Custos Meus||Мой хранитель. (гет)

Лондонский вокзал Кингс-Кросс первого сентября всегда напоминал растревоженный улей, но в тысяча девятьсот семьдесят шестом году в воздухе, помимо привычного паровозного дыма и запаха пережжённого сахара, явственно ощущался привкус тревоги. Газетные заголовки «Ежедневного пророка» с каждым месяцем становились всё мрачнее, однако здесь, на платформе 9 ¾, гриффиндорцы отчаянно пытались делать вид, что их беззаботный мир остался прежним.

Элизабет Поттер стояла, прислонившись спиной к прохладной, испачканной сажей кирпичной колонне, и лениво крутила в пальцах свою волшебную палочку из боярышника. Пятый курс обещал стать суровым испытанием — профессора всё лето присылали письма с напоминаниями о СОВ, а домашняя обстановка на вилле Поттеров, хоть и оставалась синонимом абсолютного уюта, в последнее время слегка душила. За Лили и Джеймса, которые наконец-то начали встречаться, радовались все, но Элизабет порой казалось, что из-за надвигающейся войны брат пытается упрятать её в невидимый стеклянный шар.

— Эл, если ты продолжишь так гипнотизировать палочку, она решит, что ты хочешь превратить её в сосиску, — весёлый, до боли знакомый голос раздался над самым ухом.

Джеймс Поттер, взъерошенный больше обычного, бесцеремонно закинул руку ей на плечи, притягивая к себе в полуобъятии. От него пахло домашним черничным пирогом и едва уловимо — терпким одеколоном, который он начал использовать исключительно ради Эванс. Сразу за его спиной, вальяжно засунув руки в карманы потёртых маггловских джинсов, шёл Сириус.

Для Элизабет Сириус Блэк никогда не был той загадочной, высокомерной фигурой из чистокровного семейства, о которой шёпотом переговаривались на Косой аллее. Он сбежал к ним так рано, что она помнила его ещё угловатым, колючим мальчишкой, прячущим шрамы за вызывающей ухмылкой. За эти годы он намертво врос в их семью. Сириус без спроса таскал у неё из тарелки овсяное печенье, помогал прятать от миссис Поттер случайно испорченные мантии и всегда относился к Эл как к забавной младшей девчонке, которой можно в шутку взъерошить волосы и назвать «мелкой».

Вот и сейчас Блэк ослепительно улыбнулся, поймав её взгляд, и легонько щелкнул её по кончику носа.

— Привет, малявка. Готова к адскому году? Римус говорит, Макгонагалл обещала выжать из пятого курса все соки.

— Я не малявка, Сириус, — Элизабет привычно фыркнула, но в груди почему-то странно и горячо екнуло.

Она вдруг поймала себя на мысли, за которую ей стало почти стыдно перед братом: за это лето Сириус неумолимо изменился. Он заметно раздался в плечах, отпустил иссиня-чёрные волосы чуть длиннее обычного, а в его серых глазах, всегда искрившихся чистым азартом, появилось что-то новое. Взрослое, тяжёлое. И чертовски опасное.

— Джеймс! Эл! — сквозь толпу первокурсников и летающих сов к ним пробиралась Лили Эванс. Рыжие волосы горели под тусклыми лампами вокзала, а на груди гордо поблёскивал значок старосты школы.

Джеймс тут же подобрался, мгновенно отпустил сестру и сделал шаг навстречу Лили, сияя так, словно выиграл Кубок школы по квиддичу в одиночку. Отношения, начавшиеся в конце прошлого мая, явно пошли Поттеру на пользу — он стал чуть меньше хвастаться, хотя дурацкая привычка взъерошивать волосы на затылке никуда не делась.

— Лили! — Джеймс перехватил её тяжёлый чемодан. — Прекрасно выглядишь. Мы как раз караулим свободное купе в начале поезда.

— Привет, Джеймс, — Лили мягко улыбнулась ему, а затем сразу шагнула к Элизабет, крепко и тепло обнимая её. — Эл, привет! Слава Мерлину, хоть одно адекватное лицо. Твой брат засыпал меня письмами за август, я думала, моя сова откажется лететь обратно в Годрикову Впадину.

