Гроза (джен)

Сильнее холодной зимы Чуя не переносил только осенние грозовые ливни с вечно сопровождающими те ледяными, пробирающими до костей ветрами. Один из таких застал его поздним вечером по возвращении с вылазки в город, вымочив до нитки буквально за несколько минут. Прятаться какого-то смысла не было — всё равно уже продрог, а одежда облепила тело мокрой тканью, усиливая ощущение холода, — но Чуя непроизвольно ускорил шаг, параллельно выискивая взглядом укрытие среди общего мрака улицы. Каким-то образом ноги сами, без команды мозга и осознания направления привели к небольшому домику, в одном из окон которого горел приглушённый свет. Чуя передёрнул плечами и внутренне подобрался, поняв куда пришёл, но из всех возможных вариантов этот, спонтанный, показался наиболее разумным. Перемахнув через средней высоты забор и едва не сломав росший у калитки какой-то колючий куст, он пробежал по заливаемой водой плиточной дорожке, вскочил под навес крыльца и, собравшись с духом, несколько раз с силой стукнул в дверь.

Та распахнулась возмутительно быстро, словно хозяин дома предвидел визит и караулил в ожидании.

— Я… Э… — Чуя завис, только встретившись взглядом с детективом сообразив, что совершенно не знал, как объяснить своё вторжение.

К счастью, погода всё сделала за него: чёрное небо в очередной раз разрезало ярким светом молнии, в уши ударил раскат грома и стена дождя стала как будто плотнее.

— Быстрее, заходи. — Мурасэ-сан втянул его в внутрь, спешно закрыв пытающуюся улететь вместе с ветром дверь, повернул замок. — Тебя выкручивать можно, — прокомментировал резво образовавшуюся под Чуей лужицу дождевой воды.

— Так льёт же как из ведра, — развёл руками Чуя, продолжая наблюдать за стекающими с одежды ручейками, одновременно наслаждаясь окутавшим озябшее тело теплом дома. Мурасэ-сан его ступора не оценил:

— Чего стоишь? Живее раздевайся, или заболеть хочешь?

Заболеть Чуя не хотел, а избавиться от мокрой одежды был только рад, поэтому спешно стянул с себя и кинул прямо на пол сначала куртку, а потом и тёплую ещё некоторое время назад байку. Руки потянулись к штанам, когда мозг резко воспротивился, но от кроссовок с носками избавиться вполне можно было. Озябшие пальцы подогнулись, избегая оставленных ранее лужиц. Чуя обхватил себя руками, собирая частицы тепла, поднял выжидающий взгляд на Мурасэ-сана, который уже успел подхватить его шмотки с пола и держал те на вытянутых перед собой руках словно пойманную в канализации крысу. Чуя обиженно насупился. Пусть он и считался бездомным, но за своим и ребят внешним видом следил и мог поручиться, что ни от кого из них не несло. Просто одежда сама по себе была уже старенькая и потрёпанная временем, но раздобыть новую было не так-то просто. Та кофта, что детектив подарил ему в больнице, была крутая, но совершенно не подходила для носки в поздний осенний период, поэтому красиво лежала, запрятанная в лежанку, дожидаясь часа, когда холода станут настолько невыносимыми, что впору будет надевать как можно больше слоёв одежды лишь бы сохранить хоть какое-то тепло.

— Знаешь… — задумчиво протянул Мурасэ-сан, — сначала я думал предложить тебе душ, чтобы согреться, но, — он окинул его откровенно сочувствующим взглядом, от которого Чуя инстинктивно едва не зарычал. — давай-ка лучше посидишь в горячей ванне?

— Э-э, если вам не жалко.

Окутавшее минуту назад раздражение разом испарилось, оставив Чую лишь в предвкушении. Мурасэ-сан махнул ему следовать за ним и, обозначив по пути кухню, спальню и гостиную, остановился у двух дверей, ведущих одна в туалет, а вторая — в ванную. Чуя не без внутреннего восхищения отметил красоту выложенной по стенам плитки и пушистость ковриков, задержался взглядом на стоящей вплотную к ванне стиральной машине. Словно прочитав его мысли, детектив сунул внутрь комок его мокрой одежды.

— Я засыплю порошок и выберу режим, так что, как закинешь штаны с трусами, просто плотно закроешь дверцу и нажмёшь старт. — указательный палец мужчины задержался на нужной кнопке. — Не волнуйся, я найду, что тебе надеть. — предупредил логичный вопрос и возмущение, вынудив Чую молча кивнуть.

Неуверенность сковала по рукам и ногам, но возможность после мытья переодеться во что-то чистое и сухое была слишком заманчивой, да и Мурасэ-сан вроде как был уже проверенным человеком, чтобы довериться тому ещё раз. В крайнем случае, его способность уже полностью вернулась, так что он легко мог бы дать отпор… Шум воды прервал скачущие мысли, и Чуя вытянул шею, с трепетом наблюдая, как начинает заполняться ванна. Мурасэ-сан протянул руку, взял с высокой полки над зеркалом какую-то бутылочку, открутил крышку, вылил в ту немного содержимого и подставил под струю. Чуя инстинктивно напрягся, но, прежде чем успел как-то прокомментировать и потребовать объяснений, произошло маленькое чудо: на поверхности воды сначала немного, а потом всё больше и больше начали появляться пузыри. Пена.

— Подумал, что тебе понравится, — обернувшись и заметив его недоверие неуверенно пояснил детектив. — Если нет, могу налить воду заново.

Чуя поспешно замотал головой, показывая, что его всё устраивает. Пена! Самая настоящая! Айя рассказывала про такие ванны, вспоминая жизнь с родителями, и в те моменты на её лице было почти мечтательное выражение. Теперь, видя этот эффект вживую, Чуя мог понять, почему. Смотрелось и правда волшебно. Руки так и чесались поскорее коснуться этой воздушной, переливающейся в свете лампочек красоты. Мурасэ-сан подождал, пока вода достаточно наберётся, словно невзначай указал на шампунь и достал из узкого длинного шкафчика два полотенца: одно большое, для тела, и другое маленькое — для волос. Наставительно наказав звать, если вдруг что, ещё раз окинул Чую взглядом и закрыл дверь.

Чуя остался один на один с ванной.

Постояв так несколько секунд, прислушиваясь к удаляющимся шагам по ту сторону двери, уверяясь, что его правда не караулили, он решительно повернул замок, запирая дверь, помялся прежде чем снять оставшуюся одежду, но в итоге послушно загрузил в стиральную машину как штаны, так и бельё. Закрыв дверцу и несколько раз легонько дёрнув, проверяя, ткнул пальцев в указанную кнопку и подпрыгнул от неожиданности, когда техника издала резкий звук и почти сразу затихла. Тишина длилась около полуминуты, и, когда Чуя уже был близок к тому чтобы начать нервничать — он же не мог ничего сломать, правда? Он же сделал только то, что ему сказали, — звук повторился и внутренности стиральной машины пришли в движение. Чуя тряхнул головой, сбрасывая напряжение, втянул носом воздух и, собравшись, осторожно перекинул сначала одну ногу, а потом полностью залез в ванну.

Вода оказалась не просто тёплая, а почти горячая, но продрогшему под дождём телу такая температура была в самый раз. Под кожей словно мурашки пробежали и проникли глубже, разнося жар в каждую клеточку. Чуя сложил ладони ковшиком, осторожно вылил воду себе на голову. Встрепенулся. Замёрзшее лицо отогревалось чуть дольше, но в итоге нос, губы и щёки согрелись, и стало по-настоящему хорошо. Чуя опёрся спиной о фарфор ванны, блаженно проследил как поднимается, завиваясь причудливыми узорами, пар от воды, прислушался к тихому шипению лопающихся пузырьков пены. Не хотелось ни мыться, ни что-либо делать, только лежать вот так, отмокая, вдыхать тёплый влажный воздух и наслаждаться комфортом. В конце концов детектив не ограничил его во времени, так что он справедливо посчитал, что может позволить себе минуту-другую просто расслабиться и представить, что такая роскошь доступна ему каждый день, что он не какое-то уличное отребье, а самый обычный домашний ребёнок со всеми причитающимися радостями жизни.

Когда-то Асахи сказал, что вода смывает тревоги.

Чуя хмыкнул да махнул рукой, не особо поверив, потому что как бы долго ни плескался в речке, напряжение никуда не уходило. Возможно, это было связано с тем, что плавать он так и не научился и оттого не чувствовал себя в безопасности, как на суше, а может вся фишка была именно в вот такой, тёплой и с обилием пены спокойной воде.

В любом случае, сейчас всё это ощущалось по-другому.

Кожа раскраснелась, подушечки пальцев на руках и ногах сморщились как те странные собаки в складочку, на каких Чуя натыкался пару раз в парке и которых находил по-своему забавными.

