И вернется магия (джен)

Августа Лонгботтом — сильная женщина.

Эту фразу Августа слышит всю свою жизнь. Еще до замужества ей говорили, что слишком твердый характер до добра не доведет — и мужчинам такие дамы чаще всего не нравятся, и в работе чаще других встреваешь в неприятности: нет бы промолчать иногда, улыбнуться, сгладить углы… Нет, такой подход — совсем не про Августу.

И хорошо. Иначе где бы она была сейчас?

В больнице святого Мунго сильнее всего пахнет травами. Часто — болью, иногда — отчаяньем. Надеждами тоже пахнет, но Августа почти их не замечает во время своих еженедельных визитов. Целители говорят, что можно не приходить так часто — толку от этого нет, но Августа упорно приходит каждое воскресенье. Этот день больше всего любил Фрэнк, потому что по воскресеньям отец часто получал выходной и брал его с собой на рыбалку. Они и во взрослом возрасте старались сохранить эту традицию, даже когда началась война, даже когда муж заболел. Заболел, и, к счастью, не дожил до самого страшного дня в жизни Лонгботтомов.

Августа не терпит чужую жалость. Жалость — для слабых, для тех, кто не умеет принимать удары судьбы и слишком зависит от чужого тепла, которое в любой момент может исчезнуть. Нет, уж лучше справляться с бедой в одиночку, тогда и разочароваться можно только в себе. А если быть твердой, держать чувства в узде — тогда и повода для разочарований не будет. Ну и пусть говорят, что излишне сурова. А как бы иначе она воспитала достойного внука?

Фрэнк никогда не поймет, какие чудеса храбрости показал его сын в прошедшей войне, но Августа исправно повторяет рассказ каждое воскресенье на протяжении последних двух месяцев. Иногда Фрэнк улыбается, слушая её голос, и ей приятно представлять, что в самой глубине сердца он все-таки чувствует смысл каждого её слова.

Августа старается не задерживаться в коридорах святого Мунго. Здесь каждый сотрудник знает её имя и относится к ней с уважением. Она твердо держится правила: никогда и никто не должен знать, что на самом деле творится в её душе. Внутреннее достоинство — её броня, и при встрече знакомых никакие любопытство или бестактность не могут его пробить.

В отделение магических вирусов на третьем этаже Августе приходится спуститься против своей воли. Угораздило на старости лет подхватить мерцающую лихорадку. Никогда прежде она ничем подобным не болела, пока Невилл не приволок из Хогвартса старый зачарованный гербарий. Такие вещи в её доме обычно не задерживались — таково было правило Августы. Однако пару недель назад Невилл собрался ненадолго уехать, чтобы отдохнуть и восстановить силы, и попросил оставить находку у нее до возвращения.

Августа решила убрать гербарий подальше, отвлеклась буквально на секунду и не заметила, как одна из страниц вспыхнула голубоватым светом прямо над ладонью.

Сначала показалось, что ничего страшного, однако вскоре рука начала мерцать, пальцы онемели, а к вечеру свеченье и онемение добрались до плеча. Домашние мази и заклинания не помогли. Благо случилось это в субботу, так что в воскресенье она просто чуть расширила свой план посещения святого Мунго.

Августа пришла сразу после обеда и относительно быстро получила лечение — основной поток внеплановых пациентов прошел утром. Мазь неприятно щипалась, но Августа была удовлетворена: даже такие ощущения вызывают радость, после того как целые сутки чувствовал себя однобоким. В коридоре она остановилась, чтобы попытаться надеть перчатку на целую руку перед выходом. Фрэнка и Алису она навестила, пока двигалась очередь.

Августу так увлекла борьба с собственной рукой, что она не заметила дверь, которая оказалась прямо перед носом. Заколдованная рука пока еще слушалась плохо, поэтому надевание перчатки затягивалось.

Вдруг дверь толкнули со стороны кабинета, и Августа отшатнулась от удара и неожиданности.

— Ой, прошу прощения, — послышался женский голос, — я не ожидала, что тут кто-то стоит.

Августа подняла взгляд и, хотя совсем не была впечатлительной особой, едва не вскрикнула от ужаса. На нее смотрели самые страшные и ненавистные глаза в мире.

Впрочем, впечатление почти сразу рассеялось. Августа поняла, что, во-первых, это невозможно: её убили на глазах у сотен людей, а во-вторых, лицо все-таки отличалось. Она быстро порылась в памяти и поняла: сестра, Андромеда Тонкс.

Андромеда смотрела на Августу с холодным достоинством. Было очевидно: она прочитала каждую мысль в лице пожилой дамы и с точностью знала, за кого та её приняла. Однако не спешила добавить что-то еще к уже сказанному.

Неловкую паузу прервал целитель, который показался из кабинета:

— Миссис Тонкс, вы забыли фотографию… О, миссис Лонгботтом, очень рад вас видеть. Как вы поживаете? Читал в «Пророке» о подвигах Невилла. Очень, очень рад за него. Блестящий вышел волшебник! А помните, как вы переживали…

Он умолк под грозным взглядом Августы.

— Благодарю вас, мистер Уиткрофт, — сухо сказала она. — У нас с Невиллом все замечательно. Сейчас он уехал в небольшой отпуск, отдохнуть после всего пережитого.

Уиткрофт понимающе закивал.

— Да, конечно, его можно понять… После всего, что было… Ах, вот ваша карточка, миссис Тонкс, — спохватился он и протянул Андромеде фотографию. Августа увидела портрет младенца с копной тусклых, мышиного цвета волос, который внимательно смотрел на мир широко раскрытыми серыми глазами. — А мне еще нужно заполнить документы… И пожалуйста, не переживайте больше. Я уверен, что скоро все наладится и магия вернется. Увидимся после пройденного курса.

С этими словами он кивнул обеим дамам и захлопнул дверь с обратной стороны. Андромеда раскрыла сумочку, чтобы убрать фотографию, и Августа вдруг поняла, что не может промолчать.

— Простите. Он прописал вам эликсир первого отклика, верно?

Андромеда удивленно на нее посмотрела.

— Как вы догадались?

— Он говорил мне то же самое теми же фразами, — усмехнулась она. — Моему внуку Невиллу тоже понадобился этот эликсир после того, как он лишился родителей.

На мгновение между ними будто снова пробежала тень Беллатрисы, но Августа решительно от нее отмахнулась. Она не имела привычки судить людей за поступки их близких.

— Он вдруг перестал притягивать к себе вещи, хотя раньше у него это отлично получалось. Другие всплески стихийной магии тоже совсем пропали.

— Тедди перестал менять цвет глаз и волос, — неожиданно для себя призналась Андромеда. — Он метаморфомаг, и в первые недели жизни делал это по несколько раз в день. А теперь…

Она снова раскрыла сумку, достала фотографию и протянула Августе. Пухленький младенец выглядел вполне здоровым, но он совсем не улыбался, а серые глаза и волосы придавали ему печальный вид.

— Прекрасный малыш, — одобрительно сказала Августа, возвращая фото. — Эликсир вы, конечно, попейте, но все-таки это не главное. Как часто вы показываете ему фотографии родителей?

Андромеда смутилась.

— Я…

— Понимаю, — кивнула Августа. — В первое время мне было очень тяжело навещать Фрэнка и Алису — наверняка вы знаете, что с ними случилось. Я не брала с собой Невилла — боялась, что они его напугают. Он был немного старше вашего Тедди. Но я ошибалась. Ему нужно было их видеть, даже если в реальности они уже были не с ним. Понимаете?

Андромеда неуверенно кивнула.

— Пусть они смеются и машут ему рукой с фотографии. А вы говорите с ним, — решительно продолжила Августа. — Рассказывайте, какими они были, как любили его и как даже теперь гордятся каждым его успехом, пусть самым незначительным на первый взгляд. Не критикуйте, не спрашивайте его, почему он отличается от матери или отца. Это важно. Даже, наверное, самое важное. И, конечно, почаще сами говорите ему о своей любви и гордости. Тогда магия вернется — станет даже крепче, чем была.

Андромеда не сводила с Августы глаз. В её словах чувствовалось что-то глубоко личное, сокровенное, о чем, возможно, Августа никогда еще не говорила вслух.

— Спасибо, — ответила Андромеда, пытаясь вложить в это слово все, что ощущала в этот момент, но не могла выразить словами.

Августа улыбнулась.

— Пожалуйста. А если вы все еще сомневаетесь — вот, посмотрите. И можете в любой момент написать мне письмо, если возникнут какие-то вопросы. Я буду рада вам помочь.

Она запустила здоровую руку в крокодиловую сумочку, вынула сложенную вчетверо газетную вырезку, протянула Андромеде, слегка пожала её плечо и отправилась по коридору к выходу.

Андромеда развернула вырезку, прочитала большой заголовок и почувствовала, как теплеет на сердце впервые за много недель.

Заголовок гласил: «Из подполья — в бой: история Невилла Лонгботтома — одного из главных героев Битвы за Хогвартс».