↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Осада горы Небеспокойсь / The Siege of Mt. Nevermind (джен)



Переводчик:
Оригинал:
Показать / Show link to original work
Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Общий
Размер:
Миди | 192 812 знаков
Статус:
В процессе
Предупреждения:
Упоминание наркотиков
Серия:
 
Не проверялось на грамотность
Опустив взгляд, Иннова глупо моргнул, ослеплённый ярким сиянием. И тут он увидел — на миг красно‑чёрная бурлящая поверхность сменилась чем‑то, что поднималось, ныряло и исчезало под магмой.
Тоже чёрно‑красное, но плотное и живое…
Показался покрытый чешуёй хребет — чудовищное создание на мгновение всплыло на поверхность.
У Инновы перехватило дыхание. Он услышал собственный крик.
QRCode
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 1

Это было самое долгое разбирательство в Горе Небеспокойсь — Высокий Трибунал Гильдии Философов.

Учреждённый ещё в Эпоху Могущества из смутной тоски по справедливости, Трибунал поначалу был делом хорошим. В этом сходились все историки. Но по природе своей он был гномьим — настолько гномьим, насколько может быть гномьей консервная открывашка с тринадцатью функциями или телескоп, предназначенный для наблюдения за отражением луны из-под воды.

И, как всё гномье, вскоре он погряз в деталях.

Судебные дела, которые где угодно в Кринне решались за час, увязали в бумагах, в аргументах и контраргументах стряпчих, пока простая сделка — передача права собственности, скажем, когда обе стороны готовы и согласны, — не растягивалась на десятилетия.

Разумеется, спорный иск мог занять и века.

Дела о кражах и промышленных авариях тянулись до тех пор, пока все — включая истца и ответчика — не забывали суть обвинений. Никто уже не помнил, что там прадед ответчика якобы украл у двоюродной прапрабабки истца, а все очевидцы умерли от старости. Даже если дело решалось быстро, ожоги от пара к тому времени заживали, шрамы и ссадины становились бледными, как окаменелости под тысячелетней толщей породы, не оставляя судьям ни улик для споров, ни поводов для тревог.

Вот почему Иннова удивился. Похоже, его дело собирались решить с молниеносной быстротой.

Всего через полгода после ареста наступали заключительные прения. По коридорам и уровням Горы Небеспокойсь разнёсся слух, что судьи вот-вот вынесут решение по его делу, его преступлению, его будущему.

Накануне он спал урывками, качаясь в гамаке, и его мучили сны о механизмах, перемалывающих ноги в муку. Когда стража Трибунала забарабанила в дверь, Иннова вывалился из гамака, ударился о каменный пол своих покоев и проснулся.

Молча он лежал мгновение между сном и забытьём, пока голос Талоса не вернул его к действительности.

— Вставай, балбес! Сегодня тот день, когда все добрые гномы идут под суд, а лучшие из них — на погибель!

Как Талос может быть таким бодрым? — спросил себя Иннова, одеваясь в темноте, возясь со шнуровкой и завязками парадного жёлтого кафтана, выворачивая бледно-зелёные штаны наизнанку, чтобы судья пореже замечал пятна от еды, усыпавшие их от колена до пряжки.

Стражники не забыли надеть на него ожерелье из латунных бубенцов, которое носят все подсудимые в гномьих судах: так легче отыскивать скрывшихся с места разбирательства, и они были правы.

Яркий чулок-колпак оранжево-красного зигзага, который всегда напоминал ему молнию, венчал наряд Инновы.

В конце концов, случай был торжественный и требовал, чтобы он выглядел наилучшим образом.

Он любил выглядеть наилучшим образом. В конце концов, кто не хочет быть героем собственной истории?

Довольный своим видом, всё ещё сонный, Иннова вышел из покоев в бьющий свет факелов и фосфорных ламп Шахтного Переулка — самой оживлённой улицы Двадцать Шестого Уровня Горы Небеспокойсь.

На миг свет ослепил его. Резкий запах капусты и кайенны, лука и эля, гномьей браги ударил в нос. Туда же устремилась стая нищих — в основном овражных гномов, смешанных с несколькими изувеченными на производстве гномами, не говоря уже о брошенных стариках и детях.

Ничто на этом уровне больше не пахло хорошо.

— Прошу, господин! — галдели нищие, пока стражники отталкивали их в сторону. — Прошу, господин, ради милосердия!

