В прятки с луной (джен)

Меня зовут Махо.

Просто Махо — и всё.

В этом имени есть что-то мистическое, как шелест листьев в безветренную погоду или внезапная вспышка света в давным-давно перегоревшем фонаре. Оттого оно и срослось со мной так крепко, приклеилось ко мне самым странным образом.

"Привет, я твое имя", — без особых церемоний сказало оно однажды, уселось рядом, вырвало из моих неуклюжих рук бумажный стаканчик с остывшим капучино и, прихлебывая кофе, принялось беззаботно болтать ногами и еще беззаботнее — языком.

О звездах, похожих на отверстия, через которые дышат люди. О песнях, что еще не спеты и вряд ли будут. О небоскребах — этих гордых, слепящих глаза маяках для инопланетных кораблей.

В общем, о всякой чепухе.

Скорее всего, раньше у меня была и фамилия. Но в какой-то миг — то ли случайно, то ли нарочно — исчезла, испарилась, выветрилась. И осталось со мной (или от меня) лишь имя.

Махо.

"Истина, магия, волшебство".

"С таким именем, — разочарованно всплеснув руками и закатив глаза, скажете вы, — только стихи писать. Размышлять о жизни после смерти. И страдать Мураками-манией".

Скажете — и будете правы. Но увы (к счастью!), мой рассказ не об этом.

Он о бессоннице. Вернее, о том, как я в попытке наколдовать сон играю в прятки с луной.

Луна — слишком громко сказано.

Сегодня это новорожденный месяц в колыбели.

Милый рогатый малыш, укутанный в мрачное туманное одеяло. Безмолвный, мирно посапывающий, но такой притягательный и властный, что становится не по себе.

Я беру в руки смартфон, закрываю надоевший ТикТок и включаю камеру — запечатлеть спящего лунного младенца. Уж очень живописно он смотрится рядом с черной, без единого желтого глаза, почти пугающей высоткой.

У них там электропроводка сгорела, что ли? Дружно, в унисон... Или аварийное отключение? А может, призраки развлекаются? Вместо окон — пустые глазницы, вместо тока в проводах — жалобный вой прямиком с того света. А что если в этом доме никого нет? Никого и ничего. Дом-обманка. Дом-пустышка.

"Эй, одержимая! Спорим, не поймаешь? — проснувшись от моих дурацких мыслей, смеется месяц. Он уже на уровне предпоследнего этажа, а их в высотке не меньше тридцати.

Куда забрался, ловкач! Играет, дерзит, провоцирует. Ночь за ночью лунные бока нальются белым золотом, наполнятся до краев. Бывший малыш выпрыгнет из колыбели, превратившись в пылающий шар, и зачарует землю лунным сиянием.

"Поймаю, — ухмыляюсь я в ответ, включая режим ночной съемки. Охота на луну со смартфоном — забавное зрелище. — От меня не спрячешься. Сейчас как сфотаю, как выложу в блог, как прославлю тебя на всю ленту за компанию с танцем Чимина и рецептом шоколадного моти — будешь знать".

Я практически не глядя делаю несколько кадров, на автомате открываю галерею, чтобы пролистать и оценить фотографии, и замираю от неожиданности. Даже дыхание перехватывает.

Ничего себе. Поверить не могу. Это какая-то шутка? Проделки лунного шалуна — без вариантов.

В одном из окон высотки горит свет.

Горит так ослепительно ярко и вызывающе, словно кто-то зажег его нарочно.

Для меня.

Но этого не может быть, верно?

Ведь я — всего лишь я. Во мне нет ничего выдающегося. Невзирая на бессонницу, странное имя и страсть к мистическим историям.

И все-таки свет горит. Манит, зовет, завораживает. Не в силах устоять перед искушением, я снова открываю камеру и включаю зум. Окно, наполненное желтым отчаянным светом, совсем близко. Только протяни руку — и дотронешься до распахнутой створки, проведешь пальцами по стеклу, коснешься легкой, едва различимой занавески.

В комнате на высоком стуле, словно за невидимой барной стойкой, сидит мужчина. Его черные отросшие до плеч волосы немыты и всклокочены, губы нервно зажаты, взгляд больной и усталый. Если бы не обстановка комнаты, я бы приняла его за самого загадочного персонажа известной саги, прослывшего искусным зельеваром и поклонником темных искусств. А обстановка — даже на мой вкус — весьма впечатляющая.

Мужчина читает книги.

Много книг.

Они повсюду. Десятки... нет, сотни, а может, и тысячи книг на столе, на полу, на полках в открытом шкафу. Современные издания и повидавшая жизнь букинистика, тонкие книжицы на один вечер и увесистые тома...