Мокрые волосы облепили лицо и с кончиков так интересно медленно капала вода.

Пар стал чуть реже, а температура как будто ниже. Не холодно, нет, просто тепло и уже не жарко.

Идеально.

Чуя не заметил, как, играя с пеной, лениво пытаясь сделать из неё на голове что-то наподобие кошачьих ушек, от которых так фанатели девчонки банды, постепенно впадал в дремоту.

Спокойно.

Хорошо.

Он посидел так немного, борясь с желанием закрыть глаза, так как интуитивно понимал, что это плохая идея, и в итоге оттолкнулся носком от края ванны, поджал ноги и скользнул спиной по фарфору словно по горке. Вода залила лицо, противно проникла в нос, но зато полностью промочила волосы, чего он и добивался. Чуя вынырнул, отплёвываясь от лишней жидкости, провёл рукой по голове, откидывая со лба прилипшую чёлку, несколько раз кашлянул.

Именно в этот момент со стороны двери послышался громкий голос Мурасэ-сана, вопрошающий, всё ли с ним в порядке. Чуя инстинктивно глубже погрузился в воду, максимально прячась за ещё не растаявшими остатками пены.

— Всё прекрасно! — крикнул в ответ.

— Точно? Ты вроде кашлял?

— Да точно, точно! В полном порядке, наслаждаюсь ванной! — для подтверждения слов Чуя несколько раз похлопал ладонью по воде, вызвав характерный плеск.

— Тогда ладно, — удовлетворился детектив. — Я оставлю одежду на табуретке за дверью. Отмокай сколько хочешь, только не замёрзни и не усни, пожалуйста.

— Мне не три года! — возмутился Чуя, ударив по воде кулаком, от чего брызги вышли уж слишком большими и щедро полили коврик, а так же осели на двери. Ой. Он закусил нижнюю губу, неловко осознавая, что это был совсем не тот эффект, которого он добивался. Желания затапливать детективу ванную не было никакого и оставалось лишь надеяться, что тот не обратит на случившееся внимания. На всякий случай Чуя вытянул шею, всматриваясь в нежно-зелёного оттенка напольную плитку, убеждаясь, что хотя бы на той нет никаких брызг и его несдержанность не привела к проблемам.

По крайней мере, сонливость улетучилась.

Чуя ещё раз сполоснул лицо, отметив, что вода и правда начала остывать, пусть пока и держалась на довольно приемлемой температуре, и решил, что действительно была пора закругляться. Протянув руку и взяв с бортика бутылку с шампунем, он аккуратно выдавил на ладонь желеобразное содержимое, слегка растёр до образования пены и, пожав плечами, нанёс на волосы. Тщательно помассировал, смыл. Решил на всякий случай повторить процесс — кто знал, когда бы довелась возможность ещё так тщательно помыться, так что нужно было ловить момент. Пены в итоге образовалось слишком много и даже пришлось несколько раз окунаться под воду и трясти головой, чтобы смыть её всю, но в конце концов нужный результат был достигнут. Подумав, Чуя взял лейку дождика, методом тыка отрегулировал воду до приемлемой температуры и, встав, сполоснул тело прежде чем посчитать себя достаточно чистым, чтобы наконец вылезти.

Выданные Мурасэ-саном полотенца оказались невероятно мягкими и хрустящими чистотой и завернуться в большое было в удовольствие. Чуя забрал волосы маленьким, яростно растёр те, максимально выжав влагу и взъерошив, покривлялся своему отражению в запотевшем зеркале, тщательно вытер с себя всю воду. Стиральная машинка моргнула лампочками и запиликала весёлую мелодию, видимо, сообщая, что закончила своё дело. Как вовремя. Чуя задумчиво посмотрел на дверь, сильнее сжал в пальцах обёрнутое вокруг плеч полотенце; То было реально большое, на высокого взрослого, и не отличающийся ростом Чуя спрятался в нём как в плаще.

Он втянул носом всё ещё насыщенный паром воздух.

Медленно выдохнул.

Пальцы легли на замок, помедлили и резким жестом повернули, открывая. Он быстро приоткрыл дверь, высунул в коридор голову, не без облегчения отметив, что детектив действительно не караулил его и, вероятно, занимался какими-то своими делами, оставив на табуретке, как и сказал, сменную одежду.

Чуя быстро грабастал ту и поспешно заперся снова.

