Вне компетенции: ошибка в расчетах (джен)

— Это и правда ты? Ты Гарри Поттер?

Близнецы Уизли. Ну конечно. Они ведь первыми заглянули в купе и задали этот вопрос…

Хотя… стоп.

Я же не попадался вашему семейству на глаза. Ни на вокзале, ни на платформе. Очков у меня нет, причёска не та, что на фотографии в газете. Вы не помогали мне пройти на платформу, не тащили чемодан, не стояли рядом, изображая заботливых провожающих.

Откуда вы вообще знаете, что я — Гарри Поттер?

Сомнений больше не осталось. Уизли в курсе. Их проинструктировали, и сейчас они разыгрывают передо мной спектакль — даже несмотря на то, что всё пошло не по плану. Даже несмотря на задержку и то, что мы так и не пересеклись в маггловской части вокзала, сценарий решили продолжить.

Но кто меня заметил? Я плохо прикрыл шрам? Или они ходят по всему поезду и ищут всех, кто хоть отдалённо подходит под описание Гарри Поттера?

А может, у них есть приметы получше — не только очки, растрёпанные волосы и молния на лбу? И меня приметили раньше?

Вопросы возникали один за другим, но времени разбираться не было. Нужно было действовать.

Что я знал наверняка — Силу я всё ещё чувствовал. Память тоже была при мне.

Ну что ж. Парни вы, конечно, сообразительные, но вряд ли готовы к такому.

Я сконцентрировался. Для верности — их всё-таки было двое — провёл рукой, усиливая поток, и коснулся разумов обоих.

— Вы обознались, — чётко произнёс я.

Улыбки на лицах близнецов погасли, сменившись нейтральным, почти пустым выражением.

— Мы обознались, — хором повторили они.

Я снова провёл рукой, удерживая концентрацию.

— Уходите. И больше не заходите в это купе.

Близнецы одновременно кивнули.

— Мы уйдём и больше сюда не зайдём, — ровно проговорили они и закрыли дверь.

Я откинулся на спинку сиденья. Усталость накатила внезапно — сдавило виски, в голове потяжелело. Нехорошо! Умение никуда не делось, но сил оно отнимало слишком много. Для нынешнего тела — хилого, одиннадцатилетнего, не знавшего ни тренировок, ни нормального питания — это было серьёзной нагрузкой.

Но всё же… так лучше.

Окажись на моём месте другой, он бы обрадовался встрече с Уизли. Неунывающая, заботливая семья, верный друг Рон, весёлые приколисты Фред и Джордж, трогательная Джинни, заботливая Молли, подарки на рождество, старая и захламленная, но такая уютная "Нора".

Но я уже был настороже: Уизли не так просты. А сцена на вокзале, разыгранная всем этим семейством, зародила во мне такую подозрительность, что, похоже, я уже изменил ход истории.

Бабочка взмахнула крыльями. Ну или ее раздавили, если вспомнить другой шедевр фантастики.

Я медленно выдохнул и прикрыл глаза, приводя дыхание в порядок.

Это было не первое моё попадание. И, к сожалению, не первое, где всё начиналось с заботливых улыбок и правильных слов. Я родился и вырос в обычном мире начала двадцать первого века. Там не было магии, пророчеств и избранных. Только учёба, работа и планы на будущее, которые оборвались в один момент.

В первый раз меня выдернули в чужую реальность резко и без объяснений. Мир, который я знал как игру, оказался настоящим. Без интерфейса, сохранений и тем более — без права на ошибку. Там было больно умирать — и страшно жить. Там люди были живыми, а не персонажами, и каждый выбор имел цену.

Я закрыл глаза. Воспоминания всплыли сами собой.

…Сначала был мягкий голос. Он был спокойный, уверенный. успокаивающий — как у человека, который точно знает, что делает. Мне говорили, что всё под контролем. Что я важен. Что мне просто нужно довериться и идти вперёд.

Я помню белый свет, стерильные стены и ощущение пустоты в голове. Помню, как мне терпеливо объясняли, кто я такой. Давали имя, историю, цель. Говорили, что я особенный — но не настолько, чтобы задавать лишние вопросы.

Ты ударился головой, говорили они. Это нормально, память вернеться со временем.

Я верил. Потому что это было проще верить, чем признать, что тебя используют. Потому что вокруг были союзники, товарищи, друзья. Люди, которые смотрели прямо в глаза и клялись, что не лгут.

