Amethyst: пай-миниатюры (гет)

Оригинал: https://portkey-archive.org/story/5335 · Опубликовано: 07.11.2005

Рейтинг: G · Жанры: Драма, Романтика · Канон: книги 1-5 · Пейринг: Гарри/Гермиона

Саммари: «Какой же ты болван, если думаешь, что это хоть что-то изменит в нашей дружбе», — хрипло проговорила Гермиона, сдерживая чувства, которых не желала ему показывать. Ради него она будет сильной — рассудительной, надёжной, непоколебимой перед лицом грядущих испытаний. Именно это было ему нужно.

* * *

От автора: Я начала писать это сто лет назад, ещё до выхода «Принца-полукровки», для сообщества пятнадцатиминутных фиклетов в LiveJournal. Там дают слово-подсказку (в моём случае это был «промокший») и пятнадцать минут на текст. Сегодня под настроение я дописала сцену. Это одна из тех зарисовок, которые показывают, как должны были развиваться события в «Принце» — но, разумеется, не развивались.

Когда Гарри спустился из спальни мальчиков, он вымок до нитки. Слава Мерлину, он был одет, но выглядел так, будто только что принял душ прямо в одежде и даже не удосужился вытереться. Либо так, либо Пивз вылил ему на голову ведро воды. А может, и не одно.

— Гарри… что случилось? — осторожно спросила Гермиона.

— Принимал душ, — коротко бросил он. Развивать тему Гарри явно не собирался, но Гермиона так просто не сдавалась.

— В одежде?

— Да.

— И… ты не смог найти ни одного полотенца?

Гарри пожал плечами; вода стекала с него прямо на коврик у камина.

— Просто захотелось промокнуть насквозь, вот и всё.

Гермиона нахмурилась.

— Тебя что-то… беспокоит?

— Всё в порядке, — отозвался Гарри чуть резче, чем следовало.

Гермиона кивнула.

— Ну хорошо. Ты в порядке. Если не считать того, что ты ни с того ни с сего принимаешь душ в одежде, а потом спускаешься сюда и заливаешь водой ковёр.

— Тебя это не касается, Гермиона, — отрезал он. — Почему ты не можешь просто оставить меня в покое?

Гермиона попыталась было разозлиться, но в груди только тупо заныло. Так с ней он раньше не разговаривал… по крайней мере, всерьёз. Что-то такое порой проскальзывало, но открытой враждебности он не проявлял никогда. Подобное доставалось разве что Рону.

— Зачем ты тогда сюда спустился, Гарри, если знал, что я пристану с расспросами? — Гермиона из последних сил старалась говорить сердито. — Если я тебе так мешаю, почему ты не обходишь меня стороной, как чумную?

— Потому что… потому что мне всё равно хочется быть рядом с тобой. С тобой… спокойно.

— Правда? — отозвалась она; боль от его резкости заметно утихла, обезоруженная искренностью.

— Да. Ты… ну, ты единственная, на кого я по-настоящему могу рассчитывать. Только ты всегда была рядом… даже когда я этого не хотел. Но теперь это уже не то спокойствие, что прежде, — печально сказал Гарри. — Потому что каждый раз, когда мы вместе, я понимаю, что могу потерять тебя. Нашу дружбу… скоро… слишком скоро.

Гермиона сглотнула, сдерживая слёзы. К чему он клонит и что за этим кроется, она не понимала, но видела, сколько боли, страшного опустошения и отчаяния таится в его поникших плечах. Ей отчаянно хотелось избавить его от этого.

— Гарри, ты никогда меня не потеряешь. Обещаю. Я никогда тебя не оставлю.

Он пристально посмотрел на неё.

— Никогда? Неужели я не могу совершить ничего такого, чего бы ты не смогла простить? Что бы тебя оттолкнуло?

— Нет, Гарри, — мягко сказала она. — Ты не способен сделать то, чего я не смогла бы простить. Ты слишком хороший человек, чтобы пойти на такое.

— А если нет? Что, если я стану убийцей?

— Гарри, к чему ты вообще ведёшь?

Плечи Гарри совсем опустились, с волос сорвалось несколько капель.

— Помнишь пророчество? То самое, что разбилось?

Да разве такое забудешь?

— Конечно.

— Дамблдор знал, что в нём сказано, — произнёс Гарри со смертельной серьёзностью человека, зачитывающего приговор. — Когда мы вернулись в Хогвартс после той ночи в Отделе Тайн, он мне рассказал.

Гарри отвернулся к камину; Гермиона напряжённо ждала.

— Там сказано, что именно я обладаю силой победить Волдеморта. Гермиона, там сказано: либо я убью его, либо он убьёт меня.

У ног Гарри натекла лужа, а Гермиона молча смотрела на него, осмысливая услышанное. Возможно, ей следовало бы потрясённо ахнуть, но в этом пророчестве не было ничего, о чём бы она уже не догадывалась: у Гарри действительно была сила одолеть Волдеморта, и в конце концов всё сведётся именно к нему… но Гермиона знала то, чего не знало пророчество.

Гарри победит. И если её слово хоть что-то значит, то, видит Мерлин, он победит.

— Какой же ты болван, если думаешь, что это хоть что-то изменит в нашей дружбе, — хрипло проговорила Гермиона, сдерживая чувства, которых не желала ему показывать. Ради него она будет сильной — рассудительной, надёжной, непоколебимой перед лицом грядущих испытаний. Именно это было ему нужно.

Гарри удивлённо обернулся, словно и впрямь ждал от неё чего-то иного. Гермиона лишь улыбнулась и закатила глаза.

— А теперь иди и переоденься в сухое, ради всего святого. Ты так пневмонию подхватишь, разгуливая в мокром.

Гарри улыбнулся в ответ и послушно захлюпал ботинками вверх по лестнице. Едва он скрылся из виду, Гермиона позволила своей улыбке погаснуть.

Быть храброй ради него, право слово, оказалось нелегко. Любить его — нелегко.

Но кто-то должен был, и она не уступила бы это право никому на свете.