Ориентир (джен)

37 ПБЯ

Татуин

Песчаная буря накрыла Дюнное море. Бескрайние волны песка вздымались до самого неба, заслоняя оба солнца Татуина. Неистовый ветер выл, словно разъярённый крайт-дракон, воздух, уже много тысяч лет не бывавший здесь особо влажным, теперь стал невыносимо сухим и горячим, но человек, бесшумно идущий вперёд по бесконечным пескам, будто не замечал буйства стихии. 

За последние два года он научился приспосабливаться даже к самым экстремальным погодным явлениям, выживать в таких условиях, в каких, казалось, жизнь не могла существовать, поэтому песчаной бурей его уже было не удивить. Может быть, даже вероятнее всего, раньше он счёл бы путешествие по поверхности пустынной планеты в разгар песчаной бури самоубийством, но теперь, после стольких изнурительных тренировок под бдительным взором учителя, после того как он три недели продержался в суровых ледяных горах Майгито, а также в течение месяца выживал в джунглях Дксуна и в болотах Дагобы, буря не представляла для него особого препятствия на пути к цели. Наоборот, подобный каприз стихии был очень даже кстати, так как песчаный вихрь служил человеку своего рода маскировкой, скрывая его присутствие от крайне негостеприимных туземцев, к поселению которых он направлялся.

Жёсткие песчинки скрипели на зубах молодого путника. Капюшон, закрывавший пол-лица, не позволял чётко разглядеть окрестности, правда, из-за бури видеть ничего дальше своего носа было и невозможно. Но путнику не обязательно было осматривать местность глазами — он мог превосходно видеть всё через Силу.

Облачённый в мантию из зейд-ткани, Дайад⁽¹⁾ незаметно приблизился к лагерю таскенов. Его способности скрытности, талант к которым молодой аколит обнаружил у себя совершенно случайно не более года назад, позволяли ему маскировать своё присутствие в Силе, сжимать свою тёмную ауру, словно кулак, уменьшая её до микроскопической, едва заметной искорки.

Дайад подозревал, что в этом племени таскенов есть те, кто восприимчив к Силе, поэтому маскировка была совсем не лишней. Помимо этого, Дайад никогда не упускал возможности самостоятельно потренироваться в применении Силы, так как учитель концентрировал всё внимание ученика на работе со световыми мечами и пока не обучал Дайада техникам Силы сложнее телекинеза. Мысли о том, что мастер не учил его использовать мощь Силы, вновь вызывали в его душе гнев и досаду, которым он позволял подпитывать себя, становиться топливом для решимости и силы.

Дайад спрятался за огромными валунами, на секунду открывшись Силе, чтобы разглядеть весь лагерь: костёр был затушен ветром и песком бури, двое таскенов в традиционном для них одеянии проверяли загон с бантами, которые нервно фыркали и мычали, беспокойно переступая массивными ногами и вздымая клубы пыли и песка. 

Из главного шатра вышел таскен, с головы до пят увешанный различными амулетами, от которых исходило заметное излучение энергии тёмной стороны. Дайад мгновенно сообразил, что это был не просто шаман племени, но индивид, восприимчивый к Силе и даже способный её направлять — пусть и на примитивном, инстинктивном уровне, опираясь на силу, даруемую амулетами.

Шаман направился к загону с бантами, опираясь на длинный посох с острым наконечником.

"Видимо, я не ошибся. Этот шаман и вправду собирает артефакты тёмной стороны, чтобы укрепить связь с Силой и власть над племенем. Если его племя разграбило старый хаттский дворец, то у него, наверное, накопилось множество старых безделушек, которые так любит мой учитель. Может быть, у него даже есть ориентир, за которым я сюда и пришёл", — подумал Дайад, осторожно перемещаясь вдоль валунов, вновь маскируя себя в Силе.

У входа в главный шатёр Дайад замер и взглянул на шамана, что-то оживлённо объясняющего двум таскенам у загона с огромными бантами. Убедившись, что внимание таскенов полностью поглощено быстро переходившей в спор беседой о прочности загона и что его никто не заметил, Дайад бесшумно проник под полог шатра.