А потом правда вскрылась. Не сразу — постепенно. Взгляд, который задержался дольше нужного. Пауза перед ответом. Слишком аккуратно подобранные слова. И наконец — признание, от которого внутри стало холодно. И особенно жутко было что правду рассказал враг. Бывший ученик, который несмотря ни на что, по прежнему называл меня Мастер.

Оказалось, что всё это время я был не человеком, а проектом. Даже не так — инструментом, которому аккуратно обрезали память, чтобы он шёл в нужную сторону. Орден Джедаев, организация стоявшая на страже света, сделала то, чего и темные постеснялись бы.

Я помню, как стоял тогда молча и слушал. Не кричал, не пытался возражать. Просто понимал, что в этот момент что-то во мне окончательно сломалось.

И с тех пор я не верил улыбкам, красивым словам. И особенно — тем, кто говорит, что знает, как для меня лучше. И это я пронес с собой через все миры, эпохи и войны. Возможно поэтому я не умер окончательно, и продолжаю проживать свою странную жизнь.

Я открыл глаза. Головная боль прошла.

Пока я знал одно — способности никуда не делись. Я по-прежнему чувствовал Силу, мог дотянуться до чужого разума, если нужно. Но сейчас пришло и понимание ограничений. Это детское тело было слабым, не готовым к нагрузкам. Любое серьёзное вмешательство будет иметь цену.

Значит, лезть напролом нельзя. Нельзя со первого урока бежать искать крестражи, или вламываться в кабинет Дамблдора с криком "я не твоя игрушка, пердун ты старый!" Это будет верхом глупости и недальновидности.

Значит, пока придётся выжидать, наблюдать и ломать игру аккуратно — так, чтобы никто не заметил, где именно она дала трещину.

— Эм… здесь свободно? —

Голос, прервавший мои размышления был неловкий, чуть заикающийся. В дверях стоял рыжий мальчишка с чемоданом и неуверенной улыбкой.

Рон Уизли собственной персоной. Как будто по расписанию. Даже если вспомнить что кое-что уже пошло не так.

Нет, Рон. Не сегодня.

Я знал, кем он станет. Знал, через что мы якобы должны пройти вместе. Верный друг, вечный второй номер, зависть, обиды, ошибки — и всё равно герой. Хороший человек… но слишком удобный. Слишком подходящий для чужого сценария, которым я не верил.

Если с близнецами это сработало — сработает и сейчас. Ментально он слабее. Не глупый — просто мягкий.

Я сконцентрировался и, для верности, снова провёл рукой, направляя поток.

— Здесь нет свободных мест, — сказал я спокойно.

Лицо Рона мгновенно опустело.

— Здесь нет свободных мест, — повторил он.

— Не заходи в это купе до конца поездки.

— Я не зайду в это купе до конца поездки.

— Уходи.

— Ухожу.

Он развернулся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я откинулся на спинку сиденья и медленно выдохнул.

Вот и всё.

Я уже нарушил ход истории — просто тем, что не подпустил к себе Уизли. И если их появление было не случайностью, а частью чьего-то плана… значит, моя догадка становится всё менее приятной.

Этот мир — не сказка про мальчика, который выжил. Здесь слишком много аккуратных совпадений. Слишком вовремя нужные люди, приходящие подозрительно вовремя и исполняющие правильные роли.

Но.... Я больше не собирался быть частью чужой пьесы. Три раза до этого мне пришлось это делать. В разных мирах, под разными именами. И сейчас что-то внутри меня восстало против.

Но ломать реальность в лоб — нельзя. Никаких эффектных жестов. Никаких демонстраций силы. Пока — тишина. Нужно собрать информацию, изучить окружение. И главное — посмотреть как мир будет реагировать, когда события пойдут не по тому пути.

Я выгляжу как худой, испуганный одиннадцатилетний мальчишка. Таким меня и будут видеть. По крайней мере — пока.

Уизли — ерунда. Их провал (если это и правда часть спектакля) можно списать на ошибку или случайность. Они наверняка даже не поняли что произошло. Но дальше действовать надо тоньше.

Я посмотрел в окно. Поезд мчался вперёд, а до Хогвартса было ещё далеко. Времени подумать хватит. Но сейчас инстинктивно собрался. Чувство Силы предупреждало: кто-то снова идёт к купе.

Я коротко сосредоточился, и снова поднял руку, пропуская через нее энергию — и дверь перестала поддаваться с той стороны.

НЕТ!

Кто бы это ни был, ему придётся подождать. Мне нужно было время. Игра началась. И пусть первый ход был за ними — финал напишу я.