Проверено на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
37 ПБЯ
Татуин
Песчаная буря накрыла Дюнное море. Бескрайние волны песка вздымались до самого неба, заслоняя оба солнца Татуина. Неистовый ветер выл, словно разъярённый крайт-дракон, воздух, уже много тысяч лет не бывавший здесь особо влажным, теперь стал невыносимо сухим и горячим, но человек, бесшумно идущий вперёд по бесконечным пескам, будто не замечал буйства стихии.
За последние два года он научился приспосабливаться даже к самым экстремальным погодным явлениям, выживать в таких условиях, в каких, казалось, жизнь не могла существовать, поэтому песчаной бурей его уже было не удивить. Может быть, даже вероятнее всего, раньше он счёл бы путешествие по поверхности пустынной планеты в разгар песчаной бури самоубийством, но теперь, после стольких изнурительных тренировок под бдительным взором учителя, после того как он три недели продержался в суровых ледяных горах Майгито, а также в течение месяца выживал в джунглях Дксуна и в болотах Дагобы, буря не представляла для него особого препятствия на пути к цели. Наоборот, подобный каприз стихии был очень даже кстати, так как песчаный вихрь служил человеку своего рода маскировкой, скрывая его присутствие от крайне негостеприимных туземцев, к поселению которых он направлялся.
Жёсткие песчинки скрипели на зубах молодого путника. Капюшон, закрывавший пол-лица, не позволял чётко разглядеть окрестности, правда, из-за бури видеть ничего дальше своего носа было и невозможно. Но путнику не обязательно было осматривать местность глазами — он мог превосходно видеть всё через Силу.
Облачённый в мантию из зейд-ткани, Дайад(1) незаметно приблизился к лагерю таскенов. Его способности скрытности, талант к которым молодой аколит обнаружил у себя совершенно случайно не более года назад, позволяли ему маскировать своё присутствие в Силе, сжимать свою тёмную ауру, словно кулак, уменьшая её до микроскопической, едва заметной искорки.
Дайад подозревал, что в этом племени таскенов есть те, кто восприимчив к Силе, поэтому маскировка была совсем не лишней. Помимо этого, Дайад никогда не упускал возможности самостоятельно потренироваться в применении Силы, так как учитель концентрировал всё внимание ученика на работе со световыми мечами и пока не обучал Дайада техникам Силы сложнее телекинеза. Мысли о том, что мастер не учил его использовать мощь Силы, вновь вызывали в его душе гнев и досаду, которым он позволял подпитывать себя, становиться топливом для решимости и силы.
Дайад спрятался за огромными валунами, на секунду открывшись Силе, чтобы разглядеть весь лагерь: костёр был затушен ветром и песком бури, двое таскенов в традиционном для них одеянии проверяли загон с бантами, которые нервно фыркали и мычали, беспокойно переступая массивными ногами и вздымая клубы пыли и песка.
Из главного шатра вышел таскен, с головы до пят увешанный различными амулетами, от которых исходило заметное излучение энергии тёмной стороны. Дайад мгновенно сообразил, что это был не просто шаман племени, но индивид, восприимчивый к Силе и даже способный её направлять — пусть и на примитивном, инстинктивном уровне, опираясь на силу, даруемую амулетами.
Шаман направился к загону с бантами, опираясь на длинный посох с острым наконечником.
"Видимо, я не ошибся. Этот шаман и вправду собирает артефакты тёмной стороны, чтобы укрепить связь с Силой и власть над племенем. Если его племя разграбило старый хаттский дворец, то у него, наверное, накопилось множество старых безделушек, которые так любит мой учитель. Может быть, у него даже есть ориентир, за которым я сюда и пришёл", — подумал Дайад, осторожно перемещаясь вдоль валунов, вновь маскируя себя в Силе.
У входа в главный шатёр Дайад замер и взглянул на шамана, что-то оживлённо объясняющего двум таскенам у загона с огромными бантами. Убедившись, что внимание таскенов полностью поглощено быстро переходившей в спор беседой о прочности загона и что его никто не заметил, Дайад бесшумно проник под полог шатра.
В шатре таскенского шамана царил полумрак. Воздух был наполнен терпким ароматом сушёных пустынных трав и листьев хубба-тыквы. Ситх сделал осторожный шаг вперёд, прислушиваясь к каждому звуку, к каждому шороху.
Карие глаза Дайада уже начали адаптироваться к темноте шатра, он различил сундуки, обитые чешуёй крайт-дракона, ковры из шерсти банты и амулеты, сложенные на небольшом алтаре, расположившемся в центре шатра. На этом же алтаре стояли две погашенные свечи с остатками воска, стекавшего и застывавшего причудливыми каплями по их бокам, и покоилась небольшая четырёхгранная пирамида с немного усечённой верхушкой. Она была вырезана из чёрной структуры, похожей на обсидиан, подобный тому, из которого была построена крепость Дарта Вейдера на Мустафаре. Сердцевины каждой грани пирамиды были изготовлены из тёмно-зелёного кристаллического материала, походившего на нефрит. На всех четырёх гранях была изображена древняя, немного упрощённая карта Галактики.
"Да, это он… Ситхский ориентир Вейдера оказался здесь".
Артефакт напоминал собой ситхский голокрон, изображённый в древних свитках, но он не хранил в себе знаний мудрых владык древности — он лишь указывал путь к мрачной планете Экзегол — месту, где долгое время скрывался Дарт Сидиус, последний повелитель Тьмы династии Дарта Бейна.
"Однажды я верну Ордену ситхов былое величие и галактическую власть, — мысленно произнёс Дайад. — Орден лордов ситхов, следующий Правилу двух, возродится".
Когда Дайад прочитал из трактата, найденного на Хар-Дельбе, о Правиле двух и о Династии ситхов Дарта Бейна, он поклялся себе, что восстановит Орден, основателем которого был великий Сит'ари. В его воображении уже рисовались картины прекрасного будущего, когда два истинных тёмных владыки: учитель и ученик — будут править Галактикой и подчинят силы разрушения для того, чтобы сотворить эпоху порядка, прогресса и процветания.
"Жаль, что учитель Тнитос(2) не разделяет моих убеждений, не стремится преобразить Галактику к лучшему", — печально вздохнул аколит.
Дайад взял пирамиду, легко уместившуюся в его ладони, спрятал её в походную сумку под плащом и собрался уже уходить, как путь ему преградили вошедшие в шатёр пятеро таскенов, одним из которых был шаман племени. Он направил посох на чужака и издал гортанный звук, похожий на скрежет камня о камень.
Слуги шамана, вооружённые стандартными гадерффаями, набросились на ситха. Гадерффаи — грубо скованные посохи с клинком на одном конце и увесистой дубинкой на другом — зловеще блеснули в полутьме шатра.
Дайад мгновенно снял одну из двух парных чёрных рукоятей световых мечей, закреплённых на поясе. В следующее мгновение он активировал оружие — с характерным гудением вспыхнул алый клинок, озарив пространство внутри шатра.
Таскены немного опешили: среди них ходили легенды о воине с пылающим мечом, который принёс гибель целому племени.
Аколит занёс меч над головой, приняв стойку, характерную для агрессивного стиля Джуйо. Его поза показывала готовность к молниеносной атаке: ноги широко расставлены, рукоять меча крепко сжата обеими руками, клинок устремлён вверх под острым углом к вертикали. В глазах Дайада вспыхнул хищный блеск, радужки приобрели жёлтый оттенок — молодой аколит был готов обрушить на противников всю мощь тёмной стороны.
Шаман снова издал гортанный звук, по-видимому приказывая воинам напасть.
Таскены переглянулись, и в их позах исчезло секундное замешательство, страх перед пылающим клинком уступил место дикой ярости. Четверо таскенов ринулись в атаку, но, прежде чем они достигли ситха, Дайад резко прыгнул и, взмахнув алым клинком, отрубил одному из бойцов голову. Не давая противникам опомниться, ситх приземлился и развернулся на месте. Клинок описал сверкающую дугу — второй таскен едва успел вскинуть своё оружие для защиты, но энергетическое лезвие с лёгкостью прорезало металл, а затем продолжило движение, оставляя глубокую рану на груди татуинского воина. Третий таскен бросился вперёд и занёс гадерффай для мощного удара дубинкой, целясь Дайаду в голову. Ситх моментально сделал шаг в сторону, пропуская оружие мимо, и легко рубанул противника по лопаткам. Таскен, вскрикнув, безвольно повалился на сундук.