Это мне сегодня нужно милосердие, — подумал Иннова, протягивая руки для церемониальных кандалов, в которых всех подсудимых приводили в трибунал. Немного больше, чем ювелирные цепочки, годные для брелоков или медальонов, а не для сдерживания, они были частью парадного облачения для явки в суд.

Его друзья и соучастники, Талос и Деддало, ждали его. Их тоже окружал отряд стражников, и они тоже были разодеты в свои лучшие наряды. Деддало улыбнулся, поднял скованные руки, демонстрируя особенно едкий лук.

— Завтрак? — небрежно предложил он.

Иннова покачал головой.

Тогда Деддало завернул луковицу в платок и сунул в задний карман, где она, без сомнения, пригодится и для обеда. И даже для ужина, учитывая, как судьи мямлят и тянут.

Но трое друзей выглядели великолепно: кафтаны и начищенные сапоги, ювелирные цепочки и эскорт стражников. Достаточно великолепно, как они надеялись, чтобы повлиять на вердикт судей.

Ибо издавна повелось: на хорошего гномьего судью влияет всё, кроме улик.

Этим, разумеется, объяснялись кошели, которые Талос и Деддало, оба из богатых семей, носили на поясных ремнях. Кожаные мешочки так оттягивали стальными монетами штаны, что те непристойно провисали, и стража Трибунала предупреждала парней подтянуть ремни, пожалуйста: промышленный просчёт — и без того серьёзное обвинение, не стоит усугублять его непристойным обнажением.

Иннова вздохнул, когда стражник приковал его между спутниками. Он был сиротой с тех пор, как его родителей одиннадцать лет назад затянуло в шестерни разливочной машины. Его наследство тоже перемололи жернова того самого суда, в который он теперь направлялся.

У Инновы не было денег на взятку, и он утешался тем, что обвинения против него были помельче. Никакого промышленного просчёта, который влечёт суровые приговоры — иногда даже изгнание, но всегда ненавистные общественные работы.

Нет, у Инновы были простые проступки. Два пункта обвинения в преступном бездействии.

Что означало, попросту говоря, что кто-то решил, будто он должен был знать лучше.


* * *


Иннова отступил, когда сёстры Бариум загорелись.

Поджог не был его идеей. Собственно, Иннова даже девушек не видел. Деддало, движимый путаной местью, задумал всю эту гадость: произвёл расчёты с силосной башни, на вершине которой девушки любили пикники, а потом принёс математику товарищам.

Цифры и физика, сказал он им. Это научит эту вертихвостку вернуть деньги.

Ведь Деддало был помолвлен с одной из девушек — он вечно не мог запомнить, с Берил или с Мерил. А потом, накануне свадьбы, обнаружил, что обещанное приданое потрачено на гномью брагу для приёма. Деддало тут же отменил церемонию, и на этом, казалось бы, всё это обманное дело должно было закончиться.

Но класть конец событиям до того, как они обернутся катастрофой, никогда не было сильной стороной Деддало.

Месть требовалась, решил он.

А месть лучше всего, когда подслащена взрывчаткой.

Талос полностью поддержал план старого друга. Он сам переживал несчастливое ухаживание за той сестрой Бариум, которая не интересовала Деддало. Он полагал, что обе девушки усвоят урок из «парообразного наставления».

Берил научится на жадности Мерил, согласился он.

Мерил, поправил Деддало. Ибо Берил — моя истинная любовь.

Фаистос, самый тупой из четырёх товарищей, кивнул в возмущённом согласии.

Так, в покоях Инновы на Двадцать Шестом Уровне Горы Небеспокойсь, парни и разработали всю эту взрывоопасную затею.

Как обычно, за химию отвечал Талос. Брага в силосе хорошо выдержана, прикинул он, испаряется почти мгновенно на языке. Гуляки, бывало, падали в обморок от одних паров. И, возможно, именно это сёстрам Бариум и нравилось в их месте для пикника на вершине силоса, где эссенция Красного Торбардина смешивалась с окисленной медью, и сам воздух пьянил.

Всё, что нужно, утверждал Талос, — это чем-то разбавить смесь.

Тут вступал Фаистос.

Самый младший в компании и, безусловно, самый глупый, он должен был сыграть роль того, что Талос называл катализатором. Поставленный на дно силоса по колено в заторе, он будет набит бобами, чечевицей и огурцами, как дичь, откормленная к празднику.

Смесь паров будет химически непредсказуемой, утверждал Талос.

Деддало не слишком беспокоили предсказания.

Лишь бы одно было несомненно, — заявил он довольно громко, осушая седьмой бокал эля в ту ночь в покоях Инновы, пока четверо вносили последние штрихи в подвыпивший план.

Лишь бы одно было несомненно, и моё сердце обретёт покой. Мерил Бариум отныне должна вспоминать каждую подробность этого дня.

— Берил, — поправил Талос. — Ибо Мерил — моя единственная истинная любовь.


* * *


Иннова должен был понять ещё в момент планирования, что всё катится к катастрофе.

Теперь он это знал, но было слишком поздно останавливать глупость.

И вот трое уцелевших заговорщиков шли по освещённому факелами коридору к подъёмнику, который, если ещё работал, должен был доставить их на Двадцать Восьмой Уровень огромного, замысловатого города.

Или так говорили стражники. Сам Иннова уже заблудился.

На Двадцать Девятом Уровне, утверждал сержант, их должна встретить ещё одна группа стражников. Оттуда — всего один прыжок «стенолома» вверх до Тридцатого Уровня, до порога зала, практически недоступного ни для коридоров, ни для пеших троп.

В этом зале собирался Трибунал Философов. Судьи — четверо пожилых гномов, избранных по весу, — восседали на церемониальных тронах, покоящихся в чашах огромных стальных весов. Эти судьи были обязаны решать все дела — гражданские, уголовные и случайные — через обращение к запутанной череде прецедентов и принципов. В этом Трибунал походил на большинство судов где угодно.

Но случай двухсотлетней давности изменил то, как суд вёл дела. Большинство письменных прецедентов хранила Гильдия Стряпчих в Великой Библиотеке Горы Небеспокойсь; однако стеллаж, перегруженный томами исков о структурных повреждениях, обрушился на дюжину библиотекарей, не оставив выживших.

С тех пор стало невозможно найти нужное в лабиринте дел, деликтов, поправок и приложений.

Так что судьи, размышлял Иннова, пока подъёмник со скрипом вёз его мимо Двадцать Седьмого Уровня, будут полагаться исключительно на принцип.

А принцип — штука забавная, когда он несётся без документов через пять поколений избалованных и своевольных судей.

В века после Библиотечной Катастрофы правосудие стало учитывать не только природу преступления и вину или невиновность стороны, но и стиль, в котором преступление было совершено. Дерзкая кража, полная свистков, узких путей отхода и отвлекающих манёвров, иногда могла привести к оправданию, если судьям случалось восхититься её чистой сложностью. Бывали случаи, когда даже убийцы выходили на свободу, потому что убийство сопровождалось обилием пара и бельевых желобов.

А ещё непредсказуемее приговор делала огромная зависимость от прихоти судьи. Член Трибунала взвешивал и улики, и стиль субъективно, словно судил балет, а не спор о собственности. Истцу никогда не вредило явиться на слушание, отягощённому монетами, ибо весы правосудия клонились к стали и золоту.

Всё это было не в пользу Инновы. В отличие от товарища Деддало — в отличие от большинства гномов, если уж на то пошло, — он не был силён в потоке замысловатых слов и лести. И в отличие от богатого друга Талоса, карманы его, как обычно, были пусты.

Более того, его роль во всей затее не имела даже необходимого стиля. Он предвидел катастрофу и не попытался её остановить. Осторожность по всем статьям, а для многих судей осторожность сама по себе была преступлением. Предвидение катастрофы делало тебя столь же виновным, как и следующего участника.

Если не более виновным.

Поэтому, когда стражники усадили Иннову в подъёмник и его рвануло мимо стен из камня и щебня к цели на несколько уровней выше, мысли его были тревожны. Когда другая группа стражников вытащила его из бадьи подъёмника, связала в бурой темноте и понесла через тайные ходы в комнату стенолома, мрак осел на его раздумьях.

Теперь, достав его из мешка, они закрепили его в стеноломе — огромной рогатке, которая должна была запустить его на сорок с лишним футов в воздух, к входу в Зал Трибунала.

Обычно это работало, заверил его один из стражников.

Сидя в старом устройстве, оттянутом назад, как стрела на тетиве, Иннова глубоко вздохнул. Весь его здравый смысл — а его у Инновы было больше, чем у всех друзей, больше, чем у большинства гномов, если уж на то пошло, — был сосредоточен не на самом полёте, не на твёрдом глянцевом ониксе, обрамляющем слишком узкий вход в пятнадцати ярдах над ним, а на куда больших опасностях, что ждали его в суде.

Глава опубликована: 06.08.2026
Отключить рекламу

Следующая глава
Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх