Горькоцвет (гет)

Считается непреложной истиной, что молодой человек с состоянием и перспективами непременно должен нуждаться в невесте. Однако не менее верно и то, что юноша, чья семья лишилась и состояния, и перспектив, нуждается в браке ещё сильнее — и тем меньше у него права выбирать по собственному вкусу.

Драко Малфой, чьё имя теперь чаще звучало в протоколах суда, чем в светских разговорах, знал это лучше других. Долг перед семьёй был ему ясен, как и то, что оплатить его придётся женитьбой на Дафне Гринграсс — союзом, который должен был вернуть Малфоям хотя бы тень прежнего влияния.

Поэтому, поставив подпись под брачным договором, в котором явно выделили приданое невесты — более чем щедрую сумму в галеонах, — он почувствовал, что исполнил свой долг. Высидев положенные четверть часа в компании трёх дам, щебетавших о подготовке торжества, его тематике и сроках, Драко попросил извинить его.

Когда он покинул поместье, чтобы побродить по саду и собраться с мыслями, его взгляд привлекли несколько величественных теплиц‑оранжерей — они сразу бросались в глаза. Гринграссы были крупнейшими поставщиками ингредиентов для зелий в Британии: остекление выполнили искусно, над входами разместили фамильные гербы из металла, а оплётка окон змеилась, словно стебли растений. В тусклом дневном свете зелень, заботливо укрытая от непогоды, заманчиво блистала. Так и хотелось войти, чтобы не мёрзнуть в осеннем тумане, топча опавшие листья.

Приоткрыв дверь, Драко присмотрелся — и обомлел: внутри простирался настоящий огромный лес. Здесь потеряться было бы даже приятнее, чем где‑либо ещё. Прошло больше пяти лет с тех пор, как он в последний раз видел книгу по гербологии, поэтому мог лишь предполагать, что тут растут лекарственные травы, магические растения и деревья. Он уходил всё дальше в удивительный мир зачарованной оранжереи, когда ему открылось, подобно лесной поляне, свободное пространство, где среди нескольких длинных этажерок с аккуратными ящиками рассады возвышался аптекарский шкаф. В тени, созданной деревьями, мерцали стеклянные колбы на чьём‑то рабочем столе.

За белым круглым кованым столиком, обычным для садовой мебели, сидела девушка, погружённая в чтение. Её худая фигура казалась почти прозрачной, а болезненная бледность подчёркивала острый подбородок. Тёмные волосы, редкие и тусклые, обрамляли лицо, а карие глаза под тонкими бровями, чуть воспалённые, свидетельствовали о бессонных ночах в тяжёлых думах или за книгами. Простая, строгая мантия неопределённого тёмного оттенка будто служила ей защитным коконом.

Он невольно отметил, что она совсем не соответствует тому представлению о привлекательной женщине — ни тебе округлостей, ни здорового румянца, — которое держит в голове каждый мужчина, пусть и в тайне ото всех. И ещё в её облике подспудно таилась некая злость, защищавшая девушку от мира.

— А, это вы, — оторвавшись от книги, произнесла она. — Ты? Мы вроде бы представлены друг другу? Я — Астория, сестра Дафны. Ты — Драко Малфой, да? Ну и почём нынче чистота крови?

Она сказала это так, будто спрашивала, почём в Косом переулке продают летучий порох. Сразу стало ясно: ответ ей неинтересен, а колкость в речи — просто привычка. Драко стиснул зубы.

Не только из‑за злости, но и потому, что голос девушки был удивительным. Он мог бы свести любого, подобно пению сирены. Глубокий, проникающий под кожу, он перекатывался внутри обертонами, словно сдвигая по миллиметру какой‑то камень у него внутри. Но Драко Малфой не поддался бы этой иллюзии, тем более что её слова очень уязвили его гордость.