В шатре таскенского шамана царил полумрак. Воздух был наполнен терпким ароматом сушёных пустынных трав и листьев хубба-тыквы. Ситх сделал осторожный шаг вперёд, прислушиваясь к каждому звуку, к каждому шороху.

Карие глаза Дайада уже начали адаптироваться к темноте шатра, он различил сундуки, обитые чешуёй крайт-дракона, ковры из шерсти банты и амулеты, сложенные на небольшом алтаре, расположившемся в центре шатра. На этом же алтаре стояли две погашенные свечи с остатками воска, застывшего причудливыми каплями по их бокам, и покоилась небольшая четырёхгранная пирамида с немного усечённой верхушкой. Она была вырезана из чёрной структуры, похожей на обсидиан, подобный тому, из которого была построена крепость Дарта Вейдера на Мустафаре. Сердцевины каждой грани пирамиды были изготовлены из тёмно-зелёного кристаллического материала, походившего на нефрит. На всех четырёх гранях была изображена древняя, немного упрощённая карта Галактики.

"Да, это он… Ситхский ориентир Вейдера оказался здесь".

Артефакт напоминал собой ситхский голокрон, изображённый в древних свитках, но он не хранил в себе знаний мудрых владык древности — он лишь указывал путь к мрачной планете Экзегол — месту, где долгое время скрывался Дарт Сидиус, последний повелитель Тьмы династии Дарта Бейна.

"Однажды я верну Ордену ситхов былое величие и галактическую власть, — мысленно произнёс Дайад. — Орден лордов ситхов, следующий Правилу двух, возродится". 

Когда Дайад прочитал из трактата, найденного на Хар-Дельбе, о Правиле двух и о Династии ситхов Дарта Бейна, он поклялся себе, что восстановит Орден, основателем которого был великий Сит'ари. В его воображении уже рисовались картины прекрасного будущего, когда два истинных тёмных владыки: учитель и ученик — будут править Галактикой и подчинят силы разрушения для того, чтобы сотворить эпоху порядка, прогресса и процветания.

"Жаль, что учитель Тнитос⁽²⁾ не разделяет моих убеждений, не стремится преобразить Галактику к лучшему", — печально вздохнул аколит.

Дайад взял пирамиду, легко уместившуюся в его ладони, спрятал её в походную сумку под плащом и собрался уже уходить, как путь ему преградили вошедшие в шатёр пятеро таскенов, одним из которых был шаман племени. Он направил посох на чужака и издал гортанный звук, похожий на скрежет камня о камень.

Слуги шамана, вооружённые стандартными гадерффаями, набросились на ситха. Гадерффаи — грубо скованные посохи с клинком на одном конце и увесистой дубинкой на другом — зловеще блеснули в полутьме шатра.

Дайад мгновенно снял одну из двух парных чёрных рукоятей световых мечей, закреплённых на поясе. В следующее мгновение он активировал оружие — с характерным гудением вспыхнул алый клинок, озарив пространство внутри шатра.

Таскены немного опешили: среди них ходили легенды о воине с пылающим мечом, который принёс гибель целому племени.

Аколит занёс меч над головой, приняв стойку, характерную для агрессивного стиля Джуйо. Его поза показывала готовность к молниеносной атаке: ноги широко расставлены, рукоять меча крепко сжата обеими руками, клинок устремлён вверх под острым углом к вертикали. В глазах Дайада вспыхнул хищный блеск, радужки приобрели жёлтый оттенок — молодой аколит был готов обрушить на противников всю мощь тёмной стороны.

Шаман снова издал гортанный звук, по-видимому приказывая воинам напасть.

Таскены переглянулись, и в их позах исчезло секундное замешательство, страх перед пылающим клинком уступил место дикой ярости. Четверо таскенов ринулись в атаку, но, прежде чем они достигли ситха, Дайад резко прыгнул и, взмахнув алым клинком, отрубил одному из бойцов голову. Не давая противникам опомниться, ситх приземлился и развернулся на месте. Клинок описал сверкающую дугу — второй таскен едва успел вскинуть своё оружие для защиты, но энергетическое лезвие с лёгкостью прорезало металл, а затем продолжило движение, оставляя глубокую рану на груди татуинского воина. Третий таскен бросился вперёд и занёс гадерффай для мощного удара дубинкой, целясь Дайаду в голову. Ситх моментально сделал шаг в сторону, пропуская оружие мимо, и легко рубанул противника по лопаткам. Таскен, вскрикнув, безвольно повалился на сундук.

