Гайдзин в Хогвартсе (джен)

Сентябрьское солнце заливало вагон теплым, густым янтарем, освещая их бесконечный поход по душному коридору. Рыжие волосы Рона вспыхивали огнем каждый раз, когда он поворачивал голову, чтоб бросить разочарованный взгляд на очередное занятое купе.

— Это просто смешно, — в очередной раз проворчал Рон, с силой дергая тяжелый чемодан. — Мы старосты, Гарри! Ста-рос-ты! К нам должно быть хоть какое-то уважение… Преимущества, отдельные места! А мы тащимся через весь поезд, как первокурсники, и не можем найти даже захудалого угла.

— Перестань ныть, — выдохнула Гермиона, шедшая чуть впереди.

Она ловко маневрировала между галдящими учениками, умудряясь держать спину идеально ровной.

— Значок на мантии не дает права выгонять людей с их мест. И вообще, если бы ты не копался так долго на платформе...

— Я не копался! Я помогал Джинни!

Гарри молча перехватил ручку чемодана. Футболка прилипла к спине. Было жарко, шумно, и больше всего на свете хотелось просто упасть на любое сиденье. Мимо пробежала стайка второкурсников, едва не сбив его с ног. Гарри только вздохнул.

— Сюда! — вдруг скомандовала Гермиона, останавливаясь у одной из дверей ближе к концу вагона. — Здесь свободно... почти.

Она заглянула внутрь, и выражение лица сменилось с решительного на слегка озадаченное. Гарри и Рон подошли следом, заглядывая через плечо девушки.

Купе действительно было почти пустым. Там оказался всего один человек.

Он спал — или, по крайней мере, делал вид. Высокий парень, которого Гарри совершенно точно никогда раньше не видел в Хогвартсе, сидел, вытянув длинные худые ноги в конверсах в проход, и откинул голову на спинку сиденья. Густые темные волосы до плеч частично скрывали лицо, но Гарри успел заметить резкие скулы и плотно сжатые губы.

Забавнее всего были большие потрепанные наушники, подключенные к кассетному плееру на коленях. Даже сквозь пластик и шум поезда доносились приглушенные, яростные звуки: тяжелые гитарные запилы и хриплый, агрессивный вокал. Что-то магловское. Что-то, что Дадли мог бы слушать, чтобы позлить дядю Вернона. Но встретить такое здесь, в «Хогвартс-экспрессе»?

— Ну, выбора у нас нет, — шепнул Рон, косясь на незнакомца. — Только давайте потише. Он выглядит так. будто не высыпался неделями.

Они просочились внутрь, стараясь не шуметь. Гарри с трудом закинул чемодан на верхнюю полку, двигаясь как можно плавнее. Гитарное соло из наушников незнакомца на секунду стало громче — видимо, песня достигла кульминации, — но тот даже не шелохнулся. Грудь поднималась и опускалась в медленном, глубоком ритме.

Гарри рухнул на сиденье напротив спящего, вытирая лоб рукавом. Рон уселся рядом — все еще недовольный, но уже с облегчением вытянувший ноги.

Внезапно Рон замер. Подался вперед, сузив глаза, и резко пихнул Гарри локтем в бок.

— Эй, — одними губами произнес он. — Смотри.

— Что? — так же тихо спросил Гарри, потирая ребро.

Рон кивнул на багажную полку над головой незнакомца. Там лежал чемодан из темной кожи — старый, потертый во многих путешествиях, с царапинами на боках, но все еще выглядит презентабельно. Некоторые вещи будто бы становятся лучше с возрастом.

Но Рон смотрел не на материал. Он указывал на небольшую пластину, прибитую рядом с ручкой. Серебро потускнело, но гравировка осталась четкой: черный ворон, сжимающий в когтях кинжал острием вниз.

— Видишь? — прошептал Рон. Глаза его округлились.

— Ну вижу. — Гарри пожал плечами. — Просто герб. Мало ли у кого какие причуды.

— Просто герб? — Рон понизил голос до свистящего шепота и опасливо покосился на спящего. — Гарри, это герб семьи Морганов.

— Морганов? — Гарри снова взглянул на потертый кожаный бок чемодана. — Никогда о них не слышал.

— Еще бы ты слышал, — фыркнул Рон. — Они... ну, темные. Не как Малфои, конечно. Ты-Знаешь-Кого не поддерживали, по крайней мере так говорят. Но репутация все равно мутная. Обычно их детей в Хогвартсе не встретишь — они отправляют своих то в Дурмстранг, то еще куда подальше. Туда, где порядки построже, а к Темным искусствам относятся попроще.