Внезапно Дайад почувствовал, как липкая волна Силы окутала его, сковывая движения и замедляя реакцию. Шаман призвал тёмную сторону, черпая силу из ситхских амулетов. Мышцы ситха словно налились свинцом, затем пришло ощущение, будто воздух уплотнился — каждый вдох давался с огромным трудом.
Аколит узнал этот приём — паралич Силы. Учитель во время тренировок не раз ловил его в сети паралича Силы, и со временем Дайад освоил техники противостояния этому типу атаки. К тому же, несмотря на силу амулетов, таскенский шаман не был искусен в обращении с Силой.
Гнев вскипел внутри, и он направил огненную ненависть из глубин души на укрепление своей воли, как поток лавы по руслу.
"Нет пути там, где нет воли", — Дайад вспомнил слова учителя.
Тёмная сторона сразу откликнулась: по венам разливалась обжигающая сила, разрывающая липкие путы оцепенения.
Дайад повторил последние строки Кодекса ситхов, чувствуя, как эти слова даруют ему новые силы:
"Победа срывает с меня оковы,
И Великая Сила освобождает меня".
Вскинув свободную руку, Дайад испустил поток тёмно-синих, отсвечивающих лиловыми всполохами молний. За маской шамана не было видно его эмоций, но в Силе отчётливо читался ужас, когда трескающие разряды сбили его с ног. Молнии трещали с пугающей мощью — они не просто отбросили шамана, а буквально впечатали его в стену шатра. Шерстяные ковры и посох шамана вспыхнули сразу, как только приняли на себя электрический заряд.
Молодой аколит не мог не отметить, что сила его молний стала гораздо больше, чем была ранее. Дайад ощущал, как колоссальная энергия тёмной стороны пульсирует на кончиках пальцев, покоряясь воле тёмного владыки.
Учитель никогда не пренебрегал использованием Силы в бою, но всегда наотрез отказывался обучать Дайада управлению потоками тёмной стороны, утверждая, что тот ещё не готов постигать эти секреты, а могущество кроется в безупречном владении клинком.
Однако, со временем Дайад стал понимать, что мощь истинного владыки ситхов заключается в подчинении Силы. Дайад прочёл в древних свитках, которые он в тайне изучал по ночам и во время миссий, что именно Сила является главным оружием и основой власти, источником, из которого черпали могущество все великие ситхи древности.
За последний год он отточил свои навыки в обращении Силы, пусть и без помощи учителя, опираясь лишь на древние манускрипты и фолианты. Каждая бессонная ночь, проведённая над пожелтевшими страницами, каждая секретная тренировка в использовании тёмной стороны приближали его к пониманию того, как подчинить эту хаотичную и разрушительную энергию, приближали его к истинному пониманию философии ситхов.
Дыхание таскена стало хриплым и прерывистым от долгого воздействия молний. Он попытался подняться и накинуться на ситха, но не смог сделать и шага, как новая волна разрядов настигла его, заставив упасть на колени.
— Глупец, — произнёс Дайад, неспешно приближаясь к поверженному противнику. В это время последний оставшийся в живых слуга шамана в ужасе выбежал из шатра, где уже полыхал огонь. — Ты использовал могущество тёмной стороны, не осознавая этого. Ты думал, что эти амулеты дадут тебе власть, но так и не понял, что истинная Сила проистекает изнутри, и она не подчиняется тем, кто её боится.
Перед тем как занести меч для фатального удара Дайад добавил:
— Ты бросил вызов тому, кто познал могущество тёмной стороны, тому, кто возродит Орден ситхов из пепла и приведёт его к абсолютной победе. Ты всего лишь глупый шаман, играющий с тем, что тебе не дано понять, — одним косым взмахом клинка аколит оборвал жизнь таскенского шамана.
Дайад вышел из горящего шатра, погасив меч и закрепив рукоять на поясе.
Учитель всегда говорил не оставлять живых свидетелей, старый тёмный джедай считал, что сеять хаос и разрушение — вот обязанность служителя Тьмы. Если бы он был сейчас здесь, то, скорее всего, перебил бы всё поселение. Однако Дайад никогда не любил бессмысленную жестокость, объясняемую учителем как долг перед тёмной стороной, плата за могущество.
"Убийство без причины — жалкое удовольствие жестоких дураков", — так говорил Дарт Бейн, создатель Правила двух. Эти слова навсегда отпечатались в голове Дайада после того, как он узнал их из манускрипта, написанного рукой самого Бейна.
"В смерти остальных таскенов не будет смысла, — размышлял Дайад, удаляясь от шатра. — Наоборот, они могут посчитать, что на них напал джедай, а это вызовет их ненависть по отношению к вражескому Ордену, который даже не станет проводить расследование. У джедаев сейчас и так дел по горло".
Оставив поселение в покое, если, конечно, не считать, что факт гибели шамана уже посеял в душах таскенов страх перед воином со световым мечом и желание мстить всем чужакам, находящимся поблизости, Дайад направился за пределы лагеря, зная, что песчаная буря скроет его следы и что погони до окончания бури не будет.
Песчаная буря только усиливалась, и аколит, стиснув зубы, пробирался сквозь бескрайнее море песка. Ветер развевал плащ, швырял в лицо колючие горсти и потоки раскалённого воздуха, заставлял нагибаться.
"Сила воли — это основа всего. Это база. Тот, кто не имеет внутреннего стержня, навсегда останется слабым. У тебя есть воля… Осталось её закалить, сделать прочной, как бескар, из которого изготовлены рукояти твоих мечей", — эти наставления учителя, услышанные в первые полгода ученичества, не раз помогали Дайаду продолжать бороться, когда все силы были на исходе, а всякая надежда угасала, как уголёк на пепелище.
Все эти два с половиной года Дайад верно служил учителю, был проводником его воли, но в последнее время его преданность таяла на глазах. Чем больше он погружался в изучение древних трактатов, тем больше он стал понимать, насколько ограниченным в понимании тёмной стороны Силы был его наставник.
Старик собирал знания о тёмной стороне Силы, в том числе коллекционировал архивы известных ситхов прошлого, и следовал некоторым постулатам ситхской философии — к примеру, тренировал своего ученика сурово, чтобы выковать из него безупречное оружие тёмной стороны, закалить его волю и сделать его готовым к любым жизненным трудностям, за что молодой аколит был очень признателен учителю. В общем, Тнитос не был совсем уж плохим учителем, если не учитывать, что он не развивал познания ученика о Силе, ограничиваясь лишь тем, чему всегда учили своих падаванов джедаи только, естественно, без джедайского отрицания и подавления эмоций. Но проблема тёмного джедая, по мнению его ученика, состояла в том, что он так и не принял путь ситхов — Тнитос разработал собственную философию, которая не предполагала возрождение Ордена ситхов и захват власти в Галактике. Дайад видел, до какого состояния довела Галактику война Республики и Первого Порядка, и понимал, что невозможно придумать лучшего времени для обретения власти.
* * *
Крепость Дарта Вейдера, Мустафар
В центре огромного зала, который, несмотря ни на что, нельзя было назвать просторным, ибо его масштабы и интерьер подавляли любого, кто вошёл в это помещение, некогда служившее тронным залом Дарту Вейдеру, застыл в медитативной позе человек лет шестидесяти в чёрной мантии с капюшоном, откинутым за спину. Его впалые глаза были закрыты, а на бледном лице, испещрённом глубокими морщинами и покрытом седеющей щетиной, угадывалась напряжённая работа мысли.
Тишину тронного зала нарушили негромкие шаги. Дайад вошёл осторожно, стараясь не шуметь и не тревожить учителя, погружённого в медитацию. Молодой аколит остановился в нескольких шагах от наставника, наблюдая, как вокруг тёмного джедая клубились потоки чёрно-фиолетовой энергии, совсем не заметные обыкновенному глазу, но легко видимые тому, кто научился полагаться на Силу. Потоки тёмной стороны сплетались и расплетались между собой, то вытягиваясь длинными щупальцами, то сворачиваясь в плотные шары, словно Тьма дышала в такт сердцебиению тёмного джедая.
Заметив, что вихри тёмной энергии вокруг наставника постепенно стихают, Дайад преклонил колено, почтительно склонил голову и, достав из походной сумки небольшую четырёхгранную пирамиду, произнёс:
— Учитель Тнитос, я выполнил ваше поручение и принёс ориентир Дарта Вейдера.