— Эй, я вообще-то всё слышу! — притворно возмутился Джеймс, но Лили лишь беззлобно рассмеялась, увлекая Элизабет за собой к дверям ближайшего вагона.

Сириус шёл чуть позади, лениво переговариваясь с подошедшими Римусом и Питером. Поднимаясь по крутым, скользким ступенькам тамбура Хогвартс-экспресса, Элизабет отвлеклась на оклик кого-то из однокурсников и оступилась — громоздкий чемодан потянул её назад. Она уже приготовилась к неловкому падению на платформу, но чьи-то сильные пальцы мгновенно и жёстко перехватили её за талию, удерживая на месте.

От неожиданности Элизабет затаила дыхание. Сириус стоял вплотную, его широкая грудь практически касалась её спины, а в нос ударил резкий, будоражащий запах дорогого табака, кожаной куртки и горького шоколада — совсем не такой домашний, как у Джеймса.

— Осторожнее, Эл, — негромко сказал он прямо ей в макушку. Его голос прозвучал непривычно низко, без капли прежнего шутливого тона. На долю секунды его хватка на её талии стала чуть крепче, пальцы почти ожгли сквозь тонкую ткань летней блузки. — Не хватало ещё, чтобы ты сломала шею до того, как мы доедем до замка.

Элизабет обернулась, оказавшись к нему слишком близко. В замкнутом пространстве тамбура их глаза встретились. Сириус смотрел на неё сверху вниз — странно, изучающе, словно впервые за пять лет заметил, что детские черты лица её округлились, губы стали полнее, а взгляд — глубже и проницательнее. В этот момент между ними словно протянулась невидимая, гудящая от напряжения струна.

— Спасибо, — выдохнула она, чувствуя, как к шее и щекам приливает предательский жар.

Блэк медленно, словно нехотя, разжал пальцы. Его губы тут же тронула привычная, чуть ленивая и дерзкая ухмылка, но в глубине серых глаз на мгновение промелькнуло подлинное замешательство. Он отступил на шаг назад, в полумрак вагона, возвращая привычную дистанцию.

— Обращайся, мелкая.

Контроль был восстановлен, но Элизабет, проходя внутрь поезда, уже отчётливо понимала: этот учебный год точно нарушит все старые правила.

* * *

Сириус сидел напротив Джеймса, лениво откинув голову на мягкую обивку сиденья, и впервые за долгое время позволил себе по-настоящему задуматься. В купе стоял привычный шум: Джеймс взахлёб расписывал Римусу новую тактику для квиддичного сезона, Люпин понимающе кивал, изредка поглядывая в окно, а Питер увлечённо шуршал обёртками от тыквенных печений. Обычно Блэк первым подхватывал любую безумную идею Поттера, но сейчас его мысли были заняты совершенно другим.

Перед глазами до сих пор стоял короткий эпизод в тамбуре. Ощущение её тонкой талии под ладонями никак не желало исчезать, словно пальцы до сих пор хранило чужое, непривычное тепло.

За это лето мелкая Поттер стала непозволительно, до безумия красивой.

Сириус помнил её угловатым ребёнком с вечно растрёпанными косичками, но теперь от той девочки не осталось и следа. Её длинные чёрные волосы, чуть вьющиеся на концах — точь-в-точь как у брата, только гораздо мягче — теперь густой волной спускались вдоль спины и доставали до самой задницы. К слову, удивительно округлой и притягательной задницы, которую Сириус, к своему глубочайшему стыду, успел оценить, пока помогал ей подняться по ступеням вагона.

Он прикрыл глаза, маскируя нахлынувшее напряжение за ленивым зевком, но внутренний голос продолжал безжалостно перечислять детали, которые он раньше упорно отказывался замечать. Тонкая, изящная талия, которую хотелось перехватить обеими руками. Тёплые, глубокие карие глаза, в которых больше не было детского испуга перед его дурацкими шутками. Нежная, фарфоровая кожа, контрастирующая с тёмными локонами.

Всё это — каждая черта взрослеющей Элизабет — будило в нём совершенно непозволительные, тёмные и жадные мысли о сестре своего лучшего друга. О девушке, которая выросла с ним в одном доме и которую он пообещал себе не трогать ни при каких обстоятельствах. Джеймс доверял ему безраздельно, считал братом, и сама мысль о том, что Сириус может смотреть на Эл как на женщину, была сродни предательству.

Блэк нащупал в кармане куртки пачку сигарет, чувствуя, как внутри разгорается опасный, удушающий пожар. Ему срочно нужно было остыть, пока Джеймс не заметил этот слишком долгий, тяжёлый взгляд, устремлённый в пустоту.

Сириус резко поднялся с места, прерывая затянувшийся монолог Джеймса о квиддиче.

— Скоро буду, — коротко бросил он, даже не взглянув на друзей, и потянулся к двери.

— Эй, Бродяга, я с тобой! — Питер тут же завозился на своём сиденье, готовый вскочить следом.

— Сиди, Хвост, я быстро, — Сириус раздражённо отмахнулся от предложения друга, скользнув взглядом по удивлённому лицу Римуса. Тот, как обычно, понимал слишком много, но, к счастью, промолчал.

Блэк решительно задвинул стеклянную дверь купе и пошёл по узкому коридору вагона, едва не задевая плечами стены. Ему нужно было остаться одному, смыть с себя это душное наваждение и вернуть контроль над собственными мыслями. Прохладный воздух между вагонами немного привёл его в чувство, но зажатая между пальцами сигарета всё равно заметно подрагивала.

Выйдя в пустой полумрак тамбура, Сириус прислонился спиной к глухой стене. Движением, отточенным до автоматизма, он достал волшебную палочку, коснулся её кончиком кончика сигареты и тихо шепнул заклинание. На секунду темноту озарил яркий огонёк, и в воздухе растёкся горьковатый, резкий запах маггловского табака. Он затянулся так глубоко, что лёгкие обожгло, и медленно выпустил плотную струю серого дыма в приоткрытое окно, подставив лицо встречному ледяному ветру.

Табак немного успокаивал нервы, но образ младшей Поттер упорно отказывался покидать его голову. Сириус зло провёл свободной рукой по лицу, пытаясь выветрить из памяти ощущение её округлых бёдер и тонкой талии. Он курил, глядя на проносящиеся мимо серые английские пейзажи, и уговаривал себя, что это просто минутное помутнение. Всего лишь дурацкий гормональный всплеск, который пройдёт, как только они приедут в замок и начнётся привычная рутина.

Однако глубоко внутри Блэк прекрасно понимал: он лжёт самому себе. Запретный плод всегда был его главной слабостью, а Элизабет Поттер сейчас казалась самым сладким и самым опасным искушением в его жизни.

И словно материализовавшись прямо из его грешных мыслей, мелкая вышла в тамбур. Дверь вагона с глухим стуком захлопнулась, и Элизабет резко развернулась к окну, раздражённым, резким движением откинув тяжёлые чёрные волосы за спину.

Она даже не сразу заметила Сириуса, стоявшего в полумраке. На ходу она сквозь зубы тихо, но со вкусом материла какого-то слишком настырного старшекурсника, который без приглашения ввалился к ним с Лилс в купе и увязался составлять компанию, окончательно допекая своими глупыми подкатами.

Сириус так и замер у противоположной стены с сигаретой у губ. Услышать от обычно сдержанной и домашней Поттер такую порцию сочных ругательств было неожиданно — Блэк невольно усмехнулся, но этот смешок тут же застрял в горле. В тусклом свете тамбура её расстёгнутая у ворота от духоты блузка обнажала хрупкие ключицы, а то, с какой яростью она только что отбросила назад свои длинные локоны, сквозило такой чистой, живой экспрессией, что у него перехватило дыхание. Каждая линия её взрослеющей фигуры буквально кричала о том, что перед ним больше не ребёнок.

Закончив свой гневный монолог в пустоту, Элизабет шумно выдохнула и обернулась, собираясь прислониться к перегородке. Тут её взгляд и наткнулся на замершего в углу Блэка.

— Ой, — она вздрогнула от неожиданности, прижав ладонь к груди, и тут же поморщилась от повалившего на неё горького табачного дыма. — Мерлин, Сириус! Ты напугал меня. Ну конечно, где ещё тебе прятаться.

Она поспешно скрестила руки на груди, пытаясь вернуть лицу привычную гриффиндорскую невозмутимость, но её щёки уже предательски вспыхнули — то ли от духоты поезда, то ли от осознания того, что Блэк только что услышал всю её нецензурную тираду.

— Ты давно тут стоишь? — Эл насупилась, глядя на него снизу вверх, и этот вызов в её тёплых карих глазах пробудил в Сириусе опасное, абсолютно тёмное желание сократить разделяющее их расстояние.

Сириус усилием воли удержался от того, чтобы не наброситься на девушку прямо здесь, в этом тесном, пропахшем сквозняками тамбуре. Желание сделать шаг вперед, прижать её к стене и заглушить эти чертовски соблазнительные ругательства поцелуем обожгло изнутри чистой, концентрированной вспышкой. Но здравый смысл — вернее, то немногое, что от него осталось при взгляде на младшую Поттер — вовремя выставил перед ним невидимый барьер. Это сестра Джеймса. Мелкая. Запретная зона.

Прислонившись спиной к прохладной стене вагона, Сириус привычным, отточенным движением натянул ленивую, чуть высокомерную ухмылку. Он медленно затянулся, намеренно оттягивая момент ответа, и выпустил тонкую струю дыма в сторону приоткрытого окна, не сводя с Элизабет потяжелевшего взгляда серых глаз.

Ему нужно было выиграть пару секунд, чтобы собственный голос не выдал того бешеного ритма, в котором сейчас стучало сердце. Эл стояла совсем близко, сердитая, взъерошенная и невероятно живая, а полумрак тамбура лишь сгущал и без того плотную, осязаемую химию, внезапно возникшую между ними.

— Достаточно давно, чтобы оценить твой богатый словарный запас, Поттер, — наконец хмыкнул он, слегка склонив голову набок. Голос все равно прозвучал чуть более хрипло, чем обычно, но маска школьного плейбоя держалась безупречно. — И кто же этот несчастный смертный, который умудрился довести тебя до такого изысканного мата еще до того, как поезд пересёк границу Шотландии?

Элизабет разозлилась ещё больше, недовольно топнув обутой в туфлю ногой.

— Джонсон, с Рейвенкло, — выплюнула она, в сердцах взмахнув руками. — Решил, что раз Джеймс занят своей Эванс, то ко мне можно подсаживаться без спроса и нести всякую мерзость!

Сириус тут же подобрался. Ленивая ухмылка мгновенно сползла с его лица, а расслабленная поза сменилась опасной, пружинистой готовностью к действию. Он замер, и серые глаза нехорошо, по-волчьи сузились.

Об этом ублюдке с седьмого курса в школе ходили не просто неприятные — откровенно грязные слухи. Джонсон был из тех парней, которые выбирали жертв среди младшекурсниц, пользуясь своей репутацией популярного загонщика и старшего товарища. Старшие курсы шёпотом передавали истории о том, как на вечеринках в гостиной Когтеврана девчонкам случайно подливали в кубки усыпляющие зелья, а после Джонсон и его приятели запирались в спальнях, откуда зарёванные пятикурсницы выбегали только под утро. Никто не шёл к Макгонагалл или Дамблдору — Джонсон умел запугивать, ловко выворачивал всё так, будто девчонки сами напросились, и выходил сухим из воды. Чистокровный, самоуверенный подонок, который привык брать то, что, по его мнению, плохо лежит.

Мысль о том, что эта мразь дышала с Элизабет одним воздухом в тесном купе, оценивающе разглядывала её фигуру и позволяла себе малейший намёк на сальные шутки, заставила Сириуса мгновенно забыть о собственной внутренней борьбе.

В груди Блэка глухо зарычал дремавший до этого фамильный, тёмный инстинкт. Тот самый, за который Сириус так ненавидел свою семью, но который сейчас требовал только одного — размазать когтевранца по стенке этого поезда. Защитить своё.

— Джонсон, значит, — процедил Сириус непривычно тихим, обжигающе холодным голосом.

Он оттолкнулся от стены и сделал резкий шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Не глядя, Сириус швырнул недокуренную сигарету прямо в приоткрытое окно — золотистые искры полетели во тьму шотландских лесов. Теперь он стоял так близко, что Элизабет пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо. Его скулы ходили ходуном от ярости.

— И что конкретно эта тварь успела тебе наговорить, Эл? — его голос вибрировал от едва сдерживаемой агрессии. — Отвечай. Живо.