Внезапно Дайад почувствовал, как липкая волна Силы окутала его, сковывая движения и замедляя реакцию. Шаман призвал тёмную сторону, черпая силу из ситхских амулетов. Мышцы ситха словно налились свинцом, затем пришло ощущение, будто воздух уплотнился — каждый вдох давался с огромным трудом. 

Аколит узнал этот приём — паралич Силы. Учитель во время тренировок не раз ловил его в сети паралича Силы, и со временем Дайад освоил техники противостояния этому типу атаки. К тому же, несмотря на силу амулетов, таскенский шаман не был искусен в обращении с Силой.

Гнев вскипел внутри, и он направил огненную ненависть из глубин души на укрепление своей воли, как поток лавы по руслу.

"Нет пути там, где нет воли", — Дайад вспомнил слова учителя.

Тёмная сторона сразу откликнулась: по венам разливалась обжигающая сила, разрывающая липкие путы оцепенения.

Дайад повторил последние строки Кодекса ситхов, чувствуя, как эти слова даруют ему новые силы:

"Победа срывает с меня оковы,

И Великая Сила освобождает меня".

Вскинув свободную руку, Дайад испустил поток тёмно-синих, отсвечивающих лиловыми всполохами молний. За маской шамана не было видно его эмоций, но в Силе отчётливо читался ужас, когда трескающие разряды сбили его с ног. Молнии трещали с пугающей мощью — они не просто отбросили шамана, а буквально впечатали его в стену шатра. Шерстяные ковры и посох шамана вспыхнули сразу, как только приняли на себя электрический заряд.

Молодой аколит не мог не отметить, что сила его молний стала гораздо больше, чем была ранее. Дайад ощущал, как колоссальная энергия тёмной стороны пульсирует на кончиках пальцев, покоряясь воле тёмного владыки.

Учитель никогда не пренебрегал использованием Силы в бою, но всегда наотрез отказывался обучать Дайада управлению потоками тёмной стороны, утверждая, что тот ещё не готов постигать эти секреты, а могущество кроется в безупречном владении клинком.

Однако, со временем Дайад стал понимать, что мощь истинного владыки ситхов заключается в подчинении Силы. Дайад прочёл в древних свитках, которые он в тайне изучал по ночам и во время миссий, что именно Сила является главным оружием и основой власти, источником, из которого черпали могущество все великие ситхи древности. 

За последний год он отточил свои навыки в обращении Силы, пусть и без помощи учителя, опираясь лишь на древние манускрипты и фолианты. Каждая бессонная ночь, проведённая над пожелтевшими страницами, каждая секретная тренировка в использовании тёмной стороны приближали его к пониманию того, как подчинить эту хаотичную и разрушительную энергию, приближали его к истинному пониманию философии ситхов.

Дыхание таскена стало хриплым и прерывистым от долгого воздействия молний. Он попытался подняться и накинуться на ситха, но не смог сделать и шага, как новая волна разрядов настигла его, заставив упасть на колени.

— Глупец, — произнёс Дайад, неспешно приближаясь к поверженному противнику. В это время последний оставшийся в живых слуга шамана в ужасе выбежал из шатра, где уже полыхал огонь. — Ты использовал могущество тёмной стороны, не осознавая этого. Ты думал, что эти амулеты дадут тебе власть, но так и не понял, что истинная Сила проистекает изнутри, и она не подчиняется тем, кто её боится.

Перед тем как занести меч для фатального удара Дайад добавил:

— Ты бросил вызов тому, кто познал могущество тёмной стороны, тому, кто возродит Орден ситхов из пепла и приведёт его к абсолютной победе. Ты всего лишь глупый шаман, играющий с тем, что тебе не дано понять, — одним косым взмахом клинка аколит оборвал жизнь таскенского шамана. 

Дайад вышел из горящего шатра, погасив меч и закрепив рукоять на поясе. 