Полотенце заняло своё место на крючке, стиральная машина продолжала мигать лампочками и начала пиликать свою песенку по второму кругу, а Чуя стоял спиной к небольшому зеркалу и во все глаза разглядывал предложенные вещи. Мягкая, невероятно приятная на ощупь тёмно-синяя ткань с рисунком белых звёзд и полумесяцев.

Нет.

Неа.

Этого не могло быть.

Но подаренный ему детективом в больнице костюм был именно таким. Это точно был он. Чуя разинул рот словно рыба, сглотнул слюну и с благоговением провёл ладонью по рисунку, зарылся в ткань носом, вдохнув едва различимый запах порошка. Сомнений не осталось. Он быстро оделся, параллельно наблюдая, как начала закручиваться маленьким водоворотом вода в сливе ванны, поджал губы, поняв, что носки детектив предложил ему новые, с биркой, но взрослого размера, в которых наверняка могло поместиться ещё по одной его ступни. Если он наденет их, будет похож на ребёнка, напялившего отцовские шмотки. Чуя надулся. Хорошо, что хотя бы костюм был ему не только по размеру, но и его. В горле так и остался странный ком от понимания, что Мурасэ-сан не только не передарил кому-то, но и забрал домой вещи, от которых Чуя уклончиво отказался раньше, на самом деле просто не желая делить те с ребятами банды. У «Овец» по большей части всё было общее, за исключением нижнего белья, и не было никаких сомнений, что такую роскошь как тёплый костюмчик остальные обязательно захотели бы опробовать. Лёгкую кофту, в которой он вернулся к ним, хотя бы изначально были все шансы отстоять: она не казалась слишком интересной да и была на пуговицах, а не на молнии, что в основном предпочитали.

Чуя бросил взгляд на вновь запищавшую стиральную машину, подумал, с озорной улыбкой вывел пальцем на запотевшем зеркале скалящуюся рожицу и зачем-то показал отражению язык. Повернув замок, толкнул дверь, позволяя па́ру вырваться в коридор. Лёгкие заполнило как будто бы прохладным воздухом.

— Всё, вылез? — донеслось откуда-то со стороны. — Иди чай пить!

Чуя моргнул, не привыкший к подобному взаимодействию со взрослыми, но послушно прошлёпал босыми ступнями по коридору, остановившись в дверях кухни на коричневатой плитке. Мурасэ-сан стоял у плиты, накладывая с кастрюли в тарелку какую-то кашу, а на столе стоял стакан с молоком.

— Вы же сказали про чай, — чуть насмешливо прокомментировал Чуя, прежде чем спохватился, что еда могла быть предназначена не ему, а, собственно, хозяину дома. Вот дурак! С чего он вообще решил, что его будут кормить, об этом ведь речи совсем не шло!

— Чай заваривается. — отозвался Мурасэ-сан. — Но перед ним тебе надо поесть что-то посущественнее. Я не ждал гостей, так что, малыш, овсянка и сосиски. На скорую руку, как говорится. — Он наконец отошёл от питы и поставил на стол дымящуюся тарелку.

Чуя откровенно растерялся.

— Да я просто так ляпнул, вам не надо… Ешьте сами, я не голодный.

— Я так поздно не ем, а вот тебе не помешает нарастить мясо на костях.

— Нормальный я! — вспылил Чуя. То, что взрослые качали головами да только и говорили про его худобу здорово достало его ещё в больнице и вести разговор на эту тему и сейчас совершенно не хотелось.

— И всё же питаться тебе надо получше, а то не вырастешь, — невозмутимо парировал Мурасэ-сан, заставив Чую замереть с возмущённо открытым ртом.

Ему определённо нужно было как-то ответить, как поставить на место возомнившего о себе невесть что взрослого, но слова почему-то никак не хотели подбираться. То ли потому, что детектив не насмехался над ним, а просто констатировал факт, то ли потому что само упоминание о низком росте было завёрнуто так, что ответить привычным «я ещё расту!» было просто глупо.

— Давай, садись, а то остынет. — принял его молчание за капитуляцию Мурасэ-сан, нахмурился, скользнув взглядом по ногам: — И почему босой?

— Я в тех носках как идиот. Мне не холодно, я привычный. — Чуя сделал шаг в кухню, ступил на небольшой круглый коврик, пушистые ворсинки которого тотчас приятно обволокли ступни. На мгновение он приятно зажмурился. — Так… Вы будете просто смотреть, как я ем?

— Можем поговорить.

— Не знаю, — Чуя деревянными движениями отодвинул стул, сел в него и так же нескладно взял вилку. Уставился в тарелку. — Как хотите. — пожал плечами.

Есть и очень хотелось, и в то же время совсем нет.

Вид пищи, ещё и тёплой, дурманил рецепторы, заставлял слюну собираться во рту, а живот — скручиваться в требовании питательных элементов, но память уверенно подсовывала относительно недавно пережитый кошмар, заставляя проявлять осторожность там, где она в принципе была излишней. Это был детектив Мурасэ. Человек, ни разу не причинивший ему боли и имевший не один шанс схватить и арестовать его, но ни единым не воспользовавшийся. Именно он спас его тогда, именно он заставил проторчать целую неделю в больнице, именно он помог определить малышей в интернат и, сдержав слово, уже несколько раз водил Чую на встречу с малышами.

Не было никакого повода не доверять ему.

К тому же, буквально десять минут назад он плескался в его ванне, балдея среди обилия пены и тепла. Если и следовало проявить осторожность и заупрямиться, то как раз тогда.

— Я тебя не отравлю, знаешь? — не иначе как прочитав его мысли вдруг произнёс Мурасэ-сан, заставив Чую почувствовать себя настоящим придурком. Человек пустил его почти ночью в свой дом, позволил вымыться и переодеться, еду погрел, хотя совершенно не обязан был, а он!.. Пальцы сжали вилку плотнее, в несколько быстрых движений нарезали сосиску на кусочки.

Он должен был съесть хоть немного хотя бы из уважения!

И всё-таки…

Тихий вздох нарушил напряжённую тишину, в поле зрения появились бамбуковые палочки для еды, подцепили кусочек сосиски, обмакнули тот в блестящей от масла каше. Чуя моргнул. Заторможено проследил, как еда скрылась во рту детектива. Мурасэ-сан на этом не остановился, взял стакан с молоком, отлил на глоток в сервизную чашку с подставки, поднёс к губам. Поставил уже осушённую чашку обратно на стол.

Лицо и уши Чуи нагрелись, запылали жаром от накатившего чувства стыда.

Есть совсем расхотелось.

— Простите. — Чуя опустил голову, спрятав глаза за ещё влажной чёлкой. — Я просто… Я понимаю, знаю, что вы не… Такой. Просто…

— Меньше болтай, больше ешь, давай. — в голосе Мурасэ-сана не было ни упрёка, ни обиды, только бодрость и как будто лёгкость. Словно он понимал — по-настоящему понимал, — почему Чуя так среагировал.

Напряжение в районе живота стало мягче.

Чуя моргнул, впитывая реакцию взрослого, сглотнул, поводил вилкой по каше ещё немного. Желудок вновь вспомнил, что ничего не ел с самого утра и издал вопль, недовольный, что его дразнят аппетитным запахом, но самой пищи не дают. Чуя прикусил губу. Мурасэ-сан пробормотал что-то про стиральную машину и смотался в ванную, но Чуя успел заметить, как дрогнули в улыбке его губы. Внутри разлилось лёгкое возмущение на собственный организм, и Чуя с боевым настроем зачерпнул сначала кашу, а потом отправил в рот и кусочек сосиски. Повторил. А потом ещё. И ещё. И ещё. Еда закончилась быстрее, чем он успел сообразить, что практически вылизал тарелку, и вернувшийся Мурасэ-сан довольно кивнул:

— Ну вот, а то «не хочу», «не буду». К чаю есть печенье, но могу и бутерброды смастерить.

— Печенье. Если правда не жалко. — отвёл глаза Чуя, поняв, что отпираться бесполезно: называется, сам себя выдал. Хотелось постучаться головой о стол, но пришлось сдержаться.

Предложенный чай, разлитый на две чашки, оказался сбором каких-то очень приятно пахнущих трав, а вазочка с печеньем опустела подозрительно быстро, несмотря на то что Чуя старался не наглеть, а Мурасэ-сан протянул к ней руку только два раза.

Сытый желудок угомонился, тело, получившее комплекс неожиданной заботы, расслабилось, чай пригладил нервы, и стало всё труднее бороться со слипающимися глазами.

Чуя честно пытался подавить зевок, но в итоге просто прикрыл тот ладонью, причмокнул губами и потёр веки. Бросил взгляд в окно, за которым по-прежнему бушевала непогода, периодически разбавляемая вспышками молнии. Гром, правда, был уже почти не слышен. Гроза уходила.

— Эй, детектив, не одолжите зонтик? Мои шмотки, наверное, уже подсохли, нужно возвращаться к ребятам. — заплетающимся языком спросил он, подпирая щеку кулаком.

