую руку в протянутую ладонь. Он слегка вздрагивает, но в следующий миг уверенно сжимает её пальцы и ведёт женщину вниз. Их шаги отзываются эхом под сводами.

Лестница заканчивается в помещении с высокими стенами. В центре него стоит огромная приземистая машина, поднимающая вверх металлические рога… или лапы, которыми она словно пытается схватить что-то в воздухе.

— Кристаллы при вас? — спрашивает он, отпустив Клариссу и подходя к постаменту, на котором лежит большая книга.

Женщина лихорадочно вспоминает, что с мешочком. Он по-прежнему висит на поясе. Кое-как развязав его одной рукой, Кларисса с облегчением убеждается, что все пятнадцать кристаллов внутри.

— Здесь, — слабым голосом говорит она.

— Хорошо, — отвечает он, сосредоточенно просматривая страницы книги. — На машине, справа от циферблата и красной кнопки — не вздумайте её трогать, это в ваших же интересах — отверстия для кристаллов. Одно уже занято, не ошибётесь. Вставляйте остальные и ждите. Ничего больше не трогайте.

Найдя то, что искал, он подходит к машине, бросает взгляд на кристаллы, затем вводит что-то на панели слева от кнопки, переводит один из рычагов и нажимает на кнопку.

Машина трясётся, и дрожь передаётся помещению. Из рогов-лап бьют молнии, сходясь наверху в каком-то устройстве на потолке, а в центре между "рогами" начинает сиять ослепительный свет… в котором вдруг возникает светловолосый мальчик лет девяти.

Кларисса кидается к сыну, мальчик видит её и показывает рукой направо. Женщина обегает машину, и видит, что с противоположной стороны есть лесенка. По которой спускается радостный Тим — прямо в объятия матери. Живой. Здоровый. И настоящий, а не светящийся голубым светом призрак. Настоящий.

— Тим! — Шепчет Кларисса сквозь счастливые слёзы. — О, Тим! Я так боялась, что не найду тебя!

Она слегка отстраняется, смотрит в лицо сына и говорит, улыбаясь:

— Мы свободны, Тим, мы можем отправляться домой!

Мальчик вдруг серьёзнеет, прижимается к ней и тихо говорит на ухо:

— Мама, где-то здесь все похищенные учёным горожане. Я видел огромное помещение с машиной в центре и людьми, заключёнными в гигантские стеклянные сосуды. Их нужно спасти!