Полный котел (гет)

Рассеянно протирая барную стойку, Ханна Аббот с грустью подумала, что, пожалуй, дело, за которое она взялась, было безнадежным с самого начала. И вообще, не стоило в это ввязываться представителю барсучьего факультета.

Бизнес — это для слизеринцев, в крайнем случае для гриффиндорцев. Вороны будут кружить и думать, пока более наглые и яркие однокурсники займут лучшие ниши. Они теоретики, не практики за редким исключением. Но и они порой оказывались успешными предпринимателями.

Не то что барсуки. Слишком честные, добрые, простые и открытые... Бизнес их сжирал, выпивал без остатка. Не всех, но почти всех.

И все же Ханна рискнула. А куда идти работать волшебнице? Мест мало. Обычная волшебница, если не обладала суперталантом, как тетя Сьюзен, например, или каким-то редким умением, шла либо растить детей и быть «счастливой домохозяйкой», либо же становилась продавщицей.

Ханна никогда не питала неуважения к такой профессии. Это все же работа с людьми. А люди ей нравились. Ну кроме отдельных слизеринцев, которые пили им кровь в последний год в Хогвартсе... Однако хотелось большего. Робко мечтала о чем-то более интересном, да.

Поэтому да, Ханна рискнула и прогорела. А ведь когда-то это казалось прекрасной идеей: у нее был капитал, оставшийся в наследство от мамы... Небольшая, но приличная сумма, которой хватило на покупку как раз удачно продаваемого Томом «Дырявого котла». Устал старик, на покой захотел.

А Ханне нужно было что-то делать после войны и окончания Хогвартса. Как-то жить. Сидеть на шее отца она не хотела, да и... Он удивительно быстро нашел себе новую миссис Аббот, и Ханна почувствовала себя совершенно лишней в этом маленьком счастливом мире.

Не идти же в самом деле за прилавок? Что ж, она пришла за барную стойку и ресепшен. Но кем? Хозяйкой! Правда, денег на зарплаты почти не было, и не желая эксплуатировать дешевый труд эльфов, Ханна сама стала эльфов. Чуть-чуть. На время, как она себе говорила. Ну а что?

Работы она никогда не боялась, неплохо готовила, а «Дырявый котел» казался прибыльным местечком — проходимость, расположение... Все кричало: надо брать, пока буквально плывет в руки. Пока не опередили ушлые слизеринцы. Нет уж. Пора было и барсучкам выйти из уютной норки.

Комфорт — хорошо, особенно если распространить его на окружающих. Место было решено сделать более светлым, уютным, и располагающим к знакомству с магическим миром для маглорожденных. Ведь это не просто трактир. Это переправочный пункт в мир для множества детей!

Фактически лицо, а лицо это обветшало и осунулось... Деньги на небольшой ремонт Ханна нашла. Потом сделает ещё уютнее и комфортнее. Без скрипучести и паутины.

Не учла Ханна одного: она не Том. У «Дырявого котла» была определенная репутация, атмосфера, которую она разрушила, стремясь сделать лучше, потеряла за светлой краской и мягкой мебелью.

И да, Том был душой этого места. Многие шли поболтать, пропустить стаканчик, а в ее уютном прочтении под новой вывеской «Полный котел», все было ориентировано скорее на любителей разных видов кофе и сливочного пива, а не огневиски. И это было ошибкой. Уютно посидеть люди могли и за мороженым. У Фортескью.

Поэтому, что бы Ханна ни делала, как бы уютно ни украшала помещение, как бы вкусно ни готовила — посетители отчего-то все реже и реже останавливались там.

Да и просто поесть и посидеть, как раньше, в баре заходили все реже и реже. И Ханна понимала, что это провал. Она, конечно, приветливо кивала очередному магу, спешащему через теперь уже ее паб на задний дворик к проходу в Косой переулок, но... В душе не могла сдержать обеспокоенность и отчаяние.

Почему они проходят мимо? Разве ее молочные коктейли совсем никакие? Они же вкусные! Как и выпечка, запахом которой она пыталась приманить спешащих людей, как советовали маглы-маркетологи.

Прок был, но, увы, небольшой. Одними пирожками из убытка не вылезешь. Тем более что дальше по переулку были куда вкуснее. И она, распаляя аппетит, давала клиентов не себе, а конкурентам.

— Тебе нужна свежая идея, — авторитетно заявила Сьюзен Боунс, заглянувшая к подруге в гости после работы. — Вот смотри, — она откусила кусочек вкусного свежего кекса, — выпечка отличная! Вообще, готовишь ты прекрасно, но в этом нет изюминки, понимаешь?! — подруга покосилась на изюм в кексе. — У тебя должна быть особенность, — Боунс наморщила лобик. — Какая-то только твоя опознавательная черта!

Ханна поморщилась: Сьюзен, без году неделя устроившаяся в рекламное агентство, уже успела понахвататься там слов и спешила теперь поделиться всем этим с подругой. И права ведь — идея нужна, что-то особенное, но могла же и в обычном общении просто говорить!

— И что ты предлагаешь? — спросила, переходя к очередному перепротиранию стаканов и бокалов.

— Ну, не знаю, — стушевалась Сьюзен. — Может, попробуешь какие-то особые рецепты?

— Если б я их знала, — в сердцах отмахнулась Ханна. — У меня всегда была самая обычная домашняя кухня! Просто и с душой. Ну разве что молочные коктейли необычные... Но они не прижились. Детям продолжают покупать мороженое, а не коктейль. А сами... — она вздохнула, неодобрительно вспоминая, что взрослые предпочитают или не тратить деньги вовсе, или душевно выпить огневиски.

— Ханна, ты меня удивляешь, — подруга допила свой чай и пристально взглянула на нее. — Ты волшебница, или кто?

Она доела последний кусочек кекса, облизнула вилочку и продолжила:

— Есть масса способов сделать твою стряпню — прекрасную, без всякого сомнения, иначе я не наела бы пару лишних килограмм за последнее время — особенной. Например, использовать зелье... Или проще — добавить пару травок в чай, тесто, котел... Чтоб запомнилось надолго.

— Ага, кулинарная магия, — хмыкнула Ханна, наливая Сьюзен еще чашечку чая, — только ты упускаешь один момент... Чтобы вот это проделывать — экспериментировать с едой, надо быть как минимум гением зельеварения... Или хотя бы в травологии разбираться.

— Можно обратиться к нашим бывшим однокурсникам, — Сьюзен была полна уверенности. — Например, Грейнджер... Насколько я помню, у нее всегда были отличные отметки по зельям.

— Грейнджер сейчас сильно занята — стажируется в министерстве. Мне Невилл сказал, — Ханна вздохнула, — не хочется отвлекать ее подобными пустяками, да и не слишком-то мы знакомы.

— Ух! — Сьюзен, отпивавшая в этот момент чай, по какой-то причине сделала слишком большой глоток, фыркнула, явно обжёгшись, поперхнулась, чуточку заляпала стойку (только что вытертую начисто!) чаем и возбужденно заговорила. — Лонгботтом же! Как мы сразу не подумали! В травологии он точно дока! И вы с ним общаетесь! Явно чаще, чем с Грейнджер! Вот он точно поможет!

— Думаешь? — засомневалась Ханна.

Вообще, резон в этом был... Невилл не откажет, Ханна была в этом уверена — он практически никому не отказывал, стремясь помочь по мере сил. Они иногда встречались... Чаще, чем с остальными бывшими однокурсниками.

Но отчего-то мысль попросить помощи у Невилла нервировала Ханну так, что даже голова кружилась. Ну вот никак, просто никак невозможно было. О чём она и сказала Сьюзен.

Да уж, та отличалась от Ханны и вообще от барсучков. Храбрая... И пробивная. Может, шляпа ошиблась? Или же ошибалась Ханна, пойдя в бизнес и трясясь попросить о помощи того, кто точно не откажет и всегда был добр с ней?

— Ничего, и это пройдет, — Сьюзен, одолжив сову Ханны, сама написала Невиллу, предложив пропустить вечером чашечку чая в «Полном котле». — Ты хочешь, чтобы это местечко обрело новую жизнь? Действуй! Будь как Розмерта из «Трех метел»! В конце концов, не пристало владелице паба заливаться краской при мысли попросить о помощи знакомого! Так уж и быть, завтра вечером я смогу с вами побыть, а то ты и слова не скажешь! Будешь думать, что неудобно и всякое такое! — она фыркнула.

Признавая всю правоту слов Сьюзен, Ханна не могла не радоваться — легче, когда рядом с тобой решительная подруга. А засмущаться... Да, пожалуй, она точно бы большую часть времени промолчала.

Потому что одно дело пытаться разговаривать с потенциальными клиентами — тяжело, но жить же на что-то надо, а тут... При одной мысли о Невилле ушки начинали гореть. И она не понимала почему.

Сказано — сделано. Невилл не отказался от приглашения, и уже вечером следующего дня все трое сидели в «Полном котле» за вкуснейшим чаем со свежей выпечкой Ханны.

— Я не совсем понимаю, — Невилл рассеянно поболтал крохотной ложечкой (с премилым цветочком на ручке! Это вам не мерзкие розовые котята Амбридж! Минималистичная милота!) в чашке, когда ему всё рассказали. — Вы хотите усилить вкус блюд?

— Да нет же! — замотала головой Сьюзен. — Ханне нужна особенность. Ну вот что-то, из-за чего люди будут тянуться сюда. Зелье бы какое-нибудь подлить...

— Я же не мастер по зельям, — поперхнулся Невилл. — Да меня до сих пор при воспоминании о профессоре Снейпе трясет! — он оглянулся так боязливо, будто ожидал, что призрак упомянутого Ужаса подземелий сейчас выйдет к ним...

Не к месту Ханне подумалось, что Снейп как раз таки не был плохим. Просто своеобразным. И да, у него была фишка. Даже у Амбридж была. И только Ханна застыла где-то между уютным кафе для свиданий в Хогсмиде, мороженым Фортескью, гостиной родного факультета и старым трактиром Тома. Обидно.

— Ну, это в школе было. А нам нужны даже не зелья, а человек, хорошо разбирающийся в травах... — Ханна заговорила было, но запнулась и быстро выпалила. — Впрочем, не надо, Невилл, извини, что позвали тебя вот так, требуем чего-то. Давайте просто попьем чай и поедим. А с пабом все еще наладится, я уверена, — бодро закивала она.

— Ханна! — Сьюзен, конечно же, пыталась протестовать. Боевая женщина... Но гнева подруги Ханна боялась куда меньше того, чтоб докучать Невиллу.

— Достаточно, Сьюзи, — Ханна чувствовала, что лицо уже просто пылать начало, но подругу остановила строго и решительно. — Не надо!

Некоторое время все пили чай молча. Ну, почти. Активная мимика Сьюзен за слова же не считается, да? А потом Невилл вдруг сказал:

— Знаете, у меня, кажется, всё-таки есть вещь, которая может помочь, — он помолчал, потом, видя, как чуть просветлели их лица, продолжил. — У бабушки лежит сборник рецептов... — он запнулся, но заставил себя продолжить. — Сборник рецептов моей мамы. Говорят, она любила работать на кухне и... Сама экспериментировала с некоторыми зельями. Даже, возможно, что-то сама составила... — Невилл посмотрел прямо на Ханну.

Сьюзен явно обрадовалась этой новости, аж посветлела вся лицом. А вот Ханна была в ужасе:

— Невилл, — прошептала она, — это такая ценная вещь... А если что-то с этими записями случится? Нет, я не смогу...

И правда, если бы по ее вине Невилл утратил одну из немногих вещей, оставшихся от родителей, она бы точно не смогла себя простить. Что случилось с родителями Невилла, она знала. Все теперь знали. И это било по больному. Считай, у самой Ханны теперь их тоже нет. Мама умерла, а отец с его новой семьей... У Невилла, по крайней мере, была бабушка, готовая за внука и в бой пойти (во всех смыслах!). Но Ханне всё равно казалось, что хуже ситуации, когда твои родители живы, но никогда не смогут тебя узнать, понять, кто ты, нет. И быть не может. Наверное, образовавшийся ком в горле сейчас не смог бы растопить даже самый лучший кофе с маршмеллоу.

— Мне кажется, — Невилл замялся, глядя на ее реакцию, а затем докончил увереннее, будто решился, — маме будет приятно не знать, но, может, чувствовать, что ее рецепты не пропали, что зелья с ее составом готовят... Что они не лежат мертвым грузом на полке, а приносят пользу.

Ханна почувствовала, что в глазах защипало:

— Спасибо, — она выдохнула. — Я буду рада принять наследие твоей мамы. Но с одним условием!

Невилл удивленно посмотрел на нее (да что там, Сьюзен аж рот приоткрыла), а Ханна, выдохнув, пока насмелилась, жарко продолжила:

— Будь со мной! Готовь вместе со мной! Мне кажется, что твоей маме было бы... Будет приятно чувствовать, что не какая-то незнакомая девчонка использует ее зелья, а сын, — добавила Ханна смущенно, осознавая, как странно и двусмысленно прозвучало первое предложение. Вон и бедная Сьюзен все же подавилась и теперь натужно кашляла, пока они... Пока они не могли оторвать глаз друг от друга.

Невилл слабо улыбнулся, согласно кивая.

* * *

К работе они приступили на следующее же утро. С Сьюзен, кстати, тоже все было хорошо. Она только обняла Ханну на прощание и велела не упустить такой шанс. То, что это была двусмысленность, Ханна поняла, но решила не обращать внимания. А сосредоточиться на деле, пока не сгорела со стыда. Невилл же немало удивил Ханну, появившись вместе с домовухой.

— Это Гретта, — представил он её, заметив удивленный взгляд. — Семейный домовик из поместья бабушки. Я подумал, что раз мы собрались много времени провести на кухне за варкой зелий, то надо кому-то обслуживать приходящих посетителей.

Ханна почувствовала, как ее щеки вновь запылали. И почему она сама об этом не подумала? Что-то часто слова Невилла вгоняют ее в краску.

— О, я даже не подумала, — выдавила она из себя. — Впрочем, не думаю, чтобы здесь было сегодня много желающих поесть или выпить.

Угу. Сегодня. И вчера. И позавчера. И вообще, почти всегда с момента покупки заведенья.

— Тем более, — Невилл покачал головой. — Мы же хотим привлечь посетителей, а не распугать последних. В общем, Гретта поможет нам.

— Конечно, мастер Невилл! — почти восторженно пропищала домовуха.

Оказавшись на кухне, Невилл аккуратно вытащил из сумки потрепанную тетрадь, разбухшую от множества вложенных листов пергамента. И протянул Ханне. Она бережно приняла её, словно самую хрупкую вещь на свете, и сразу же аккуратно смахнула мелкие пылинки чистой сухой тряпочкой.

— Прости, надо было лучше почистить перед выходом, — теперь была уже очередь краснеть Невиллу. — Но с бытовыми заклятиями у меня тоже... не очень.

— Мне кажется, — улыбнулась Ханна, — что такие вещи не стоит чистить магией. Лучше пройтись магловским способом — целее будет.

— Думаешь? Наверное, это правильно, — Невилл, вероятно, испытал большое облегчение.

Ну да... Его неловкость не раз доводила до больничного крыла. Впрочем, если бы профессор Снейп не внушал ему такой ужас, пострадавших было б меньше. И котлов, и нервов. Но уже поздно об этом говорить. Это кухня, а не класс зельеварения. Более того, кухня Ханны. А значит, никакого ужаса. И несчастных случаев. Уж она проследит.

Ханна с волнением открыла первую страницу. И сразу поняла, что у нее в руках была не просто книга домашних рецептов. О нет, это было что-то большее. Ведь на страничках круглым аккуратным почерком были сделаны самые разные записи. От «любимое чайное зелье Фрэнка» до «прекрасная добавка в тесто для улыбчивого утра».

Кроме того, здесь были и рисунки — портреты, цветы, зарисовки травок. Ханна разулыбалась, увидев небольшой черно-белый, выполненный пером портретик трех человек — девушку с доброй улыбкой, серьезного юношу с открытым взглядом, обнимающего девушку за талию. И ребенка — крошечного настолько, что нормально виден был только нос-пуговичка из свертка. Там же, той же рукой, что и все остальные записи, было написано лишь одно слово: «вечность».

Настроение Ханны моментально поменялось. Тяжелый ком в горле чуть не заставил выронить из рук тетрадь. Мама Невилла, Алиса, наверное, не старше или всего лишь чуть старше неё нынешней была, когда напитала все эти странички верой в светлое будущее. В вечное счастье в семье. И это в те годы, когда каждый день мог стать последним... Понятно, откуда у Невилла такая вера. Она пришла к нему от матери. Ханне даже несколько стыдно стало: она-то уже готова была опустить руки и сдаться, а Алиса боролась до конца.

— Твоя мама записывала не только рецепты, — постаравшись успокоиться, сказала Ханна. — Смотри, здесь даже ощущения! «Добавив отвар из щепотки сушёной лаванды и корня мирцельника, ромашек полевых и золотоглазки обыкновенной в тесто, вы подарите своим гостям ощущение возвращения в детство, где пахло молоком и ванилью. Где было спокойно», — Ханна зачитала и спросила. — Мы можем начать с этого зелья? У меня как раз стоит тесто на плите.

— Давай, — облегченно, казалось бы, кивнул Невилл, ставя котел и зажигая под ним огонёк волшебной палочкой. Кажется, то, как она листала страницы и молчала, волновало его сильнее, вот и спешил себя занять. Пусть и зельеварением.

«Ничего не случится! Все будут целы! Особенно Невилл. Я прослежу!» — твердо пообещала Ханна себе и, кажется, маме Невилла.

И работа закипела. Закладывая ингредиенты в строгом соответствии с последовательностью в рецепте, довольно быстро они получили весьма странный настой, отливающий синевой летнего неба.

— Как красиво, — прошептала Ханна, наклоняясь над котлом.

— Эй, осторожней, — Невилл чуть потянул ее назад, — наше зелье ещё побулькивает. Постоянная бдительность рядом с котлом!

Он тихонько засмеялся, улыбнулась и Ханна. Наверное, невозможно было грустить рядом с этим светлым настоем. А ведь в классе профессора Снейпа Невилл даже ни разу не улыбнулся... Это успех. Большой успех.

Конечно же, им не терпелось опробовать получившееся. В тесто — опять-таки в полном соответствии с записями в тетради — были добавлены ровно 5 капель. Честно сказать, Ханна не могла дождаться, пока испекутся булочки. Видимо, похожие ощущения испытывал и Невилл: он переминался с ноги на ногу и крутился возле печи.

— Можем выпить пока, — Ханна протянула ему бутылочку сливочного пива, — заказала недавно, думала, что привлечет посетителей. Ощущения детства не вернет, но о Хогвартсе напомнит.

Она снова рассмеялась. Куда только делось смущение? Почему вдруг стало так легко с Невиллом? Точно зелье во всем виновато. Или потому что то, что они делали, напоминало о школе, но не о её кошмарных, темных днях почему-то, а о счастливых и светлых... Без всяких темных теней за спиной. А ещё ей невероятно сильно нравилось, как Невилл легко подхватывал разговор:

— Точно, — он с удовольствием принял у нее бутылку напитка, — помнишь, как первый раз пошли в Хогсмид?

— Ага, — Ханна немного нахмурилась. — Тогда ещё везде дементоры стояли, на всех выходах. Мне было так… страшно. Но в Хогсмиде сразу забылось обо всем.

— Да, это пренеприятные товарищи, — передернуло Невилла. — Хотя, мне кажется, я в то время больше боялся привидений из Визжащей хижины.

— Или профессора Снейпа? — лукаво улыбнулась Ханна. — Даже боггарт у тебя принял его облик!

— Ох, да, — Невилл отпил глоточек, — ну и доставалось мне потом на уроках зельеварения!

— Но ты победил свой страх, — Ханна застенчиво улыбнулась. — Знаешь, я тогда подумала, что не одна боюсь чего-то странного. Ты справился, значит, и я тоже. Ой, — она поняла, что опять сказала что-то не то. — Извини, я не имела в виду, ну, что ты слабый или что-то такое.

— Ну, тогда я и был таким, — Невилл махнул рукой.

— Нет! — горячо запротестовала Ханна. — Еще на первом курсе профессор Дамблдор сказал, что нужна большая храбрость, чтобы противостоять друзьям. Не забыл?

— Нет, — он посмотрел на неё. На миг он стал похожим на того мальчика, забывшего, что он потерял. А потом потерял даже напоминалку. Через пару месяцев он пытался остановить друзей от храброго, но опасного предприятия. А ещё через семь лет уже не мальчик отрубит голову змее Волдеморта. И это все один и тот же Невилл. В чем-то нескладный. В чем-то пугливый, застенчивый, но невероятно храбрый и решительный тогда, когда это больше всего нужно. А ещё добрый и отзывчивый. Ей вон как помогает.

— Ну вот, — воодушевилась Ханна. — Ты никогда не был слабым, слышишь? Ты всегда был храбрым и добрым. Нелегко быть добрым, слышишь, а ты был им и остаешься! Даже тогда, когда все норовят тебя или обидеть, или замарать, ты остался собой. Вот так... да, — она опустила глаза.

Лёгкость в общении? Она снова куда-то делась, Ханне лишь осталось досадовать на вновь заливший щёки румянец. И на свой язык, который болтает что-то совсем уж несусветное!

На ее счастье, по кухне уже плыл восхитительный аромат приготовленных булочек. Чтобы скрыть смущение и растерянность, Ханна захлопотала по кухне. Невилл кинулся на помощь, когда увидел, как она собирается вытянуть из печи огромный горячий противень. И так рьяно помогал, что они едва и не уронили все на пол. Это было бы катастрофой! И так одни убытки... Последнее, что покупали, только не хватало потерять!

Впрочем, пострадали лишь лбы, которыми они в процессе доставания и столкнулись, поэтому румяные булочки вскоре уже лежали в корзинке, а Невилл и Ханна застыли рядом, не решаясь попробовать. Как знать, вдруг не получилось? Наконец, Невилл решился. Схватив одну из еще горячеватых булочек, он смело откусил:

— МММ, — вырвалось у него.

— Хорошо? — волнуясь, спросила Ханна.

— Дивно! — Невилл протянул ей свою булочку, перед этим бережно подув, остужая посильнее. — Вот, попробуй!

Ханна откусила кусочек и замерла. Ей показалось, что по комнате прокатилась волна свежего, пахнущего травами ветра, во рту появился вкус нежнейшего сливочного пломбира, а вся кухня разом согрелась. Там и так было не холодно, но теперь тепло стало солнечным. Ханна даже оглянулась, поискала, не проник ли сюда солнечный лучик. Пока не вспомнила, что на ее кухне окон нет.

Стоит ли говорить, что булочки в тот же день были предложены паре человек, заглянувших в «Полный котел»? И уж, конечно, непременно стоит сказать, что эти спешащие господа маги вечером вернулись, захватив булочек и для своих домашних, пообещав зайти и завтра.

Неудивительно, что следующие дни наполнились огнем, ароматами, вкусами и ощущениями. Местами острыми. Все-таки Ханна поняла, что безусловный уют не будет цениться, если время от времени не напоминать: бывает иначе.