Тнитос открыл глаза, ещё несколько секунд пылавшие жёлтым огнём тёмной стороны, но вскоре вернувшие себе естественный серый цвет, поднялся и медленно подошёл к ученику. Его взгляд задержался на артефакте в руках ученика. Тнитос сделал едва уловимый жест пальцами, и пирамида стремительно метнулась к нему в ладонь.
— Поднимись. Ты справился быстрее, чем я ожидал, мой ученик, — сказал Тнитос хриплым голосом. — Где же ты его нашёл?
— На Татуине, учитель. Я нашёл его в лагере таскенов, — ответил ученик, поднимаясь на ноги.
— Значит, я не ошибся в своих расчётах. Ориентир действительно был на Татуине.
"Нет, учитель. Это я не ошибся в своих расчётах. Ведь именно я исследовал все древние свитки с упоминанием ситхских ориентиров. Именно я завербовал агента на Эджан-Клосс, на базе Сопротивления, чтобы тот нашёл отрывочные сведения о том, где Рей Скайуокер спрятала ориентир Вейдера. Именно я выведал информацию о том, что один таскенский шаман собирал артефакты тёмной стороны и обнаружил в песках Татуина ориентир, забрав его себе. Именно я расправился с шаманом и добыл артефакт. Я вложил в вашу голову свою идею, а вы, посчитав её собственной, лишь присвоили себе мои заслуги", — пронеслось в голове у Дайада, и он сжал кулаки так, что ногти до крови впились в ладони. В его душе бушевала буря, а тихий шёпот тёмной стороны подсказывал ему:
"Чего ты ждёшь? Убей его. Пора указать старику его место", — но Дайад прекрасно понимал, что пока он не сможет одолеть учителя, да и, несмотря ни на что, какая-то часть его души не желала смерти учителю. Или, точнее, пока не желала…
Молодой аколит тщательно маскировал свои мысли и эмоции, чтобы Тнитос не усомнился в его преданности. В последние месяцы он уделял достаточно времени освоению ментальных техник, направленных на защиту собственного разума от внешнего воздействия Силой, и достиг значительных успехов, научившись создавать почти непроницаемый ментальный щит.
— Я лишь исполнял вашу волю, учитель, — сказал Дайад ровным, бесстрастным голосом. — Всё произошло так, как вы предрекали. Только благодаря вашей мудрости я смог заполучить артефакт.
Тнитос широко улыбнулся, лесть ученика явно нашла свою цель, тёмному джедаю всегда нравилась лесть, даже столь явная.
— Хорошо, — протянул Тнитос, рассматривая узоры на ориентире. В его тоне читалось удовлетворение. — Ты верно служишь, Дайад, — он взглянул на ученика и добавил. — Этот ориентир укажет путь к Экзеголу, к архивам, ранее принадлежавшим Дарту Сидиусу, последнему повелителю ситхов, до того, как его окончательно убила джедайка, теперь ставшая гранд-мастером Ордена джедаев. Конечно, Цитадель ситхов разрушена, но я уверен, что в руинах можно найти множество ситхских артефактов, которые пополнят мою коллекцию и послужат нашей миссии — хранению знаний Великой Тьмы. Очень скоро мы отправимся на Экзегол, но не сейчас… Сейчас у нас другие заботы. Ты должен немедленно отправиться на Кинтан. Согласно моим сведениям, у Нуббы Хатта накопилось значительное количество древних амулетов и труды Дарт Заш.
Дайад удивился: "Странно, что учитель не пожелал сразу отправиться на Экзегол. Или же… Или же он отсылает меня прочь, а сам будет исследовать древние секреты. Может, он догадывается о том, что я самостоятельно изучаю секреты тёмной стороны, и боится, что я скоро превзойду его? Он отвергает путь ситхов, а сам терзает себя подозрениями, характерными для многих ситхов-мастеров. Забавно, — Дайад мысленно усмехнулся. — Надо не терять бдительность".
— Если эта информация достигла моих ушей, то она непременно достигла ушей джедаев, — продолжал Тнитос, медленно прохаживаясь по залу. — Если она достигла ушей джедаев, то они скоро будут на Кинтане. Ты знаешь: я не имею ничего против джедаев. Они служат сохранению Света, но они уничтожают знания Тьмы, в то время как мы служим сохранению Тьмы, а значит, не можем позволить джедаям получить эти амулеты и рукописи.
Тнитос остановился напротив Дайада, окинув ученика изучающим взглядом.
— Я чувствую волнение в Силе, хотя и не могу установить его источник, его причину. Тебя что-нибудь тревожит, ученик?
— Лируум, новый Верховный Лидер Первого Порядка, покончил с пиратством в системах: Пантора, Рилот и Утапау. А канцлер Новой Республики Хамато Зионо объявил борьбу с коррупцией в Сенате, отправив за решётку двух сенаторов. Новый Сенат существует всего-навсего пару лет, но его уже поразила неизлечимая болезнь. Политические структуры наконец-то сложились. Вряд ли будет время лучшее, для того чтобы начать большую игру.
Глаза Тнитоса сузились, а костлявые пальцы сжались в кулаки. Дайад насторожился и стал аккуратно наращивать щит Силы.
— Большую игру, говоришь? Что же ты предлагаешь?
Дайад спокойно ответил:
— Вероятно, сейчас нам лучше внедриться в политическую структуру Республики и направить шпионов в руководство Первого Порядка. Наши знания тёмной стороны способны спасти Галактику от хаоса и, когда придёт время, превратить разрушающуюся Республику в новую сильную Империю, к которой присоединится Первый Порядок. Тогда мы сможем встать у руля Галактики и направить её к прекрасному будущему.
Тнитос хрипло расхохотался. Его отрывистый, больше похожий на кашель или карканье билсилских воронов смех, звучавший не без нотки безумия, раньше бы заставил молодого аколита содрогнуться, но теперь смех Тнитоса не мог его испугать, Дайад сохранял невозмутимое выражение лица и продолжил окутывать себя защитой Силы.
— Спасти Галактику? Направить её к прекрасному будущему? Превратить Республику в Империю? — Тнитос демонстративно вытер глаза, будто на них от смеха проступили слёзы, будто предложение ученика его так сильно развеселило, однако в Силе Дайаду было ясно, что учитель был совсем не весел. — Ты мыслишь либо слишком масштабно, либо слишком наивно, мой аколит.
— Я лишь предлагаю повлиять на ход галактических событий, направить Галактику в нужное нам русло. Джедаи, безусловно, обладают властью, хотя и утверждают об обратном. Почему мы не можем использовать наши знания для обретения власти, как это делали все великие ситхи? — твёрдо сказал Дайад, не отводя взгляда от учителя. — Обладая властью, мы сможем гораздо успешнее накапливать знания тёмной стороны, укрепляя наше могущество.
С руки учителя неожиданно сорвались ослепительные голубовато-лиловые молнии, бешеным потоком ударив ученика в грудь. Дайад отлетел к ближайшей стене, гулко ударился об обсидиановую поверхность. Разряды причиняли жгучую боль, однако то ли его щит Силы ослаблял их мощность, делая воздействие не таким мучительным, каким оно ощущалось в начале обучения, то ли он научился не уделять боли особого внимания.
— Ты говоришь о великих ситхах? — в словах тёмного джедая читалась нескрываемая горечь. — И чем это для них обернулось? Бесконечным обманом, постоянными предательствами и непременной гибелью. Дарт Андедду, Нага Садоу, Император Вишейт, Дарт Руин, Дарт Кадастар, Дарт Ферониус, Дарт Сидиус — всех их погубила ненасытная жажда власти. Мы не ситхи. Мы хранители Тьмы. Мы не станем искать галактическое господство. Мы должны собирать артефакты тёмной стороны Силы и способствовать разрушению того, что Тьма сочтёт недостойным существования.
Дайад медленно поднялся, опираясь на стену, и выпрямился, стиснув зубы и пытаясь унять боль. Тнитос посмотрел на трон Вейдера, провёл рукой по подлокотнику, сделанному из обсидиана, как и всё в этом зале, и, не оборачиваясь к ученику, сказал:
— Ксанор понимал мою философию, — Тнитос вздохнул.
