Две правды и одна ложь (гет)

— Еще пятнадцать минут — и с тебя было бы воспоминание для Омута памяти, как Малфой признался тебе в любви, — улыбнулась Джинни, приветствуя Гермиону.

— Да ладно тебе, я опоздала всего на десять минут. Ну ладно, пятнадцать, — та обняла подругу и устроилась за столиком кафе. — С каких пор ты так непримирима к опозданиям?

— Вот родишь маленького Малфоя, поймешь, каково это — отпрашиваться у матери, чтобы выйти куда-то. Впрочем, нет, не поймешь. У тебя же будет армия домовиков, нянь и прочего.

Джинни потянулась к чайнику и разлила чай по чашкам.

Гермиона заметно смутилась.

— Кажется, ты торопишь события. — Она спряталась за чашкой. — Просто-таки очень-очень торопишь. Мы встречаемся всего две недели.

— Не, ты не думай, что я завидую. — Джинни с видимым удовольствием отправила в рот пирожное и зажмурилась. — Но иногда я скучаю по прежней жизни. Джеймс требует столько сил и внимания, ты не представляешь.

Гермиона сжала руку подруги.

— Держись. А ты сама как? Высыпаешься хоть иногда?

— Да нормально все, привыкла за два года. Но у меня всего три часа свободы, точнее, уже два часа сорок минут, и последнее, что я намерена обсуждать, — это зубы, кормление, синяки и простуды. Я требую свежих новостей и самых провокационных подробностей твоего романа.

Гермиона усмехнулась. Она прекрасно понимала, как подруга соскучилась по их посиделкам и разговорам. Джеймс был непоседой, и хотя Молли с Артуром периодически брали внука к себе, материнские заботы заметно сказывались на Джинни.

— Ну? Как у вас там? До сих пор не могу поверить, что вы все-таки сделали это! Грейнджер и Малфой — пара. Уму непостижимо!

— Вы же с Гарри сами меня все время поддевали, что мы друг к другу неравнодушны.

— Это было очевидно. Но вы такие разные... — Джинни мечтательно вздохнула. — Как в романе, честное слово.

— Сама до сих пор не верю, — призналась Гермиона.

— И как он тебе? Без одежды еще красивее, чем в ней?

— Джинни! Прекрати! — Гермиона едва не поперхнулась чаем и поспешно поставила чашку на блюдце.

Джинни несколько секунд смотрела на нее, а потом удивленно распахнула глаза.

— Ты... Вы еще не?..

— Не хотим торопиться.

Гермиона отвела взгляд. Джинни с интересом посмотрела на нее, но развивать тему не стала.

— Вполне разумно. А в остальном? Как он себя ведет?

— Он... — Гермиона задумалась и отпила чай. — Драко словно ходит по тонкому льду. Так боится все испортить.

— Думаю, у него есть для этого причины, — протянула Джинни.

— Да, тоже так думаю, — улыбнулась Гермиона.

— Значит, оставим Малфоя пока в покое, все равно ничего интересного из тебя не вытащить. — Джинни потянулась за вторым пирожным. — Кстати, ты же помнишь, что в субботу мы отмечаем день рождения Гарри?

— Конечно, помню, — отмахнулась Гермиона. — Подарок давно купила.

— Не сомневаюсь, — рассмеялась Джинни. — И даже не думай приходить без Малфоя.

— Джинни...

— Что? Мне нужно наконец увидеть это своими глазами.

— Хорошо, мы придем, если ты считаешь это хорошей идеей, — не очень уверенно проговорила Гермиона.

— Если ты про Рона, то не бойся. У него уже месяц бурный роман с Демельзой Робинс.

— Но я же приду не просто с парнем, а с Малфоем.

— Все будет в порядке, не переживай.

— Угу. Верю, — пробормотала Гермиона своей чашке.

* * *

Панси придирчиво всматривалась в свое отражение. Короткое черное каре и без профессиональной укладки лежало хорошо, но сегодня ей хотелось выглядеть по-особенному. Она повернула голову сначала в одну сторону, потом в другую, оценивая четкую линию волос у подбородка.

— Вытяни, добавь немного объема у корней и чуть подкрути концы внутрь.

— Да, мисс Паркинсон, — кивнула Ромильда с улыбкой. — Свидание?

Панси чуть наморщила носик — ох уж эта пустая болтовня, — но улыбнулась и кивнула.

— Да, ужин.

— Тогда вы будете самой красивой, — улыбнулась Ромильда и приступила к работе.