Учитель всегда говорил не оставлять живых свидетелей, старый тёмный джедай считал, что сеять хаос и разрушение — вот обязанность служителя Тьмы. Если бы он был сейчас здесь, то, скорее всего, перебил бы всё поселение. Однако Дайад никогда не любил бессмысленную жестокость, объясняемую учителем как долг перед тёмной стороной, плата за могущество.

"Убийство без причины — жалкое удовольствие жестоких дураков", — так говорил Дарт Бейн, создатель Правила двух. Эти слова навсегда отпечатались в голове Дайада после того, как он узнал их из манускрипта, написанного рукой самого Бейна.

"В смерти остальных таскенов не будет смысла, — размышлял Дайад, удаляясь от шатра. — Наоборот, они могут посчитать, что на них напал джедай, а это вызовет их ненависть по отношению к вражескому Ордену, который даже не станет проводить расследование. У джедаев сейчас и так дел по горло".

Оставив поселение в покое, если, конечно, не считать, что факт гибели шамана уже посеял в душах таскенов страх перед воином со световым мечом и желание мстить всем чужакам, находящимся поблизости, Дайад направился за пределы лагеря, зная, что песчаная буря скроет его следы и что погони до окончания бури не будет. 

Песчаная буря только усиливалась, и аколит, стиснув зубы, пробирался сквозь бескрайнее море песка. Ветер развевал плащ, швырял в лицо колючие горсти и потоки раскалённого воздуха, заставлял нагибаться.

"Сила воли — это основа всего. Это база. Тот, кто не имеет внутреннего стержня, навсегда останется слабым. У тебя есть воля… Осталось её закалить, сделать прочной, как бескар, из которого изготовлены рукояти твоих мечей", — эти наставления учителя, услышанные в первые полгода ученичества, не раз помогали Дайаду продолжать бороться, когда все силы были на исходе, а всякая надежда угасала, как уголёк на пепелище.

Все эти два с половиной года Дайад верно служил учителю, был проводником его воли, но в последнее время его преданность таяла на глазах. Чем больше он погружался в изучение древних трактатов, тем больше он стал понимать, насколько ограниченным в понимании тёмной стороны Силы был его наставник.

Старик собирал знания о тёмной стороне Силы, в том числе коллекционировал архивы известных ситхов прошлого, и следовал некоторым постулатам ситхской философии — к примеру, тренировал своего ученика сурово, чтобы выковать из него безупречное оружие тёмной стороны, закалить его волю и сделать его готовым к любым жизненным трудностям, за что молодой аколит был очень признателен учителю. В общем, Тнитос не был совсем уж плохим учителем, если не учитывать, что он не развивал познания ученика о Силе, ограничиваясь лишь тем, чему всегда учили своих падаванов джедаи только, естественно, без джедайского отрицания и подавления эмоций. Но проблема тёмного джедая, по мнению его ученика, состояла в том, что он так и не принял путь ситхов — Тнитос разработал собственную философию, которая не предполагала возрождение Ордена ситхов и захват власти в Галактике. Дайад видел, до какого состояния довела Галактику война Республики и Первого Порядка, и понимал, что невозможно придумать лучшего времени для обретения власти.

* * *

Крепость Дарта Вейдера, Мустафар

В центре огромного зала, который, несмотря ни на что, нельзя было назвать просторным, ибо его масштабы и интерьер подавляли любого, кто вошёл в это помещение, некогда служившее тронным залом Дарту Вейдеру, застыл в медитативной позе человек лет шестидесяти в чёрной мантии с капюшоном, откинутым за спину. Его впалые глаза были закрыты, а на бледном лице, испещрённом глубокими морщинами и покрытом седеющей щетиной, угадывалась напряжённая работа мысли.

Тишину тронного зала нарушили негромкие шаги. Дайад вошёл осторожно, стараясь не шуметь и не тревожить учителя, погружённого в медитацию. Молодой аколит остановился в нескольких шагах от наставника, наблюдая, как вокруг тёмного джедая клубились потоки чёрно-фиолетовой энергии, совсем не заметные обыкновенному глазу, но легко видимые тому, кто научился полагаться на Силу. Потоки тёмной стороны сплетались и расплетались между собой, то вытягиваясь длинными щупальцами, то сворачиваясь в плотные шары, словно Тьма дышала в такт сердцебиению тёмного джедая. 