Гермиона, уже успевшая достать книгу, громко перевернула страницу, всем своим видом показывая, что не желает слушать очередные сплетни. Но Рона это не остановило. Он подался ближе к Гарри, и в его глазах заплясала смесь смесь восторга и легкого осуждения.

— Говорят, они живут даже не в поместье, как нормальные волшебники, а в настоящем средневековом замке. С подъемным мостом, рвом и всем таким. Папа рассказывал, что они там все повернуты на старых традициях. Мол, прежде чем получить палочку, ребенок в их семье обязан научиться махать мечом или шпагой. Или вообще драться по-маггловски, кулаками.

Гарри не удержался и фыркнул, представив, как Малфой пытается размахивать огромным мечом, спотыкается о собственные ноги и падает с грохотом.

— Звучит как бред. Мечи? Серьезно? Мы же волшебники. Зачем им мечи, если можно просто оглушить кого-то заклятием?

— Не знаю, — Рон пожал плечами, выглядя немного обиженным. — Может, обожают резать людей по старинке. Фред и Джордж говорили, что Морганы — прямые потомки каких-то датских завоевателей, которые нападали на Британию кучу лет назад. Каким-то чудом они тут закрепились и с тех пор сидят в своей крепости.

— Датских завоевателей? — Гарри улыбнулся. — Рон, ты уверен, что Фред с Джорджем тебя не разыграли? Это звучит... ну, слишком мрачно. И немного нелепо.

— Папа подтверждал! — горячо зашептал Рон, его уши начали розоветь. — Ну, про замок и древность рода — точно. Он сказал, что с Морганами лучше не связываться. Они себе на уме...

Гермиона вдруг перестала водить пальцем по строчкам. Головы она не подняла, но Гарри заметил, как она замерла. Словно услышанное наконец пробилось сквозь текст учебника.

— Элеонора Морган... — едва слышно пробормотала она.

Гермиона медленно подняла взгляд. Солнце сместилось, и теперь луч света падал прямо на лицо спящего парня, очерчивая его профиль: резкий, худой и недружелюбный даже во сне. Волосы разметались по плечам, открывая лицо. И увиденного явно оказалось достаточно.

Лицо Гермионы вытянулось. Она прищурилась, будто пытаясь сопоставить то, что видела, с чем-то из своей памяти. Недоверие в глазах сменилось узнаванием, а затем — откровенным шоком.

— Быть того не может... — выдохнула она.

Книга с глухим стуком соскользнула на пол. Гарри удивленно моргнул: Гермиона никогда не роняла книг. Но она даже не посмотрела вниз. Резко, с пугающей решимостью она вскочила на ноги и, не обращая внимания на чужие колени, подалась вперед — прямо к спящему незнакомцу.

— Гермиона, ты чего? — испуганно пискнул Рон, вжимаясь в спинку сиденья. — Не трогай его, он же из Морганов! Проклянет!

Но Гермиона его не слушала. Она протянула руку и резким, требовательным движением сорвала наушники с головы парня.

Хриплый рев гитар заполнил купе.

Реакция спящего была стремительной и пугающей.

Стоило наушникам сползти, как парень дернулся, будто от удара током. Его глаза распахнулись — Гарри увидел скорее взгляд загнанного зверя, чем только что проснувшегося человека. Левая рука метнулась вверх, перехватывая запястье Гермионы, а правая скользнула к поясу джинсов, где из деревянного футляра выглядывала рукоять палочки.

— Эй! — рявкнул Рон, выхватывая свою палочку мгновением позже.

Гарри тоже вскочил. Сердце гулко ухнуло. Но сделать он ничего не успел — парень в кресле замер. Взгляд прояснился и сфокусировался на лице девушки. Враждебность в позе сменилась полнейшим замешательством.

Гермиона, казалось, ничуть не испугалась, хотя костяшки парня на её запястье побелели. Она уперла свободную руку в бок, сдерживая улыбку, и посмотрела на него с той самой учительской строгостью, от которой у Рона обычно начинал дергаться глаз.

— Киран Кай Морган, — произнесла она тоном, не терпящим возражений. — Я тебе сто раз говорила: если будешь постоянно сидеть в наушниках, однажды испортишь слух. И тогда мне придется кричать, чтобы ты меня услышал.

