Реставрация Драко Малфоя (гет)

Мог ли Драко когда-нибудь представить, что найдёт удовольствие в маггловском физическом труде? Вряд ли. Магия всегда оставалась константой, чем-то само собой разумеющимся, вроде зрения или слуха. Он с ней родился, воспринимал как данность и привык, что мир вокруг подчиняется малейшему усилию воли.

В реставрации, как ни странно, требовалась та же ювелирная точность, что и в высших чарах. Если при наложении заклятия нужно было выверять каждое движение палочки и чувствовать потоки силы на кончиках пальцев, то здесь приходилось так же тонко чувствовать инструмент. Одно неверное движение циклей, чуть больше давления на стальную пластину — и лезвие безвозвратно вспорет хрупкое антикварное дерево. Нужно было ловить сопротивление материала, читать направление волокон. Это оказалось ничуть не проще, чем разучивать сложные проклятия.

Особенно когда вдобавок ко всему приходилось исправлять чужие ошибки за очередным кретином, щедро залившим изящное викторианское бюро дешёвым полиуретаном. Снимать эту корку нужно вручную, потому что химический растворитель просто сжёг бы мебель до основания. Вдавив большие пальцы в сталь, Драко заставил пластину выгнуться и с нажимом провёл инструментом вдоль столешницы. Металл заскрежетал, снимая слой дешёвого покрытия. Искусственная корка слетела на пол, обнажая благородную фактуру ореха.

Предплечье ожидаемо свело от напряжения. Драко выдохнул, разминая кисть, и мельком взглянул на левую руку. Там, где раньше уродливым пятном чернела Метка, теперь ровными линиями выделялась министерская руна. Визенгамот сделал невозможное и вывел клеймо Тёмного Лорда, но тут же поставил своё. Иронично, но эта сделка казалась ему вполне честной. Он снова прижал лезвие к дереву.

За спиной тяжело скрипнули половицы. Норман Райт, владелец этой мастерской, стоял у соседнего верстака. В свои пятьдесят с лишним этот грузный маггл ничего не знал о магических войнах. Три года назад он просто дал работу парню с улицы, не задавая лишних вопросов. Сняв потёртые роговые очки, Норман вытер их о грязную фланелевую рубашку и прищурился. Он уже пару лет как бросил попытки поучать своего подмастерье. Парень чувствовал шпон не хуже него самого, а упёртости в нём было даже больше.

— Драко, сынок, — Норман вернул очки на переносицу и усмехнулся в усы. — Имей совесть. Еще пара проходов, и этот викторианский гроб начнёт стоить дороже, чем вся моя лавка. Мне придётся звонить клиенту и требовать доплату. Отложи инструмент, пока нас обоих не посадили за вымогательство.

— Значит, сядем богатыми, Норман.

Он сдул мелкую стружку со столешницы и провёл большим пальцем по кромке.

— В правом углу поры всё ещё забиты лаком. Твой клиент, может, и слепой, но я-то знаю, что грязь осталась. Дай мне десять минут.

— Паршивец, — беззлобно рассмеялся старик. — Даю тебе ровно пять минут, и чтобы духу твоего здесь не было.

Норман ушёл, напоследок проворчав что-то про перерасход электричества и закрытую кассу. Дверь захлопнулась, отрезав шум улицы, и в мастерской остался только монотонный гул старого обогревателя. Драко стянул с полки рулон плёнки, чтобы затянуть бюро до утра, когда дверной колокольчик звякнул снова. Он продолжил разматывать полиэтилен. Норман вечно забывал свои роговые очки на подоконнике. Но шаги за спиной прозвучали иначе — слишком лёгкие для старого столяра.

— Добрый вечер. Мне рекомендовали вашу мастерскую. Сказали, вы берётесь за самые сложные случаи по дереву.

— Берёмся, — сказал Драко, разворачиваясь. — Только мы уже закры…

Он не договорил. Девушка у порога стряхивала капли воды с плаща и ещё не подняла голову, но он узнал её по одним только влажным волосам. Он точно знал эту девушку, или, по крайней мере, знал в прошлой жизни. Когда она выпрямилась и посмотрела на него, Драко отметил, что она стала чуть старше, чем он помнил.

— Малфой.

— Грейнджер.

Несколько долгих секунд Гермиона смотрела на него, явно пытаясь состыковать картинку с реальностью. Её взгляд скользнул по его закатанным рукавам, опилкам на ботинках и рулону полиэтилена, который он всё ещё держал в руках. Наконец она моргнула, словно сбрасывая оцепенение, и выдала самое банальное, что только можно было спросить в такой ситуации:

— Ты здесь работаешь? Кем?

— Если верить налоговой инспекции маггловского Лондона — да.

Он отложил плёнку обратно на полку.

— Подмастерье, если совсем точно.

— Я знала, что тебя отправили на отработку в маггловский сектор. Но не знала, куда именно.

Это признание слегка его удивило. Ему всегда казалось, что она контролировала весь процесс от и до. В конце концов, три года назад именно Грейнджер разнесла обвинителей Визенгамота, доказывая, что гноить в Азкабане тех, кто получил Метку до совершеннолетия — значит просто загонять проблему вглубь. Программа маггловской интеграции была полностью её идеей.

Тогда, сидя в клетке зала суда, он слушал её выверенные речи и искренне считал, что поцелуй дементора звучит куда милосерднее. Жить среди магглов с заблокированной магией казалась ему самой изощрённой формой унижения. Но время шло. Чистокровная спесь постепенно выветривалась, а на смену подростковому максимализму приходил здравый смысл. То, что задумывалось Министерством как наказание, внезапно оказалось единственным местом, где его наконец-то оставили в покое.