Меня посещает шальная мысль: а что если в его квартире сто пятьдесят миллионов книг и он собрался прочесть их все? Это вообще реально? По моим подсчетам, до конца жизни я смогу осилить еще шесть тысяч книг. При условии, что доживу до восьмидесяти лет и буду читать не менее ста книг в год.

На вид мужчине чуть больше тридцати. Не считая темных кругов под глазами и спутанных волос, у него неплохие шансы на продуктивное книгочтение. Но, судя по всему, мужчина не торопится. За все время, пока я наблюдаю за ним через камеру, он только дважды переворачивает страницу. Читает вдумчиво и сосредоточенно. Как будто от внимательности во время чтения зависит чья-то жизнь.

Мужчина напоминает мне читателя старых снов из "Страны чудес" Харуки Мураками. Правда, там были черепа зверей, а здесь — книги. Неужели это он? Перечитывает на прощание любимого Стендаля и считает часы до конца света? А где же библиотекарша? Как она могла оставить его одного? Умирать в одиночестве — не самая лучшая идея.

Словно согласившись со мной, мужчина усмехается и в третий раз переворачивает страницу. А потом, оторвавшись от книги, устремляет взор прямо на меня, делает короткий взмах рукой и снова погружается в чтение.

Я чувствую, как по спине ползут мурашки. Страшнее только застрять ночью на чертовом колесе и увидеть себя в окне собственной квартиры в обътиях незнакомца.

Внезапно что-то происходит. Будто очнувшись от наваждения, мужчина вздрагивает, бросает чтение и начинает вырывать страницы из книги. Уверенно, методично, одну за другой. Сначала спокойно, без выражения на бледном, осунувшемся лице, потом все более резко, ожесточенно, почти с отвращением. Рвет, комкает, бросает на пол. Несчастные книжные страницы погибают, как едва зародившиеся пугливые мысли, как птицы, вдохнувшие отравленный воздух, как песни, которые не сумели облечь в звуковую форму.

"Что же случилось? — лихорадочно думаю я, отпрянув от экрана. — Поворот сюжета задел триггерную точку? Откровенная сексуальная сцена напомнила умершую жену? Или он просто понял, что не успеет дочитать до начала конца света, и пришел от этого в ярость? Выстелил себе дорогу в подлунный мир мятыми книжными страницами..."

Ответа нет.

Я выключаю камеру. Глаза слезятся от долгого напряжения, и позабытый мною месяц сквозь слезы кажется мне еще более дерзким.

Мой лунный визави двоится. Одного баюкают звезды, другой зацепился верхним рожком за крышу высотки и по-прежнему ухмыляется, подмигивая вдруг ниоткуда возникшей Венере.

Невероятно. Благодаря бессоннице я попала в мир с двумя лунами.

"Сумасшедшая", — наверняка воскликнете вы и отправите мне эмодзи "рука-лицо". И снова будете правы.

Мураками-сан, это всё ты. Никак не оставишь меня в покое. Твои чарующие знаки повсюду.

Я не успеваю дать волю своей фантазии. Окно в высотке неожиданно гаснет. Темнота жадно пожирает свет, а вместе с ним и пронзительную книжную драму, разразившуюся в той самой комнате.

Где ты, читатель снов? Еще жив? Как себя чувствует твоя тень?

В ответ — тишина. Как всегда.

Из окна тянет прохладой, и я блаженно кутаюсь в плед. Веки постепенно тяжелеют. Становится все труднее следить за проделками лунного друга. Игра подходит к концу.

Ничего смешного.

Кто-то в ожидании сна считает овец, кто-то составляет список любовников, кто-то читает учебник по квантовой механике. А я играю. Игра в прятки с луной — верное средство от бессонницы. Попробуйте — вдруг понравится.

"Спать... спать... Хватит страдать ерундой".

Прежде чем лечь в постель, я решаю выложить в блог фотографию. Ночь, луна и высотка с одиноко горящим окном. Внутренний голос подсказывает: к утру публикация выйдет в топ.

"Потрясающе. Есть в этом что-то сюрреалистическое", — непременно напишут в комментариях и искупают меня в сердечках.

А кто-то непременно пройдет мимо. Ведь, если разобраться, в этом снимке нет ничего необычного. Просто ночь, луна и окно. Повседневность. Обыденность. И даже банальность.

Как смена времен года. Как головная боль. Как слово "мама", впервые произнесенное вслух.

Как вы. Как я.

Махо.

Просто Махо — и всё.