Заметив, что вихри тёмной энергии вокруг наставника постепенно стихают, Дайад преклонил колено, почтительно склонил голову и, достав из походной сумки небольшую четырёхгранную пирамиду, произнёс:

— Учитель Тнитос, я выполнил ваше поручение и принёс ориентир Дарта Вейдера.

Тнитос открыл глаза, ещё несколько секунд пылавшие жёлтым огнём тёмной стороны, но вскоре вернувшие себе естественный серый цвет, поднялся и медленно подошёл к ученику. Его взгляд задержался на артефакте в руках ученика. Тнитос сделал едва уловимый жест пальцами, и пирамида стремительно метнулась к нему в ладонь.

— Поднимись. Ты справился быстрее, чем я ожидал, мой ученик, — сказал Тнитос хриплым голосом. — Где же ты его нашёл?

— На Татуине, учитель. Я нашёл его в лагере таскенов, — ответил ученик, поднимаясь на ноги.

— Значит, я не ошибся в своих расчётах. Ориентир действительно был на Татуине.

"Нет, учитель. Это я не ошибся в своих расчётах. Ведь именно я исследовал все древние свитки с упоминанием ситхских ориентиров. Именно я завербовал агента на Эджан-Клосс, на базе Сопротивления, чтобы тот нашёл отрывочные сведения о том, где Рей Скайуокер спрятала ориентир Вейдера. Именно я выведал информацию о том, что один таскенский шаман собирал артефакты тёмной стороны и обнаружил в песках Татуина ориентир, забрав его себе. Именно я расправился с шаманом и добыл артефакт. Я вложил в вашу голову свою идею, а вы, посчитав её собственной, лишь присвоили себе мои заслуги", — пронеслось в голове у Дайада, и он сжал кулаки так, что ногти до крови впились в ладони. В его душе бушевала буря, а тихий шёпот тёмной стороны подсказывал ему:

"Чего ты ждёшь? Убей его. Пора указать старику его место", — но Дайад прекрасно понимал, что пока он не сможет одолеть учителя, да и, несмотря ни на что, какая-то часть его души не желала смерти учителю. Или, точнее, пока не желала…

Молодой аколит тщательно маскировал свои мысли и эмоции, чтобы Тнитос не усомнился в его преданности. В последние месяцы он уделял достаточно времени освоению ментальных техник, направленных на защиту собственного разума от внешнего воздействия Силой, и достиг значительных успехов, научившись создавать почти непроницаемый ментальный щит.

— Я лишь исполнял вашу волю, учитель, — сказал Дайад ровным, бесстрастным голосом. — Всё произошло так, как вы предрекали. Только благодаря вашей мудрости я смог заполучить артефакт.

Тнитос широко улыбнулся, лесть ученика явно нашла свою цель, тёмному джедаю всегда нравилась лесть, даже столь явная.

— Хорошо, — протянул Тнитос, рассматривая узоры на ориентире. В его тоне читалось удовлетворение. — Ты верно служишь, Дайад, — он взглянул на ученика и добавил. — Этот ориентир укажет путь к Экзеголу, к архивам, ранее принадлежавшим Дарту Сидиусу, последнему повелителю ситхов, до того, как его окончательно убила джедайка, теперь ставшая гранд-мастером Ордена джедаев. Конечно, Цитадель ситхов разрушена, но я уверен, что в руинах можно найти множество ситхских артефактов, которые пополнят мою коллекцию и послужат нашей миссии — хранению знаний Великой Тьмы. Очень скоро мы отправимся на Экзегол, но не сейчас… Сейчас у нас другие заботы. Ты должен немедленно отправиться на Кинтан. Согласно моим сведениям, у Нуббы Хатта накопилось значительное количество древних амулетов и труды Дарт Заш.

Дайад удивился: "Странно, что учитель не пожелал сразу отправиться на Экзегол. Или же… Или же он отсылает меня прочь, а сам будет исследовать древние секреты. Может, он догадывается о том, что я самостоятельно изучаю секреты тёмной стороны, и боится, что я скоро превзойду его? Он отвергает путь ситхов, а сам терзает себя подозрениями, характерными для многих ситхов-мастеров. Забавно, — Дайад мысленно усмехнулся. — Надо не терять бдительность".

— Если эта информация достигла моих ушей, то она непременно достигла ушей джедаев, — продолжал Тнитос, медленно прохаживаясь по залу. — Если она достигла ушей джедаев, то они скоро будут на Кинтане. Ты знаешь: я не имею ничего против джедаев. Они служат сохранению Света, но они уничтожают знания Тьмы, в то время как мы служим сохранению Тьмы, а значит, не можем позволить джедаям получить эти амулеты и рукописи.

Тнитос остановился напротив Дайада, окинув ученика изучающим взглядом.

— Я чувствую волнение в Силе, хотя и не могу установить его источник, его причину. Тебя что-нибудь тревожит, ученик?

— Лируум, новый Верховный Лидер Первого Порядка, покончил с пиратством в системах: Пантора, Рилот и Утапау. А канцлер Новой Республики Хамато Зионо объявил борьбу с коррупцией в Сенате, отправив за решётку двух сенаторов. Новый Сенат существует всего-навсего пару лет, но его уже поразила неизлечимая болезнь. Политические структуры наконец-то сложились. Вряд ли будет время лучшее, для того чтобы начать большую игру.

Глаза Тнитоса сузились, а костлявые пальцы сжались в кулаки. Дайад насторожился и стал аккуратно наращивать щит Силы.

— Большую игру, говоришь? Что же ты предлагаешь?

Дайад спокойно ответил:

— Вероятно, сейчас нам лучше внедриться в политическую структуру Республики и направить шпионов в руководство Первого Порядка. Наши знания тёмной стороны способны спасти Галактику от хаоса и, когда придёт время, превратить разрушающуюся Республику в новую сильную Империю, к которой присоединится Первый Порядок. Тогда мы сможем встать у руля Галактики и направить её к прекрасному будущему.

Тнитос хрипло расхохотался. Его отрывистый, больше похожий на кашель или карканье билсилских воронов смех, звучавший не без нотки безумия, раньше бы заставил молодого аколита содрогнуться, но теперь смех Тнитоса не мог его испугать, Дайад сохранял невозмутимое выражение лица и продолжил окутывать себя защитой Силы.

— Спасти Галактику? Направить её к прекрасному будущему? Превратить Республику в Империю? — Тнитос демонстративно вытер глаза, будто на них от смеха проступили слёзы, будто предложение ученика его так сильно развеселило, однако в Силе Дайаду было ясно, что учитель был совсем не весел. — Ты мыслишь либо слишком масштабно, либо слишком наивно, мой аколит.

— Я лишь предлагаю повлиять на ход галактических событий, направить Галактику в нужное нам русло. Джедаи, безусловно, обладают властью, хотя и утверждают об обратном. Почему мы не можем использовать наши знания для обретения власти, как это делали все великие ситхи? — твёрдо сказал Дайад, не отводя взгляда от учителя. — Обладая властью, мы сможем гораздо успешнее накапливать знания тёмной стороны, укрепляя наше могущество.

С руки учителя неожиданно сорвались ослепительные голубовато-лиловые молнии, бешеным потоком ударив ученика в грудь. Дайад отлетел к ближайшей стене, гулко ударился об обсидиановую поверхность. Разряды причиняли жгучую боль, однако то ли его щит Силы ослаблял их мощность, делая воздействие не таким мучительным, каким оно ощущалось в начале обучения, то ли он научился не уделять боли особого внимания.

— Ты говоришь о великих ситхах? — в словах тёмного джедая читалась нескрываемая горечь. — И чем это для них обернулось? Бесконечным обманом, постоянными предательствами и непременной гибелью. Дарт Андедду, Нага Садоу, Император Вишейт, Дарт Руин, Дарт Кадастар, Дарт Ферониус, Дарт Сидиус — всех их погубила ненасытная жажда власти. Мы не ситхи. Мы хранители Тьмы. Мы не станем искать галактическое господство. Мы должны собирать артефакты тёмной стороны Силы и способствовать разрушению того, что Тьма сочтёт недостойным существования.