Дайад вспомнил предсмертную гримасу самодовольного мускулистого торгута, который учился у Тнитоса несколько лет, но это ему не смогло помочь:
— Ваш первый ученик оказался слаб, он не смог выстоять против тогда ещё не обученного чувствительного к Силе юноши, который, будучи пилотом истребителя, никогда до этого не сражался в рукопашном бою, который только что узнал о своей восприимчивости к Силе, только что отверг своё прошлое во имя будущего.
— В тот день я увидел, каким потенциалом ты обладаешь, и начал учить тебя. Однако ты становишься амбициознее, Дайад. Это не может не тревожить меня. Если ты продолжишь следовать пути ситхов, то спокойная смерть от старости тебе не грозит — ты будешь убит собственным учеником.
"Я почту за честь принять смерть от клинка своего ученика согласно традиции Дарта Бейна, — подумал Дайад. — Лишь так ученик может и должен доказать, что стал сильнее учителя. Лишь так мастер способен точно увидеть, что обучил достойного преемника".
— Путь ситхов привёл их к исчезновению с лица Галактики, — заявил Тнитос, окинув руками зал. — Я нашёл новый путь. Мы не повторим ошибок ситхов. Мы не станем влиять на ход событий. Сила мудрее нас, и она не прощает ошибок.
"Учитель не понимает. Или не желает понимать. Он закрылся в этой крепости с ситхскими архивами, словно монах-отшельник. Он не желает использовать знания, которые сам же и собирает, и, что хуже всего, гордится этим, демонстрируя страх и слабость как мудрость и силу, — в мыслях аколита все слова учителя, все его действия сформировались в единую, логически объяснимую картину, которая подтверждала худшие опасения Дайада, которые он так долго старался игнорировать. — Значит, Тнитос будет вредить моему плану своими отшельническими идеями и тезисами, противоречащими основным законам ситхов. Пока он жив, возрождение Ордена ситхов и исполнение Великого плана по преображению Галактики невозможны".
— Решено. Тебе не следует лететь на Экзегол. Там тёмная сторона Силы слишком сильна, и я обеспокоен твоими идеями. Если Тьма поглотит тебя там и ты бросишь мне вызов, то я лишусь твоих верных световых клинков. Мне придётся искать нового ученика, а я уже не молод. Поэтому пока тебе следует осознать истинность моей философии.
"Вы уже лишились моих клинков, учитель, — отметил про себя Дайад. — А ваша философия лишена всякого здравого смысла".
— Ты полетишь на Кинтан. Разведай и узнай, верны ли слухи о находках Нуббы. Если они верны, то достань для меня эти артефакты раньше джедаев.
— Как поступить с Нуббой?
Недолго раздумывая, тёмный джедай ответил:
— Как сочтёшь нужным, мой ученик. Нубба — жадный делец, а не воин. Он не станет лишний раз рисковать своей драгоценной жизнью, — Тнитос сел на трон и, сделав непродолжительную паузу, завершил разговор с учеником напутствием, больше похожим на угрозу. — И помни, что я неустанно слежу за тобой. Ты ничего не утаишь от меня. Никаких амбициозных планов, никаких тайных встреч с политиками и агентами для создания собственной сети влияния. Миссия и только миссия.
— Как прикажете, учитель, — ученик почтительно склонил голову и покинул зал, а Тнитос остался сидеть на троне, опёршись подбородком на бледную руку и предавшись мрачным думам.
1) Дайад (от гр. Διάδοχος) — преемник, наследник.
2) Тнитос (гр. θνητός) — смертный.
Дайад вёл "Чёрную дыру" сквозь смертоносные лабиринты Красной туманности, отделявшей его от Экзегола — древней планеты ситхов, открытой ещё во времена правления Императора Вишейта.
Автопилот не справился бы с управлением, так как гиперпространственные аномалии искривляли маршруты, не позволяя навикомпьютеру найти хотя бы относительно безопасный путь. Честно говоря, обыкновенный пилот тоже не смог бы провести здесь корабль, но Дайад не был обыкновенным пилотом.
Молодой аколит крепко вцепился руками в штурвал, чувствуя, как все вибрации отдаются в мышцах, словно он стал единым целым с кораблём. По его лицу ручьями катился пот. Дайад полностью открылся Силе, позволяя ей течь по жилам и ускорять его реакцию — он видел каждый астероид, каждый гравитационный колодец на пути за несколько секунд до того, как они показались бы взору нечувствительного к Силе пилота, и мгновенно менял траекторию движения, избегая природных ловушек, почти повсеместно подстерегавших путешественников в Неизведанных Регионах.
Небольшой корабль стремительно кружился в облаках астероидной и звёздной пыли, закладывая невероятные виражи, пока не вырвался из опасного скопления, оказавшись в системе с тусклой умирающей звездой, бледный свет которой едва рассеивал тьму.
— Исходя из анализа предоставленных мне данных о планете Экзегол, мы прибыли, — сказал K-7DS, высокий дроид серии KX, расположившийся в кресле второго пилота. С лёгким грузовым кораблём YT-1300 одному человеку действительно было бы очень тяжело справиться в подобных условиях, поэтому присутствие дроида, контролирующего сканеры, пока первый пилот ведёт корабль, было весьма кстати.
— Да, друг мой, — ответил Дайад. — Хвала тёмной стороне! Мы добрались до нашей цели.
Перед тем, как отправиться на Кинтан, Дайад, догадываясь, что старый хранитель Тьмы решит полететь на Экзегол именно в тот момент, когда ученик будет выполнять его задание, установил на корабле учителя скрытый маячок, непрерывно передававший координаты и траекторию движения корабля на компьютер "Чёрной дыры". У Тнитоса был также второй корабль, и на всякий случай Дайад также установил маячок и на него. Хитрость сработала безукоризненно, и, ещё находясь на Кинтане, аколит получил карту пути к древней ситхской планете. Учитель, добравшийся до Экзегола благодаря ориентиру Вейдера, сам того не подозревая, проложил для ученика идеальный — конечно, насколько его можно было назвать идеальным — маршрут.
— Честно признаюсь, за этот полёт вы совершили в десять раз больше опасных манёвров, чем я мог предположить в своих расчётах, — добавил дроид.
— Возможно, Ка-семь. Возможно, — улыбнулся аколит. — Но этот риск оправдан. Философия тёмной стороны основана на риске, оправданном великой целью. Тот, кто избрал следовать дорогой тёмной стороны, либо подчиняет себе бурю, либо будет уничтожен ею.
Дайад подсознательно следовал этой истине ещё задолго до того, как он связал свою судьбу с тёмной стороной Силы. Именно так он, будучи пилотом СИД-истребителя, смог выжить в ожесточённых космических боях в то время, когда носил имя Ордол Рохтул.
Сила не раз помогала ему в те годы — в хаосе сражений страх быть убитым, больше не увидев тех, кто был ему дорог, гнев из-за побед, одержанных противником, боль от утраты многих боевых товарищей интуитивно трансформировались в нечто большее. Эти эмоции, сливаясь в единый поток энергии, подпитывали его внутренний огонь, благодаря которому Ордол предугадывал действия противника, быстро и очень метко стрелял, за доли секунды принимал верные решения, не раз спасавшие всю эскадрилью.
Ордол считал, что ему помогает интуиция, но всё это было ничем иным как проявлением Силы. На Кореллии он понял это…
Там начался путь его духовной трансформации в того, кем он стал теперь. Всего за два с половиной года он изменился до неузнаваемости. Вряд ли его друзья узнали бы его сейчас… Если бы они были живы.
Все пилоты эскадрильи "Бета" погибли в тот роковой день на орбите Кореллии. Все нити привязанности, что когда-то крепко связывали его, в один миг порвались. Все, кроме одной… Перед лицом всплыл образ Лузики. Он не знал, жива ли она и где находится — после Кореллии он больше не выходил на контакт с Первым Порядком. У него не было времени начать её поиски — тренировки и задания Тнитоса отнимали всё время, а теперь же, когда он победит учителя, всё время будет занимать Великий план. Наверное, она уже забыла его, посчитав, что её возлюбленный погиб во время восстания на Кореллии, поэтому, вероятно, эта нить связи с прежней жизнью тоже оборвалась.
"Может, она действительно поверила в мою смерть и забыла меня. Возможно, это даже к лучшему. Ведь Ордол Рохтул, наивно веривший в возможность победы над Республикой при помощи единства и военной силы, умер. Путь ситха гораздо опаснее пути пилота истребителя, а Ордол никогда бы не подверг опасности жизнь той, кого любил всем сердцем", — подумал он.