Час спустя Панси уже сидела и в нетерпении теребила кулон на тонкой золотой цепочке.

— Красивый, — заметила Ромильда.

— А? Да... Подарок Блейза. Пытается меня впечатлить. Мило. Хотя и немного банально, — улыбнулась Паркинсон.

Ромильда потянулась за следующей прядью и вдруг дернула чуть сильнее, чем следовало.

— Осторожнее, — поморщилась Панси.

— Простите, мисс Паркинсон, рука соскользнула. Последний штрих, — порхала вокруг нее Ромильда, орудуя уже не инструментами, а палочкой. — Во-о-от так!

Панси взглянула на себя в зеркало и ахнула — волосы лежали идеально, и от них, казалось, исходило едва уловимое свечение. Волшебное. Надо будет потом как-нибудь выведать у девчонки секрет — отличный эффект. Но сейчас время уже поджимало: Панси еще планировала сменить наряд.

— С вас один галлеон.

— Спасибо. — Она оставила деньги и ушла.

* * *

— Благодарю, — Драко кивнул официанту, поставившему перед ним и ничего вокруг не замечающим Блейзом две чашки кофе.

Он протянул руку и взял свою чашку.

— Эй, вернись ко мне, — помахал он рукой перед лицом друга. — Кофе стынет.

— Да, да, — Блейз послушно принялся за свой напиток.

Сделав глоток, он взглянул на часы. В десятый раз с начала встречи, длившейся не более четверти часа.

— Аппарация мгновенная, забыл? Ты не опоздаешь.

— Я и не собираюсь опаздывать. — Блейз залпом осушил оставшийся кофе и поставил чашку на стол.

— Впервые вижу, чтобы ты волновался перед свиданием, — усмехнулся Драко.

— Я не волнуюсь. Я... — Блейз взял пустую чашку и попытался сделать глоток.

— Морально готовишься, — невозмутимо закончил Драко.

— Кто бы говорил, — проворчал Блейз и впервые осознанно посмотрел на друга.

— Приветствую, — протянул ему руку Драко. — Наконец ты почтил меня своим вниманием.

— Малфой, прекрати.

Драко присвистнул. Блейз переходил на фамилию, когда действительно нервничал.

— Это всего лишь Панси. Наша Панси. Мы знаем ее с детства.

Зря он это сказал. Ой, зря... Блейз бросил на Драко такой взгляд, что тому захотелось забрать свои слова обратно.

— Я не это имел в виду. Я про то, что она же своя, из нашего круга.

— Не то что твоя Грейнджер, хочешь сказать? — фыркнул Блейз и бросил взгляд на часы.

— Ну да. Но не переводи разговор. Чего ты так боишься?

— Подался в исповедники, Малфой?

— Это эксклюзивное предложение, между прочим. — Драко усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

Блейз несколько секунд молчал, глядя в чашку.

— Ты правда не понимаешь? — сдался он.

— Я просто тебя слушаю.

— Тебе бы понравилось, что о твоих чувствах рассказал твоей девушке кто-то другой? Да еще и при всех? Взял и огорошил, еще и демонстративную проверку устроил? Что я должен делать после такого?

— Понимаю.

Драко не стал напоминать другу, что они с Поттером занимались почти тем же самым несколько месяцев. Впрочем, нет. Намеки, подколы, шутки — это одно. Когда же перед тобой появляется сам бог любви — Купидон — и стреляет в тебя стрелой... Да, это определенно другое.

— Он лишил меня... всего. Все должно идти своим чередом. Симпатия, свидания, признания... Да я никогда и никому не делал таких признаний. Девушкам хватало моего обаяния и подарков. А тут...

— Страшное слово любовь, да еще и без гарантий взаимности и долговечности, — закончил за него пламенную речь Драко.

— Неправильно все это. Понимаешь? Я теперь как будто обязан. Она же ждет. И знает.

— Панси девушка умная. Думаю, она все понимает.

— Понимает! Много ты знаешь о девушках?

— Может, и немного. Но ты должен решить, готов ли от нее отказаться из-за того, что произошло, или же вспомнишь, что ты слизеринец, и используешь любое обстоятельство себе на пользу.

— Драко, ты в отношениях всего две недели, а пафоса в твоих словах на двадцать лет опыта, — рассмеялся Блейз.

— Вот теперь узнаю Блейза Забини, — Драко рассмеялся в ответ и посмотрел на часы.

— Тебе пора.

Блейз тоже взглянул на время и подскочил.

— До встречи, — и поспешил к выходу.

— Цветы не забудь, — крикнул вслед Драко.

Он расплатился и неспешно направился к выходу. До встречи с Гермионой у него еще было время, как раз успеет купить что-то милое.

* * *

Панси аппарировала за квартал от ресторана, решив, что немного пройтись пойдет ей на пользу. Это было третье свидание с Блейзом после встречи с Купидоном. У нее до сих пор не укладывалось в голове, что Арчер Купер, маг из Италии, с которым они работали вместе, оказался настоящим богом любви. Она, конечно, видела, что он необычный, но чтоб настолько...

Купидон сказал то, что поразило ее до глубины души: Блейз любит ее.

С ума сойти.

По-настоящему любит. Иначе стрела Купидона, выпущенная Блейзу в грудь, не озарилась бы золотым светом.

Любит.

По-настоящему.

Сердце замирало от счастья и тут же начинало биться чаще. В их кругу браки обычно заключались по расчету, и любовь редко имела к этому отношение. Но Панси всегда втайне надеялась, что однажды встретит человека, который полюбит именно ее — не ее фамилию, положение или состояние.

Панси невольно улыбнулась. Блейз ей нравился, но сама она пока не могла разобраться, что именно чувствует. Они знали друг друга с детства, давно привыкли быть рядом, и теперь ей предстояло понять, достаточно ли этой симпатии, чтобы однажды назвать его своим мужем. На меньшее она не согласилась бы.

— Панси? Привет.

Она обернулась. К ней из книжной лавки спешил Теодор Нотт.

— Тео, привет. Какими судьбами? Не знала, что ты в Лондоне.

Он остановился рядом, улыбнулся и по-дружески обнял ее, легко коснувшись щекой ее щеки. Панси ответила на объятие и отступила на шаг.

— Вернулся несколько дней назад, еще мало кого видел.

Она тайком разглядывала бывшего однокурсника, которого не видела пару лет. Тео возмужал и, кажется, стал еще привлекательнее, чем в школе.

— Рада тебя видеть. Какие планы? Ненадолго к нам или насовсем?

— Какая ты любопытная, — рассмеялся Тео. — Мне нравится.

— Люблю быть в курсе событий, — пожала плечами Панси.

— Меня пригласил Кингсли, контракт на год, а дальше посмотрим. Мне нравится во Франции, но и домой тоже хочется.

— Рада за тебя.

— А ты как? Все еще в Лондоне?

— Пока да. И, кажется, никуда не собираюсь.

— Тогда, может, еще увидимся.

— Обязательно.

Панси улыбнулась и первой попрощалась, заметив, что до встречи с Блейзом осталось совсем немного времени.

* * *

Панси заметила Блейза через окно ресторана. Он уже сидел за столиком, листая меню. Увидев ее, отложил его и поднялся.

— Привет, — он улыбнулся и протянул ей небольшую корзину с цветами, обвитую лентами.

— Анютины глазки? — выдохнула она, принимая подарок. — Мне их никогда не дарили.

— Как такое возможно при таком имени⁽¹⁾?

Он наклонился и вскользь поцеловал ее в щеку, а затем помог занять место.

— Очень мило, спасибо. — Панси расправила платье и поставила корзинку с цветами на край стола. — Наверное, не самые аристократические цветы, — она пожала плечами, — но мне нравится.

— Рад, что тебе пришлись по вкусу.

Блейз подозвал официанта, и тот разлил вино, предварительно продемонстрировав им бутылку.

— Мое любимое, — улыбнулась она, покрутила бокал в руке и вдохнула аромат. — Значит, помнишь.

— Мы знакомы слишком давно, чтобы не знать, — усмехнулся Блейз.

— А я думала, ты специально выбрал его, чтобы произвести впечатление.

— Хотел сделать тебе приятное. — Он поднял бокал, и она осторожно коснулась его своим. — Если бы хотел впечатлить, выбрал бы что-нибудь подороже.

Панси лишь усмехнулась в ответ. Что бы ни говорил Блейз, она точно знала, что тот же Драко не смог бы назвать даже цвет вина, который ей нравится, не то что марку и сорт.

— Ты уже заказал что-нибудь?

— Нет, ждал тебя. Мне рекомендовали обратить внимание на рыбу в этом ресторане, но спешить не стал.

— Хорошо. Давай посмотрим, что там...

Панси довольно быстро заметила, что Блейз сегодня непривычно внимателен. Несколько раз спросил, нравится ли ей блюдо, сам подливал вино и даже отодвинул вазу с цветами, чтобы та не загораживала ему ее лицо. Обычно за ужином он был гораздо проще и в такие мелочи не вдавался.