Дайад медленно поднялся, опираясь на стену, и выпрямился, стиснув зубы и пытаясь унять боль. Тнитос посмотрел на трон Вейдера, провёл рукой по подлокотнику, сделанному из обсидиана, как и всё в этом зале, и, не оборачиваясь к ученику, сказал:

— Ксанор понимал мою философию, — Тнитос вздохнул.

Дайад вспомнил предсмертную гримасу самодовольного мускулистого торгута, который учился у Тнитоса несколько лет, но это ему не смогло помочь:

— Ваш первый ученик оказался слаб, он не смог выстоять против тогда ещё не обученного чувствительного к Силе юноши, который, будучи пилотом истребителя, никогда до этого не сражался в рукопашном бою, который только что узнал о своей восприимчивости к Силе, только что отверг своё прошлое во имя будущего.

— В тот день я увидел, каким потенциалом ты обладаешь, и начал учить тебя. Однако ты становишься амбициознее, Дайад. Это не может не тревожить меня. Если ты продолжишь следовать пути ситхов, то спокойная смерть от старости тебе не грозит — ты будешь убит собственным учеником.

"Я почту за честь принять смерть от клинка своего ученика согласно традиции Дарта Бейна, — подумал Дайад. — Лишь так ученик может и должен доказать, что стал сильнее учителя. Лишь так мастер способен точно увидеть, что обучил достойного преемника".

— Путь ситхов привёл их к исчезновению с лица Галактики, — заявил Тнитос, окинув руками зал. — Я нашёл новый путь. Мы не повторим ошибок ситхов. Мы не станем влиять на ход событий. Сила мудрее нас, и она не прощает ошибок.

"Учитель не понимает. Или не желает понимать. Он закрылся в этой крепости с ситхскими  архивами, словно монах-отшельник. Он не желает использовать знания, которые сам же и собирает, и, что хуже всего, гордится этим, демонстрируя страх и слабость как мудрость и силу, — в мыслях аколита все слова учителя, все его действия сформировались в единую, логически объяснимую картину, которая подтверждала худшие опасения Дайада, которые он так долго старался игнорировать. — Значит, Тнитос будет вредить моему плану своими отшельническими идеями и тезисами, противоречащими основным законам ситхов. Пока он жив, возрождение Ордена ситхов и исполнение Великого плана по преображению Галактики невозможны".

— Решено. Тебе не следует лететь на Экзегол. Там тёмная сторона Силы слишком сильна, и я обеспокоен твоими идеями. Если Тьма поглотит тебя там и ты бросишь мне вызов, то я лишусь твоих верных световых клинков. Мне придётся искать нового ученика, а я уже не молод. Поэтому пока тебе следует осознать истинность моей философии.

"Вы уже лишились моих клинков, учитель, — отметил про себя Дайад. — А ваша философия лишена всякого здравого смысла".

— Ты полетишь на Кинтан. Разведай и узнай, верны ли слухи о находках Нуббы. Если они верны, то достань для меня эти артефакты раньше джедаев.

— Как поступить с Нуббой?

Недолго раздумывая, тёмный джедай ответил:

— Как сочтёшь нужным, мой ученик. Нубба — жадный делец, а не воин. Он не станет лишний раз рисковать своей драгоценной жизнью, — Тнитос сел на трон и, сделав непродолжительную паузу, завершил разговор с учеником напутствием, больше похожим на угрозу. — И помни, что я неустанно слежу за тобой. Ты ничего не утаишь от меня. Никаких амбициозных планов, никаких тайных встреч с политиками и агентами для создания собственной сети влияния. Миссия и только миссия.

— Как прикажете, учитель, — ученик почтительно склонил голову и покинул зал, а Тнитос остался сидеть на троне, опёршись подбородком на бледную руку и предавшись мрачным думам.

1) Дайад (от гр. Διάδοχος) — преемник, наследник.

Вернуться к тексту

2) Тнитос (гр. θνητός) — смертный.

Вернуться к тексту