Но ей об этом знать было совершенно необязательно. Архитектор его новой жизни стояла перед ним с лужей от зонта у ботинок и явно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Какое упущение для системы контроля, — отозвался он. Пройдя за стойку, Драко привычным жестом раскрыл рабочий журнал. — И что ты принесла на реставрацию?

— Шкатулку, — Гермиона расстегнула сумку и аккуратно извлекла предмет. — Я пыталась восстановить её магией, но Репаро не работает. Я пробовала немного модифицировать формулу, но без толку. Теоретически я понимаю проблему: чары рассчитаны на конкретные повреждения. А здесь ничего такого нет. Она просто рассохлась от времени.

Он придвинул шкатулку к себе. Под пальцами ощутилась ребристая фактура — некогда гладкий полированный орех с инкрустацией вздулся. Вещь делали на совесть, со скрытыми петлями и крошечными медными ножками, но древесина давно отдала всю остаточную влагу. Геометрию повело, а крышка перекосилась, обнажая тёмные щели стыков.

Молча щёлкнув выключателем настольной лампы, Малфой опустил гибкую ножку пониже, чтобы резкий свет упал на перекошенные стыки. Потянулся к полке, снял небольшую лупу и привычным движением прищурился, разглядывая кромку через стекло.

— Ты права, — согласился он. Проведя большим пальцем по отслоившемуся краю, и на паркет посыпалась мелкая белесая пыль. — Репаро здесь не поможет. Дерево дало усадку от перепадов влажности, а старый клей под шпоном кристаллизовался и рассыпался.

Отложив лупу, он чуть согнул указательный палец и костяшкой простучал крышку от центра к краям. В середине звук был плотным, а ближе к углам стал пугающе пустым. Затем подцепил ногтем крошечную накладку на замочной скважине — она шаталась.

— Придётся снимать всё покрытие, — вынес он вердикт. — Отмачивать шпон, счищать старую клеевую базу до живого дерева, увлажнять массив и клеить заново под пресс. Фурнитуру тоже придётся полностью снимать. Замок мёртвый, пружина внутри наверняка сгнила. Иначе никак.

— Снимать всё? — нахмурилась Гермиона. — Но она ведь отслаивается только по углам. Нельзя просто как-то закрепить эти щели?

— Можно, но я либо делаю на совесть, либо не берусь вообще. Работа ювелирная. Снятие старого покрытия, проклейка, полировка. Обойдётся фунтов в сорок. Если хозяин решит, что тут нужен особый лак — выйдет дороже.

— Цена не имеет значения, — она сунула руку в карман плаща, собираясь расплатиться прямо сейчас. — Я оставлю её.

— Деньги потом, — Драко остановил её порыв коротким жестом. Выдвинул ящик стола и достал стандартный блокнот с квитанциями. Щёлкнул кнопкой дешёвой пластиковой ручки. — Имя я знаю. Оставь номер телефона. Заказов много, мы позвоним, как только шкатулка будет готова.

Гермиона так и замерла с рукой в кармане. Необходимость диктовать телефонный номер Драко Малфою окончательно добивала привычную картину мира. Но она быстро справилась с собой и спокойно назвала одиннадцать цифр. Быстро записав их всё тем же небрежным, летящим почерком, он оторвал желтую копию квитанции и положил на стойку.

— Ориентировочно три недели, — коротко обозначил сроки.

— Спасибо, — Гермиона кивнула, забрала квитанцию и, поправив ремень сумки, направилась к выходу.

Он медленно опустился на табурет и потёр переносицу. Это было… странно. За три года отработки магический мир напоминал о себе исключительно по графику: плановые визиты безликих надзирателей да сухие министерские предписания. Нарцисса уехала во Францию, и связь с ней держалась исключительно на маггловских почтовых марках. Люциус догнивал в Азкабане, а бывшие приятели благополучно растворились в небытии.

Грейнджер стала первым человеком из прошлой жизни, который переступил порог лавки без всякого протокола. Просто так. И впервые за очень долгое время Драко отчётливо ощутил, как изменился воздух в мастерской. Он стал плотным, с лёгким статическим зарядом — присутствие чистой магии. Он отвык от этого чувства настолько, что сейчас оно казалось почти инородным среди привычного тепла столярного клея и древесной стружки. Словно фантомная боль в давно ампутированной конечности.

Впрочем, трагедии из своей изоляции он давно не делал. Магический вакуум за три года плотно зарос совсем другой, размеренной жизнью. Прямо сейчас, например, в пабе на соседней улице парни из автомастерской уже заняли их привычный стол и наверняка заказали ему первую пинту тёмного эля к началу трансляции.

Его маггловская рутина была абсолютно комфортной. Ровно до того момента, пока Грейнджер не оставила на его верстаке эту рассохшуюся коробку.

Тяжело выдохнув, он бросил взгляд на часы. Отодвинул шкатулку подальше от инструментов, стянул фартук и скрылся в подсобке. Там его ждала ледяная вода, кусок дешёвого мыла и жёсткая щётка, докрасна стирающая с кожи въевшуюся пыль. Вернувшись в зал, Драко на ходу бросил полотенце на стул. Скользнул последним взглядом по перекошенному тёмному ореху, сиротливо замершему под выключенной лампой, накинул пальто и погасил свет.