Аколит взглянул на диск мрачной планеты, мертвенно-серая поверхность которой была сплошь изъедена уходящими на многие километры вглубь коры трещинами. В атмосфере этой, казалось, мёртвой планеты не так давно разразилось сражение, решившее исход в войне Первого Порядка и Сопротивления.
— Весь Первый Порядок считал флот культистов Дарта Сидиуса шансом, надеждой на установление мира и порядка в Галактике, — с горечью обратился к дроиду Дайад. — Мы все ждали, что "Ксистоны" заставят их сложить оружие и признать поражение, но случилось совершенно обратное. Вся Галактика объединилась в восстании против нас, разгромив флот Экзегола и растоптав наши надежды. Теперь Экзегол — могила наших иллюзий.
K-7DS ответил:
— Мастер Дайад, у меня хранятся записи об этом сражении. Согласно данным, Сопротивление получило неожиданное подкрепление: более четырнадцати тысяч гражданских кораблей откликнулись на призыв Лэндо Калриссиана. Численное превосходство оказалось на их стороне.
— Тнитос говорил, что эта планета стала трагическим финалом в истории ситхов, — сказал Дайад. — Ка-семь, тебе не кажется забавным, что именно здесь начнётся первая страница истории возрождения ситхов?
Дроид на мгновение замер, обрабатывая вопрос, и затем ответил:
— Чаще всего воссоздание какой-либо организации начинается в локации, где в своё время эта организация обрела победу над её противниками, а не поражение.
— А как же Лехон? Дарт Бейн создал Правило двух в Храме ракат на Лехоне, тогда как за три тысячи лет до Бейна на орбите Лехона потерпел поражение Дарт Малак. Ты явно не слишком хорошо изучал историю ситхов.
— Я действительно не имел доступа к истории вашего Ордена. Как вам известно, изначально я был запрограммирован как дроид-полицейский Галактической Империи. Во время Галактической Гражданской войны меня перепрограммировали в помощника капитана "Второго солнца". В течение тридцати двух лет я был в команде капитана Энкса Цала, пока вы не заполучили корабль и не переименовали его в "Чёрную дыру".
Дайад вспомнил, как команда контрабандистов во главе с отъявленным головорезом-капитаном пыталась отстреливаться от него, обнаружив незваного гостя на борту, но он отражал их бластерные выстрелы световым мечом, убивая их один за другим.
— Когда я покончу с учителем и его архивы станут моими, я предоставлю тебе доступ к файлам, содержащим историю ситхов, а пока почитай труды Дарт Заш, — продолжил Дайад.
Обретение этих трудов стало настоящей победой Дайада на пути к возрождению Ордена ситхов — не только благодаря тому, что после трёх месяцев, проведённых на Кинтане под видом Дратила Трена, путешественника с небольшой планеты Амбрия, он заполучил свитки повелительницы Заш из толстых рук некогда великого хатта, который последние минуты своей жизни посвятил тщетной мольбе о пощаде и попыткам разжалобить или подкупить аколита. Не только благодаря тому, что, прежде чем полететь на Экзегол, аколит тщательно изучил эти древние тексты, открыв для себя способности Силы, о которых раньше он и мечтать не мог. Победа Дайада была весьма значительнее: расправившись с Нуббой, аколит получил новых союзников в лице воинственного культа каджайн’са’никто, известного как моргукаи. Нубба давно преследовал моргукаев, считая их оплотом повстанчества в собственной криминальной империи и главной угрозой своей власти, поэтому моргукаи поклялись в вечной преданности тому, кто избавил их от преследования и гнёта тирана-хатта.
Тнитос точно не одобрил бы действия своего ученика. Помимо того, что аколит не забрал у хатта амулеты и кристаллы, которые Дайад не считал особо полезными, в отличие от текстов древних владык, так ученик ещё и начал создавать собственную паутину влияния.
Дайад улыбнулся, представив вечно недовольную гримасу Тнитоса. Аколит понимал, что скоро увидит лицо учителя наяву, но в его сердце больше не осталось ни крупицы страха перед ним.
Взгляд Дайада снова обратился на серую поверхность Экзегола, на которую падал тусклый свет старой звезды, подчёркивая зловещие очертания глубоких трещин.
Дайад начал снижение, и уже через несколько минут "Чёрная дыра" приземлилась на окраинах нагорья Садоу, упомянутого в древних ситхских текстах. Он специально выбрал место, достаточно удалённое от развалин Цитадели ситхов, где, без сомнений, сейчас находился Тнитос, так как для молодого аколита лучше было бы как можно дольше сохранять в тайне от старого учителя факт своего прибытия на Экзегол, но при этом достаточно близкое, чтобы можно было быстро домчаться до руин на лэндспидере.
— Жди меня здесь, друг мой, — сказал он дроиду, заводя спидер. — Не покидай корабль без моего распоряжения — только моего.
— Как прикажете, мастер Дайад, — ответил K-7DS, и Дайад повёл спидер над серой каменистой поверхностью.
Аколит чувствовал мощь этой древней планеты — тёмную мощь. Планета была пропитана тёмной стороной Силы, и скрывать своё присутствие в Силе пока не требовалось — тёмная аура планеты, будто плащ, маскировала его собственную энергию.
Тёмная сторона была здесь осязаемой, материальной, гораздо более плотной и концентрированной, чем на Мустафаре. Она струилась в воздухе, исходила от камней и песка, проникала под кожу и электризовала всё вокруг.
Низкие плотные облака не позволяли даже тусклому свету достигать поверхности, поэтому казалось, что здесь царствует вечная ночь. Статические разряды то и дело проскальзывали между скальными породами, создавая причудливые бледно-голубые молнии, которые постоянно озаряли мрачный пейзаж призрачным светом, издавая гулкий скрежет, будто стекло царапали виброножом.
Как только на горизонте показались исполинские развалины, всего пару лет назад представлявшие собой величественный монолит, напоминавший перевёрнутую усечённую пирамиду, а вдоль каменистых равнин стали попадаться обгоревшие обломки звёздных разрушителей, Дайад остановил спидер и заглушил двигатель.
Дальше Дайад пошёл к Цитадели пешком — рисковать, что Тнитос услышит гул мотора или уловит возмущение в Силе, было нельзя. Аколит сконцентрировался на Силе, и тёмная сторона откликнулась на его зов, сделав его присутствие в Силе абсолютно незаметным.
Благодаря манускриптам Дарт Заш Дайад открыл для себя новые знания о тёмной стороне, в том числе научился маскировать воздействие тёмной стороны на внешность — возвращать радужкам глаз, всё чаще и продолжительнее отливавшим желтизной, естественный карий цвет и убирать излишнюю бледность лица.
Когда Дайад вошёл в Цитадель, тёмная сторона коснулась его сознания. Несмотря на то что величественное здание превратилось в руины, в этом месте Тьма была невероятно сильна. Также молодой аколит ощущал какие-то странные колебания в самой ткани Силы, явно не принадлежавшие учителю, словно здесь находился кто-то ещё.
Дайад насторожился: "Может, учитель нашёл здесь то, что сделало его гораздо могущественнее?" — но быстро отбросил эту идею, так как эта таинственная аура совсем не напоминала ауру учителя.
Он двинулся вперёд, ненадолго остановившись у огромной статуи Дарта Ревана, лежавшей навзничь среди каменных завалов. Он провёл ладонью по треснувшему камню монумента, чувствуя отголоски несгибаемой воли древнего тёмного владыки.
Дайад прошёл в огромный, частично обрушившийся зал, раньше бывший амфитеатром, посреди которого лежали обломки каменного трона и сидел в медитативной позе Тнитос. Ученик осторожно приблизился к учителю. Реакции Тнитоса не последовало: он был глубоко погружён в медитацию, да и к тому же Сила надёжно окутывала Дайада, маскируя его пылающую тёмно-алым огнём ауру.
Тёмная сторона шептала аколиту, и он внял этому шёпоту, позволил первозданной энергии вырваться из кончиков длинных пальцев и бешеной волной фиолетовых молний устремиться к учителю.
Глаза Тнитоса в ужасе распахнулись, но было уже поздно — электрические разряды неистовой силы, служившие отражением чистой ненависти, вонзились в плоть. Тело учителя свело судорогой, от воздействия энергии молний чёрная мантия местами обуглилась, а кожа покрылась ужасными ожогами и волдырями.