После конфискации имущества и активов у их семьи почти ничего не осталось. Даже дом теперь принадлежал Министерству магии, и они жили там на правах арендаторов. Утешало лишь то, что им оставили право выкупить имение обратно. Единственное, что по‑прежнему волновало всех этих чистокровных лицемеров, — родословная жениха. В этом обществе всегда было так, но это вовсе не означало, что Драко нравилось чувствовать себя племенным бычком, пригодным лишь для продолжения рода славных волшебников. Да уж, два рода опальных волшебников: Игнатиус Гринграсс, отец девушек, сменил место жительства и теперь обитал в тюремной камере Азкабана — не так далеко от Люциуса Малфоя, которому предстояло провести там двадцать лет.

— Что‑то я тебя не припомню, — нарочито растягивая слова, протянул Драко. — Это ты большую часть времени проводила в больничном крыле с мадам Помфри? Тогда тебе вряд ли знакомы проблемы чистокровного общества.

Драко нагло осклабился и добавил с двусмысленной интонацией:

— Это твоя сестра вправе оценить меня, а не ты! Тебя бы я оценил в несколько галеонов — по доброте душевной, не обессудь!

Он надеялся, что слова попадут в цель: Астория разрыдается, глотая слёзы, и убежит. Не то чтобы он искал неприятностей. Просто сестрица могла пожаловаться миссис Гринграсс — недалёкой, глуповатой женщине с нервическим расстройством. А Драко, как и в школьные годы, в любой перепалке с «поттеровской шайкой» просто не мог промолчать.

— Я рада. Ведь быть оценённой по достоинству и понравиться такому неприятному человеку, как ты, было бы сущим несчастьем, — неспешно проговорила Астория, не глядя в его сторону.

Драко зло усмехнулся, скрестил руки на груди и азартно хмыкнул:

— Кто бы говорил! Ты выросла на этих навозных грядках! С ходу спрашиваешь, какое приданое твоя сестра отдаст мне. Или это твои деньги? Вы всей семьёй их собирали, чтобы хватило?

— Тот русский старик не хотел уносить своё золото в могилу, поэтому оставил наследство родственникам покойной жены Ровены — в девичестве Гринграсс, — ведь его род пресёкся. Старик верил, что деньги должны приносить прибыль. Так, кажется, мама говорила. На твою удачу, его правнук слишком увлёкся тёмными искусствами и преждевременно отправился на тот свет.

Астория впервые прямо посмотрела на него и сказала:

— Моё наследство не так велико, чтобы заинтересовать тех, кто ищет выгоду.

— Даже будь это миллион галеонов и титул, передающийся по наследству, никто бы тобой не заинтересовался, — оценивающе посмотрел на неё Драко и растянул губы в презрительной усмешке.

— Какое облегчение! А то я было подумала, к какому чистокровному болвану присмотреться. Лучше пожертвую деньги обществу защиты домовых эльфов, чем, выйдя замуж, отдам их этим упёртым баранам!

В её глазах вспыхнули неприкрытая злость и застарелая обида на весь мир.

Драко вдруг почувствовал, как напряжение, сжимавшее всё его нутро и не дававшее дышать, начало уходить.

— Защита эльфов? Кто настолько повредился умом, что придумал такое? — невольно спросил он. — Да, твои десять медных кнатов очень пригодятся домовикам: купят бутылку просроченного сливочного пива и устроят из‑за него ссору.

— И кто теперь считает чужие деньги? — вопросила Астория и потёрла пальцами виски. — Право, очень увлекательно спорить с тобой, но мне ещё многое нужно выучить. Как там твои грандиозные свадебные планы? Никто не скучает по тебе?

Драко спохватился и резко обернулся, будто выискивая взглядом, не ищут ли его.

— Ты первая начала! — отрывисто и немного капризно выкрикнул он на ходу. — На тебя позарится разве что сквиб!

Астория Гринграсс ему совершенно не понравилась. Если подумать, он вообще не мог припомнить, чтобы кто‑то ему по‑настоящему нравился. Страх, уважение, привязанность — но не симпатия. Он готов был поспорить на новенькую «Молнию», что и его школьным дружкам он не нравился, как и они ему: все в его окружении настолько привыкли носить маски и притворяться, что настоящие чувства были им в принципе незнакомы.

Она ему не понравилась, но он не мог сразу отбросить это и забыть о девушке. Астория сказала правду, и, даже если в его мире к правде привыкли относиться как к чему‑то несущественному, такие слова всё равно кололи весьма болезненно.

* * *

Получив длинное письмо, в котором отец костерил на чём свет стоит азкабановских целителей за то, что они плохо лечат его лёгочное воспаление, Драко был вынужден пойти в больницу Святого Мунго. Ему пришлось требовать, допрашивать и спорить с куратором Совета попечителей тюрьмы: новое лекарство, запрошенное две недели назад, до сих пор не попало к адресату. Ожидая своей очереди в больничной аптеке, он с трудом сохранял равнодушное лицо, хотя внутри буквально кипел от злости.

Как говорила его мать: «Сынок, мы многое потеряли и теперь не имеем права быть высокомерными или гордыми и показывать это».

Как только аптекарь поставил фиал с зельем на стойку, Драко взял его и, не говоря ни слова, удалился. И пусть аптекарша назвала его хамом — он ждал без малого час, чтобы получить то, что эти драккловы травники должны были отправить в Азкабан давным‑давно.

Только дома он понял, что на фиале, похожем на греческую амфору, висит бирка с чужим именем и смазанным сроком доставки.

«Да вы издеваетесь! — подумал он. — А. Гринграсс? Неужели это зелье для той уродины?»

Что ж, ему не придётся возвращаться в больницу: он найдёт другой объект, на который можно выплеснуть накопившиеся злость и негодование.

Делать вид, что он участвует в подготовке и планировании свадьбы, было невыносимо скучно. Но Драко мастерски умел притворяться паинькой — лебезить и льстить, чтобы оставить о себе хорошее впечатление и добиться своего. Например, под предлогом желания размять ноги он мог сбежать из музыкальной комнаты, не прослыв при этом невоспитанным грубияном, и пойти поискать Асторию. На удачу он отправился в теплицы — и удача ему улыбнулась.

Она, как и неделю назад, сидела за садовым столиком и старательно что‑то записывала на пергаменте. Рядом стоял чайник, от которого исходил приятный медовый аромат.

— Здравствуй, Драко. Как там списки приглашённых? Удалось уменьшить их, чтобы не оплачивать обед для тех, кого мама терпеть не может? — спросила она.

И, как и в прошлый раз, он почувствовал, как её журчащий голос льётся в уши и против воли омывает теплом всё тело.

— Разве это тебя как‑то касается! — не здороваясь, он достал из кармана мантии фиал и бухнул его об стол. — Вот, это твоё. В Мунго перепутали.

— Ну, спасибо, — снисходительно мурлыкнула она. — Даже не спросишь, зачем оно мне?

— Больно надо! — возмутился Драко, хотя ему и было интересно, что это за «териак» такой. — Теперь отдавай моё.

— Что моё? — Астория держала фиал в руке, будто согревая им свои тонкие пальцы. — Зелье? Но я ничего не получала. Не моя вина, что ты читать не умеешь.

— Всё я умею! — от злости у него на висках вздулись вены. — Разве здесь нет твоей вины? Почему вместо зелья для отца я получил эту твою бурду!

— Значит, твой отец заболел… — Астория взглянула на него уже не как на неприятного будущего родственника. — Если это поражение органов дыхания, то это частая проблема в тюрьмах. Скажи, что было в рецепте? Возможно, зелье тут не поможет.

Драко нахмурился. Какого драккла ему рассказывать, чем лечат отца? Но, услышав, что зелье может не помочь, он сдержался, молча присел за соседний стул и демонстративно вытянул ноги.