Ханна и Невилл, немного осмелев, пробовали уже не только просто следовать рецепту, но и экспериментировать — добавлять что-то свое. И, конечно, не все шло гладко. Например, в один из дней взорвался котел, и только моментальная реакция Невилла спасла Ханну от ожогов.

— Почему ты не играешь в квиддич? — отдышавшись, спросила Ханна. Это было неожиданно. Очень. Но, кажется, ее помощник преображался и в мгновения опасности становился невероятным — сильным, ловким и вообще... Видимо, этот защитник и могучий маг всегда жил в нем, просто не считал нужным постоянно выходить наружу. От такой силы по спине у нее мурашки бежали...

— Летать боюсь, — совершенно просто, не таясь, ответил Невилл. И тогда наваждение распалось. Ханна звонко рассмеялась и, почти не смущаясь, убрала мокрую прядь с его глаз. Каким бы сильным и ловким он ни был, это все равно Невилл. Милый, добрый и чуть рассеянный.

А в другой раз уже Ханна вытирала аккуратно салфеточкой (ну вот не хотелось ей магией, хотя так было быстрее бы!) лицо Невиллу, который слишком рано добавил в очередное зелье прыгучий зеленец — и получил фонтанчик в лицо. Хорошо хоть настой уже подостыл! Так что, кроме гордости, ничего не пострадало.

Случались у них и курьезные совершенно случаи. Например, однажды Невилл, отыскав рецепт, с пометкой «бодрит, в ушах звенит, языком голосит», не удержался и приготовил. Мало того, добавил в омлет гостям, не попробовав прежде сам. Ханна узнала это перед тем, как сама подцепила на вилочку кусок омлета.

— Надеюсь, они не превратятся в драконов! — с тревогой отставила тарелку. — Невилл, не стоит так больше делать...

Она осторожно все-таки попробовала. Вкус был... Как у очень перченного (привет, бодроперцовое зелье!) омлета, но ни о какой бодрости речь, по сути, не шла. Странно.

Посетители, кстати, оценили. Заказывали даже дополнительные порции.

— Да нормально все, — улыбнулся Невилл, — обошлось!

Ханна хотела было выдохнуть, хотя обычно она ждала полчаса, прежде чем высказаться о том или ином зелье, но тут... Один из посетителей вдруг вскочил на стул и громко продекламировал стихотворение, которого, по его словам чуть позже, «никогда раньше не знал». А другой в ту же секунду начал напевать мелодию, которую слышал в детстве от бабушки. Да ещё и оперным голосом! А третий вообще заявил, что чувствует себя настолько энергичным, что готов сию минуту заняться переустройством и новым оформлением Косого переулка. Невилл еле-еле удержал его от этого.

Гарри б им за это спасибо не сказал. Как раз видели его тут в стажерской аврорской мантии. Ишь ты, общественный порядок после их стряпни нарушается! Непорядок же, как бы странно и иронично ни звучало.

А ведь к этому моменту Ханна уже была счастлива. Дело, наконец-то, пошло... И она с ужасом ждала того дня, когда все станет настолько хорошо, что и Невилл ее покинет. В конце концов, у него были и какие-то свои планы на жизнь после Хогвартса... И то, что он может позволить себе пока не работать, нисколько не умаляло остального.

Честно Ханна очень хотела бы позвать его компаньоном в дело и отдавать половину прибыли, которая вот-вот должна была начаться, но... Все боялась. Это ведь не лучшее занятие для героя. Он большего достоин. Вот поможет ей, выполнит внутренний долг до конца, и все... Будет лишь изредка заходить.

От таких мыслей выть хотелось.

Но Ханна себе запрещала. Вместо этого она и дальше старательно наслаждалась всеми милыми и забавными моментами в Котле, полном творчества, идиотизма и, кажется, даже любви...

— Ой, мамочки! — Ханна вынырнула из раздумий и схватилась за голову, глядя, как после их омлетика мужчина начал махать руками, словно дирижировал невидимым оркестром.

Невилл побледнел и испуганно зашептал:

— Кажется, я перепутал дозировку. В маминых заметках вроде говорилось, что нужно сыпать в зелье не больше одной крупинки женьшеня! Иначе вместо бодрости все отведавшие впадут в творческий хаос!

Они переглянулись и бросились к гостям, уговаривая их выпить стакан воды и «чуточку посидеть спокойно». Гретта, так и помогавшая со времен первого визита в «Полном котле», металась между столами, подливая в чашки успокаивающий отвар из мелиссы и сон-травы, благо они успели приготовить его заранее.

И только через полчаса зал снова наполнился обычным гулом разговоров.

— Надо придумать название для этого… происшествия, — хмуро сказала Ханна, вытирая лоб.

— Пусть будет «Зелье творческого хаоса», — провозгласил Невилл, и в его глазах мелькнуло что-то, чего раньше Ханна не замечала — лёгкая дерзость, уверенность. И Ханне это очень понравилось. Да так, что и сердиться сразу перестала.

— И готовить его строго по заказу, предупреждая о последствиях! — постаралась строго и четко поставить условия, но проиграла. На Невилла она никогда не могла долго сердиться. Уголки губ почти сразу дрогнули в улыбке.

Но были у них и удачи. Причем чем дальше, тем их становилось заметно больше историй, про которые говорят «влип» или «сидела женщина, скучала, а потом хлоп — и ларец с разными бяками открыт». Например, как-то раз они думали-думали и придумали «Зелье родного очага». Добавляя его в какао, можно было добиться ощущения вечера у камина, своего камина. Даже если на улице дождь, а дом далеко-далеко! Невилл даже уговорил получить на это зелье патент и продавать через магазин Уизли!

Знал бы Снейп, что двух его самых незадачливых (ну почти! Ханна середнячком всё же была, а Кребб и Гойл дали б, если по справедливости, Невиллу фору в отрицательном опыте зельеварения) учеников так затянул мир зельеварения. А главное, что они его сплели с кулинарией. Низвели тонкую науку, искусство до бытовухи почти!.. Он бы со злости почернел. И, честно, из-за все пережитого Невиллом на уроках у Снейпа, Ханна б не сильно расстроилась. У барсучков тоже есть когти и зубы, знаете ли.

Сказать по правде, вскоре, чуть ли не через пару месяцев, у них стало столько посетителей, что и необходимость придумывать что-то еще отпала. И это ужасно печалило Ханну. Потому что теперь ей еще чаще стало казаться, что Невилл вот-вот уйдет. И из «Полного котла», и из ее жизни. А то, что он стал важной ее частью, было очевидно.

Ведь она всё видела! Ловила порой на себе его очень странные взгляды, да и вообще... Поведение было таким, будто Невилл давно уже хочет уйти, но не решается. Может, боится обидеть или еще что. И Ханна понимала, что если так — надо поговорить, отпустить. Она уж как-то справится. И с «Полным котлом", и с... чувствами.

Странными, непонятными чувствами к Невиллу. Когда хотелось прижаться и не отпускать, когда в его присутствии перехватывало дыхание, а в воздухе витали самые любимые ароматы (она даже проверила пару раз, не готовили ли на кухне амортенцию новые повара — да-да, они наняли в помощь себе двух способных юношей, а сам бизнес и вовсе грозил вот-вот расшириться!).

Однако сил отпустить Невилла тоже не было. Может, поэтому она так легко согласилась совершить одно маленькое путешествие за совершенно редкой травой в дебри Аргентины. Ага, совсем маленькое. Через океан. Они, может, и маги, но все равно... Другой континент. Совсем другой менталитет, язык и «Котел» надо было оставить на ловкую домовушку и поварят. А вдруг все, созданное таким трудом, рассыплется?!

Впрочем, Невилла Ханна боялась упустить куда сильнее. Потому-то и купила испано-английский разговорник.

К тому же травка была очень примечательной. Настолько, что даже самой стало немного любопытно. О травке этой рассказал ей Невилл, нашел мелким почерком в маминых записях:

— Сердечный тимьян, — объяснял Невилл. — Не обычный. Говорят, он помогает не только улучшить вкус еды, но и может людям подарить надежду и уверенность. А если добавить совсем чуть-чуть в горячий напиток, у того, кто его пьёт, улучшается настроение. Словно кто-то поддержит в трудную минуту и тихо скажет: «Всё будет хорошо».

Он потемнел лицом. Ханна догадывалась, о чем тот думал. О родителях. Им же в Мунго всегда одинаково.

Это все остальные, особенно их сын, грустят, глядя на них. А им одинаково почти. Никакими экспериментами не вернуть им рассудок. А вот, возможно, поднять настроение с отметки «никак» до «хорошо» получится... Наверное, да. И им, и... Такой напиток нужен всем. Чай на самый черный день.

— Но мама его никогда не использовала, — хмурился Невилл, продолжая рассказывать, — не успела. Он растет в Аргентине, найти его можно лишь по пению одной из местных птиц...

Ханна не знала, что больше хочется Невиллу: найти новый вид растения, или же приготовить новое зелье, но понимала совершенно точно, что Невилл очень хочет поехать. И когда он позвал — Ханна не смогла отказать. К тому же... Вдруг и правда Алисе и Фрэнку это чуточку улучшит жизнь? За все те бесценные записи Алисы, это самое малое, что она может сделать. Хоть Невилл и словом не обмолвился, что для них старается.