— Старый дурак Тнитос, — сказал Дайад, не прекращая воздействие молниями. Он сделал шаг вперёд. — Ты так и не понял, что секреты тёмной стороны не должны пылиться на полках, как наши ситхские голокроны в джедайских архивах. Ты не осознал, что могущественный адепт должен подчинить себе мощь тёмной стороны, а не стать её рабом. Только подчинив и использовав тёмную сторону, можно преобразить Галактику к лучшему. Я предложил тебе участвовать в возрождении Ордена ситхов, но ты отказался от власти во имя своей безумной идеи быть хранителем Тьмы. Честно признаюсь, я ошибался, предложив тебе, мой бывший учитель, следовать пути ситхов, ибо ты недостоин именоваться ситхом. Ты не особо мудрее того шамана, которого я сразил в пустынях Татуина. Как и он, ты не познал мощь, которой обладал, — Тнитос попытался подняться на ноги, но поток молний только усилился.
— Ты желал сделать меня своим слугой, своим рабом, не позволяя мне даже прикоснуться к старинным фолиантам в своей коллекции. Может быть, ты удивляешься, как я достиг новых высот в познании Тьмы? Скажу, что я уже давно читал все свитки и книги, на поиски которых ты меня не раз отправлял, прежде чем передать их тебе. Я преданно служил тебе до тех пор, пока не понял, что наши цели различны, что я не желаю становиться монахом-отшельником, собирающим знания, но не постигающим их, — глаза Дайада ярко горели пламенем тёмной стороны. — Ты считал, что, когда я завершу обучение, я продолжу дело, начатое тобой — буду собирать артефакты ситхов и вечно хранить их в коллекции, подобно тому жадному хатту Нуббе с Кинтана. Но ты ошибся: я никогда не шёл дорогой хранителя Тьмы, я верно следовал только одной философии — философии ситхов.
На лице Тнитоса застыла гримаса боли, страха и сожаления. Он попытался что-то ответить, но из его горла вырвался только сдавленный, пропитанный злостью и ненавистью стон, напоминавший рычание раненого зверя.
— Если это может тебя утешить, твои уроки не прошли даром. Только благодаря твоим изнурительным тренировкам и суровым испытаниям я смог стать тем, кем стал. Ты помог мне закалить силу воли, воспитать стойкость и готовность идти на любые жертвы ради великой цели. За это я тебе вечно благодарен, — он сделал паузу в своём монологе и с ноткой сожаления добавил. — Однако теперь ты стал угрозой моим планам по возрождению Ордена лордов ситхов и установлению власти ситхов в Галактике.
Казалось, силы практически полностью покинули старого хранителя Тьмы, но неожиданно Тнитос собрал всю свою волю в кулак, и его стоны и хрипы преобразились в оглушительный крик Силы, который сначала режущей болью полосонул по ушам аколита, а затем сокрушительной волной разошёлся во все стороны от тёмного джедая, отбросив Дайада более чем на десяток метров и проломив им обломки каменного трона. Только благодаря внушительному щиту Силы, наращенному за доли секунды до взрывной волны, Дайад избежал смертельных травм, хотя пара рёбер тихо хрустнули, а в горле появился солоноватый привкус крови.
Тнитос поднялся на ноги, тяжело дыша. Его мантия была помятой, серой от въевшейся пыли и копоти, утратившей иссиня-чёрный блеск шёлковой ткани. Глаза старика пылали желтизной боли и ненависти, капюшон был скинут на плечи, а седые волосы растрёпаны, что только дополняло живописную картину его безумия.
— Ты сделал свой выбор, — сдавленно выговорил он и, сорвав с пояса меч и активировав ярко-красное энергетическое лезвие, с воплем исступленной ярости совершил прыжок через весь зал, держа меч над головой и направив клинок вниз, чтобы по приземлении пригвоздить ученика к каменной плите, на которой тот лежал.
Дайад резко перекатился, но только что приземлившийся Тнитос стремительно среагировал и ударил клинком, целясь аколиту в сердце. Молодой аколит успел выставить наперерез мечу руку. Раскрытая незащищённая ладонь остановила клинок и не была даже ранена им — очень плотное энергетическое скопление, сконцентрированное между ладонью и лезвием меча Тнитоса, не позволило клинку ранить аколита.
— Неплохо, — прохрипел старик, усилив давление клинка, однако Сила стала надёжным барьером. — Но смогут ли эти способности помочь тебе победить?
Дайад процитировал строку Кодекса ситхов:
— Могущество приносит победу, — он вскинул свободную руку и спроецировал волну Силы, которая ударила в грудь Тнитоса, заставив того отлететь на несколько шагов назад.
Тнитос, не медля ни секунды, схватил аколита Силой, поднял над землёй и несколько раз подряд ударил о противоположные стены зала. Каменные плиты содрогались от ударов, с сохранившейся части потолка осыпалась пыль. Снова только щит Силы спас Дайада от неминуемой смерти.
— Могущество без мудрости — сила, которая разрушит прежде всего тебя самого, — сказал Тнитос. — Но не беспокойся, — тёмный джедай осклабился, вкушая страдания ученика, черпая из его и своей боли силу. — Я избавлю тебя от участи быть поглощённым Тьмою, — хранитель держал своего бывшего ученика цепкой хваткой Тьмы, сдавив его горло невидимой удавкой.
Холодный страх незаметно подкрался к сознанию Дайада:
"Неужели я так и не смогу выполнить свою миссию? Неужели я так и не смогу спасти Галактику? Неужели учитель оказался так силён?" — в висках пульсировала кровь, в глазах потемнело, воздуха стало не хватать. Темнота начала окутывать разум молодого аколита...
Но в последний миг, когда сознание уже было готово соскользнуть в зияющую пропасть, обещавшую вечный покой, Дайад мысленно повторил слова учителя: "Нет пути там, где нет воли", — и, собравшись с силами, снял с пояса один из парных световых мечей и Силой запустил активированный клинок в сторону Тнитоса.
Тнитос без труда отклонил вращающееся лезвие противника своим мечом — два алых лезвия столкнулись, высекая сноп искр. Однако цель аколита была достигнута — концентрация Тнитоса была нарушена, и Дайад освободился из хватки учителя. Аколит призвал световой меч Силой, и вращающийся клинок послушно влетел рукоятью в его ладонь. Он успел взять второй свой меч во вторую руку и зажечь его лезвие, прежде чем Тнитос сократил дистанцию и со всей злостью и яростью обрушил на него серию колющих ударов.
Дайад только и успевал парировать выпады учителя, который ловко менял позиции и быстро атаковал под неожиданными углами, применяя изящный стиль одноручного фехтования Макаши и дополняя его агрессией Джуйо.
Три алых клинка — два у Дайада и один у Тнитоса — на невероятной скорости мелькали перед глазами противников. Казалось, молодой ситх и старый хранитель Тьмы танцевали смертельный вальс, где малейшая ошибка в движении могла стать последней.
Тнитос, заметив, что он начал уставать — воздействие молний Дайада перед поединком ослабили его — и сбиваться с привычного ритма, испустил из свободной руки тёмно-синий разряд, заставляя аколита на мгновение отвлечься от фехтовальной комбинации. Дайад принял молнии на световые мечи, но старый хранитель успел перепрыгнуть через него и нанести режущий удар со стороны спины. Дайад разгадал этот приём учителя только в последний момент. Инстинкт, выработанный тренировками, и связь с Силой помогли ему вовремя отпрянуть вбок, и косая дуга алого лезвия, вместо того чтобы разрубить аколита от плеча до пояса, лишь прочертила поверхностную полосу по лопатке. Не дав Дайаду опомниться, старик ударил его Силой. Мощный импульс выбил клинки из рук аколита и повалил его наземь. Световые мечи погасли ударившись о каменный пол древнего зала, оставив Дайада безоружным перед учителем. Он упал на одно колено, чувствуя, как рана в лопатке откликнулась сильнейшей болью.
Тнитос медленно приблизился, держа меч наготове. Его дыхание было прерывистым, на обожжённом виске блестели капли пота, а в глазах было заметно злорадство.
— Вот и конец, — произнёс он низким голосом. — Ты показал неплохую выдержку, но этого недостаточно, чтобы сразить меня.
Ветвящаяся молния, будто олицетворяя злость учителя, с пронзительным скрежетом расколола мрачные небеса, которые были видны сквозь обрушившуюся часть свода Цитадели.
Тёмный джедай подошёл к бывшему ученику и приставил лезвие к его горлу.