Она невольно стала присматриваться к нему. Блейз старался. И, похоже, очень хотел ей понравиться.

Когда она в третий раз изменила заказ, он даже не съязвил, только позвал официанта. А когда Панси попросила попробовать его десерт, молча подвинул тарелку.

Блейз несколько раз пытался завести разговор о чем-то возвышенном: то о новой постановке в театре, то о какой-то книге, которую недавно прочел. Панси вполне могла поддержать разговор и о литературе, и о театре, и о многом другом, но сегодня все это звучало как-то неуместно. Словно он заранее приготовил темы, которые, по его мнению, должен обсуждать с ней мужчина на хорошем свидании. Она отвечала, поддерживала разговор, но с каждой минутой все сильнее скучала по обычному Блейзу, с которым можно было час спорить о какой-нибудь ерунде и в итоге так и не прийти к единому мнению.

Сначала Панси это нравилось. Очень. Ей хотелось именно такого отношения, и она с удовольствием принимала его заботу. Но чем дольше длился ужин, тем отчетливее чувствовалось, что что-то не так. Все было правильно — слишком правильно. Даже улыбка Блейза казалась непривычной: чуть осторожной, будто он каждый раз сначала вспоминал, как следует себя вести, и только потом улыбался. Она улыбалась ему в ответ, чтоб не обидеть, но раз за разом выходило все хуже и хуже.

Едва Панси протянула руку, чтобы взять салфетку, как Блейз подскочил и подал ее. Это стало последней каплей.

— Так. Стоп. Блейз! Прекрати! — прошипела Панси настолько тихо, насколько было возможно, но не скрывая злости.

— Что случилось? — Блейз отпрянул от нее, но через секунду вновь нацепил на лицо маску максимальной вежливости и учтивости.

— Я тебя сейчас каким-нибудь заклятием приложу, честное слово. Это просто невыносимо.

Блейз замер на несколько секунд, глядя Панси в глаза, а потом расхохотался. Искренне. Как умел только он.

— Прости. Но я старался. Честно.

— Вот именно! Так старался, что у меня уже зубы сводит, — раздраженно продолжила она. Посмотрела в его глаза и добавила тихо, совсем другим голосом: — Не делай так. Пожалуйста.

Блейз давно перестал смеяться, лишь грустно смотрел ей в глаза и молчал.

— Это невыносимо. Правда.

— Я хотел как лучше, — повинился Блейз. — Видимо, ничего у нас...

— Блейз, прошу, остановись. — Она протянула руку через стол и сжала его кисть. — Давай все обсудим.

Панси сама не совсем понимала собственного порыва, но чувствовала, что если сейчас позволит ему завершить вечер, то это конец. Возможно, даже их дружбе.

— Хорошо. Еще вина? — Блейз заметно расслабился.

— Давай, — Панси подала свой бокал и улыбнулась.

Они медленно сделали несколько глотков, собираясь с мыслями. Оба понимали одно: Купидон раскрыл то, что Блейз, возможно, еще долго не решился бы сказать сам. И теперь Панси знала то, что должна была узнать от него — когда он будет к этому готов.

— Думаю, ты чувствуешь то же, что и я.

— Поясни.

— Тот вечер. Он все испортил.

— Купидон?

— Да. Он лишил нас самого главного — права выбора.

— Да. Я чувствую себя...

— Обязанным. Я вижу. И не хочу этого.

— Ты предлагаешь... все это прекратить?

На лице Блейза отразилась боль.

— Нет. Давай просто забудем все, что наговорил этот дурак, и начнем все с начала. Сами. Только будь собой. Таким, каким я тебя знаю. С кем дружу много лет.

— И от кого готова принять ухаживания?

— Да. Только если ты будешь привычным, а не рафинированным Блейзом Забини. С твоим юмором, сарказмом и прочим.

— А что. Мне нравится.

Блейз улыбнулся так, что у нее что-то екнуло внутри.

— Может, потанцуем? — Панси протянула ему руку. — А потом ты расскажешь мне все-все новости про Драко и Грейнджер.

— Ты хочешь узнать, не поменял ли он фамилию Малфой на мистер Грейнджер? И можно ли его уже считать девственником, если учесть период его воздержания?

Панси прыснула от смеха.

— Да! И в подробностях!

Блейз уже вел ее на танцпол. И она улыбалась ему, потому что это был ее Блейз, а не неизвестный ей сноб.

1) Pancy — (англ.) анютины глазки

Вернуться к тексту