Мурасэ-сан посмотрел на него откровенно странно, моргнул, возвёл глаза в потолок и с тихим вздохом положил лоб на ладонь. Покачал головой.

— Что? — не понял Чуя. Несмотря на сонливость внутри зазвенел колокольчик неуверенности. Он перешёл черту, спросив о зонтике? Но на улице продолжал лить дождь, а его одежду недавно постирали, было бы нехорошо так скоро замочить её вновь. У «Овец» и сушиться-то особо было негде.

— Ты правда думаешь, что я отпущу тебя в ночь, в грозу, одного? В трущобы?

Чуя нахмурился, пытаясь понять, что по мнению детектива тут было не так.

— Ну… Да?

— Нет. — В голос Мурасэ-сана второй раз за время их знакомства проскользнули строгие нотки. — Ты вроде умный мальчик, но иногда такой дурак. — Чуя аж выпрямился, не уверенный, куда клонил детектив, а тот, поправив очки на носу и скрестив на груди руки, припечатал: — Никуда ты сегодня не пойдёшь. Я уже постелил тебе в гостиной, так что шагом марш спать, и даже не пытайся улизнуть: я сплю очень чутко, услышу, что встал — надеру уши.

Последний глоток чая попал куда-то не туда, и Чуя закашлялся. Пару лёгких ударов кулаком в грудь ситуацию не исправили, и справиться с приступом удалось только когда по спине несколько раз хлопнули. Не больно, но определённо не приятно. Чуя скосил глаза на ставшего рядом Мурасэ-сана, про себя недовольно отметив, что, кажущийся не особо крепким детектив оказался достаточно сильным. Пусть он, если что, и мог дать отпор, нарываться вряд ли было хорошей идеей, учитывая, что был на его территории, в его доме…

— Раскомандовались. — пробурчал он в уже пустую чашку и, принципиально посидев за столом ещё около минуты, наконец поднялся и подбрёл в указанном ранее направлении.

Всё-таки ноги и правда еле держали.

* * *

Утро пришло вместе с лениво скачущими по глазам солнечным зайчикам, словно в издёвку вещающим, что ночной ливень прекратился и на смену серым и чёрным тучам наконец выглянуло солнце. Чуя сделал глубокий вдох, перешедший в зевок, сонно разлепил глаза и, проведя ладонью по лицу, привычно осмотрелся.

Пробуждение случилось сразу.

Он резко сел, из-за чего тёплое одеяло сползло с груди на ноги, несколько секунд соображал, где находится, прежде чем события вчерашнего вечера мягко всплыли в памяти. Выдох облегчения получился слишком громким. Чуя ещё раз помассировал глаза, вытянул над головой сжатые в кулаки руки, прогнулся в пояснице и влево-вправо наклонил шею, разминая мышцы после сна. Провёл ребром пальца по одному из полумесяцев на костюме, с любопытством наблюдая, как мягкие ворсинки разошлись в стороны, создавая иллюзию, что белый цвет сменился на слегка желтоватый, почти пломбирный. Со стороны окна послышался лёгкий стук, и в поле зрения попало сизое крыло решившего примоститься на подоконнике голубя. Чуя улыбнулся пернатому гостю, вспомнив, как такие же любили оккупировать окна больницы, выклянчивая у неравнодушных к ним детей крошки от завтрака или полноценные кусочки булочек. Медсёстры их журили, блокировали окна так, чтобы те невозможно было открыть шире чем на несколько сантиметров, но дети — пытливые юные умы — всё равно находили способы вновь и вновь приманить к палате что-то живое.

Чуя встал, с удовлетворением пожмякал пальцами ног слегка жестковатый ковёр, аккуратно стянул и сложил на подлокотник сначала простынь, а потом одеяло, положив сверху подушку. Простая логика говорила, что надо бы собрать разложенный диван, ведь вряд ли детектив держал его в таком виде, но незнание всех тонкостей этой мебели — в банде лучшим спальным местом был стащенный со свалки выброшенный кем-то матрас, который тотчас присвоили себе девчонки, — заставило воздержаться от этой идеи. Чуя ещё раз осмотрел гостиную, не без удивления обнаружил на кресле свою разложенную высохшую одежду. Вчера вечером той тут точно не было. Чуя заторможено моргнул. Это что же получалось, он уснул так крепко, что не услышал, как Мурасэ-сан заходил утром в комнату и раскладывал его вещи? Сама по себе мысль была ужасная: он никогда так не вырубался и всегда оставался на чеку, но вместе с тем это означало, что не только его тело, но и разум получил полноценный отдых. Ванна смыла напряжение дня, а тёплая пища и травяной чай успокоили изнутри и в итоге это вылилось в долгий беспробудный сон, которого ему, если быть честным с самим собой, так не хватало последнее время.

— Так, ладно. — прошептал себе под Чуя. Помассировав виски́, прошёл к креслу, взял выстиранную одежду. Принюхался. Лёгкий запах порошка, чуть более крепкий, чем держался на костюме, и приятная свежесть защекотали нос, вызвали довольную улыбку.

Он снял и сложил костюм, быстро переоделся, периодически бросая взгляды на закрытую дверь. Без тёплого ворса стало прохладнее, но вместе с тем и привычней. Чуя подумал, помялся и в итоге взял полюбившийся костюм под мышку, прошлёпал к выходу в коридор.

Мурасэ-сан обнаружился на кухне, опять что-то колдующим у плиты.

— Выспался? Уже хотел тебя будить. Доброе утро, Чуя, — заметив его, поприветствовал детектив.

— Доброе… — Чуя кивнул, как и прошлым вечером замерев у двери. У него было стойкое чувство, что ему предложат завтрак, но на всякий случай скрутил себе мысленную фигу, запретив надеяться: всё-таки детектив и так уже сделал больше, чем кто-либо когда-либо. И это подводило его к не менее важному вопросу: — А сколько я спал?

Было сильное подозрение, что часы показывали отнюдь не привычные шесть утра.

— Сейчас половина десятого.

— Чего?! — буквально вскричал Чуя, заставив мужчину дёрнуться от неожиданности. — Так долго?!

— Видимо, вчера ты устал сильнее, чем пытался показать. — пожал плечами Мурасэ-сан. — Иди умывайся и садись за стол, я отпросился на два часа, так что времени у нас не очень много.

Ой. Было легко забыть, что взрослым каждый день нужно было ходить на работу. Чуя поджал губы, сообразив, что невольно сбил детективу планы, но постарался поскорее отмахнуться от начавшегося формироваться чувства вины: в конце концов, тот мог не давать ему дрыхнуть так долго, а разбудить с первыми лучами солнца, так что это целиком и полностью был только его выбор! Чуя скользнул в ванную, сполоснул лицо и руки прохладной водой, вытерся висящим полотенцем, попутно ужаснувшись кавардаку из волос на голове. Он был похож на ёжика. Сильно злоупотребившего спиртным ёжика. Или одуванчик. Кое-как пригладив это безобразие руками, Чуя поставил себе мысленную заметку по возвращении на базу первым делом нормально расчесаться и вернулся на кухню, где Мурасэ-сан уже поставил на стол две тарелки с блинчиками, щедро политыми… чем-то. Это точно было не варенье, но и не сметана.

— Сгущёнка, — пояснил Мурасэ-сан на его любопытный взгляд, и Чуя вспомнил, как Асахи говорил, что однажды пробовал эту штуку и та оказалась очень сладкой и вкусной.

Первый кусочек был пробный. А потом как-то само собой получилось так, что блинчики исчезли за пару минут, оставив Чую довольно облизывать вымазанные в сгущёнке пальцы, а детектива — наблюдать за его действиями с несколько пришибленным видом. Очки делали выражение лица мужчины не таким смешным, но Чуя всё равно не удержался от тихого фырканья.

— Ты привык очень быстро есть. — проговорил Мурасэ-сан, и по его голосу не было понятно, недоволен он или же просто констатирует факт.

— Так вкусно же, — пожал плечами Чуя, решив, что это не его проблемы. — Да и чего растягивать-то?

На логичный вопрос ответа не последовало, Мурасэ-сан только вернулся к своей тарелке, бросая на него недовольные взгляды, а потом не выдержал:

— Не облизывай пальцы.

— Раздражает — не смотрите, — ничуть не смутившись парировал Чуя.

— Это не культурно.

— А мне-то что? Я живу на улице, нафига мне ваши манеры? — Он недовольно зыркнул на сильнее нахмурившегося детектива, подумал, нахально ухмыльнулся и демонстративно вылизал последний измазанный липкой сладостью палец, ещё и причмокнув губами от удовольствия. Бровь Мурасэ-сана очень выразительно дёрнулась, но, сделав глубокий вдох и выдох, тот решил промолчать. Чуя даже немного расстроился на такую реакцию: почему-то ему хотелось посмотреть на этого человека в раздражении.

Остаток завтрака они провели в тишине, прерываемой только тиканьем настенных часов и редкими криками птиц за окном. Чуя забрался на стул с ногами, прижав к груди тёплый костюм, который так и не отложил и который всё это время лежал у него на коленях, лениво размышлял обо всём и в то же время ни о чём. Мурасэ-сан прожевал последний кусок блинчика, встал из-за стола, собрав тарелки с чашками, составил всё в раковину.

— Если честно, я вчера был здорово удивлён, увидев тебя на своём пороге. — включив кран и подставив первую тарелку под струю воды, решил он прервать затянувшееся молчание.

— Ну, не так уж и трудно было выяснить, где вы обитаете, — буркнул Чуя, поняв главный интерес детектива. Мужчина обернулся в немом призыве продолжить, но у Чуи был свой вопрос. Он вновь провёл ладонью по мягкой ткани: — Вы сохранили его. Почему?

— Подумал, что скорее всего мы ещё встретимся и пригодится. Как видишь, не прогадал.

— А.

— Если не уверен, что хочешь забрать в своё логово, можешь оставить на хранение. Кто знает, когда непогода вновь застанет тебя рядом с моим домом. — Чуя вскинул голову. Мурасэ-сан что, только что намекнул, что не против снова приютить его, если вдруг что? Он встрепенулся, прогоняя глупые мысли. Да нет. Бред. С чего бы вдруг?

— Если хотите что-то спросить, говорите прямо. Яне умею читать мысли как эти... — он запнулся в попытках вспомнить услышанное когда-то умное слово. — Ну как их? Лете... Тене...

— Телепаты? — поставив вымытую чашку в шкафчик над мойкой подсказал детектив, и Чуя довольно хлопнул в ладони и выставил в его сторону указательный палец:

— В точку! Я не телепат.

Мурасэ-сан вздохнул и закатил глаза, показывая, как сильно впечатлён его познаниями, но игру принял.

— Я не называл тебе свой адрес, откуда узнал?

— Какая вам вообще разница? Ну узнал и узнал. — Чуя защитно сложил руки на груди, откинувшись на спинку стула и поставив ноги на пол. Демонстративно повернул голову к окну. — Надо было лучше по сторонам смотреть, я думал, в полиции люди более внимательные.

— Наглец. — отточенным движением перекрыв воду в кране выдал мужчина, и Чуя довольно улыбнулся.

— Чего светишься, это был не комплимент.

— А мне нравится. — Улыбка стала ещё шире. Чуя вскочил на ноги, сцепил руки за спиной. — Ну, спасибо за гостеприимство, что ли? Мне уже пора возвращаться к ребятам, а вас преступники явно заждались. Эту красоту тогда оставляю у вас, раз уж вам она тоже нравится и вы согласны сохранить её, — кивнул на сложенный на стуле костюм. — Пойдёмте?

— Ага. — проворчал Мурасэ-сан, не совсем удачно пытаясь сохранить губы от растягивания в усмешке.

Чуя почти вприпрыжку убежал в коридор, попутно натягивая куртку, ловко обул уже полностью просохшие и отмытые от грязи кроссовки, шутливо стал по стойке смирно, ожидая, когда детектив тоже будет готов для выхода в осень.

Они вышли из дома.

Пока Мурасэ-сан возился с ключами, запирая дверь, Чуя успел ещё раз пробежаться взглядом по его участку, отмечая несколько плодовых деревьев, а также парочку красиво огороженных клумб с какими-то кустоподобными то ли цветами, то ли растениями, которые летом наверняка красиво цвели, а сейчас просто светили голыми ветками, пустив всё своё убранство под корень, защищая себя от скорых заморозков. Мурасэ-сан коснулся его плеча, призывая двигаться, и Чуя бодрым шагом направился по плиточной дорожке к калитке. Колючий куст, на который он едва не приземлился прошлым вечером, был немного помят, но вроде целый. Хорошо.

— Не нарывайся на неприятности, ладно? — заперев калитку и сунув ключ в карман тёмно-зелёного пальто наставительно попросил Мурасэ-сан, и Чуя, повинуясь какому-то странному желанию сделать на принцип, перекатнулся с пятки на носок, не доставая рук с карманов, довольно улыбнулся:

— Не обещаю. Но хорошего дня!

И прежде чем Мурасэ-сан успел что-то ответить, активировал способность и сбежал по крышам частных домов.