Сначала (гет)

А новая шапка была бы в данный момент очень кстати. И застегнуться б не помешало тоже, всё-таки холодно. Прости, шу-шу⁽¹⁾, но профессиональная деформация во мне сильнее хороших манер. Нет, она сейчас не чувствовала откровенно жуткого холода. Но... Пожалуй, за последние, страшно подумать, за последние более чем полвека (а там и до целого столетия рукой подать) Жан — единственный из тех, с кем она ходила на свидание, кто хотя бы раз не подумал о ней, как о необременительном развлечении, об игрушке. О той, которую легко забыть, выкинув из головы и своей жизни, когда надоест её и о ней помнить. Как Жалинскому, например. Который прислал ей эсэмэску, вернувшись к себе, и недели не прошло, мол, прости-прощай, красавица, ты классная, но в твоём мире что-то многовато сказок. Страшных. А ему, ну, хватило. Впечатлений. Она не плакала в тот день, и неделю спустя, и позже. Ну, почти. Серьёзно, Аннет. Не заставляй меня цитировать бородатый анекдот о ненастоящей любви и блеске снежинок в твоих волосах...

— Хорошо, доктор. Уже надеваю. Довольны? Эй, пусти, как иначе я эту шапку вытащу из твоего портфеля!

В его мыслях и когда-то, и только что звучал незлой смех, бывало, дразнящий, чуть приправленный обидой на его покойную бывшую флирт, но бездушие — никогда. Жан выпустил Анины ладони из своих, чтобы не мешать ей добывать обновку из недр старого доброго портфеля. В меру элегантного и практичного — тоже в меру. Почти вечного?..

— Всё, что пожелает прекрасная следователь. Ну что? Улика найдена?

— Как видишь.

— Тебе очень идёт.

— Жан...

— Правда. Ты чудесно вяжешь, Аня. И у тебя есть художественный вкус достойного уровня. Почему бы не сказать об этом вслух?

Она отвернулась. Кажется, опять краснея. На этот раз — от немудрёного комплимента. Или нет, не так. От того, с какой теплотой и доброй смешинкой в голосе и взгляде Жан смог его ей сделать. Или всё это ни при чём, и виноват морозец, который вдруг решил вернуться и начал-таки пощипывать? Может, ей правда лучше застегнуть пальто? А то блузка под ним — ну, и бельё. Выскочили, что называется, пройтись. Только вдвоём. На минуточку, из всё того же замка, куда их почти всей семьёй пригласили. Опять. Просто так, как было сказано в телеграмме, по случаю внезапного снега, которого этой весной уже никто не ждал, а он взял и выпал. Первый снег новой весны. А зазвавший их в гости хозяин замка рассказывал ещё, когда они приехали, что решил снова податься в сельское хозяйство их необъятной России, потому что подумывал о политике, но здраво рассудил, что это не его, а от шоу-бизнеса хотелось отойти. Что ж. Почему бы и нет. Сельское хозяйство — это замечательно. Хорошее дело. И нужное.

— Хочешь, добуду во-о-он ту белку на десерт? Аня?.. Аннет, что ты задумала?

Она улыбнулась ему. Коварная!

— Да так... маленькую глупость.

Пока он принюхивался и примеривался, высчитывая расстояние до ближайшей ели, Аня лепила мокрый, чуть кривоватый, но увесистый снежок. А теперь вот решила прицелиться, и вовсе не в перспективно десертную белку, а в... Отросшие волосы Жана растрепал порыв ветра, сбив с него же теплую кепку. Зимнюю. И когда успел налететь? Пока она, Аня, снежком занималась, что ли? Возможно. Когда Ольгу казнили за убийство хранителей, сразу троих, в Жане как заледенело что-то. Нет, он по-прежнему шутил, не изменяя своей привычной манере, общался с ней и дедом Славой, ходил на работу. Но как будто забыл о парикмахерской. И о том, что принесённый им ужин полагалось бы пить не только деду Славе и ей, Ане, Жану приходилось напоминать.

— А не попала!

— Сейчас повторю!

И она повторила. И снова промазала. И Жан засмеялся. Легко, зубасто... впервые с той зимы, которая едва успела растаять. Гроза пушистых десертов!.. И Аня засмеялась тоже. А белка скрылась от них, весело скача по ветвям и роняя снег Жану за шиворот. Но он с Аней её преследовать не стали, решив, что намного важнее застегнуть её пальто. Как и его, впрочем. А то правда — свежо.

1) Иск. фр., ласковое обращение.

Вернуться к тексту