Парень медленно моргнул. Пальцы на её руке разжались, он отдернул ладонь, словно обжегся.

— Гермиона? — голос был хриплым спросонья, в нем звучало недоверие, будто он увидел призрака. — Грейнджер? Это правда ты?

— Конечно я, — фыркнула она.

Напускная строгость испарилась. Она вдруг широко улыбнулась и, наклонившись, крепко обняла его. Киран на мгновение застыл, будто под заклятием парализации, но тут же, будто делая над собой усилие, осторожно обнял девушку в ответ.

— Клянусь Аматэрасу... — выдохнул он, отстраняясь и вглядываясь в её лицо. — Я думал... не ожидал тебя здесь увидеть.

— Взаимно.

Гермиона сияла. Она опустилась на сиденье рядом с ним, жестом приглашая друзей сесть.

— Знакомься, это Гарри Поттер и Рон Уизли. Мальчики, это Киран Морган. Мы дружили в детстве. Наши родители хорошо общались.

Киран, казалось, полностью пришел в себя. Он тряхнул головой, отбрасывая волосы с лица, и протянул руку — сначала Гарри, потом Рону.

— Приятно познакомиться, — сказал он тихо, будто смущаясь.

Гарри пожал протянутую ладонь и едва не поморщился. Рукопожатие было крепким, сухим и жестким. Костяшки пальцев Моргана покрывала сетка мелких белых шрамов и старых рубцов. Белесые змейки уходили дальше, под рукав мантии.

— Мы жили на соседних улицах, — тараторила Гермиона, глаза её блестели от возбуждения. — Строили шалаши, катались на велосипедах... А потом, когда нам было по восемь, он просто исчез. Миссис Морган сказала моим родителям, что Кирана отправили в Японию, в какой-то престижный лицей с математическим уклоном. Я так расстроилась тогда, писала тебе письма, но они возвращались...

Она легонько ударила его кулаком в плечо.

— А теперь я понимаю, что никакой математики там не было, да?

Киран виновато улыбнулся, потирая шею.

— Ну, математика там тоже была, — признал он. — Но да, ты права. Я действительно был в Японии. В Махотокоро.

— Махотокоро? — переспросил Рон, всё еще опасливо поглядывая на чемодан с вороном, но любопытство уже брало верх. — Это японская школа магии? Та, что из нефрита?

— Ага, — кивнул Киран. — На острове Минами Иводзима.

— И как там? Говорят, у них мантии меняют цвет, если начинаешь изучать Темные искусства?

— Есть такое, — Киран пожал плечами, уклоняясь от подробностей. — Сравнивать мне не с чем, я ведь в других местах не учился. Но школа хорошая. Дисциплина строгая, зелья, квиддич.

— Тогда почему ты вернулся? — спросил Рон, и в его голосе прозвучала нотка патриотизма. — Хогвартс-то, ясное дело, лучшая школа в мире. Но зачем срываться с места на четвертом курсе?

Гарри внимательно смотрел на нового знакомого и заметил, как на долю секунды лицо Кирана застыло. В глазах мелькнуло что-то тяжелое, болезненное — словно Рон случайно ткнул в незажившую рану. Тень воспоминания, которую тут же спрятали за вежливой маской.

— Семейные обстоятельства, — ответил Киран. — Дед и отец решили, что мне пора получить образование на родине. Традиции и всё такое.

— А как же распределение? — встрепенулась Гермиона. — Тебе придется надевать Шляпу перед всей школой? Ох, я помню, как это волнительно...

— Нет, обошлось без этого. — Киран слабо улыбнулся. — Всё решили заранее через переписку с Дамблдором. Учитывая характер... и историю семьи, меня определили на Гриффиндор.

— Гриффиндор! — Гермиона в восторге хлопнула в ладоши. — Это же чудесно! Мы все на Гриффиндоре! Тебе у нас понравится, правда, Гарри?

Гарри кивнул, всё ещё разглядывая шрамы на руках Моргана.

— Да, — сказал он, встречаясь с Кираном взглядом. Тот смотрел прямо, без скрытого превосходства, которое можно встретить у старых семей вроде Малфоев. — У нас неплохо.

Киран расслабился, откинулся на спинку сиденья неуверенно, будто бы забыл как это вообще делается, улыбнулся. — Гермиона уже засыпала его вопросами про японские заклинания. Поезд мерно стучал колесами, унося их всё дальше на север, к Хогвартсу.