Аргентина встретила их палящим солнцем. А в густых лесах и зарослях запутался бы и Мерлин с Морганой под ручку. Побродив денек самостоятельно, Невилл и Ханна как-то единодушно пришли к выводу, что птичка, а значит, и сердечный тимьян не дастся просто так в руки. Найти его будет сложно. Именно поэтому они наняли местного гида — так он отрекомендовался. Матео, их провожатый, клятвенно обещал, что знает, где птица обитает, да и травку искомую видел. В общем, специалист! Ещё и угостил их напитком, завариваемым и употребляемым самым необычным образом, какой только Ханна видела. А она повидала очень много за последние месяцы.

Напиток, из подсушенных листьев йерба мате, отлично тонизировал, хотя до воодушевляющего изобретения Невилла ему было далеко... Однако и действовал мягче и безопаснее. Так что и его с собой Ханна решила захватить для «Котла». Как и специальный сосуд, калабас, с бомбильей — трубочкой для употребления, а также что-то вроде термоса для заваривания добавки.

Так что гид однозначно им уже помог с идеями для заведения.

Так вот, найдя спеца и распробовав новый для себя напиток, с чувством выполненного долга вернулись в апартаменты — две спальни и общая гостиная. Удобно, можно почти не разлучаться, а в то же время и приличия соблюдены. Уже утром они должны были углубиться в джунгли, а пока Ханна и Невилл сидели и отдыхали в гостинице, в спальне Ханны, думая каждый о своем.

Ханна, например, докрутила себя до того, что сердечный тимьян — это последний подарок ей. Невилл найдет для нее (не для мамы с папой!) редкую травку, сварит зелье, и тогда уж точно уйдет. О чем думал Невилл, она не понимала, хотя и научилась немного читать мысли. Не легиллименция, что вы! Просто выражение лица Невилла почти всегда давало намек или подсказку. Но только не сегодня.

И если это их последние дни вместе, то Ханне надоело бояться. Она выдохнула и выпалила:

— Невилл, послушай... Мне надо сказать что-то тебе. Я… Я всё время боялась, что ты уйдёшь, — слова сами рвались наружу. — Что однажды ты скажешь, что тебе пора, что у тебя свои дела, и я останусь здесь одна. И я не знала, как сказать, что без тебя «Полный котел» — просто стены, столы, комнаты и котлы. А с тобой — дом. И я не променяю тебя на самый большой успех. Но и задерживать насильно не хочу. Не из жалости! Только не из-за этого! И если решил уйти — я не буду задерживать. Просто... Заглядывай на чашечку чая иногда.

Больше всего она не хотела расплакаться во время этой речи и показаться жалкой. Чтоб Невилл остался из-за этого. Из-за её слабости. Поэтому, внутри дрожа, Ханна нервно улыбнулась, безжалостно пережимая слезопоток.

Невилл посмотрел на нее с таким удивлением, что в душе у Ханны шевельнулось предчувствие чего-то необычного и очень важного... Она не успела осознать, а Невилл уже заговорил:

— Мерлин, Ханна! Я не собираюсь никуда уходить! Боялся, что если скажу, как мне здесь хорошо, как мне нравится видеть, как загораются твои глаза, когда у нас что-то получается, ты подумаешь, что я навязываюсь. Что я просто помогаю, потому что не могу отказать. Но это не так. Я здесь, потому что хочу быть здесь. С тобой. Это я думал, что стал тебе не нужен! Вот и нашел уже совсем редкую траву, чтоб хоть чем-то быть и дальше полезным. Удивить тебя. Доказать! Я хочу быть с тобой. Ты важна мне.

Он встал:

— Я могу повторить это тысячу раз. И уйду, если ты попросишь. Но если нет...

Он раскинул руки для объятий, и Ханна, больше не колеблясь, поверив решительно и сразу, кинулась в них, чувствуя, как от облегчения подкосились ноги.

— Знаешь, — она улыбнулась сквозь слезы, ведь не было больше нужды сдерживаться, — если мы добавим сердечный тимьян в какао или чай, люди будут чувствовать, что всё будет хорошо. Но мне кажется, я уже чувствую это. Просто потому, что ты здесь. Я и за травой-то этой поехала, чтобы быть с тобой. А так... Я не думаю, что она мне нужна. Или что зелье из нее будет хорошей идеей...

— Это как ложная надежда. Мне тоже не особо нужен этот тимьян, — Невилл крепче прижал ее к себе, подтверждая, что точно Ханна ранее зря себя накрутила, а это был лишь предлог подольше побыть... с ней. — Возвращаемся? Мы еще успеем на последний портал!

Он аккуратно стер слезинки с ее лица, а потом поцеловал нежно-нежно. Так, что Ханна почувствовала себя самой хрупкой и драгоценной...

— Возвращаемся, — хриплым и не своим от обретенного счастья голосом, в минуту передышки между поцелуями прошептала она.

Номер уже давно опустел и, конечно, никого не волновало, что за окном резко прокричала та самая птица, словно проверяя, услышит ли её кто...