Gourrina Week 2026 (гет)

Сквозь тонкие дощатые стены гостиницы был слышен каждый шорох. Гаури старался не прислушиваться, но, став защитником двух таких разных девушек — сдержанной в её горе Сильфиль и порывистой, совершенно непредсказуемой Лины — он поневоле отслеживал, всё ли с ними в порядке. Пусть даже сама Лина и не считала, что ей нужна чья-то опека.

Слева, из комнаты Сильфиль, донесся шорох ткани, затем плеск воды — видимо, умылась перед сном. Стукнула об дерево глиняная кружка, ломко зашуршали сушёные травы. Тяжело вздохнув, Сильфиль вполголоса произнесла заклинание, и сквозь щели в стене просочился горький запах сонного отвара.

Первое время, когда они только начали своё путешествие в Сейрун, из комнаты Сильфиль порой доносились всхлипы. Гаури не мог утешить её. Это было бы бесчестно, это противоречило тому, во что верил и чего желал он сам, поэтому приходилось полночи слушать сдавленные рыдания, а днём притворяться, что ничего не заметил. Лина тоже делала вид, что это вовсе не она по полчаса топталась перед дверью, так ни разу и не решившись зайти. Потом Сильфиль раздобыла сонные травы, и всхлипы прекратились. Теперь она размеренно сопела до самого утра.

Лина допоздна читала. Шуршали страницы книги, изредка скрипело перо, порой доносился тихий напев на разные лады. Свет тонкими иглами пробивался там да сям, изредка мигая, когда Лина шевелилась. Гаури уже задремал, когда она шумно захлопнула книгу, погасила лампу и завозилась, укладываясь спать. Но сон, похоже, не шёл к ней: слышно было, как она шелестит одеялом и раздражённо фыркает — словом, вела себя так, будто ей не терпится вновь отправиться охотиться на бандитов.

Гаури поморщился: у них была договорённость, что, пока они сопровождают Сильфиль, ночные вылазки отменяются. Работа есть работа, и кто-то в любом случае должен был оставаться в гостинице. Лина отводила душу днём, когда их небольшую компанию в очередной раз пытались ограбить, но чем ближе становился Сейрун, тем беспокойнее становилась Лина, и этих редких стычек ей явно было недостаточно.

К полуночи Лина, похоже, бросила попытки заснуть. Что-то проворчав, она села — скрипнула кровать. Тихо зашлёпали тапочки, брякнул засов на двери, и в коридоре раздались лёгкие шаги. Снаряжение она не стала надевать, явно не собираясь этой ночью заниматься своим сомнительным хобби, но, когда она не вернулась через несколько минут, Гаури забеспокоился и пошёл за ней.

Лина нашлась в столовой. Перед ней стояла уполовиненная миска творога с клубничным вареньем, кувшин и кружка с молоком. Лина, уставившись широко раскрытыми глазами в дальний угол, крошила кусок хлеба и изредка кусала корочку.

Крошки складывались в узор, смутно напоминающий очертания карты.

— Не спится, — пожаловалась Лина, не дожидаясь вопросов.

Гаури сел напротив неё. Высыпав из кармана горстку лесных орехов, собранных во время дневного привала, он пальцами раздавил скорлупу одного из них и протянул ядрышко Лине. Она не задумываясь взяла орех и сунула в рот. Потом смахнула на пол крошки, так и не отрывая пустого взгляда от угла — что бы она там ни видела.

— Думаешь, куда пойти дальше? — спросил Гаури.

Лина пару раз моргнула и наконец-то посмотрела на него.

— Я ещё до всей этой неразберихи подумывала наведаться в Зефилию. Как раз успею к празднику урожая.

Это её «успею» резануло слух — будто бы она планировала идти туда одна.

Вновь щёлкнул в пальцах орех. Ядро оказалось горьким.

— Ты хочешь разойтись? — прямо спросил Гаури.

Лина мотнула головой, вновь отведя взгляд.

— Я рассматриваю разные варианты, — чуть нервно ответила она. — Вдруг тебе понравится в Сейруне, и ты захочешь там остаться.

— С чего бы это? — хмыкнул Гаури, вновь протянув Лине очищенный орех.

— Ну, как бы… — Лина замялась. — Там наверняка найдётся работёнка для такого, как ты. Ну и… Сильфиль собирается осесть там.

— Не понял, — нахмурился Гаури, — при чём тут она?

Лина вдруг густо покраснела и выпалила:

— Ты ей вроде как нравишься.

Гаури пожал плечами и один за другим очистил ещё полдюжины орехов, положив их на середину стола. Лина ещё сильнее смутилась и уткнулась в кружку с молоком, искоса наблюдая за приятелем.

— Слушай… — сказал Гаури, прервав неловкую тишину. — Я не люблю говорить на эту тему, но подумай сама: кем бы я стал, если бы отвечал на признания всех встречных девушек?

— Подонком, — буркнула Лина.

— Хочется думать, что я не такой.

Лина мотнула головой и вдруг пододвинула к Гаури миску творога.

— Доешь. Я больше не хочу.

Гаури с сомнением поглядел на внезапно расщедрившуюся Лину и неуверенно взял её ложку.

— А ты ушла бы без меня? Бросила бы надежду на то, что я отдам тебе свой меч?

— Я знаю, когда нужно сдаться, — с гордым видом сообщила Лина, быстро сгребая в горсть очищенные орехи. — И я ни за что не согласилась бы там жить.

— Если подумать, — Гаури зачерпнул творог, — ты не слишком-то обрадовалась, узнав, что мы пойдём в Сейрун. Ты уже была там раньше?

— Не хочу об этом говорить, — быстро ответила Лина.

Очень не хватало Ланца. Он с радостью поддразнил бы Лину.

— Почему же? Ты оставила там десятки разбитых сердец? — ухмыльнулся Гаури.

— Да нет же! — взвизгнула Лина, запустив в Гаури обкусанной коркой хлеба, но, сообразив, что не стоит полошить криками всю гостиницу, сбавила громкость. — Просто там живёт один неприятный мужик, на которого я раньше работала. Не хотелось бы пересекаться с ним.

— Если что, я защищу тебя от него, — пожал плечами Гаури. — Я же твой опекун.

— Да ты не понял, он не плохой человек, просто… — Лина осеклась и, залпом допив молоко, поднялась из-за стола. — Короче, теперь я сыта и хочу спать. Ты тоже не засиживайся.

— Погоди, — окликнул её Гаури и, когда она с недоумением уставилась на него, протянул к ней руку и провёл большим пальцем по её нижней губе. — Испачкалась в варенье.

Лина вспыхнула и отвернулась.

— Опекун, — едва слышно, с насмешкой выдохнула она и вышла из столовой.

Когда Гаури вернулся в свою комнату, за стеной справа было слышно только тихое дыхание спящей девушки.

На губах остался вкус клубники.