Девять (джен)

Если у кошек и правда девять жизней, то Минерва одна из них.

Только вот девять, а не девяносто!!! Порой ей казалось, что все, это край и, если Минерва не хочет по старой недоброй традиции директоров умереть в школе, попутно шокировав детей, ей не стоит возвращаться на этот год в замок.

Угу, возвращаться... Было б откуда. Хогвартс — давно ее дом. То место, куда Минерва отправлялась первые пятьдесят лет работы в Хогвартсе в отпуск, давно уже стояло заброшенным.

Не было там никого и ничего, что бы ждало ее.

"Неудачница!" — сказал бы кто-то, но позвольте не согласиться. И дело не в том, что неудачницы не становятся кавалерами ордена Мерлина, и не в том, что у неудачниц нет карьеры директора единственной и неповторимый школы чародейства и волшебства в Соединенном Королевстве.

"Могла бы, если б не грязная игра слизеринцев, сделать карьеру в квиддиче! Могла бы сделать карьеру в министерстве! Могла бы растить своих детей, а не чужих!" — тонко звенел внутри голосок. Противный, дребезжащий, напоминающий Амбридж.

Впрочем, Минерва всегда его затыкала. Могла бы, но тогда она не была бы собой. Это была бы совсем другая Минерва Макгонагалл, женщина-кошка, гроза хулиганов.

Минерва и уважала свой выбор, и понимала свой непростой характер. Как и то, что в жизни больше всего она любит именно то, чем занимается, а значит... Счастливый человек.

И да, Минерва отдает себе отчет: некоторый эгоизм в ней живет, потому что она так привязана к Хогвартсу, что, кажется, умрет прямо в ту же минуту, когда решит, что это ее последний учебный год.

Хоть Минерва и пережила Альбуса, но ей все ещё хочется задержаться в Хогвартсе. Посмотреть, как повзрослеют уже внуки особенно запавших в душу выпускников. А то и правнуки.

Минерва все ещё обращается в кошку. Это ее вторая, если не первая натура. Полосатая шерстка, отметины-очки возле глаз... Она все так же находится на страже своей школы. Пугает первокурсников, бдит втайне за первыми свиданиями старшекурсников.

Минерва, несмотря на возраст и порой болящие на погоду лапки, все ещё пролазит туда, куда и не каждый призрак забредёт.

Секрет ее энергии даже не в замке, к которому Минерва привязана всей душой, а в деле, которое по-прежнему радует и дает сил продолжать. Дети — ее источники сил. Как бы по-вампирски ни звучало, но это так.

В Хогвартсе столько всего происходит впервые: поцелуи, шаги в магию, поиск себя, а ещё дружба и вражда, расставания и встречи... Неудивительно, что даже Волдеморт по-своему любил Хогвартс.

Здесь всегда что-то приключается, жизнь бьет ключом, постоянно торжествуя над смертью.

Минерва делала и делает все, чтоб так было и дальше. Иначе не будет собой. Иначе ее вообще не будет.

Она женщина-кошка. У нее, возможно, и правда девять жизней. Обычно учителя столько по краю не ходят. Но Минерве всегда было скучно попадать в этот разряд.

Может, она и переломалась на седьмом курсе в матче со Слизерином, но любить игру не перестала, как и верить в себя.

У Хогвартса ещё больше шрамов, чем у нее. И все же... Замок стоит.

В тот момент, когда целый год замком управляли Пожиратели смерти, она не покинула Хогвартс. Потому что там все ещё были ее дети. Пожиратели... Увы, тоже некогда учились у нее. Каждый сам выбирает свою судьбу, и очень многих никак нельзя уберечь от кривой дороги.

От таких провалов болит сердце. Но все-таки тех, кто после Хогвартса не сошел с пути-дороженьки, больше. Много больше.

Минерва очень любит, когда в Хогвартс приходят дети и внуки тех, кого она учила. Любит сравнивать, любит наблюдать и видеть отголоски прежних дней и даже молодой себя.

Есть даже династии шутников, от которых стонет школа, наполняются возгласами педсоветы... И все же даже их Минерва любит. Где-то очень глубоко внутри.

Хотя порой на нее находит слабость. Чаще всего это происходит 1 сентября.

Тогда замок, тихий, застывший во времени и пространстве, где учителя почти неотличимы от призраков, готовится с помощью армии домовых эльфов к тому, что через пару часов в нем снова закипит жизнь.

В те тихие минуты, когда все отлажено и эльфы сами знают, что делать, как и учителя, Минерва любит разговаривать с другими директорами.

Портреты — не призраки, как бедняга Бинс, так и не ушедшие дальше, это слепок души, но не она сама... Минерва вовсе не против однажды ожить на портрете. И тоже участвовать в совещаниях с преемником.

Но пока... В один год она, помнится, всплескивала руками.

— Альбус, ну вот зачем Гарри так назвал сына? Я пережила Джеймса и его друзей, самого Гарри, близнецов Уизли, но сейчас я стара и мне вовсе не хочется убеждаться, что корабль плывет именно так, как его назвали! За что мне Джеймс Сириус Поттер, ещё и племянник Уизли, на первом курсе?!

— Ну что ты, Минерва. — Дамблдор успокаивающе улыбнулся. — Ты куда крепче, чем кажешься. Тебя ещё и на их внуков должно хватить! Помни, ты умная, ловкая и вообще кошка, которая не падает, а приземляется на лапы!

— Ага, кошка... Девять жизней, а не сто, Альбус! Там ещё скоро и Малфоя наследничек подтянется... Я молчу про то, что с каждым годом Уизли становится так много, что вскоре их можно будет выделить в отдельный факультет! А я не скажу, что они беспроблемные!

— Зато Блэки вымерли, — печально отозвался Финеас со своего портрета. — Не верю, что это говорю вам я, но, если б не Уизли, мы б все умерли со скуки повторно!

— Миневра, он прав... Да и вообще. Обратись в кошку, потянись, съешь конфеты с кошачьей мятой, только немного... И встречай первокурсников. Это у тебя они перешли за тысячи. Ты же у них — единственная. И именно ты не только обеспечиваешь им первое впечатление от Хогвартса, но и отвечаешь за их счастливые школьные годы. У многих — это лучшее время в жизни... И все благодаря нашей работе! — Глаза, нарисованного Дамблдора горели.

Да уж, умел тот, даже портретом, успокоить и наставить на путь истинный.

К счастью, таких срывов у Минервы было немного.

Потому что теперь она задавала тон. Была примером и лицом Хогвартса. Хотя, признаться, прошло ещё несколько десятков лет, когда она наконец-то увидела будущую смену.

— Поттер, вы уверены? — Минерва слишком хорошо помнила, как очень давно отстаивала право Гарри быть мальчиком, а не куском мясом, и вот теперь... Она видит его у себя в кабинете, недавно ушедшего на заслуженный отдых с поста главы Аврората, человека, трижды отказавшегося от поста министра магии... С резюме в руках.

— Уверен, дети, да что там дети — внуки выросли. — Гарри печально улыбнулся. — В Аврорате надо было дать дорогу более молодым, стар я гонять Темных магов, — коротко стрельнул Гарри глазами из-под очков. — А вот взяться за преподавание защиты от темных искусств — вполне. Давно мечтал... У меня там в резюме и опыт преподавания помечен, отряд Дамблдора, прошу заметить! — и они оба рассмеялись.

Честно, лучшего Минерва и желать не могла, да только боялась, как бы победителя Волдеморта и грозу Темных магов разных мастей не ужаснули обычные подростки... Но... Гарри не только не сбегал — он наслаждался работой. Дети его любили. Даже слизеринцы. Не все, но очень многие.

В то 31 августа почти трехсотлетняя Минерва заснула у себя в кабинете, свернувшись кошачьим клубком, на книге учеников Хогвартса совершенно спокойной... Чего она никак не ожидала, так это внезапного осознания, что у нее нисколечко не болят колени и не затекает шея, да и вообще увидеть себя со стороны...

Лежащей безжизненной тряпочкой на книге. А ещё Гарри, судорожно ее тормошащего.

— Гарри! — окликнула его Минерва, и Поттер внезапно обернулся, поглядев прямо на нее. Только вот глаза его все равно наполнились слезами.

— Я же тут... — сдавленно проговорила она.

— Да, ты теперь здесь, Минерва. — Услышать Дамблдора под ухом — одно, на то он и портрет, но вот осознать, что тот положил ей руку на плечо, совсем как раньше, — другое.

Вскоре новый портрет молчаливо наполнили директора́ Хогвартса. Даже Снейп тихо притулился на краю рамы.

Минерва нервно сглотнула и заставила себя улыбнуться Гарри и выпрямить спину.

— Я к вашим услугам, господин директор...

Ее служба Хогвартсу продолжалась. И это было по любви. Кошки, знаете ли, очень привязаны к дому...