Отрава (гет)

— Итак, коллеги! Как вы уже, вероятно, знаете, в рамках одобренной Министерством реформы с сегодняшнего дня у нас в Хогвартсе появится новый преподаватель, — Минерва окинула взглядом собравшихся в учительской коллег, бросила короткий взгляд на висевший в углу портрет, где в аляповатом малиновом кресле расположился Снейп, и, выдержав паузу, решительно произнесла: — Давайте поприветствуем Дафну Гринграсс, нашего нового младшего преподавателя зельеварения.

В учительской раздались жидкие аплодисменты. Минерва посмотрела на коллег с осуждением, и энтузиазма немного прибавилось. Впрочем, сама Дафна, несмотря на столь сдержанный приём, не проявила ни смущения, ни растерянности. Она пожала руку Флитвику, позволила обнять себя Спраут и вежливо улыбнулась всем остальным. Худенькая, светловолосая, с точёными чертами лица — Снежная Королева, как её прозвали на Слизерине. Северус помнил её ещё со школы — аристократка до мозга костей, умная и амбициозная — и сейчас, глядя на неё, стоящую посреди учительской, он никак не мог взять в толк только одно — какого чёрта она делает в Хогвартсе?

— Кроме преподавания у младших классов мисс Гринграсс также планирует заняться исследовательской работой и надеется привлечь к ней студентов старших курсов, изучающих продвинутое зельеварение, — продолжила меж тем МакГонагалл. — Поэтому прошу всех деканов оказать ей максимальное содействие.

Учителя послушно закивали и, получив от директора последние наставления, медленно потянулись к выходу из учительской.

— Гораций даже не соизволил явиться, — возмутилась Минерва, когда они остались со Снейпом вдвоём. — Теперь он, видите ли, боится за своё место, хотя весь прошлый месяц изводил меня жалобами, что у него слишком большая нагрузка при такой маленькой зарплате.

— Ничего страшного. Как только Слизнорт поймёт, что может спихнуть на Гринграсс всю грязную работу, настроение у него мгновенно улучшится, — пообещал ей Снейп. — Меня гораздо больше волнует, почему Дафна согласилась работать в школе.

— А почему нет? — удивилась МакГонагалл. — Её дипломная работа посвящена лекарственным зельям, а в Хогвартсе самое большое во всей Британии тепличное хозяйство с лекарственными травами. И потом... Ты ведь сам говорил, что мы должны заключить с Министерством перемирие. Хотя бы на время. Кроули хотел видеть в школе научные проекты и готов был их финансировать, а Дафну Гринграсс заинтересовали наши портреты, вот я и подумала, что пригласить её на должность младшего преподавателя будет отличной идеей.

— Наши портреты? — переспросил Снейп.

— Да, наши портреты. Она хочет разработать новое зелье, чтобы их вылечить.

Снейп внимательно посмотрел на МакГонагалл, но промолчал.

То, что директор, находясь под воздействием чужой магии, развязала с Кроули войну, определённо не пошло школе на пользу, и решение использовать Гринграсс как белый флаг, чтобы перевести дух, было очень разумным. Вот только что на самом деле двигало Минервой — интересы школы, желание договориться или всё-таки чувство вины?

Снейп не знал, что стало с портретом директора после того, как связь между ним и Макгонагалл была разорвана. Возможно, он умер в тех же мучениях, что и другие портреты, чьей магией и энергией он безжалостно пользовался. Или просто превратился в самый обычный, преждевременно состарившийся портрет. Сама Минерва после возвращения из Мунго только раз зашла в портретную комнату и никогда больше не заговаривала ни о самом портрете, ни о том, что там увидела. Но следы тёмной магии, оставшиеся на хогвартских портретах, всё равно не давали им возможности забыть.

Добрый доктор так и не поправился. Северус частенько останавливался на картине Дамы с жабо, смотрел на его сгорбленную фигуру, забившуюся в угол картины, и думал о том, что его тоже, вероятно, ждала бы такая же участь, если бы МакГонагалл не помогла ему перебраться на портрет в Хогвартсе. Филч несколько раз порывался убрать портрет Доброго доктора в кладовую, но Минерва ему не позволила — может, надеялась, что однажды магия всё же вернётся к этому портрету, а возможно, просто не хотела забывать о той цене, что ей пришлось заплатить за свои желания.

В раздумьях о превратностях судьбы Снейп направился на третий этаж, где на уроке Защиты от тёмных искусств наверняка уже ждали пятикурсники, но возле лестницы, ведущей в Восточное крыло, его неожиданно задержал Лонгботтом.

— Профессор! — окликнул его Невилл, заметив Снейпа, проходящего по одной из картин. Северус замедлил шаг и неохотно приблизился к краю портрета. Вокруг Лонгботтома толпились галдящие первокурсники. Лестничный пролёт, по которому им надлежало спуститься вниз, висел в воздухе и явно не собирался возвращаться на положенное ему место, и Невилл, используя «Вингардиум Левиоса», одного за другим отправлял учеников на второй этаж.

— Эта лестница сегодня какая-то странная, — пожаловался он Снейпу. — Не могли бы вы на неё взглянуть? Она не позволяет первокурсникам попасть в кабинет трансфигурации, зато не имеет ничего против старшекурсников, спешащих в Восточное крыло.

И действительно, стоило появиться в коридоре припозднившемуся третьекурснику, как лестница со скрипом опустилась на пролёт второго этажа, а спустя минуту, игнорируя протестующие крики детей, поползла в обратном направлении и снова зависла в воздухе.

Странно, подумал Северус. Обычно подобные инциденты случались лишь в сентябре, когда первокурсники только начинали изучать уловки замка: движущиеся лестницы, исчезающие ступеньки и коридоры, которые вечно вели в неправильном направлении. К концу октября ученики уже неплохо ориентировались в Хогвартсе, знали все тайные переходы и короткие пути и переставали опаздывать на уроки. Но на дворе стоял конец ноября, и блуждающим лестницам уже давно пора было остепениться.

— Почему вы не отправили учеников на восьмой этаж? — нахмурившись, спросил Снейп. На восьмом этаже за гобеленом с единорогами был скрыт ещё один проход, ведущий в Восточное крыло. И в Хогвартсе, где в любое место можно было попасть как минимум пятью неочевидными способами, спускать учеников с одного этажа на другой при помощи магии казалось Снейпу ужасно нелепой затеей.

— Потому что он тоже не работает, — ответил Невилл. — Входишь в дымчатый коридор и, вместо того, чтобы оказаться перед кабинетом трансфигурации, попадаешь в Больничное крыло. Снова и снова.

Снейп пожал плечами — в Хогвартсе порой случались и не такие недоразумения. Затем он всё же внимательно осмотрел лестницу, но ничего необычного не нашёл.

— Я попрошу Филиуса на неё взглянуть, — пообещал он, но к концу первой пары совершенно об этом забыл. Ктулху, обычно спокойно дремавший на его уроках, на этот раз вёл себя довольно странно: не находил себе места, пытался зачем-то рыть каменный пол пещеры, а затем и вовсе забился куда-то в самый дальний угол картины и очень тихонечко, басовито завыл. На перемене Северус внимательно осмотрел картину, страшась и ожидая найти на ней следы порчи, но, к счастью, ничего не нашёл. Но Ктулху всё равно вёл себя странно, и Снейп решил, что стоит сходить в библиотеку хотя бы для того, чтобы понять, с кем именно он имеет дело. Может, в ноябре Ктулху просто впадают в спячку?

Но в библиотеку он так и не попал. Нырнув в портрет Аделаиды Уорвик, висевший в нише неподалёку от класса Защиты, он намеревался оказаться в её же портрете в Запретной секции, но неожиданно оказался в Больничном крыле.

— Видимо, ты тоже очутился здесь совершенно случайно? — насмешливо спросила у него мадам Помфри, услышав его удивлённое восклицание. — Сегодня здесь настоящее столпотворение. Младшие ученики появляются на каждой перемене: то целой толпой выскакивают из гобелена, а то и вовсе вываливаются прямо из стен. Я даже нескольких из них на всякий случай осмотрела, но они не больны. Может, кто-то из старших учеников заколдовал коридор перед классом трансфигурации?

Снейп с сомнением покачал головой. Открытого буллинга в Хогвартсе не было, но старшие ученики любили иногда подшутить над младшими. Могли оставить в классе приклеивающее заклинание, подговорить Пивза облить малышню водой, а то и просто подсунуть канареечную помадку вместо мятного леденца. Но заколдовать коридоры им явно было не по силам.

Северус предпринял ещё одну попытку попасть в библиотеку — исключительно для чистоты эксперимента — но, вновь оказавшись в Больничном крыле, отправился к Флитвику.

Филиуса его рассказ слегка озадачил. Вдвоём они спустились к строптивой лестнице, потом осмотрели портрет Аделаиды Уорвик, но никакой необычной магии не нашли. Класс трансфигурации, как и библиотеку, Флитвик проверил на заклинание ненаходимости и тоже ничего не обнаружил. К тому же, к удивлению и, пожалуй, к невольной обиде Снейпа, сам Флитвик прекрасно перемещался по замку, не встречая при этом никакого сопротивления, и каждый раз попадал именно туда, куда направлялся.

— Что может объединять тебя и первокурсников? — задумчиво поинтересовался Филиус, разглядывая портрет Снейпа.

— Даже не представляю, — с язвительным неудовольствием в голосе процедил Снейп. — Явно не размер интеллекта.

Подумав ещё немного и порассуждав о природе магии, они с Филиусом решили расширить эксперимент, но и Филч, и сэр Кэдоган, и даже миссис Норрис беспрепятственно смогли пройти в библиотеку.

— Видимо, ты просто пугаешь наш читальный зал, — выдвинул предположение Флитвик. — Как нестандартное магическое явление, явно выходящее за рамки его понимания о том, что именно должны уметь делать портреты. Дети же его пугают априори, просто потому что они не умеют аккуратно обращаться с книгами. Подождём пару дней. Если ничего не изменится — вызовем специалиста по замковой магии, но, думаю, это просто временный сбой, зимнее обострение. Надо сказать об этом Минерве.

— Не надо ей ничего говорить, — возразил Снейп. — Ей и так в последнее время досталось. Пусть она хоть какое-то время считает, что в Хогвартсе нет очередных проблем.