— За четыре года мой отец болел без малого семь раз. Почти месяц пролежал с воспалением в тюремном лазарете… — Она на миг запнулась, сжала пальцы в кулаки, а потом снова заговорила, уже твёрже: — Азкабан стоит на острове, и сквозь камни всё время проникает сырость. Попроси, чтобы они чаще обновляли чары непроницаемости.

Драко хотел вставить хоть слово, но она, заметив это, повысила голос, не позволяя себя перебивать:

— По протоколу зимой они обязаны проверять заряд греющих амулетов в стенах каждый день. Лучше потребуй перевода в камеру с безветренной стороны. — Её речь сбилась, словно она припомнила все заслуженные её отцом страдания, но тут продолжила, перечисляя пункты немного быстрее: — Нужно регулярно просушивать бельё и чистить уборные: в маленьком пространстве они — источник всякой заразы. Повезло, что теперь там вместо ведра устроили канализацию. Иначе, пока охранники со своим «Эванеско» добирались до ночных горшков, все эти миазмы успевали пропитать стены.

Астория сделала маленький вдох, переводя дух, и посмотрела на Драко, будто только сейчас осознала, что говорит с ним, а не по привычке повторяет наставления для своей матери.

— Они также обязаны выводить мистера Малфоя на прогулку во внутренний двор раз в несколько дней, — уже спокойнее добавила она. — Отправь наборы тёплого, не впитывающего влагу белья. И пока твой отец болеет, можешь отправлять туда домового эльфа с едой. Заверь список лечебного питания в Мунго. Домовик будет передавать еду у пристани — других магических существ туда не пускают. — Она замолчала, будто перебирая слова; её карие глаза на мгновение вспыхнули. — Не помнишь, какой был рецепт?

— Что‑то со златоверхушником⁽¹⁾… — нехотя протянул он. Тут он понял, что странным образом успокоился.

— Неплохо. Его часто применяют как стабилизатор в зельях — это универсальное средство от множества болезней… Больше ничего не помнишь? Сироп каламинта, посконник, ягоды лавра⁽²⁾? Если в составе есть рог двурога, мандрагора и недотрога — это просто усиленное бодроперцовое зелье, и против воспаления лёгких оно уже не помогает.

Пока Астория говорила, вертя перо в руке, Драко, привлечённый запахом чая, наколдовал себе чашку, налил и сделал глоток. Тут же сморщился, не удержался и выплюнул чай прямо на стол.

— Это что, кора лихорадочного дерева⁽³⁾! — закашлялся он. — Отвратительный вкус, просто гадость! Как это можно пить? Почему ты не остановила меня?

Астория лукаво усмехнулась.

— Нельзя отбирать чай у собеседника. Это чай из лепестков горькоцвета. Ты же не спросил, что это. Думал, там медовый отвар? Видишь те горшки с белыми цветами? Это звездоцветы⁽⁴⁾, но чаще их называют по‑другому — из‑за горечи. Чай из высушенных лепестков обладает мягким успокаивающим и бодрящим действием и не вызывает привыкания.

— Как ты можешь это пить? — ужаснулся Драко. — Зачем?

Он быстро, не церемонясь, вылил отвар из чашки на каменный пол и наколдовал себе воды с помощью «Агуаменти». И сделал щедрый глоток, надеясь смыть противный вяжущий вкус с языка.

— Сейчас я готовлюсь пересдать ЖАБА, поэтому немного бодрости не помешает. После Битвы я не вернулась в школу и сдавала СОВ в Министерстве… А академические экзамены нужны только тем, кто собирается работать в официальных заведениях. Но мне нужен доступ к некоторым редким растениям, а его может получить только квалифицированный специалист.

— Хочешь быть травологом или целителем?

— Нет. Траволог имеет дело с опасными растениями и часто вынужден применять заклинания, чтобы направлять их рост или бороться с вредителями. Мне это нужно для личных нужд. — Астория перевела тему. — Так что, составили вы список гостей?

Драко понял, что она не хочет говорить о своих планах. Но под действием успокоительного чая, оставившего неприятный вяжущий привкус, он ответил мирно:

— Твоя сестра хочет пригласить сотню гостей — с континента и из других стран. Пригласить торговых партнёров вашей семьи безопаснее, чем звать дальнюю родню, которая в давней ссоре с ними.

— Разве скандалы на свадьбе — не обычное дело? Журналисты «Ежедневного пророка» только и ждут повода написать сенсационный материал, — произнесла Астория.

— Часто читаешь статьи Риты Скитер? — Драко усмехнулся и немного похвастался: — Познакомить тебя с ней?

— Иногда это забавно, — Астория посмотрела в сторону и удручённо сказала: — Не надо. Ты же знаешь, какие сплетни ходят о нашей семье? Пусть лучше в газетах и дальше пишут хроники войны, чем подогревают интерес сплетников ко мне.

— Как ты можешь их читать! — огорчённо воскликнул Драко.

— Все их читают, — спокойно ответила Астория, — но никто не говорит об этом вслух. К тому же Дин Томас — талантливый художник. То, как он передаёт на рисунках с судебных заседаний выражения лиц отцовских приятелей, дорогого стоит. Жаль, что он редко публикуется. Слышала, что он ученик знаменитого художника‑портретиста и будет писать волшебные картины.

— Эм… Гринграсс, ты не могла бы не говорить об этом? — вполголоса назидательно произнёс побледневший Драко. — Неужели не боишься, что за такие слова тебя лишат наследства и содержания, а потом выдадут замуж за старого плешивого волшебника с бородавками?

Тон его голоса был настолько серьёзным, что Астория засмеялась. От этого тёплого смеха по коже Драко побежали мурашки — будто он погрузился в тёплую ванну. Он тяжело сглотнул, ощутив непроизвольную реакцию своего тела, и поспешно сделал глоток воды из своей чашки.

— Не думаю, что моё недовольство чистокровным обществом кто‑то заметит. Никто уже не возлагает особых надежд на… кхм, — она передразнила сплетниц: — «Ох, на эту слабую, болезненную Тори Гринграсс!» Я могу позволить себе говорить правду: для этих тётушек я всё равно что кукла в шутовском колпаке. Говорят, что рядом со скотобойней держат козлов — они заводят стадо на убой. Или баранов? В общем, все эти чистокровные гордецы были словно тупоголовое стадо: попёрлись за Тёмным лордом, а оказалось, что он просто обманщик. Они повелись и возвысили подле себя сына магла. Прости, ты же тоже среди них был…

— Как баран, — растягивая слова, проговорил Драко, на самом деле занятый тем, что исподтишка разглядывал Асторию.

Если бы не худоба, она была бы симпатичной. Наверное. И чем‑то похожа на старшую сестру — изгибом губ и формой подбородка? Если переодеть её во что‑нибудь жизнерадостное, она бы не выглядела такой бледной…

Поэтому, едва услышав последнюю реплику девушки, он не возмутился, а смог выдавить из себя:

— У меня не было выбора. Тогда у нашей семьи его не было. Мы бы не смогли покинуть Тёмного лорда… живыми.

— Хоть мой отец и отсиделся в стороне, когда начались те бои — он искал сторонников в Европе, — нам просто повезло. Зелья нужны всем, здоровье важно. Если бы не это, имущество конфисковали бы. Но всем управляет мой дядя, и в Министерстве понимают, что налаженное производство и сбыт растений зависят и от талантливого управленца. Правда, теплицы уже принадлежат другим волшебникам — лояльным нынешнему режиму.

— И вас ограбили, — усмехнулся Драко.

— И быть посему, — горячо произнесла Гринграсс. — Разве это несправедливо? Ты же видел списки убитых, должен понимать: доказывать превосходство чистокровных, убивая маглов, просто жалко.

— Никто больше не говорит о чести, — злорадно произнёс он, — и все притворяются, что искупают вину и играют в благородство.

Говорил он тихо, но впервые за долгое время сказал то, что думает. Он часто высказывался о своих неприятелях, но никогда — о тех, кого считали сливками чистокровного общества.

— Но мы и раньше притворялись, — продолжила его мысль Астория. — И это не поменялось.

— Мне уже пора идти, — отчего‑то шёпотом произнёс он. Девушка вынужденно наклонилась к нему через стол, чтобы расслышать.

Драко задержал дыхание: её близость застала его врасплох. От неё пахло тем самым медовым чаем и чуть заметной апельсиновой горчинкой. Бледные щёки порозовели, тёмные глаза злорадно блестели. Он почувствовал, как жар прокатился от макушки до пят, и быстро вскочил: ему явно нужно было подышать холодным осенним воздухом.

— Пока, Драко, — улыбнулась она немного лукаво. — А то моя матушка попросит от вас с Дафной сострадания к её нервам и велит вам с миссис Малфой вернуться завтра же, чтобы всё перепроверить!

Астория решила, что он раньше сбежал от женских разговоров, а теперь поняла, что и сама засиделась. Драко решил, что у него, наверное, аллергия на чай из горькоцветов — потому его и бросило в жар. Он не стал углубляться в мысли о том, что отвык от общества молодых девушек и потому так реагирует. В глубине души он не смотрел на Дафну как на привлекательную девушку: заранее воспринимал её как свою будущую жену со списком готовых упрёков, поэтому никогда не испытывал рядом с ней подобных неудобств или порывов. Оставалось разобраться, насколько он отвык от женского внимания, если переживает сейчас почти подростковые чувства.

1) Златоверхушник (авторское название; англ. Amber Top) — магическое растение, известное также как Touch and Heal. В основе его образа лежит реальное растение — зверобой (St. John’s Wort), переименованный для соответствия магическому миру.

Вернуться к тексту

2) Сироп каламинта (горной мяты), посконник, ягоды лавра — лекарственные растения, упомянутые в «Culpeper’s Complete Herbal» (1653) Николаса Калпепера. Этот труд послужил одним из источников вдохновения для создания гербологии в мире Гарри Поттера. Согласно трактату, растения эффективны при лечении застарелого кашля (особенно с затруднённым дыханием), лихорадочных состояний и простудных заболеваний.

Вернуться к тексту

3) Хинное дерево (англ. fever tree, буквально «дерево лихорадки») — так в английской традиции называли хинное дерево (Cinchona). Его кора именовалась «корой лихорадочного дерева»: ещё до попадания растения в европейские травники (в том числе в «Culpeper’s Complete Herbal») испанские миссионеры в Южной Америке описывали его как средство против лихорадки. Позже из коры выделили хинин — первое эффективное средство против малярии.

Вернуться к тексту

4) «Звездоцвет» — менее распространённое название астры (Aster); отсылает к имени Астории Гринграсс. Астория — греческое имя, означающее «звезда», «звёздная дева». Прототипом имени может быть Астрея (др.-греч. Ἀστραῖα) — в греческой мифологии богиня справедливости, часто отождествляемая с богиней Дике. В исследовании экстрактов Aster glehni обнаружили, что водно спиртовой экстракт (в том числе из частей, условно называемых «лепестковыми») проявлял седативный и даже противосудорожный эффект в опытах на мышах. За эффект отвечали определённые фенольные соединения — в частности, производные кофейной кислоты (хлорогеновая кислота и другие). Авторы предположили, что это связано со способностью веществ нейтрализовать вредные свободные радикалы (пероксинитрит).

«Горькоцвет» — авторская придумка, подчёркивающая мотив двоякой природы любви: «сладкая, но и горькая — тоже».

Вернуться к тексту