— Хотя… Смерть для тебя будет лишь избавлением, — Тнитос расплылся в недоброй ухмылке, от которой по спине аколита пробежали мурашки. — Предательство должно караться жестоким судом. Я не убью тебя... Нет. Не сразу… Ты увидишь, как умирают все, кто дожил до сегодняшнего дня из тех, кто был тебе дорог. Ты станешь свидетелем того, как умрут все, кого любил Ордол Рохтул.
Перед взором аколита мелькнуло лицо Лузики.
"Лучше убей меня, — промелькнуло в голове Дайада. — Если я оказался не в силах сразить тебя… Оказался слишком слаб. Убей меня!" — ему хотелось закричать это вслух, но он не хотел доставлять Тнитосу большего удовольствия.
— Ты можешь пытаться убедить меня в том, что ты лишился всего и всех, — продолжал Тнитос ровным тоном, насыщая себя осознанием триумфа и моментом слабости ученика. — Но я чувствовал в начале твоего обучения, когда ты ещё не научился создавать ментальную защиту, как воспоминания о той девушке из Первого Порядка, в которую ты был влюблён, жгли тебя. Пускай я не знаю её имени, но я легко найду её и всех, кто хоть что-то значил для Ордола Рохтула. Ты будешь смотреть, как я поглощу их жизненную энергию, и они угаснут и умрут. Только тогда я подарю тебе смерть, мой слабый ученик.
Тнитос уже ждал, как ученик будет умолять его о пощаде, возможно, даже о быстрой смерти, но произошло то, что старый хранитель предвидеть не мог.
Лицо Дайада исказила ненависть, гнев и нечто гораздо более сильное, чем обычная ярость. Вокруг зрачков на жёлтых радужках появилась отчётливая красная кайма. Лицо в миг стало гораздо бледнее, а под глазами расползлась тоненькая сеть тёмных вен. Сознание окутал багровый туман, и ясность мыслей сменилась первозданной, чистой яростью, на краткий миг затмившей в его голове всё остальное: учителя с пылающим клинком, воспоминания о Лузике, тронный зал ситхов.
Сопровождавшая неистовый рёв ударная волна Силы, пропитанная молниями, оттолкнула учителя. Тнитос ударился спиной о груду камней — обломки прекрасного амфитеатра. Тнитос с хрипом втянул воздух, поднялся на ноги и принял стойку Макаши.
Долго ждать следующей атаки ученика Тнитосу не пришлось: Дайад Силой вернул себе один меч и яростным ураганом обрушил удары своего меча на учителя. Он не следовал комбинациям, его руки, крепко сжимавшие рукоять меча, направляла Сила. Теперь старик перешёл в оборону и затем в отступление — его стиль фехтования, основанный на одноручном хвате рукояти и точных выпадах, требующих минимума затрат энергии, не выдерживал натиска Дайада.
Тёмный джедай точным уколом ранил ученика в правое плечо, но Дайад не обратил на новую вспышку боли ни капли внимания и, пока Тнитос не успел вернуться в оборонительную позицию после шиака — колющего приёма, требующего полного отсутствия всякой защиты, провёл алым лезвием по щеке Тнитоса. Оранжевая черта проступила на коже старика и вскоре почернела — Тнитос вскрикнул от боли. Ни капли крови не проступило на его лице, так как лезвие сразу же прижгло рану.
Не снижая темпа, Дайад продолжал натиск, сражаясь на запредельной скорости и вливая в каждый удар мощь тёмной стороны, практически сокрушая противника.
Ужас охватил Тнитоса: он понял, что его ученик перестал быть аколитом и стал могущественным адептом тёмной стороны, скорее всего, уже превосходящим его самого. Старик не желал, чтобы его философия хранителя Тьмы исчезла, а все его архивы достались тому, кто решил стать владыкой ситхов.
"Пора заканчивать эту игру", — подумал старый хранитель и, отскочив на сохранившуюся вершину амфитеатра, вытянул руку, направив её на ученика, и, сжав пальцы в кулак, словно ухватив невидимую нить, резко притянул руку к себе — поток жизненной энергии устремился от аколита к нему, заставив Дайада пошатнуться.
Дайад ощутил, как силы в мгновение ока покинули его. Внезапно пришло ощущение, будто вся накопленная энергия унеслась стремительным потоком, как вода из треснувшего сосуда. Пелена слепой ярости постепенно сходила, а боль в ранах и усталость в мышцах разыгрались с новой силой. Меч в раненой руке стал непривычно тяжёлым, ноги подкосились.
Тёмный джедай расхохотался: благодаря поглощению Силы он восстановил потери собственной энергии за счёт ученика.
— Ладно, ты впечатлил меня, — Тнитос вновь встал рядом с обессилевшим учеником. — Ты бы мог стать хорошим учеником и однажды новым хранителем Тьмы, если бы не был помешан на идеях ситхов и не жаждал абсолютной власти.
Дайад поднял взгляд на учителя. В его глазах больше не было ярости, хотя радужные оболочки сохраняли цвет расплавленного золота. В этот момент он всё ясно осознал. Он погасил световой меч.
— Теперь тёмная сторона открылась мне. Я понял свою ошибку. Я принимаю свою судьбу, — тихо произнёс он, склоняя голову.
— Наконец-то… Ты прозрел, — усмехнулся он. — Может, мне не следует тебя убивать?
Второй световой меч Дайада, лежавший среди груды камней, аккуратно и абсолютно незаметно поднялся в воздух. Молодой аколит направил все силы на то, чтобы полностью скрыть отпечаток оружия в Силе, сделать рукоять невидимой ни для обыкновенного глаза, ни для восприятия Силой. Сам он не прекращал концентрировать внимание на рукояти, поэтому Дайад продолжал её видеть, правда не чётко, а как дыру в ткани Силы.
— Значит, ты понял своё место и свою роль, ученик? — спросил его тёмный джедай.
— Да, — ответил Дайад, но в его голосе теперь не было ни намёка на покорность. — Я не хранитель Тьмы! Я — ситх!
Как только Тнитос услышал слова ученика, замаскированная рукоять подлетела к спине старого хранителя, молодой ситх мысленно нажал на ней кнопку активации, и красный клинок загорелся, пронзая учителя насквозь. Меч хранителя выпал из его рук.
Старик замер, осознавая, что ученик перехитрил его, и медленно опустил взгляд на алое лезвие, вышедшее из его груди.
Дайад щёлкнул пальцами — лезвие отключилось, и рукоять вернулась к своему законному владельцу.
— Твоё время вышло. Я сохраню знания тёмной стороны и использую их, чтобы создать великое будущее, — он поднял второй световой меч и закрепил обе рукояти на поясе в тот момент, когда Тнитос глухо осел на каменный пол рядом со своим мечом.
— Тьма… Нет смерти — есть лишь Великая Тьма, — последние слова сорвались с губ учителя, когда пламя в его глазах окончательно потухло. Аура вокруг тёмного джедая, ещё недавно пульсирующая, подобно звезде, начала рассеиваться, словно дым на ветру.
Дайад стоял, ощущая, как тёмная сторона мощным потоком растекается по его сосудам.
Он чувствовал терпкое ощущение победы — не ликование, не пьянящую радость, а горькое удовлетворение. Дайад понимал, что сделал то, что должен был сделать: Тнитос представлял колоссальную опасность для его планов и был препятствием для возрождения Ордена ситхов и спасения Галактики от неё самой. Однако в глубине души он сохранял привязанность к учителю, человеку, который, хотя и отличался далеко не всегда оправданной жестокостью, нашёл его, отчаявшегося, потерявшего всех боевых товарищей и даже надежду на победу над Республикой, на Кореллии и дал ему новую цель, провёл его путями Силы. Очередная цепь привязанности была разорвана. Учение ситхов не требовало отрицать привязанность, в отличие от философии джедаев, но требовало жертвовать всем ради достижения великой цели.
"Цель оправдывает средства, — эта древняя фраза отражала суть пути, который он избрал. — Джедаи так и не смогли понять этого, поэтому любимая ими Республика почти всё время находилась на грани краха".
Несмотря на всепоглощающую усталость и ноющие ранения, молодой ситх не спешил покидать развалины Цитадели ситхов и возвращаться на корабль, где его ждал верный дроид.
Дайад подошёл к обломкам трона в центре зала.
"Возможно, здесь, в руинах Цитадели ситхов, хранятся скрытые архивы ситхов, может быть, даже голокроны, до которых Тнитос не успел или не сумел добраться? — Дайад задал себе немой вопрос. — Возможно, именно здесь хранится нетронутый ключ к могуществу тёмной стороны?"
Дайад не ждал на него ответ, но в один миг его сознания коснулось присутствие, что он ощущал здесь, когда только переступил порог Цитадели перед тем, как сразиться с Тнитосом. Присутствие, раньше напоминавшее лишь эхо в Силе, стало сильнее, будто поглотило миазмы тёмной стороны, высвободившиеся в поединке с учителем, и обратилось к нему:
— У меня есть знания, которые ты так жадно ищешь, мальчик мой, — раздался жуткий скрипучий голос, проникающий в самое сердце и одинаково гулко разносящийся по всему залу и сразу отовсюду.
Дайад огляделся по сторонам, но никого не увидел. В Силе — тоже ничего необычного. Наоборот, в Силе это присутствие стало абсолютно незаметным.
— Ты не единственный, кто обладает способностью скрывать своё присутствие в Силе, — изрёк таинственный голос, и в тот же миг Дайада накрыла давящая, внушающая трепет тёмная аура, столь могущественная, что если бы сейчас Дайад был начинающим обучение послушником, каким он являлся два с половиной года назад, то он точно бы потерял сознание от избытка тёмной стороны. — Хотя признаюсь, судя по всему, ты обладаешь особым талантом к техникам сокрытия. Тнитос не смог разглядеть этого в тебе, пока не стало слишком поздно.
— Я чувствую твою мощь. Ты гораздо сильнее Тнитоса. Кто же ты? — спросил Дайад, чувствуя, что тот, кто говорил, был одновременно повсюду. — Покажись.
Аура начала концентрироваться чёрно-красным туманом около разрушенного трона, и в конечном итоге этот туман принял очертания фигуры человека в чёрной мантии с объёмным капюшоном. Лицо его было старым: бледная, с нездоровым сероватым оттенком кожа, покрытая паутиной морщин, вызванных воздействием тёмной энергии, казалась натянутой на кости, подчёркивая острый подбородок, скулы и впалые щёки. Его контуры были почти прозрачными, мерцающими, как голограмма, что вот-вот исчезнет.
— Тнитос оказался слаб, — сказал призрак. — Я наблюдал за тобой, как только ты вошёл в эту Цитадель. Я видел весь поединок. Твои способности и, что куда важнее, твоё коварство меня впечатлили, — он сделал короткую паузу. — Обо мне ты, вероятнее всего, слышал.
Обезображенное старостью и ожогами Силы лицо призрака казалось Дайаду до боли знакомым. Он видел его раньше, в те времена, когда он был Ордолом. Тогда он видел это лицо в голокнигах, повествующих о становлении Галактической Империи, обязательных к прочтению среди солдат и офицеров Первого Порядка.
— Дарт Сидиус, — выдохнул молодой ситх. — Вы ведь погибли во время битвы при Экзеголе? — удивился он, перейдя на "вы". Молодой ситх не мог даже предположить, что встретит в руинах этой твердыни самого Дарта Сидиуса, последнего истинного владыку ситхов династии Дарта Бейна.
Призрак кивнул:
— Я не раз говорил, что тёмная сторона Силы дарует бездну возможностей, которые некоторые считают неестественными, — сказал дух тёмного владыки. — Для тех, кто познал мощь тёмной стороны и оказался достаточно силён, чтобы её удержать, смерть — это не конец пути, а переход в иную форму существования, — продолжил Сидиус. — Благодаря секретам древних владык я смог сохранить своё сознание в Силе. Когда план установления власти Последнего Порядка провалился, весь флот и все культисты были уничтожены, как и моё последнее тело, я вновь осознал себя. К несчастью для меня, духи ситхов не способны покинуть место своего последнего пристанища. Однако даже не думай, что, будучи призраком, я стал слабее, — дух направил руку в сторону тела Тнитоса, и его, а также рукоять его меча, лежавшую рядом с погибшим тёмным джедаем, поглотило чёрное пламя тёмной стороны. Когда оно рассеялось, на том месте, где лежало тело старого хранителя, не осталось даже костей — лишь тонкий слой пепла, который тут же был развеян по залу.
— Я ждал… Ждал, что рано или поздно найдётся тот, кто сможет отыскать путь к Экзеголу, кто направится сюда в поисках древней мудрости ситхов. Тнитос был слеп и глуп — он не смог бы стать достойным учеником. Ты доказал свою силу, победив его, — объяснил Сидиус. — В тебе Великая Сила проявляется особенно ярко. Однако твой потенциал ещё не полностью раскрыт. Я могу помочь тебе развить твои способности в использовании Силы до таких высот, о которых ты и мечтать не мог, если, конечно, станешь моим учеником.
— Я желаю научиться, — твёрдо заявил Дайад.
— Для чего тебе это нужно? — спросил призрак.
Дайад сразу понял: это испытание. Учение Дарта Сидиуса, тёмного повелителя ситхов, предназначалось лишь для избранных. И в данный момент решалось, достоин ли он вступить в Орден лордов ситхов и в совершенстве познать эту древнюю философию. Лишь тот, чьи стремления созвучны с тёмной стороной, сможет стать тёмным владыкой ситхов.
— Я хочу отомстить… Отомстить Республике и Ордену джедаев, — обдумывая каждое слово, сказал Дайад, — чтобы освободить Галактику от оков их лживых посулов. Я хочу построить новый порядок — сильную Империю, способную выдержать любые испытания, преодолеть все трудности. Я хочу возродить Орден лордов ситхов, следующий Правилу двух, чтобы истинные повелители ситхов встали у руля нового режима.
Сидиус медленно подошёл к молодому ситху, изучая его пронзительным взглядом жёлтых глаз.
— Хорошо. Хорошо, — мягко сказал он. — Могущество тёмной стороны безбрежно, но у него есть цена. Чем ты готов пожертвовать ради этой мощи?
— Всем, — Дайад встретился своими сверкающими золотистыми глазами с взором Сидиуса. После высвобождения разрушительной энергии Силы во время поединка с бывшим учителем лицо молодого ситха казалось неестественно бледным, вокруг глаз проступала тонкая сеточка тёмных сосудов, подобных корням какого-то растения, разветвившимся под кожей, на лбу и коротких волосах запеклась кровь.
Дарт Сидиус, удовлетворённый ответами юноши, мрачно улыбнулся:
— Тогда, друг мой, преклони колено и поклянись, что навеки и по собственной воле связываешь судьбу свою с Орденом повелителей ситхов.
Дайад медленно преклонил одно колено:
— Клянусь, — решительно и громко произнёс он, — навеки и по собственной воле связываю судьбу свою с Орденом повелителей ситхов, — в этот миг он отчётливо осознал, что пути назад не существует. Отречение от прошлого — не просто слова. Это начало трансформации, преображения, о котором говорил Дарт Бейн в своём трактате. Прежние сожаления и страхи исчезли — Дайад почувствовал, как эти слова освобождают его от тяжёлого груза сомнений.
— Чудно, — протянул владыка Сидиус. — Славно, — дух вытянул призрачную руку и коснулся макушки своего нового ученика, закрыв глаза, будто прислушиваясь к тому, что ему скажет сама Сила. — Отныне и во веки веков ты будешь носить имя… Дарт Долос(1).
Новое имя звучало в ушах бывшего аколита совсем не чуждо. Оно словно ждало его все эти годы, прячась в глубинах сознания вплоть до судьбоносного часа.
— Спасибо, учитель, — поднимаясь на ноги, гордо сказал Дарт Долос, новый владыка ситхов и ученик самого Дарта Сидиуса. — Я не подведу Орден ситхов.
— Ты станешь проводником моей воли в Галактике, Дарт Долос. Ты вернёшь власть в… руки нашего Ордена и восстановишь порядок.
"И всё же это большой риск… В отличие от Вейдера, он очень коварен и хитёр. В отличие от Тирануса, он обладает неистовыми амбициями. В отличие от Мола, он не сможет довольствоваться ролью слуги, — в своих мыслях добавил Сидиус, изучая нового ученика. — Но нельзя было упускать такой дар самой Силы, ибо только с учеником, смышлёным, хитрым и амбициозным, я смогу низвергнуть Республику, уничтожить джедаев и в конечном итоге обрести абсолютную власть".
1) Долос (гр. Δόλος) — коварство, в древнегреческой мифологии дух коварства.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу